home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 25

В прошлом веке ученый по фамилии Штайнигер изучал серых крыс на предмет выявления у них разумности. Пойманные в различных местах зверьки помещались в большом вольере в практически естественных условиях. Начавшийся вскоре дележ территории сопровождался образованием пар. Если чей-то тандем успевал сложиться раньше, то тирания объединенных сил обоих супругов настолько подавляла несчастных соседей, что дальнейшее образование крысиных семей было парализовано. Одиночные крысы явно понижались в ранге, и отныне пара преследовала их беспрерывно. В загоне площадью более шестидесяти квадратных метров слаженному дуэту оказалось достаточно двух-трех недель, чтобы доконать остальных обитателей, то есть десять-пятнадцать сильных, взрослых крыс.

Причем оба супруга-победителя относились с одинаковой жестокостью к побежденным сородичам, хотя он предпочитал терзать самцов, а она — самок. Проигравшие почти не защищались, отчаянно пытались убежать и, доведенные до крайности, бросались туда, где грызунам удается найти спасение крайне редко.

Это я к тому, что если каждый из нас по отдельности представлял собой нечто ужасное, то при работе вдвоем нам вообще нет равных. Спустившись на верхний этаж, осторожно поплыли над полом. По счастью, никакой особой охраны в доме не водилось. В холле первого этажа два амбала играли в карты, но, судя по всему, нас не слышали.

За дверью хозяйской спальни ждал сюрприз. Комната оказалась пуста, и я досадливо чертыхнулся. Майя же толкнула меня в бок и кивком указала на дверь туалета, из-под которой выбивалась полоска света. Но я и сам понял оплошность. Встав по обе стороны от входа, стали ждать. И, едва интересующий нас человек показался в проеме, Майя легонько ударила его пониже уха. Тут я с легкой душой отдавал девушке пальму первенства, ибо полгода работы на ринге научили ее безошибочно рассчитывать силы. Я же по неопытности, свойственной новичкам, мог просто убить подопечного и доставить всем кучу неприятностей.

Придержав обмякшее тело, Майя кивнула на ковер, висящий на стене. В него мы и упаковали клиента, а для удобства ковер обмотали скрученными в жгут простынями, чтобы можно было держать ношу, словно баул. Мы тихонько открыли окно. Время еще было, а потому я позволил себе осмотреть спальню. Но, поскольку никаких указаний Старик не давал, то обыска учинять не стал. Как видно, у заинтересованных лиц хватало материалов для обвинения. И последними «шалостями» компетентные органы не интересовались.

Подхватив тюк, мы вылетели в окно и не торопясь двинулись в сторону моря. Спешить особо не следовало, чтобы, прилетев до срока, не мозолить глаза случайным свидетелям. Мало ли романтиков могут околачиваться на берегу ранним утром. Не говоря уж о пограничных катерах.

Достигнув пляжа, положили транспортируемого на песок и, сверившись с часами, стали ждать.

Наконец, соотнеся скорость, которую могли развить с ношей и расстояние до места встречи, взялись за импровизированные ручки и, держась над поверхностью, почти плывя, двинулись в открытое море. Корабль заметили издали и, осторожно приблизившись, поднялись вдоль борта на палубу. Вопреки ожиданиям нас никто не встречал. Уложив поклажу в одну из шлюпок, мы переглянулись.

— Подожди здесь, — наконец приняла решение Майя.

Я кивнул, и она легкой походкой направилась в сторону мостика. Подопечный, начавший понемногу приходить в себя, зашевелился, и я в растерянности уставился на извивающийся тюк. По-хорошему, надо бы его легонько стукнуть, погружая в спасительное для всех беспамятство. Но кто бы подсказал, куда наносить удар? Ведь стараясь пробить несколько слоев ковровой ткани, я легко могу не рассчитать и ненароком зашибить пленного.

К счастью, мое тело, настроившись на тепловое излучение, решило проблему само, и не успел я осознать, что делаю, а рука непроизвольно коснулась извивающегося ужом человека в области шеи. Как видно, несмотря на налет цивилизованности, охотничьи инстинкты живут глубоко в каждом из нас. Мне же, инициированному Майей, это далось вполне естественно. Словно всю жизнь я только тем и занимался, что оглоушивал плотно упакованных клиентов.

Вскоре вернулась Майя в сопровождении человека в форме.

— Где? — лаконично спросил он.

Я взял похищенного на руки и спрыгнул на палубу, вызвав удивленный взгляд мужчины в форме.

— Идите за мной.

Мы спустились в трюм и, развязав узлы, продемонстрировали пленного. Утвердительно кивнув, встретивший нас человек достал шприц и сделал укол.

— Груз принял. — Он улыбнулся.

Закрыв дверь небольшого помещения, ставшего тюрьмой для того, кто еще недавно причислял себя к сильным мира сего, он пригласил нас следовать за ним.

Каюта, отведенная нам, не поражала роскошью, но в ней имелись две узкие койки и, что самое главное, она запиралась на ключ…

В один из российских портов прибыли средь бела дня. Как видно проинструктированный Асмодеем или кем-то еще, помощник капитана не беспокоил, и мы проспали до захода солнца. Разбудил нас опять Старик. Увидев его в каюте, я чертыхнулся.

— Не надо стесняться. — Он усмехнулся. — Я давно достиг того возраста, когда подобные сцены оставляют полностью равнодушным.

Я лишь хмыкнул, а он, сказав, что ждет нас на палубе, опять, прошел сквозь стену.

Разбудил Майю, осторожно поцеловав в щеку.

— Есть хочется. — Она зевнула.

— Видно, придется потерпеть.

— Случилось что?

— Не знаю. Но Асмодей торчит за дверью каюты, так что придется поторопиться.

Плеснув водой в лицо, она быстро оделась, и мы вышли в коридор.

— Молодцы! — В практически полностью лишенном обертонов голосе донора мне тем не менее послышались довольные нотки.

— Рады стараться, ваш-соко-бродие.

— Старайтесь, молодые люди, непременно старайтесь. Ибо только усердием вы сможете пробить себе дорогу наверх.

По молодости лет я не задумывался о таких вещах, как карьерный рост. Тем более став гемоглобинозависимым. Но, как видно, некоторые не мыслят себе существование без непременного подъема по служебной лестнице, и я промолчал, не желая, чтобы у непосредственного начальства сложилось обо мне превратное впечатление.

В конце концов, не исключено, что наши отношения начнут строиться по методу кнута и пряника. Зачем разочаровывать хорошего человека, сообщая о том, что угрозы понизить в звании и лишить перспектив не являются для меня чем-то страшным. И заставлять его тем самым изыскивать новые способы сделать нас с Майей управляемыми.

Однако после успешно проведенной первой операции мы как будто заслужили доверие. Во всяком случае, контроль со стороны Старика ослаб и щекочущих нервы вечерних визитов больше не случалось. Иногда он звонил, порой же, завладев телом донора, подходил на улице и представлялся, улыбаясь своей фирменной улыбочкой. Время от времени вспоминая события полугодовой давности, я не могу сдержать нервного смеха. И частенько задаю себе вопрос, чем мы обязаны столь странному стечению обстоятельств. Если Отдел положил глаз на наши скромные персоны изначально, то почему просто не предложили сотрудничество? А если всё произошло спонтанно, то мотив, движущий Стариком, еще более неясен.


Несмотря на неурочное время суток, я спал как убитый и ночные кошмары абсолютно меня не тревожили. Может, потому, что таких, как мы, должны выводить из себя сновидения дневные? Во всяком случае, проснулся я свежим и отдохнувшим. Лежа в кромешной тьме, бывшей для меня чем-то вроде легких сумерек, освежил в памяти события, которым был обязан столь странному пробуждению. Ибо биологические часы меня не обманывали никоим образом, и я твердо знал, что наступает рассвет.

Первые несколько секунд лежал не двигаясь и, не чувствуя присутствия Майи, думал сразу о двух вещах. Причем обе были не очень симпатичными. Во-первых, привычный уклад становился с ног на голову, что само по себе не могло не вызывать раздражения. Второй же неприятностью, и, на мой взгляд, самой главной, было то, что мы с Майей из слаженного дуэта становились, если можно так выразиться, «артистами сольного жанра». И если в рабочее время я кое-как мог мириться с этим обстоятельством, то, представив горечь одиночества в столь интимные предрассветные и послезакатные часы, хотел выть волком.

Всё же пересилив эмоции, обуревавшие мою нежную душу, занялся делами. В полусонном состоянии, а потому машинально проделал весь гигиенический комплекс и выбрался наружу.

Гос-с-споди ты Боже мой! Теперь понимаю, почему гемоглобинозависимые не могут вести нормальный образ жизни днем. С моими обостренными чувствами каждый квант света, каждый децибел оказывались лишними. В буквальном смысле слова. Шарахаясь из стороны в сторону, я втянул голову в плечи и, пройдя несколько кварталов, присел на скамейку.

Впервые в жизни меня обуял непреодолимый смертельный ужас. Я не решался поднять взгляд, страшась разглядеть в совсем недавно привычном дневном мире какие-то жуткие видения. Меня бросало то в жар, то в холод. Кашлянув, я испугался звука собственного голоса. И как в не очень отдаленном во времени, но всё же канувшем в Лету полгода назад прошлом, вдруг захотелось позвать на помощь. Конечно, в мои годы рановато думать о Вечности. Да и судя по тому, что писали, пишут и будут писать о таких, как мы, у любого инициированного есть вполне реальные шансы обратиться к ней на «ты». Но ощутив всепоглощающий, сшибающий с ног и уносящий стремительным потоком дневной свет, я чувствовал себя не в своей тарелке.

«И это только раннее утро, — мелькнуло в голове. — А что же случится со мной и с Майей в жаркий летний полдень? Когда солнце стоит в зените и от пронизывающих насквозь лучей плавится асфальт?» Мелькнувшую было мысль взлететь отбросил как непродуктивную. Во-первых, в таком ужасном состоянии я бы просто разбился. Во-вторых, соображения конспирации занимали не последнее место.

Майя, расположившаяся на наблюдательном посту с вечера, находилась не так чтобы очень далеко. По ночным меркам. Но вот днем… Покатав в голове думку вернуться и доехать до места на машине, я всё же решил взять такси. Ибо возвращаться, как известно, плохая примета. Да и мало ли что. Где-то же придется ее оставить.

Выйдя из салона, я окинул взглядом двор. Вполне обычный, каких в городе тысячи. Люди спешили по своим ранним делам. Кто-то, держа за руку, вел детишек в садик. Ребята постарше с ранцами за спиной бежали в школу. Дворники, чьи места в последнее время позанимали переселенцы из южных республик, делали свое дело, иной раз переговариваясь на незнакомом языке и белозубо улыбаясь.

Такая привычная, повседневная картина. И никому из этих людей невдомек, что в мире существуют такие, как я. Да что там я! Пусть и гемоглобинозависимые, но мы всё же люди. У нас с Майей вполне обычные матери, и никто из нас ни разу не слышал семейных историй, рассказывающих о чем-то подобном. А вот существование Старика наводило на очень серьезные размышления. Так же, как и таинственного Санатория под Москвой. Согласитесь, что иметь лабораторию по созданию призраков и заставлять привидения работать на правительство — это не укладывается ни в какие рамки. Не лезет ни в одни ворота, если хотите.

Хуже всего то, что за прошедшие полгода Асмодей не удосужился ничего объяснить. И, пару раз наткнувшись на вежливое, но очень красноречивое молчание, я оставил бесплодные попытки.

Фургон стоял напротив подъезда. Постучав в дверцу, я оказался внутри. Майя, удобно развалившись в кресле, смотрела на экран монитора, наблюдая, как жена фигуранта пытается накормить завтраком трехлетнюю девочку. Обернувшись ко мне, она насмешливо поинтересовалась:

— Ну, как самочувствие?

— Хреново, — промямлил я.

— То-то, — резюмировала чертовка. — Я ж тебе говорила, давай меняться до восхода солнца. А то уперся, как ба… прости, Господи, — запнулась она. — Я, видите ли, мужчина, и будет по-моему. — Я насупился, и она сменила гнев на милость. — Ладно, Игорек, у дяди ученого сегодня библиотечный день, так что задача у тебя проще некуда. Сиди, пялься в экран и, если что, сообщи Ольге.

Пожав плечами, я на всякий случай кивнул. Она принялась наштукатуривать лицо противоожоговой гадостью и с каждым мазком теряла милые и привычные черты пусть бледной, но семнадцатилетней девчонки, становясь на добрый десяток лет старше. И даже приблизившийся к естественному — для нормальных, — цвет лица не делал ее краше.

— Ты на такси?

— Угу-м.

— Ладно, до вечера. — Майя легонько коснулась губами моей щеки. — Так ты не будешь возражать, если я приду чуть позже?

— Согласен, — буркнул я.

Собственно, весь сыр-бор разгорелся из-за моего детского упрямства. Разозлившись на Майю за то, что та выцыганила себе ночную смену, я настоял на том, чтобы мое дежурство ограничивалось светлым временем суток. Конечно, вообще-то я выигрывал несколько часов, но рисковал испортить отношения с напарницей. Да и как ни крути, а она права — меняться лучше после наступления темноты. Майя вышла наружу, и я услышал сдавленный стон. Да-а, не позавидуешь… Я поудобнее уселся во вращающемся кресле и включил электрочайник, приготовившись хлебать кофе. Вообще-то человек привыкает ко всему. А я, будучи в какой-то мере сверхчеловеком, нисколько не сомневался, что смогу адаптироваться к новым обстоятельствам.

И всё же досада на Старика присутствовала. Неужели они, сумев осуществить такой грандиозный проект, как Отдел Химер, не позаботились о создании минимальной наземной службы? Во всяком случае, использовать нас в качестве обычной наружки я считал ничем не оправданным расточительством. Так как подозревал, что сотрудников такого класса, как мы, в Отделе раз-два и обчелся.


ГЛАВА 24 | Отдел Химер | ГЛАВА 26