home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Трое суток спустя.

В кабинете Бориса Ивановича, превращенном в штаб операции, работал на полную мощность кондиционер. Клавдия Богатырева, заменившая скоропостижно скончавшуюся секретаршу Нелюбина... (о причинах ее смерти чуть позже. – Д.К.)... сбилась с ног, таская нам чашки с кофе и унося битком набитые окурками пепельницы. У дверей попеременно дежурили несколько спецназовцев из отряда Ерохина. А Нелюбин с Рябовым осуществляли так называемый «мозговой штурм», норовя поскорее вывести операцию на финишную прямую. Я по распоряжению начальства тоже пытался шевелить извилинами, хотя в глубине души считал – аналитик из меня никудышный, и вряд ли от моих потуг будет какой-нибудь толк. Вот если бы шею кому свернуть, глотку перерезать, башку прострелить или лагерь террористов взорвать – тогда другое дело. Тогда я окажусь в своей тарелке и смогу показать неплохие результаты, а так... только кофе генеральский даром перевожу! Однако приказ есть приказ. Никуда от него не денешься. Раз оба начальника требуют от меня быть мыслителем – придется соответствовать. По крайней мере, внешне.

Я с умным видом наморщил лоб и потянулся за очередной чашкой...

Информации за истекший период скопилось немало.

Во-первых, пришла шифровка с пометкой «Молния» от резидента из Голландии:

Рядом влиятельнейших масонских лож, зачастую именуемых «Тайным мировым правительством», в России к началу 2008 года готовятся массовые беспорядки, на волне которых новым президентом страны должен сделаться ставленник Запада, бывший премьер Козянов. С этой целью предпринимаются определенные подготовительные меры, а именно... (далее подробный перечень. – Д.К.)...

Уже сейчас производятся крупные финансовые вливания в так называемую «либерально-демократическую оппозицию» (в первую очередь в Союз Прозападных Сил) и формируются отряды вооруженных наемников. Кроме того, на нескольких тайных совещаниях в Брюсселе решено произвести массовую зачистку тех людей, которые могут помешать планам заговорщиков. (Всего около двух сотен человек.) В их число входят патриотически настроенные государственные и общественные деятели, представители армии, некоторых силовых структур, а также три десятка старших офицеров и генералов ФСБ. Причем последние предназначены к ликвидации в первую очередь. По сведениям нашего источника, главный инициатор и разработчик данного проекта Вильям Эйдеман высказался следующим образом: «Сперва уничтожим сторожевых псов, затем всех остальных!» На последнем, заключительном совещании 24 октября 2006 года Эйдеман внес в план определенные коррективы. Он поставил во главу списка приговоренных четырех сотрудников ФСБ (генерала Маркова, генерала Нелюбина, полковника Рябова, майора Корсакова) и приказал «зачистить» их самыми первыми, а пока хоть один из них жив – прочих не трогать. Мотивация: «Они наиболее опасны. Видя, как гибнут один за другим их друзья и коллеги, они способны активно вмешаться в ход событий, даже без санкции руководства, провести самостоятельно расследование и в конечном итоге превратиться из дичи в охотников...» Означенные ликвидации, по словам Эйдемана, будут осуществляться штатными агентами натовских спецслужб, упомянутыми выше наемниками и какими-то людьми «Z». Общее руководство зачисткой на месте поручено бригадному генералу в отставке Хавьеру Дюбуа. К сожалению, ни его имя, ни имеющиеся фотографии практически ничего не дают для задержания эмиссара. По данным того же источника, Дюбуа сделал пластическую операцию и с тех пор на публике не показывался. (А в кругу соратников появлялся только в шелковой маске.) В Н-ск он вылетает (или уже вылетел) под чужой фамилией, с биометрическим паспортом, куда занесено его новое лицо, а также новые отпечатки пальцев, изготовленные ему на время визита при помощи суперсовременных специальных технологий.

Кто такие люди «Z», источник не знает. Вместе с тем он обещал за дополнительную плату предоставить нам новую личину Хавьера Дюбуа в полном объеме, но сразу оговорился – это займет не менее двух-трех недель, так как действовать ему придется очень осторожно. Последнее время Вильям Эйдеман стал крайне подозрителен и при малейшем подозрении отправляет на «конвейер»[13] любого из приближенных...

– Это они верно подметили, насчет охотников, – ознакомив нас с шифровкой, хищно сощурился Нелюбин. – Именно так и произойдет! А за Игоря с семьей я с них... – генерал громко скрипнул зубами, усилием воли натянул обратно обычную, непроницаемую маску и елейным голосом подытожил: – А пока займемся сортировкой вражеских трупов и допросом пленного наемника. (Как упоминалось выше, «омеговцам» удалось захватить живым одного из типов, напавших на генеральский кортеж.)

Сортировкой трупов мы, разумеется, занялись не собственноручно. (Генерал отдал соответствующий приказ подчиненным.) Зато в допросе пленного (некоего Юрия Танькова) приняли участие всем скопом. Необходимо отметить, что после посещения усадьбы Марковых мы прямиком направились в служебные апартаменты Бориса Ивановича на Лукьянской площади и с тех пор безвылазно находились там. Правда, я хотел съездить переодеться (чужая одежда сильно жала в плечах), но Нелюбин категорически запретил. Он молча отвел меня в уже знакомую костюмерную (см. «Штрафники), широким жестом предложил выбрать любой костюм и любую обувь, а ко мне на квартиру послал группу специалистов. Потом, спустя несколько часов, генерал также молча дал почитать их отчет. Моя однокомнатная берлога действительно оказалась с сюрпризами общей мощностью до пятидесяти килограммов в тротиловом эквиваленте. Причем одно СВУ неизвестные доброжелатели вмонтировали в паркет, сразу за порогом комнаты. Второе спрятали на кухне, третье в ванной, четвертое в туалете, а пятое в холле, за вешалкой с одеждой. То есть куда бы я ни сунулся, по возвращении домой прогремел бы страшный взрыв, похоронивший на веки и вашего покорного слугу, и бо?льшую часть жильцов подъезда за компанию. (Все бомбы были связаны друг с другом и рванули бы одновременно.)

Но вернемся к допросу пленного наемника. Он происходил, разумеется, не в генеральском кабинете, а в подвальном помещении, значительно ниже секретной тюрьмы Аппарата внутренних расследований (см. «Штрафники»). Мы спустились туда на лифте, начинавшемся прямо в кабинете Нелюбина (вход в него был замаскирован под шкаф) и заканчивавшемся в угрюмом, сыром подземелье со стальными решетчатыми тамбурами через каждые пятьдесят шагов. Возле них бдили громадные, вооруженные до зубов охранники с физиономиями потомственных палачей. Миновав три тамбура, мы подошли к бронированной двери с «кормушкой» и точно таким же стражем около нее.

– Докладывайте, – сухо приказал Борис Иванович.

– Поначалу буйствовал, – охотно сообщил детина.

– То есть?!

– Орал, что на дворе не тридцать седьмой год, и мы ответим за произвол по всей строгости закона. Хамил, обзывался, требовал адвоката. Пришлось конкретно усмирить.

– Конкретно?! Покалечили небось?! – в голосе генерала послышались отдаленные громовые раскаты.

– Нет, нет! – видимо, ощутив надвигающуюся грозу, побледнел охранник. – Дали раза три по болевым точкам. Ничего не повредили. Доктор потом осматривал, подтвердил...

– Хорошо, – смягчился Нелюбин. – Доставьте его в «процедурную».

«Процедурная» оказалась просторной, отделанной кафелем комнатой с лампами дневного света под потолком, длинной скамьей вдоль стенки и оцинкованным столом посередине. К нашему появлению там уже находились два незнакомых врача с медицинскими чемоданчиками в руках.

– В принципе обследование можно не проводить, – завидев генерала, сказал один из них. – Подопечный здоров как бык. Я недавно...

– Знаю, – вежливо перебил Борис Иванович, – охранник доложил. Значит, не будем терять времени и приступим непосредственно к «иглоукалыванию».

– Интересно, почему хмырь права качать пытался. Совсем сбрендил? – полюбопытствовал я.

– По словам «омеговцев», он к моменту задержания успел сбросить автомат, «разгрузку» и переоделся в гражданскую одежду. Дескать, «гулял тут просто», – пояснил Рябов. – Вот только про синяк на плече[14] да про парафиновый тест забыл, – в глазах полковника отразилось презрение. – То ли в армии не служил, то ли совсем дурак, то ли... Да хрен с ним! Какая, собственно, разница?!

Спустя несколько минут двое бугаев втащили в «процедурную» крепкого мужчину лет двадцати пяти с темными волосами, маленькими усиками и рябым неприятным лицом. Он вздрагивал в мелком ознобе и затравленно озирался по сторонам.

– Форма два, – холодно приказал генерал.

Охранники сорвали с пленного одежду до пояса, не слишком бережно уложили его на стол и закрепили ноги специальными зажимами. Один из врачей тем временем наполнил шприц психотропным препаратом.

– Ну-с, послушаем голубчика, – Борис Иванович уселся на лавку, жестом пригласив нас с Рябовым устраиваться рядом.

Через пару минут после инъекции наемник начал с готовностью отвечать на все задаваемые вопросы.

Он оказался уроженцем Н-ска, выпускником экономического вуза, в недавнем прошлом менеджером фирмы по поставкам презервативов (уволенным с работы за нечистоплотность в делах); активным членом Союза Прозападных Сил и... заместителем начальника главного учебного центра по идеологической подготовке! В армии Таньков действительно не служил, во время боя находился в арьергарде (идеолог как-никак!), а потому остался жив и чуть было не удрал. Благодаря своему особому статусу он знал достаточно много и выложил следующую информацию: имя, фамилию, паспортные данные командира отряда (это тот последний, который сумел скрыться), месторасположение вышеуказанного центра, нескольких тренировочных лагерей и вербовочных пунктов «боевиков 2008» (в Н-ске и Н-ской области). Назвал одного из видных функционеров СПС, от коего получал инструкции и агитационную литературу. Описал систему подготовки наемников, а также примерный план действий их отрядов во время готовящихся беспорядков. И перечислил поименно известных ему агентов натовских спецслужб. Все они происходили из числа уроженцев бывшего СССР, имели российское гражданство, возглавляли учебный центр и работали инструкторами в тренировочных лагерях. Один из них, кстати, командовал отрядом, напавшим на кортеж генерала Нелюбина. Однако Таньков ничего не знал ни о плане Эйдемана, ни тем более о новой личине Хавьера Дюбуа. Засаду на К...м шоссе командир (некто Борис Лоскот) объяснил просто: «Вам платят хорошие деньги. Начинайте отрабатывать помаленьку. А тебе, гондон штопаный... (это Танькову. – Д.К.)... хватит жопу в штабе просиживать. Понюхай немного пороху. Не помешает!»

Кроме того, пленник понятия не имел, кто такие люди «Z». Он вообще впервые слышал этот термин.

– Снимайте, – когда запас знаний «идеолога» иссяк, распорядился генерал.

– Куда его? – безучастно спросил один из громил.

– Расстрелять.

Врач, вводивший препарат, удивленно глянул на Нелюбина, но ничего не сказал.

Охранники же восприняли полученный приказ как нечто само собой разумеющееся. Они отстегнули Танькова от стола и полуголого грубо вытащили в коридор. Тот не сопротивлялся, что-то гнусаво мычал под нос и вряд ли даже понимал свою дальнейшую участь. (Судя по всему, ловил тяжелый отходняк.[15] )

– Ну-с, с наемниками вроде понятно, – потер ладони генерал, достал странного вида переговорное устройство, жестом удалил врачей, вызвал какого-то «нулевого», продиктовал ему имена, фамилии, назвал адреса Главного центра и вербовочных пунктов, указал точное месторасположение загородных лагерей по подготовке боевиков... (ну и память! – Д.К.)... подробно проинструктировал и обратился к нам с Рябовым: – А теперь, господа офицеры, поехали обратно наверх. Надеюсь, мои ребята уже рассортировали трупы...

Так оно и оказалось. Едва мы вернулись в кабинет, там, словно из-под земли, возник Ерохин с отчетом в руках.

– Прочитайте вслух, – устало попросил Нелюбин. – Тут все свои...

Дабы не утомлять читателя, перескажу лишь общую суть, без подробностей и точного перечня фамилий опознанных. (Слушание отчета заняло свыше часа.) Виталий Федорович не торопился, отчетливо выговаривал каждое слово, а некоторые особо важные места повторял дважды.

ИТАК:

1. Большинство убиенных были наемниками, в том числе те, кто обстрелял нашу «Волгу» в первый раз. Правда, из них (в смысле, «первых») смогли опознать пока одного, поскольку трупы сильно пострадали от взрыва и огня. Опознанный оказался неким Олегом Фомичевым, в прошлом офицером-десантником, служившим азербайджанцам в Карабахе, грузинам в Абхазии и молдаванам в Приднестровье. И эксперты не сомневались – трое его безымянных еще подельников из той же породы.

2. Горничная обгорела практически до костей. Вероятно, убийцы не просто полили ее бензином да бросили спичку, а использовали особо мощное, горючее вещество. Наподобие того, которое применил Нелюбин на даче недоброй памяти генерала Харитонова (см. «Операция Аутодафе»)... Тем не менее то, что от нее осталось, отправили на экспертизу ДНК.


Но самый большой сюрприз преподнесли нам тела трех «наркоманов», напавших на Рябова в подъезде... (тот, еще дышавший, так и не выжил. – Д.К.)... а также труп водителя сумасшедшего «КамАЗа». (Кстати, первые трое оказались вовсе не наркоманами, а вполне добропорядочными обывателями.) Но главное в другом. У всех четверых на правую руку и на лоб были вживлены микрочипы!!!


– Так вот кто такие люди «Z», – мрачно произнес Рябов. – Люди-зомби... Гм! Старые знакомые. Сталкивались неоднократно.[16] Осталось только понять – где на сей раз искать их кукловода?!


* * * | Пленных не брать | Глава 5