home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

Сменные брюки толстяку (которого, как выяснилось, звали Артуром) пришлось позаимствовать у одного из убитых «горилл». А именно у того, кем ваш покорный слуга прикрывался от пуль. Штаны другого, зарезанного Сибирцевым, оказались слишком обильно залиты кровью. Связав переодевшемуся Артуру руки за спиной его собственным брючным ремнем, я грубо ткнул толстяка дулом «ПСС» между лопаток:

– Веди, падла. И смотри, без глупостей. Иначе – сам понимаешь!...

Но пленник, похоже, не собирался выкидывать никаких фокусов. Судя по всему, он полностью сломался, потух глазами, сильно сутулился. Отвечал на вопросы тихо, невыразительно. Первоначальная истерика и дикий ужас сменились тупой покорностью судьбе. Он привел нас в комнату № 4 (все остальные пустовали, мы специально проверили), указал подбородком на подобие домофонной панели и продиктовал код. Я набрал комбинацию цифр. Половина стены бесшумно сдвинулась в сторону, открыв проход в хорошо освещенный коридор, метров через двадцать резко сворачивающий налево под прямым углом.

– За поворотом два охранника. Стерегут кабину лифта, – шепотом пояснил Артур.

– Дим, посторожи засранца. – Костя вынул из крепления на ноге боевой нож, тенью скользнул вперед и, спустя секунды, скрылся за поворотом. Послышалась короткая, приглушенная возня. Сибирцев вновь появился в поле зрения и приглашающе махнул рукой. Дескать: «Путь свободен». Горе-охранники были мертвы и остаточно агонизировали в лужах собственной крови. Одному Костя перерезал горло, а другому вогнал нож в подключичную артерию. Увидав их, Артур побледнел и скорчился в приступе рвоты.

– Прекрати, – пнул его Костя коленом в зад. – А то составишь им компанию!

– Следующие два на выходе из лифта? – уточнил я.

– Да-да-да, – с трудом разогнувшись, простонал пленник.

– Дай им знать о своем появлении. Помнишь, что говорить?

– Да, да!

– Тогда действуй.

Толстяк набрал номер на местном телефоне.

– Членистоногий к шефу, – дождавшись ответа, сказал он в трубку.

«Ни фига себе кликуха», – мысленно удивился я.

– Ты один? – донеслось из мощной мембраны.

– Нет, с нарядом легавых! Они сегодня заместо павианов работать будут.

– Гы-гы-гы! – заржали на противоположном конце провода. – Поторопитесь! Съемки вот-вот начнутся!

– Ага, уже бегу. – Артур повесил трубку. – Получилось, – заискивающе обратился он ко мне. – Они забыли подозвать одного из здешних ребят, чтобы тот подтвердил: «Все в порядке».

В следующую секунду телефон на тумбочке зазвонил – длинно, требовательно, настойчиво.

– Вспомнили, блин! А пост не отвечает. Значит, что-то стряслось, – проворчал Сибирцев, заходя в кабину лифта. – Если не совсем дебилы, то возьмут кабину на прицел. Патроны в патронниках, пальцы на спусковых крючках... Н-да-а! Гладко было на бумаге, да забыли про овраги!!!

– Не каркай, – оборвал товарища я, – сработаем на упреждение.

– Думаешь, успеем?

– Есть одна идея. – Подмигнув напарнику, я нажал кнопку «подвал» и, когда двери раздвинулись, с силой толкнул Артура на двух изготовившихся к стрельбе секьюрити. Как я и рассчитывал, они инстинктивно всадили первые пули в него. И... тут же умерли сами, сраженные нашими с Костей выстрелами.

– Минус четыре, – констатировал Сибирцев. – Остается один или два. По словам Членистоногого, – он коснулся ногой мертвого Артура, – где-то у входа в зверинец... Интересно, а откуда у него такое прозвище?

– Да без разницы, – отмахнулся я. – Пускай чертям об этом рассказывает...

От площадки с лифтом расходилось в разные стороны несколько коридоров. Из среднего тянуло характерным, тяжелым запахом. По нему-то нам и предстояло пройти. По счастью, коридор был извилистым, с тусклыми лампочками под потолком, что значительно повышало наши шансы. (А вот если бы прямой, как стрела, да ярко освещенный – тогда вилы! Мы бы десятка метров пройти не сумели.)

– С Богом! – перекрестился я и первым шагнул в коридор. Секьюрити, охранявшие площадку, пользовались бесшумным оружием, и я рассчитывал, что оставшиеся до сих пор не подозревают о приближении врагов. Так оно и оказалось. В конце коридора, возле железной двери, мы увидели трех (!) мордоворотов, вооруженных «АКСУ» без глушителей. А ведь грамотно задумано! Стоит хоть одному стрельнуть – Могила получит предупреждение об опасности и успеет смыться. Одного лишь не учел господин Лисянский – лености и халатности своих «быков». Они, надо думать, надеялись на предыдущие посты, а посему «положили на службу с прибором». Расселись на табуретках вокруг тумбочки с телефоном, сам аппарат (дабы не мешал) поставили на пол и азартно сражались в подкидного дурака. Автоматы висели за спинами, дулами вниз. Дверь, которую они стерегли, была не заперта. (Сквозь щель просачивалась полоска яркого света.) Ну, раз так – и пленные нам без надобности!

П-ф-ф... п-ф-ф... п-ф-ф... – сработали наши «ПСС». Нерадивые стражи, получив по пуле в голову, умерли мгновенно. Двое тихо сползли на пол, а вот третий, гад, повалился прямо на тумбочку и с грохотом обрушил ее.

– Теперь давай быстро! – шепнул я, бегом устремляясь к заветной двери.

За ней находилось обширное, зловонное помещение со сводчатым потолком, разделенное на три отсека. В одном содержалась бо?льшая часть животных, выглядевших достаточно спокойно. В другом бесновались на цепях козел и павиан, очевидно, напичканные возбудителем. Третий представлял собой съемочную площадку, декорированную под комнату в «новорусском» особняке и освещенную несколькими юпитерами. На ней переминался с ноги на ногу лысый мужичонка с цифровой видеокамерой, сидел за столом Лисянский (при взгляде на него я обомлел!), похотливо перешептывались два прыщавых типа и... стояла очень красивая стройная женщина лет двадцати пяти. С ухоженным чистым лицом, с пышными рыжими волосами, в одежде из дорогого бутика, с бриллиантовыми серьгами в ушах. Лысый оператор (он же, видимо, режиссер) проводил последний инструктаж:

– ...Когда отработаешь с Толиком и Леликом, то обзовешь их жалкими импотентами и взмолишься Князю Тьмы: «О всемогущий! Пошли мне настоящих самцов!!!» Следующий кадр – ты делаешь минет павиану, а козел трахает тебя сзади. Там уж куда попадет, не обессудь. Ты у нас первый раз?

– Нет, второй, – спокойно ответила красавица.

– Значит, технические нюансы объяснять не надо. Отснимем первые две сцены, отдохнешь, приведешь себя в порядок. А потом козел с павианом поменяются местами. Насчет финала проинструктирую отдельно. Раздевайся! – Лысый включил видеокамеру. Женщина начала аккуратно снимать одежду. Прыщавые оживились, натянули на рожи кожаные маски, придвинулись поближе.

– Не двигаться, твари! Руки за головы! – крикнул Костя. Лысый и прыщавые поспешно выполнили приказ. Красавица начала так же аккуратно одеваться. А Могила даже не шелохнулся.

– Где сутенер? Говори, сука! – зло обратился к нему я.

– Ушел, – усмехнулся Лисянский. – А ты меня не сучи, падла. На четыре точки встанешь!

– Жить надоело, – понимающе кивнул Сибирцев, направив на «честну?ю компанию» трофейный «стечкин». – Ща положу всех одной очередью.

Лысый и прыщавые затряслись, как в лихорадке. Женщина, грациозно изогнувшись, застегнула за спиной лифчик. Накачанные возбудителем животные продолжали бесноваться в своем вольере. Могила поднялся из-за стола, презрительно улыбнулся и шагнул в нашу сторону. Это был широкоплечий мужчина лет сорока пяти, со светлыми волосами, подстриженными под «ежик», одетый в джинсы и в черную водолазку, с незажженной сигаретой в руке. Ну, один в один, как описала Малышева того незнакомца на лестнице!

– У меня гемофилия, – хладнокровно сообщил он. – Если продырявите плечи – до допроса не доживу. Попробуйте взять голыми руками, если не боитесь. – Он внезапно направил сигарету мне в лицо. Я рефлекторно отклонился. Послышался негромкий щелчок, и вылетевшая из «сигареты» игла вонзилась в шею одному из прыщавых. Закатив глаза, тот рухнул на пол.

– Мощное успокоительное, – все так же холодно пояснил Лисянский. – Когда животное на съемках выходит из-под контроля...

Бац! – его ступня неожиданно врезалась в грудь Сибирцеву. Майора отшвырнуло назад.

– Разберись с оставшимися двумя, – бросил я Косте и ядовито-ласково обратился к Могиле: – Ну-с, гемофильный терминатор ты наш, иди к папочке! Кровь обещаю не пускать, но потроха отобью.

– Размечтался, фраер дешевый, – презрительно скривился он. – Таких, как ты, я десятками в стойло ставил... Кий-я-я-я!!! – высоко подпрыгнув, он попытался садануть мне ботинком в переносицу. Мягким блоком, переходящим в захват, я увел атакующую конечность вниз по часовой стрелке. Перевернувшись в воздухе, Лисянский приземлился на четвереньки, получил от меня ногой под ребра, с хрипом откатился к столу, с грехом пополам поднялся и принял каратистскую стойку. Лицо его из надменно-презрительного превратилось в жалкое, перекошенное от боли и... страха.

– Ну и чего ты понтовался, придурок? – искренне удивился я. – «Десятками... в стойло»... Да куда тебе! Тоже мне, супервоин! Заурядная киука-шинкай.[4] Максимум – коричневый пояс. Слушай, тебе правда потроха отбить или сам сдашься, здоровье побережешь?!

Вместо ответа Могила вновь попытался атаковать (вот ведь упрямый дятел!), нарвался на прямой встречный в подбородок и потерял сознание. Перевернув его лицом вниз, я защелкнул на широких кистях самозатягивающиеся наручники, сноровисто обыскал одежду, обнаружил связку ключей, сунул ее к себе в карман и осмотрелся по сторонам. Давешней красотки в помещении не было. В дальней стене виднелась распахнутая настежь дверь. В вольере с возбужденными козлом и павианом жались к решетке лысый с прыщавым. Четвероногие порно-звезды рвались с цепей, норовя дотянуться до них.

– Разобрался, изолировал, – перехватив мой взгляд, лаконично пояснил Сибирцев.

– Ни-и-и-на-а-а-ада!!! – хором верещали оба ублюдка. – Цепи непрочные. Вы-пус-ти-те-е!!! Они же нас вместо той бабы!..

– Женщина когда ушла? – не обращая на них внимания, спросил я товарища.

– Не знаю, – пожал плечами Костя. – Наверное, пока я этих в вольер закидывал.

– Ну, пойдем тогда. – Я подобрал с пола видеокамеру, убедился, что она не пострадала при падении, повесил на плечо и обратился к Сибирцеву: – Тащи наверх нашего каратиста, а я пойду первым – подстрахую. Если там еще один пост, то попадем как куры в ощип...

Поднявшись по длинной каменной лестнице, мы очутились на заднем дворе клуба. Никакого поста там не оказалось. В небе мерцала россыпь звезд, бледно светила луна. Из окон «Альфы-К...» доносились пьяные вопли, игривые взвизгивания шлюх и обрывки непотребного пения волосатого «барда». Там вовсю продолжалось веселье. Посреди двора стояли два одинаковых черных «Мерседеса».

– Который твой? – спросил Сибирцев очнувшегося Лисянского, с силой потянув наручники вверх.

– Об-ба-а-а! – болезненно простонал пленник. – Но левый... немного... барахлит. Хва-а-атит!

– Сигнализация? – будто не слыша его, продолжал Костя.

– Отключена! Мои тачки зде-есь никто-о-о не посмеет тронуть... Отпусти-и-и-и!

Я сделал знак напарнику. Тот немного ослабил давление.

– Где ключи от правого? – Я поднес связку к глазам Могилы.

– Вот. – За отсутствием рук он ткнул в нужный ключ носом.

– Отлично, – улыбнулся я. – Давай прокатимся в одно уютное местечко!..


Глава 2 | Пропуск в ад | Глава 4