home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


9

Джаар, «Друг Вигнера», ждал Майкла Пула у люка посадочной шлюпки с «Краба».

Пул стоял на трапе шлюпки, залитой мрачным светом Юпитера, и глядел на ожидающего его юношу, на рассыпанные вдалеке жилища Друзей, древние камни и возвышающийся надо всем совершенный овал Юпитера.

Он чувствовал себя слишком старым для предстоящего.

События предыдущего дня — посадка, встреча с Мириам, лавина новых знаний — явились для него мощным психическим возбудителем. Но сегодня возбуждение прошло, и он с явной неохотой очутился лицом к лицу с еще неведомой, но уже безусловной опасностью.

Мириам ночевала на борту шлюпки. У Гарри хватило такта прекратить демагогию о правах виртуалов и на несколько часов убраться с глаз долой. Но Майкл и Мириам спали порознь. Они ведь не дети. Держа друг друга за руки, они переговорили обо всем и в конце концов задремали в своих спальных контейнерах. Вожделение было бы неправильной реакцией на столетнюю разлуку. А уж тем более в нынешних столь неподходящих условиях некогда было думать о восстановлении их отношений.

Теперь Майклу страстно хотелось, чтобы не было никакого визита Гарри на «Краб» и последовавшего затем путешествия; он мечтал оказаться в полюбившемся ему Облаке Сорта и продолжать потихоньку копаться в далеких от жизни проблемах физики сверхплотной материи. Если бы ему удалось проветрить свои мозги, как это делает Гарри, тогда, конечно, он смог бы прямо, как в юности, взглянуть в лицо нависшей опасности.

Ну да ладно, черт с ним.

Майкл Пул спустился по трапу на густую траву южной Англии. Прямо перед ним стоял высокий и неестественно худой юноша в стандартной униформе Друзей. Из-под тонкого слоя ткани выпирали кости, придавая телу особенно болезненный вид. Гладко обритая голова венчала слабое, как у Ширы, тщедушное и незакаленное тело. У него были большие карие, но несколько водянистые глаза. Походка и поза, в которой он застыл, выдавали природную неуклюжесть. Пул подумал, что даже через пятнадцать столетий людям придется бороться со своими физическими недостатками. Однако здесь было что-то другое… И эти характерные для всех Друзей искривленные ноги…

Рахит! Разве можно, увидев это, умыть руки и вернуться на Землю? Сердце гулко забилось в его груди.

— Вы Майкл Пул? Очень приятно познакомиться.

— Вы, если не ошибаюсь, Джаар — гид, которого Шира обещала нам предоставить для ознакомления с аппаратом?

— Я инженер-физик. Надеюсь, вы хорошо выспались?

— Не очень, — сокрушенно вздохнул Пул. — У меня к вам столько вопросов!

Джаар торжественно кивнул.

— У вас проницательный ум, мистер Пул! Естественно, вам еще многое предстоит узнать…

— Шира пообещала, что пришлет кого-нибудь, кто ответит на мои вопросы.

Джаар двусмысленно усмехнулся, и в его лице Майкл заметил ту же отчужденность, которая столь неприятно поразила его в Шире.

Джаар казался абсолютно безразличным, его не интересовала ни легкая словесная пикировка, ни общение как таковое. Казалось, его ум занят другими, бесконечно более важными, проблемами.

— Шира сообщила, что не очень пыталась скрывать от вас то, о чем вы уже успели догадаться.

— Так вас сюда послали, чтобы посмеяться над стариком?

— Никто меня не посылал, мистер Пул, — безразлично произнес Джаар. — Я искренне горжусь, что выбор пал на меня.

— Мне кажется, что это я должен гордиться знакомством с вами, Джаар.

Неловким жестом юноша пригласил Майкла следовать за ним. Бок о бок они пошли по освещенной пепельным светом траве.

— Вы второй Друг, с которым мы познакомились здесь… но вы кажетесь очень похожими… например, на Ширу. Забудьте о моей грубости, Джаар. Скажите, почему все «Друзья Вигнера» столь похожи друг на друга?

— Я так не считаю, мистер Пул.

— Зовите меня просто Майклом. Но вы все столь спокойны, столь необычно уверенны… необычно для людей, только что сумевших удрать от флота Квакса, а затем волей-неволей проскочивших невредимыми в седую древность…

— Я полностью уверен в том, что мы правильно поступили, отправившись в это время.

Майкл утвердительно кивнул.

— Я понимаю, этот ваш проект… Но вы так и не объяснили мне, в чем же он заключается.

— Как и вы, я был рожден с ужасным недостатком — пытливым умом. По-видимому, это и для вас нестерпимая пытка — угадывать новые, неизвестные вам знания, но быть лишенным доступа к ним. — Джаар мягко усмехнулся. Его громадная лысая голова почему-то напомнила Майклу большое куриное яйцо. — Но вы не должны считать нас одинаковыми; у Друзей самые неожиданные способности и наклонности. Для выполнения миссии отбирались самые молодые из Друзей, хорошо знающие физику, так что этими качествами обладаем все мы. Возможно, мы кажемся вам похожими из-за того, что происходим из одной и той же эпохи, столь отдаленной от вас; на самом же деле мы отличаемся друг от друга не меньше, чем вы.

— Возможно, — согласился Пул, и его спутник улыбнулся в ответ. — Хотя я и не наивный юноша.

— В этом я уверен, — мягко сказал Джаар. — Есть еще одна причина утрата доступа к «Антистарости»; никто из нас не может надеяться прожить две сотни лет, как вы, Майкл… — Его голос звучал по-мальчишески озорно. — А может быть, вы просто давно не бывали в молодежной компании?

Пул открыл было рот, но, смутившись, промолчал.

— Наверное, вы правы, — сказал он наконец.

«Внутреннее спокойствие, абсолютное безразличие…» Майкл подумал, что таинственная цель этой миссии могла иметь мистическое, религиозное содержание. Возможно, их проект не был чисто научным или инженерным, как он предположил с самого начала. Он вспомнил, как зловеще выглядели древние камни на восходе, под мертвенным светом дымчатого Юпитера…

В поведении этой таинственной группы молодых людей можно было заметить некоторые элементы странной, явно религиозной посвященности. Их безразличие к другим, их надежда на самих себя… «Да, — подумал он, здесь, наверное, и заключена отгадка». Они явно не мечтали о каких-либо индивидуальных достижениях, о своем личном счастье. По-видимому, вся эта миссия требовалась им, чтобы придать священное значение собственным жизням. Пул вообразил себе, как хрупкий аппаратик после выполнения миссии войдет в плотные слои атмосферы Юпитера, и древнее сооружение рассыплется, как карточный домик.

Но какая религиозная секта могла назвать себя «Друзьями Вигнера»?

Они с Джааром подошли к деревушке, разместившейся вокруг древних камней Стоунхенджа. Джаар подвел Пула к рассеянным на траве кубам, конусам и цилиндрам, сделанным из шоколадно-серой субстанции КсиЛи, каждый из которых был чуть выше человеческого роста. «Эти строения имеют, конечно, некоторые признаки жилищ», — подумал Пул. Но они похожи на выстроенные детьми игрушечные домики из кубиков.

Группа молодежи спокойно и безмятежно занималась своими делами; у некоторых в руках были плоские компактные вычислительные устройства. Мириам почему-то назвала их «трансляторами».

Они подошли к стоящему чуть поодаль сооружению в виде полусферы.

— Что это? — спросил Пул, перепуганный перспективой очередного угощения. — Тоже жилой домик? Вы, конечно, не обижайтесь, но я вчера сполна накушался водорослей у Ширы.

— Нет, Майкл, — беззлобно засмеялся Джаар, — хотя я буду искренне рад пригласить вас к себе в гости позднее. Это здание предназначено для доступа…

— Доступа? Куда?

— Доступа во внутренние помещения аппарата. На сингулярный уровень. Джаар изучающе посмотрел на слегка опешившего Майкла. — Ведь это как раз то, что вы хотели увидеть, не так ли?

Пул расхохотался.

— Ну так чего же мы здесь стоим?

Они вошли в здание, по-гусиному пригнув головы, чтобы не задеть острый, как бритва, верхний край входа. Войдя, Пул сразу почувствовал, насколько легче стало двигаться, очевидно, гравитационное поле здесь было несколько слабее, чем снаружи. Посредине возвышался узкий цилиндр с небольшим проемом, вырезанным в стенке.

Джаар, пригнув длинную шею, протиснулся внутрь. Пул последовал за ним. Дверь беззвучно закрылась. Камера, в которую они попали, была тесной, бесшовной, наполненной рассеянным жемчужным светом, источник которого Пул не смог обнаружить. Ему подумалось, что он по ошибке попал внутрь работающей люминесцентной лампы.

Майкл заметил, что Джаар терпеливо наблюдает за ним. Поймав ответный взгляд, юноша улыбнулся:

— Это лифт. Терминология осталась неизменной. Он доставит нас в центр аппарата.

Пул кивнул не в силах скрыть некоторое раздражение; он не намерен подвергать свою жизнь опасности.

— Итак, — сказал он, — мы находимся в шахте лифта, проходящей через слой сингулярностей. Именно поэтому здесь слабее сила притяжения.

Джаар обратил внимание на его нервозность.

— Если вы не совсем готовы…

— Пожалуйста, не обращайте внимания на мое поведение, — попросил Майкл.

— Хорошо. — Юноша прикоснулся рукой к стене. Он не пытался скрыть что-либо от гостя, хотя и должен был понимать, что тот запомнит каждый самый ничтожный миг своего путешествия на этот островок Будущего.

Без всякого шума пол уплыл из-под ног. Желудок Пула отреагировал мгновенно, и он, борясь с подступившей дурнотой, инстинктивно прижался к стене.

— Не волнуйтесь, это скоро пройдет — пробормотал Джаар.

На Майкла навалилась какая-то тяжесть, но не обычная сила атмосферного давления, а инверсионная, напомнившая ему вещество портала, сила, скорее разрывавшая желудок и грудную клетку, чем сдавливавшая их.

Джаар продолжал глядеть на него отрешенными карими глазами. Пул постарался придать своему лицу как можно более непринужденное выражение: черт с ним, он готов к таким неожиданностям.

— Слой сингулярностей, — твердым голосом произнес он. — Мы проходим сквозь него. Правильно?

— Да, — кивнул Джаар, — и то странное давление, которое вы ощущали, было вызвано неоднородными гравитационными полями. Когда выстоите на поверхности аппарата, усредненное поле сил притяжения направлено перпендикулярно поверхности и очень напоминает земное. Здесь же оно совершенно на него не похоже.

Плоскость сингулярностей наконец достигла шеи Майкла, и ему показалось, будто он изо всех сил пытается вытащить голову из воды.

— А теперь, Майкл, приготовьтесь, — сказал Джаар. — Сейчас вам захочется вновь прислониться к стене.

— Я все время наготове. Мы, очевидно, приближаемся к самой сингулярности?

— Будьте готовы.

Теперь гравитационная плоскость прошла через голову Майкла и ушла вверх; в течение нескольких секунд он испытал странное ощущение перевернутости, которое тут же сменилось ощущением вращения — действие сил Кориолиса на область живота. Кабина лифта развернулась вокруг оси, проходящей примерно через его талию; уже давно Майклу Пулу не приходилось испытывать такое удовольствие — он снова почувствовал себя ребенком, гребущим по воздуху ручками и ножками в сильных, крепких руках Гарри. Только настоящего Гарри.

Поворот был завершен. Действие сил Кориолиса прекратилось. Со вздохом облегчения Майкл почувствовал под собой надежный пол кабины. Правда, у него заложило уши. Джаар одобряюще улыбнулся.

— Не беспокойтесь, — сказал он. — Я к этому тоже привык не сразу.

Пул нахмурился, почувствовав настоятельную необходимость продемонстрировать свое мужество этому зарвавшемуся юнцу.

— Я уже говорил вам, чтобы вы не обращали на меня внимания, — сказал он. — Теперь мы пересекли гравитационную плоскость и оказались по ту сторону сингулярностей. Так?

Джаар утвердительно кивнул. Он нажал на другой участок стенки кабины, и дверца плавно отъехала в сторону.

Джаар ступил на гладкую, почти стеклянную поверхность. После некоторой заминки Пул последовал за ним. В слабом гравитационном поле поверхность казалась до невозможности скользкой. Пул поднял голову.

Аппарат был пуст.

Они находились в центре искусственной полости, казавшейся по объему много больше самого аппарата. Над головой нависал серовато-шоколадный купол из КсиЛи-вещества, примерно в двенадцать метров высотой в своей верхней точке, к нему крепился ровный стеклянный слой — плавно, без видимого подобия горизонта. Под стеклом виднелись шестиугольные соты с голубыми и розовыми искорками внутри. Каждая ячейка сетки была примерно метр в поперечнике. Стеклянные трубки — пустотелые шахты — спускались с потолка, обрываясь примерно в двух метрах от пола. Из-за них потолок казался огромной люстрой. Блочные консоли управления находились под каждой из трубок. Через отверстия в крыше Пул увидел куски облачного диска Юпитера.

Люди, юноши и девушки в розовых спортивных костюмах, быстро двигались по прозрачной поверхности со своими неизменными трансляторами. Громадные стеклянные столбы сталактитами свисали прямо над ними, едва не касаясь бритых макушек. Друзья двигались с исполненной достоинства грацией, напомнив Пулу привыкших к слабой гравитации жителей Луны. Их голоса, тихие и серьезные, были хорошо слышны даже на большом расстоянии.

Рассеянный свет проникал из сводчатого потолка и усиливался множеством розовых и синих устройств, расположенных внизу. Интерьер живо напомнил Майклу его любимого античного автора — неподражаемого Жюля Верна.

Джаар улыбнулся и слегка поклонился.

— Итак, — сказал он, — начнем ознакомительную экскурсию. Над нами сводчатый купол из конструкционного материала КсиЛи Фактически этот материал, находящийся и под полом, на котором мы стоим, и над плоскостью сингулярностей, создает полость, разрушить которую можно только изнутри, спустившись через шахты лифтов.

— Почему? — удивился Пул.

Джаар неопределенно пожал плечами.

— Этот материал абсолютно непроницаем для всех известных нам видов излучения. Он также вполне надежно изолирует пассажиров от близко расположенного слоя черных дыр. Кроме того, в процессе строительства корабля этот щит помог нам провести монтаж без риска быть обнаруженными техническими разведсредствами Квакса. И еще: в него вмонтирован наш гипердвигатель.

Пул уставился себе под ноги.

— Да, он под нами. Находится в сингулярном слое.

Джаар опустился на колено. Пул последовал его примеру, и они принялись разглядывать таинственные розовато-фиолетовые и голубые предметы.

— Поверхность пола на самом деле не просто прозрачна, — сказал Джаар, — его оптические свойства саморегулируются. Сейчас мы видим псевдоцветное изображение. Вы могли, обнаружив присутствие мини-сингулярностей на корабле, сделать вывод, что именно ими наш корабль удерживается как единое целое. — Он указал на одну из ячеек сотовой поверхности. — Вот это одна из них. Мы смогли произвести и провезти с собой больше тысячи черных дыр.

Дыры, объяснил Майклу гид, были электрически заряжены и удерживались в узлах решетки электромагнитными полями. При помощи псевдоцветов можно было наблюдать за током плазмы в ячейках и за высокочастотной радиацией, возникавшей при падении вещества в сингулярность.

Процесс хокинговского испарения черных дыр контролировался изменением эквивалентной температуры сингулярностей. Энергия, выделявшаяся при этих процессах, использовалась гипердвигателем, а также утилизировалась для различных нужд корабля, в том числе для систем жизнеобеспечения.

Испарение сингулярности приводило к потере ее массы и в конечном итоге к ее уничтожению. Но этот процесс в нормальном состоянии занимал многие миллиарды лет и не угрожал разрушению корабля.

Майкл мрачно уставился в яркие до безвкусицы дисплеи. Трудно было поверить, что прямо под ним, всего в каком-то метре, находится объект размером намного меньше электрона, но с массой крупной даже по земным меркам, — крохотные области разрушенного пространства-времени. А еще чуть дальше зеленеет густая трава, к которой притянуты, как мухи к потолку шлюпка с «Краба», Мириам, Шира с Друзьями, игрушечные домики «Друзей Вигнера» и, в довершение всего, древние камни, таинственно поблескивающие в лучах Юпитера, как зубы из вросшей в землю челюсти легендарного героя.

Затем идет слой воздуха вокруг корабля. С такими гравитационными полями его утечка будет мизерной.

— Я благодарен за все то, что вы показали мне, — сказал Майкл, поднимаясь.

Высокий бритый гид изучающе смотрел на него своими прозрачными глазами.

— Скажите, что вы почувствовали, увидев это?

Пул рукой обвел пространство зала.

— Ничего нового. — Он неопределенно пожал плечами. — Потрясает, конечно, но это уже детали, множество сингулярностей. Изюминка всего полета, разумеется, в них. Именно они позволили вам преодолеть Туннель на таком невзрачном аппарате. — Он указал рукой на шахты в потолке. — Они похожи на стволы пушек, направленные на Юпитер, не правда ли? Я думаю, что в действительности они ими и являются. Сингулярными пушками. Я думаю, что одна за другой вы отправите ваши черные дыры к Юпитеру.

Джаар слабо кивнул:

— А что мы будем делать потом?

— Просто ждать, — развел руками Майкл.

Он развернул перед юношей такую картину:

— Сингулярность — крошечная, при этом абсолютно невидимая, являющаяся сильнейшим источником гамма-излучения, — по сильно вытянутой орбите спускается к Юпитеру, входит в него и поглощает его атмосферу сначала в небольшом канале вдоль своей орбиты. Вскоре она поглотит всю газовую оболочку планеты. Постепенно опускаясь все ближе и ближе к центру, черная дыра войдет в более плотные слои метана и водорода, а затем проникнет в ядро Юпитера, состоящее из металлического водорода. Там, достигнув центра массы, дыра остановится и примется за работу. Она начнет расти.

— Вы будете посылать их одну за другой, — говорил Пул. — Вскоре целый рой сингулярностей будет, как насекомые, крутиться вокруг его центра, перемалывая и поглощая за каждый оборот громадные порции вещества. На определенной стадии они начнут сталкиваться и сливаться, образуя гравитационные волны такой мощности, которой будет достаточно, чтобы разрушить внешние слои атмосферы планеты. Может быть, — рассуждал Пул, вы сможете даже контролировать процесс их слияния, чтобы генерировать направленные пучки гравитационных волн.

В конце концов сингулярности сожрут Юпитер.

Внешние слои планеты начнут постепенно опускаться к центру, температура поднимется, на поверхности будут происходить мощные взрывы, которые приведут к выбросу в космос значительных масс вещества. Приливные волны либо вообще рассеют его спутники, либо переведут их на вытянутые эллиптические орбиты. Население окрестных колоний придется, без сомнения, эвакуировать. Возможно даже, что некоторые спутники разрушатся из-за приливных сил и гравитационных ударов.

— В итоге, — продолжал Пул, — получится одна массивная сингулярность. Она будет окружена широким аккреционным диском, состоящим из остатков атмосферы Юпитера и обломков спутников, вокруг нее по причудливым орбитам будут вращаться остатки спутникового вещества.

Джаар был холоден и молчалив, как столбик из субстанции КсиЛи.

— Конечно, — мрачнел Пул, — чтобы уничтожить Юпитер, хватило бы и одной сингулярности, раз уж этого вам так захотелось. Зачем было брать их с собой столь много?

— Вы нарисовали очень впечатляющую картину, — бесцветно произнес юный гид.

— Конечно. Я думаю даже, что вы могли бы контролировать размер сингулярностей. Не правда ли? Множественные «семена» сингулярностей будут дробить и выдувать фрагменты массы планеты до того, как произойдет окончательный коллапс. Я думаю, что вы можете управлять процессом разрушения Юпитера таким образом, чтобы получить в итоге черную дыру заранее заданных размеров и массы.

— А зачем нам все это могло бы понадобиться?

— Я продолжаю размышлять над этим, — жестко сказал Пул. — Но такие различия в эпохах… Этот процесс займет столетия. Мне понятна суть задуманного вами дельца, Джаар, но я совершенно не представляю себе, как вы можете рассчитывать на такие сроки. Ведь у вас нет «Антистарости»!

— Человек может планировать даже те события, которые произойдут после его смерти, — бодро сказал юный циник.

— Возможно. Но что случится, когда вы выстрелите по Юпитеру последней сингулярностью? Ваш корабль разрушится. Даже если внутренние стенки сохранят прочность, весь внешний антураж — трава, почва, воздух мгновенно улетучится в космическое пространство.

Он представил себе, как древние священные камни, будто конечности великана, отрываются от поверхности аппарата и медленно уплывают в космос. Сколь странный конец для сооружения, пережившего тысячелетия!

— А что тогда будет с вами? Вы, кажется, старательно избегаете любой помощи. Вам всем придется погибнуть… возможно, всего через несколько месяцев после этого. И, конечно, задолго до того, как сможете увидеть плоды вашей деятельности — разрушенный Юпитер.

Лицо Джаара оставалось по-прежнему спокойным и безразличным.

— Мы будем не первыми, кто принесет свои жизни в жертву высшей цели.

— Отпор Кваксу — высшая цель? Возможно. Но… — Пул замолк и уставился в большие карие глаза собеседника. — Но я не думаю, что благородное самопожертвование — единственное, что вам осталось. Вы не проявляете никакого интереса к «Антистарости». И вы можете эвакуироваться до того, как наступит конец. Здесь не потребуется ваша жизнь, неужели вы не поняли? Ваша смерть никому не нужна. Она здесь просто… неуместна.

Джаар промолчал в ответ.

Пул отступил на шаг.

— Ваши люди пугают меня, — искренне произнес он. — И вы тоже. Поднять в космос Стоунхендж! Вы взяли на себя неслыханную дерзость отправиться в Прошлое и разрушить там планету… Еще неизвестно, к чему это приведет. Джаар, я не боюсь столкнуться лицом к лицу с последствиями собственных действий. Помимо всего прочего, я автор той самой машины времени, благодаря которой вы оказались здесь. Но я и представить себе не могу, какую надо иметь неслыханную наглость, чтобы уничтожить это бесценное достояние всего человечества.

— Майкл, вам не нужно объяснять мне такие вещи. Я уверен, что Шира скажет вам то же самое. В конце концов, — продолжал Джаар, — ничто здесь, — он указал рукой на зал, — никто из нас не имеет значения. Все будет в порядке. Вы знаете, что мы не собирались показывать вам что-нибудь, кроме того, о чем вы догадались сами. Но это не должно волновать вас. Все, что мы делаем, принесет пользу человечеству — и сейчас и в Будущем.

Пул посмотрел прямо в лицо юноше.

— Да как вы смеете требовать этого, ставить такие условия? — прошипел он. — Черт побери, да вам от силы двадцать пять лет! Оккупация Квакса это тяжелейшее бремя, свалившееся на все человечество. Я уже достаточно видел и слышал, чтобы понять, какая над нами нависла опасность. Но я подозреваю, что ваш проект — вещь куда более страшная, чем простое взимание дани очередным межзвездным чудовищем. Мне кажется, Джаар, что вы вознамерились переписать историю. Но вы же не боги! Я уверен — вы гораздо опаснее Квакса.

Джаар вздрогнул, но к нему быстро вернулось обычное самообладание… или безразличие.

И еще долго Пул умолял, угрожал, требовал объяснений и резонов… Но все его попытки узнать еще хоть что-нибудь были безуспешны.

В конце концов он позволил Джаару увести себя наверх. Во время подъема Пул пытался понять принципы управления лифтом и повторить действия сопровождающего. Джаар даже не попытался его остановить. Разумеется, все усилия Майкла остались безуспешными.

Они поднялись на поверхность, и Майкл Пул сразу же поплелся к себе на корабль, полный гнева и отчаяния.


предыдущая глава | По ту сторону времени | cледующая глава