home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 7

Дверь в кабинет Барни Майерсона распахнулась, и на пороге появился осунувшийся, посеревший от усталости Лео Булеро.

– Ты даже не пытался помочь мне, Барни.

Барни кивнул. Объяснять Булеро причины своих поступков бессмысленно, ибо они наверняка показались бы ему неубедительными и смехотворными.

– Майерсон, ты больше у меня не работаешь!

«Уж лучше быть безработным, чем вовсе исчезнуть, – подумал Барни. – Отправься я на поиски Лео, и получился бы свеженький труп».

Непослушными пальцами он стал собирать со стола свои вещи и складывать их в пустую коробку из-под образцов.

– Где мисс Фьюгейт? – спросил Лео. – Твое место займет именно она! – Он подошел к Барни и испытующе посмотрел ему в лицо. – Почему ты этого не сделал?

– Я заглянул в будущее. Это стоило бы мне слишком многого. Если уж говорить начистоту, то за это я поплатился бы собственной жизнью.

– Но разве на Луну не могли слетать другие? Компания у нас, слава богу, не маленькая, есть кого послать! Или я в чем-то не прав?

Разумеется, Лео Булеро был совершенно прав. Самым же поразительным было то, что столь простая идея не могла прийти в голову самому Барни.

– Единственный вывод, который я могу сделать, заключается в том, что ты хотел моей смерти. Иначе объяснить твое поведение попросту невозможно. Я могу допустить, что желание крутилось у тебя в подсознании. Надеюсь, что это так, Барни?

– Скорее всего, – кивнул Барни. Он действительно мог отдаться на волю темных мыслишек. Отсутствуй в нем подобное желание, и он наверняка последовал бы совету Феликса Блау – направил бы на Луну охранников из «Пэт-Комплект». Самое простое и самое разумное решение. Более того – оно очевидно.

– Ты себе даже не представляешь, каково мне там пришлось, в усадьбе Палмера Элдрича! – ворчал Лео. – Он самый настоящий колдун, Барни. Он делал со мной все, что хотел. Ни мне, ни тебе о подобных вещах не доводилось даже слышать! Сначала он превратился в маленькую девочку, потом – как будто невзначай – приоткрыл мне будущее, затем сотворил целый мир, в котором, помимо прочего, живут злые глюки, питающиеся кровью. В том же самом мире есть и свой Нью-Йорк, там живете и вы с Рони. И так далее, и тому подобное. – Он сокрушенно покачал головой. – И куда же ты теперь отправишься, Барни?

– Я могу отправиться только в одно место.

– И что же это за место? – насторожился Лео.

– Вы сами знаете, что мои провидческие таланты могут понадобиться только одному человеку.

– Так, значит, ты мой враг? – ахнул Лео.

– Выходит, что так. Тебе оно теперь виднее.

– Ничего, ничего! Если я с этим чокнутым колдуном, с этим якобы Элдричем смог сладить, то с тобой-то я разберусь и подавно!

– Что значит «якобы»? – Барни перестал собирать вещи и уставился на Булеро.

– А то и значит! Я нисколько не сомневаюсь, что он – не человек! Я видел его только тогда, когда находился под действием Чу-Зи. Все остальное время он общался со мной через дурацкую электронную штуковину.

– Вон оно как! – удивился Барни.

– Да, я не оговорился. Именно так все и было! Ты же извратился настолько, что готов служить кому угодно, лишь бы тебе деньги вовремя платили! Что, разве не так? Твой Элдрич может оказаться замаскированным проксом или чем-то еще похлеще! Пока он летал на Проксиму, кто-то или что-то забралось в его корабль и сожрало его подчистую! Если бы ты увидел этих глюков…

– О господи! – вздохнул Барни. – Тогда зачем вы меня выгоняете? Оставьте все как есть.

– Не могу, Барни. Ты ведь меня все-таки предал. – Лео смотрел куда-то в сторону. – Поверь, мне больно поступать так… – Он вдруг сжал кулаки. – Это было по-настоящему ужасно. Он практически сломил меня. Мне здорово помогла встреча с парочкой терранцев из будущего. Но этот мерзавец Элдрич тут же появился в облике эдакого дрянного пса. Он выразил свое отношение к происходящему, помочившись на одну из святынь будущего. Он не боится никого и ничего – даже надпись на мемориальной доске его ничуть не смутила!

– Пожелайте мне удачи, – сказал Барни, протянув своему недавнему шефу руку. После ритуального холодного рукопожатия Барни вышел в приемную, а затем в коридор. Он чувствовал себя опустошенным, ему казалось, что голова набита соломой. Жухлой прошлогодней соломой.

Он вызвал лифт, и в то же мгновение к нему подбежала раскрасневшаяся, взволнованная Рони Фьюгейт.

– Барни, он выгнал тебя?

Майерсон молча кивнул.

– Миленький ты мой! – пробормотала она. – И что же ты собираешься теперь делать?

– Я перейду на другую сторону. Иных вариантов у меня просто нет.

– Но как же мы сможем жить вместе? Я буду работать у Лео, а ты…

– Понятия не имею! – ответил Барни. Двери лифта раскрылись, и он вошел вовнутрь. – Пока! – Он нажал на кнопку.

«Встретимся мы, похоже, только в том месте, которое неохристиане называют адом, – подумал он, – не раньше. Впрочем, может быть, мы и так уже в аду – уж больно здесь страшно».

Спустившись на нулевой уровень, он вышел из здания «Пэт-Комплект» и, укрывшись под антитермальным козырьком, стал дожидаться такси.

Не прошло и минуты, как перед ним остановилась машина. Он уже направлялся к ней, как вдруг его окликнул голос Рони:

– Барни, постой!

– Ты с ума сошла! – проворчал он. – Иди-ка ты лучше на свое новое рабочее место. Из-за такого ничтожества, как я, ты можешь всю карьеру себе испортить!

– Ты, наверное, забыл, что мы собирались работать вместе. Я ушла бы вместе с тобой от Лео, и мы стали бы работать на пару. Помнишь?

– Теперь все изменилось. Причина же всего скрыта в моем нежелании лететь на Луну и помогать Лео. – Барни говорил совершенно искренне – в эту минуту он прямо-таки ненавидел себя и свое болезненное малодушие. – На самом деле, милая, тебе не следует оставаться со мной. Когда-нибудь ты можешь попасть в беду, когда-нибудь тебе может понадобиться моя помощь. Я же поступлю с тобою так, как поступил с Лео. Понимаешь? Ты погибнешь у меня на глазах, а я даже пальцем не шевельну для того, чтобы тебя спасти!

– Но ведь твоя собственная жизнь была…

– Так и должно быть. Когда человек делает что-то стоящее, жизнь его при этом оказывается поставленной на карту. Так уж устроен наш мир, милочка.

Пустые, напыщенные фразы, попытка хоть как-то себя оправдать. Ладно, по крайней мере он сказал честно. Барни залез в такси, назвал адрес своего дома и, откинувшись на спинку мягкого сиденья, прикрыл глаза. Рони Фьюгейт все еще стояла под козырьком. Наверное, она надеялась, что Барни передумает и вернется к ней…

Он, однако, этого не сделал.

«Для того чтобы честно посмотреть в глаза самому себе и назвать вещи своими именами, потребно немалое мужество, – размышлял Барни. – Я поступил дурно. И буду поступать так же и впредь. Это зло, эта грязь исходят из моей подлинной сущности, которую я пытаюсь всячески приукрасить…»

Такси снижалось. Барни полез в карман за бумажником и вдруг с ужасом понял, что назвал чужой адрес. Это был дом 492. Он назвал адрес Эмили.

Вот тебе и раз! Он оказался в собственном прошлом. Там, где все обладало значением и смыслом. «Тогда я знал, что мне нужно, – подумал он с тоской. – Я знал, что мне следует делать и зачем. Теперь же…»

Он пожертвовал карьерой, спасая свою жизнь. Когда-то по той же самой причине он пожертвовал Эмили. Он бросил ее на произвол судьбы, спасая собственную шкуру. Все просто как дважды два. Ничего возвышенного, ничего морально чистого Барни не совершил, сколько бы он себя потом ни пытался убедить. Его поступки определялись самыми примитивными инстинктами, и в этом он ничем не отличался от каких-нибудь ленточных червей.

«Господи! Я ведь действительно предал их. Сначала Эмили, потом Лео! Не скажи я правду Рони, и с нею рано или поздно произошло бы то же самое…

Может быть, Эмили как-то поможет мне? Может быть, именно по этой причине я оказался не где-нибудь, но именно здесь? Она прекрасно разбирается в подобных вещах. Как бы я ни старался уйти от реальности, как бы ни пытался оправдать свои поступки, она возвращала меня на грешную землю, что, естественно, не могло не раздражать меня. Кто знает, возможно, именно это качество Эмили побудило меня бросить ее. Остается надеяться, что сейчас я буду реагировать на нее как-то иначе».

Вскоре он уже звонил в дверь Эмили.

«Если она скажет, что я должен поступить на службу к Палмеру Элдричу, я так и сделаю. Если же она скажет “нет", я воздержусь от этого. Впрочем, она и ее нынешний муж заключили с Элдричем выгодный контракт, и считать ее незаинтересованной стороной уже невозможно…»

Дверь открылась, и он увидел перед собой Эмили. Она была одета в синий халатик, перепачканный глиной.

– Это я, – смущенно пробормотал Барни. – Ты представляешь, Лео вышиб меня с работы!

В ответ Эмили не сказала ни слова.

– Может быть, ты пустишь меня в дом? – спросил он тихо.

– Да, да, конечно. – Она впустила его в квартиру и провела в гостиную. Посреди комнаты стоял хорошо знакомый гончарный круг.

– Я как раз работала. Мне очень приятно видеть тебя, Барни. Если хочешь кофе, можешь…

– Я пришел к тебе за советом, – перебил ее Барни. – Впрочем, теперь я понимаю, что это ни к чему. – Он подошел к окну, поставил коробку с вещами на подоконник и посмотрел на улицу.

– Ты не будешь возражать, если я займусь работой? У меня возникла одна хорошая идея. По крайней мере, мне она нравится… – Эмили потерла виски. – Сказать честно, я так от всего устала… Может быть, это как-то связано с сеансами Э-терапии.

– Э-терапии? – удивился Барни. – Ты стала посещать сеансы? – Он повернулся к ней.

Ему показалось, что черты ее лица стали более грубыми. Впрочем, ничего удивительного – Барни не видел Эмили уже несколько лет.

«Возраст свое берет. И все же…»

– Ну и как тебе процедуры? – спросил он.

– Я побывала на них всего только раз. Честно говоря, у меня до сих пор голова кругом идет. Представляешь, никак не могу собраться с мыслями!

– Я бы на твоем месте одним сеансом и ограничился. Мода на стимуляцию мозга рано или поздно пройдет. Касательно же сказок о том, что миром правят продвинутые люди, могу сказать только одно: кто платит деньги, тот и заказывает музыку!

– Может быть, ты и прав. Но, знаешь, они оба остались довольны мной. И Ричард, и доктор Денкмаль. – Она склонила голову набок. – Будь со мной что-нибудь не так, они тут же обратили бы на это внимание.

– Видишь ли, сфера эта такова, что наперед никто ничего не знает. Выброси ты все это из головы! Ты просто привыкла, что на тебе все ездят, и других к этому приучила! – Барни говорил с ней нарочито грубо. Раньше такой прием обычно срабатывал.

На сей раз, однако, ничего не вышло. Она поджала губы и с вызовом посмотрела на него.

– Знаешь что, родимый, не лез бы ты не в свое дело, а? Что до меня, то я думаю продолжить эти сеансы.

Барни пожал плечами и стал расхаживать из угла в угол. Он не мог повлиять на нее, но это его особенно и не волновало.

Так же как не волновала его и она сама. Впрочем… Да, конечно, он врал себе… Эмили ему далеко не безразлична. Он представил себе деградирующую Эмили, пытающуюся лепить свои горшки, творить и… Ему вдруг стало страшно.

– Слушай! – проговорил он резко. – Если этот тип действительно любит тебя…

– Я уже все сказала, – отрезала Эмили. – Ты ведь знаешь – я своих решений никогда не меняю! – Она вернулась к работе – большой высокой вазе.

Барни стал оценивающе рассматривать ее. «Красивая. Вот только… По-моему, я ее уже видел». Однако решил лучше помолчать.

– И что же ты теперь собираешься делать? – нарушила тишину Эмили. – На кого ты будешь работать? – Она явно сочувствовала ему.

Барни вдруг вспомнил, что накануне он отклонил ее работы. Эмили вправе обидеться, но это не в ее правилах.

– Судя по всему, мне придется покинуть Терру, – ответил он. – Я получил повестку.

– О боже! Не могу представить, как ты вдруг окажешься где-нибудь на Марсе!

– Нет худа без добра, – грустно усмехнулся он. – Я буду целыми сутками жевать Кэн-Ди.

«Вот только прихвачу я с собой не комплект Крошки Пэт, а комплект Эмили, – заметил Барни про себя. – И я вновь вернусь к тебе, любимая. Вернусь туда, где был по-настоящему счастлив… Каким же идиотом надо быть, чтобы по собственной воле оставить все…»

Разумеется, тогда он и представить себе не мог, что же именно он теряет. Ему просто не с чем было сравнивать его тогдашнюю жизнь.

– Скажи, Эмили, мог бы я рассчитывать на то, что однажды ты приедешь ко мне?

Она замерла от неожиданности.

– Я говорю серьезно, – добавил Барни.

– Когда ты это надумал? – спросила Эмили шепотом.

– Это не имеет значения. Главное – чувство.

– Но чувствуешь ведь не только ты – чувствую и я, – сказала Эмили тихо. – Я должна сказать, что мы с Ричардом прекрасно ладим, и потому такая постановка вопроса кажется мне, мягко говоря, странной.

Лицо Эмили оставалось совершенно безмятежным. Разумеется, она говорит совершенно искренне.

Он был проклят, он был обречен провести остаток жизни в пустоте и холоде скорбного одиночества… И он получил по заслугам. Это понимал не только сам Барни, это понимала и Эмили.

– Я, пожалуй, пойду…

Эмили не стала возражать. Напротив, согласно кивнула.

– Остается надеяться, что это не деградация, – проговорил Барни. – Я о тебе, Эмили. Мне кажется, с тобой происходит что-то неладное. Ты посмотрела бы на себя в зеркало!

С этими словами он вышел из квартиры и хлопнул дверью. Теперь он сожалел о сказанном, одновременно с этим понимая, что не сказать об этом не мог – может быть, его слова сыграют в ее судьбе не последнюю роль.

«Я ведь все вижу. И не хочу, чтобы это произошло. Этого не хочет никто. В том числе и нынешний болван-муженек. Судя по всему, он считает женитьбу чем-то весьма и весьма серьезным». Судьба подарила ей в супруги Ричарда Хнатта, и это означает, что ему, Барни Майерсону, надеяться больше не на что. Невозможно направить время вспять.

«Разве что с помощью Кэн-Ди, – усмехнулся он про себя. – Или этого нового препарата Чу-Зи. Все колонисты долбят наркоту. На Земле транслятор днем с огнем не сыщешь, в колониях же нет ни одного места, где не припрятано хоть немного волшебной дури, заживляющей все душевные раны и невзгоды».

Если он проиграет, ему останется только жевать отраву.

Похоже, он уже проиграл, ибо…

На самом деле он не мог пойти к Палмеру Элдричу. То, что этот человек сделал или, по крайней мере, пытался сделать с Лео, начисто отбило у Барни охоту обращаться к нему. Тем более по вопросу устройства на работу. Барни понял это, поджидая такси. Полуденное солнце раскалило воздух. Можно свариться и под защитным козырьком. Если же сделать пару шагов в сторону, то через несколько минут превратишься в горелую запеканку. Только дымок закружится. И никто даже не хватится – он никому не нужен…

«Прости-прощай, последняя надежда. Представляю, как радовался бы Лео, узнай он, что творится со мной. Подобные ситуации его всегда забавляли.

И все же – все же я позвоню Элдричу! Пусть хоть что-нибудь ответит. Не может же он в самом деле промолчать!»

Барни быстро нашел видеофонную будку и набрал номер лунного поместья Элдрича.

– С вами говорит Барни Майерсон – объяснил он менеджеру компании. – До сего дня я работал руководителем Отдела прогнозов «Пэт-Комплект». На деле я был вторым лицом в фирме. Надо мной стоял один только Лео Булеро.

Менеджер нахмурился и озадаченно спросил:

– Очень приятно с вами познакомиться. Чего же вы хотите от нас?

– Я хотел бы получить у вас работу.

– Мне не хочется расстраивать вас, но нам не нужны скоперы! Нам не приходится прибегать к их помощи. Не та, знаете ли, специфика.

– И все же не могли бы вы обратиться с этим вопросом к самому Палмеру Элдричу?

– В этом нет никакого смысла, тем более что он уже высказал свое мнение по этому поводу.

Барни повесил трубку и вышел из будки.

Он не только не расстроился, но даже не удивился.

Мало того, в глубине души он знал, что, пригласи они его на Луну, он полетел бы туда с одной-единственной целью. Сначала он убедился бы в том, что они берут его, а затем послал бы их подальше.

Он вновь вернулся в будку и набрал номер своего призывного пункта.

– С вами говорит Барни Майерсон. – Он назвал свой официальный цифровой код. – Недавно я получил повестку. Мне не хотелось бы тянуть с отправкой. Я предпочел бы отправиться в ближайшее время.

– Медицинскую комиссию вам придется проходить в любом случае, – проинформировал его чиновник из ООН. – Кроме того, вы должны пройти и психологическое тестирование. Разумеется, в любое удобное для вас время – хоть сейчас!

– Я буду у вас через несколько минут.

– Поскольку инициатива в данном вопросе исходит от вас, вы могли бы выбрать ту…

– Меня устраивает любая планета! Я согласен даже и на спутник!

Барни повесил трубку и уже через минуту поймал такси. Расположившись на сиденье поудобнее, он назвал адрес призывного пункта.

Они уже приближались к центру Нью-Йорка, как вдруг прямо по курсу возникла появившаяся неведомо откуда машина. Она тревожно сигналила бортовыми огнями.

– Они пытаются связаться с нами – известил Барни бортовой компьютер. – Вы хотите ответить им?

– Нет. Прибавь скорости – буркнул Барни и тут же, передумав, добавил: – Ты можешь узнать, кто это?

– Для этого мне надо связаться с ними по радио, – какое-то время автопилот молчал. – Они говорят, что их послал к вам Палмер Элдрич. Он с удовольствием примет вас на работу в правление своей компании, и потому…

– Повтори еще раз!

– Мистер Палмер Элдрич через своих представителей сообщает, что согласен принять вас на работу, хотя по действующим в его компании правилам…

– Дай-ка я поговорю с ними сам!

К его лицу тут же придвинулся микрофон.

– С кем я говорю? – спросил Барни.

Незнакомый мужской голос ответил:

– Это Ихольц. Я работаю в бостонском филиале «Ассоциации производителей Чу-Зи». Предлагаю вам приземлиться в каком-нибудь спокойном, тихом местечке и обсудить все проблемы, связанные с вашим трудоустройством.

– Дело в том, что в настоящий момент я направляюсь на призывной пункт. Хочу записаться в отряд колонистов.

– Надеюсь, вы еще ничего не подписывали?

– Ничего.

– Прекрасно. Это самое главное.

– На самом деле, я с нетерпением жду момента, когда приземлюсь на Марс и попробую наконец Кэн-Ди!

Ихольц кашлянул и полюбопытствовал:

– Это еще вам зачем?

– Так я смогу вернуться к Эмили!

– К Эмили? Кто это?

– Моя бывшая жена. Я выгнал ее только потому, что она ждала от меня ребенка. Теперь я понял, что годы, проведенные с нею, были самым счастливым временем моей жизни. Честно говоря, сейчас я люблю ее куда сильнее, чем тогда. Чувство не ослабло, нет. Оно стало только сильнее, сильнее и чище!

– Ну, это не беда, – усмехнулся Ихольц. – Мы можем снабдить вас таким количеством Чу-Зи, что о каком-то там Кэн-Ди вы и думать забудете. Вы попадете в мир, где, кроме вас и Эмили, не будет никого. И мир этот вечен. Вы представляете, как это чудесно? Вы, она и вечность…

– Кто знает, может, я не захочу работать на Палмера Элдрича.

– Но разве не вы предложили нам свои услуги?

– Так-то оно так, да вот только есть у меня на этот счет кой-какие сомнения, – ответил Барни. – Давайте договоримся: если меня не призовут, я вам позвоню. Мне звонить не стоит. – Он вернул микрофон на прежнее место. – Все. Можешь его вырубить.

– Я смотрю, вы патриот, – заметил автопилот. – В наши дни редко кто добровольно отправляется на службу!

– Занимайся своим делом, – бросил в ответ Барни.

– Думаю, вы поступаете правильно, – задумчиво прожужжал автомат.

– Если б я отправился на Сигму 14-Б спасать Лео… – пробормотал Барни. – Или это была Луна? Впрочем, теперь уже не важно… Приди я на помощь Лео, он бы меня не выкинул, и все у меня было бы в полном порядке… Охо-хо-хо-хо…

– Зря вы так расстраиваетесь, – опять заговорил автопилот, – от ошибок никто не застрахован.

– Ошибка ошибке рознь, – ответил Барни. – Бывают и фатальные ошибки. Сначала Эмили. Эмили и дети. Потом Лео Булеро…

Больше автомат не проронил ни слова.

«В один прекрасный день, – бормотал про себя Барни, – мы делаем нашу последнюю ошибку. Ошибку, перечеркивающую всю жизнь. Можно поступить на работу в компанию Палмера Элдрича. Можно записаться в добровольцы и отправиться куда-нибудь на Марс. Что теперь ни выбери, куда ни кинься, получается: непоправимое уже свершилось».

Барни быстро прошел медицинскую комиссию, потом его протестировал психиатр, кстати, удивительно походивший на доктора Смайла.

Он проскочил и этот этап.

В состоянии, близком к обмороку, он произнес слова присяги («Клянусь относиться к Земле, как к матери и владычице…»), после чего его отправили домой собирать вещи, всучив напоследок гигантский гроссбух со всей необходимой начинающему колонисту информацией. До отправления корабля оставалось ровно двадцать четыре часа. Место назначения держалось в тайне. Он представлял себе предписание, начинающееся со слов: «Мене, мене, текел».[10] Сам он начал бы его именно так.

Барни ощутил разом и радость, и облегчение, и ужас, и грусть. И все же самым острым и самым сильным было совсем иное чувство – всепроникающее осознание полного краха. «Ничего, ничего, – пытался успокоить себя Барни, – уж лучше жить где-нибудь на Марсе, чем греться на здешнем солнышке».

Впрочем, пустые, лишние слова. И не более.

Вся разница состояла лишь в том, что там это происходило медленнее. Здесь он умер бы почти мгновенно, там умирание могло продолжаться десятилетиями. Хотя медленный процесс все-таки предпочтительнее. Самое главное, при необходимости всегда можно ускорить развязку. В колониях для этого есть все необходимое.

Едва Барни начал укладывать вещи, как зазвонил видеофон.

– Мистер Байерсон, – судя по всему, эта молоденькая девчушка работала в одном из второстепенных отделов Колониального Департамента ООН. Уж слишком широко она улыбалась.

– Майерсон.

– Да, да, простите меня, бога ради! Я звоню, чтобы сообщить о месте вашей приписки. Вам страшно повезло, мистер Майерсон. Это плодородная зона Марса, известная под именем Файнберг-Кресчент! Я уверена в том, что вам там понравится! Успеха вам, сэр!

Экран уже угасал, а девушка все еще улыбалась. Это была улыбка человека, остающегося дома.

– И тебе всего хорошего, милочка! – сказал Барни.

Файнберг-Кресчент… Он уже слышал об этом месте. Там действительно что-то росло. По крайней мере, колонисты в этом районе занимаются огородничеством. А ведь Марс по большей части – совершенно безжизненная метановая пустыня. Пустыня, над которой свирепствуют жестокие бури, не позволяющие колонистам выходить из своих подземных жилищ. Здесь же он сможет позволить себе пройтись по Марсу. Чего Барни не любил, так это долгого сидения взаперти…

В углу гостиной стоял чемоданчик доктора Смайла. Барни включил рубильник:

– Док, ты, наверное, мне не поверишь, но я в ваших услугах больше не нуждаюсь. Как сказала девочка, которая никуда не летит, – удачи вам, сэр! – Чувствуя, что Смайл не понимает смысла его речей, он добавил: – Меня забрили, док.

– Дррр-гррр! – проскрежетал доктор. – Но ведь с вашим психотипом это практически невозможно! Что произошло, мистер Майерсон? Что вас подтолкнуло к этому?

– Желание смерти, – ответил Барни и тут же выключил агрегат. «Какой кошмар! – думал он, продолжая собирать вещи. – Совсем недавно у нас с Рони были прямо-таки наполеоновские планы: мы собирались по-крупному продать Лео и с шумом перейти к Палмеру Элдричу. И что же? А вот что! Лео нас опередил!

Теперь в моем кресле сидит Рони. Именно к этому она и стремилась. Больше в этой жизни желать ей нечего».

Чем больше Барни размышлял, тем сильнее вскипала в нем ярость. Но что он мог сделать теперь? На что реально повлиять? В этом мире он уже никто. Оставались лишь миры, порождаемые Кэн-Ди и Чу-Зи, его миры…

В дверь постучали.

– Привет, – на пороге появился Лео. – Ты позволишь мне войти? – Он вытер свой широченный лоб платочком. – Жарища стоит прямо несусветная. В газетах пишут, будто вчера температура поднялась еще на шесть десятых вагнера!

– Если ты пришел для того, чтобы отменить свое недавнее решение, – проворчал Барни, – то ты немного опоздал. Теперь я человек подневольный. Не далее как завтра я улетаю в Файнберг-Кресчент, планета Марс.

«Вот будет смеху, если Лео пришел ко мне мириться! – подумал Барни. – Воистину судьба слепа!»

– Я никоим образом не предлагаю тебе вернуться назад. Что до твоего назначения в Файнберг-Кресчент, то об этом я узнал раньше тебя. Зря, что ли, мои агенты зарплату получают? Помимо прочего, со мной и доктор Смайл связан…

– Чего же ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты поступил в распоряжение Феликса Блау. Мы с ним все обговорили.

– Остаток своей жизни я хочу провести в Файнберг-Кресчент, – тихо сказал Барни. – Неужели это непонятно?

– Не надо так нервничать, Барни! Я пытаюсь найти хоть какой-то выход из этой, прямо скажем, скверной ситуации. Заметь, твоя судьба мне небезразлична! Мы оба явно погорячились: я в два счета выгнал тебя, ты направился прямиком к этим дракулам из Департамента колоний… Ну да ладно, перейдем к делу. Я, похоже, знаю, как мы можем обставить Палмера Элдрича. Я поделился своей идеей с Блау, и он ее тут же одобрил. Ты должен будешь сыграть роль. Ты станешь колонистом и вольешься в одну из реально существующих групп. В ближайшие дни – скорее всего, в начале будущей недели – Элдрич доставит в ваш район первую порцию Чу-Зи. Они могут обратиться и к тебе, понимаешь? Мы очень рассчитываем на это.

Барни встал.

– И я должен тут же откликнуться на их предложение, верно?

– Да.

– Но почему?

– Ты должен будешь подать в ООН официальную жалобу. Наши ребята напишут ее за тебя, можешь не беспокоиться. Ты заявишь, что этот страшный, омерзительный препарат на деле обладает высокой токсичностью. Мол, его действие отразилось на твоем здоровье, и все такое прочее. Ясно? Мы устроим показательное дело, в результате чего Чу-Зи попадет в список запрещенных к употреблению и производству препаратов. Соответственно на Терре его уже не будет. Честно говоря, я даже рад, что ты ушел от нас именно сегодня. Тебе выпала великая честь спасти нашу компанию от полного разорения! Гордись, Барни!

Барни покачал головой.

– Что это значит? – спросил Лео.

– Я в такие игры не играю.

– Это еще почему?

Барни пожал плечами. Ответить ему действительно нечего.

– Видишь ли, Лео, после того, как я оставил тебя…

– Ты просто поддался панике, Барни. Ты даже не сумел сообразить, что же тебе следует делать. Твоей вины здесь нет. Если кто в том и повинен, так это я сам. Мне следовало связать Смайла не с тобой, а с шефом охраны нашей фирмы, Джоном Зельцером. Так что не думай об этом. Давай лучше так – кто старое помянет, тому глаз вон!

– Нет, – покачал головой Барни. – Я так не могу.

«Того, что я узнал о себе, мне не забыть по гроб жизни, – подумал он. – Нутро, исполненное яда и скверны, – подлинный мой лик».

– Бога ради, оставь ты эти терзания! Это же полный идиотизм! Тебе ведь еще жить и жить. Пусть даже на Файнберг-Кресчент! Тебя ведь все равно призвали бы. Ты согласен со мной? – Лео стал возбужденно расхаживать из угла в угол. – Какой бред, господи, какой бред! Ладно, Барни, ты можешь не помогать нам! Пусть Палмер Элдрич и его молодцы с Проксимы захватывают нашу любимую систему, пусть они подчиняют себе всю Вселенную. Наплевать! Только подумать – его обидели, и вот теперь из-за этого должен погибнуть весь мир! – Он устремил на Барни пылающий, исполненный негодования взор.

– Позволь я… позволь мне еще раз все обдумать!

– Когда ты испробуешь на себе действие Чу-Зи, ты разом поймешь все, но, боюсь, тогда будет уже поздно! Эта штука отравит и осквернит нас – сначала душу, потом и тело! Мир обратится в кромешный маразм, из которого не будет выхода! – Лео закашлялся. «Чертов кашель. Наверное, я слишком много курю». Он пристально посмотрел на Барни. – Этот тип дал мне всего одни сутки. Ты понимаешь? Если я не признаю себя проигравшим, он сделает со мной… – Лео щелкнул пальцами.

– Но я ведь не смогу тебе помочь! – удивленно воскликнул Барни. – До Марса не успею долететь.

– Я все это понимаю, – в голосе Лео зазвучали металлические нотки. – Но ты зря думаешь, что ему удастся быстро расправиться со мною. Это может занять у него и недели, и даже месяцы! Времени вполне достаточно, чтобы найти человека, который сможет выступить на суде против них. То, что я тебе скажу, возможно, покажется чепухой…

– Свяжись со мной, когда я буду уже на Марсе.

– Всенепременно, Барни! Я знал, что ты не подведешь! – воскликнул Лео и тут же тихим голосом добавил: – И жизнь твоя вновь исполнится смысла…

– Что-что?

– Ничего, Барни, это я так.

– Нет уж, ты мне объясни!

Лео пожал плечами.

– Бог с тобой, слушай. Я прекрасно представляю твое нынешнее положение. Естественно, Рони заняла твое место.

Я следил за тобой и потому в курсе всех твоих дальнейших перемещений. Оказавшись не у дел, ты тут же помчался к своей бывшей супруге. Ты любишь ее до сих пор, чего, увы, нельзя сказать о ней. Ты хотел прихватить ее с собой. Так? Не поражайся моей осведомленности, просто я знаю тебя лучше, чем ты сам! Скажем, мне ведома подлинная причина твоего нежелания вызволить меня от Палмера Элдрича. Всю свою сознательную жизнь ты стремился только к одному – сесть в мое кресло! И вот теперь все надежды рухнули, приходится начинать жизнь практически сызнова. Ничего хорошего в этом, разумеется, нет, но в случившемся повинен только один-единственный человек – ты сам! Ты возжелал слишком многого. Уровень твоих претензий превысил уровень твоей компетенции. Ты хороший скопер, и только. Ты слишком мелочен, для того чтобы быть начальником. Отклонив вазочки Ричарда Хнатта, ты выдал себя с головой. Ты жалкий, мелочный человечишка, Барни. Прости меня за эти слова, но ничего иного сказать тебе я не могу!

– О'кей, – кивнул Барни мрачно. – Скорее всего, ты прав.

– О! Я смотрю, ты делаешь успехи! Ты ведь действительно можешь начать все сначала! Пусть даже в такой дыре, как Файнберг-Кресчент! – Лео похлопал Барни по плечу. – Ты станешь руководителем своего отсека, выведешь его в лучшие отсеки района, и пошло-поехало! Мало того, при этом ты будешь личным агентом Феликса Блау!

– А я ведь и на самом деле мог перейти к Элдричу, – сказал Барни.

– Я в курсе. Ты поступил правильно, отказавшись! И вообще, Барни, кого волнует, что ты мог? Главное не это – главное то, что ты сделал!

– Ты считаешь, что, записавшись в добровольцы, я поступил правильно?

– Разве у тебя были какие-то альтернативы, дружище? – тихо спросил Лео.

Барни покачал головой. Он не мог ответить на этот вопрос. И Лео прекрасно понимал это.

– Когда тебе вдруг станет жалко самого себя, вспомни о том, что Палмер Элдрич хочет убить Лео… Я думаю, сама мысль об этом должна подействовать на тебя отрезвляюще. Мое положение куда хуже твоего. Разве не так?

– Да, да, конечно, – поспешил согласиться Барни, осознав вдруг одну простую истину.

Как только он начнет тяжбу с Палмером Элдричем, его собственная ситуация ничем не будет отличаться от ситуации Лео Булеро.

Перспектива ничуть не обрадовала.


Ночью он уже был на борту транспортного корабля ООН, летевшего на Марс. В соседнем кресле сидела хорошенькая, чрезвычайно испуганная брюнетка, отчаянно пытавшаяся скрыть испуг под маской деланного равнодушия. Черты ее лица были настолько правильными, что казалось, будто она сошла со страниц какого-нибудь журнала мод. Как только корабль набрал маршевую скорость, соседка представилась. Звали ее Энн Готорн. Разумеется, она могла бы уклониться от призыва, но решила не делать этого, ибо считала службу в колониях почетной обязанностью всех подлинных патриотов.

– И как же вы смогли бы уклониться? – полюбопытствовал Барни.

– Шумы в сердце, – ответила Энн. – Шумы в сердце, аритмия и пароксизмальная тахикардия.

– А как насчет тахикардии аурикулярной и вентрикулярной, не говоря уже о стенозе? – неожиданно заинтересовался Барни. В свое время он пытался обнаружить у себя хоть один из названных симптомов.

– Я могла бы представить результаты медицинских обследований, заверенные не только врачами, но и страховой компанией! – Она с интересом посмотрела на Барни. – Я смотрю, вы тоже могли отвертеться от призыва, мистер Пайерсон!

– Мистер Майерсон, – поправил ее Барни. – Все правильно. Но я отправился на Марс по своей собственной воле, мисс Готорн.

– Говорят, что все колонисты очень религиозны. Вы, вероятно, тоже слышали об этом? Кстати, к какому вероисповеданию вы принадлежите?

Барни сделал вид, что не расслышал вопроса.

– Думаю, вам следует решить проблему веры прямо сейчас. Там ведь спрашивают… Они ожидают, что мы будем принимать участие в совместных службах, – она немного помолчала и добавила: – Именно для этого им и нужен наркотик Кэн-Ди. Вы, должно быть, о нем уже слышали. Он привлекает в ряды верующих массу людей. Пусть некоторые из них и создают какие-то свои культы, главной святыней в которых становятся само Кэн-Ди или эти пошлые комплекты… Но, как говорится, каждому свое. Мне подробно все описали мои марсианские родственники. Да, если не секрет, в какое место вы направляетесь? Я должна сойти в Файнберг-Кресчент, а вы?

«Вот те на!» – подумал Барни, немало удивившись.

– Там же, – сказал он вслух.

– Вполне возможно, что мы с вами попадем в один и тот же отсек, – задумчиво проговорила Энн Готорн. – Значит, так. Я принадлежу к реформаторскому направлению Неоамериканской Церкви, или, как ее еще называют, Неохристианской Церкви Соединенных Штатов Америки и Канады. Наша церковь отличается особенной древностью – уже в 300 году новой эры епископы наших праотцов принимали участие в поместных соборах, которые проходили где-то во Франции. Считать, что мы откололись от других церквей достаточно поздно, – неправда, наша церковь с самого момента своего возникновения шла своим особым путем. Таким образом, она восходит непосредственно к апостолам! – Энн важно улыбнулась.

– Я вам верю, – кивнул Барни. – Честное слово!

– В Файнберг-Кресчент есть церковь, принадлежащая нашей миссии. Соответственно, там есть и викарий, или, если угодно, священник. Надеюсь, я смогу причащаться хотя бы раз в месяц. Исповедываться по заведенным у нас правилам достаточно два раза в году. Наша церковь признает все семь таинств. Кстати, вы крещеный или нет?

Барни окончательно растерялся.

– Господь заповедал нам соблюдать два таинства, – стала объяснять Энн Готорн. – Крещение водой и Святое Причастие. Последнее совершается в память о Нем – вы должны были слышать. Тайная Вечеря…

– Да, да, конечно, я слышал об этом. Хлеб и вино, которые…

– Отведав Кэн-Ди, вы переноситесь в иной мир. Однако названный мир на деле является слабым подобием этого грубого мира, в котором мы сейчас находимся. Если же мы говорим о причастии…

– Вы меня простите, мисс Готорн, – перебил ее Барни, – но я, честно говоря, не верю в пресуществление. Для меня это слишком уж мудрено. – «Слишком многое приходится принимать на веру», – добавил он уже про себя. В чем Энн действительно была права, так это в том, что на Марсе ему так или иначе придется столкнуться с религиозными фанатиками. Их там – хоть пруд пруди, и повинно в этом все то же Кэн-Ди – старое доброе Кэн-Ди…

– Вы что, собираетесь попробовать Кэн-Ди? – спросила его Энн.

– Вы попали в точку.

– Как странно… Люди склонны верить тому, чего в действительности нет, отвергая при этом вещи совершенно очевидные! – Энн нахмурилась. – Должна предупредить вас, что эта так называемая Истинная Земля, по сути дела, является обманом чувств, и не более того!

– Я не хочу с вами спорить, – ответил ей Барни. – Тем более что метафизика меня нисколько не интересует.

– Но ведь галлюцинации ничем не отличаются от обычных снов!

– Здесь вы ошибаетесь, – возразил Барни. – Они куда ярче! Ярче и чище! – Он хотел было сравнить процесс приема наркотика с причастием, но тут же понял, что этого делать не стоит. – Кэн-Ди принимается обычно целой группой, при этом коллективными становятся и переживания. Так что это далеко не сон, мисс Готорн! Реальность сна абсолютно субъективна, именно поэтому мы и относимся к ней как к иллюзии. Крошка Пэт, в свою очередь…

– Хотелось бы мне узнать, что думают по этому поводу люди, занимающиеся производством Пэт-комплектов! – фыркнула Энн.

– Я могу ответить и за них. Для них это самый обычный бизнес. Люди, занимающиеся производством вина и просвирок, вряд ли испытывают…

– Давайте не будем об этом! – перебила его Энн. – Лучше договоримся о следующем. Я вижу, все ваши надежды так или иначе связаны с Кэн-Ди. В любом случае вы поступите так, как вам заблагорассудится. Я не пытаюсь ограничить вашу свободу. Но пообещайте мне, что вы креститесь и примете причастие в Неоамериканской Христианской Церкви! Вы можете вступить и в другую церковь – я говорю о Первохристианской Всеевропейской Церкви, которая, конечно же, тоже совершает таинства. Единожды поучаствовав в причастии…

– Делать мне больше нечего! – оборвал ее Барни. – Я буду принимать Кэн-Ди или, на худой случай, Чу-Зи. Вот и вся моя вера. Ты склонна верить тому, что идет от века, я же предпочитаю старому новое. И чем новей, тем лучше.

– Если уж быть до конца откровенной, мистер Майерсон, – нахмурилась мисс Готорн – то основная причина, побудившая меня сокрыть результаты медицинских обследований, состоит в том, что я собираюсь заняться миссионерской деятельностью. Я хочу вернуть в лоно церкви души заблудших, хочу отвлечь их от иллюзорных ценностей, вызванных к жизни Кэн-Ди, и склонить к исполнению церковных заповедей. – Она одарила Барни такой нежной улыбкой, что он не мог не улыбнуться в ответ. – Вы считаете меня глупой? Я могу сказать вам еще одну важную вещь: я нисколько не сомневаюсь, что тяга людей к Кэн-Ди связана с тем, что некогда они лишились благодати, даруемой церковью, остающейся…

– На вашем месте я оставил бы людей в покое, – сказал Барни мягко.

«И меня в том числе, – добавил он про себя. – У меня проблем и без того предостаточно. Только религиозного фанатизма и не хватает».

Впрочем, на фанатика Энн нисколько не походила, скорее наоборот – в ней было что-то на удивление мягкое и привлекательное. И в лице, и в манерах, и в речи. Барни был заметно удивлен этим обстоятельством. Удивляло его и то, что всему этому Энн научилась не где-нибудь в колониях, но именно на Терре, где люди могли думать о чем угодно, но только не о вере.

Феномен этот невозможно было объяснить ни Кэн-Ди, ни коллективными трансами. Вероятно, вера таких людей, как Энн Готорн, каким-то неведомым образом связана со всепроникающим ощущением приближающегося конца света. Страх перед будущим заставлял их искать утешение в религии. Бренности и бессмысленности своего нынешнего существования эти люди противопоставляли жизнь вечную…

«Что касается меня самого, – с грустью размышлял он, – то я, Барни Майерсон, бывший сотрудник компании “Пэт-Комплект", до недавнего времени проживавший в невероятно престижном доме номер тридцать три, уже умер. Меня больше нет… И все же…»

Все же нечто возродилось вновь. Нравится мне это или нет.

– Жизнь марсианских колонистов вряд ли похожа на жизнь терранцев, – проговорил Барни. – Кто знает, возможно, попав туда, я… – Фразы он не закончил. Не хотелось подводить мысль к тому, что его отношение к церкви со временем могло измениться.

– Вы уж договаривайте до конца, мистер Майерсон – улыбнулась Энн.

– Давайте поговорим об этом как-нибудь в другой раз, – предложил Барни. – Сначала я должен там пожить. И я, и вы. Мы начнем совершенно новую жизнь. Разумеется, если можно назвать жизнью жалкое существование колонистов. – Слова эти он произнес с такой тоскою в голосе, что ему даже стало стыдно.

– Вот и прекрасно, – невозмутимо ответила Энн Готорн. – Тогда и поговорим.

Наступила долгожданная тишина. Барни стал просматривать свежий выпуск газеты, соседка погрузилась в чтение книги. Барни склонил голову набок и посмотрел на обложку. Это был знаменитый опус Эрика Ледермана «Беспутный пилигрим», посвященный жизни колонистов. Книгу давно запретила ООН, и потому достать ее весьма непросто, тем более она стоила бешеных денег. Читать литературу такого рода на борту корабля, принадлежащего ООН, мог только по-настоящему отважный человек. Барни почувствовал невольное уважение к своей соседке.

Он еще раз взглянул на нее и тут же решил, что Энн Готорн – самая привлекательная и обаятельная из всех виденных им доселе женщин. Пусть она излишне худа, пусть на лице нет и следа косметики, пускай одета по меньшей мере странно. Впрочем, одежда сейчас ничего не значила. В конце концов, и он, и она летели навстречу неведомой новой жизни… Интересно, удастся ли им встретиться на Марсе?

Барни очень надеялся на это. Ему хотелось поскорее вкусить Кэн-Ди не с кем-нибудь, но именно с Энн. Намерения при этом он имел вполне определенные.


КОВАРНЫЙ ПАЛМЕР ЭЛДРИЧ | Три стигмата Палмера Элдрича | Глава 8