home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Едва унялась дрожь в ногах, Барни повел Энн Готорн наверх, на то место, где со временем должен был появиться новый огород.

– Сказать «нет» может только по-настоящему мужественный человек! – сказала Энн. – Я до последней минуты не верила в то, что ты им откажешь.

– Это ты о Лео? – спросил Барни. Он прекрасно понимал, что имеет в виду Энн, но говорить о Лео Булеро, Феликсе Блау и делах «Пэт-Комплект» ему как-то не хотелось. – Лео человек взрослый, он может постоять за себя и сам. – «Помимо прочего, – подумал он, – тот процесс ему все равно не удалось бы выиграть». Он знал это точно, ибо был провидцем.

– Свекла, – сказала Энн, поморщившись. Она сидела на бампере самоходного трактора, изучая пакетики с семенами. – Что ненавижу, так это свеклу. Ты уж, пожалуйста, ее у себя не сажай: как бы она ни мутировала, лучше она все равно не станет.

– Ты не хотела бы переселиться к нам? – спросил вдруг Барни.

– Нет. – Она стала смущенно разглядывать пульт управления трактора, соскребая с кабеля старую рассохшуюся изоляцию. – Время от времени я буду к вам заходить. Вы все-таки наши ближайшие соседи.

– Послушай, трущобы, в которых ты живешь… – Он вдруг осекся. Его потрясло то, что он стал ассоциировать себя со своим отсеком, который на деле ничем не отличался от той норы, в которой жила Энн; для того чтобы хоть как-то отремонтировать его, специалистам потребовалось бы лет пятьдесят. – Короче, если ты не хочешь переезжать, то хотя бы заходи почаще. Я жду тебя в любой день, кроме воскресенья.

– Интересно, чем отличается воскресенье от всех прочих дней?

– По воскресеньям мы читаем Библию.

– Не надо так шутить, Барни, – сказал Энн тихо.

– Я не шучу, – он действительно говорил серьезно.

– То, что ты говорил мне о Палмере Элдриче…

– Я хотел, чтобы ты кое-что поняла. Тот, о ком я говорю, действительно существует, более того, он находится именно здесь! Мы и представить себе не могли, что он может быть таким… Ну ты понимаешь, что я имею в виду, да? И второе… – он вдруг замялся.

– Ну что же ты? Договаривай до конца!

– Он не может помочь нам, разве что самую малость… Он хочет этого, но у него ничего не получается. Почему это так – я не знаю, скорее всего, этого не знает и он сам. Просто все оказалось куда сложнее, чем казалось вначале… – «А ведь у него было столько времени на раздумья – подумал он – и будет еще столько же, если, конечно, ему удастся скрыться от одного из нас, от Лео Булеро. Понимает ли Лео, с чем он борется? И если бы понимал, то стал бы менять что-либо в своих планах?»

Барни покачал головой, понимая, что этого не произошло бы в любом случае.

– То, что вошло в Элдрича, то, с чем столкнулись мы, является существом, неизмеримо превосходящим нас, людей, именно поэтому мы не понимаем ни того, что оно хочет, ни того, что оно с нами делает. Оно навеки скрыто от нас завесой тайны. Но ты серьезно заблуждаешься, Барни. Это никак не Бог. То, что не может, и то, что не знает, не есть Бог. Мы имеем дело с существом сотворенным! Но никак не с Творцом!

– Я чувствую исходящую от него благодать. Если я не прав, то как ты это объяснишь?

– Я не вижу в этом ничего странного. Он находится в каждом из нас, находится он и в том существе, о котором у нас идет речь. В нем он проявляется полнее, чем в нас… Впрочем, я лучше объясню это на примере. Хозяйка пригласила в дом гостей. Прекрасную вырезку весом в целых пять фунтов она оставляет на кухонном столе. Поболтав с подружками, она возвращается на кухню, с тем чтобы приготовить мясо, и вдруг, к своему ужасу, замечает, что мяса на столе нет! На полу сидит любимец семьи, огромный кот, тщательно вылизывающий себе шерстку.

– Кот все сожрал?

– Ты удивительно умен, Барни. Но позволь мне закончить свой рассказ. Хозяйка зовет гостей на кухню и рассказывает им о случившемся. Кто-то из гостей советует взвесить кота. Все, и гости, и хозяйка, к этому времени уже не совсем трезвы, и поэтому кота действительно начинают взвешивать. Оказывается, что он весит ровно пять фунтов. Один из гостей говорит: «Так вот она, ваша вырезка!» – Все соглашаются с этим, недовольна одна хозяйка – она никак не может понять, куда же запропастился ее кот.

– Я этот анекдот уже слышал, – сказал Барни, – и я не понимаю, какое отношение может иметь…

– Если подумать, здесь как нельзя лучше выражена суть главной проблемы онтологии.

– Но ведь это же чушь! – сказал он со злостью. – Если весы работали правильно, значит, вырезки кот не ел!

– А что ты скажешь о пресуществлении?

Барни остолбенел от неожиданности. Так вот куда она клонит!

– Да, – спокойно продолжила Энн, – кот не был вырезкой, но он мог быть в данный момент формой ее проявления в мире! Теперь слушай меня внимательно. Бог неведом тебе, потому ты не вправе говорить о том, что он вошел в Элдрича. То, о чем мы говорим, могло быть только неким Его проявлением – оно, подобно нам самим, создано по Его образу и подобию, и только! Карта страны – еще не страна, горшок – еще не горшечник! И потому, Барни, не гневи Бога понапрасну! – она улыбнулась, надеясь на то, что он поймет хоть что-то из ее слов.

– Может так статься, этому памятнику мы будем поклоняться как святыне! – пробормотал Барни. «Вот только Лео Булеро при этом вспоминать не будут, – подумал он. – Поклоняться будут тому, явленному нам, запредельному…»

– Я смотрю, тебе приятнее заниматься огородом, чем беседовать со мной, – сказала Энн. – Поползу-ка я в свою нору. Удачи тебе, Барни. – Она крепко сжала ему руку. – И запомни одну вещь. Никогда и ни перед кем не пресмыкайся. Я думаю, то, что ты величаешь Богом, в этом не нуждается. – Она поцеловала его в щеку и зашагала в сторону своего дома.

– Ты думаешь, я затеял это зря? Я сейчас об огороде. Ну так как, стоит этим заниматься или нет? – крикнул Барни ей вслед.

– Вот уж чего не знаю, того не знаю. Я в этом ничего не понимаю.

– Ах, да! Как это я мог забыть! Ты же только о спасении души и думаешь – всего остального для тебя вроде как нет!

Глаза Энн потемнели. Она тут же развернулась и вновь подошла к Барни.

– К сожалению, это не так. С какого-то времени я перестала что-либо понимать. Меня здесь все раздражает! – Она заглянула ему в глаза. – Когда ты требовал у меня Чу-Зи, я кое-что видела, понимаешь? Видела вот этими вот глазами!

– Протез. Квадратную челюсть. Мои замечательные…

– Да, твои замечательные глаза-щели! Что это все значит, Барни? Что это значит?

– Это значит, что ты прозрела подлинную реальность, скрытую за поверхностными ее проявлениями, – ответил Барни, подумав про себя: «Говоря твоим языком, ты видела стигматы…»

Она смотрела на него не моргая.

– Ты хочешь сказать, что на самом деле… – Она отшатнулась от него с гримасой отвращения на лице. – Почему ты не такой, каким ты кажешься?! Ты ведь действительно другой!!! Зачем только я стала рассказывать тебе эту притчу о кошке…

– Хочу сообщить тебе одну вещь, которая вряд ли тебя обрадует. Когда я пытался забрать у тебя Чу-Зи, ты выглядела не краше моего. И отталкивала ты меня совсем не рукой. – «Все это в любой момент можно вернуть, – подумал он. – Он всегда с нами – пусть и не актуально, а потенциально».

– Это как проклятье… – пробормотала Энн. – На нас уже лежало проклятье первородного греха, теперь еще и это…

– Кому как не тебе знать это. Три клейма греха: мертвая рука, глаза-щели, железные зубы. Три стигмата.

Знаки его присутствия средь нас. Его – незваного. Нечаянного. И ни одного таинства, посредством которого мы смогли бы защитить себя, сведя его к чему-то одному, простому, как хлеб… как вода… Он всюду, он во всем – он смотрит нам в глаза нашими глазами…

– Что делать – такова цена, – вздохнула Энн. – В тот раз это было яблоко, теперь это – Чу-Зи…

– Да, – кивнул Барни. – И я ее уже заплатил.

«Или почти заплатил, – подумал он. – То, что было ведомо нам в своем терранском обличье, восхотело за миг до гибели поменяться со мной местами. Бог принял смерть за людей, это же хотело, чтобы за него умер человек…»

«Можно ли на этом основании считать его злом? – спросил он у себя. – Верю ли я сам в то, что было сказано мною Норму Шайну? Конечно, две тысячи лет назад происходило нечто совершенно иное, тогда это был сам Бог, здесь же речь шла о чем-то соразмерном человеку… Существо, слепленное из праха, хотело стать бессмертным. Кому из нас не хотелось бы этого? Но для этого кто-то должен был принести себя в жертву. Увы, жертвовать собою люди особенно не спешили…»

– Прощай, – сказала Энн. – Можешь сидеть в своем экскаваторе до скончания времен – желаю тебе докопаться до истины! Кто знает, может быть, к тому времени, как мы увидимся вновь, ты действительно выстроишь целую оросительную систему! – Она презрительно усмехнулась и поспешила прочь.

Барни вздохнул, взобрался по ржавой лесенке в кабину экскаватора и запустил двигатель. Тот возмущенно взвыл и глухо зарычал. Но не было в стальном теле машины былой стати и силы. «А жаль, – подумал Барни. – Я ведь толком-то и рыть еще не начал».


Он прорыл траншею длиною в полмили, когда вдруг заметил неподалеку представителя местной фауны. Он тут же выключил двигатель и, выглянув наружу, принялся рассматривать его.

Животное странным образом напоминало тощую старуху, вставшую на четвереньки. Скорее всего, это был шакал-телепат, о котором ему то и дело говорили его соседи по норе. Вне зависимости от того, к какому виду относилось это животное, можно было с уверенностью сказать, что не ело оно давненько. Оно жадно смотрело на Барни, однако боялось приближаться к экскаватору, предпочитая держаться поодаль. В мозгу Барни прозвучало нечто достаточно неожиданное: «Можно тебя съесть?»

– Господи, конечно же нет! – ответил Барни вслух. Он порылся в ящике под сиденьем и достал оттуда тяжелый гаечный ключ. Он показал его марсианскому хищнику, причем сделал это так, что шакал и без слов должен был понять истинное назначение оного ключа.

– Слезал бы ты оттуда, – обратился к нему хищник. – Иначе как я тебя съем? – Последний вопрос, очевидно, задавался шакалом самому себе, однако был услышан и Барни. Шакал бы страшно голоден и бесхитростен. – Подожду-ка я его здесь, – подумал шакал вслух. – Рано или поздно он с этой штуковины все равно слезет.

Барни развернул экскаватор и поехал в направлении Чумного Барака. Экскаватор страшно грохотал и скрежетал, при этом скорость его никак не соответствовала уровню поднимаемого им шума. Мало того, с каждой минутой он полз все медленнее и медленнее… Барни вдруг понял, что доехать на нем до норы он не сможет. Шакал, видимо, был прав, в скором времени Барни предстояло покинуть свое ржавое убежище.

«Как это символично, – подумал он с горечью, – то немыслимо высокое, что осчастливило меня своим прикосновением, сохранило мне жизнь, но вот уже презреннейшее из животных готовится забрать ее… Конец пути. Финал, которого он – гениальный скопер – не смог предвидеть. Доктор Смайл, будь он сейчас здесь, сказал бы так – “не хотел провидеть"…»

Экскаватор пронзительно взвыл, забился в конвульсиях и… замер. Жизнь покинула его.

Какое-то время Барни сидел в кабине. В нескольких метрах от него находился гнусный марсианский хищник, удивительно похожий на старуху. Шакал не сводил с него глаз.

– Ну ладно, – сказал Барни вслух. – Я иду! – Он спрыгнул с подножки экскаватора и, размахивая перед собой гаечным ключом, пошел на зверя.

Шакал ринулся к нему.

В паре шагов от него зверь вдруг взвыл и, резко изменив направление, проскочил мимо. Барни удивленно обернулся и посмотрел ему вослед.

– Нечистый, – подумал шакал вслух, отбежав на безопасное расстояние. – Ты нечистый, – проинформировал он Барни.

– Нечистый? – изумился Барни. – Что это может значить?

– Что это значит? – провещал хищник. – Ты посмотри на себя получше. Я такое есть не могу. – Мысли шакала были исполнены крайнего разочарования и отвращения.

– Наверное, все мы покажемся тебе нечистыми, – сказал Барни. – Мы ведь прилетели сюда с другой планеты. Мы здесь чужие.

– Что ты заладил: мы, мы… Я не о других. Я о тебе говорю! Ты посмотрел бы на свою правую руку – разве руки такими бывают? И вообще, ты весь какой-то не такой! Как ты это терпишь? Неужели ты не можешь как-то очистить себя?

На руку Барни смотреть не стал. Он заранее знал, что он увидит.

Стараясь сохранять хоть какое-то достоинство, он медленно пошел в сторону Чумного Барака.


Глава 12 | Три стигмата Палмера Элдрича | * * *