Роман Днепровский:

Русский Миф

Роман Днепровский:

Русский Миф

"...Матюгальник на берёзе голосит,

Как узбеков, латышей сплотила Русь..."

(Чиж, "Солдат на привале")

Порусофобствуем, господа? Поговорим о Его Величестве Русском Народе - мудром, добром, отзывчивом и смекалистом? Я понимаю: трудно говорить о том, чего на самом деле, не существует в природе - и, всё же, и всё же... Можете с лёгким сердцем назвать меня "русофобом", "жидом", "укром", или ещё как-нибудь - и, назвав меня понравившимся Вам термином, следовать дальше. Тем же, кто намерен спокойно и без эмоций прочесть эту запись до конца, я должен объявить сразу, что запись эта сделана вовсе не для того, чтобы задеть или оскорбить кого-то; скорее, это - абстрактные рассуждения автора, его частная точка зрения, которую он не пропагандирует и не навязывает никому в качестве аксиомы, но которой считает возможным поделиться с умными людьми.

Очень много лет назад один умный человек из числа моих старших друзей, на вопрос "кто такие русские?" ответил вот такой формулой: "Русский - это человек, принадлежащий к европейской культурной нише, который думает и видит сны на русском языке". Я в ту пору был романтичным юношей, и подхватил формулировку, в которой мне более всего понравилось вот это: "...и видит сны на русском языке". Правда, поразмыслив немного, я пришёл к выводу, что в этом случае, мой лучший друг Уриэль Вегенский - самый, что ни есть, русский парень, хоть он и является при этом стопроцентным галахическим евреем (что для Сибири, кстати, большая редкость). Урик в те годы готовился к эмиграции в Израиль, и учил иврит - который, к слову сказать, ему никак не давался - а на идише он знал всего несколько фраз, которым обучил его прадедушка. Фразы, в переводе на русский, были не слишком-то приличными, и Уриэль, время от времени, козырял ими в компании - но дальше этих фразочек роман с идишем у него не шёл. Решив проверить свою гипотезу, я спросил у друга, на каком языке он видит сны - и Урик тут же сообщил, что, конечно же, на русском. Когда я после этого с торжествующим видом сообщил ему, что после этого он никакой не еврей, а самый чистопородный русский русак, Уриэль обиделся на меня и перестал разговаривать со мной. Целую неделю обижался.

Но это была присказка, а сказка, опять же, впереди будет. Давайте, господа, вспомним, когда же впервые такое понятие, как "русский народ" возникло официально, стало употребляться не в качестве этакой абстрактной поэтической метафооры, а было введено и в научный, и в государственно-канцелярский оборот? Точная дата возникновения этого официального термина неизвестна, но мы с точностью можем назвать год, когда впервые было официально признано существование некоего "русского народа", как этноса: этот год - 1897-й. Именно тогда в Российской империи была проведена Первая всеобщая перепись населения, и именно с этого момента словосочетание "русский народ" (или "великороссы") вводится в официальный научный и деловой оборот.

Известно, что в Российской Империи такого понятия, как "национальность", официально не существовало. Вернее, национальности-то существовали, и населявшие Империю народы имели и собственные самоназвания, и те названия, под которыми они числились в административных документах - да только легче от этого никому не было, и лишь добавляло путаницы. Скажите, что общего (кроме религии, разумеется) между литовскими или кассимовскими татарами и азербайджанцами? Ничего. А ведь в Российской Империи за азербайджанцами было закреплено название "кавказские (или бакинские) татары". А уж между этими самыми "бакинскими татарами" и кряшенами - частью волжских татар, перешедших в Православие - и вовсе уж нет ничего общего, и даже религию они исповедуют разную, однако же, с точки зрения петербургских чиновников девятнадцатого столетия и православные кряшены Поволжья, и бакинские мусульмане - "татары", и всё тут.

Поэтому, чтобы не ломать голову надо всеми этими национальными различиями, в Российской Империи существовала практика, согласно которой "национальность" определялась, собственно, не по принадлежности к той или иной народности или племени, а по вероисповеданию. Так и писали в паспортах: "Иван Петров Кузнецов, православный", или "Мордко Исааков Гершензон, иудей", или "Карл Людвиг Штромберг, лютеранин"... или "Карл Людвигович Штромберг, православный" - но в последнем случае всем было ясно, что православный Карл Людвигович как был, так и остался немцем-перцем-колбасой.

Первая всероссийская перепись населения 1897 года, результаты которой имперские статистики потом обрабатывали до самой революции 1917 года, впервые вводит термин "национальность" именно в том виде, в котором этот термин знаем мы: определяет национальность не по конфессиональной принадлежности, но по принадлежности этнической. Однако, здесь переписчиков ждёт много сюрпризов: они впервые сталкиваются с тем, что на территории Империи, оказывается, существуют какие-то, как мы сказали сейчас, "малые народы" - и переписчики, чтобы не ломать себе голову над всеми этими тонкостями, записывают все эти малые народности не в качестве самостоятельных этносов, а как отдельные племена и роды известных им больших народностей. Так, например, жители прибайкалья - булагаты, эхириты, хоринцы и хонгодоры - все были записаны в "западные буряты", а селенгинцы, агинцы, сойголы, сойоты, иркиты и другие жители южного побережья Байкала и Забайкалья стали "восточными бурятами". А чтобы не слишком заморачиваться, кто там "западные", а кто там "восточные", несколько родственных народностей были записаны в "буряты" - и точка.

Примерно то же самое случилось и с "русским народом". Термин "русские" существовал и прежде, и это именно о русских девятнадцатого века можно было сказать: "Человек, принадлежащий к европейской культурной нише, который думает и видит сны на русском языке". Однако, сразу же оговоримся: эта формула на тот момент была применима не ко всему русскоязычному населению Империи, но к русскому обществу - то есть, к русской аристократии, дворянству, служилому слою, буржуазии и интеллигенции. Термин "русские" в девятнадцатом веке определял не столько этническое происхождение, сколько подданство - не зря ведь на вопрос о том, кто такие русские, Император Николай I ответил своему другу, Королю Пруссии Фридриху-Вильгельму IV отвечал примерно так:

- Вот видите, Ваше Величество, вот это - князь Лорис-Меликов, армянин. А вот - граф Дибич, поляк... а вот - познакомьтесь, барон Майндорф, из шведов... а вот малоросс Котляревский... а вот - потомок крымских ханов, князь Юсупов... а вот...

- Йа, йа, натюрлих! - перебил Императора Прусский Король, - а где же русские?

- А вот они все вместе, - ответил Николай Павлович, - все вместе они и есть - русские.

Однако, жители какой-нибудь Рязанской, или Калужской, или какой-либо иной губернии о том, что они - какие-то "русские", не имели ни малейшего понятия: себя они от века именовали "хрестьянами" - и в этом названии, как видим, соединялись их социальный статус и религиозная принадлежность - а на вопрос о том, чьих они будут, уверенно отвечали: "Пскобские мы", или "вяццкие-хвацкие", или "волгари", представлялись кто - поморами, кто - пермяками, кто - сибиряками, но о том, что все они - какие-то "русские", никто из них никогда и не помышлял.

Девятнадцатый век - это век формирования наций, как этно-политических единиц. Первой европейской нацией суждено было стать французам: пока все они, жители Бургундии, Нормандии, Шампани и Прованса, не говоря уже о Гаскони, были подданными Короля Франции, никаких вопросов не возникало: каждому хватало того, что он - пикардиец, бретонец, или ещё кто-нибудь; но вот когда революция свергла и отправила на гильотину Короля, перед республиканским правительством встал вопрос: вокруг кого или чего объединять теперь всех этих бретонцев, гасконцев и прочих остальных ломбардцев и фламандцев. Вот так и появилась идея Нации, как этно-политического субъекта - а следующим шагом стал лозунг "Нация - превыше всего!", и, как следствие, возникновение такого явления, как национальный шовинизм - со всеми вытекающими... И - мой горячий пламенный привет всем левакам, пытающимся доказать, что "монархизм = фашизм", смайлъ.

Вообще, весь опыт девятнадцатого и первой половины двадцатого века показывает, что всякая нация, всякое национальное государство возникает там, где происходит либо отмирание сословного общества, либо оно упраздняется путём революции - и весь европейский опыт девятнадцатого и первой половины двадцатого столетия показывает, что реализация тезиса "одна страна - одна нация" неизбежно приводит и к внешней экспансии, и к грандиозной континентальной заварухе. Французы, осознав себя нацией, устроили такую заваруху в первой четверти девятнадцатого века... Германцы, которые до 1870 года были баварцами, саксонцами, пруссаками, подданными Герцога Нассаусского, Короля Вестфалии и т. д., и т. д., и т. д., уже к 1914 году вполне осознали себя германской нацией - а осознав себя таковой, принялись строить свой "Германский Мир" - за счёт ближайших соседей... а когда первая попытка строрительства "Германского Мира" в 1918 году потерпела фиаско, германская нация взяла себе тайм-аут на два десятилетия, после чего приступила к строительству "Германского Мира" и "защите соотечественников за рубежом"с утроенной силой...

Конструирование наций, конечно же, не ставило себе целью внешнюю экспансию (это уже потом как-то само собой получалось - "побочный эффект", так сказать) - скорее, это было чисто прагматическое желание навести порядок в собственном доме, расставить всё по полочкам, всё пронумеровать и записать в приходно-расходную книгу. И здесь Российская Империя ничем не отличалась от других стран Европы: всех "хрестьян", живших от Смоленска до Владивостока, и от Романова-на-Мурмане до Кубани и Дона переписчики 1897 года записывали в "русские".  Насколько это было верно и правильно, мы поговорим чуть ниже - а сейчас скажем о ттом, что решив создать "русскую нацию", императорское правительство подошло к делу очень серьёзно: официальная "русскость", в её московско-ярославско-владимирско-суздальском формате стала пропагандироваться на государственном уровне - в литературе, в живописи, в архитектуре и на театральной сцене; на самом высоком уровне стали вводиться в моду всевозможные "русские балы", на которые российские нотабли, потомки ост-зейских баронов и польской шляхты, являлись в пошитых на заказ всё тех же московско-ярославско-владимирско-суздальских кафтанах, в "русских сапожках", а придворные дамы и фрейлины Императрицы щеголяли на этих балах в кокошниках, расшитых речным жемчугом. Именно в это время были созданы такие атрибуты "исконной русскости", как, например, знаменитая Матрёшка, о которой до последнего десятилетия девятнадцатого века ни в одной российской деревне никто и не слышал. Собственно, тот самый, надоевший уже всем до зубной боли, "стиль a-la Russ", со всеми его медведями, балалайками, блинами с икрой, сарафанами, кокошниками, русской водкой и звоном сорока сороков был сформирован именно тогда, в последнее десятилетие девятнадцатого века, в царствование Императора Николая II.

Отдадим должное Императорскому правительству: озаботившись вопросом формирования русской нации, высшие чиновники Империи подошли к делу очень и очень ответственно, и вовсе не собирались ограничиваться созданием одной лишь "витрины" в стиле "a-la Russ": им предстояла куда более грандиозная задача - сделать русскими всех этих волгарей и поморов, вяцких-хвацких, пермяков-солёные уши, всех этих сибиряков, гуранов, чалдонов и прочих, и прочих, и прочих. Так, обер-прокурор Священного Синода Константин Петрович Победоносцев - тот самый, что согласно утверждениям либерального поэта Александра Блока, любил летать над Россией, используя вместо дельтаплана огромные крылья совы - так вот, Константин Петрович Победоносцев до самой своей смерти в 1905 году считал своей главной и, едва ли, не единственной заслугой вовсе не воспитание будущего Императора, а создание покрывшей всю Империю сети церковно-приходских школ - то есть, внедрение всеобщей грамотности и распространение начального образования среди самых низших сословий Империи. Такой вот "реакционер", такой вот "мракобес"... Излишне говорить о том, что программа в этих школах была построена именно таким образом, что по завершении курса ЦПШ, выпускники получали определённую гражданскую "ориентацию" - в духе создания той самой "русской нации", курс на формирование которой проводило Императорское правительство.

Сейчас я озвучу тезис, который - я уверен в этом! - не простят мне многие из тех, кто считает себя "русскими патриотами" и позиционирует себя в качестве сторонников Российской Монархии. Но, чем больше я думаю над этим тезисом, тем больше укрепляюсь во мнении, что континентальный государственный проект под названием "Российская Империя" - это германский, а ещё точнее - северо-германский, прусско-вестфальский геополитический проект. По сути, Российская Империя - это ещё одно большое германское королевство на рубеже Европы и Азии, ещё одна территория, колонизуемая христианской европейской цивилизацией. Не секрет, что династия Романовых, по сути, пресеклась на Императоре Петре III, после отречения которого Престол перешёл к Императрице Екатерине - урождённой принцессе Софиии Августе Фредерик Ангальт-Цербстской, а все последующие Императоры Российские были потомками германских княжеских и королевских домов, сохранявшими династическую фамилию "Романовы" из уважения к государству, во главе которого они стояли.

Кто - как, но я не вижу в этом ничего плохого, скорее - наоборот: впервые после того, как древние русские княжества попали в вассальную зависимость Великой Орды, на месте "Татарии Московской" (так на европейских картах XVII столетия обозначалось Московское Царство) возникло что-то более-менее приличное, появилось государство, пытавшееся восстановить свою кровную связь с Матерью-Европой, нарушенную ордынским пленением. И - именно германская Императорская династия на Престоле в Петербурге, именно те самые немцы-академики и университетские профессора, немецкие государственные деятели и законотворцы, а ещё - тысячи и тысячи всевозможных немцев-губернаторов, немцев-градоначальников, немцев-полицмейстеров, немцев-географов, немцев-геологов, немцев-инженеров, немцев-колбасников, немцев-кухмистеров, немцев-часовщиков, француженок-гувернанток, англичанок-гувернанток, английских и нидерландских предпринимателей и фабрикантов, французских и итальянских учителей музыки и т. д., и т. д., и т. д.... способствовали формированию архетипа того самого "Русского Человека - принадлежащего к европейской культурной нише, который думает и видит сны на русском языке". Кто знает? - не случись революции 1917 года, и может быть, сегодня мы имели бы этакий респектабельный и вполне по-европейски буржуазный русский народ - этакую нацию крепких хозяев, мелких частных собственников и рантье - ведь конструирование будущего "русского народа" шло параллельно с экономическими реформами Сергея Витте и Петра Столыпина, которые должны были уничтожить архаичную "общину" с её примитивным протосоциализмом, и превратить российских крестьян в цивилизованных европейских фермеров-хуторян...

Но, как это часто бывает в истории, на фундаменте, который создаёт одна цивилизация, пришедшая ей на смену новая цивилизация строит что-то своё: так, археологам и историкам прекрасно известно, к примеру, что знаменитый Соловецкий кремль (да, тот самый, в котором с 1924 по 1939 год размещался первый совецкий концлагерь СЛОН) был не возведён даже, а достроен на руинах какого-то другого, более древнего сооружения, о строителях которого не сохранилось ни документов, ни даже памяти. Примерно то же самое произошло и с проектом по "строительству" будущей "русской нации", которую на рубеже девятнадцатого и двадцатого столетий затеяло императорское правительство: История распорядилась так, что завершать этот проект выпало большевикам.

Вообще, большевиков напрасно упрекают в том, что они не выполнили ничего из того, что собирались выполнить, и что декларировали в своих программах. Да, к счастью, к нашему всеобщему великому счастью, они не устроили свою "мировую революцию", не построили коммунизм к 1980 году и не показали Америке "кузькину мать", но один из пунктов своей программы они выполнили: им удалось создать "новую историческую общность - совецкий народ". Правда, теоретики марксизма-ленинизма-большевизма в своих влажных розовых мечтах видели этот "совецкий народ" совершенно иным: неким сборищем альтруистов, готовых вкалывать день и ночь во имя освобождения негров Зимбабве, и при этом питаться исключительно лозунгами и цитатами Постановлений Пленумов ЦК... "На выходе" же получилось нечто совсем иное, но об этом - чуть ниже.

Надо сказать, что если в Российской Империи в "русские" одним чохом решили записать и поморов, и волгарей, и сибиряков с уральцами, и забайкальских чалдонов, то большевики пошли ещё дальше. Так, к примеру, остатки донских, кубанских и терских казаков, уцелевшие после геноцида казачества, тоже были записаны в "русские". Скажите, господа: что общего между тем же помором и кубанским казаком? И почему, если тот и другой - оба "русские", помор на Кубани будет чувствовать себя выброшенной на берег белорыбицей, а очутившийся в Архангельской области кубанский казак будет напоминать Маугли на льдине?...

Да что там казаки?! - при совецкой власти в "русские" записывали кого угодно: и поляков, и немцев, и мадьяр, и всяких прочих финнов и греков, которым не повезло родиться во внутренних районах РСФСР. В школе, помнится, учился вместе с нами парнишка по фамилии Тунфу - совершенно безобидный огромный здоровяк-китаец (правда, сейчас-то я полагаю, что он, скорее, был маньчжуром, нежели китайцем, т. е. хань) - но попробуйте отгадать с трёх раз, какую национальность вписали в паспорт моему однокласснику Андрею Тунфу в 1988 году?... Угадали, да?... А ведь мы ещё не вспомнили о том, что в Совдепии активно поощрялось такое явление, как межнациональные браки - это называлось "укреплением дружбы народов" (помните, наверное, все эти анекдоты про мужа-киргиза и жену-украинку: "...Мене плевать, на яком глазе у тобi тюбитейка!..."). Конечной целью совецкой власти было создание той самой "новой исторической общности - совецкого народа", о которой мы говорили выше - в том числе, и путём смешивания между собой представителей разных национальностей и растворения их в едином совецком этно-бульоне. А так как словосочетание "совецкий человек" в сы-сы-сэре обозначало не национальность, а гражданскую принадлежность, то в графу "национальность" совецким людям вписывали: "русский".

Наступивший век стал веком пробуждения малых народов: многие вдруг вспомнили о том, что когда-то их предки носили какие-то национальные костюмы, говорили на каком-то своём языке, исповедовали какую-то свою религию... Причём, процесс этот начался не только в нашем, зачем-то всё ещё Богоспасаемом Отечестве - он идёт по всему миру. На территории же бывшей Российской Империи предпосылки к этому начались ещё в семидесятые-восьмидесятые годы прошлого века: именно тогда совецкие люди русской национальности вдруг принялись увлечённо копаться в собственной гениалогии, разыскивать у себя какие-то корни... Самым шиком считалось обнаружить у себя корни дворянские, но и прадедушка-поляк и немецкая прапрабабушка тоже котировались - часто от знакомых я слышал заявления, вроде: "А я вовсе и не русский! - у меня бабушка татаркой/цыганкой/латышкой была!..." То есть, это подсознательное желание "выписаться из русских" началось не вчера: следуя пословице о том, что "поскреби русского, и обнаружишь татарина", очень многие из тех, у кого в паспорте в графе "национальность" стояло "русский", принялись увлечённо "скрести" себя в поисках ну хоть какого-нибудь, хоть самого завалящего "татарина"...

Понять людей можно: за годы совецкой власти этноним "русский" превратился в этакое понятие "простой, лояльный, безликий". Да и немудрено: все семьдесят лет совецкая власть, словно гигантская бетономешалка, перемешивала народы и племена, переселяла людей по своему усмотрению с одного конца страны на другой, кого-то и вовсе депортировала или геноцидила - тех же казаков, например (с казаками история, вообще, очень интересная: ведь казаки - это уникальный, в своём роде, народ, этнос, который в полном составе был возведён в Российской Империи в ранг отдельного казачьего сословия, занимавшего не последнее место в имперской иерархии)... Вот и обернулась эта политика искусственной псевдо-русификации (которую точнее будет назвать этнической советизацией) тем, что люди не захотели больше быть "иванами, не помнящими родства". Попробуйте спросить какого-нибудь "русского патриота-националиста", с пеной у рта доказывающего вам, что "дидывайивале!", где похоронен его дед... или прадед... как прадеда звали-величали, какая была девичья фамилия у прабабки... Ну, вы всё поняли, правда же?...

Нет, я ничего не хочу сказать против существования биологического русского этноса: русские, как отдельный восточноевропейский (порубежный) народ, до сих пор живут на землях бывшего Царства Московского - в Московской, Владимирской, Ярославской, Костромской, Орловской, Тульской, Калужской, Тверской областях... Южнее живут малороссы (не путать с украинцами!), юго-восточнее живут казаки, восточнее - татары и башкиры, северо-восточнее - фино-угорские народы. А на Волге живут волгари, в Сибири - сибиряки, на Русском Севере живут поморы - и, хоть все они и разговаривают на одном языке, смешивать их вместе, попросту, неправильно и глупо. Поэтому, все разговоры о некоей "единой русской нации" - не более, чем миф - тот самый "Русский мифЪ", который так и не удалось реализовать в Российской Империи, и который в совецкую эпоху был реализован в создании "новой исторической общности - совецких людей".  В двадцать первом же веке "новая историческая общность" дала трещины и стала стремительно осыпаться, и новые поколения людей, живущих на этой территории, уже не будут никакими "совецкими людьми" - они уже сейчас вспоминают о своих фино-угорских, татарских, польских, литовских, беларусских, казачьих, пермяцких, поморских корнях, они уже сейчас осознают себя сибиряками, дальневосточниками, волгарями, казаками и т. д. и т. д.. И нет в этом процессе ничего ни хорошего, ни плохого, ибо это - данность