Book: Кафе Росе



Кафе Росе

Анджей Збых

Кафе Росе

Каждое дуновение теплого, влажного ветра приносило с собой из лабиринта тесных улочек, застроенных небольшими домами, запах гнилой рыбы.

Клос задержался на узкой лестнице с выщербленными ступеньками, бросил взгляд вниз, на плоские крыши домов прибрежного района, где изредка выделялись пятна зелени, а потом с видом скучающего туриста осмотрелся вокруг.

Какой-то тип, преследующий его по пятам, тоже остановился, не пытаясь даже скрыть этого. Опершись о стену полуразвалившегося домика, он вытирал вспотевшее лицо ярко-зеленым платком.

На какой-то момент Клосу даже захотелось посмотреть, на что способен его преследователь. И если бы он побежал вниз по лестнице, то сумел бы оторваться от шпика и скрыться в извилистых улочках. Но он отбросил эту мысль. Незнакомец – сотрудник турецкой тайной политической полиции, – в общем-то, не мешал Клосу, и в случае необходимости он проведет этого тщедушного человечка с торчащими, как у тюленя, усиками.

Клос направился под гору, откуда доносился скрежет движущегося трамвая. Краем глаза заметил, что его «ангел-хранитель» последовал за ним.

Вид улицы с каждым шагом менялся. Дома стали чище, запестрели рекламы. Он вышел на площадь с фонтаном, где, несмотря на послеобеденное время, было многолюдно. Шпик немного приблизился к нему, боясь потерять из виду.

Клос увидел торговые ларьки, где вчера ему так ловко удалось ускользнуть от этого назойливого человечка, сопровождавшего его во всех прогулках по городу.

Раздвинув штору из нанизанных на шнуры ярких бус, он оказался в мрачном, лишенном окон помещении. Мужчина в восточных шароварах, с волосатым торсом, покрытым капельками пота, перевертывал над пылающей жаровней нанизанные на вертеле куски мяса, лука и чеснока.

Клос сел за низкий столик под вентилятором, который едва вращался, как будто не в силах был рассекать густой от жары воздух.

Мужчина, увидев нового клиента, оставил жаркое и бросился ему навстречу. Смахнул привычным движением крошки, которых на столе не было, замер в поклоне.

Клос по-английски попросил подать ему что-нибудь закусить, но тот только покачал головой. Он повторил просьбу по-французски и по-немецки, но мужчина только развел беспомощно руками. Он не понимал, что от него хотят. Тогда Клос вынужден был спросить его об этом по-польски. В этот момент раздвинулась штора из цветных бус и в дверях показался знакомый Клосу шпик, которому, видимо, надоело ждать на жаре.

Он тяжело опустился на табурет на другом конце стола, за которым сидел Клос, и бросил хозяину несколько слов.

Тотчас же ему подали кружку пенистого пива и цинковую тарелку с ломтями запеченного мяса, кусок пшеничного хлеба и небольшой пучок лука.

«Если бы я сейчас встал, – подумал Клос, – то этот тип махнул бы на меня рукой». На его лице словно было написано, что сейчас никто не сможет принудить его оставить дымящуюся баранину и запотевшую кружку пива.

Хозяин ресторанчика снова подошел к Клосу, и тот показал на цинковую тарелку и кружку пива своего соседа. Хозяин слегка ударил себя ладонью по лбу и радостно закудахтал по-своему.

Отпивая небольшими глотками крепкий, сладкий и ароматный кофе, дополнительно заказанный им, Клос заметил, как шпик, видимо ограниченный в деньгах, с завистью поглядывал на медный кофейник. И тут Клос вспомнил, что при последней их встрече он обещал штандартенфюреру Рейсману привезти из Стамбула килограмм настоящего кофе.

Через два часа после беседы с генералом Эберхардтом Клос оказался в большом кабинете штандартенфюрера Рейсмана, вся обстановка которого состояла из четырех глубоких мягких кожаных кресел и небольшого столика для кофе (хотя слово «беседа» не вполне соответствовало действительности, так как единственное, что позволили сказать Клосу: «Яволь, герр генерал!»).

Эберхардт без какого-либо вступления сразу же сообщил обер-лейтенанту Клосу, что по просьбе СД он направляется в распоряжение штандартенфюрера Рейсмана.

– Они там, в СД, нуждаются в таком человеке, как вы, господин Клос, – сказал генерал. – Вы владеете несколькими языками и вполне светский человек.

«С каких это пор СД стала нуждаться в таких людях?» – подумал про себя Клос.

И первое, о чем спросил его Рейсман, когда Клос вошел в его кабинет, было:

– Вы когда-нибудь носили смокинг, господин обер-лейтенант?

– Так точно! – ответил Клос.

– А фрак? – снова спросил Рейсман.

– Только один раз в жизни; – ответил Клос.

Фрак был взят напрокат во время последнего перед войной новогоднего бала в Варшавском политехническом институте, куда он, Клос, перебрался, когда жизнь в Гданьске стала невыносимой. Танцевал на балу со Стэней, красивой, хотя немного худощавой, дочерью хозяйки квартиры, где снимал комнату вместе со своим приятелем. Стэня была подругой приятеля, окончившего медицинский факультет и дежурившего в то время в госпитале. Навсегда остались в памяти и лакированные ботинки, также взятые напрокат, которые были дьявольски тесными.

– Вполне достаточно, – сказал Рейсман. – После нашей беседы пойдете в магазин и купите себе несколько штатских костюмов. А теперь – к делу…

Предложение, если можно назвать это предложением, сделанное ему штандартенфюрером Рейсманом, этим «серым кардиналом» в иностранном отделе СД, руководимом лично Кальтенбруннером, было чрезвычайно интересным.

Клос должен был в ближайшие дни выехать в одну из нейтральных стран, где не падают бомбы и люди не знают, что такое светомаскировка и пронзительный вой сирен, где можно пойти в магазин и купить себе все без карточек.

«Действительно ли есть еще на свете такие места?» – подумал Клос.

Наконец была названа эта страна: Турция, и город: Стамбул.

– Дело вам поручается весьма деликатное, господин обер-лейтенант, – медленно продолжал Рейсман попивая небольшими глотками итальянский вермут. – Деликатное, но и крайне срочное.

В наше представительство в Стамбуле, формально им является консульство, проник вражеский агент. Много важной информации попало в руки англичан. Прежде всего нам было необходимо установить, где находится источник утечки этой информации. Теперь мы знаем совершенно точно, что это консульство в Стамбуле.

Естественно было бы спросить меня: почему бы не отозвать весь персонал стамбульского представительства в Берлин? Мне не следовало бы вам отвечать на этот вопрос, но я отвечу.

Во-первых, потому, что предатель, работающий в консульстве, не выполнил бы приказа о возвращении в Германию, ибо он поймет, что в Берлине его ожидает заслуженное наказание. Но дело даже не в этом. Рано или поздно справедливость немецкого рейха восторжествовала бы и кара настигла его в любом месте земного шара. Речь идет о другом: турки неслыханно дорожат своим нейтралитетом, хотя он недостаточно устойчив. Чем ощутимее наши успехи на фронте, тем больше у нас друзей в Турции. Хотя, к сожалению, Германия уже давно не имеет побед, а сталинградское несчастье вызвало заметный рост антинемецких настроений. Туркам достаточно теперь малейшего предлога, чтобы в чем-то обвинить нас.

Отзыв Гранделя – извините, я не сказал вам, господин обер-лейтенант, что это шеф нашего консульства в Стамбуле, – вместе со всем персоналом мог бы создать трудности в аккредитовании вновь назначенного немецкого консула. Стамбул нам необходим не столько, может быть, с политической точки зрения, сколько с экономической – промышленное сырье, редкие металлы из Южной Африки или Латинской Америки. Откуда бы мы все это получали, если бы не Стамбул? – вздохнул Рейсман…

Итак, задание Клоса заключалось в том, чтобы обнаружить в немецком Консульстве в Стамбуле агента английской разведки Интеллидженс сервис и, как деликатно определил Рейсман, обезвредить его.

Что же касается выполнения первой части задания – обнаружить агента, – то в этом не было расхождений между Рейсманом и Клосом, обер-лейтенантом вермахта, откомандированным в распоряжение штандартенфюрера СД, и агентом польской разведки, выступающим под кодовым наименованием «J—23».

В выполнении же второй части задания штандартенфюрера – обезвредить обнаруженного агента – их интересы совершенно расходились.

По указанию Центра, выявив союзнического агента, Клос должен обеспечить его надежную охрану или в крайнем случае предупредить об опасности. А в Берлин надлежит отправить сообщение, что агент английской разведки – это один из сотрудников немецкого консульства.

«Да, – подумал Клос, – это будет нелегкая задача». Однако он сразу же согласился на выполнение весьма «деликатного» задания Рейсмана. Впрочем, штандартенфюрер дал ему недвусмысленно понять, что он и не ожидал другого ответа.

В соответствии с указанием Рейсмана Клосу предстояло в течение трех-четырех дней ознакомиться с персональными делами сотрудников немецкого консульства в Стамбуле, с сотнями агентурных донесений, или, попросту говоря, доносов. Из этого хаоса злобных, завистливых и клеветнических измышлений Клосу необходимо было выбрать все, что пригодилось бы ему для решения задачи, поставленной руководством.

Поело этого Клос должен был штудировать рапорты и отчеты торговой миссии, касающиеся торговли джутом, так как Рейсман решил послать его в качестве эксперта по делам джутового объединения. Два вечера потерял Клос на изучение биржевых бюллетеней, способов определения разнообразных сортов сырья и источников его поставки.

Изучение этого аспекта деятельности торговой миссии навело Клоса на мысль: искать агента нужно, пожалуй, прежде всего среди лиц, заключающих сделки с оплатой наличными с передачей денег из рук в руки.

Ввиду частичного эмбарго наиболее выгодные сделки заключаются именно таким путем, а порядочные суммы в твердой валюте проплывают через эти нечистые руки. «Необходимо будет еще раз разобраться в этом механизме», – подумал Клос. Опыт подсказывал ему, что там, где в игру входят нелегально добытые деньги, легче будет обнаружить оплачиваемого агента…

Клос допил кофе и еще раз бросил взгляд на шпика. Тот это заметил, но нисколько не смутился. Не спеша доел мясо, дочиста вытер цинковую тарелку куском пшеничного хлеба.

Клоса охватило какое-то чувство жалости к этому человечку. Собственно говоря, он мог бы даже сказать ему: «Знаешь, дружище, посиди-ка ты здесь еще часок-другой, а я тем временем закончу свои дела и вернусь обратно. И никто не узнает, выходил ли я из этого заведения».

Клос не успел еще постучать по цинковой тарелке, чтобы пригласить хозяина, как тот сам возник около его столика.

Выйдя из ресторанчика, Клос медленно направился под гору. У него было еще несколько часов свободного времени, да, собственно, он уже и не боялся, что турецкая полиция узнает о его маршруте. Ведь нет ничего удивительного в том, что представитель немецкого министерства экономики посетит торговую миссию Германии. Правда, он идет туда только на другой день после своего приезда в Стамбул, вместо того чтобы начать именно с этого.

Клос остановился перед железной балюстрадой. Под ним бурлила многолюдная улица, переходящая в мост, перекинутый через залив Золотой Рог и соединяющий западный район города с европейским Стамбулом. Улица не была похожа ни на Елисейские Поля, ни на Унтерден-Линден, ни на Оксфорд-стрит, но вместе с тем напоминала каждую из них. Именно там, вблизи пристани, откуда отплывает паром до Ускудара, старой азиатской части города, где живут богатые греческие купцы, владельцы огромных складов, расположенных на главной улице, разместилась немецкая торговая миссия.

Клос вынул из футляра свою лейку и сделал несколько снимков. Спускаясь вниз, он заметил, что шпик, следующий за ним, делает какие-то пометки в блокноте зеленого цвета.

Неожиданно Клос вспомнил о Марте Ковач. Может быть, потому, что тогда ее плащ, сумка и туфли были точно такого же зеленого цвета. Он подумал о Марте Ковач, хотя мог поклясться, что это было не настоящее ее имя.

Марта не была красивой, но она выделялась необыкновенной элегантностью, которая так редко встречалась у женщин Центральной Европы на третьем году войны. Сейчас он мог бы присягнуть, что тогда, на перроне Варшавского вокзала, она подмигнула ему и заняла место в вагоне первого класса поезда Варшава – София. А может быть, ему все это только показалось?

Он стоял тогда на перроне, всматриваясь в красный свет семафора, внешне спокойный, но не очень уверенно чувствующий себя в штатском костюме, от которого уже давно отвык. Клос старательно скрывал свое беспокойство, для которого были основательные причины.

Предоставленный в распоряжение Рейсмана, Клос стал зависим от него и чувствовал за собой постоянное наблюдение. Только однажды ему удалось незаметно позвонить Людвику, который исполнял в последнее время функции связного с Центром, и сообщить ему при помощи заранее обусловленного кода о намерениях своих берлинских хозяев. Ему было известно только о дне и часе отъезда. На крайний случай между Клосом и Центром применялась проверенная система передачи информации: продавец газет или сигарет на перроне вокзала. В том, что отъезжающий покупает у него что-либо, нет ничего удивительного. В момент уплаты очень удобно переброситься несколькими словами или передать незаметно небольшую записку с обусловленным текстом. В этот раз, как назло, на перроне не было видно человека, который смог бы проинформировать Клоса о его связях в Стамбуле, и он не знал теперь, сможет ли рассчитывать на помощь Центра.

Дважды уже случалось так, что Клос работал, не имея с Центром связи, и он прекрасно понимал, что нет ничего хуже для разведчика, чем оказаться в такой ситуации. Правда, в данном случае речь шла не об инструкциях Центра, ибо условия выполнения задания Рейсмана уже определяли, как он должен себя вести. Сам факт направления его из Германии в Стамбул необходимо использовать с наибольшей выгодой, прежде всего для выполнения указаний Центра, размышлял Клос, не желая признаться, что без установления связи с нужными ему людьми трудно будет выполнить это нелегкое задание в чужом, неизвестном городе.

Клос с трудом скрывал свое раздражение, прохаживаясь по перрону Варшавского вокзала. Уже несколько минут, как погас красный и зажегся зеленый сигнал над железнодорожными путями, где стоял его поезд. Клос нетерпеливо оглядывался вокруг, но не было никого, кто хотя бы отдаленно походил на ожидаемого им человека.

Раздался сигнал к отправлению, поезд медленно тронулся. Клос поднялся на верхнюю ступеньку, готовясь захлопнуть за собой дверь, как вдруг увидел выбегающего из туннеля подростка в клетчатой кепке. Он не мог ошибиться – это был тот, кого он с таким нетерпением ждал. Может быть, этого парнишку задержала облава в городе, а возможно, только в последний момент он получил инструкции.

Поезд набирал скорость. Паренек бежал изо всех сил вдоль состава, громко выкрикивая: «Кафе Росе!», как будто это был наиболее сенсационный заголовок из ежедневной варшавской газеты. Он увидел Клоса, и еще громче закричал: «Кафе Росе!», потом замедлил бег и, успокоившись, повернулся и пошел к туннелю.

Клос не знал, что означали слова «кафе Росе», но не сомневался, что они предназначались именно ему. Он двинулся по коридору к своему купе. Там увидел девушку в зеленом плаще. Она сидела в углу и смотрела в окно, за которым мелькали какие-то железнодорожные склады. Легким кивком она ответила на приветствие Клоса.

Итак, это была Марта Ковач. Он узнал ее имя только после нескольких часов пути. Марта показалась Клосу довольно скрытной и весьма неглупой. Она не проявляла особого желания поближе познакомиться со своим спутником, очевидно испытывая его выдержку и проверяя бдительность. И только за несколько десятков километров до венгерской границы она начала проявлять странное волнение. Клос насторожился. Когда же, выйдя в коридор, чтобы пройти в вагон-ресторан, он заметил за неплотно зашторенной дверью одного из соседних купе штандартенфюрера Рейсмана, все стало на свои места.

Сценарий был продуман тщательно. Волнение Марты Ковач по мере приближения поезда к венгерской границе все нарастало.

Наконец, заикаясь, она призналась ему, что везет с собой сигарет больше, чем это предусмотрено таможенными правилами, и не был бы господин Клос так любезен…

Он знал, что если согласится провезти нелегально через границу несколько блоков сигарет, то поневоле станет ее сообщником.

На территории Венгрии Марта Ковач признается, что является агентом какой-нибудь иностранной разведки, а в пачках сигарет спрятаны секретные документы или пленки микрофильмов. Правда, это был бы слишком дешевый шантаж. «Вы, господин Клос, должны будете мне помогать, иначе…» – угрожала бы ему Марта Ковач.

Присутствие Рейсмана в поезде и факт, что Марта Ковач путешествует с оружием (когда она вышла на минуту из купе, Клос осмотрел ее муфту и обнаружил в ней пистолет), исключали предположение, что она агент союзнической разведки или какой-либо подпольной антифашистской организации.



Клос мог бы отказать в просьбе Марты Ковач и тем самым сорвать весь искусно составленный план Рейсмана. По его одолевали сомнения: во-первых, не ошибается ли он, считая Марту Ковач сотрудницей гестапо; во-вторых, он понимал, что если СД решит еще раз его проверить, то для этого найдет в любое время другой, более подходящий случай.

Итак, Клос «был любезен» и принял от Марты Ковач несколько блоков сигарет. Осмотрев их, он обнаружил, что на одном целлофан был приклеен неровно, он показал его Марте.

– Открыть этот блок или будем искать в других? – спросил он.

– Нет! – воскликнула Марта.

Клос сорвал целлофан и, не спуская с нее глаз, начал вынимать из блока поочередно пачки сигарет. Внутри одной из них почувствовал что-то твердое.

– Микрофильм, – скорее подтвердил, чем спросил Клос. – На кого вы работаете? Предупреждаю, что мы еще находимся на территории рейха и на ближайшей же станции я вызову полицию.

Марта рассмеялась.

– Не удалось, Клос, – ответила она. – А я надеялась, что сумею завербовать тебя работать для английской разведки. – Она снова рассмеялась. – Пойдем к нашему шефу, штандартенфюреру Рейсману, он ждет тебя…

– Да, забавная история, – усмехнулся Клос.

Следуя за Мартой, он подумал, что ситуация была бы действительно забавной, если Марта Ковач, так же как и он, выступала в двойной роли. Но об этом он никогда не узнает…



Когда Клос остановился около балюстрады моста, чтобы посмотреть на мутные воды залива, он тут же увидел своего изрядно уставшего спутника. Видимо, шпик, занятый мыслями, слишком быстро шел за ним.

До условленной встречи с консулом Гранделем оставалось двадцать минут, и Клос решил дать возможность шпику еще раз немного передохнуть.



Советник консульства Витте невесело поднимался по ступенькам лестницы, думая о том, что вызов к шефу не предвещает ничего хорошего.

Три месяца назад Грандель, так же как и сегодня, перед началом работы вызвал его к себе в кабинет и сообщил, что министерство иностранных дел Германии в целях экономии валюты решило отозвать в Берлин семьи сотрудников, находящиеся за границей. Тогда едва удалось убедить шефа до начала школьных каникул оставить жену и детей Витте в Стамбуле. Хотя заботы о семье и обременяли Витте, но им здесь было безопаснее, чем в Германии, где часто бомбят, в особенности сейчас. Да, налеты англо-американской авиации участились, а триумф немецкого оружия, в который три года назад Витте свято верил, теперь полностью развеян. И если говорить правду, то Витте уже давно не верил в победу великой Германии, но только не знал твердо времени окончательного ее поражения.

«Неужели Грандель снова намерен возвратиться к тому неприятному разговору? Или, может быть, он получил новые указания из министерства? – со страхом думал Витте. – Ведь теперь, – размышлял он, – пребывание моей семьи в Стамбуле не стоит рейху ни пфеннига. Может быть, ссылка на экономию валюты лишь предлог, а как только я отправлю жену и детей в Германию, их объявят там заложниками?! Или в Берлине узнали, что комиссионные за срочную доставку мной из Турции в Германию марганцевой руды слишком высоки, даже принимая во внимание военное время и то обстоятельство, что это Стамбул?..»

– Трудно, – промолвил вслух Витте.

Но если в действительности там, в Берлине, намерены это сделать, продолжал он размышлять, то он, Витте, постарается максимально отсрочить это решение, а потом, распродав весь собранный им секретный материал по экономике Германии какой-нибудь иностранной разведке, уедет из Европы и терпеливо дождется окончания войны.

Это решение несколько приподняло его настроение. Правда, Витте ожидала неприятная встреча с Эльзой фон Тильден, секретаршей шефа, черствой и надменной старой девой, до конца преданной национал-социализму. «Нет ничего хуже, чем фанатичная нацистка, оставшаяся в старых девах», – обычно говорил он жене, когда был абсолютно уверен, что их никто не подслушивает.

– Хайль Гитлер, фрау Эльза, – невозмутимо приветствовал он секретаршу. – Вы не знаете, зачем пригласил меня старик?

– Господин консул ожидает вас уже пять минут, – ответила она холодно.

Он открыл обитую дерматином дверь и вошел в кабинет шефа. Грандель молча указал ему на кресло возле письменного стола и с минуту еще просматривал утреннюю почту. Отметив что-то важное для себя на полях последнего документа, снял очки, не торопясь включил вентилятор и только тогда посмотрел на своего советника.

– Вы все приготовили к приему? – спросил консул.

– Конечно, – ответил Витте, довольный тем, что беседа началась вопросом, к которому он был готов. – Повара и кельнеры заказаны, господин консул, приглашения на прием разосланы. Однако… – Он внезапно замолчал, посмотрев в водянистые глаза своего шефа. Во взгляде советника были одновременно исполнительность и преданность подчиненного, желание сообщить что-то конфиденциальное. – Опасаюсь за гостей, – закончил Витте ранее начатую фразу. – Мне звонил секретарь мэра города и сообщил, что мэр в день приема в консульстве должен быть в Анкаре. Видимо, на приеме будет только горстка наших друзей – представители фирм, с которыми мы поддерживаем торговые связи.

– Это вас удивляет, господин Витте? – приподнял брови Грандель. – Как только на фронте происходят какие-либо перемены не в нашу пользу, турки сразу же присылают на прием второстепенных представителей. Дорогой мой Витте, я уверен, что недалеко то время, когда мэр города и наиболее выдающиеся и знатные господа Стамбула еще будут наперебой просить у нас аудиенции. Для этого достаточно будет только одного победоносного наступления нашей доблестной армии. Вы же знаете этих торгашей с восточных базаров, господин советник, – пренебрежительно бросил Грандель. – А пока необходимо вести себя так, будто мы этого не замечаем. Прием должен быть скромным, и это понятно: наша страна находится в состоянии войны и мы не можем позволить себе роскоши, хотя все должно быть в наилучшем виде. Вы понимаете, господин советник, что я имею в виду? Приглашайте на прием, кого вы сочтете нужным. Помните, что рядовые клерки знают подчас больше, чем их шефы, а держать язык за зубами они еще не научились.

– Я тоже так думаю, господин консул.

Грандель забарабанил пальцами по стеклу на письменном столе. Он внимательно всматривался в лицо своего советника.

Молчание длилось недолго, а Витте уже почувствовал ползущий по всему телу страх. В один миг пожалел обо всем: о своем заработке, о приезде в Стамбул, даже о том, что явился по требованию консула в его кабинет.

«Сейчас войдет Петерс», – промелькнуло в голове Витте.

Петерс официально числился шофером консула, но никто в консульстве не имел представления, кто на самом деле этот невысокий господин с квадратной челюстью и приплюснутым носом бывшего боксера, никогда не вынимающий рук из вечно чем-то набитых карманов.

Неоднократно Витте задумывался над тем, кто же руководит в консульстве: Грандель или шеф службы безопасности Петерс, без которого не мог бы существовать этот клочок немецкой территории в центре чужого города.

На счастье, не открылась дверь кабинета консула и в ней не появился Петерс.

– Еще один вопрос, господин советник, – проговорил Грандель. – Вы по-прежнему поддерживаете связи с Христопулисом?

– Вы же знаете, господин консул, что это относится к моим служебным обязанностям, – ответил Витте, тщетно пытаясь унять дрожь в голосе. – Только благодаря ему мне удалось так быстро отправить последнюю партию марганцевой руды в Германию.

– Да, но он неплохо на этом заработал, – пробурчал консул и махнул рукой, как будто хотел дать понять, что дело не в этом. – Вы встречаетесь с ним там, где и прежде?

– Да, в кафе Росе.

– Это прекрасно, – сказал консул. – Я надеюсь, что вы, господин советник, будете там еще до нашего приема. Был бы очень рад, если бы госпожа Росе изъявила желание пожаловать к нам на прием. Приглашение вы должны ей вручить лично. Вы меня поняли? Только лично, – повторил еще раз консул. – Я думаю, что знакомство с госпожой Росе будет весьма полезным для нашей работы…

«Все понятно», – подумал Витте. Он знал от Христопулиса, что старый Грандель уже давно охотится за прекрасной хозяйкой ночного кабаре.

Будучи вышколенным немецким чиновником, Витте с каменным лицом соглашался с длинными и туманными рассуждениями своего шефа о выгодах, которые принесет консульству расширение круга знакомств при помощи госпожи Росе. Одновременно он готов был казнить себя за то проклятое парализующее чувство страха, которое охватило его несколько минут назад.

Как будто помолодев, Витте вскочил с кресла, когда Грандель закончил свою тираду.

– Конечно, господин консул, я не только лично вручу приглашение госпоже Росе, но и шепну ей, что для господина консула это очень важно…

И все же предчувствие не обмануло его. Уже открывая дверь кабинета, он услышал слова консула, сказанные им мимоходом и без особого желания:

– Да, Витте. Я забыл вам сказать, что министерство экономики присылает к нам своего представителя для инспекции. Он появится со дня на день. Вы должны будете заняться им.

– Хорошо, господин консул, – проговорил Витте, пошатнувшись, и закрыл за собой дверь.

В секретариате он встретился с холодным, пронизывающим взглядом фрау фон Тильден. Она напомнила ему энтомолога, осматривающего наколотого на булавку овода, а оводом был он, Витте.



Гостиница, где остановился Клос, находилась в тихом районе недалеко от центра европейской части города. Он занял номер на втором этаже, с большим окном и балконом. С балкона был виден узкий отрезок голубого Босфора. Далеко, на краю горизонта, высились стройные башенки минаретов и купола византийских храмов, перестроенных в мечети. Перегнувшись через перила, можно было разглядеть подъезд к гостинице, усыпанный крупным гравием, и ряд развесистых каштанов. Под одним из них стоял молодой человек, очень напоминающий пристойного цирюльника в небольшом городке. Он курил сигарету с длинным мундштуком и машинально разгребал перед собой острым носком светло-желтого башмака гравий.

Клос заметил его сразу же после выхода из консульства.

«Видимо, заменили мне шпика, пока я был у Гранделя», – подумал Клос.

Затем он внимательно обследовал комнату. Хотя Клос не намечал каких-либо важных встреч в гостинице, все равно надо было знать, не установлены ли здесь микрофоны и скрытые фотокамеры. Внимательный осмотр комнаты ничего не дал. Кожаные чемоданы, купленные по указанию Рейсмана, стояли точно на том же месте, где он оставил их по приезде.

Но что-то было не так – Клос это чувствовал. Еще раз внимательно осмотрев чемоданы, он заметил, что замок одного из них, который обычно неплотно закрывался, сейчас был сильно прижат. Значит, прибывшим в Стамбул представителем немецкого министерства экономики заинтересовались. Клос усмехнулся: что здесь было бы, если бы турецкая полиция узнала истинную цель его приезда?

Вчера при выходе из вокзала среди торговцев-лоточников, назойливо предлагавших неказистый товар, носильщиков, готовых поднести его чемоданы, а также агентов, рекомендовавших приезжим гостиницы, Клос заметил мрачного типа, нацелившего на него объектив фотоаппарата. Очевидно, этот человек хотел сойти за обычного уличного фотографа, но подозрительным было то, что, вручая Клосу фирменную визитку, он обратился к нему с немецким акцентом. Вчерашние и сегодняшние прогулки по городу в сопровождении шпиков говорили сами за себя.

Клос подошел к небольшому чемодану, осмотрел его, открыл. Как будто все было в полном порядке. Сорочки, носки, носовые платки уложены как и прежде. Только исчез куда-то волос, вложенный между вторым и третьим носовым платком.

Итак, все ясно… Осматривать другой чемодан уже не было смысла. Теперь Клос точно знал, что кто-то копался в его чемоданах, но ничего не нашел.

Единственная вещь, обнаружения которой стоило бояться, – это небольшой пистолет с глушителем, пронесенный им через таможенный досмотр в футляре лейки. Теперь Клос не расставался с ним ни на минуту.

«Что же делать дальше?» – подумал Клос. Он мог не обратить внимания на случившееся, однако решил использовать этот случай, чтобы познакомиться с администрацией гостиницы. Позвонил горничной и попросил ее пригласить к нему администратора. Через несколько минут тот стоял уже в дверях.

– Вы меня звали, сэр? – спросил он по-английски.

– Если вы администратор…

– Я хозяин гостиницы. Вы чем-нибудь недовольны, сэр?

– Конечно. Приезжая из Германии, ведущей войну с большевизмом, я надеялся, что в этом городе отнесутся ко мне как к представителю дружеской страны и что меня будут принимать здесь почетные господа из государственных и других ведомств. Поэтому я хотел бы избежать всевозможных провокаций. По крайней мере здесь, в гостинице, хотелось чувствовать себя в безопасности. Можете ли вы как хозяин этой гостиницы гарантировать мне это? Или же я должен подыскать другую гостиницу?

– К сожалению, я не совсем вас понимаю, – чуть заметно усмехнулся хозяин.

– Кто-то рылся в моих вещах, – глядя ему в глаза, твердо произнес Клос.

– Надеюсь, вы ошибаетесь, сэр, – спокойно отпарировал хозяин гостиницы.

– Нет, я не ошибаюсь.

– Может быть, горничная, убирая номер, неосторожно передвинула ваши вещи? – продолжал объяснять хозяин. – Но заверяю вас, что этого больше не повторится. Я дам необходимые распоряжения. Между прочим, я, должен вас предупредить, что и в других гостиницах полиция также наблюдает за иностранцами. Трудно поверить в это, не правда ли, сэр?

Хозяин гостиницы улыбнулся, учтиво откланялся и, не сказав больше ни слова, вышел из номера, тихо закрыв за собой дверь.

Откровенно говоря, этот предупредительный господин не очень понравился Клосу. За его вежливостью скрывалось что-то, чего Клос сразу не в состоянии был понять. Что же касается чрезмерного любопытства турецкой полиции, то он был прав. Может быть, этот господин и сам работал на полицию? Во всяком случае, его интерес к приезжему иностранцу, который занял дорогой и комфортабельный номер, был налицо.

Еще вчера, сразу же по приезде, Клос, делая вид, что ищет в справочнике номер телефона немецкого консульства, отыскал адрес кафе Росе, затем на плане Стамбула он нашел улицу, на которой должно находиться это кафе, и пошел в город. Он потратил не менее часа на то, чтобы оторваться от вчерашнего шпика с торчащими усиками. Кафе оказалось сравнительно недалеко от гостиницы, в одном из переулков, выходящих на улицу, ведущую к вокзалу.

В первую минуту Клос подумал, что ошибся адресом – так не походил этот домик цвета охры на кафе в европейском понимании этого слова.

Однако небольшая эмалевая табличка с надписью: «Кафе Росс» – подтверждала, что он не ошибся, а маленькие буковки под названием ночного кабаре на эмалевой вывеске объяснили необычный внешний вид этого заведения: «Частный клуб».

Клос постучал деревянным молоточком, подвешенным к дубовым дверям, и через минуту увидел грузную женщину в распахнутом домашнем халате, с большим носом и седыми усами.

Только сейчас Клос начал догадываться, что слово «частный» на вывеске не точно выражает характер этого заведения.

Появившаяся в дверях особа заговорила быстро по-турецки, пытаясь что-то объяснить ему, но, убедившись, что ее усилия напрасны, попыталась закрыть дверь.

Клос придержал дверь и сначала по-английски, а потом по-французски пытался объяснить этой женщине, по-видимому прислуге, что он хотел бы видеть мадемуазель Росе. Но его слова не действовали на женщину, которая размахивала руками и беспрерывно что-то говорила.

В это время на верхней ступеньке лестницы показалась молодая дама с высоко зачесанными белокурыми волосами.

– Это ночное кабаре, и сейчас оно закрыто, – сказала она по-французски с иностранным акцентом. – Моя компаньонка пытается вам объяснить это. Кроме того, как вы видите, это частный клуб, который обслуживает только своих членов.

– Извините, пожалуйста, мадемуазель, – ответил Клос. – Но мой приятель, который посоветовал мне кафе Росе, ничего об этом не говорил.

– Ваш приятель? – с удивлением спросила женщина. – Он член нашего клуба? Можно узнать, кто он?

– Мой приятель Теодор, – ответил Клос.

– Ах, так! – воскликнула она. – Вы друг Теодора? Это совсем другое дело. Прошу вас.

Мужское имя, которое для конспирации ежемесячно менялось, было первым паролем, обязательным для всех агентов Центра, и Клос хорошо помнил об этом. Не так важно содержание разговора агента, даже язык, на котором он говорил. Главное и обязательное – точно назвать при встрече мужское имя.

В данный момент это было имя Теодор.

Комната, куда привела Клоса молодая особа, была типичным, даже чересчур типичным, будуаром кокотки. Стены, обитые розовым дамастом, такие же шторы, большое овальное зеркало в раме. Гора цветных подушек на низкой широкой французской кровати. Только темно-ореховый письменный стол больших размеров явно не соответствовал убранству комнаты.



Молодая особа пододвинула Клосу пуф, покрытый шкурой какого-то зверя, подошла к зеркалу, поправила непокорную прическу. Ее нельзя было назвать красавицей, даже сказать, что она хороша собой. Но в ней было что-то особенное, привлекательное, женственное, что так притягивает мужчин. «Во вкусе пожилых господ», – подумал Клос.

– Итак? – Она повернулась в его сторону.

Это было ее первое слово, которое она произнесла, уже находясь в своем будуаре. Она не хотела первой называть следующие слова пароля и ждала, что скажет Клос.

– Теодор не мой приятель, – начал Клос.

– Но он все же ваш кузен? – спросила она.

– Двоюродный брат моей матери, – ответил Клос.

– Все в порядке! Ты – «J—23»! – с радостью промолвила женщина. – А я – Росе. Мы получили информацию о том, что ты приедешь в Стамбул. Шеф приказал, чтобы я оказывала тебе всевозможную помощь.

Она открыла нижние дверцы письменного стола, вынула бутылку и стаканы:

– Немного виски?

– Почему немного? – спросил Клос.

– Можешь пить сколько хочешь, но я надеюсь, что ты приехал в Стамбул не для того, чтобы увлекаться шотландскими напитками? Тебе что-нибудь требуется? Может быть, деньги?

– В данный момент я ни в чем не нуждаюсь. Может быть, потом, – задумчиво ответил Клос.

Он коротко, без особых подробностей, объяснил Росе цель своего приезда, потом спросил, известно ли ей что-нибудь о немецком консульстве в Стамбуле.

– Несколько сотрудников консульства – члены нашего клуба, – ответила она. – А сам господин консул весьма расположен ко мне, даже, как мне кажется, обожает меня. Может быть, ты хочешь, чтобы я заинтересовалась более подробно?

– Нет, пока нет. Может быть, мне необходимо будет установить контакт с рядом лиц. Но раньше я хотел бы осмотреться.

– Представься шефу. Он уже знает, что ты приехал, – посоветовала Росе. – А я должна, видимо, распорядиться, чтобы тебя впускали в клуб беспрепятственно, хотя лучше, если бы тебя ввел в клуб кто-либо из твоих немецких друзей. Осторожность никогда не помешает. В Стамбуле, – продолжала она, – действуют независимо друг от друга по меньшей мере шесть иностранных разведок, не считая турецкой полиции и армейской контрразведки. Недавно турки с большим шумом выдворили из Стамбула маньчжурского консула. Сейчас, сейчас! – воскликнула она, вспомнив что-то. – Это непременно заинтересует тебя. Я получила недавно сообщение из Центрального банка, что кто-то из сотрудников немецкого консульства имеет в турецком банке свой лицевой счет. Правда, этот сотрудник работает только на себя. Может быть, я не должна тебе об этом говорить, но подрабатывает он на комиссионных, на взятках и тому подобное. Постараюсь узнать, кто это, и если удастся, то представлю тебе выписку из его счета. Я думаю, что весьма неплохо иметь в таких случаях козла отпущения.

– Вижу, что для тебя не существует тайн в нашем ремесле, – заметил Клос. – А что касается козла отпущения…

– Дорогой мой, – прервала его Росе, – вот уже двенадцать лет, как я работаю в этой области, и думаю, что кое-чему научилась.

– Неужели? – искренне удивился Клос, а потом добавил: – Что же касается козла отпущения, здесь необходимо быть осторожным. А вдруг этот тип работает на кого-либо из союзников, а его накопления в банке – это деньги, полученные от них на оказанные услуги?

– Пожалуй, нет, – ответила Росе после недолгого раздумья. – Англичане ведут себя весьма осторожно. Предпочитают переводить гонорар своим агентам в английский банк.

Клос должен был признать, что она права. Он решил спросить ее еще об одном человеке, чье имя часто упоминалось в рапортах советника немецкого консульства в Стамбуле.

– Тебе что-нибудь говорит имя Христопулис?

– Да, конечно, – ответила Росе. – Сам познакомишься с ним – он постоянный гость нашего клуба. Очаровательный человек, – усмехнулась она. – Грек с турецким подданством. Юрист по образованию, но не имеющий практики, а впрочем, кто его знает. У нас все называют его «господин адвокат». В действительности же он связан с турецкой полицией, посредник, комиссионер – называй как хочешь, – всегда при деньгах, имеет личную машину новейшей модели – «ягуар», – окружен самыми красивыми в этом городе женщинами. Иногда он располагает весьма интересной информацией, которую всегда готов продать любому, кто хорошо заплатит. Владеет свободно двумя иностранными языками. Ходят слухи, что он английский резидент, хотя это маловероятно.

Росе проводила Клоса до лестницы, улыбнувшись, кивнула ему на прощание.

– До вечера, – сказала она.

Клос посмотрел на часы. Уже около семи. День был знойный, но к вечеру жара заметно спала.

Клуб госпожи Росе открывался в восемь, но он намеревался прийти позже. Разговаривая в немецком консульстве с советником Витте, Клос поинтересовался, где можно хорошо провести время вечером, спровоцировав его, чтобы он назвал кафе Росе. Предупредительно вежливый советник сразу же понял его как мужчина мужчину и вызвался сопровождать в клуб госпожи Росе.



Шпик все еще торчал под каштаном, но у Клоса уже не было необходимости скрывать, как он намеревается провести сегодняшний вечер: ночное кабаре госпожи Росе, вероятно, также находится под постоянным наблюдением турецкой полиции. Он сообщил по телефону администратору, или, вернее сказать, владельцу гостиницы – ибо, кроме него, в регистратуре Клос больше никого не встречал, – что намеревается немного вздремнуть, и попросил разбудить его в начале десятого и заказать такси.

– Если вы желаете развлечься, сэр, – сказал хозяин гостиницы, – то рекомендую вам посетить превосходное ночное кабаре недалеко от нашей гостиницы. И тогда такси вам не понадобится. Кабаре называется «Кафе Росе», но прошу вас не придавать значения названию, это не…

– Благодарю вас, – сухо прервал его Клос. – Я подумаю о вашем предложении.

Клос лег, но уснуть не мог. Его раздражал этот предупредительный и назойливый господин – владелец гостиницы «Ориент».



Витте заметил серебристо-серый лимузин Христопулиса недалеко от террасы модного кафетерия. Это был удобный случай поговорить с греком раньше, чем тот встретится с представителем министерства экономики Германии. Витте поспешил в кафетерий, но Христопулиса там не застал. Набросав несколько слов на листке бумаги, од подсунул его под стеклоочиститель «ягуара». Витте гнал от себя мысль, что молодой человек, с которым он два часа назад разговаривал в кабинете консула, приехал специально затем, чтобы скрупулезно разобраться в его злоупотреблениях, допущенных им в ущерб рейху. Осторожность никогда не помешает, решил Витте. Правда, Христопулис не из болтливых, но, если ему хорошо заплатят, он, не моргнув глазом, выдаст любой секрет. Поэтому лучше заранее Принять нужные меры. Береженого бог бережет.

Консул Грандель необычайно любезно отнесся к гостю из Берлина и посоветовал Витте оказывать «всевозможную помощь доктору Клосу».

Витте, обменявшись с Клосом несколькими общими фразами, понял, что он в целом неплохо разбирается в вопросах внешней торговли, представляет трудности получения дефицитного сырья или материалов, на которые наложено эмбарго, знает толк в расчетах, кредитах, комиссионных и тому подобном.

Хотя Витте условился с Клосом прийти в кафе Росе около десяти, сам был там уже к часу его открытия. Он заметил на стоянке автомашин «ягуар» Христопулиса, – значит, грек нашел за стеклоочистителем его записку.

Толстая особа с усами стояла перед входом в ночное кабаре и приветствовала Витте как старого знакомого, помогла ему снять плащ, выразила радость снова видеть «господина посла». Она так называла всех сотрудников иностранных представительств в Стамбуле, приходящих в кабаре.

В большом зале, именуемом завсегдатаями кабаре зеркальным, сонная девица, в шароварах, с полузакрытым лицом, сервировала стол. Другая девица, тоже с закрытым лицом, полуобнаженная, плавно, как будто бы нехотя, раскачивала бедрами на небольшой эстраде в такт монотонной восточной мелодии, доносившейся из небольшой ниши, где три сидевшие рядом девушки перебирали струны неизвестных Витте инструментов.

Витте осмотрелся вокруг. За низким столиком сидели несколько упитанных мужчин с восточной внешностью и громко над чем-то смеялись, но Христопулиса среди них не было. В зале, где обычно играли в карты, его также не оказалось. Тогда Витте вспомнил, что Христопулис может быть наверху, в личных апартаментах хозяйки ночного кабаре. Он был одним из тех знакомых Витте, кто имел право подниматься на этаж выше.

Кабаре госпожи Росе, вопреки слухам, в общем-то было вполне приличным заведением. Пожалуй, никто из завсегдатаев не мог похвастаться интимными связями с какой-либо из очаровательных танцовщиц или служанок. И только немногие удостаивались чести подниматься в апартаменты хозяйки кабаре.

Витте вздрогнул. Кто-то неожиданно дотронулся до его плеча. Он резко повернулся.

– Все в заботах? – спросил его Христопулис. – Вы, господин советник, сейчас похожи на человека, которого аллах испытывает заботами, – уточнил свой вопрос грек.

Он пододвинул к себе низкий пуф и уселся около Витте, положив небольшую холеную руку ему на колено. В полумраке засверкал всеми цветами радуги большой бриллиант на его пальце.

Когда-то Витте спросил Христопулиса о стоимости этого перстня, на что тот небрежно ответил, что цена ему – два-три каменных дома в центре города.

– Аллах посылает заботы, но аллах и освобождает от них, – шутливо заметил Христопулис, беря с подноса кельнерши, склонившейся над их столиком, два хрустальных бокала, наполненных до половины коричневатой жидкостью. – Выпьем за ваше здоровье, господин советник. Еще ничего лучшего не придумано от земных забот.

– Аллах запрещает пить, – едко ответил Витте.

– Ну что вы, господин советник! – блеснув белыми зубами, засмеялся Христопулис. – Аллах смотрит на это сквозь пальцы, в особенности когда пьют за успех выгодного дела. Я всегда был уверен, что вы, господин советник, обладаете незаурядной способностью заключать весьма выгодные сделки. Или, может быть, я ошибаюсь? Вы, господин Витте, может быть, слышали старую легенду об одном человеке, который продавал верного пса? – не дождавшись ответа, продолжал Христопулис. – Это был очень преданный пес, он всегда возвращался к своему хозяину. И его можно было снова продавать. А он снова возвращался…

– Оставьте эти анекдоты, господин Христопулис! – с раздражением отозвался Витте. – Уже не раз я слышу ваши восточные сказки. Создается впечатление, что вы все кому-то подражаете.

– Все мы кому-то подражаем, – спокойно согласился Христопулис. – Вот, например, вы, господин советник, тоже…

– Христопулис, прошу вас! – взорвался Витте. – Вы что, хотите, чтобы мы поссорились?!

– С чего вы это взяли? Я совсем не хочу потерять своего лучшего клиента. Может быть, нам и сегодня удастся выгодно предать своих псов. Мы должны об этом хорошенько подумать, господин советник.

– Перестаньте валять дурака, господин Христопулис, – вздохнул Витте. – Мы должны на какое-то время воздержаться от сделок. Вы же отлично понимаете, что вам неплохо живется за моей спиной. И еще неизвестно, как пойдут у вас дела с моим преемником…

– Что, вас отзывают в Берлин? – встрепенулся Христопулис.

– Пока нет, но приехал некто из Берлина и, возможно, захочет кое-что выяснить. Этот тип не похож на человека, который понимает шутки.

– А он знает цену деньгам? – спросил Христопулис и на вопросительный взгляд Витте добавил: – Как вы думаете, смог бы он отличить сто долларов от долларового банкнота?

– Для вас, господин Христопулис, все так просто… Вы думаете, что все можно продать и купить. Я же не могу предложить ему взятку! Этот молодой человек кажется… – Витте задумался, подбирая слово, – слишком идейным. А такие не берут, – скривил он губы в иронической усмешке.

Христопулис громко рассмеялся:

– Ох уж эта ваша европейская сентиментальность! – Он подвинулся ближе к Витте: – Запомните на всю жизнь: все берут. Только одно неизвестно: сколько? – Щелкнул перед Витте золотым портсигаром: – Может быть, закурите? – Блеснуло пламя зажигалки. – Конечно, вы не можете так просто положить ему деньги в карман, но для этого существуют различные способы. Аллах запрещает пить, аллах не разрешает курить. Что еще запрещает аллах, Витте? Не следует ли вам поразмыслить? – Христопулис кивнул на завешенную портьерой дверь, ведущую в игральный зал. – Итак, Витте, азартная игра. Вы же можете проиграть ему немного денег! Пригласите его в этот зал. Если хотите, я могу вам в этом помочь.

– Я уже пригласил его, – ответил Витте на предложение Христопулиса. – Он будет здесь, – посмотрел на часы, – менее чем через час.

Витте почувствовал облегчение. Уже не первый раз присутствие этого циничного грека действовало – на него успокаивающе. Поднял хрустальный бокал, в котором кусочек льда почти совсем растаял:

– За ваше здоровье, господин Христопулис. За ваши отличные идеи.

Краем глаза Витте заметил спускающуюся сверху мадемуазель Росе в длинном элегантном закрытом платье. Она уже подходила к их столику. Витте поднялся, поцеловал ее нежную руку и спросил, получила ли она приглашение.

Росе утвердительно кивнула.

– Господин консул просил передать вам, что ваше присутствие на приеме доставило бы ему особую радость. Можем ли мы надеяться?..

– Да, если мне ничего не помешает, я буду на вашем приеме, – ответила Росе.

Она присела на край пододвинутого ей Христопулисом пуфа, как будто хотела подчеркнуть, что намеревается удостоить их своим присутствием не более минуты.

Витте поспешил сообщить, что позволил себе пригласить в клуб представителя немецкого министерства экономики, который прибыл по важным делам в Стамбул.

В этот момент одна из девушек подошла к их столику, держа на подносе телефонный аппарат.

– Это вас, господин советник, – обратилась она к Витте.

Без особого удивления он взял из ее рук телефонную трубку: не первый раз звонили ему по телефону в кабаре. Сам консул знал, где вернее всего можно найти советника в этот поздний час.

Но сейчас это был не консул. Витте услышал только одну фразу, но и этого было достаточно, чтобы почувствовать всеохватывающий страх.

– Вы себя плохо чувствуете? – спросил его Христопулис.

– Держу пари, – Росе лучезарно улыбнулась, – что это звонила дама. Только женщина может произвести такое впечатление.

– Да, это была женщина, – машинально подтвердил ее предположение Витте.

Он сказал правду. Но то, что он услышал, не имело ничего общего с делами, на которые намекала Росе.

Звонившая женщина сказала только одну фразу:

– Я знаю, кому принадлежит лицевой счет в Центральном банке за номером 115/185.

Но этого было вполне достаточно, чтобы Витте покрылся холодным потом, ибо он хорошо знал, кто владелец пятидесяти двух тысяч фунтов стерлингов, лежавших на этом счету.

«Откуда она узнала, что это мой вклад? С какой целью сообщила об этом? Может быть, это шантаж? Кто эта женщина?» – мучительно думал Витте.

– Видимо, это тот человек, которого вы ожидаете? – вывел его из задумчивости Христопулис. Грек показал на появившегося в дверях молодого человека в безукоризненно сшитом костюме.

– Да, – ответил Витте. – Хэлло, Клос!

Молодой человек подошел к их столику, галантно наклонился над протянутой ему рукой мадемуазель Росе, пожал руку Христопулису и дружески похлопал Витте по плечу.

– Как здесь уютно, – сказал он улыбаясь и сразу же обратился к Христопулису: – Видимо, вы – господин Христопулис, благодаря которому советник Витте так умело и быстро устраивает дела с отправкой марганца в Германию?

– Всегда готов служить моим немецким друзьям, – улыбнулся Христопулис.

– Прошу вас, господин Клос, поближе познакомиться с господином Христопулисом, – защебетала Росе, – человеком, который познал все тайны этого города.

Потом она встала и, кивнув им головой, подошла к стойке, у которой работала официантка. Клос проводил ее взглядом, а затем, закурив сигарету, предложенную ему Христопулисом, сказал:

– Я хотел бы вас предупредить, господин Христопулис, что меня не очень интересуют тайны этого города. Однако я с большим удовольствием при вашем посредничестве установил бы деловые контакты в здешних торговых сферах.

– Христопулис знает здесь всех, – вставил Витте.

– Да, я знаю многих, – усмехнулся грек, – в особенности если это выгодно, и не знаю никого, если это не представляет для меня интереса.

– Думаю, что мы договоримся с вами, господин Христопулис, – ответил Клос.

– Все зависит от товара, который вас интересует, – уточнил Христопулис и резко переменил тему разговора: – Давайте отложим все это до завтра. Не каждый же день вы, представитель великой Германии, видите соблазнительных восточных красавиц. Знаете ли вы, что мадемуазель Росе должна была получить специальное разрешение полиции?

– На показ этих девушек? – уточнил Клос.

– Что вы, на это не требуется разрешения. А вот на танцы с закрытым лицом… В Турции уже двадцать лет, как женщинам не разрешается закрывать лица, но Росе всего может добиться.

– Не хотите ли вы, господин Христопулис, этим сказать, что госпожа Росе как-то связана с турецкой полицией? – спросил многозначительно Клос.

Христопулис странно усмехнулся и вместо ответа принудил их выслушать длинную, восточную историю, из которой следовало (если Клос правильно ее понял), что не тот человек опасен, который как-то связан с полицией, а тот, который работает на полицию.

«Предостерегает он меня или издевается?» – подумал Клос, всматриваясь в подвижное лицо грека.



Клос прибыл на прием в немецкое консульство в точно назначенное время и оказался первым гостем. Консул Грандель, любезно пожимая ему руку, почему-то не представил его сотрудникам консульства. Но его секретарша, сухопарая фрау фон Тильден, одетая в строгий серый костюм, напоминающий мундир, со значком гитлеровской партии в петлице, не скрывала иронической улыбки.

– Пунктуальность – это исключительная особенность немецких офицеров, – промолвила она, направившись к Клосу.

Под предлогом, что он хотел бы осмотреть сад во дворе консульства, Клос избавился от ее общества.

Оказавшись в уединенной беседке, он попробовал подвести итог своего трехдневного пребывания в Стамбуле. Трехкратное посещение консульства позволило ему узнать всех его сотрудников. Кроме Гранделя, Витте и фрау фон Тильден в игру входил еще и Петерс – неразговорчивый, с виду подозрительный, всегда смотрящий исподлобья тип. Из этой четверки Клос должен был выбрать одного, кого он представит штандартенфюреру Рейсману как разоблаченного агента английской разведки. Пятый же сотрудник консульства – советник Бейтз – уже третий месяц лежал в стамбульском госпитале. Поэтому его можно было спокойно исключить из игры. Кроме того, по данным Рсйсмана, английский агент действовал в консульстве еще две недели после того, как Бейтза отправили в госпиталь.

Теоретически агентом Интеллидженс сервис мог быть каждый из этой четверки – все они имели непосредственный доступ к секретным документам.

Но задача Клоса прежде всего заключалась в том, чтобы обезопасить настоящего агента, и поэтому оставались уже только три кандидата на роль мифического английского агента.

Пока ему удалось в какой-то степени узнать только одного советника Витте. Немаловажную роль в этом сыграл покер в кафе Росе. После первой же распасовки карт Клос понял, что Витте намеренно старается проиграть ему. Это насторожило Клоса.

Клос хорошо играл в покер, он любил момент неторопливого открытия своих карт, минуту мгновенного решения – продолжать игру или же своевременно выходить из нее. Он любил также миг, когда решался идти на блеф. И поэтому без труда понял, что Витте и Христопулис подыгрывают ему.

Клос решил подшутить над Витте: горка банкнот, так неудержимо росшая перед ним, вдруг оказалась собственностью советника консульства. Растерянность, с которой он должен был принять выигрыш, повеселила Клоса.

Однако шутка имела и свою обратную сторону: она стоила Клосу едва не половины полученных им командировочных. Но он утешил себя тем, что слух о его проигрыше быстро дойдет до англичан, которые не упустят случая одолжить ему денег и попытаются завербовать. Сделают они это наверняка при помощи своего агента в немецком консульстве, что даст возможность Клосу не только узнать его, но и оградить от провала, исключив из числа сотрудников, подозреваемых СД в предательстве.

Улучив момент, Росе сообщила Клосу, что ей известно имя человека, который имеет лицевой счет в стамбульском Центральном банке. Это весьма устраивало Клоса, поскольку именно этого человека можно было обвинить в предательстве. Но к ним подошли гости, и Росе вынуждена была переменить тему разговора. И только когда Клос наклонился, чтобы на прощание поцеловать ей руку, она шепнула ему:

– Сообщу тебе об этом на приеме в консульстве.



Итак, уже сегодня он будет знать имя владельца лицевого счета в Центральном банке. А может быть, Росе принесет ему весточку от своего шефа в Стамбуле, который по указанию Центра обязан всемерно ему помогать в выявлении английского агента. Хотя отношения между союзническими разведками не всегда были идеальными, в момент опасности они неоднократно действовали сообща.

«Другое дело, – подумал Клос, – если бы удалось добраться до английского резидента в Стамбуле, но это не так-то просто».

Клос не мог действовать в этом направлении, ибо это не могло быть осуществлено без риска демаскировать себя, на что – он это отлично понимал – Центр никогда бы не согласился.

Сквозь редкие ветки деревьев Клос заметил спускающихся в сад гостей Гранделя. Через несколько минут он познакомился с господином Той Фунли, маленьким толстячком китайцем, представляющим императора Маньчжоу-Го, и его женой, миловидной японкой. Вскоре к ним подошел консул Грандель в сопровождении смуглого представительного господина.

– Позвольте, господин Клос, – сказал консул, – представить вас нашему другу, князю Мжаванадзе.

– Я рад, бесконечно рад познакомиться с вами, господин Клос, – улыбнулся князь. – Мне приятно пожать руку человеку, который прибыл из страны, несущей на своих плечах всю тяжесть борьбы с большевизмом.

– Знаете ли вы, господин Клос, – вставил консул, – что князь – потомок царей и единственный легальный претендент на трон?

– Сам фюрер обещал князю, что скоро он вступит на трон Грузии, – вставила стоящая рядом фрау фон Тильден таким тоном, как будто бы только от обещания фюрера зависело пожалование царского трона этому грузину.

Клос, естественно, ответил, что знакомство с князем для него большая честь.

Грандель, кивнув им, поспешил приветствовать новых гостей, а князь повернулся к стоявшему за ним мужчине, который минуту назад внимательно смотрел на Клоса, как будто хотел хорошо запомнить его, а сейчас приглушенным голосом что-то говорил князю по-грузински. Это был Пауль, верный слуга князя.

– Прошу извинить меня, – обратился князь к Клосу. – Появился посол Японии. Я должен с ним поздороваться. Думаю, что мы с вами еще увидимся, господин Клос, – добавил он любезно. – Прошу вас пожаловать ко мне в любое удобное для вас время.

Он кивнул Паулю, и тот незамедлительно подал Клосу небольшую визитную карточку князя.

И снова Клос оказался в обществе сухой, как щепка, фрау фон Тильден.

– Посол Японии дал понять князю, – поведала она величайшую новость, – что только он, князь, будет признан претендентом на трон будущей, свободной от большевизма Грузии.

– Вы действительно верите, уважаемая фрау Тильден, – Клос решил подразнить ее, – что этот опереточный князь когда-нибудь сядет на трон?

– Фюрер обещал ему это, – с твердой уверенностью ответила фон Тильден. – Фюрер сдержит свое слово. Разве вы, господин Клос, сомневаетесь в этом?

– Вы не совсем меня поняли, фрау фон Тильден, и боюсь, что вы не понимаете нашего фюрера. Только английские скауты сдерживают свое слово, и то не всегда. А наш фюрер не является английским скаутом. Он сдержит слово, если это будет в интересах рейха, но нарушит его, если это будет более выгодно нам. Неужели вы не поняли до сих пор, на чем основывается наша новая национал-социалистская мораль?

Фрау фон Тильден робко посмотрела на него. То, что говорил Клос, можно было понять двояко: или как циничное признание преданности закоснелого гитлеровца, или… Она решила об этом даже не думать – такое замешательство отразилось на ее лице.

Из глубины сада показался Витте. Дружески помахал Клосу рукой. Фрау фон Тильден попыталась скрыться, но Клос остановил ее вопросом:

– Не пришла ли на прием госпожа Росе?

– Неужели и вы, господин Клос, стали ее поклонником? – скривила она рот и, не дождавшись ответа, направилась к зданию консульства.

– Ну как, познакомились уже с князем? – спросил Витте. – Интересная личность, не правда ли?

– Не только князь, но и тот, его…

– Вы имеете в виду Пауля? Это тень князя. Он его шофер, камердинер и друг. Как и князь, происходит из знатного грузинского рода. Князь взял его с собой на прием по личной просьбе консула. Пауль будет гвоздем программы развлечений на сегодняшнем приеме. О! – показал он на группку гостей в другой стороне сада. – Кажется, Пауль уже начал. Вы, господин Клос, должны обязательно это посмотреть. – Витте направился в сторону гостей, но вдруг, как будто бы что-то вспомнив, остановился: – Да, чуть не забыл. Господин Клос, мне очень неприятно за вчерашнее. Я не хотел вас обидеть.

– Не понимаю, – ответил Клос, хотя прекрасно понял, что имел в виду Витте.

– Вы проиграли вчера мне очень много денег, – продолжал тот.

– Стоит ли об этом говорить, – небрежно махнул рукой Клос.

– Да, но я же знаю, как мало вам платят. Вы же очень ограничены в валюте… – Витте умолк, ожидая, что Клос поможет ему закончить мысль.

Вчера, беря со стола стопку банкнот, выигранных у Клоса, Витте с упреком посмотрел на Христопулиса. «Вот видите, что вы натворили? – казалось, говорил этот взгляд. – Вместо проигрыша я выиграл».

– Ну и что же, может быть, это к лучшему, – произнес Христопулис. – Раз он проиграл, то будет испытывать денежные затруднения, и вот тогда верный друг предложит ему взаймы. Вы одолжите ему денег и возьмете расписку, – наставлял Витте Христопулис.

Теперь Витте ждал момента, когда Клос вынужден будет обратиться к нему за деньгами. Но Клос молчал. Тогда Витте решил атаковать его в лоб:

– Прошу вас, господин Клос, сказать, откровенно, как у вас с деньгами.

– Честно говоря, не очень густо, – ответил Клос.

Он весь насторожился, ожидая, что ответит ему Витте. Если тот предложит ему денег, то, очевидно, он и является агентом, которого необходимо Клосу обезопасить.

– Прошу вас, – сказал Витте, подавая Клосу пачку банкнот.

– Что это? – Клос сделал вид, что не понимает.

– Пятьсот фунтов. Немного больше, чем вы проиграли.

– Это ни к нему. Я не могу… – На мгновение Клос заколебался.

– Не беспокойтесь, господин Клос, – заверил его Витте. – Считайте, что я даю вам их взаймы. Я все предусмотрел и даже приготовил расписку, в которой не указан дрок возврата долга. Отдадите, когда вам удобно будет. Но, может быть, вам необходимо больше? – Он вынул авторучку и подал ее Клосу.

– Согласен, – бросил Клос, ставя на протянутой бумажке неразборчивую закорючку. – А теперь пойдемте посмотрим на развлечения сегодняшнего вечера.

– Да-да! – торопливо согласился Витте. На его лице появилось заметное удовлетворение.

«Он полагает, что купил меня», – подумал Клос.

Приближаясь к группе гостей, собравшихся возле развесистого дуба, Клос отметил про себя, что среди них нет Росе.

А на то, что происходило под дубом, действительно стоило посмотреть.

Маленькая миловидная жена консула Маньчжоу-Го стояла, прислонившись к стволу дерева. Пауль с расстояния десяти метров бросал в ее сторону ножи. Стальные лезвия окружали уже почти половину фигуры хрупкой японки. Очередной нож воткнулся в ствол чуть выше правого уха маленькой консульши. Три следующих ножа, брошенных один за другим в течение двух секунд, вонзились в ствол с точностью машинной строчки около шеи и плеч бесстрашной женщины.

Гости бурными аплодисментами одобряли ее мужество.

И только сейчас Клос заметил, что Пауль бросал ножи вслепую – его глаза были завязаны цветным платком.

– У вас бесстрашная жена, – обратился Клос к китайцу со сморщенным как печеное яблоко лицом.

Консул вместо ответа улыбнулся загадочной азиатской улыбкой.

– Госпоже консульше опасность не грозит, – тихо сказал Мжаванадзе. – Пауль никогда не промахивается. Знают ли об этом мои враги?

– Не хотел бы я быть вашим врагом, – заметил Клос.

– Это зависит только от вас, господин Клос, – ответил ему тихо Мжаванадзе.

Клос не успел еще подумать о том, что значат эти слова, как его внимание привлекла фрау фон Тильден. Чем-то взволнованная, она торопилась к гостям.

– Господин консул… – обратилась она к Гранделю и что-то зашептала ему на ухо.

Клос услышал только слова «Росе» и «в беседке». Но и этого ему было достаточно. Он быстро направился вслед за вышедшим из толпы консулом. Фрау фон Тильден шла впереди Гранделя.

В беседке, где Клос недавно искал уединения, теперь лежала неподвижная Росе. Она была мертва. Петля из цветной шали плотно прилегала к ее нежной шее. На полу лежала открытая дамская сумочка. Губная помада, пудреница, кошелек с деньгами, французский паспорт – все было на месте.

Машинально Клос посмотрел фамилию в паспорте: Росе – Мария Ляурин, родилась в 1908 году. «Ей было всего тридцать пять лет. Но она выглядела еще моложе», – подумал Клос и концом шали накрыл ее лицо.

– Боже мой, – причитал Грандель, – я так всегда старался избежать скандала. – Что же сейчас делать?

– Думаю, необходимо вызвать полицию, – сказал Клос.

– На территорию консульства?

– Вы просто ошалели! – воскликнула фрау фон Тильден.

Клос посмотрел на нее с удивлением. Крепкие нервы, однако, у этой нацистки.

– Боюсь, – со вздохом произнес Грандель, – что не удастся избежать вызова полиции, хотя она и окажется а весьма затруднительном положении, ибо почти все присутствующие на приеме иностранцы пользуются дипломатическим иммунитетом. Не могли бы вы, господин Клос, помочь нам в эту трудную минуту? Мы с фрау Тильден пойдем, – кивком головы консул показал в сторону гостей, которые смехом и аплодисментами награждали ловкость Пауля и отвагу консульши, – и попробуем подготовить их к тому, что произошло. А вы, господин Клос, позвоните в полицию, хорошо?

В это время Клос заметил на полу беседки смятую бумагу и, как будто бы обронив носовой платок, наклонился, чтобы поднять ее. Он спрятал поднятую бумагу вместе с носовым платком в карман и только тогда ответил, что готов помочь консулу во всем.

Фрау фон Тильден вышла из беседки первой. Грандель и Клос шли в нескольких шагах от нее.

– Клос, – консул схватил его за локоть, – прошу вас ответить: это с вашего позволения, или, может быть, вы сами?..

– Неужели, господин консул, вы подозреваете меня в убийстве женщины, которую я вижу второй раз в своей жизни? – изумился Клос.

– Я уже старый человек и давно работаю за границей… – Грандель остановился посреди аллеи. – После случившегося я могу ожидать наихудшего – отставки или чего-либо в этом роде. Может быть, даже турки потребуют, чтобы я покинул Стамбул как персона нон грата. Они готовы теперь придраться к любому случаю. Но я представляю в этом городе Германию. Поэтому прошу вас, господин Клос, быть со мной откровенным. Я не знаю ни вашего положения, ни цели вашего приезда в Стамбул. Я, конечно, понимаю, что в работе СД или гестапо бывают всякие нюансы. Но я здесь представитель Германии и должен все знать…

– Если бы я был направлен в Стамбул теми ведомствами, которые вы так неосторожно называете, – ответил холодно Клос, – то, заверяю вас, господин Грандель, я не пришел бы к вам об этом докладывать. Могу сказать вам только одно: я не убивал Росе. И прошу вас больше не делать намеков, относительно моей миссии в Стамбуле.

Клос без труда нашел рабочую комнату фрау фон Тильден, где был установлен коммутатор. Прежде всего он вынул из кармана бумагу и расправил ее. Это был желтый конверт с фирменной надписью: «Центральный банк – Стамбул». Содержимое этого конверта предназначалось ему. Но конверт был пуст. Выписка из банковского счета, на которой значилась фамилия владельца, исчезла.

Росе убили именно потому, что она знала эту фамилию. Она, видимо, была так неосторожна, что показала человеку, которого это касалось, свою осведомленность…

Клос оборвал все телефонные провода – он понимал, что ему нужно спешить, – потом быстро возвратился в сад и сообщил консулу, что кто-то повредил телефон.

– Позвоню из ближайшего автомата в городе. – И, не ожидая ответа консула, выбежал на улицу.



Первым делом Клос должен был немедленно попасть в кафе Росе, а точнее, в будуар хозяйки клуба. Только после этого можно было звонить в полицию.

Через редкую решетку сада Клос заметил своего «ангела-хранителя», увлеченно беседующего с жандармом, стоящим около сторожевой будки.

Клос прошел вдоль изгороди до ближайшего поворота и, оглядевшись, перелез через ограду. Спокойно пройдя стоянку такси у края тротуара, он остановился около пивного бара. Попросил шофера первой попавшейся автомашины подвезти его к гостинице, но вскоре остановил машину, желая часть дороги пройти пешком. И когда такси скрылось из виду, Клос повернул в сторону кафе Росе.

Войдя в кафе, он дружески кивнул привратнице, стоявшей у входа, подошел к бару, выпил две рюмки коньяку и, когда погас свет и зажглись прожектора, осветив небольшую эстраду, на которой обнаженная девушка лениво покачивала бедрами в такт музыке, прошмыгнул, как ему показалось, никем не замеченным к лестнице, ведущей в комнату хозяйки.

Двери комнаты были заперты, но Клос без труда открыл их. Войдя в будуар, он сразу же направился к письменному столу и, опустившись на колено, принялся открывать верхний ящик письменного стола.

И в этот момент он почувствовал, что ему в спину уперся ствол пистолета, и вдруг неожиданно нажим стал ослабевать.

– Ах, это вы! – услышал он удивленный голос. – Что вы здесь делаете, господин Клос? – Обернувшись, он увидел танцовщицу. – Я вас знаю, – произнесла девушка. – Росе показывала мне вас. – Она сообщила первую часть пароля.

– Ты – шеф? – спросил Клос с удивлением.

– О нет! – рассмеялась она. – Но шеф вас, господин Клос, хорошо знает. Что-нибудь случилось?

Клос рассказал о событиях в консульстве.

– Скоро в кафе появится полиция. Уничтожь здесь все, что могло бы скомпрометировать Росе, и сообщи обо всем шефу, – закончил он.

Девушка молча кивнула, вытирая слезы.

– Бедная Росе, – с грустью произнесла она и добавила: – Она здесь ничего не хранила. Мы имеем сейф в банке. Я опорожню его завтра же утром, если получу на это разрешение шефа.

– Мне необходимо, посоветоваться с шефом. Можешь ли ты свести меня с ним?

– Я постараюсь передать ему вашу просьбу, а шеф сам решит, нужна ли встреча, – ответила девушка.



Клос успел вернуться в консульство до прибытия полиции. Гости, разбившись на небольшие группы, о чем-то перешептывались. Кельнер молча разносил наполненные рюмки.

Клос застал консула в его кабинете. Вместе с секретаршей они бросали в пылающий камин какие-то бумаги. Комната была полна дыма. Клос молча открыл окно.

– Я хотел бы, господин консул, поговорить с вами наедине, – тихо произнес он.

Грандель молча кивнул и под каким-то предлогом выпроводил фрау фон Тильден из кабинета.

– Что-нибудь важное, Клос?

– Да. Это дело государственной важности. Прошу вас, вот мои полномочия. – Он подал Гранделю небольшое удостоверение личности, выданное ему имперской службой безопасности.

Грандель надел очки, осмотрел со всех сторон поданный ему документ, несколько раз прочитал текст.

– Я вас слушаю, господин Клос. Выходит, я не ошибался относительно вашей миссии. Готов оказать вам всемерную помощь. Что вы хотите?

– Я должен вам, господин консул, доверительно сообщить, что в консульстве действует агент английской разведки.

– Это исключено, – воскликнул Грандель, резко выпрямившись в кресле. – Я доверяю своим сотрудникам, – сказал он тихо, но в его тоне уже не было прежней уверенности.

– Видимо, следовало бы сказать: доверяли, – строго поправил его Клос. – Мы точно установили, что агент действует именно здесь, на территории консульства. Я не могу вам сказать, господин консул, как мы установили это. Но агент действует именно у вас, или рядом с вами, или… – повысил голос Клос.

– Или?.. – повторил, словно эхо, Грандель.

– Или английским агентом являетесь вы, господин Грандель, – заключил Клос.

Заметив, как побелело лицо консула, Клос ни на шутку испугался: сердечный приступ Гранделя не входил в его планы. Поэтому Клос постарался смягчить жестокость своих слов.

– Прошу вас, господин консул, успокойтесь. Это только шутка. Вернемся к более важному делу. Я догадываюсь, кто может быть английским агентом. Правда, я еще не располагаю достоверными фактами, но это дело ближайших дней.

– Прошу вас, господин Клос, немедленно сказать, кто это – Петерс или Витте? А может быть, советник Бейтз? – с волнением спросил Грандель, еще на что-то надеясь.

– Деятельность английского агента продолжалась еще две недели после того, как советник Бейтз попал в госпиталь.

– Значит, кто-то из этих двоих?

– А кого бы вы назвали, господин консул? – ответил Клос вопросом на вопрос.

Для выбора мифического агента у Клоса оставались только двое: Петерс и фрау фон Тильден. Компрометация консула Гранделя, который мог иметь солидную поддержку в Берлине и лично у министра иностранных дел рейха Риббентропа, не достигла бы цели. Им не мог быть и Витте, поскольку Клос не сомневался, что тот является настоящим английским агентом.

Вначале Клос решил, что наиболее подходящая кандидатура Петерс – на одного гитлеровца было бы меньше. Однако нельзя было не принимать во внимание удивительную бездарность Петерса, который, работая в консульстве, не сумел напасть на след английского агента. А кто-то присланный на его место, возможно, будет выполнять свои обязанности более умело и усердно, а это небезопасно.

Итак, остается секретарша консула фрау фон Тильден.

– Прошу вас, господин Клос, говорите же, – в голосе Гранделя чувствовалось нетерпение.

– Хорошо, – вздохнул Клос. – Английским агентом, по всей вероятности, является ваша секретарша, господин консул.

– Вы с ума сошли! – усмехнулся Грандель. – Отдаете ли вы себе отчет в том, что, подозревая фрау фон Тильден, вы тем самым компрометируете и меня как консула? Разве вам, господин Клос, неизвестно, что вот уже полтора года после смерти моей жены я и фрау фон Тильден…

Этого Клос действительно не знал. Было необходимо мгновенно перестроиться.

– Я не должен вам говорить об этом, господин консул, но заверяю вас, что, кроме ваших близких отношений с этой женщиной, мне ничего не известно. Не имею пока никаких доказательств. Это только подозрения. Хотя есть полное основание думать, что предположения меня не обманывают. Допускаю, что, может быть, меня ввели в заблуждение, поэтому я готов со всей ответственностью еще раз проверить все подозрения, и если окажется, что я действительно допустил ошибку, то я готов принести вам свои извинения. Обещаю вам также, что если я ошибся, то в моем рапорте в соответствующие инстанции об этом инциденте не будет ни слова. Но если моя первая предварительная версия будет неопровержимо подтверждена, то, кроме дружбы, которую я питаю к вам, господин консул, еще существует…

– Вы непременно ошибаетесь, господин Клос, – прервал его Грандель. – Она предана партии, руководит нашей национал-социалистской организацией в консульстве. Перед этим была весьма доверенным лицом у нашего посла в Анкаре. С тридцать четвертого года безупречно служит Германии за границей. Неоднократно проверялась службой безопасности… Вы непременно ошибаетесь, господин Клос, – подчеркнул Грандель последние слова.

– Я хотел бы, чтобы это было так, – ответил Клос. – Хотя бы в отношении вас, господин консул.

Раздался стук в дверь. На пороге появилась фрау фон Тильден.

– Господин консул, – доложила она, – прибыл инспектор полиции, он хотел бы вас видеть.

– Хорошо, я иду, – поднялся Грандель.

Фрау фон Тильден не спеша подошла к письменному столу, села в кресло своего шефа. Вынула из портсигара сигарету, закурила.

– Нам предстоит веселая ночь, – вздохнула она. – Инспектор полиции начитался криминальных романов и пытается раскрыть причину смерти Росе. Но искать причину убийства содержательницы этого… – она на мгновение запнулась, – этого веселого заведения в Стамбуле… – Она пожала плечами.

– Все полицейские ищут причины, – отозвался Клос.

– Не будьте наивным. Вы здесь находитесь вполне достаточно, чтобы понять, что кафе Росе – это центр здешнего шпионажа. И чем раньше поймет это инспектор полиции, – продолжала фрау фон Тильден, – тем лучше. Но я хотела вас спросить, господин Клос, тот клочок желтой бумаги, который вы подняли в беседке, был конверт? Конвертом с фирменной надписью банка? – Она глубоко затянулась сигаретой.

– Я не совсем понимаю, о чем вы говорите, – ответил Клос. – Если вы считаете, что я намерен скрыть какие-то вещественные доказательства, то прошу вас сообщить об этом полиции.

– Фи, – возмутилась фрау фон Тильден, – не думаете ли вы, господин Клос, что я намерена выносить наши внутренние немецкие дела на этот восточный базар? Дело и том, что этот конверт был в сумочке хозяйки этого веселого заведения. Когда она приехала в консульство и подошла к зеркалу, чтобы поправить прическу, ее сумка открылась и я увидела там такой же конверт. Я знаю, что это за конверт, и поэтому он так бросился мне в глаза. Когда позже мы снова осмотрели ее сумку, то конверта там уже не было.

– Кто еще, кроме вас, мог видеть этот конверт? – спросил Клос.

– Как представитель министерства экономики, вы, господин Клос, весьма любопытны, – иронически усмехнулась фрау фон Тильден и отрывисто добавила: – Все. Петере был в раздевалке, принимал верхнюю одежду от гостей. Господин-консул осыпал комплиментами эту миловидную женщину. Советник Витте вместе со своим другом также находились около нее. Были еще и другие гости, имен которых вы даже не знаете. А мадемуазель Росе стояла у зеркала и довольно долго наводила красоту. Может быть, это ее и погубило. А вы, господин Клос, разве не заметили, что советник Витте был не в духе на сегодняшнем вечере? Он не присутствовал даже на захватывающем аттракционе Пауля.

– Но вас там тоже не было, – заметил Клос. – Кроме того, вы первая обнаружили мертвую Росе.

– Да, но не менее чем через две минуты после убийства. А трюки Пауля я уже неоднократно видела.

– О! Вы, однако, наблюдательны! – воскликнул Клос.

– Да, это результат моей многолетней работы секретаршей, господин Клос. И заметьте, я считаюсь неплохой секретаршей. Да, еще об одном. Это я договорилась с консулом, чтобы не оглашать вашего имени на сегодняшнем приеме. Гости, пользующиеся дипломатическим иммунитетом, уже покинули консульство вот через те двери. – Она указала на небольшие двери около библиотеки. – И вам, господин Клос, я советую выйти из консульства незамеченным. Спокойной ночи.



Ошибся, где-то допустил ошибку. Клос понял это еще в кабинете Гранделя. Странная беседа с фрау фон Тильден и ее предложение покинуть консульство незамеченным и тем самым избежать встречи с инспектором турецкой полиции еще более усилили беспокойство Клоса.

Через железную ограду сада он увидел полицейскую автомашину и своего «ангела-хранителя», прислонившегося к кирпичной стене дома. Шпик не проявлял особого беспокойства, так как знал, что Клос находится в консульстве. Стараясь остаться незамеченным, Клос направился к противоположной стороне. Но и здесь уже стоял полицейский.

Оставался только один путь – через соседний с консульством сад.

Клос вынужден был возвратиться обратно. Он подошел к дубу, где несколько часов назад стояла маленькая очаровательная жена толстого китайца.

Обогнув беседку, около которой Клос заметил человека в штатском, он оказался перед невысокой каменной стеной. За стеной тоже был сад, очень запущенный – видимо, здесь не было настоящего хозяина.

Клос сориентировался, что если он пойдет налево, то попадет на улицу, где расположена стоянка такси, которая находится вдали от поста полицейского.

Прыгая со стены, Клос зацепился за что-то и упал, подвернув ногу. Поднялся, огляделся вокруг и направился налево, намереваясь выйти к стоянке такси. Для предосторожности вынул из заднего кармана брюк пистолет и снял его с предохранителя. Неожиданно он вышел к невысокой ограде сада, за которой была уже знакомая ему улица. Все вокруг было спокойно, и Клос решил, что опасность непосредственно ему не грозит. Поэтому он поставил пистолет на предохранитель, сунул его в карман, стряхнул с брюк кирпичную пыль и направился к гостинице.

Неожиданно за углом темной пустынной улицы в глаза ему ударил ослепительный луч света.

Клос понял, что только теперь начинается настоящая игра, враг застал его врасплох, безоружным, и эта ошибка может стоить ему жизни.

Серебристый продолговатый предмет промелькнул в нескольких сантиметрах от Клоса, ударил в стену и со звоном отскочил.

Клос рванулся вперед, краем глаза заметив в десяти – двенадцати метрах от себя мужчину, который собирался бросить в его сторону второй нож.

Последние сомнения рассеялись – это был Пауль. Клос упал, снова вскочил на ноги, держа в руках горсть мелких камней. С размаху бросил их в сторону нападающего, но не попал и снова был вынужден отскочить в сторону, чтобы уклониться от следующего броска. Удивительно то, что ни один нож не попал в цель, а ведь Пауль мог метать их без промаха.

Клос, в смокинге, на фоне белой стены был отличной мишенью для нападающего, который действовал в быстром темпе. Клос начинал уставать, к тому же боль в ноге, поврежденной во время прыжка со стены, давала о себе знать.

Не успев увернуться, Клос получил удар в предплечье и, когда он инстинктивно приложил руку к ране, увидел приближающегося к нему Пауля с занесенной для последнего броска рукой. Дальше произошло что-то неожиданное. Пауль вдруг скорчился и со стоном упал на мостовую. И только теперь Клос заметил мужчину, уже почти скрывшегося за углом.

Зажав рану, Клос как можно быстрее пошел в гостиницу. На счастье, за конторкой администратора никого не было, и ему не пришлось отвечать ни на чьи вопросы. Никем не замеченный, он добрался до своего номера. Только теперь Клос осознал до конца, что еще несколько минут назад был на волосок от гибели, и все из-за ошибки, допущенной им в консульстве.

Не случайно человек князя Мжаванадзе пытался его убить именно после того, как он обвинил в шпионаже фрау фон Тильден. А из этого следует, что именно она и есть агент Интеллидженс сервис, а ее шеф – князь Мжаванадзе.

Только один вопрос для Клоса был не совсем ясен: как удалось Мжаванадзе так быстро отреагировать на его разговор с Гранделем?

«Видимо, – подумал Клос, – секретарша подслушала мой разговор с консулом и быстро доложила князю. Если князь еще оставался после приема в консульстве, то она могла это сделать без особого труда. Вот тогда-то Мжаванадзе и отдал приказ Паулю уничтожить Клоса. Но если инспектор турецкой полиции допрашивал гостей, бывших на приеме в консульстве, и прежде всего лиц, не пользующихся дипломатическим иммунитетом, то мало вероятно, чтобы Паулю было позволено покинуть здание консульства».

Вероятно, фрау фон Тильден, называя инспектору полиции имена лиц, приглашенных на прием, умышленно не упомянула о князе и Пауле, что дало им возможность избежать встречи с инспектором и незаметно покинуть территорию консульства. Но тогда непонятно, продолжал размышлять Клос, откуда же Мжаванадзе узнал о его разговоре с консулом.

Все эти мысли роем проносились в голове Клоса, пока он перевязывал себе руку. На счастье, рана была неглубокая, и Клос подумал, что это, пожалуй, весьма дешевая расплата за допущенную им ошибку. Если бы не помощь незнакомца, кто знает, чем бы все это кончилось.

Думы его были прерваны телефонным звонком.

– Звоню вам от имени Теодора, – услышал он незнакомый голос и только через некоторое время осознал, что с ним говорят по-польски.

Клос буквально онемел от неожиданности.

– Алло, ты меня слышишь? – спросил тот же голос. – Как ты себя чувствуешь? Как рана?

– Ничего опасного, – ответил Клос. – Может быть, ты поднимешься ко мне? Только прихвати что-нибудь выпить на радостях.

– Хорошо. Принесу тебе не только бутылку, – послышалось в трубке.

Через некоторое время раздался тихий стук в дверь. Открыв ее, Клос остолбенел. На пороге с бутылкой вина и перевязочными материалами стоял хозяин гостиницы «Ориент»…

– Прежде всего, – спокойно сказал он, – покажи мне свою рану, «J—23».

И только через час оживленной беседы, беспорядочных вопросов и ответов двоих соотечественников, которые наконец могли наговориться на родном языке, шеф стамбульской резидентуры польской разведки перешел к делу.

– Росе допустила непростительную ошибку, а точнее, две, – промолвил он. – Она любила дешевые эффекты. Поэтому, когда узнала, что владельцем счета помер 115/185 – в Центральном банке является советник Витте, решила проверить, какое впечатление произведут на него полученные ею сведения. С этой целью она подошла к его столику именно в тот момент, когда ее помощника, девушка-танцовщица, сообщала по телефону Витте, что знает, кому принадлежит указанный счет в банке. Другая неосторожность, – продолжал шеф, – заключается в том, что Росс решила прийти на прием в консульство, вместо того чтобы доставить выписку из банковского счета Витте другим путем или просто передать ее мне. Она не предполагала, что Витте раскрыл ее игру.

– Думаю, что все было иначе, – не согласился с ним Клос. – Витте сначала мог ничего не знать о настоящей роли Росе. Видимо, ее ошибка состояла в том, что она не закрыла свою сумку, где был конверт с банковским счетом Витте, в то время, когда поправляла свой туалет перед зеркалом в гостиной консульства.

Далее Клос коротко рассказал шефу о своих наблюдениях в консульстве, о том, что фрау фон Тильден проявила чрезмерное любопытство относительно убийства Росе и фирменного конверта Центрального банка, который лежал в ее сумке.

– Витте, – продолжал Клос, – видимо, увидел этот конверт в сумке Росе, сопоставил это с телефонным звонком в клубе и все понял. А когда она, уверенная в себе, не подозревая опасности, пошла с ним в беседку консульского сада, удушил ее. Я же, – медленно продолжал Клос, – после того как Витте одолжил мне деньги, был убежден, что именно он тот человек, которого необходимо оградить от подозрений. Если бы я раньше знал, – заключил Клос, – что князь Мжаванадзе является шефом здешней разведывательной сети англичан, то…

– И если бы ты из кафе Росе возвратился в номер своей гостиницы, а не в консульство… – вставил шеф, посмотрев на часы. – Сейчас ты поедешь к князю Мжаванадзе. На всякий случай я отвезу тебя на своей машине.

– К князю? В такой поздний час? – удивился Клос.

– Князь ждет тебя, – ответил шеф.

Автомашина остановилась перед виллой в псевдовосточном стиле, которая показалась Клосу знакомой. Освещенные окна на верхнем этаже говорили о том, что хозяин виллы еще не спи!.

– Я заеду за тобой примерно через час, у меня есть еще некоторые дела, – сказал шеф. – Раньше не выходи, жди моего приезда.

– А консул? – спросил Клос. – Я должен его успокоить, чтобы совесть у него была чиста перед фюрером.

– Успеешь это сделать завтра.

– Завтра я хотел заняться советником Витте.

– Об этом не беспокойся. Витте я займусь сам! – решительно сказал шеф. – Он убил Росе, – добавил он, как бы объясняя этим свое решение.



Двери виллы открыл Пауль.

– Князь вас ожидает, – сказал он, как будто ничего не произошло. Голова его была перевязана, и сквозь бинты проступало красное пятно.

Мжаванадзе стоял в дверях своего кабинета в накинутом на плечи цветном халате, из которого выглядывала белоснежная рубашка. Он молча пропустил Клоса вперед, жестом указав на глубокое кресло под большим невключенным торшером. Князь тщательно закрыл за собой двери, налил два бокала из стоящей на столе бутылки и только тогда сел в кресло напротив Клоса.

– Прошу вас, господин Клос. Я даже не предполагал, что мы так скоро встретимся.

– Простите, князь, что время оказалось не столь подходящим для визита, – ответил Клос.

– Это я должен извиниться за столь неприятный инцидент, господин Клос, – продолжал князь. – Я очень рад, что вы остались живы.

– Если бы вы знали, как я рад!

Оба рассмеялись, понимая друг друга.

– Нас обоих подвели нервы, – продолжал Мжаванадзе.

– Да, – подтвердил Клос, – я едва не поплатился жизнью за свою ошибку. И был на волосок от смерти, когда ваш Пауль пригвоздил меня к стене. Подозревая меня, вы, князь, также совершили ошибку. Я же решил, что советник Витте ваш человек, и поэтому намеревался его охранять…

– Когда вы приехали в Стамбул и я получил вот это, – князь положил на стол пачку фотографий, на которых был запечатлен Клос на стамбульском Главном вокзале, – мне известна была только первая часть вашей роли. Я предполагал, что вы не тот человек, за которого себя выдаете. – Князь усмехнулся: – Откуда я мог знать, что вы, господин Клос, намеревались обезопасить моего агента, действующего в немецком консульстве?!

– У нас с вами, князь, ничья, – заметил Клос. – Все свои подозрения относительно фрау фон Тильден беру обратно. Полагаю, что английским агентом, действующим в немецком консульстве, для Берлина будет советник Витте. Но вашему, князь, настоящему агенту, фрау фон Тильден, необходимо на какое-то время прекратить свою деятельность. Надо дать понять контрразведке в Берлине, что исчезновение Витте означает конец деятельности английской агентуры в немецком консульстве в Стамбуле.

– Разумеется. Однако вас, господин Клос, не удивляет, откуда я так быстро узнал о беседе с Гранделем, во время которой вы высказали свое подозрение относительно фрау фон Тильден? – спросил князь улыбаясь.

– Видимо, она подслушивала.

– Она? Нет. Жаль, что уже так поздно, но все же попробуем, – ответил князь.

Он подошел к выключателю, повернул его. Зажглась большая электрическая лампа торшера, возле которого сидел Клос. Одновременно он услышал необычные звуки: какие-то скрипы, шарканье ног, тяжелые вздохи человека.

– Господин консул нервничает, не может уснуть, и все это из-за вас, господин Клос, – заметил князь. А потом торжествующим тоном добавил: – В консульстве вмонтировано одиннадцать микрофонов, три – в кабинете консула. Теперь вам понятно?

– Когда вы успели сделать все это?

– О, это было еще до войны. В этом районе тогда устанавливали газовое оборудование. Все было так просто… Правда, это устройство имеет и свои недостатки, – продолжал князь, – ибо консул Грандель не имеет привычки читать вслух свои совершенно секретные документы. Тогда мы используем нашего агента фрау фон Тильден.

– Ваше оборудование, князь, имеет еще один недостаток, – уточнил Клос. – Из-за него я едва не сломал себе ногу. Если вы не прикажете закопать провод в своем саду, его может обнаружить даже глуповатый гитлеровец Петерс.

Только теперь Клос понял, почему вилла князя показалась ему знакомой: мимо нее он дважды проходил сегодняшней ночью. Это было единственное здание в восточном стиле на правой стороне улицы, около стоянки такси. Только запущенный сад отделял его от виллы консульства.

– Вы ликвидируете советника Витте? – вдруг спросил Клоса князь.

– А вы что-нибудь имеете против этого? – ответил Клос.

– Нет. Просто предлагаю небольшую сделку. Вы оставляете в покое моего агента фрау фон Тильден, а взамен мы передаем полное досье на советника Витте. Ваши шефы в Берлине, получив подробные материалы, будут вами довольны. Я не спрашиваю вас, господин Клос, кем вы являетесь на самом деле. Я хочу только иметь гарантию, что фрау фон Тильден…

– Дорогой князь, – заметил Клос, – человек, который привез меня к вам в своей машине, а перед этим предупредил вас о моем визите, знает о вас столько, что…

Князь Мжаванадзе не дал ему закончить:

– Вы забыли, господин Клос, что здесь вы одни. – Князь громко рассмеялся, потом приподнял бокал и произнес: – Выпьем за успехи союзников!

Выпили. Князь подошел к окну, посмотрел на ясное, безоблачное небо. Занималось тихое, солнечное утро.

– Вы, господин Клос, еще долго задержитесь в Стамбуле? – спросил Мжаванадзе.

– Да, видимо, еще несколько дней, хотя моя миссия уже почти закончена. Правда, я должен еще купить килограмм настоящего кофе для штандартенфюрера Рейсмана, а может быть, я куплю ему целых два килограмма…


home | Кафе Росе | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу