Book: Власть тьмы



Ульрике Швайкерт

Власть тьмы

Наследники ночи — 3

Название: Наследники ночи. Власть тьмы

Автор: Ульрике Швайкерт

Серия: Наследники ночи — 3

Издательство: Клуб семейного досуга

ISBN: 978-5-9910-1811-1, 978-966-14-2414-1

Год издания: 2012

Страниц: 544

Формат: fb2

Аннотация

Обучение юных наследников вампирских кланов продолжается. На этот раз их ждет Гамбург, где они должны узнать о величайших изобретениях человечества и способах защиты от них. Но даже старейшины не могут уберечь юных вампиров от опасностей, которые несет технический прогресс. Люди все ближе и ближе подбираются к резиденции клана Фамалиа, и друзьям приходится бежать в Париж.

Там судьба вновь приготовила им встречу с опытным охотником на вампиров - Кармело Риккардо. В парижских катакомбах юным вампирам предстоит встреча с легендарным Призраком Оперы и таинственным и могущественным вампиром тенью...

Справятся ли друзья с новыми опасностями? Устоит ли их дружба перед нелегкими испытаниями?

Катакомбы приготовили им еще одну загадку...

Ульрике Швайкерт

Власть тьмы

Посвящаю Сузи, Ахиме, Анн-Катрин, Свена и Мерле,

у которых мы с Шакирой каждый день

так комфортно себя чувствуем.

И моему любимому супругу Петеру Шпееманну.

Пролог

ПОВЕЛИТЕЛЬ

Вампирша приближалась с закрытыми глазами, но было ясно, что она видит его могущественный образ весь до мельчайших подробностей. Дрожь охватила все ее тело, как только его взгляд упал на нее. Нет, он не просто осмотрел ее мельком, не просто задержался на мгновение на каждом миллиметре ее тела. Его глаза проникали вглубь, обнажая ее душу, если бы, конечно, таковая у нее имелась. Он читал ее мысли и воспринимал все ее переменчивые чувства. Это было и чудесно, и страшно одновременно: она была словно обнажена перед ним.

— Что ты хочешь рассказать мне? — прозвучал его вопрос, хотя ответ на него он наверняка уже давно прочел у нее в голове.

Вампирша еще раз низко ему поклонилась, не находя в себе сил поднять глаза.

— Повелитель, — с дрожью в голосе произнесла она, — камень уничтожен.

— Уничтожен? Но ведь невозможно разрушить клох аир, сердце Ирландии!

Ее разозлило собственное косноязычие: она дала повелителю повод исправить ее вместо того, чтобы осыпать похвалами.

— Разрушить его нельзя, — мрачно согласилась вампирша, — но это не имеет значения. Важно лишь то, что теперь он недостижим для Лицана. Я лично побеспокоилась о том, чтобы камень навсегда остался на дне Лох-Корриб и не мешал более исполнению ваших планов.

Ощущение триумфа вновь с такой силой вспыхнуло в ней, что она все же подняла веки и посмотрела на повелителя.

Каждый раз, когда она встречалась с ним или видела его во сне, вампиршу поражала волна величия и власти, бушующая в нем и готовая вот-вот поглотить ее. Она вынуждена была собрать все свои силы, чтобы не отшатнуться.

— Иви ваша! Делайте с ней что хотите. Схватите ее, сотрите в порошок, уничтожьте. Ничто вам теперь не помешает. Действие древнего защитного заклинания разрушено.

Повелитель выиграл, теперь и она находилась у цели его желаний. Она сослужила ему хорошую службу. Ее ждет вознаграждение. Наконец-то он протянет ей руку и возьмет ее с собой. Она будет повелительницей рядом с ним.

Повелитель все еще стоял неподвижно. Лишь его брови едва заметно приподнялись, а взгляд пронзил вампиршу, обдав ее одновременно холодом и жаром.

— Значит, вот как? Ты уверена?

Конечно же, он опять прочел все в ее глазах. Как легкомысленно было с ее стороны позволить своим желаниям обрести плоть и кровь. Но почему бы и нет? Почему она не может сейчас дать волю своим мечтам? У нее было на это право. Она ведь победила!

— Даже так?

Повелитель продолжал удивляться, и его голос звучал так, будто на землю упали тысячи маленьких осколков льда.

— Хозяевам браслета не удалось еще раз прикоснуться к клох аир и пополнить свои силы, прежде чем ты бросила камень в озеро?

В его голосе прозвучало разочарование. Вампирша растерянно уставилась на повелителя. Она сглотнула. Самообладание постепенно покидало ее, его вытесняли страх и отчаяние.

— Они прикоснулись к камню, но совсем ненадолго. — Она попыталась защититься. Лучше бы она сразу отвела взгляд от его лица с внушающим ужас выражением, но глаза повелителя жадно впились в нее. Он истязал ее, и вампирша изнывала от мучений.

— Совсем ненадолго? Не глупи. Не в этом дело. Иви прикоснулась своим браслетом к камню и возобновила защитное заклинание. Сейчас она для меня так же недосягаема, как и раньше.

— Да, но ведь это было в последний раз, — заныла вампирша. Под тяжестью его взгляда она упала на колени. — С каждым днем действие защитного заклинания ослабевает. И если Иви когда-нибудь уедет из Ирландии, этот процесс будет еще быстрее. Что для вас время? Вот увидите, всего через несколько месяцев...

Вампирша не могла говорить дальше. Она боялась, что его гнев придавит ее к земле и сотрет в порошок.

— Да, месяцы, если не годы! Ждать, ждать! Мне надоело ждать! — закричал повелитель.

Но его злость угасла так же внезапно, как и вспыхнула. На губах повелителя заиграла зловещая улыбка.

— Нуда, что для меня время, если между мной и воплощением моей мечты больше не будет никаких преград. Печать!

Он согнул свои длинные костлявые пальцы, и вампирша поднялась, как будто ее потянули за невидимые ниточки. Он даже разрешил ей считать идею утопить камень в озере удачной. Вампирша чувствовала, как горят ее щеки.

— Благодарю вас, мой повелитель. Каковы будут ваши приказания? Мне продолжать следить за ней?

— И как нам это поможет? — ответил он. — Сейчас я не смогу ее заполучить, но она все равно от меня не уйдет.

— Тогда я могу пойти с вами? — крикнула вампирша с надеждой.

И снова это движение бровей.

— А зачем? Я в тебе в данный момент не нуждаюсь.

Всего несколько слов, но она почувствовала себя уничтоженной.

— Повелитель!

Он сделал вид, что не услышал мольбу в ее голосе.

— Возвращайся к своим. Не стоит без особой нужды разжигать недоверие.

— Слушаюсь, — покорно сказала она. — Я побеспокоюсь о том, чтобы ни у кого не возникло ни малейшего подозрения. Я всегда настороже. Вам достаточно просто позвать меня, если понадобится моя помощь. Я буду несказанно рада возможности еще раз вам услужить. Я готова выполнять любого рода поручения… — Она сделала паузу и замолчала под его уничтожающим взглядом.

— Иди же!

— Повелитель?

Он вытянул руку. Ящерица на его перстне поблескивала в тусклом свете звезд. Вампирша сделала шаг вперед, опустилась на колено и благоговейно поцеловала кольцо. Рубиновые глаза горели на ее губах. Более она не могла затягивать прощание. Подавленная величием его взгляда, вампирша тяжело поднялась. Ей удалось посмотреть последний раз на могущественный темный образ, и он исчез. Остался лишь туманный след, который легко развеял ночной ветер. Вампирша стояла одна в ночи в поле, над которым возвышалась полуразрушенная башня.

ПРОЩАНИЕ С ОСТРОВОМ

Близилась полночь. Луна пряталась за густыми облаками. Свет звезд проникал сквозь них, когда сильный ветер внезапно на несколько секунд разрывал эту завесу. Тогда сияние ночных светил еще ярче выделяло одинокий образ на черном фоне утесов, которые выступали далеко вперед, чтобы затем резко оборваться и исчезнуть в игристой пене. Это была фигура юной девушки, чьи волосы отражали серебряный свет. Она часами сидела вот так, глядя на бушующее море. Казалось, она была так глубоко погружена в свои мысли, что не воспринимала ничего вокруг. Даже светлую тень, которая приближалась к ней на четырех лапах. По крайней мере девушка не волновалась, когда волк подошел к ней совсем близко. Он опустился на задние лапы. Девушка все еще молчала.

— Есть какие-нибудь новости? — спросила она наконец.

«Всегда есть новости, — раздался голос волка в ее сознании. — Время идет, и мир подвержен постоянному изменению. Судьбы и события отбрасывают свои тени и происходят».

Девушка раздраженно фыркнула.

— Сеймоур, ты знаешь, что я имею в виду! Есть ли новости с континента? С собрания кланов?

Волк, казалось, получал удовольствие от ее нетерпения. Он лег рядом с ней и начал тщательно вылизывать передние лапы. Лишь через некоторое время он упомянул о том, что прибыл сокол с посланием.

— Что? Почему же ты сразу не сказал? — Иви вскочила на ноги. — Ты знаешь, что в этом послании?

«Знаю».

— И?.. Ты не хочешь рассказать мне об этом?

Волк открыл рот и высунул язык. У него был такой вид, будто он вот-вот рассмеется.

«Ах, сестра моя, дай мне полностью насладиться этим моментом. И не смей меня бить. А не то я тебя укушу!» — пригрозил он.

Иви вздохнула и вновь села рядом с ним на черную каменную глыбу.

— Тебе меня больше не понять. А мы ведь были так близки. Что же произошло?

«Я тут ни при чем! Я не изменился. Это ты внезапно начинаешь вести себя как юная девушка, страдающая от любви».

— Я и есть юная девушка, хотя и не страдаю от любви.

Образ вампира с темными волосами и благородными чертами лица, такими красивыми, что от одного взгляда на него уже возникала невыносимая боль, всплыл в ее памяти. Франц Леопольд де Дракас...

«Не страдаешь от любви?» — издевался Сеймоур.

— Нет, — серьезно подтвердила Иви. — Это было лишь мимолетное смятение чувств. Он — друг, хороший, замечательный друг, который мне очень близок и которому я доверяю так же, как Алисе и Лучиано. А что касается юной девушки... Я и есть юная девушка, которая радуется еще одному году обучения с наследниками других кланов в нашей академии.

«Юная девушка? — повторил волк. — Даже если ты и выглядишь очень молодо, это не совсем соответствует действительности. Юной девушкой ты была сто лет назад, когда тебя укусил вампир. Кого ты хочешь обмануть? Себя?»

— В любом случае моим друзьям все известно, — упрямо произнесла Иви. — Они знают, что когда-то мы были людьми, пока тебя не превратили в оборотня, а меня — в вампиршу.

«Да, в служанку, или нечистокровную, как говорят Дракас из Вены. Не стоит учиться в академии наследников, будучи нечистокровной».

— Не я это придумала, — возразила Иви. — Так решил предводитель нашего клана. И пока меня не изгнали из академии, я попытаюсь воспользоваться шансом и научиться способностям других кланов.

«Ну тогда я надеюсь, что твои друзья заслуживают уважения и никто не предаст тебя».

Тот факт, что он при этом думал о Дракас, не остался для Иви секретом.

— Франц Леопольд не предаст меня! — пылко воскликнула она.

«Мне хотелось бы верить, что твой разум остается таким же ясным и проницательным, каким он и должен быть после ста лет опыта. И что другие по-прежнему будут слепцами и не заметят того факта, что все наследники развиваются дальше, а ты остаешься тринадцатилетней». Иви озадаченно наморщила лоб.

— Да, я тоже на это надеюсь.

Внезапно она опять вспомнила о том, что Сеймоур до сих пор не ответил на ее первый вопрос.

— Какие новости принес сокол? Куда мы направляемся?

Волк окинул Иви внимательным взглядом, стараясь выведать ее мысли и чувства.

«На самом деле ты радуешься возможности покинуть родину. Нет боли расставания, нет грусти от того, что ты целый год не будешь видеть ирландские луга и холмы, утесы и море, далекие болота».

На мгновение Иви задумалась, но затем покачала головой.

— Нет, никакой печали из-за расставания я не испытываю, ведь я многое получаю взамен. А теперь говори, куда же мы едем?

Иви прочла ответ в его мыслях, и улыбка озарила ее лицо.

— Когда отправляемся?

«Наш корабль отплывает сегодня вечером, как только зайдет солнце».

Алиса свернула за угол и внезапно замерла. Галерея в этом месте переходила в коридор с многочисленными дверьми с обеих сторон, причем одна из них, украшенная искусной ковкой, была двустворчатой. Даже после беглого осмотра было ясно, что за этой дверью находится кабинет главы гамбургского клана Фамалия, госпожи Элины. У закрытой двери стоял младший брат Алисы Таммо и подслушивал.

Вампирша остановилась. Что же он надеется здесь услышать? Госпожа Элина вместе с двумя старейшинами отправилась на собрание кланов. Комната была пуста. Или нет? Алиса провела последние три часа, бродя по ночному центру Гамбурга в поисках выброшенных газет. Свою содержательную добычу она несла, сунув под мышку.

Таммо оставил свое занятие и подбежал к сестре, но не проронил ни слова, пока они не вышли из галереи, окружавшей широкий вестибюль господского дома, который когда-то принадлежал одной богатой купеческой семье, а сейчас в нем, как и в другом здании у старого речного порта, жили члены клана Фамалия. В этом здании, которое было больше и роскошнее, разместились чистокровные Фамалия и старейшины; во втором доме жили слуги, те члены клана, которые когда-то были людьми и стали вампирами лишь после укуса. В отличие от чистокровных, таких как Таммо, Алиса и их кузен Серен, которые выросли из маленьких детей во взрослых вампиров и изменились, внешность нечистокровных осталась такой же, как и в день превращения. Не важно, что они делали ночью, отрезали ли они себе волосы или ранили себя, в течение дня их тело приобретало прежний вид. Иногда это было обременительно, однако в большинстве случаев эта способность воспринималась как преимущество. Особенно в ситуациях, когда речь шла о ранениях. Хотя раны у чистокровных вампиров заживали быстрее, чем у людей, этот процесс мог длиться несколько дней и ночей, пока они полностью не восстановятся после потери крови или пока не срастутся поломанные кости.

Таммо опустился на верхнюю ступеньку и обхватил голову руками.

— Что случилось? — настойчиво допрашивала его сестра. — Приехала госпожа Элина?

Таммо безмолвно кивнул с трагическим выражением лица.

— Что ты услышал? Что-то произошло? Почему она так быстро вернулась? Ну говори же!

— Мы должны будем остаться здесь, — выдавил из себя ее брат. — На целый год.

— Что? Они закрывают академию? У нас больше не будем занятий? — Алиса застонала, заламывая руки. — Но это же ужасно!

Таммо растерянно покачал головой.

— Как это похоже на тебя. Это единственное, что приходит тебе в голову?

Алиса широко открыла глаза.

— Мы больше не увидим остальных.

Ее пронзила боль.

— Иви и Сеймоура, Малколма и Лучиано. Даже Франца Леопольда мне будет не хватать. Нет, как это все-таки ужасно!

Она опустилась на ступеньку рядом с Таммо.

— Ужасно, если бы это было правдой, — раздался голос за их спинами.

Алиса и Таммо вздрогнули. Это был слуга Хиндрик, которому, как всегда, удалось приблизиться незамеченным. Алису немного успокаивало то обстоятельство, что за плечами у него был двухсотлетний опыт. Однако Хиндрик выглядел, как в первый день после превращения: молодой парень с белокурыми волосами до плеч и трехдневной щетиной.

— Если уж подслушиваешь, так хотя бы ничего не путай, — продолжил слуга, обращаясь к Таммо.

— Как? Я лишь сказал, что мы должны будем остаться в Гамбурге, не более того. Но это же правда. Я не виноват в том, что Алиса неправильно меня поняла.

Таммо не смог сдержать ухмылку. Алиса смотрела то на брата, то на Хиндрика. Наконец-то она поняла.

— Жребий пал на Фамалия? Все приезжают в Гамбург?

Она радостно вскрикнула, когда Хиндрик кивнул головой.

Затем ее радость немного утихла.

— Мне стало легче, ведь мы увидим остальных, и академия будет работать, но было бы лучше, если бы выбор пал на другой клан.

— Например, на Вирад в Лондоне, — обронил Таммо с невинным видом.

— Да, или даже на Пирас. Хотя путешествие в Вену к Дракас кажется мне наиболее привлекательным. Несмотря на то что это невыносимо высокомерное семейство, их духовные силы впечатляют, и я жду не дождусь того момента, когда смогу отплатить Францу Леопольду и его родственничкам той же монетой! Здесь, в Гамбурге, мы столкнемся с новыми препятствиями. И мы все это прекрасно понимаем, — разочарованно добавила она.

Но лицо ее брага заметно оживилось.

— Хм, ну тогда в этом году преимущества на нашей стороне и мы сможем немного легче воспринимать процесс обучения.

Алиса бросила на него уничтожающий взгляд.

— Неужели речь идет только о том, чтобы потакать твоей лени? — Она презрительно посмотрела на Таммо, и он задумчиво покачал головой.

— Это не самый плохой вариант — остаться тут, в Гамбурге. Я знаю некоторые интересные места, которые мне бы хотелось показать Джоанн и Фернанду, но ты все-таки права, я бы с большим удовольствием побродил по лабиринту Пирас под Парижем. Это наверняка захватывающее зрелище.

Смирившись, Таммо пожал плечами.

— Ну ладно, в другой раз.

Алиса заметила, что Хиндрик поморщился.

— К Пирас! — фыркнул он. — Еще чего не хватало! К тому же это далеко. Чему вы можете научиться у этого французского сброда, который только то и делает, что лазит по своим грязным подземным норам? Нет, я рад, что госпожа Элина такая находчивая. И такая изобретательная. Остальные даже ничего не заметили.

Алиса задумчиво смотрела на Хиндрика. Его первые слова взволновали ее настолько, что она уже не слышала остального. Это было нехарактерно для него. Он всегда вел себя рассудительно и корректно. Почему он испытывает антипатию к французам?



— Не говори о том, в чем ничего не смыслишь, — ответил Хиндрик непривычно резко, когда Алиса спросила его об этом с упреком в голосе. — Я думал, что именно ты должна меня понять, несмотря на свои пятнадцать лет, ведь французы — это чудовища, которые постоянно пытаются подгрести под себя все, что только смогут достать своими когтями. Ты же каждую ночь читаешь газеты!

Он ушел, явно раздраженный.

Таммо пожал плечами.

— Какое нам дело до человеческих ссор?

Алиса размышляла.

— Ты думаешь, все из-за Наполеона, которого Хиндрик никак не может простить? На улицах все еще говорят о периоде оккупации, хотя прошло уже семьдесят лет. Для людей это чертовски долгий промежуток времени!

Ее брат вновь пожал плечами.

— Мне все равно. Гораздо интереснее поговорить о том, что мы в этом году были бы в Париже, если бы госпожа Элина этому не помешала. Ты думаешь, она как-то повлияла на жребий?

Алиса была потрясена.

— Госпожа Элина? Никогда!

Трем представителям клана Фамалия пришлось ждать наступления следующей ночи, пока госпожа Элина не позвала их к себе и не объявила то, что они и так уже знали: академия наследников в этом году будет находиться в Гамбурге. Ни Таммо, ни Серен не уделили словам главы клана Фамалия особого внимания, да и мысли Алисы были далеко, в то время как госпожа Элина рассказывала о большой ответственности, которую несет принимающая сторона. Аннеке и Хиндрик стояли возле нее с застывшими лицами. Таммо, напротив, откровенно зевал. Алиса по крайней мере хотя бы пыталась изображать интерес, в то время как ее мысли облетали всю Европу, приветствуя друзей, с которыми она скоро встретится.

Внезапно госпожа Элина замолчала. Ее взгляд был направлен в сторону двери. Глаза сузились. Теперь и Алиса услышала торопливые шаги по коридору. Затем в дверь сильно постучали. Фамалия не очень обрадовалась, впуская нарушителя спокойствия. Это был Райнт, чистокровный вампир и кузен госпожи Элины, которого глава клана очень высоко ценила. Однако теперь ее лоб был нахмурен.

— Ты что-то хотел? — сухо спросила она.

— Прошу прощения, что помешал, но я полагаю, ты должна это увидеть! — Райнт протянул ей свернутый лист бумаги.

В его голосе была такая настойчивость, что даже Таммо прислушался, вытянув шею. Госпожа Элина развернула лист и уставилась на него с возрастающим удивлением. Алиса незаметно приблизилась к ней, но все равно не смогла разобрать ни слова.

— Райнт, откуда у тебя это?

— Я встретился с господином с биржи и последовал за ним в Альстер, где решил немного перекусить. Вот этот лист выглядывал из его нагрудного кармана, когда мы присели на скамейку. Я не знаю, что заставило меня посмотреть на эту бумажку. Но одного взгляда было достаточно, чтобы понять ее важность.

О чем шла речь? Алиса встала на цыпочки, но единственное, чего она добилась, это то, что госпожа Элина обратила внимание на ее поведение.

— Алиса, Серен, Таммо, вы можете идти. Позже мы продолжим наш разговор.

В том, что это был приказ, а не вежливое предложение, от которого они могли отказаться, наследники не сомневались. Недовольная троица поплелась по коридору. Таммо громко захлопнул дверь и, вместо того чтобы направиться к лестнице, остановился. Юные вампиры поняли друг друга без слов. Затем все прижались к двери и, задержав дыхание, стали слушать.

— Ты знаешь, кто это был? — прямо спросил Хиндрик.

— Я бы сказал, один из банкиров «Варбурга». И по тому, как он был одет, и по объему его бумажника можно сделать вывод, что это не простой кассир.

— Я не думаю, что это нас касается, — прозвучал голос Аннеке, кузины госпожи Элины. — Если речь идет о Вандраме, значит, имеется в виду бандитский квартал на городских каналах.

— Возможно, — пробормотал Хиндрик.

— А кто этот Франц Андреас Майер, который там подписался? — спросила госпожа Элина.

Молчание.

— Я это выясню, — уверенно сказал Хиндрик и так быстро зашагал к двери, что троица юных вампиров не успела вовремя среагировать. Алиса и Серен все же отпрыгнули назад, а вот Таммо получил дверной ручкой по лицу и упал на пол.

— Ах, вы еще здесь? — притворился удивленным Хиндрик и безжалостно посмотрел на Таммо, который держался за глаз, постепенно начинающий опухать.

— Да, мы еще здесь. Потому что то, о чем идет речь, касается также и нас! — озлобленно крикнула ему вслед Алиса.

Но Хиндрик не ответил. Он спустился по лестнице и исчез.

Алиса всю ночь ждала его возвращения, слоняясь вокруг купеческого дома в стиле барокко, но Хиндрик не показывался, и в конце концов она самостоятельно, без помощи слуги, отправилась в гроб и закрыла за собой крышку. Опечаленная Алиса ломала голову над тем, что же все это могло означать, пока рассвет не заставил ее погрузиться в смертельное оцепенение.

Поздним утром в сооруженном после великого пожара торговом доме в центре города встретились несколько мужчин. Их одного за другим провожал через шикарный вестибюль слуга, объявляя всем присутствующим имя, фирму и должность вновь прибывшего. Там был директор банкирского дома «Годеффрой», три сенатора, некоторые ведущие служащие «Ноддойтче банк» и специалисты по продажам, представляющие недавно основанную финансовую организацию. Низко кланяясь и принимая пальто, трость и перчатки, слуга выкрикивал такие имена, как Зигмунд Хинриксен, директор Рауэрс и барон Альбертус фон Олендорф. В конце концов слово взял мужчина, которому едва ли было больше сорока. В отличие от большинства присутствующих в зале он двигался с юношеским задором.

— Начнем, господа, — крикнул он, подошел к большому столу посередине комнаты и быстро развернул план. Размашистыми жестами он указывал на чертеж, сделанный им самим, и невозможно было не уловить гордость в его голосе. — Вот оно: видение, которое должно заставить Гамбург идти в ногу со временем. Подойдите ближе, чтобы я мог объяснить вам детали.

— Разве господин Титгенс из банкирского дома «Варбург» не подтвердил своего участия в нашем мероприятии? — решил вмешаться директор Рауэрс.

Главный инженер строительной компании слегка покраснел.

— Э-э, нуда, один из его слуг ранним утром прибежал ко мне и извинился от имени своего господина. Он... ээ... не совсем здоров.

— Полицейский задержал его на рассвете на скамейке в парке на Альстере, — прошептал Зигмунд Хинриксен барону, стоящему рядом. — Его рубашка была разорвана и грязна.

— Нападение? — поинтересовался Олендорф.

— По всей видимости, нет. Его кошелек был при нем, но он ощущал странную слабость и замешательство, которые не мог объяснить ни себе, ни полицейскому.

— Он случайно накануне вечером не находился неподалеку от известных домов на Шпильбуденплатц? — предположил барон, и оба господина обменялись многозначительными взглядами, а затем снова обратили внимание на главного инженера и его план, который должен был оказать положительное влияние на поступление банкнот ко всем присутствующим и придать облику Гамбурга новые черты.

— А что это за линии? — спросил Карл Георг Мюнхмайер, основатель торгового и частного банкирского дома «Мюнхмайер и Ко», который пришел вместе со своим сыном Альвином. Близоруко щурясь, он наклонился над планом.

— Это вода?

Некоторые из присутствующих обменялись насмешливыми взглядами. Кто-то даже тихо хихикнул.

Главного инженера эта ситуация привела в замешательство, затем он повторил последнее предложение и продолжил объяснения, указывая пальцем на красный контур. Внезапно он остановился и начал сворачивать план.

— О, сейчас будет свежее пиво, — сказал кто-то в заднем ряду, но Франц Андреас Майер проигнорировал эту реплику.

— Господа, давайте совершим небольшую прогулку и осмотрим место предстоящих действий. Я объясню вам план там.

Предложение было встречено всеобщим одобрением. Принесли пальто, шляпы и трости, наняли извозчиков. Вскоре после этого господа покинули центр города и направились в Вандрам.

Жители бандитского района очень удивились появлению столь респектабельных господ. Такую картину не часто видели люди, которые жили здесь в маленьких темных каморках. Одетые в лохмотья дети собирались группками и следовали за нарядными господами на почтительном расстоянии. Ребятишки таращили глаза, открывали рты, напрягали слух, но им все равно не удалось услышать ничего из того, что говорил мужчина с большим рулоном бумаги. Господа шли по узким улочкам, заходили в грязные задние дворы и запрокидывали головы, чтобы посмотреть на крохотный голубой прямоугольник — клочок неба, который видели жители этого района.

Затем мужчины пересекли судоходный капал и направились в тупик.

КУПЕЧЕСКИЕ ДОМА В РЕЧНОМ ПОРТУ

— Они приезжают! Сегодня ночью!

Таммо обхватил голову руками.

— Сестричка, ты действуешь мне на нервы. Если ты скажешь это еще хотя бы раз, я буду вынужден прибегнуть к серьезным мерам.

— Что же это за меры? Мне следует тебя бояться, малыш? Они приезжают! Сегодня ночью! — громко выкрикивала Алиса, сбегая вниз по лестнице.

Внизу она натолкнулась на Хиндрика, который выглядел непривычно нарядным в пальто и шляпе.

— Ты на вокзал? Можно и мне с тобой?

— Если только ты возьмешь свою накидку.

Как маленький смерч, Алиса слетала туда и обратно, пока Хиндрик, Мариеке и Райнт садились в кареты. Неожиданно появились Таммо и Серен, которые также хотели встретить наследников других кланов.

Кучер взмахнул кнутом, и лошади тронулись. Эхо от стука копыт отражалось от стен домов. Колеса с грохотом катились по мосту, пересекая остров Вандрам и еще один мост. Затем карета проехала вдоль судоходного канала Довен и выехала на Валльштрассе, где когда-то Гамбург окружала городская стена-укрепление.

Потом вампиры приехали на вокзал. Сначала прибыл ночной поезд из Парижа. Мариеке и Райнт вежливо поприветствовали обоих Пирас. Слова Хиндрика звучали слишком сухо, чтобы их можно было счесть дружелюбными, однако вампиров из Парижа, казалось, это ничуть не волновало. Они помахали Алисе и Серену и похлопали Таммо по плечу. Джоанн ухмыльнулась так, что стала видна прореха между ее зубами, а Фернанд великодушно разрешил Таммо посадить крысу себе на плечо.

Наследники возбужденно обменялись впечатлениями о прошедшем лете, пока ожидали поезд, на котором должны были приехать Носферас из Рима. Между тем Хиндрик позаботился о том, чтобы гробы обоих Пирас были погружены в экипажи.

В конце концов на юго-западе появилось облако дыма, затем раздался свист. С шипением и рокотом поезд прибывал на вокзал. Двери распахнулись. Приезжих приветствовали их родные. Носильщики грузили чемоданы, сумки и шляпные картонки на тележки, кавалеры протягивали усталым дамам руки. Лишь когда перрон полностью опустел, открылась дверь в багажном вагоне в конце поезда и оттуда выглянуло круглое лицо, обрамленное короткими черными волосами, напоминавшими иголки ежика. Улыбка осветила мягкие черты лица, когда Алиса, подобрав юбку, помчалась вдоль перрона.

— Лучиано! Наконец-то вы приехали. Я так вас ждала. Она крепко обняла его.

Лучиано смущенно ухмыльнулся и освободился от дружеских объятий.

— Мы опоздали? Я даже не подозревал об этом.

— Да, на целое лето, — с улыбкой произнесла Алиса.

За Лучиано показалась кузина Кьяра и ее двоюродный брат Маурицио со своим котом, который был таким же толстым, как и его хозяин. Кьяра немного рассказала о том, как она провела лето, и ее круглое лицо засияло. Несмотря на довольно плотное телосложение, она выглядела просто очаровательно. Серен уставился на ее пышную грудь, которую туго зашнурованный корсет скорее подчеркивал, чем скрывал. Алиса радостно поприветствовала обоих. Последними вышли их тени: Леонарда, которая служила Кьяре и навсегда была заключена в тело худой тринадцатилетней девочки, и Пьетро, тень Маурицио. Третьего слугу Алиса не знала. Он молча встал за Лучиано, воскресив в ее памяти болезненные воспоминания об уничтожении Франческо. Как вообще могло случиться, что в битве за монастырь в него попала серебряная пуля? Прямо в сердце. Его уже нельзя было спасти. Его дух развеялся, а тело превратилось в пыль.

— Это твоя новая тень? — робко спросила Алиса. — Разве ты его нам не представишь?

Лучиано пожал плечами.

— У меня больше нет тени. Это Дарио. Граф сказал, что он должен нас сопровождать. В последнее время он служил старейшине Джузеппе.

Еще один Носферас, которого больше не было: граф, дедушка Клаудио, бывший глава клана римлян, которого убили мечом, принадлежавшим охотнику на вампиров.

— В любом случае я рада, что теперь вы здесь. Лето выдалось ужасно скучным.

— Ах, тебе оказалось мало новейших изобретений человечества? — поддразнил ее Лучиано.

Алиса покачала головой.

— Нет, не случилось ничего, что было бы достойно упоминания.

— Что? Гамбург не может предложить ничего захватывающего? Я в ужасе! После наших гонок с преследованием в Риме и боев в Ирландии вы должны сильно поднапрячься, чтобы предложить нам что-нибудь увлекательное!

— Этого я тоже опасаюсь, — произнесла Алиса жалобным голосом, и оба засмеялись.

— Ну, возможно, спокойный год в академии, когда мы сможем сосредоточиться на том, за чем на самом деле сюда приехали, тоже неплохо, — сказал Лучиано и заслужил презрительный взгляд Таммо.

Алиса хотела еще что-то добавить, но зуд в шее отвлек ее от этой затеи. Она беззвучно открывала и закрывала рот, пока ее взгляд случайно не встретился со взглядом прекрасного молодого вампира, который рассматривал ее с равнодушным выражением лица. Как он это делал? Он стал еще красивее. От его грациозного тела и правильных черт лица исходило сияние. Лишь язвительно искривленный рот немного портил картину.

Алиса два раза вдохнула, затем равнодушно, слегка приподняв брови, добавила, совсем в стиле госпожи Элины:

— Ах, Дракас тоже приехали.

Улыбка заиграла на его губах, и он показался ей еще привлекательнее, если это вообще возможно.

— Ты многому у меня научилась, Алиса де Фамалия.

— Неужели мне это было так уж необходимо, Франц Леопольд де Дракас? — ответила она.

— Ну, конечно же!

Раздраженный голос его кузины прервал эту перебранку.

— Где же носильщик? Я требую, чтобы выгрузили мои вещи. Но осторожно, прошу вас! Не повредите ни одну из моих шляпных картонок.

Алиса и Франц Леопольд перестали улыбаться.

— А что она здесь забыла? — недовольно поинтересовался Лучиано. — Я думал, Анне Кристине уже восемнадцать и она прошла ритуал. Что ей еще надо в академии?

— Придержи язык, толстяк, и уйди с дороги, — властно приказала прекрасная вампирша Дракас и прошла мимо него. Ее кузина Мари Луиза, как обычно, следовала за ней. Лучиано смотрел ей вслед.

— Фу, она стала еще более дерзкой.

Франц Леопольд покачал головой.

— Возможно, это объясняется тем, что ты попал в самое больное место. Барон отказал Анне Кристине в ритуале, пока баронесса путешествовала. Она приехала незадолго до нашего отъезда, и ей показалось, что это слишком — сразу проводить ритуал. Так что баронесса решила, что Анне Кристине не помешает поучиться с нами еще один год. — Он не смог скрыть злорадства.

— Это означает, что ей, как и нам, пока что нельзя пить человеческую кровь? — с издевкой спросил Таммо.

Франц Леопольд кивнул.

— И она будет мозолить нам глаза еще один год, — проворчал Лучиано. — А я так надеялся, что навсегда избавился от ее ругани.

— Не обращай внимания, — посоветовал ему Франц Леопольд. — Мари Луиза постарается заменить кузину. А ей ведь только недавно исполнилось четырнадцать!

Молодые вампиры не спеша побрели вдоль перрона. Затем они уселись в ожидающие их экипажи. Между тем уже погрузили и багаж, и гробы вновь прибывших, и Хиндрик дал сигнал к отправлению. Все медленно поехали в порт.

Утром английское судно расположилось у пирса вдоль кайзеровского склада. Краны кружились над люками грузового отсека, попадали в петли сетей, соединявших мешки и ящики с товарами, и поднимали их на сушу или транспортировали на установленные вдоль берега баржи, которые сразу же отправлялись, чтобы доставить товары к пункту назначения: на склады на чердаках купеческих домов вдоль судоходных каналов. Только одно помещение для груза — по приказу капитана — не было разгружено. Продолговатые ящики выстроились в темноте маленькой комнаты и ждали вечера. Получатель лично побеспокоится о том, чтобы выгрузить их из корабля, — поздно вечером, когда судовую команду уже можно будет отпустить и матросы отправятся в увеселительный район, чтобы вкусить прелести ночной жизни. На вахте останутся лишь два человека. Капитана нисколько не интересовала причина столь необычного желания, пока ему за это прилично платили. Он еще раз окинул быстрым взглядом комнату со странными ящиками, которые напоминали гробы и от которых доносилась сладковатая вонь гниения и запах хищников. Некоторые из ящиков прибыли из Лондона, другие же были перенесены с брига[1]*, который в последний раз заходил в порт в Дублине. Между ящиками появилась крыса, но быстро спряталась, когда на нее упал свет лампы. Капитан попытался ударить ее ногой, но не попал.



— Мерзкая тварь! — проворчал он.

Еще какое-то время он осматривал странный груз, а затем, пожав плечами, закрыл дверь. Ему не хотелось знать, что же именно он перевозил для своих клиентов. Его задание состояло лишь в том, чтобы доставить груз из одного порта в другой и передать его целым и невредимым в руки владельца.

Невредимым? Вот удивился бы капитан, если бы обернулся еще раз, поскольку, как только первые лучи солнца коснулись горизонта, гвозди начали постепенно выскакивать из досок и падать на пол. Затем открылась деревянная крышка и из ящика поднялась фигура. Кто-то зарычал.

— Да, Сеймоур, я знаю, что ты ненавидишь, когда тебя запирают. Но неужели тебе бы больше понравилась клетка для дикого зверя? Ты не думаешь, что тогда капитан мог бы взять тебя с собой на мостик, как новую комнатную собачонку?

Белый волк снова зарычал. Могучим прыжком он перемахнул через дощатую перегородку, отряхнулся и выпрямился. Иви положила руку ему на шею.

— Мы это сделали.

Она подошла к двери грузового отсека. Позади нее начали открываться и другие ящики. Из первого показался ее кузен Мэрвин, который принадлежал к ирландскому клану Лицана. Из ящиков выбрались мужчина и женщина. Брат Ниав и сестра Бриджит оба были невысокого роста, но отличались могучим телосложением. У них были рыжеватые вьющиеся полосы и темные глаза, а бледная кожа была покрыта едва заметными веснушками. Ниав и Бриджит принадлежали к нечистокровным членам клана Лицана. Хотя они и держались позади всех, Иви бросила на них недовольный взгляд. Никто не возражал против того, чтобы она только с Мэрвином и, конечно же, Сеймоуром поехала в Рим, чтобы учиться в академии. Но в этот раз Доннах и Катриона, и даже мать Иви, друидка Тара, настояли на том, чтобы в Гамбург они взяли с собой для охраны двух слуг. Даже Сеймоур был не в восторге от этой идеи.

«Я сам могу за тобой присмотреть, сестренка!» — прорычал он.

Иви пожала плечами.

— После того что произошло год назад на острове, справедливо полагать, что мы можем оказаться в опасности.

«Ты можешь оказаться в опасности», — поправил он, но Иви не стала вдаваться в подробности. Она повернулась к другим ящикам, на которых была табличка Лондонского порта и из которых теперь выбирались наследники Вирад: пятнадцатилетняя Ровена, ее семнадцатилетний кузен Раймонд и Малколм, самый старший, которому этим летом исполнилось восемнадцать. Согласился ли он добровольно провести еще один год в академии, чтобы поучиться не только у Носферас и Лицана, но и у Фамалия? Или лорд Мильтон отправил его для защиты младших наследников после того, как Вирад в Ирландии потеряли одного из своих детей при столь трагических обстоятельствах? Ирен была уничтожена, и лишь воспоминания о молодой вампирше продолжали жить.

Иви посмотрела на Малколма. Странно. Если она не ошибалась, он еще не провел ритуал и продолжал питаться кровью животных, как и остальные молодые наследники, для которых было опасно пить человеческую кровь. Юные вампиры должны сначала достичь определенной зрелости и ментальной силы, чтобы уметь противостоять жажде, которую разжигает дурман крови. Как легко можно потеряться в состоянии экстаза и пропустить момент, когда звучит последний удар сердца жертвы, душа которой покидает этот мир. Хотя вампир, пьющий кровь покойника, не погибает, как от лучей солнца, он может превратиться в отупевшего безвольного живого мертвеца.

Принял ли Малколм это решение добровольно?

За наследниками из Англии поднимались сопровождающие их служанки, Тамарис и Абигейл, и малыш Винсент, который как всегда путешествовал с тяжелым чемоданом. Без своей коллекции мистической литературы он не делал из дому ни шагу!

Вампиры поприветствовали друг друга вежливо, но без лишних эмоций. Год, проведенный в Ирландии, не помог побороть неприязнь между ирландскими и английскими вампирами. Лишь Малколм одарил Иви улыбкой. Она ответила на нее, хотя Сеймоур, стоявший рядом с сестрой, явно был недоволен.

— И что мы будем делать дальше? — поинтересовался Малколм, подойдя к Иви. — Нас заберут?

— Я так думаю — нет, я уверена!

Теперь и остальные услышали легкие шаги на улице. Эти шаги не могли принадлежать человеку. Распахнулась дверь. Сияющее лицо окинуло взглядом присутствующих. У вампирши была открытая, дружелюбная улыбка. Она была высокой и стройной, хотя ее фигуру можно было скорее назвать мальчишеской, чем женской. Светлые волосы с медным отливом она небрежно заплела в косичку. Иви запомнила ее именно такой. Перед ней стояла Алиса. Ее взгляд на несколько мгновений остановился на Малколме, но затем вернулся к ирландской подруге.

— Иви, как здорово! Мне так тебя не хватало. — Алиса крепко обняла Лицана, которая лишь теперь вспомнила о том, что была ниже подруги на целую голову и из-за своей изящной фигуры казалась слишком хрупкой и более юной, чем остальные. Иви ответила на ее приветствие:

— Алиса, я тоже рада наконец-то познакомиться с твоей родиной.

— Я надеюсь, что вам здесь понравится. Конечно, в Гамбурге нет такого количества увлекательных вещей, как в Ирландии, — сказала она с легкой улыбкой.

— Очень на это надеюсь, — ответила Иви. — А как насчет спокойного года без битв и преследований?

— Как скучно! — простонал Таммо, который пошел за Алисой.

Алиса опять вскользь посмотрела на Малколма, но затем повернулась к белому волку.

— Сеймоур, как приятно видеть тебя вновь, — сказала она, но на этот раз отказала себе в удовольствии потрепать его по шерсти. Дикая, могучая фигура оборотня отчетливо стояла у нее перед глазами и запрещала даже думать о подобных нежностях. Теперь она знала, что Сеймоур не был домашним животным Иви!

Алиса также поприветствовала Мэрвина и его братьев, затем слуг, которые приехали с ними. В конце она предстала перед Малколмом. Ее глаза были опущены. Было бы очень невежливо не поздороваться с ним. Вероятнее всего, он счел оскорблением то, что слуг поприветствовали раньше, чем его. Но что ему сказать? Ее слова звучали бы неискренне.

«Между нами ведь ничего не произошло», — думала Алиса, но замешательство становилось все сильнее. Малколм снова выручил ее и спас ситуацию. Он галантно поклонился, взял ее правую руку и нежно поцеловал.

— Ваш слуга, мисс, — сказал он с теплотой и долей сарказма в голосе. — Приветствую тебя, Алиса.

— Я также приветствую тебя, Малколм. Добро пожаловать в Гамбург.

Тем временем и другие Фамалия добрались до грузового отсека. Хиндрик, Райнт и Аннёке помогали им выгружать на берег гробы и книги Винсента. Багаж погрузили на экипаж, который сразу же тронулся.

— Это недалеко, — сказала Алиса, заметив вопросительные взгляды Вирад. — Мы можем пройтись пешком.

Вампиры не спеша побрели вдоль порта, где один за другим выстроились в ряд корабли: шхуны*, бриги и барки*, фрегаты* с многочисленными пушками и кеч*, яхта и несколько гукар* с длинными неводами. Днем здесь, должно быть, царило оживление: спешили люди, катились экипажи, тянули груз вьючные животные; слышался гул голосов матросов и портовых рабочих и скрип бесконечной вереницы кранов, которые в каком-то особом, известном лишь узкому кругу посвященных ритме выгружали и загружали ящики, мешки, бочки и скот. Но даже в тишине ночи порт являл собой впечатляющее зрелище. Иви изумленно оглядывалась. Несмотря на столетний возраст, она нечасто покидала Ирландию, а большую часть своей жизни провела в горах и на болотах на западе острова.

На востоке на фоне ночного неба возвышался газовый завод с огромными, окруженными металлическими решетками цилиндрами и высокими дымящими трубами. На севере среди рей* и вант* виднелся город. Дома. Ничего, кроме домов. Пяти-и шестиэтажные здания с высокими отвесными крышами, служившие по большей части купеческими складами, как объяснила Алиса. За ними были видны церковные башни Святой Катарины, Святого Николая и далее, на западе, Михеля, как называла его Алиса.

— Дракас уже приехали? — спросила Иви, когда они повернули налево и оказались на широкой, заполненной многочисленными экипажами улице. Ирландка почувствовала, что ей не хватает воздуха, когда перед ее мысленным взором появился образ Франца Леопольда.

— О да, — ответила Алиса. — Они любезны, вежливы и деликатны, как всегда! Мари Луиза, Карл Филипп, Анна Кристина и наш уважаемый Франц Леопольд.

К счастью, она ничего не заметила. Где он был? Почему не пришел, чтобы встретить ее? Ведь на прощание Лео клялся ей в дружбе. За месяцы, проведенные в Вене, вновь проснулись старые предрассудки? Как она сможет вынести его холодный, презрительный взгляд? Иви стоило больших усилий отогнать от себя эти мысли.

— Ты сказала Анна Кристина?

Алиса кивнула.

— Да, я тоже удивилась, но это очень похоже на нашу любимую Дракас, жалобы которой я услышала, как только она сошла с поезда. Я думала, что летом она отпразднует ритуал. Если бы это произошло, то сейчас она была бы полноправным членом клана Дракас и не училась бы в академии. В любом случае она в ярости и еще более невыносима, чем раньше, если это вообще возможно.

— Тем не менее в Ирландии она сражалась на нашей стороне — и, кроме того, Анна Кристина умеет обращаться со шпагой!

— Да, это так, — неохотно согласилась Алиса. — Но все же она чудовище. Пойдем, Иви. Не будь такой ужасающе милосердной!

— Ты полагаешь, что немного стервозности пошло бы мне на пользу? Может быть, стоит добавить также капельку надменности и презрения?

Алиса ухмыльнулась.

— Твои слова звучат просто отвратительно. Это больше похоже на нашего друга Лео.

Иви молчала. Алиса взяла ее под руку.

— Пойдем, мы уже на месте. Лучиано ждет не дождется, когда тебя увидит. Его сильно разозлил тот факт, что госпожа Элина не разрешила другим наследникам сопровождать «приемный комитет».

— Ах вот почему они не пришли, — сказала Иви и почувствовала, как уменьшилось давление в горле.

Гамбургские вампиры провели гостей вокруг порта и затем вдоль убогих домов бандитского квартала до тупика, откуда открывался вид на речной порт и прекрасные купеческие дома в стиле барокко. Приглашающим жестом Хиндрик открыл двустворчатые двери.

— Пойдемте, — сказал он гостям. — Госпожа Элина вас ждет.

Экипаж качался, когда кучер повернул на круговую дорожку перед оперным театром и затем в нерешительности остановился у наружной лестницы.

— Господа приобрели абонемент в ложу? — поинтересовался кучер.

— Черт возьми, почему он об этом спрашивает? — обратился Оскар Уайльд к своему другу Брэму Стокеру.

— Справа есть павильон, куда входят по абонементам, — сообщил кучер. — Для того чтобы вы не теснились здесь вместе с простым людом, который сидит в зале. — Он указал в направлении увеличивающейся толпы на ступеньках, ведущих к украшенному золотом главному входу оперного театра.

— А павильон слева? — спросил Оскар, голос которого все еще звучал угрюмо.

— Это вход в императорскую ложу, но ввиду отсутствия французского кайзера он сегодня закрыт. Когда Гарнье планировал этот оперный театр, правил еще Наполеон Третий, — добавил кучер, как будто извиняясь перед гостями. — Где мне высадить господ?

— Здесь, — торопливо произнес Брэм и дал кучеру три су.

В то время как он вновь натягивал перчатки, кучер спрыгнул со своего сиденья и открыл дверцу экипажа.

— Желаю господам приятного вечера!

— Вежливый малый этот француз, — сказал Брэм, взяв под руку своего товарища.

— У нас билеты за десять франков на пьесу в партер, где собралась вся чернь Парижа, — пожаловался Оскар.

— Не волнуйся, думаю, что чернь не потянется в новый оперный театр. Они наверняка проводят время в драматических театрах, в увеселительных заведениях в районе Пигаль или в кабаках перед таможенным барьером.

Оскар вздохнул.

— И, кроме того, мы не смогли приобрести билеты в ложу, ты же знаешь, — продолжил Брэм Стокер. — Честно говоря, я считаю, что цены просто грабительские. Они запрашивают двадцать пять тысяч франков за годовой абонемент!

— Принадлежать к высшему обществу никогда не было дешевым удовольствием. Нужно знать, сколько это стоит, — сказал Оскар; для его друга не было секретом, что мистер Уайльд часто бывал на мели и у него вошло в привычку занимать деньги.

Оба ирландца вошли с толпой в большой вестибюль.

— Бог мой! — воскликнул Брэм. — Я многое слышал о великолепии оперного театра Гарнье, сам фасад произвел на меня впечатление, но это нечто невообразимое!

Даже Оскар не удержался от комплимента:

— Да, он заслужил свою славу.

На следующий этаж вела необычная лестница с широкими ступенями и балюстрадами, люстрами и мраморными колоннами всевозможных оттенков, расписными капителями и куполом, сквозь стеклянную середину которого мерцало ночное небо. Эта лестница сама по себе была сценой, на которой каждый вечер шел спектакль.

Приятели в элегантных фраках медленно поднимались по мраморным ступеням, разглядывая все кругом. Оказавшись наверху, они полюбовались мозаиками вестибюля, а затем вошли в большое фойе, золотой блеск которого — усиленный зеркалами и люстрами — ослепил их и вызвал очередной возглас восхищения.

— Теперь я понимаю, почему выбрали чертеж такого молодого архитектора, — сказал Оскар. — Он понял главное.

— А именно?

— Что дамы и господа из высшего общества идут в оперный театр не для того, чтобы послушать сопрано А или поаплодировать тенору Б, и не для того, чтобы рассмотреть в бинокль артисток балета — я признаю, порой ходят именно с этой целью, но она скорее второстепенна. Сюда приходят, чтобы на других посмотреть и себя показать, мой друг, а для этого нужны подходящие декорации!

Еще какое-то время приятели слонялись взад и вперед, пока не решили, что пришло время занять свои места.

Первый акт уже давно начался, а действие набирало драматизма. Брэм ерзал рядом с Оскаром на одном из обитых бархатом креслах.

— Кресло темно-красное, мой друг, ты это заметил? Не синее, как принято в оперных театрах. Гарнье рискнул, и, должен тебе сказать, это станет модой.

— Как ты до этого додумался? — спросил Брэм, стараясь перекричать оглушительное сопрано.

Оскар достал театральный бинокль и окинул взглядом все занятые ложи, на фоне которых — помимо своих спутников во фраках — выделялись обрамленные разноцветным шелком и украшенные ювелирными изделиями декольтированные дамы.

— Темно-красный выгодно подчеркивает цвет лица! Теперь можно разглядеть все великолепие более детально.

Брэм подавил смешок и обратил внимание на полукруг пятиэтажных выступающих лож. С ухмылкой на лице он вынужден был признать, что его товарищ прав.

— Очень выгодно, да.

Внезапно Оскар приглушенно выругался.

— Что случилось? — поинтересовался Брэм.

— Вон там, видишь? — Он указал на пятую ложу в первом ярусе. — Пусто! Ни одного зрителя! А нам сказали, что мест в ложах больше нет. Это же скандал!

— Успокойся, Оскар, отсюда лучше видна сцена, чем с той ложи.

— Ха, как будто это имеет значение! — воскликнул Оскар, который и не собирался успокаиваться. — Ты неисправим, мой друг. Но вот что я тебе скажу: это будет иметь последствия. После антракта мы будем сидеть там, наверху!

Когда занавес опустился, возвещая о первом антракте, Брэм уже давно забыл об этом инциденте. Они с Оскаром в приподнятом настроении вышли в фойе.

— Чего же мы медлим? Для того чтобы сменить декорации, понадобится куда больше, чем полчаса. Я слышал, что в салоне наверху подают мороженое!

— Для этого у меня сейчас нет времени, — резко ответил Оскар. — Мне надо переговорить с директором. — Он проигнорировал робкие протесты Брэма и поспешил к большой лестнице, на которой как раз появился Оливье Галанцье-Дюфресной под руку с молодой дамой. Оскар обрушился на озадаченного директора оперного театра с искусной речью-жалобой. Директор открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на сушу. Да, у Оскара несомненный ораторский талант, без зависти признал Брэм. В этом его друг был непревзойденным.

— Не будете ли вы так любезны провести нас в ложу помер пять? — подсказал Оскар, пока директор собирался с мыслями.

— Мне действительно очень жаль, но нет, это совершенно невозможно, господа.

— Как? Невозможно? Занять место в пустой ложе? — Оскар разразился бранью. Директор смущенно отвернулся. У него на лбу выступили капли пота.

— Эта ложа забронирована, понимаете, на все представления, — выпалил он.

— Забронирована? Кем? Очевидно, тем, кто любит блистать своим отсутствием. Вы полагаете, что владелец придет ко второму или к третьему акту? Ну хорошо, тогда мы обещаем, что, если он появится, вежливо удалимся и уступим ему его места.

— Все не так просто, — возразил директор, лицо которого стало успокаивающе-зеленоватого оттенка. — Владелец будет рассержен. Он не разрешает ничего подобного. Пресвятая Дева Мария, будет ужасно, если он обнаружит вас в своей ложе. А он все равно вас обнаружит. Ничто, что происходит в этом театре, не проходит мимо него.

Брэм испугался, что директор вот-вот потеряет равновесие и свалится на великолепной лестнице. Он что, болен? Иначе Брэм не мог объяснить его реакцию.

Даже Оскар смотрел на директора, наморщив лоб.

— Я уже встречал странных субъектов, но этот — нечто особенное, — шепнул он своему другу.

Внезапно в их разговор вмешалась дама:

— Ложа принадлежит призраку!

— Что, простите? — одновременно переспросили Брэм и Оскар.

Директор стонал и дрожал.

— Да, каждый в оперном театре знает об этом. Дух нашего театра, Призрак Оперы, требует, чтобы эта ложа навсегда была забронирована за ним и он имел возможность смотреть оттуда представления.

— Призрак Оперы! — возмущенно воскликнул Оскар. — Это самая странная история, которую мне когда-либо рассказывали. Господин директор...

Однако несчастный директор исчез — Брэм и глазом не успел моргнуть — под руку с дамой, растворился во все увеличивающейся толпе.

— Ты когда-нибудь слышал нечто подобное, мой друг? Брэм, эй, что с тобой? Ты выглядишь так, как будто сам только что видел это привидение!

Брэм Стокер покачал головой.

— Нет, не видел. Еще не видел! Но этот разговор подтверждает слухи, из-за которых я приехал. Этот призрак, по всей видимости, существует, и я это выясню! — С сияющей улыбкой он взял друга под руку. — Оскар, пойдем со мной. Я угощу тебя порцией новомодного мороженого. Как хорошо, что в Париж мы приехали вдвоем.

Оскар Уайльд покачал головой.

— Не знаю, возможно, мне следует волноваться за состояние твоего здоровья, мой дорогой. Ты страдаешь одержимостью.

Но он все же позволил другу отвести себя в салон с мороженым и заказал самую большую порцию. Сладости доставляли Уайльду такое же удовольствие, как и прекрасные слова.

ПОД ВЛАСТЬЮ ПРИЛИВОВ И ОТЛИВОВ

В этот вечер начались занятия. Алиса еще не думала над тем, кто возьмет на себя их обучение в Гамбурге. Конечно, госпожа Элина произнесла небольшую вступительную речь. Затем она представила своего кузена Якоба, служанку Мариеке, старейшину Зибельта и, к удивлению Алисы, Хиндрика. Юная вампирша подняла брови и бросила на него вопросительный взгляд. Чему он сможет их научить?

«Пусть это будет сюрпризом», — таким был его беззвучный ответ.

Когда госпожа Элина закончила, слово взял Малколм.

— Прошу прощения, госпожа Элина, я вас правильно понял? Здесь, в Гамбурге, мы будем прежде всего изучать изобретения людей?

Глава клана Фамалия кивнула.

— Да, они придумали удивительные вещи, которые мы не могли бы представить себе даже в самых смелых мечтах. Вещи, которые могут быть нам полезны, и вещи, которые могут нам навредить. Мы должны знать и то, и другое, для того чтобы выжить!

Некоторые наследники смотрели друг на друга озадаченно, другие явно выказывали неодобрение. Алису не удивило то обстоятельство, что Дракас протестовали громче всех. Когда возгласы утихли, снова встал Малколм.

— Речь будет идти только о человеческих изобретениях? У вас, Фамалия, нет особых навыков, как у Носферас, которые научили нас бороться с влиянием освященных предметов, или способности превращаться, как у Лицана, или телепатических сил, как у Дракас?

В его голосе звучали недоверие и пренебрежение. Алиса почти на физическом уровне почувствовала боль унижения. Она посмотрела на госпожу Элину, и ей показалось, будто она видит главу своего клана в первый раз.

Как обычно, рослая Фамалия, тело которой можно было назвать скорее костлявым, чем женственным, была одета в темно-синее платье, сзади немного расклешенное, как того требовала современная мода, слишком широкое и с малым количеством украшений. Ее серые волосы были такими же невзрачными, как и ее гардероб, и вместо того, чтобы сделать из них пышную прическу, она просто завязала их в узел. Алиса не видела госпожу Элину другой, но ей впервые бросилось в глаза, что ее простота казалась почти убогой, и юной вампирше стало неприятно.

Госпожа Элина лишь молчала и смотрела на Малколма. Алиса не могла сказать, была ли она в ярости или растерянности. Она не знала, как ответить на эту провокацию? Меж тем в комнате, служившей раньше обширным складом, воцарилась гробовая тишина. Утих шепоток Таммо и Пирас. Даже они заметили напряжение, которое, казалось, можно было резать ножом.

Внезапно губы госпожи Элины сложились в улыбку.

— Малколм, ты считаешь, что это пустая трата времени — пытаться увидеть в людях больше, чем просто питание и источник наших желаний? Тогда ты не одинок в этом зале. Члены твоего семейства и Дракас согласны с тобой, это заметно, даже на лицах Носферас я читаю сомнение. К сожалению, наши гости из Франции не слушали меня, поэтому не могут озвучить собственное мнение. — Ее уничтожающий взгляд был направлен на Таммо, который смущенно опустил глаза. Затем она снова повернулась к Малколму и продолжила: — Я надеюсь, нам удастся в течение этого года в академии убедить вас всех, насколько это важно — понимать мысли и стремления людей и знать их изобретения. Лишь таким образом мы сможем выступать против них и обеспечить сохранность кланов на долгое время.

— Она слишком преувеличивает, — пробормотал Франц Леопольд.

Госпожа Элина услышала его слова и сосредоточила внимание на Дракас.

— Нет, Франц Леопольд, я не преувеличиваю. Вы удивитесь тому, что придумали люди, чтобы навредить нам. И любое из их изобретений мы можем использовать против них. Но хорошо. Если вы хотите увидеть немного магии и фокусов, тогда вы это получите. — Ее обычно дружелюбный голос звучал презрительно.

Ловким движением госпожа Элина достала что-то из кармана платья и бросила это через всю комнату в направлении Таммо, который вновь начал шептаться с Пирас. Он машинально поймал маленькую белую вещицу и положил ее перед собой на стол. На лицах французов появился ужас, и они быстрым движением отвернулись от Таммо. Пока остальные наследники пытались понять, что же бросила госпожа Элина, в воздухе полетели другие куски. Франц Леопольд поймал один из них и с криком уронил его на пол. Его кузины шипели, обнажив клыки, и пятились назад. Да, даже Мэрвин не мог дотронуться до маленькой белой вещицы с фиолетовыми кончиками, в то время как Серен рядом с ним не испытывал с этим никаких проблем.

— Вы невосприимчивы к воздействию чеснока? — сказала Иви и понимающе кивнула. — Это интересно.

— Впечатляет, — выдохнул Раймонд, немного дрожа.

Алиса повертела в пальцах зубок, брошенный госпожой Элиной.

— Но это ведь старое суеверие, будто чеснок отпугивает вампиров. Да, запах — не из приятных, а вкус чеснока я люблю еще меньше, но почему он должен мне навредить?

Иви поднесла указательный палец к дольке чеснока на столе, но в последний момент отпрянула.

— Да, но почему он нам должен навредить? Вероятно, по той же причине, что и святая вода и просфоры.

— Суеверие! — изрекла Алиса.

— Очень действенное суеверие, — простонал Малколм, который вскочил со стула и вместе с другими Вирад прижался к стене.

Госпожа Элина, улыбаясь, застыла у стола. В вытянутой руке она держала головку чеснока.

Несколько мгновений она стояла вот так. Может быть, чтобы насладиться недовольством Вирад, которые поставили под сомнение ее авторитет? Даже если это было правдой, глава клана Фамалия ничем не выказала своего злорадства. В конце концов она кивнула Хиндрику, который собрал все дольки чеснока и спрятал их у себя в кармане. Раймонд дрожал и очень медленно опускался на стул. Лишь теперь госпожа Элина завладела общим вниманием.

— Поверьте мне, это не единственное распространенное суеверие, с помощью которого люди долгое время сдерживали вампиров.

— Против чего еще вы можете нас закалить? — спросил Фернанд.

Госпожа Элина вновь одарила всех своей изумительной улыбкой.

— Который час?

Ее взгляд остановился на часах с маятником, стоявших в углу. Похоже, она о чем-то размышляла.

— Еще два часа до смены приливов и отливов, — сказал Хиндрик, который, очевидно, понял, о чем она думала.

— Хорошо.

Госпожа Элина кивнула в сторону Хиндрика.

— Возьми наших учеников на прогулку в Вандрам. Там на мосту они смогут попробовать свои силы. Может быть, тогда им будет интереснее слушать о том, что им должна рассказать Мариеке.

— А чему мы собираемся учиться в Вандраме? — спросил Таммо у сестры, когда они вместе уходили со склада и спускались вниз по лестнице в зал.

— Дай подумаю. Может быть, охотиться на вспотевших людей, которые так замечательно там теснятся после дня напряженной работы?

Таммо недоверчиво посмотрел на нее.

— Ты меня разыгрываешь?

— Ну конечно, братишка. Подумай. Мы будем переходить через мост!

Таммо озадаченно уставился на вампиров. Те друг за другом выходили на улицу, которая тянулась вдоль берега до тупика, а затем на другой стороне острова возвращалась по течению Эльбы.

— Просто пересечь мост? И что же это должно означать?

— Увидишь, — ответила Алиса. Она была удивлена. Неужели ее брат действительно об этом забыл? Может быть, для него, как для самого юного члена клана, это само собой разумелось, поэтому он не ломал над этим голову. Хотя это и было наиболее сложным барьером, который когда-либо пришлось преодолевать их семье, когда она обосновалась в двух купеческих домах в речном порту.

Все шли за Хиндриком. Последним был Якоб, который держался на небольшом расстоянии и всегда внимательно оглядывался. Нельзя сказать, чтобы вампиры здесь, в сердце Гамбурга, чего-то боялись. Но опыт, приобретенный в Италии и Ирландии, научил их всегда быть начеку.

Переговариваясь, наследники шли по переулкам и едва ли замечали, что представительные купеческие дома постепенно сменились узкими и грязными жилищами бедняков, которые здесь, вблизи порта, каждый день боролись за несколько монет, необходимых им, чтобы продлить свою однообразную, убогую жизнь. Лишь Иви несколько раз останавливалась, глядя на дома за высокими воротами. Рядом с ними в монотонной безутешной серости стояли такие же дома.

— Как много бедных людей! — сказала Иви и вдохнула пропитанный кухонными испарениями и потом воздух, смешанный с вонью из помойных ям. С нижних этажей доносился запах сырости. Несколько недель назад квартиры были затоплены особенно сильным приливом, оставившим илистые лужи на полу. В этих жилищах никогда не будет сухо.

— Ирландские рыбаки и арендаторы на болотах тоже не живут в праздности и благополучии, — возразила Алиса. — В ирландских хижинах также царит невероятная бедность.

— Да, конечно, но я никогда не видела так много людей на столь ограниченном пространстве. Это как клетка, полная крыс, где на каждом клочке писк и движение, и каждый озабочен лишь тем, как бы пережить следующий день.

Алиса задумалась над этими словами и ступила на мост, ведущий в Вандрам, в котором дома — если это вообще было возможно — были расположены еще теснее друг к другу. Фамалия дошли уже почти до половины, когда обнаружили, что Иви не идет за ними. Она застыла в нерешительности на мосту, глядя на воду. Сеймоур стоял между Алисой и Иви и смотрел на каждую по очереди, пока не издал жалобный вой. Хиндрик, идущий впереди всех, остановился посередине и, скрестив руки на груди, повернулся к группе молодых вампиров. Те постепенно подходили к мосту, но никто, кроме Таммо и Серена, не ступал на него.

— Что случилось? — кричал Таммо Пирас. — Вы идете дальше?

— Они не могут идти! — объяснила Алиса, которая была удивлена тому, как сильно на других подействовало то, что вызвало у нее лишь легкое недомогание в животе.

— Что? — Таммо в ужасе уставился на сестру.

— Да, черт возьми, нас сдерживает вода! — сердилась Джоанн, показывая зубки.

— Она словно заколдована, — произнес Фернанд. — Дома мы можем переходить Сену в любой момент.

Казалось, Таммо до сих пор ничего не понимал.

— Приливы и отливы! — нетерпеливо крикнула его сестра. — Таммо, ты же должен был почувствовать, когда шел по мосту. Вампир может переходить текущую воду лишь во время четко обозначенных приливов или отливов.

Хиндрик стал рядом с ней.

— Это правда. Вода еще слишком высоко. Отлив начнется через два часа.

— Вот почему мне иногда немного не по себе, когда я пересекаю судоходные каналы, а иногда я чувствую себя нормально! — воскликнул Таммо. — Я никогда об этом не думал.

Они вернулись к остальным вампирам, ожидавшим их у начала моста. Лишь Иви и Малколм решились пройти немного дальше.

— Вы же должны были чувствовать влияние приливов и отливов на Темзе в Лондоне, — сказала Иви.

Малколм кивнул.

— Да, но там это ощущение намного слабее. Иногда с моря приходит наводнение и уровень реки повышается настолько, что она затапливает нижнюю часть города. Тогда мы тоже ждем смены приливов и отливов, чтобы иметь возможность переходить мосты.

Фернанд боролся с болью, которая, казалось, приковала его к земле.

— Не может быть! — стонал он. — Это означает, что мы можем покидать этот проклятый остров и возвращаться туда лишь четыре раза в день — причем две смены приливов и отливов происходят днем, поэтому тоже нам не подходят.

Анна Кристина облокотилась на железные кованые мерила моста и скрестила руки на груди.

— Зачем мы вообще занимаемся этой ерундой? В Вепс у нас нет ни моря, ни приливов, ни отливов. Мосты через Дунай для нас не проблема. К чему весь этот театр?

— Потому что нас делает сильнее все, что помогает убрать препятствия с нашего пути. Мы не можем знать, что повстречается нам на протяжении нашего вечного бытия и что нас ожидает в будущем. Но в любом случае я бы не хотел, чтобы река во время приливов и отливов, которую я не могу пересечь, предопределила мою судьбу, — сердито сказал Франц Леопольд кузине и прошел немного по мосту. — Давай, Хиндрик, покажи нам, как это делается! Ведь для этого мы сюда и пришли, не так ли?

Хиндрик положил руку на грудь и поклонился.

— Для меня это честь, Франц Леопольд де Дракас, — поведать тебе и другим эту тайну и поддержать вас во время ваших занятий.

— Очень на это надеюсь, — проворчал Франц Леопольд, который, вероятно, задавался тем же вопросом, что и Алиса: не высмеивал ли его Хиндрик.

Юные вампиры начали практиковаться. Таммо скучал, потому что ему ничего не надо было делать. Идея помочь друзьям, по всей видимости, не приходила ему в голову. Серен помогал Мэрвину, который быстро все усваивал. Иви тоже скоро преодолела мост, хотя и медленно, превозмогая боль. Наибольшие трудности были у Пирас и у Дракас. Лучиано ликовал при мысли о том, что на этот раз отстающими будут не Носферас. Через час он стоял на другой стороне и ухмылялся Алисе.

— Я не хочу поставить тебя в неловкое положение, — сказала она и виновато улыбнулась. — Но скоро начнется отлив, и каждый вампир сможет перейти через мост.

— Но ведь я сделал это раньше Дракас и Пирас! — запротестовал Лучиано, который не хотел умалять свою победу.

Прошло еще полчаса, пока все Дракас очутились на другой стороне. Явно обессилевшие Пирас следовали за ними. Хиндрик повел их по острову Вандрам, а затем на другую сторону через судоходный капал Довен. Сейчас, во время смены приливов и отливов, это было, естественно, очень просто. Однако на лицах у некоторых вампиров застыло напряжение после пересечения первого моста. В качестве отдыха они отправились вслед за Хиндриком и — под пристальным наблюдением Якоба — вдоль берега до судоходного канала Николая.

— Посмотрите, там, наверху, в доме, тыльная сторона которого выходит на Дайхштрассе, начался великий пожар, во время которого в 1842 году сгорела большая часть старого города. Четыре дня бушевало пламя. В конце концов в этой преисподней был уничтожен город до Юнгфернштиг и вверх на восток до Грабен, где сегодня находится железнодорожный вокзал.

— Наверняка это было захватывающее зрелище! — воскликнула Джоанн, и ее глаза заблестели.

Таммо кивнул.

— Да, но это случилось, к сожалению, до моего рождения. Верит, одна из наших служанок, много мне об этом рассказывала. Она оказалась с другими в городе и видела, как горели дома вокруг Альстера и как люди спасались со своими немногочисленными, собранными впопыхах пожитками на рыбацких лодках*, но порыв ветра переносил пепел и жар на воду, и лодки одна за другой начинали гореть. А затем запылала церковь Святого Николая. Вот это, наверное, было зрелище — когда пламя добралось до башни и зажгло ее, как факел, пока верхушка в конце концов не рухнула на землю.

Таммо еще немного подумал о пожаре, пока они медленно возвращались к мосту. Отлив уже давно закончился, и тут некоторые заметили, как им моментально стало сложнее переходить каналы и протоки. Карл Филипп вздрогнул и застонал. Анна Кристина, которая шла за ним, закричала от боли и вцепилась в его руку.

— Поспешите! Есть еще один мосту Санкт— Аннен, — напомнил Хиндрик.

— А что мы будем делать, если не справимся? — спросила Джоанн, которая среди большинства наследников стояла неподвижно на берегу. — По моим подсчетам, следующая смена приливов и отливов произойдет лишь после восхода. В ее голосе не было страха. Скорее любопытство.

— Правильно, — кивнул Хиндрик. — И поэтому вы должны увеличить ваши усилия.

Серен схватил Мэрвина под руку и пошел рядом с ним. Они не оглядывались, чтобы посмотреть, как обстоят дела у других, а бежали через остров Вандрам на другую сторону и через второй мост. Лишь здесь они остановились. Алиса шла за ними вместе с Лучиано и Иви. Заметив, что Франц Леопольд отстает, она заколебалась.

— Идите дальше. Вы справитесь, — крикнула она и вернулась.

Хиндрик и Якоб стояли с довольными минами на берегу реки и наблюдали за своими учениками, которые старались изо всех сил.

— Как я и говорил, — сказал Якоб, — перспектива того, что ожидаемая боль с каждой минутой будет усиливаться, заставляет выполнять задание более усердно.

Хиндрик лишь ворчал, наблюдая за Дракас и Пирас, которым, по всей видимости, учеба давалась нелегко. Джоанн с помощью Таммо преодолела первый мост, а затем, хромая и тяжело дыша, она исчезла с ним между домами. Фернанд, стоя посредине моста, вцепился в поручни. Его губы беззвучно шевелились, а на лице застыла болезненная гримаса. Анна Кристина и Карл Филипп поддерживали друг друга, но почти не сдвинулись с места.

Алиса подбежала к Францу Леопольду и протянула ему руку.

— Пойдем! Мы сделаем это, как во время превращений, объединив наши силы.

На долю секунды в его глазах вспыхнуло прежнее высокомерие, и он подумал о том, чтобы со снисходительной улыбкой отклонить это предложение, но затем кивнул и схватил Алису за руку. Она почувствовала, как ее дух объединяется с его, и показала венцу, как противостоит влиянию приливов и отливов. Они проворно двигались вперед, пока остров не оказался позади. Якоб сжалился над Фернандом и пошел вслед за ним, пока тот не перебрался на противоположную сторону. Затем он помог Анне Кристине и Карлу Филиппу, которым, тем не менее, удалось пересечь первый мост. Не хватало только Мари Луизы, которая с растерянным видом стояла по другую сторону судоходного канала Довен.

— Она не сможет, — сказал Франц Леопольд. — Нам и раньше было тяжело, но сейчас еще тяжелее.

— Да, но до следующей смены приливов и отливов взойдет солнце, — хладнокровно напомнил Лучиано.

Алиса вздохнула.

— Ладно, я ей помогу.

Она побежала назад.

— Возьми меня за руку. Вместе мы справимся, — призывала она Дракас, но юная венка покачала головой.

— Нет, я испытываю невыносимую боль.

— Будет только хуже. Пойдем же, не стой! Ты хочешь остаться здесь, пока не взойдет солнце?

Но Дракас уже не воспринимала разумных аргументов и отказывалась даже попытаться перейти через мост. В поисках помощи Алиса посмотрела на Хиндрика, который все еще стоял со скрещенными руками и безмолвно наблюдал за этой сценой.

— Ты должен что-нибудь сделать!

Он пожал плечами.

— Ну раз ты так думаешь...

Быстрым движением он схватил Мари Луизу и понес, как мешок, под мышкой. Она дрыгала ногами и кричала, но ничего не могла сделать. Своими пронзительными воплями она, наверное, разбудила бы весь район, если бы рука Хиндрика не прикрывала неумолимо ее рот.

Хиндрик невозмутимо шагал по мосту с извивающейся ношей. Он пересек остров и присоединился к остальным. Алиса следовала за ним.

— Наверное, это было больно, — сказал Лучиано с гримасой, когда увидел выражение лица Мари Луизы.

— Да, думаю, ты прав, — кивнул Франц Леопольд. — Но могу поспорить на что угодно, что в следующий раз она приложит максимум усилий, чтобы первой быть на другой стороне!

Поезд ехал вперед. «Татам, татам, татам», — стучали колеса. Молоденькая девушка уютно устроилась в удобном кресле и широко зевала. Монотонная песня поезда навевала на нее сон.

Девушка была среднего роста. У нее были длинные темные волосы, четко очерченные скулы и стройная, почти худощавая фигура. Светло-карие глаза девушки смотрели мрачно. Черты ее лица за прошедший год стали еще более строгими. Ее нельзя было назвать красивой, но в глазах, в которых слились воедино невинность и тайные знания, был особый магнетизм, который притягивал и заставлял более внимательно посмотреть на нее. Девушка смело встречала устремленный на нее взгляд и смотрела на человека, наблюдавшего за ней, так пристально, что он опускал глаза и долго потом вспоминал необычную попутчицу.

«Татам, татам, татам», — шептали колеса. Девушка равнодушно разглядывала все вокруг, пока ее взор не упал на спину высокого широкоплечего мужчины с седыми волосами. Сзади создавалось впечатление, будто это силуэт хорошо натренированного бойца, которые обычно поступают на службу к государственным деятелям или дворянам, чтобы обеспечить их безопасность или сохранность их имущества. Но когда он повернулся в сторону, можно было заметить выпуклость в области живота, которая свидетельствовала о медлительности и растущем благополучии. По недоразумению, полагала девушка. Хотя именно к этому стремился ее дядя и делал для этого все возможное, но поворот, который приняла их жизнь в Риме, заставил его изменить свои планы и закрутил их обоих в водовороте невероятных приключений. О покое и размеренной жизни после Рима не могло быть и речи. Дядя и племянница переезжали с одного места на другое. Казалось, будто его что-то гонит, будто он что-то ищет. Но что он надеется найти? Что может его успокоить? И что при этом будет с ней? Может быть, эти путешествия никогда не закончатся?

— На что ты там смотришь, дядя Кармело? — спросила девушка. — Ты больше часа глядишь в окно. Я вижу только луга и поля, несколько коров и овец, затем снова деревню или маленький город.

Мужчина обернулся и посмотрел на племянницу.

— А ты ни на что не обратила внимания? Латона, разве я не говорил тебе, насколько это важно — отпускать свои чувства и впитывать все, что они могут постигнуть? Это главное различие между гибелью и выживанием. Это может стать маленьким преимуществом, чтобы чего-то избежать или выйти победителем из битвы!

Выражение радости осветило прежде мрачное лицо девушки.

— Дядя, я тебя прошу. Постепенно этот принцип превращается в бредовую идею. Мы в поезде и едем на запад. А ты ведешь себя так, будто мы все еще находимся на поле битвы среди варваров. Мы это уже проходили!

Кармело кивнул. В его улыбке промелькнуло что-то, похожее на нежность — проявление того чувства, которое он позволял себе крайне редко.

— Я согласен с тобой, Латона, и именно это я увидел, глядя на луга, аккуратно вспаханные поля, села и даже на хорошо откормленных коров. Скоро мы будем в Мюнхене и выйдем из поезда. Упакуй свои вещи, чтобы мы без промедления двинулись дальше.

— Мы сразу поедем в Париж? — спросила Латона.

Кармело покачал головой.

— Позже, моя дорогая. У меня еще есть дела в Амстердаме.

— Амстердам? А что мы там будем делать? — крикнула Латона.

— Я хочу увидеться с одним человеком. С ним мы знакомы лишь по переписке, которую вели много лет назад.

— Что это за человек? — допрашивала дядю Латона.

— Профессор университета.

— А что он преподает? Какая у него специализация? — К своему удивлению, она обнаружила, что ее дядя выглядит немного смущенным.

— Редкие болезни, — сказал он наконец.

— Ты едешь к профессору медицины в Амстердам? Ты что-то недоговариваешь? Ты плохо себя чувствуешь, дядя?

Она критически посмотрела на него. Он не производил впечатления больного человека. Щеки были здорового цвета, а аппетит, как всегда, превосходный.

Кармело поднял руку в знак защиты.

— Нет, я ищу его не из-за тайной болезни. Это скорее, скажем так, любопытство, которое не дает мне покоя.

К удивлению Латоны, ее дядя, казалось, чувствовал себя еще более неловко.

— Что конкретно он исследует?

— Он специалист по неизвестным болезням.

— А имя этого профессора?

Кармело отвернулся, но Латона бросила на него взгляд, который так раздражал людей.

— Дядя, ты же должен знать его имя, если переписывался с ним!

— Да, да, я знаю, но его имя ничего тебе не скажет. Его зовут Абрахам ван Хельсинг.

Лицо Латоны снова помрачнело. Она наморщила лоб и крепко закрыла глаза.

— Неизвестные болезни, говоришь? Он проявляет особый интерес к тем недугам, которые сопровождаются малокровием и помутнением рассудка? Со слабостью и головокружением и, в особо тяжелых случаях, потерей памяти и странными проявлениями агрессии?

Смущение дяди возрастало.

— Возможно.

Ты же это точно знаешь. Поэтому ты хочешь его увидеть. Ван Хельсинг — охотник на вампиров!

Кармело попытался запротестовать:

— Он исследует феномен вампиризма в разных странах мира. Это не тот человек, который бегает с мечом и колом.

— Но он же уничтожал вампиров, — не отступала Латона.

— Возможно. Я просто хочу немного с ним пообщаться. Латона встала и ткнула указательным пальцем дяде в грудь.

— Очень хотелось бы на это надеяться. Стоит ли мне напомнить тебе об обещании, которое ты дал мне в Риме? Ты больше не будешь охотиться на вампиров, потому что иначе они начнут искать тебя — и найдут. Еще раз живыми мы от них не уйдем!

Я поклялся сделать вокруг Рима большой крюк, и я сдержу свое слово, — уклончиво ответил Кармело.

ПАДЕНИЕ БАНДИТСКОГО КВАРТАЛА

— Что же нам делать? В любом случае не сидеть же здесь сложа руки! — воскликнул Лучиано и посмотрел с надеждой на Алису.

Удивительно, но впервые несколько часов до полуночи были у них свободны. Госпожа Элина была крайне взволнована и созвала на совещание наиболее важных членов клана. Хиндрика сегодня вечером юные вампиры еще не видели. Верит, служанка, которая разливала им на бывшей кухне свежую кровь животных с ближайшей скотобойни, сообщила, что госпожа Элина послала его в город с важной миссией.

— О да, Алиса, покажи нам свой город или лучше порт, предложила Иви. — Меня восхищают эти огромные корабли. — Она посмотрела по сторонам. Ее лицо засияло улыбкой, когда к ним подошел Франц Леопольд. Он равнодушно посмотрел на всех троих. Но все же немного дольше его взгляд задержался на Иви. Сеймоур, который, как обычно, сидел возле нее в волчьем обличье, слегка потянулся и уставился на Дракас своими желтыми глазами.

— Нам не обязательно идти в город. Ведь часть его мы уже видели, — сказал Франц Леопольд с явной тоской.

— Но это же было не самое интересное! — воскликнула Алиса. — Вы еще не знакомы со старым центром города, где когда-то была сооружена первая крепость епископа и находилась ратуша. Вы не видели Юнгфернштиг с великолепным новым бульваром, Альстер и...

— Оставь Франца Леопольда в покое, — перебил ее Лучиано. — Ты его не переубедишь. Легче изменить порядок приливов и отливов. Дело ведь не в том, что еще далеко до смены прилива и отлива и нам подобным сейчас тяжелее всего пересекать каналы? Я убежден, что этот момент значительно тормозит интерес Лео к вашим достопримечательностям!

Франц Леопольд наградил Лучиано уничтожающим взглядом и возмущенно крикнул:

— Вот ерунда!

Но Иви почувствовала, что Лучиано попал в точку и именно поэтому Лео сердился. Таммо, Фернанд и Джоанн пулей вылетели из дома и натолкнулись на друзей, стоящих в нерешительности у двери.

— Что вы собираетесь делать? — поинтересовался Таммо. — Может, пойдем вместе?

— Мы еще не решили, — ответила Алиса.

— Ну, давайте посмотрим на заморские корабли и проберемся на борт. Это всегда очень увлекательно. Джоанн и Фернанд никогда не видели больших кораблей, они умирают от любопытства.

— Вы можете спокойно идти в порт, — махнула рукой Алиса, как будто хотела отогнать надоедливое насекомое.

— Но почему мы не можем...

— Хорошо, перебила Таммо Джоанн. — Твоя сестра не хочет, чтобы мы к ним присоединялись. Меня это не удивляет. Многие Фамалия избегают общения с нами. Немцы ненавидят французов, с тех пор как проиграли войну с Наполеоном и их западные области отошли к Франции. Они не упускают ни малейшей возможности отомстить Франции и унизить французов.

Она умчалась. Фернанд и Таммо последовали за ней.

Алиса была в ужасе. Она несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот, пока не крикнула вслед удаляющейся троице:

— Это неправда! У меня нет ни ненависти, ни предрассудков по отношению к Пирас. Я только хотела...

Однако трое вампиров уже исчезали за углом. Алиса замолчала и лишь добавила жалобным голосом:

— Я просто не хочу, чтобы мой брат всегда держался за мою юбку. — Она посмотрела на друзей. — Хоть вы мне верите?

Франц Леопольд пожал плечами.

— Неужели это имеет значение, есть ли у тебя какие-то предрассудки по отношению к Пирас? Посмотри на эту грязную банду, которая живет в катакомбах под городом и в своем развитии остановилась где-то на уровне каменного века.

Лучиано нервно поднял руки.

— Мы когда-нибудь сдвинемся с места?

Алиса кивнула и шагнула вперед.

— Сейчас я проведу вас в бандитский район. Букет запахов этого места меня всегда восхищает. Там живет так много людей на очень маленькой территории. Каждая крохотная квартирка заполнена до отказа. Там невероятное количество детей, правда, многие из них умирают в первые годы жизни. Кроме того, есть еще люди, которые снимают угол и, застелив его соломенной рогожей, ночуют там. Люди, люди и еще раз люди! Их пот и грязь перемешиваются с большими чувствами, которые обостряются, если столь тесно сталкиваться друге другом. Они боятся грядущего дня, испытывают беспомощность при мысли о том, как им жить дальше, ненависть и ярость, подкрепленную теснотой и водкой, безнадежность, которая так охотно заливается вечерами спиртным. Женщины приходят в отчаяние, узнав, что снова беременны, ведь они понятия не имеют, как прокормить уже существующую ораву ребятишек. Иногда кто-нибудь из мужчин получает травму или заболевает. В этих случаях им кажется, будто они уже умерли.

Говоря это, Алиса уверенно продвигалась вперед. Но когда она проходила мимо Пикхубен, ее шаги стали заметно медленнее. Что-то тут было не так. Юные вампиры нерешительно направились к лабиринту проходов и задних дворов. Странная тишина царила над этим местом. Было слишком рано для такого покоя! Даже в самые темные ночи здесь можно было слышать голоса пьяниц, ругань и плач женщин, крик маленьких детей, пробудившихся ото сна. Но теперь нельзя было различить ни звука.

— В этих домах никто не живет, — предположила Иви и в качестве проверки вдохнула воздух.

Франц Леопольд кивнул.

— И при этом кажется, что квартиры пустуют недолго.

Фамалия вошла в несколько опустевших квартир на нижнем этаже, а затем поднялась по узкой лестнице.

— Я не понимаю! Как такое возможно? Уверяю вас, еще две ночи назад это место кишело людьми.

— Они ничего не оставили, кроме мусора и кое-какой мебели! — воскликнула Иви, стоявшая возле грубо отесанной кровати, которая занимала почти всю комнату. Вероятно, здесь спала вся семья.

— Да, но где же люди? — крикнула Алиса, которая все еще не могла понять, что произошло.

— И почему они все выехали? — добавил Франц Леопольд. С брезгливым выражением лица он осмотрелся. — Не то чтобы я не понимал, как вообще можно жить в такой дыре...

Они спустились по лестнице и вошли в следующий задний двор. Три, иногда четыре флигеля выходили в узкий дворик. Тут была та же картина. Грязные, пронизанные фахверковыми балками кирпичные степы выступали на фоне ночного неба и казались мертвыми. Лишь издалека доносились звуки ночной жизни города. Внезапно плач ребенка нарушил непривычную тишину. Громкий мужской голос попытался унять этот крик. Какая-то женщина бранилась, но затем начала всхлипывать. Вновь выругался мужчина. В его голосе перемешались ярость и отчаяние.

— Звуки доносятся с другой стороны, — сказал Лучиано. — Пойдемте посмотрим.

— Здесь самая короткая дорога. — Алиса уверенно повела друзей через лабиринт искусственных ущелий и пещер. Иви стало ясно, что Фамалия провела тут много ночей, пытаясь подслушать разговоры людей и пьянея от их запаха.

Алиса подняла руку, и остальные замедлили шаг. Голоса были совсем близко. Женщина громко плакала от того, что дети больны, а она не знала, куда идти.

— Им нужна крыша над головой. Как ты себе это представляешь? Где же нам спать? Листья уже пожелтели. Скоро начнутся осенние дожди, а затем зима.

— Но у меня же есть работа, — негромко возразил мужчина. — Пока мои руки сильны, а спина не сломана, я могу носить мешки и бочки.

Они дошли до прохода. Алиса прижала указательный палец к губам, сделала друзьям знак, чтобы они держались поближе к ней, и стала внимательно наблюдать за тем, что происходит за углом.

— Если мы не умрем от голода, тогда замерзнем! — резко проговорила женщина. — Нам нужна крыша над головой.

— Найдем что-нибудь получше, чем эта сырая дыра.

— Получше? Я тебе еще это припомню! — закричала она и снова заплакала. Послышались два детских хнычущих голоса.

— Тихо! — прорычал мужчина. — Смотрите, мы сейчас сядем в этот экипаж и уедем.

— Я их не вижу, — прошептала Алиса. — Надо подобраться ближе.

Четыре молодых вампира и белый волк прошмыгнули через проход и спрятались во дворе за кучей мусора, которую оставили жители. Тот факт, что их могли обнаружить, никого не пугал. Людей так легко ввести в заблуждение. Вампиры и оборотень бесшумно пробрались немного ближе к свету, который мерцал над входом в одну из квартир на нижнем этаже. Наконец-то они смогли увидеть людей. Мужчина был высокого роста с широкой шеей и мускулистыми руками, но его спина была уже сгорблена, хотя он, должно быть, находился в самом расцвете сил. Он как раз грузил невероятно тяжелую плетеную корзину на ручную тележку, на которой уже разместились некоторые предметы домашнего обихода и узелки с бельем. На узелках притаились две худенькие девочки с грязно-светлыми волосами. Женщина выволокла из квартиры деревянный ящик. Она выглядела изнуренной. Ее живот под заштопанным платьем свидетельствовал об очередной беременности. Маленький мальчик сидел в грязи и невозмутимо играл палочками. В отличие от испуганных девочек он, казалось, еще не понимал, что его привычная жизнь рушится. Мужчина поставил корзину, затем взял из рук женщины ящик.

— Пойдем же, — сказал он как можно мягче.

— Куда? Скажи мне, куда?

— Ханс и Якоб переехали со своими семьями в Хаммерброок. Они говорят, там достаточно места, чтобы соорудить хижину, если мы не найдем квартиру, которую сможем оплатить. Ты могла бы посадить картофель или свеклу.

Он пытался преподнести эту местность в наиболее выгодном свете, однако по щекам его жены текли слезы.

— А как ты будешь каждый день добираться в порт, а я — на рынок, чтобы собрать фруктов? Кто присмотрит за детьми? Или они каждый день должны мотаться между городом и Хаммерброоком? Как ты себе это представляешь?

Мужчина пожал плечами.

— Я не знаю. У других та же проблема. И станет еще хуже. Дома вокруг судоходного канала Довей должны быть освобождены до завтра. Люди из Ваидрама уже уехали. Каждый ищет себе новое место жительства. Мы найдем выход. А теперь вытри слезы и поехали.

Он неловко погладил женщину по плечу и подошел к дышлу тележки.

— Ханнес, иди-ка сюда! — кричала мать, но малыш не обращал на нее внимания. Он поднялся и указал на темный уголок двора, где были самые высокие кучи мусора.

— Ханнес!

— Я хочу погладить большое белое животное, — упрямо проговорил ребенок и направился к куче. — Я думаю, это волк. Могу я взять его с собой?

Мать застонала, поспешила к своему отпрыску и схватила его за руку.

— Пойдем же, нам предстоит длинная дорога.

— Но я хочу погладить волка!

— В Гамбурге нет волков! — ответил отец. — Тем более белых.

— Но я видел его довольно отчетливо, — твердил мальчик, которого мать не без усилий уводила со двора.

Телега загремела по булыжной мостовой, удаляясь, голоса затихали. Над последним двором в пешеходном квартале* воцарилась тишина.

— В следующий раз держись подальше, — сердито сказала Иви оборотню.

Сеймоур заворчал.

Лучиано подошел к ступенькам, ведущим в квартиру в полуподвале, из которой только что выехало семейство. В коротком узком коридоре было два дверных проема. Дверей не было. Первая маленькая комнатка с крошечным окном на уровне пола была кухней. Древняя железная печь, которую люди, наверное, просто не смогли перевезти, стояла на прежнем месте. Глинобитный пол был мокрым, а в корыте в углу стояла морская вода после последнего наводнения. В другой комнате жила вся семья. В ней с трудом хватало места для широкой кровати, стола и нескольких стульев. И здесь окно было очень маленьким и также находилось на уровне пола. Судя по всему, в квартирке было не так уж много дневного света.

Алиса стояла и рассматривала все вокруг, хотя, казалось, ее мысли были далеко.

— Они говорят, дома вокруг судоходного канала Довей постигла та же участь и здания в Вандраме уже освобождены. Я не могу себе этого представить. Это ведь огромное количество людей! Наверняка это тысячи, которые ищут нового убежища. Но почему? Тут просто ужасно. — Она сделала размашистый жест, которым постаралась охватить весь блок домов. — Добровольно бы эти люди свои дома не покинули. И что же стоит за всем этим?

— Возможно, госпожа Элина и ее доверенные лица сейчас как раз занимаются этим вопросом, — предположила Иви. — Ведь может быть, что их собрание как-то связано с внезапным исчезновением людей.

Алиса медленно кивнула.

— И Хиндрика она послала, чтобы что-то разузнать. Да, может быть. Я думаю, нам следует возвратиться и выяснить, что же им известно.

Когда утренний туман повис над гамбургским портом, можно было увидеть приближающуюся странную процессию. Запряженные сильными лошадьми телеги грохотали по булыжной мостовой. Мужчины в грубой одежде и крепких сапогах сидели на тележках или неуклюже ступали за ними. Тяжелые кувалды и другие орудия были сложены за кучером. К некоторым телегам были прибиты таблички с именами владельцев фирмы, и везде виднелась надпись «Работы по сносу».

Когда шествие приблизилось к судоходному каналу Довен, люди разделились. Некоторые остались на месте, другие пересекли мост по направлению к острову Вандрам, но большая часть, все же пошла дальше, к Пикхубену. Старшие рабочие выкрикивали приказы и делили весь состав на команды. Группы собирались на перекрестках и площадях. Мужчины прыгали с платформ. Выгружали приборы и инструменты.

На секунду мужчины молча застыли и осмотрели заброшенные, ветхие фасады. Многие из них выросли здесь или еще несколько дней назад жили со своими семьями где-нибудь в этом лабиринте дворов и переулков. Некоторые сняли фуражки и прижали их к груди. Среди мужчин царило такое настроение, как во время молитвы, пока грубый голос одного из старших рабочих не потряс тихий утренний воздух. Раздавали кувалды, делили участки работы. Праздности больше не было места. Мозолистые руки судорожно вцепились в рукоятки, скользкие от пота. Оценивающим взглядом мужчины проверяли состояние стен в местах, где железо поддастся быстрее всего. Но разрушить эти дома было совсем не сложно!

— Начинайте! Вперед, вперед, у нас мало времени!

Зазвучали первые удары. Кирпичи крошились. Строительный раствор разлетался во все стороны. Топоры работали над оконными рамами и дробили деревянные балки. Немногие оконные стекла, которые в малом количестве виднелись то тут, то там, с хрустом трескались. Осколки, словно дождь, падали на землю. Уже к полудню, когда задыхающиеся мужчины начали прятаться в тень, в домах по обе стороны судоходного канала зияли пробоины, похожие на смертельные раны.

Когда вечером Алиса встала из своего гроба, ей хватило всего одного взгляда на серьезное лицо Хиндрика, чтобы понять, что случилось нечто чрезвычайное. Конечно же, тайное собрание ночью было как-то с этим связано, ведь оно длилось дольше, чем планировали.

То, что там обсуждалось, было Алисе и ее друзьям — к их большому огорчению — неизвестно. Хиндрика не было всю ночь, кроме того, он также не принимал участия в занятиях, которые до раннего утра проводились на верхнем этаже дома. Темами было электричество и энергия пара и как их могут использовать вампиры, чтобы нанести вред человеку.

— Тени ночи — наши друзья, потому что они защищают нас от слабых глаз людей. Электрический свет забирает у ночи тени, а у нас — наше укрытие.

— Но это ведь не новость. То же самое уже длительное время делают и газовые фонари, — возразил Малколм. — В Лондоне их несметное количество. Да, все большие улицы по крайней мере в первые часы ночи освещены.

Райнт задумчиво посмотрел на Малколма.

— Ты видел когда-нибудь электрический свет?

Малколм пожал плечами.

— Нет, но это наверняка почти то же самое, что и свет газовых фонарей.

— Нет! — воскликнул Райнт. — Он отличается, как, например, солнечный свет от лунного. Газовые лампы иногда производят больше тени, чем света. Они дают людям обманчивое чувство безопасности и подпитывают их легкомыслие. На улицы, освещенные газовым светом, я бы без раздумий отправил на охоту даже молодых вампиров, но о месте, которое освещено электрическими дуговыми лампами, я могу только предупредить! Томас Альва Эдисон, запомните это имя. Американский изобретатель наверняка войдет у людей в историю как человек, который изобрел лампочку. Но у нас его имя будет стоять в одном ряду с именами великих охотников на вампиров!

— Таких, как Ван Хельсинг? — пробормотал Малколм.

— Да, как Ван Хельсинг, который своими исследованиями принес столько же вреда, как и те, кто берет в руки меч. Но к нему и его исследованиям мы вернемся позже. Обратимся опять к осветительным приборам. В Мюнхене на центральном вокзале в начале года установили электрическое осветительное устройство. Я специально ездил туда, чтобы посмотреть на него.

На мгновение Райнт замолчал, словно ему понадобилось время, чтобы побороть нахлынувшие воспоминания, и продолжил рассказ уже более громким голосом:

— Электрический свет — более действенное оружие, чем чеснок или святая вода. Он проникает в глаза и парализует наши мысли. Кажется, будто он делает людей более быстрыми и смелыми, а нас — более робкими. Поверьте мне, зал Мюнхенского вокзала — это теперь не то место, куда стоит соваться вампиру!

В то время как большинство наследников, очевидно, задавались вопросом, не преувеличивает ли Райнт, Пирас кивали со знанием дела.

— Ужасно резкий свет! — бормотала Джоанн.

— Вы уже видели его? — поинтересовался Таммо.

Фернанд кивнул.

— Да, два года назад люди ввели нечто подобное в эксплуатацию на Авеню-дель-Опера. Они назвали этот прибор «свечи Яблочкова». Электрический свет, который с высокой мачты освещает площадь перед оперным театром. И он справляется со своей задачей! Можете мне поверить. У некоторых оказавшихся на площади начинают слезиться глаза. Мы уже это испробовали, больше ни один здравомыслящий Пирас этого не сделает.

— Вот, слышите! — воскликнул явно обрадованный Райнт.

Он попытался узнать немного больше о парижском осветительном устройстве, но Пирас лишь пожимали плечами. Техническими достижениями человечества в их клане никто не интересовался.

— И даже если мы просто будем знать места, где установлены такие осветительные лампы, — сказал Мэрвин, — мы сможем их избегать. Нам ведь останется достаточно безопасной темноты.

— В далекой Ирландии? Может быть, — согласился Райнт. — Но другие кланы — к вашему удовольствию — столкнутся с ярким человеческим светом намного быстрее. Процесс не остановился на нескольких фонарях. Эдисон решил изобрести маленькие ручные шарики, которые бы в дальнейшем освещали каждый дом! Сначала понадобилась нить накала, которая удерживала бы жар — для этого сгодились угольные нити, — затем Эдисон заключил нить в стеклянную колбу, которая имела на конце металлический винтовой цоколь. Несколько недель назад пароход «Колумбия» вышел в море, освещенный лампочками Эдисона. Началась революция яркого света!

Прошлой ночью Алису восхитил доклад об Эдисоне, но сейчас научные пояснения давались ей с трудом. Вампирша атаковала Хиндрика вопросами, пока тот не сдался.

— Пойдем со мной. Я тебе покажу. Но поторопись, чтобы мы вовремя вернулись на занятия.

— Я тоже хочу с вами! — воскликнул Таммо, за которым опять увязались Пирас.

— Нет, это даже не обсуждается! — одновременно крикнули Алиса и Хиндрик и поспешили спуститься с лестницы. Внизу их догнали Иви и Франц Леопольд, которые, как всегда, одними из первых вставали из своих гробов.

— Хорошо, вы пойдете с нами, — вздохнул Хиндрик и проскользнул в переулок так быстро, что другим стоило огромных усилий успевать за ним. Он шел по той же дороге, по которой они гуляли вчера ночью.

Как только вампиры завернули за угол, Алиса закричала. Франц Леопольд остановился возле нее.

— Они спешили и сделали всю работу очень быстро. — Он окинул взглядом проломанные стены. Горы строительного мусора возвышались по обе стороны улицы.

— На всем Вандраме и вокруг канала Довен та же картина, — сказал Хиндрик. — Люди везде ломают дома.

Франц Леопольд обернулся.

— Потерей это не назовешь. Не могу сказать, что меня беспокоит то, что люди влачат жалкое существование, но на это просто неприятно смотреть.

Хиндрик указал на огромную кучу строительного мусора.

— Выглядит так, будто они за несколько дней хотят стереть всякое воспоминание об этом районе.

— А что они собираются делать, когда снесут все дома? — поинтересовалась Алиса. — Построить новые жилища, чтобы вернуться в них?

Хиндрик покачал головой.

— Они построят новые дома. Большие, роскошные строения из кирпича и стали, однако это будут не жилые помещения.

— А что же тогда? — спросила Иви, но Хиндрик оставил ее вопрос без ответа.

— Пойдемте назад. Я не хочу рассказывать одно и то же несколько раз. Госпожа Элина считает, что все имеют право знать, что же сейчас происходи!

— Так тебе уже давно об этом известно и ты ничего нам не сказал? — возмутилась Алиса.

— Ну, не так уж и давно. Моим заданием прошлой ночью было прежде всего разузнать о планах административного органа по надзору за строительством. О том, что что-то происходит, мы случайно узнали из письма, которое один из наших нашел у банкира. Это было тревожным знаком, поэтому госпожа Элина отправила меня прояснить ситуацию.

— Несмотря на это ты мог сразу ввести нас в курс дела, вместо того чтобы ждать, пока не придут люди с кувалдами и не начнут все громить. — Алиса разозлилась еще больше.

— Все они не будут громить, — с улыбкой ответил Хиндрик. — Только старые кварталы, те, которые не жалко разрушить, тут я согласен с Францем Леопольдом. Наши роскошные дома на Кервидер они точно не будут сносить. Это ведь славные памятники процветающей купеческой гильдии семнадцатого века!

Таким образом, в этот вечер начало занятий снова откладывалось. Госпожа Элина созвала наследников к себе в «контору», — так называли ее комнату, где все еще стоял массивный секретер купца, который вместе со своей семьей жил в этих домах в прошлом веке.

— Как многие из вас уже, наверное, знают, Гамбург — свободный имперский город, член Ганзы[2], — начала госпожа Элина. — Он связан с морем и рекой. Гамбург жил и живет торговлей и является важным пунктом для заокеанских стран и внутренним портом. Купцы, судовладельцы и банкиры, финансирующие этот бизнес, предопределяют богатство и успех города.

Наследники вопросительно посмотрели друг на друга. Что же сейчас будет? Урок истории? Карл Филипп откровенно зевал. Госпожа Элина спокойно продолжила:

— Успех или провал торговых дел предопределяют не только бури и морские течения, быстроходность кораблей или пираты, которые нападают на купцов. Будет ли та или иная сделка успешной, во многом зависит от таможенной пошлины.

Таммо закатил глаза, а Джоанн издала звук, похожий на храп.

— Гамбург принадлежал к городам, которые могли ввозить и вывозить товары без таможенной пошлины. — Госпожа Элина облокотилась на секретер и подалась вперед. Ее голос стал более резким. Возможно, в своей речи она приближалась к наиболее важному моменту.

— Так было во все времена, но теперь канцлер Бисмарк хочет присоединить Гамбург к таможенному анклаву империи. Сенат не хотел с этим соглашаться, но что ему оставалось? Канцлер пригрозил отделить Альтону и дать ей льготы, если Гамбург откажется. Я не хотела бы утомлять вас делами людей...

— Ах, а что же она делала все это время? — прошептал Лучиано, который все еще дулся из-за того, что вечером его не взяли на прогулку.

— Если ты всегда будешь так поздно вылезать из своего гроба, то пропустишь все на свете, — ответил Франц Леопольд, в то время как Иви и Алиса попытались его урезонить.

— Решение, к которому единогласно пришли и канцлер, и сенат, — это, с одной стороны, присоединение города к таможенному анклаву империи, а с другой, сооружение вольного порта.

Госпожа Элина взглянула на слушателей, будто объявила потрясающую новость и ожидала аплодисментов, но наследники не проявили интереса или были растеряны.

— А как это связано с выселением людей и сносом домов? — спросила Алиса.

— Для вольного порта, который должен быть отделен от города, чтобы контролировать поток товаров, должна быть расширена территория и увеличены склады. Судоходный канал Довен станет каналом таможни, Вандрам и Кервидер — местом для складов. Люди выкопают новые каналы, разобьют новые мосты и, прежде всего, построят новые склады. Я видела планы, принесенные Хиндриком. Люди придумали впечатляющие строения на сваях, вколоченных глубоко в землю, ряды складов до семи этажей для товаров, с кранами со стороны канала, чтобы поднимать мешки и ящики, и с люками и лестницами со стороны улицы, где экипажи смогут забирать товары. Вид нашей местности изменится. Здесь будет город рабочих. Огромный товарный склад. Тут больше не будут жить люди. Утром они будут приезжать на работу, а вечером — возвращаться к семьям, живущим в Нармбеке или Бильвердере, в Хаммерброоке или Вандебеке. Вольный порт будет обнесен забором со сторожами.

Алиса и Иви переглянулись. Алиса постепенно начинала понимать, что эти изменения коснутся и ее клана.

— Фамалия станет сложнее ночь за ночью утолять свою жажду, когда люди закончат строительство, — сказала она тихо.

— Ах, вот оно что! — махнул рукой Таммо, услышав ее слова. — Ночью в порту достаточно людей, а по дороге в город нам вряд ли помешают несколько заборов! Неужели ты и вправду думаешь, что мы будем заперты, как дикие звери в зоопарке?

Алиса покачала головой.

— Нет, конечно нет. И, кроме того, у меня хорошее предчувствие в животе.

— Тебе просто хочется крови, — объяснил ее брат, но тут Иви громко произнесла:

— Прошу прощения, госпожа Элина, но вы говорите, что жилые дома в Вандраме и Кервидере теперь станут складами.

Предводительница клана кивнула.

— Правильно. Так написано в планах акционерного общества «Вольный порт и склады города Гамбурга», которое было основано для этих целей.

— А что будет с этими домами? — продолжала спрашивать Иви, сделав размашистый жест.

— О, они, конечно же, станут исключением. Не беспокойтесь. Жители Гамбурга не отдадут эту роскошную часть своей истории. Ситуация с жилыми домами в бандитском квартале совсем другая. С тех пор как в тридцатые годы там бушевала холера, власти начали задумываться о том, какие санитарные меры предпринять, чтобы сделать жизнь людей в этом районе более здоровой.

— Выселить людей и все снести — это в любом случае очень действенный способ, — насмешливо заметил Франц Леопольд, но Алиса все же обратила больше внимания на голос госпожи Элины. Не было ли в нем легкого намека на неуверенность, а может, даже на тревогу?

Алиса наклонилась к Иви.

— Наверное, было бы неплохо взглянуть хотя бы одним глазком на эти планы.

— Может, госпожа Элина разрешит тебе посмотреть на них?

— Ах, неужели ты думаешь, она нам их покажет?

— Попытаться стоит!

Но пока Алиса искала для этого подходящую возможность, предводительница Фамалия объявила, что сейчас занятия будут продолжены.

— Следуйте за Мариеке, она проведет первые два урока. Позже мы займемся пресловутым чесноком.

Служанка в теле привлекательной семнадцатилетней девушки повела наследников этажом выше, где рассказала об исследованиях Абрахама ван Хельсинга, профессора Амстердамского университета, одного из наиболее опасных охотников на вампиров всех времен, которого она лично встречала уже дважды.

АО «ВОЛЬНЫЙ ПОРТ И СКЛАДЫ ГОРОДА ГАМБУРГА»

Главный инженер Франц Андреас Майер и архитектор Карл Йохан Кристиан Циммерманн остановились на минутку возле большой кучи строительного мусора. Их взгляды перебегали с горы измельченных камней, строительного раствора и гнилой древесины к наполовину разрушенным стенам дома.

— Вы хорошо работаете, — сказал инженер.

— Да, мы все делаем по плану, — ответил архитектор.

Держа в руках свернутые чертежи, они шли вдоль судоходного канала к речному порту. Было такое ощущение, будто, сделав несколько шагов, они попали в совершенно другой мир. Здесь еще чувствовалась безутешность района бедняков, а рядом стояли купеческие дома, свидетельствующие о благополучии и успехе. Оба мужчины остановились и уставились на фасады зданий.

— Это позор, но мне пришлось убеждать сенаторов в том, что они нанесут вред общему делу, если не согласятся, — сказал архитектор.

Инженер кивнул.

— Что бы мы делали с несколькими домами посреди нового склада? Каждый потерянный метр — это потерянные деньги. Даже если мне придется с тобой согласиться. Жаль только старые строения, которые свидетельствуют о славном прошлом Гамбурга. Но что нам с этого? Мы ведь не будем равняться на наше прошлое. От этого никому не станет лучше. То, как мы сегодня крутимся в колесе мировой торговли, важнее всего. И если для этого нужно будет снести несколько красивых зданий, так тому и быть. Большую часть этих домов все равно уже уничтожил великий пожар. Этого никто не хотел, но ничего изменить невозможно.

Оба мужчины продолжили свой путь, пока не остановились перед двумя прекрасными зданиями.

— И тебе удалось чего-нибудь достичь? — спросил архитектор.

Франц Андреас Майер покачал головой.

— Со всеми остальными владельцами продажа уже оговорена. Некоторые из домов все равно принадлежат городу. Но что касается этих двух зданий, то здесь какая-то загадка. Не важно, по какому следу я иду, все равно теряюсь в тумане.

— А коммунальные платежи? Я имею в виду, кто-то же платит взносы и налоги. Следует проследить за платежами.

Инженер недовольно фыркнул.

— Полагаешь, я сам до этого не додумался? Деньги поступают регулярно уже несколько веков, но мне не удалось найти никого, с кем можно было бы договориться о продаже. Сенат говорит, что нам нельзя сносить здания просто так, поскольку это дело чести купечества, а я говорю, что промедления мы не можем себе позволить!

Архитектор небрежно махнул рукой.

— Пускай господа финансисты еще раз подсчитают, сколько стоит каждый день. Когда сенаторы услышат, о каких деньгах идет речь, они быстро изменит свое мнение. Они получили все акции общества и поэтому хотят максимальной прибыли.

— Надеюсь, ты прав.

Архитектор задумчиво рассматривал украшенную искусной железной ковкой дверь.

— Что здесь?

— Может, нам просто войти и посмотреть? Возможно, там нам удастся раздобыть какую-нибудь информацию о владельцах, — предложил инженер.

Архитектор покачал головой.

— Не знаю. Это будет похоже на взлом.

— Ну да. Хотя мы же ничего не собираемся красть. Мы просто хотим помочь владельцу воспользоваться его правом.

— Исключено. Нельзя просто так открыть дверь.

— Я могу по крайней мере посмотреть, закрыта ли она, — сказал Майер. Он хотел взяться за необычную дверную ручку, но рука его не слушалась, как будто жила собственной жизнью и не хотела, чтобы пальцы прикасались к этой двери. Инженер с трудом перевел дыхание.

— Что с тобой?

— Не знаю. Я внезапно почувствовал себя таким слабым, и, кроме того, мне кажется, нам следует бежать от этого места как можно дальше. — Он неуверенно засмеялся. — Я заболею гриппом, а ведь именно этого я и опасался. Давай уйдем.

Но теперь и архитектором овладело любопытство. И хотя его лицо исказила гримаса, как будто он страдал от ужасной боли, он медленно вытянул руку и прикоснулся к двери. К удивлению обоих, ручка беззвучно поддалась.

— Ну тогда, — сказал главный инженер Майер, — раз дверь была не заперта, никто ни в чем не сможет нас обвинить. Мы подтвердим, что не хотели ничего противозаконного. После тебя.

Он отошел в сторону, чтобы уступить дорогу коллеге, но тот отказался.

— Нет, нет, это была твоя идея. Я буду идти только за тобой.

Они наклонились вперед, чтобы осмотреть большой зал, но никак не могли решиться переступить порог.

— Все же мы должны поручить обыск одному из сенаторов, — сказал архитектор.

Инженер с серьезным видом кивнул, но затем резко покачал головой.

— Это же безобразие. Мы уже на месте, и дверь открыта. Почему же мы стоим, как две девочки, которые не решаются войти в темный подвал?

У него появилось странное чувство, от которого свело желудок. Опасение, или лучше сказать, откровенный, холодный страх, от которого волосы встают дыбом, а на висках появляются капли пота.

— Грипп, — попытался он оправдаться. А что еще ему оставалось делать?

Архитектор немного продвинулся вперед, чтобы увидеть зал хотя бы до лестницы. Внезапно он сделал три шага внутрь. Как будто ведомый кем-то, Андреас Майер приказал своим ногам ступать вперед.

Дом излучал странную атмосферу. Казалось, будто в нем никто не живет. Было прохладно, пахло плесенью. В воздухе не ощущалось запахов кухни, в печке не было огня. Все было чисто. Лишь на краях ступенек лежало немного пыли. Некоторые двери были открыты. На тяжелых комодах и сундуках стояли предметы, как будто кто-то их там оставил. И над всем этим витало удручающее облако опасности. Инженер подходил к одному из сундуков, чтобы поднять лежащую на нем накидку, когда его товарищ пронзительно вскрикнул. Франц Андреас повернулся.

— Там! Там было что-то большое, светлое. Это какое-то животное. Оно так быстро двигалось, — пробормотал он заикаясь и попятился к двери. Рычание отразилось от стен. Казалось, будто звук исходит со всех сторон. Франц Андреас не стал тратить время на то, чтобы выяснить источник необычного звука. Он подтолкнул своего товарища обратно к двери, а затем выскочил на улицу. Архитектор размышлял недолго и последовал за ним. Он закрыл за собой дверь и побежал за Францем Андреасом, пока они не достигли моста Санкт-Аннен.

Задыхаясь, мужчины остановились и облокотились на железные поручни. Свои планы они потеряли во время этого сумасшедшего бегства. Бумажные свертки лежали где-то в строительном мусоре. Архитектор и инженер не смотрели друг на друга. Оба испытывали неловкость. Что же их так напугало? Но ни один из них не мог пересилить себя и сделать несколько шагов назад, чтобы найти потерянные планы.

— Это ведь всего лишь копии, — сказал в конце концов Франц Андреас и пожал плечами. — Оставим. У нас много работы. Я считаю, это дело сената — беспокоиться о том, чтобы эти дома были снесены. Когда они выяснят все до конца, можно будет рушить эти стены.

Когда Иви открыла крышку гроба, она уже знала наверняка, что случилось что-то чрезвычайное. Настоятельные мысли Сеймоура проникли к ней даже сквозь древесину. Вампирша посмотрела на волка, который внешне казался спокойным, но тем не менее был взволнован. Иви выпрыгнула из гроба, и крышка с грохотом упала.

«Что случилось?» — спросила она мысленно. Вокруг начали подниматься другие наследники. Некоторые встали как раз в тот момент, когда скрылся последний лучик солнца, а некоторые еще тянули время: медленно отодвигая крышки и зевая, они покидали свои украшенные белым сатином или темным бархатом «ложа».

«В дом проникли люди!»

— Как? Как это могло случиться? — громко закричала Иви и привлекла внимание Алисы и Франца Леопольда.

Они подошли ближе.

— Сеймоур говорит, что днем в дом проникли люди, — сказала Иви, понизив голос.

Алиса пришла в ужас.

— Но разве это возможно? Такого раньше никогда не случалось!

— Неужели вокруг ваших домов нет защиты? — поинтересовался Франц Леопольд.

— Конечно есть, — фыркнула Алиса. — За кого ты нас принимаешь? Нельзя забывать о любопытстве людей.

— Ну тогда вы либо слишком небрежно к этому отнеслись, либо просто не можете выстроить эффективную защиту.

Алиса вскипела, но не нашла что ответить. Любое возможное объяснение выставляло Фамалия в черном цвете. Нужно уметь защищать свой дом от вторжения! Алиса последовала за друзьями в зал. Иви, которая понимала, что сейчас творится в душе подруги, пожала ей руку, пытаясь утешить.

— Давай сначала посмотрим, насколько все плохо.

Иви старалась говорить спокойно, не проявляя беспокойства, которое все нарастало. Они опять пришли за ней? Неужели наследники спаслись в Ирландии, чтобы здесь, в Гамбурге, продолжить битву? Четверо ее преследователей были уничтожены. Вампирше, которая называла себя Тонкой, все-таки удалось уйти. А что случилось с другой вампиршей, которая утопила клох аир в Лох-Корриб? Кому она пыталась навредить? Лицана? Наследникам всех кланов? Или лично ей, Иви?

У Лицана появилось предчувствие, но она боялась признаться в этом даже самой себе. Иви рассматривала кольцо в виде ящерицы на своем пальце. Была ли это тень, чей взгляд она иногда ощущает, словно жар на своей коже? Если да, то что она хотела от нее? Преследовала ли она ее до сих пор и были ли все эти существа ее помощниками, с которыми Иви встретилась в Ирландии? Но как бы долго вампирша ни размышляла об этом, ответа она так и не нашла.

— Подождите меня! — Лучиано, который, как обычно, не спешил покидать свой гроб, бежал, спотыкаясь за ними, проводя пальцами по коротким черным волосам. — Что опять случилось? — Он обвел взглядом присутствующих.

— О, наш толстячок тоже кое-что заметил! — воскликнул Франц Леопольд.

— Он больше не толстячок, — встала на защиту друга Алиса.

— Ты все еще можешь положиться на свою подругу, проворчал Дракас.

Вампиры пошли дальше, а Иви осмотрела зал, включив все чувства, так что ни один запах, оставленный здесь людьми, не остался ею незамеченным. Алиса остановилась и присоединилась к ней.

— Они недалеко зашли, не правда ли?

— Нет. Я чувствую запах двух мужчин, как и говорил Сеймоур. Они были здесь, возле двери, переступили порог и вошли в зал. Один из них приблизился к сундуку, но не прикоснулся ни к одному из предметов.

— А что их прогнало? — пробормотала Алиса, которая внимательно смотрела по сторонам.

— Сеймоур и страх, который вызвали в них ваши чары, — заключила Иви.

— Одного страха оказалось недостаточно. Их прогнало появление Сеймоура, — печально сказала Алиса, затем обратилась к волку: — О чем ты думал, показываясь людям на глаза? Если они расскажут об этом, скоро сюда явятся звероловы из Хагенбека, которые захотят заполучить тебя в свою клетку. Неужели не было другого выхода?

Сеймоур зарычал и повернулся спиной к Алисе. Он мысленно пожаловался Иви.

«В словах Алисы есть доля правды, — осторожно сказала Иви. — Это для всех представляет опасность, если ты легкомысленно показываешься людям на глаза, и это ведь уже второй раз. Ребенок тоже тебя обнаружил. Если человек рассказывает невероятную историю, ему никто не верит, но когда много людей, независимо друг от друга, твердят об одном и том же, то к ним прислушиваются. Так что держись подальше ото всех! Мы не в Ирландии, где встреча с волком не является чрезвычайным событием».

Обиженный Сеймоур стал подниматься по лестнице и показался наследникам лишь тогда, когда те выпили кровь и приготовились к следующей лекции. Все были взволнованы и болтали друг с другом. Речь опять зашла о чесноке, и, прежде всего, Дракас и Лицана хотели узнать, как они могут выработать иммунитет против этого продукта. Этим двум кланам чеснок доставлял больше всего неприятностей. Не имело значения, было ли это соцветие или долька, они не могли ни приблизиться, ни прикоснуться к чесноку. Но Пирас и Носферас также предстояло научиться бороться с его воздействием.

Хотя у Иви после первых занятий еще оставались проблемы с этим растением, она выскользнула посреди урока — почти незаметно. Она попросила Франца Леопольда, с которым делала упражнения, и Сеймоура не говорить о ее уходе.

Иви поспешила через проход в полуподвале в соседний дом и поднялась в «контору». Как она и ожидала, госпожа Элина сидела там вместе со своими приближенными. Происшествие напугало ее и заставило задуматься о том, какие меры следует принять. Иви бесшумно приблизилась к двери, и до нее долетели слова госпожи Элины:

— Конечно, мне ясно, что мы должны усилить защиту. Мы взяли на себя огромную ответственность за наследников перед их семьями. Но мы, Фамалия, не очень сильны, когда речь заходит о магических защитных барьерах, — в ее голосе прозвучало раздражение.

Иви помедлила, но затем решительно вошла в комнату.

— Прошу прощения, госпожа Элина, но, возможно, я могу быть вам полезна.

Улыбка Фамалия выглядела немного натянутой.

— Это очень мило с твоей стороны, Иви, но боюсь, ты еще не осознаешь, что здесь речь идет о более высокой магии.

— Я знаю, — просто ответила Иви и снова предложила свою помощь.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, ребенок, — перебил ее один из старейшин с лысой головой.

— Твое место наверху, рядом с остальными наследниками. Ты должна учиться ради своего будущего, — добавила тощая женщина, которая была не выше Лицана с серебряными волосами.

— Позвольте мне по крайней мере попробовать, — попросила Иви, которая изо всех сил старалась быть дружелюбной и спокойной.

Госпожа Элина подошла к ней, положила руку на плечо и вытолкнула в коридор.

— Мы благодарим тебя за предложение, но место наследников в академии. Вы же хотите чему-нибудь научиться, не так ли? Мы сами решим эту проблему, не беспокойся. А теперь ступай к остальным. Нам нужно обсудить важные вещи.

По большей части Иви было не трудно играть свою роль, подстраивая поведение под девичью внешность. Но в этот момент ей было нелегко сохранять свою маску. Лучше бы она накричала на госпожу Элину, чтобы та не обращалась с ней как с глупым ребенком. Иви провела в образе вампира больше лет, чем предводительница клана Фамалия, и располагала силами, которые наверняка все собравшиеся здесь даже представить себе не могли. Но как она заставит их это понять, не выдав себя? Иви с тяжелым сердцем удалилась.

— Посмотрим, как вы справитесь, — сердито бормотала она. И поскольку Иви не верила в то, что она или кто-нибудь другой сейчас подвергается серьезной опасности, она присоединилась к Францу Леопольду и Сеймоуру и вступила с ними в разговор.

— Как они восприняли твое предложение? — спросил оборотень.

— Заносчивые неучи! Они думают, что всё умеют и им не нужна моя помощь. Они полагают, что маленькая Лицана не владеет большой магией.

Иви бросила на него пылающий взгляд, и Франц Леопольд засмеялся.

— О, вы, несведущие! Вы не знаете, кто тут среди вас находится. — Он снова стал серьезным. — Радуйся, что они ни о чем не догадались, поскольку это было бы гораздо большим злом, чем вторжение двух незнакомцев, которые сделали пару шагов по залу. По крайней мере для тебя. А теперь давай поучимся, — добавил он резко, избегая ее взгляда.

Может, он успел забыть о том, что Иви была всего-навсего нечистокровной, и теперь воспоминания об этом обуревали его с новой силой, причиняли ему боль и сбивали с толку? Иви ощутила его мучения. Охваченная его чувствами, она отвернулась.

— Я посмотрю, как там справляется Лучиано, — сказала она и поспешно удалилась.

Упражнения с чесноком сменились докладом о криминалистике. Хиндрик начал рассказывать об уникальности отпечатков. Он покрыл черной краской кончики пальцев наследников и попросил их оставить отпечатки пальцев на бумаге, которые они потом будут сравнивать. Даже Мариеке стала выполнять это задание вместе с юными вампирами.

— Посмотрите, их нельзя ни с чем спутать. Есть разные сегменты, которые повторяются, но ни один отпечаток не совпадает с другим. У людей точно так же, как и у чистокровных или нечистокровных вампиров.

— И что? Что мы должны из этого заключить? — спросил Мэрвин.

— Подожди еще минутку, тогда ты получишь ответ, — ответил Хиндрик. — Один британский служащий, который работал в Индии — сэр Уильям Хершель, — заметил, что отпечатки пальцев разных людей отличаются. Он начал собирать коллекцию и сравнивать их. Не было даже двух отпечатков, которые были бы идентичными! И он сразу же нашел практическое применение своему открытию. Он помог предотвратить обман при выплате пенсии военным, требуя проводить идентификацию по отпечаткам пальцев. Таким образом, прекратились многоразовые выплаты.

— Я надеюсь, скоро ты расскажешь нам что-нибудь интересное, — тихо ворчал Лучиано, зевая.

— А мне кажется, это очень увлекательно, — возразила Алиса и бросила на него негодующий взгляд.

— Еще один англичанин, Генри Фолдс, несколько месяцев назад предложил искать отпечатки пальцев на месте преступления и использовать их во время расследования. Это дает невероятное преимущество в борьбе с преступностью и при поимке преступника — будь то люди или вампиры. Здешняя криминальная полиция в восторге от этой идеи и успешно работает над ее применением.

Хиндрик наклонился вперед. Его голос стал более убедительным.

— Только не стройте себе иллюзий по поводу собственной неприкосновенности! Вы быстрее людей, да и владеете некоторыми магическими силами, но новые методы и стремительный технический прогресс работают против вас. Не следует недооценивать людей из криминальной полиции. Они так же фанатичны в расследованиях преступлений и ужасающе в этом успешны. Если вы причиняете человеку вред, то в их глазах становитесь преступником, на которого они будут охотиться. Благодаря отпечаткам пальцев грабителей и убийц найти теперь гораздо легче, и больше не будет людей — козлов отпущения, которым можно было бы приписать наши деяния. Мы всегда должны быть начеку и стараться не оставлять следов, которые могли бы нас выдать.

Казалось, Лучиано эта речь не впечатлила.

— Чтобы посадить вампиров, сначала надо их поймать. А в этом людям вряд ли помогут отпечатки пальцев. Преступления все равно останутся нераскрытыми.

— Чем больше будет нераскрытых преступлений, тем усерднее будут люди искать преступника, чтобы привлечь его к ответственности! — выпалила Алиса.

— И что? — Лучиано не убедили эти доводы, и он пожал плечами. — Пускай напрягаются и ломают себе голову. Нас им все равно не поймать.

— Тогда мне остается лишь надеяться, что твое высокомерие не доведет тебя однажды до погибели, — ответила Алиса.

Спускаясь за ними по лестнице, Иви заметила двух слуг, которые что-то делали у двери дома. Иви протиснулась мимо Алисы и Лучиано, чтобы посмотреть, на какие меры предосторожности все-таки решились Фамалия.

— Засов, — тихо сказала она. — Обычный железный засов.

— Глупой эту затею не назовешь. Госпожа Элина решила использовать против людей их же методы, — немного громче произнесла Алиса. — Они привыкли защищать свои дома подобным образом.

— Я только надеюсь, что это не все, на что способны Фамалия, — высказал свое мнение Франц Леопольд, высокомерно глядя на засов.

— Это ведь были всего два любопытных человека, — пыталась успокоить себя и своих друзей Алиса.

«Будем надеяться, что это так и что они не замышляют ничего плохого», — подумала Иви.

Буржуа Гамбурга, заседавшие в сенате или в наблюдательном совете акционерного общества «Вольный порт и склады города Гамбурга» и инвестировавшие часть своих денег в строительство склада, размышляли недолго. Промедление было недопустимо! Работы по сносу должны проводиться по плану. Был выдан необходимый документ, и в восточную часть Кервидера были вызваны две фирмы.

Был полдень, когда на улице показались экипажи и остановились возле ряда домов в стиле барокко. Голос старшего рабочего громко звучал в этом городе призраков, в котором больше никто не жил. Так, во всяком случае, думали люди. Подбадривая себя шутками, они начали выгружать тяжелые инструменты, и то время как жители обоих домов спали в своих гробах и не замечали приближения несчастья. Лишь один из них не спал. Как обычно, Сеймоур восседал на крышке гроба Иви. Он навострил уши, кот да экипажи не остановились на Пикхубен, а подъехали к Кервидеру. Белый волк вздрогнул, когда человеческие голоса послышались возле дома, а стук колес раздался непосредственно у двери.

Могучим прыжком Сеймоур оказался у двери и начал подниматься по лестнице. Дверь в одну из комнат была не заперта. Волк толкнул ее носом и прыгнул на секретер, с которого мог в окно видеть все, что происходило на улице. Он в нерешительности наблюдал за мужчинами, которые брали в руки кувалды и собирались вокруг человека, который, предположительно, был старшим среди них. Они слушали его указания. Старший жестикулировал и внушительно рассказывал о чем-то. Хотя Сеймоур и мог слышать его слова, он не понимал ни слова по-немецки. Но он мог себе представить, о чем шла речь.

Сеймоур быстро покинул свой пост и устремился в зал. Тяжелый засов, который приобрели и установили ночью слуги, был задвинут, но он не остановит этих мужчин! Сеймоур мог надеяться лишь на то, что заклинания повергнут их в ужас.

Волк остановился посреди зала в нерешительности. Два мужских голоса звучали прямо за дверью. Сеймоур побежал в кухню и стал выглядывать из низкого зарешеченного окошка. Да, люди стояли на ступеньках. Один подергал дверную ручку и отпрянул назад, как будто обжег руку. Другой махнул ему и достал кувалду. Подняв кувалду, он стоял как вкопанный несколько секунд, но так и не решился нанести удар. В растерянности человек вновь опустил свое орудие труда.

Старший рабочий подбежал к нему и что-то закричал. Он сам схватил кувалду и так неожиданно ударил, что Сеймоур подпрыгнул. По всему дому прокатился грохот. Но дверь выстояла. Пока!

Сеймоур вновь побежал наверх. Он подошел к гробу Иви и попытался вывести ее из состояния смертельного оцепенения. Напрасно. Хотя она на протяжении десятилетий училась противостоять жажде сна после восхода солнца — хотя бы немного, — но если уж впадала в это состояние, то лишь закат мог ее разбудить. Сеймоур оставил свои попытки. Еще один удар кувалды обрушился на дом. Громкий звук облетел все здание от зала до крыши. Задрожали стекла. Сеймоур ждал следующего удара. Он ждал, когда заскрипит расколотая древесина и люди сломают засов, но было тихо. Волк снова занял свой наблюдательный пост у окна. Люди собрались вокруг старшего рабочего и стали что-то ему говорить. Тот явно был сердит. Несколько мужчин отложили кувалды и скрестили руки на широкой груди. Казалось, они находились в замешательстве, даже немного боялись. Не такой уж неэффективной оказалась защита Фамалия! Но опасность все еще угрожала вампирам. Солнце было в зените, и пока оно зайдет, многое может случиться.

Оборотень видел, как старший старался убедить подчиненных снова приняться за работу, но напрасно. Он и сам не решался взять в руки молот. Сеймоур смог прочесть по его лицу, что он в отчаянии. Старший рабочий поднял руки и бессильно опустил их. Он что-то закричал. Мужчины, ликуя, запрыгивали в экипажи. Казалось, облегчение парит над ними подобно облаку, постепенно растворяясь в теплом осеннем воздухе. Когда экипажи начали отъезжать, Сеймоур радостно зарычал. Они выиграли время! Но сколько его у них?

В течение следующего часа он нервно бегал взад и вперед по коридору, по лестнице к залу и затем опять на последний этаж, где стояли гробы наследников. Оборотень то и дело выглядывал в одно из окон, но на улице по-прежнему было тихо. Ни одной живой души. Не было даже бездомных собак. Сеймоур постепенно успокоился и снова лег на гроб Иви.

Прошел еще час. Вдруг вдали раздались треск и грохот. Уши Сеймоура зашевелились, а хвост стал вздрагивать. Он не мог определить, что это за шум. Экипаж? Возможно, но не такой, как те, которые приезжали утром. Шум приближался. Сеймоур вновь услышал стук колес, а потом и мужские голоса.

«Слишком рано, — подумал он, — они приехали слишком рано».

Солнце зайдет лишь через три часа.

Оборотень спрыгнул вниз и занял место возле зарешеченного кухонного окна, чтобы рассмотреть источник необычного шума. Звук становился все громче. Он был таким сильным, что заглушал голоса мужчин и шум экипажей. Что же это, черт возьми, такое?

Сеймоур уткнулся носом в стекло. Он еще не видел ничего подобного. Чудовище из древесины и стали, высокое, как башня, медленно подъехало очень близко к дому. К его стальному рукаву был прикреплен мощный трос, с которого свисала огромная железная груша. Волк понял, что собирались делать люди. Если они не могут победить эти стены и двери силой мышц, то используют этого монстра. Железный гигант не знал страха. Мужчина, который управлял четырьмя лошадьми, и остальные, которые поставили железную грушу на тросе в нужное положение, были слишком далеко, чтобы заклятие Фамалия их коснулось и они почувствовали дрожь в коленках. Сеймоур знал, что пришло время действовать. Об обещании, которое он дал Иви, можно теперь забыть.

Оборотень сбежал вниз и начал превращаться. Для этого ему понадобилось лишь несколько мгновений, но когда он оказался в человеческом обличье, дом сотрясся. Строительный раствор, кусочки кирпича и щепки полетели ему на голову. Через дырку, пробитую железной грушей, просачивался свет. Со всех сторон раздавался треск, затем большая часть фасада начала осыпаться. Оборотень схватил накидку, которая лежала на сундуке, и набросил ее себе на плечи. Затем стряхнул осколки камня со своих длинных серебристых волос и подошел к отверстию. Он видел мужчин, которые вновь натягивали канат для еще одного удара груши. Сколько таких атак выдержит дом, прежде чем рухнет и похоронит под развалинами гробы Фамалия и их гостей? Конечно, нужно приложить немного больше усилий, чтобы уничтожить вампира, но Сеймоуру совсем не хотелось откапывать вечером их гробы из кучи мусора. Оборотень решительно шагнул на улицу.

Пыль еще не улеглась, и Сеймоур постоял несколько мгновений, пока один из рабочих не закричал. Он указывал на Сеймоура, энергично жестикулируя. Старший рабочий осмотрелся и предупредил мужчин, управлявших канатом. Слишком поздно. Железная груша немного наискось врезалась в стену дома и обрушила на Сеймоура новую порцию камня и строительного раствора. Разбилось стекло. Осколки разлетелись во все стороны. На шее, руках и лице оборотня появилось множество ран, и из них сочилась кровь. Он и прежде казался безудержным и диким, с изможденным лицом и с путанными длинными волосами до плеч, а сейчас стал похож на каторжника, прикованного к галере. Старший рабочий что то проворчал, но мужчины уже приостановили работу и уставились на человека, который неожиданно появился из отверстия в стене. Охваченный злобой старший рабочий направился к Сеймоуру и схватил его за накидку. На оборотня обрушился поток слов, которые он не понимал. Но то, что человек был вне себя от гнева, не вызывало никаких сомнений. Сеймоур освободился из хватки старшего рабочего и слегка его толкнул. Этот человек был самым крепким среди собравшихся мужчин, но несмотря на это он издал крик боли и отпрянул назад.

— Как вы посмели ломать мой дом? — спросил Сеймоур ледяным тоном.

Старший рабочий смотрел на него вопросительно. Очевидно, он не понимал по-английски. Великолепно! Сеймоур медленно повторил, что это его дом, указав сначала на себя, а затем на два соединенных между собой здания. Это он должен понять! Один из рабочих вышел вперед и сказал что-то своему начальнику. Он обратился к Сеймоуру на ломаном английском и стал переводить его ответ. Старший рабочий покачал головой, но выглядел он при этом довольно неуверенно. Он посмотрел сначала на Сеймоура, потом на своих подчиненных, которые между делом собрались в небольшие группки и болтали. Взгляд старшего рабочего скользил по специальной машине для сноса и затем по проломанной стене. Колокол на башне Святой Анны возвестил, что уже шесть. Святая Катерина, Святой Николай и Михель на другой стороне речного порта подхватили этот перезвон. Это сыграло решающую роль.

— Все свободны! — закричали рабочие.

Это понял даже Сеймоур.

Мужчины грузили кувалды на экипажи, бросали внутрь лопаты, ведра и ломы. Машина, к которой была прикреплена груша, наверное, должна была остаться здесь. Ее отвезли на дальний конец улицы, лошадей отвязали. Весело болтая, рабочие занимали места в экипажах. Один из них достал из кармана юлу и начал ее вертеть. Старший рабочий недовольно смотрел на своих подчиненных. Он сегодня не выполнил то, что от него требовалось, и поэтому должен будет представить отчет по этому поводу. Возможно, двум мужчинам в костюмах, которые вчера открыли эту дверь.

Старший рабочий вновь повернулся к оборотню и заговорил с ним. Вероятно, он угрожал или обещал завтра вернуться. Но это уже не волновало Сеймоура. В этот момент важно было лишь то, что до восхода солнца больше не случится ничего, что могло бы нанести вред наследникам и в особенности Иви и Мэрвину.

Сеймоур оставался на своем посту, пока все машины не отъехали и улица не опустела. Двери, которую он мог бы закрыть за собой, больше не было. Оборотень снова вернулся в наиболее темный уголок зала, опять обратился в волка и прилег, не спуская глаз с огромной дыры в стене. В таком положении он лежал, пока солнце не село за горизонт. Затем Сеймоур встал и поднялся по лестнице, чтобы рассказать Иви о случившемся.

ФРАНЦУЗСКИЙ ФРЕГАТ

— Что? — кричал Лучиано, потирая уши, как будто не мог понять, что ему только что сказала Иви. — Это тебе рассказ Сеймоур?

Алиса посмотрела на Хиндрика, который стоял возле двери с застывшим лицом.

— Это правда?

Он резко закивал. Казалось, ему было больно.

Алиса подбежала к двери. Остальные последовали за ней. На лестнице толпились Фамалия, слуги и наследники, которые собрались в зале, чтобы посмотреть на невообразимое.

Франц Леопольд подошел к Иви и прошептал:

— Сеймоур вступил в контакт с рабочими? Он укусил кого-то из них за ногу или что-то провыл?

— Конечно же, нет, — ответила Иви.

— Но он ведь не показался им в человечьем обличье? — допытывался Дракас. — Я думал, что ты ему строго-настрого это запретила.

Иви была не настроена шутить.

— Я ничего ему не запрещала. Как я могу это сделать? Сеймоур мой брат, а не раб. Мы оба согласились, что он должен оставаться в волчьем обличье. Но это была исключительная ситуация, которая требовала чрезвычайных мер. Радуйся, что Сеймоур решился на это, иначе все мы лежали бы сейчас в своих гробах под тонной пыли.

— Ах, рабочие наверняка обнаружили бы кого-нибудь из нас и из любопытства вытащили бы на свет, — скорчил гримасу Франц Леопольд.

Алиса вздрогнула.

— И тогда они открыли бы гробы. Только этого нам не хватало, в придачу ко всем демонам ночи! Мы все должны быть благодарны Сеймоуру.

Они стояли на последнем лестничном пролете, глядя на дырку в стене. Хотя слово «дырка» было не совсем уместно. Скорее от фасадной стены остались лишь обломки.

Лучиано открывал и закрывал в растерянности рот. В конце концов он проворчал:

— Я, конечно, мог представить себе все, что угодно, но ничего подобного мне даже в голову не приходило.

Франц Леопольд любезно улыбался.

— Не правда ли? Мне неприятно об этом говорить, но в Риме Носферас хотя бы сумели защитить свою обитель. Даже если некоторые члены этого клана бегали кругами, а другие из них продавали своих собратьев охотникам на вампиров...

Лучиано сердито фыркнул, но Франц Леопольд невозмутимо продолжал:

— В Ирландии мы были вынуждены покинуть крепость Лицана, поскольку нашим хозяевам больше нравилось удирать от кучки преследователей по всей стране, чем сражаться с ними. Но это затмевает все! Я даже не хочу знать, что скажут барон Максимилиан и баронесса Антония по поводу этой катастрофы, когда им обо всем доложат. Великая семья Фамалия, которая так хорошо изучила людей! Может быть, им следовало бы сосредоточиться на сильных сторонах своего рода и развивать магические силы вампиров? Мы имеем наглядный пример того, к чему приводит чрезмерный интерес к людям.

Он подчеркнуто размашистым жестом указал на огромную дыру.

— Ах, закрой рот! — крикнула Францу Леопольду Алиса. — Этого никто не мог предвидеть.

— Нет, все же я должен был это предугадать, — озадаченно возразил Хиндрик. — У меня ведь было задание заполучить планы и выяснить, какие строительные мероприятия будут проводить люди. Нас предупредили заблаговременно. Мы знали, что люди что-то замышляют, но терялись в догадках, пока не стало слишком поздно.

— Но если ты видел планы, почему ничего не сказал госпоже Элине? — осторожно спросила Алиса.

— Там были горы бумаг и чертежей! — воскликнул Хиндрик. — Я видел чертежи складов, которые они планируют, эскизы и проекцию, затем эскизы каналов, мостов, портовых сооружений, а также некоторые карты с домами, которые должны быть снесены. Мы знали, что снесут весь квартал, но на тех картах, которые я нашел, оставался ряд домов в стиле барокко возле речного порта. Может быть, я не видел более новых планов. Вероятно, они хранились в другом месте. Мне это неизвестно. В любом случае мои небрежность могла иметь ужасные последствия.

Хиндрик застонал и закрыл лицо руками. Алиса подошла к нему и осторожно отвела его ладони.

— Это не твоя вина, ничего ведь не случилось!

— Кроме того, что нет половины дома, но кто в такой ситуации будет придираться к мелочам? — проворчал Франц Леопольд.

— Мы все целы! — быстро продолжала Алиса.

— Да, но как быть дальше? — спросил Лучиано. — Мы же не можем потратить ночь на пустые разговоры, пока нам опять не надо будет ложиться в гробы. Сеймоуру вряд ли удастся задержать людей еще раз, если они вернутся. А они вернутся!

— Я тоже так думаю, — согласилась с ним Иви, которая со всеми пересекла зал, пока не оказалась непосредственно перед кучей строительного мусора от проломанной стены. — Посмотрите, там еще стоит прибор для сноса, с помощью которого люди делали дырки. Тот факт, что они его оставили, свидетельствует о том, что они спешат продолжить работу.

Алиса перелезла через строительный мусор к конструкции из древесины и железа. Остальные последовали за ней.

— Видите? Вот так они решили преодолеть нашу защиту. Им не надо приближаться к дому и касаться стены, чтобы ее разрушить.

— Как? Вы ничего не знали о таких приспособлениях? И вы еще утверждаете, что хорошо разбираетесь в изобретениях людей? — не унимался Франц Леопольд.

— Госпожа Элина не думала, что будут сносить также и эти дома! — гневно воскликнула Алиса. — Хиндрик же все объяснил. Тебе следует внимательно слушать!

— Как видим, нужно все время быть в курсе событий, иначе однажды все может окончиться плачевно.

На это нечего было возразить. Друзья молчали, уставившись на человеческое изобретение, которое подобно монстру зловеще возвышалось на фоне ночного неба.

То, что сегодня ночью происходило на складе под крышей, с трудом можно было назвать уроком. Даже Алиса не могла сосредоточиться и ошибалась во время выполнения самых легких заданий. Госпожа Элина обратилась к наследникам с краткой речью. Ничего нового при этом юные вампиры не узнали. Было очевидно, что она не ожидала ничего подобного, а уверения, что наследникам нечего бояться, были не более чем попыткой выдать желаемое за действительное. И то, что до утра они должны найти себе безопасное убежище, стало очевидным для каждого. После этих слов госпожа Элина удалилась со своими верноподданными.

С тех пор прошло уже несколько часов, но никаких новостей не было. Разнервничавшись, Мариеке прервала занятие, после того как три раза повторила вопрос, но никто из учеников не только не ответил на него, но даже его не услышал.

— Ладно, — сдалась она со вздохом. — Я узнаю, есть ли какие-нибудь новости, а вы ведите себя тихо, пока я не вернусь.

Как только Мариеке вышла, Алиса поспешила спуститься этажом ниже, туда, где стояли их гробы. Иви и Лучиано пошли за ней.

— Что ты задумала? — спросил Лучиано.

— Нужно собирать вещи!

— Что?

— Ну это же очевидно! Сегодня ночью мы должны будем покинуть наш дом и поселиться где-нибудь в другом месте. По крайней мере до тех пор, пока клан не найдет себе новое убежище на продолжительное время. Возвращаться мы не будем, поскольку завтра дома скорее всего снесут. Поэтому я упакую все, что хочу взять с собой.

— Женские безделушки и платья, — предположил Лучиано и закатил глаза. — Я рад, что мне не надо паковать вещи Кьяры. У нее, наверное, десятки пар перчаток, вееров, кружевных платков, юбок, платьев, накидок, обуви и кто его знает, чего еще.

Иви улыбнулась.

— Мне казалось, ты знаешь Алису лучше. Я полагаю, что она скорее возьмет книги, газеты и таинственные научные инструменты, которые изобрели люди.

Алиса усмехнулась в ответ.

— Да, это ближе к истине. Я ведь не могу оставить свои чудесные книги! Вперед, вы можете мне помочь. Там наверху есть несколько пустых гробов. В них мы все и сложим.

Иви наклонилась к стопке любимых книг Алисы: рассказы Эдгара Аллана По, «Путешествие в центр Земли» и «За восемьдесят дней вокруг света» Жюля Верна, «Франкенштейн» Мэри Уолтонкрафт Шелли и «Путем всякой плоти» Сэмюэля Батлера.

— О, у тебя есть «Монах» Льюиса. Я думала, ты брала эту книгу у Винсента, потому что еще не читала ее. — Иви с удивлением заметила, что Алиса смутилась. Неужели она украла эту книгу у малыша Вирад?

— А откуда она у тебя?

Алиса повернулась.

— Мне подарил ее Малколм, — призналась она в конце концов.

— Что? Вирад дарит книги?! — воскликнул Лучиано. — Если бы я знал, что ты так страстно увлечена этими историями, я бы тоже подарил тебе парочку книг.

— Это был лишь подарок гостя, приехавшего в Гамбург, — защищалась Алиса, но Иви показалось, что ее щеки немного покраснели. — Он также привез мне «Грозовой перевал» Эмили Бронте.

— Я мог бы привезти тебе целый гроб с книжками, — ворчал Лучиано.

Обе вампирши посмотрели на него.

— Что это за сказочный источник книг, который ты обнаружил? — спросила Иви, которая не слишком любила читать.

— Вы его знаете. С тех пор как пропал Леандро, никто не заботится о библиотеке Домус Ауреа. — Лучиано скорчил гримасу. — Я никому не говорил, как он умер и где мы нашли его останки.

— Это, наверное, разумнее всего, — сказала Алиса. — По крайней мере до тех пор, пока мы не узнаем, кем были другие вампиры, к которым он примкнул, и почему они захотели уничтожить наследников.

Следующая стопка книг исчезла в гробу. С ней Алиса положила маленькую коробочку, в которой что-то зазвенело.

— Деньги? — спросил Лучиано.

— Нет. Полезный инструмент. Для особых случаев, если я опять когда-нибудь против своей воли буду заперта в гробу или случится нечто подобное.

Лучиано пристально посмотрел на Алису.

— Такое тебе точно больше не грозит. За лето ты стала еще сильнее. Думаю, этот ящик ты спокойно сломаешь голыми руками.

Алиса кивнула.

— Возможно. Но при этом я наделаю много шума и вряд ли смогу потом вновь лечь в гроб, как будто ничего не произошло.

— Да, это уж точно, — вынужден был согласиться Лучиано.

— Вы еще долго? — В дверях показалась голова Франца Леопольда. — Госпожа Элина вернулась. Я думаю, она хочет что-то нам сообщить.

— Идем!

Алиса быстро бросила последнюю стопку книг в гроб, закрыла крышку и побежала вместе с Лучиано и Иви в пока что невредимый зал соседнего дома, где собирались Фамалия и наследники со слугами.

Для юных вампиров не стала неожиданностью новость о том, что предводительница клана распорядилась о немедленном переезде. Что еще ей оставалось? Сделать поврежденные дома крепостью против людей, как того требовал воинственно настроенный Таммо? Это было бы глупо! И Алиса сказала об этом.

Госпожа Элина признала наследников маленькими группками вместе со слугами примкнуть к членам семейства Фамалия, которые будут сопровождать их к временному убежищу.

— Оставляйте все свои пожитки здесь. Вы можете сложить их в свои гробы, которые наши слуги увезут на экипажах.

Конечно, каждый мог бы нести по два гроба, но госпожа Элина считала это слишком рискованным. Хотя уже и была глубокая ночь, но все же они могли случайно встретить каких-нибудь ночных гуляк.

Взволнованные Алиса, Лучиано, Иви и Франц Леопольд следовали за Хиндриком, который должен был привести их в новое убежище. Слуга Дарио из Рима также примкнул к этой группке. Они молча шли по Брооку, дома которого еще несколько дней назад были сердцем острова, полным людей и жизни. Сейчас вампиры шагали по призрачному морю руин. Возле Святой Анны их взорам открылась та же картина разрушения. Хиндрик вел вампиров на юг, и вскоре перед ними показался силуэт газового завода. Так же спокойно было и на Зандторкай и Грасброок. На кораблях была оставлена немногочисленная охрана, которая чаще всего просто дремала, ожидая восхода. Патрульных порта нигде не было видно. Вероятнее всего, они сидели где-нибудь за картами, попивая спирт, что во время дежурства, конечно же, было запрещено. За нарушение этого запрета они, скорее всего, платили определенную дань. Некоторые патрульные просто спали на старых мешках.

— Похоже, слуги госпожи Элины избавили нас от любопытных взглядов людей, — предположил Франц Леопольд.

— Они убили двух зайцев одним выстрелом, — заметил Лучиано. — Фамалия насытились и обеспечили нам безопасный переезд.

Оставив справа газовый завод, вампиры с трудом пересекли мост. Ждать смены приливов и отливов не было времени. Они еще немного прошли вверх по Эльбе, затем Хиндрик остановился.

— Там!

Фрегат стоял на глинистом иле в одном из мертвых притоков Эльбы. Раньше это был великолепный корабль с тремя оснащенными такелажем мачтами и остатками косого паруса. Алиса насчитала пять кливер-парусов* между фок-мачтой* и бушпритом* — или, по крайней мере, то, что от них осталось.

— Это французский фрегат, — сказал Хиндрик, — точно такой же, под названием «Белль Пуль», перевез умирающего Наполеона с острова Святой Елены во Францию. Это очень маневренный корабль, скорость которого увеличивается еще и дополнительными парусами.

— Сколько на нем пушек? — поинтересовался Франц Леопольд.

— Шестьдесят, — выпалил Хиндрик не раздумывая. Этот корабль может принять на борт до пятисот человек. Он известен своей атакующей мощью. «Белль Пуль», в отличие от этого судна, все еще активно используется. Некоторое время им лично командовал сын короля Луи, Филипп Орлеанский.

— Ты сделал модель фрегата. Я помню, — сказала Алиса, наморщив лоб.

Хиндрик помедлил, затем кивнул.

— Эти модели — настоящие шедевры, — добавила Алиса, обращаясь к остальным. — Каждая деталь соответствует оригиналу, все частички вырезаны отдельно. Хиндрик может годами работать над некоторыми из своих кораблей, пока они не станут идеальными. — Алиса замолчала и еще раз посмотрела на слугу. — А где твои модели кораблей? У нас в доме хватит гробов, чтобы их перевезти?

Хиндрик пожал плечами.

— Я их оставил.

— Что? Все свои корабли? Но ты же работал над ними десятки лет!

— Восемьдесят семь лет, — уточнил Хиндрик. Его лицо выражало равнодушие.

— Люди их разрушат! Уже завтра от них ничего не останется! — в ужасе крикнула Алиса.

— Я знаю.

— Иди и принеси их. Пока не поздно, — потребовала Алиса, но Хиндрик отказался.

— Моя задача — защищать вас, а не строить кораблики. И я должен признаться, что это занятие гораздо увлекательнее.

На его губах заиграла улыбка.

— А теперь добро пожалован, на борт!

Вампиры ловко залезли по веревочной лестнице и схватились за поручни. Палуба накренилась, но не сильно, так что корабль стоял почти ровно. Вампиры с любопытством осматривали палубу, разглядывали мостики, затем последовали за Хиндриком вниз. Тем временем прибыли слуги с гробами. Они разгрузили экипажи и внесли ящики наследников в одну из кают. Затем слуги разместили гробы старейшин в офицерских каютах и в других местах, где смогли найти место. Им так хотелось отдохнуть рядом с закрытыми люками. Правда, будет немного тесновато, но разве у них есть выбор? В то время как госпожа Элина созывала подчиненных на мостик для совещания, слуги заботились о том, чтобы их подопечные нашли свои гробы. Алиса и Франц Леопольд запротестовали.

— Еще по крайней мере час до восхода!

— Что нам делать?

Хиндрик поморщился.

— Спокойно лежать в своих гробах и отдыхать после ночных волнений.

— Мне бы лучше свежей крови, — сказал Лучиано, но послушался и закрыл за собой крышку.

Однако Алиса не привыкла сдаваться так быстро.

— А что будет, если мы еще немного осмотримся? — спросила она, бросив на Хиндрика невинный взгляд.

— Ты хотела сказать, «послушаем»? — поправил ее Хиндрик. — В непосредственной близости от мостика, не так ли?

Что она могла на это ответить? Тяжело вздохнув, Алиса опустилась в свой гроб.

— Невыносимо ждать вечера, чтобы узнать об их решении, — ворчала она, когда Хиндрик закрывал за ней крышку.

— Не беспокойтесь. Я еще немного здесь побуду, — с нескрываемой радостью произнес Хиндрик. — Чтобы никто и ничто не потревожило вашего покоя.

Франц Леопольд сердито выругался.

Как обычно, Иви проснулась раньше других. Когда первая ясная мысль осветила ее разум, вампирша сразу же послала ее Сеймоуру, который днем караулил на палубе. Он спустился по узкой крутой лестнице и уже сидел у ее гроба, когда Иви свесила ноги через край.

— Что новенького? — сразу же спросила она.

«Ничего. Несколько безобидных старьевщиков, рыбок в миленькой лодочке, резвящиеся дети на другом берегу. Никто не приближался к кораблю и не обращал на него особого внимании».

— Хорошо. — Иви заметно расслабилась. Тебе случайно не известно, что будет с нами дальше?

«Ты хочешь знать, подслушал ли я собрание Фамилии?»

— Да! Говори же, не тяни.

Но волк не спешил раскрывать свои секреты. Он вызывающе терся о сестру и явно не готов был рассказать ей то, что знает.

«Попытайся проникнуть глубже в мои мысли, — прорычал он. — Тогда ты сможешь узнать все раньше, чем остальные наследники, которым нужно дождаться, пока их соберет госпожа Элина!»

— Сеймоур рассказал тебе, что они задумали? — неожиданно раздался голос Франца Леопольда.

Иви вздрогнула. Она так сосредоточилась на разговоре с Сеймоуром, что не заметила, как венец покинул свой гроб. Какая неосторожность!

«Да, ты становишься неосторожной и доверчивой. — Сеймоур попал в точку. — Тебе следует получше выбирать круг лиц, которым ты доверяешь».

Иви повернулась к нему спиной и улыбнулась Францу Леопольду.

— Нет, Сеймоур, к сожалению, ничего мне не рассказал, хотя я уверена, что он подслушивал и знает о решении Фамалия.

Франц Леопольд приподнял левую бровь.

— Он тебе не рассказал? Я думал, вы — одно сердце и одна душа и привязаны друг к другу больше, чем сиамские близнецы, о которых слышали даже в Вене.

Взгляд Иви стал грустным.

— Да, много лет так и было. Ничто не могло нарушить нашу связь и гармонию в наших отношениях, пока... — Она запнулась и потупилась. Вампирша надеялась, что Франц Леопольд не заметил ее смущения.

— Пока не появился Дракас из Вены и не разрушил ваше внутреннее единство, — добавил Франц Леопольд, но Иви не уловила сарказма в его голосе.

— Ты не виноват, — тихо сказала Иви, все еще не поднимая на него глаз.

— Да, не виноват, — сдержанно подтвердил он, и Иви была так рада, что именно в этот момент поднялась крышка гроба Алисы и их разговор закончился.

— Давайте пойдем наверх и попробуем что-нибудь узнать, — сразу же предложила Алиса. Она оглянулась вокруг, затем подошла к еще закрытому гробу Лучиано. Алиса решительно подняла крышку и с грохотом вытряхнула вампира на пол. Лучиано еще не проснулся до конца и поэтому немного испугался.

— Что случилось? На нас напали? — спросил он, шатаясь и потирая заспанные глаза.

— Нет, но уже пора вставать, — бодрым голосом сказала Алиса.

— Ну если ты так говоришь... — Лучиано широко зевнул, поправил одежду и поспешил за друзьями на палубу, где постепенно собирались остальные наследники.

— Мы останемся на этом корабле до конца года? — спросил Малколм и осмотрелся.

— Не думаю, — ответила Алиса. — Полагаю, что доверенные лица госпожи Элины уже ищут для нас подходящее жилище. Это, конечно, лишь переходный этап, пока они не найдут идеальное место.

— И все это время мы не будем учиться? — с надеждой в голосе спросил Таммо.

— А я нахожу корабль потрясающим, — высказал свое мнение Фернанд, который смотрел по сторонам с сияющим лицом. — Моя крыса уже нашла себе компанию. В маленькой каюте в новой части корабля живут несколько корабельных крыс.

— Они уже рассказали твоей крысе о своих приключениях в открытом море?

Фернанд пожал плечами.

— Не знаю. Она мне ничего пока об этом не говорила.

Таммо усмехнулся.

— Как жаль. Это, наверное, увлекательные истории из первых уст!

Хиндрик прервал их беседу:

— Госпожа Элина хочет вам кое-что сказать. Следуйте за мной.

Поскольку на мостике наследникам и их слугам было бы тесно, все собирались на корме*. Молодые вампиры обступили госпожу Элину, чтобы не пропустить ни слова.

— Дома еще стоят? — спросил Серен.

Госпожа Элина покачала головой.

— Нет, за день люди снесли первые пять домов. Сейчас эти здания представляют собой горы строительного мусора, который рабочие постепенно разгребают. Райнт и Аннеке вернулись туда сразу же после захода и рассказали нам о происходящем.

Алиса сглотнула.

— Это всего лишь дома, построенные людьми двести лет назад, но все равно так странно слышать о том, что они уничтожены. Таммо, Серен и я жили там, с тех пор как были рождены одной из Фамалия. Именно оттуда я каждую ночь делала вылазки в город, и именно в это безопасное место возвращалась утром. А теперь этих зданий больше нет, на их месте вырастет современный склад, чтобы люди могли хранить там чай и какао, пряности и кофе, шелк и хлопок, ковры и другие экзотические ценные товары.

— Но, может быть, склад — вполне подходящая альтернатива, — сказала Иви. — Люди работают там днем, а ночью склад может принадлежать Фамалия, если суметь отделить площадь для себя и сделать ее безопасной.

— Как раз последнее и является проблемой, — произнес Франц Леопольд. — Мы на собственной шкуре почувствовали, как умело Фамалия защищают свой дом от людей.

Алиса сверкнула на него глазами, но Дракас не обратил на это никакого внимания.

— Вы найдете выход из ситуации, — уверенно сказала Иви. — А до тех пор фрегат не такое уж и плохое решение.

— Как думаете, сколько времени понадобится людям, чтобы построить склады и прорыть новые каналы? — спросил Лучиано.

— Завершение этого процесса мы в любом случае не увидим, ведь мы проведем в Гамбурге всего год! — воскликнул Франц Леопольд.

Казалось, Лучиано был разочарован.

— Вероятнее всего, ты прав. Люди не смогут работать так быстро. — Он вздохнул. — Ну ладно, тогда останемся на корабле. Здесь тоже неплохо. Только немного тесновато.

— Не жалуйся, — сказала Алиса. — Ты что, не слышал, что рассказывал нам Хиндрик? На борт этого фрегата могли взойти до пяти сотен человек. Может быть, им даже приходилось спать втроем на одной койке или отдыхать по очереди. В любом случае на твой гроб никто не претендует, — добавила она с улыбкой.

Лучиано скорчил гримасу.

— Меня беспокоит не это. Я опасаюсь того, что следующие несколько месяцев мы проведем под слишком строгим контролем.

На лице Алисы появилось озадаченное выражение.

— Об этом я не подумала. — Ее взгляд блуждал по открытым поверхностям — глинистому илу и заливному лугу. За исключением нескольких кустиков, там не было никакого прикрытия.

— Мы должны что-нибудь придумать!

Госпожа Элина прервала их рассуждения. Откашлявшись, она заговорила таким чистым голосом, что даже трое Дракас, которые держались позади всех, без труда понимали ее.

— Не хочу тратить время на длинные речи и говорить о том, как неожиданно на нас свалились эти события, или задаваться вопросом, могли ли мы это предвидеть и отреагировать по-другому, и вообще помешать планам людей. Все это нам сейчас не поможет. Мы должны исходить из ситуации, в которой находимся в данный момент, и искать выход. Пока фрегат — неплохое убежище, но это не то место, где можно было бы поместить академию на год.

— Все демоны преисподней, она же не собирается отослать всех домой? — испуганно прошептала Алиса.

— Боюсь, что к этому все идет, — сказала Иви и сразу же почувствовала себя несчастной. Ей оставалось лишь надеяться на то, что голос ее не выдал. — Это было бы наиболее разумным решением. Учебу можно продолжить в следующем году. — С этими словами Иви положила руку Алисе на плечо, хотя и сама не отказалась бы сейчас от утешения.

— Тогда мы не увидимся следующие несколько месяцев, — мрачно проворчал Лучиано, а Франц Леопольд добавил:

— Она зря тратит наше время! Мы ведь должны использовать каждую ночь, чтобы научиться чему-нибудь полезному.

Другие наследники также переговаривались, пока госпожа Элина резким замечанием не призвала всех к тишине.

— Поскольку ваша безопасность и ваше образование являются для нас первостепенной задачей, я с тяжелым сердцем решила преждевременно закончить академический год здесь в Гамбурге, хотя он только начался и вы могли бы научиться у нас еще многому.

Ее голос звучал немного отрешенно. Она обвела взглядом серьезные молодые лица.

— Сегодня ночью вы уезжаете. Хиндрик и Мариеке проводят вас и ваших слуг на поезд. Мои кузены Якоб и Райнт уже на вокзале, чтобы уладить все формальности.

— О нет! — в отчаянии выдохнула Алиса.

— Вы сможете поучиться в Гамбурге в другой раз. Кто еще не упаковал вещи, тому лучше сделать это прямо сейчас, чтобы гробы как можно скорее можно было погрузить в экипажи. Я знаю, это — правильное решение. И так как выбор, возможно, изначально должен был пасть на Париж, я дала Олафу телеграмму, в которой сообщила, что ему следует ждать вашего приезда.

Казалось, госпоже Элине стоило немалых усилий произнести эти слова. Со страдальческим выражением лица она посмотрела на старейшин, которые также не выглядели особо обрадованными. Даже Хиндрику, казалось, тяжело было смириться с этой новостью.

— Что? — растерянно закричала Алиса. — Я правильно все поняла?

— Думаю, да, кивнула Иви. Мы все вместе едем в Париж. Академический год будет продолжен у Пирас.

Таммо издал ликующий возглас и ткнул локтем Джоанн и Фернанда.

— Это будет великолепно!

Оба Пирас широко улыбались.

— Да, у нас в Париже есть на что посмотреть. Или лучше сказать «у нас под Парижем»?

Реакция других наследников была более сдержанной. Некоторые, например Дракас, надеялись, что им разрешат поехать домой, и даже Малколм проворчал нечто вроде:

— А чему мы можем там научиться?

Франц Леопольд прикусил губу и посмотрел на Иви.

— А я уж думал, что хуже быть не может.

Но по его голосу было ясно, что он лжет.

ПАРИЖ

— Дядя Кармело, ты идешь? Мы скоро отправляемся. — Латона дернула дядю за рукав пальто. — Проводник сказал, что они должны прицепить вагон из Гамбурга, и тогда мы поедем дальше. Нам бы надо найти свои места.

Дядя посмотрел на нее слегка растерянно, затем на его лице появилось сердитое выражение.

— Латона, что за невоспитанность? Как ты можешь так бесцеремонно вмешиваться в наш разговор?

Девушка сдержала резкое замечание, которое готово было вот-вот сорваться с ее губ, и вместо этого с фальшивой улыбкой присела в реверансе перед господином, с которым ее дядя так оживленно беседовал. Как долго это продолжалось? Вот уже целую неделю, день и ночь, с небольшими перерывами.

— Прошу прощения, профессор Ван Хельсинг, я не хотела вам мешать. Это было бы так досадно — опоздать на поезд в Париж.

Ван Хельсинг, который был совершенно не похож на профессора университета, бросил на девочку проницательный взгляд, который, казалось, пронзил ее до глубины души. Хотя Латона уже неделю почти постоянно находилась в его обществе, она так и не решила, какого она мнения об этом человеке. Иногда она находила Ван Хельсинга неприятным, а его горящие глаза и почти угрожающее присутствие — невыносимым. Но все же ему было присуще такое обаяние, что она часто ловила себя на том, что отвлекается от его книг и пристально смотрит на него, как будто не может отвести глаз. Ван Хельсинг был уже не молод — и разве могло быть иначе, учитывая многочисленные исследования, которые он успел провести за свою жизнь? Но стариком он тоже не был. Латона полагала, что ему столько же лет, сколько и ее дяде, — возможно, около пятидесяти. Ван Хельсинг был среднего роста и довольно мускулистым. Его каштановые волосы были едва тронуты сединой и немного коротковаты, а борода — слишком пышной, неухоженной. Костюмы Ван Хельсинга казались слишком широкими, а его трость была скорее массивной, чем элегантной. Однажды во время ужина, когда Латона не удержалась и сделала саркастическое замечание по этому поводу, он по секрету рассказал ей, что предпочитает не ограничивать свободу действий. Кожа на его лице была жесткой и покраснела, особенно нос, свидетельствующий о любви к крепленым красным винам. Но в отличие от внушительного брюшка дяди Кармело живот профессора был плоским.

Ван Хельсинг был подвижным и сильным и обладал пугающе быстрой реакцией. В этом Латона смогла убедиться два дня назад, когда они поздно ночью возвращались из ресторана в университет. Внимание Ван Хельсинга приковала тень или какое-то движение в туманной мгле. Профессор моментально подбежал туда, сбросил накидку и быстрее, чем Латона успела моргнуть, обнажил то, что было спрятано в его трости — отливающий серебром клинок шпаги. Ван Хельсинг был напряжен, как пантера перед прыжком. Его взгляд скользил в ночном тумане. Его напряжение исчезло так же неожиданно, как и появилось. Небрежным движением профессор спрятал шпагу в трость и продолжил путь со своими гостями.

— Ложная тревога. Прошу прощения, если я вас напугал. Нельзя быть слишком осторожным.

Латона сгорала от любопытства, но Вам Хельсинг не собирался открывать свою тайну. Девушка очень хотела знать, чего же он испугался, однако профессор предпочел скрыть эту информацию.

Ван Хельсингу приписывали докторскую степень по всем дисциплинам, которые Латона знала: по медицине и философии, по химии и антропологии. В его заставленном книгами и манускриптами рабочем кабинете она читала названия его работ, но почти ничего не понимала. Большую часть времени она также не могла понять, о чем говорили мужчины — и это объяснялось не только тем, что они все время усаживали ее в другом конце комнаты, снабжали целой стопкой книг и разговаривали почти шепотом. Однажды Латона прямо спросила профессора, является ли он охотником на вампиров. Ван Хельсинг растерянно посмотрел на девушку, а затем от души рассмеялся.

— Молодежь стала невыносимо прямолинейной, — вот единственный ответ, которого он ее удостоил.

Теперь их пребывание в Амстердаме подходило к концу. Латона слышала гудки локомотива, призывающего пассажиров занять свои места. Она не знала, что испытывает, разочарование или облегчение. Девушка просто не понимала Ван Хельсинга. Кроме того, он приковал внимание ее дяди к своей персоне, и в глазах Кармело появлялся такой опасный блеск, что Латона вновь испытала странное беспокойство. Неужели дядя что-то от нее скрывает? На ее вопрос он, конечно же, не даст прямого ответа, а скажет, что она как всегда все выдумала. В воздухе витали тайны и заговоры. Смех Кармело казался Латоне неискренним, и она решила трезво оценивать ситуацию.

Думая об отъезде, девушка чувствовала облегчение, которое смешивалось с предвкушением достижения цели. Париж! Большой красивый город, город артистов, живописи и литературы, город модернизма, всемирных выставок, роскошных домов и похожих на коридоры аллей, которые барон Хаусман разбил в старой части города. Город ученых и исследователей, студентов и гризеток*. Но также город революционеров, армии рабочих и бедняков, которые влачат жалкое существование на улицах.

Ван Хельсинг поднялся и провел гостей до купе. Он вежливо склонился над рукой Латоны, которая, желая казаться очень взрослой, присела в реверансе.

— Мадемуазель, мне доставило большое удовольствие принимать вас и вашего дядюшку у себя в доме. — Затем профессор повернулся к Кармело. — Не забывайте мне писать. Буду ждать ваших писем.

Больше он ничего не сказал, но Латона почувствовала, что было что-то, о чем мужчины в этот момент подумали, но не решились заговорить. Локомотив еще раз издал резкий звук. Ван Хельсинг откланялся и вышел из купе. Как только он ступил на перрон, поезд тронулся и в спокойном темпе выехал с вокзала.

Но когда город остался позади и за окном показались луга и пастбища, состав набрал скорость и вновь затянул монотонную мелодию.

— Дядя Кармело? — произнесла Латона, наконец набравшись храбрости.

— Хм?

— Что ты обсуждал с профессором Ван Хельсингом?

— Ты думаешь, что я смогу пересказать тебе в двух словах все наши разговоры? Кроме того, ты ведь тоже при них присутствовала и кое-что слышала.

Латона не хотела признаваться в том, что хотя она многое и слышала, но почти ничего не поняла.

— Я имею в виду, о чем ты будешь ему писать?

Дядя пожал плечами и снова углубился в чтение книги, которую дал ему профессор. Латона сделала глубокий вдох.

— Ты же не собираешься нарушать обещание, данное мне?

Кармело не отрывал глаз от книги.

— Обещания на то и существуют, чтобы их выполнять, иначе зачем их давать?

Хотя эти слова и должны были ее успокоить, на душе у девушки остался неприятный осадок. Латона облокотилась на подушку. За окном темнело, и скоро ничего нельзя будет увидеть. Девушка закрыла глаза.

Пока она спала, перед ней все яснее представал его образ. Она видела его так отчетливо, что подумала: стоит всего лишь протянуть руку, и можно будет прикоснуться к его холодной щеке. Он смотрел на нее. Его глаза были похожи на летнее небо. Как же он красив! Знал ли он, что после их первой встречи она больше не может смотреть на ясное небо, не вспоминая о нем?

Она бы ему об этом рассказала, если бы они увиделись еще раз.

Эта мысль была настолько абсурдной, что Латону очень удивило то, какую боль она при этом испытывала. Конечно же, она его больше не увидит. Все кончено, и она должна радоваться, что жива и ее шея осталась невредимой! Но его образ никак не выходил у нее из головы. Она давно так много о нем не думала.

— Малколм, — прошептала сонная Латона.

Может быть, в глубине души она ощущала, как близко находится к нему в этот момент.

Поезд грохотал в ночи. Франц Леопольд лежал на спине в своем гробу, сложив руки на груди. Он ужасно себя чувствовал. И при этом жажда крови была наименьшим, что его беспокоило. Ему было скучно! Когда венец отправлялся в длинное путешествие по железной дороге в Гамбург, он, к счастью, не подозревал, что в скором времени снова окажется в поезде. Где они вообще сейчас находились? Франц Леопольд попытался почувствовать, едут они вверх или вниз и в каком направлении. Вампир вдохнул, надеясь уловить особые запахи, которые могли бы послужить зацепкой. Но вокруг не было ничего увлекательного. Деревенский воздух, несколько коров, поля, с которых собрали урожай, сено на лугах, затем река и маленький город, в котором поезд остановился на несколько минут. Через некоторое время колеса опять загрохотали и скоро возобновили быстрый монотонный ритм. Сколько еще? Франц Леопольд постарался отвлечься. Слева от него лежала Алиса. Он чувствовал, что она нервничает еще больше, чем он. Алиса в нетерпении стучала ногой по стенке гроба. Франц Леопольд проник в ее мысли, но был удивлен, натолкнувшись на французскую речь. Чтобы понять, ему понадобилось несколько мгновений. Ах, она упражнялась, подбирая слова, которые могут пригодиться ей в Париже! Это было так похоже на Алису. Дракас не мог удержаться от соблазна немного подразнить ее.

— Ученица Алиса, все это очень мило, но над произношением тебе еще следует поработать. Назальные ты выговариваешь просто ужасно! Они звучат очень по-немецки.

— Франц Леопольд! — Он услышал ее разозленный голос через стенки гроба. — Исчезни и держись подальше от моих мыслей!

«Я просто хотел немного помочь тебе с упражнениями», — ответил он ей мысленно и передал свою улыбку.

Злость Алисы была настолько велика, что ей удалось выбросить его из своего сознания и закрыться. Франц Леопольд оставил ее в покое и направил свои мысли в другой ближайший гроб. Ах, там лежал Носферас. Он дремал, хотя давно уже наступила ночь. Такое чувство, как нетерпение, ему вряд ли знакомо, и его, возможно, не злило то обстоятельство, что он заперт на ночь, хотя ему все-таки было плохо. Жажда крови докучала ему, болезненно раздирая его внутренности. Лучиано издал приглушенный стон. Франц Леопольд предположил, что несколько последующих часов Носферас сможет думать только о свежей теплой крови, поэтому оставил его и переключился на гроб с другой стороны. Венец знал, кого там найдет, и его даже не удивил тот факт, что ему не удалось прочесть ни одной ее мысли. А она его присутствие заметила сразу.

«Тебе, наверное, скучно? Меня это не удивляет», — поприветствовала его Иви.

«А ты специализируешься на этом ощущении», — ответил он более резко, чем хотел.

« Нет Зачем ты так говоришь?»

Он почувствовал, что обидел ее, и у него тут же возникло желание все исправить.

«Я только хотел сказать, что мы так молоды и нетерпеливы. А ты, напротив...»

«...старая женщина в теле девушки, у которой уже была сотня лет, чтобы научиться терпению».

Полна горечи захлестнула Франца Леопольда, и ему стало ясно, что он еще больше все испортил.

«Нет, я не это имел в виду. Ты всегда такая уравновешенная и спокойная. Меня это восхищает».

Пронзительно завизжали тормоза. Поезд замедлил ход и начал двигаться рывками. Только сейчас Франц Леопольд ощутил типичные запахи и уловил звуки большого города. Он вдыхал ароматы большого количества людей, живущих на маленькой территории, запахи отходов и вонь сточных вод в каналах под улицей. Вокруг звучало множество голосов. Движение метрополии было почти ощутимо.

«Ты думаешь, мы уже приехали?»

Голос Иви был, как всегда, спокоен.

«Да, думаю, мы в Париже, и ожидание в тесных гробах закончилось».

Наследники и сопровождающие их слуги стояли на краю отдаленной платформы, оглядываясь по сторонам. Наконец-то Хиндрик и Мариеке разрешили юным вампирам встать из своих гробов. Сначала из поезда, прибывшего на главную платформу, вышли все люди. Пришли железнодорожники, отсоединили вагон — как это и значилось в сопроводительных документах — и отогнали его в определенное место. Когда люди ушли, Хиндрик выбрался из своего гроба и помог остальным последовать его примеру. Вампиры потягивались и стонали, но затем с любопытством выходили из вагона.

— Я думаю, нас встретит делегация Пирас, — сказал Хиндрик и начал оглядываться в поисках встречающих. — Госпожа Элина отправила телеграммы синьорам Люсьену и Тибо. Так что со вчерашнего дня они точно знают, когда мы приезжаем.

— Но пока никого нет, — констатировал Франц Леопольд, и Хиндрик не мог не согласиться с ним.

— Что мы сейчас будем делать? — поинтересовалась Алиса.

Хиндрик немного посовещался с Мариеке, затем громко сказал:

— Подождем. Оставайтесь недалеко от вагона и будьте внимательны, чтобы никто из работников вас не видел. Пока людей поблизости нет, но я не знаю, когда они вновь появятся на этом участке.

Прошел час. Наследники бродили вокруг и наслаждались ночным воздухом, хотя его можно было назвать скорее одурманивающим, чем свежим. Кот Маурицио поймал маленького кролика и принес его своему хозяину, который утолил жажду и затем передал тушку Оттавио. Таммо с завистью смотрел на него.

— Я бы тоже сейчас с удовольствием перекусил.

— Как я тебя понимаю, — кивнул Лучиано.

Внезапно под штабелем досок появились три крысы. Таммо толкнул Маурицио в бок.

— Посмотри, разве это не для твоего кота? Если он всех их поймает, одна из них моя.

Маурицио тихо засвистел. Кот прижал уши и изогнулся для прыжка.

— Нет! — закричала Джоанн.

Она подпрыгнула и успела схватить кота за хвост. Оттавио взвыл. Он бросился с выставленными когтями на Джоанн и оставил на ее руке пять кровавых полос, но вампирша не отпускала его. Она схватила кота другой рукой и высоко подняла его.

— Что ты делаешь? — рассердился Маурицио.

— Эти крысы предназначены не для того, чтобы ты их съел, — сказала Джоанн.

— Что ты выдумываешь? Ищи себе крыс сама, если голодна. — Маурицио вырвал кота из рук Джоанн и прижал его к груди. — Ты сделала ему больно.

— Извини, я этого не хотела, но я должна была помешать Оттавио схватить крыс и убить их, пока я не взгляну на них поближе.

— Что? — Не только Маурицио смотрел в замешательстве на Пирас.

Джоанн не обратила внимания на Носферас. Она опустилась на колени перед штабелем досок и начала издавать короткие высокие звуки. Такие же звуки она получала в ответ. Под вопросительными взглядами наследников три крысы вылезли из своего убежища и взобрались на предложенную Джоанн руку.

— Что это она делает? — спросил Таммо.

— В любом случае не похоже, что она хочет утолить жажду крови, — сказала его сестра, которая наблюдала за сценой с таким же интересом.

— Джоанн расспрашивает их, — сказала Иви, наклонившись немного вперед с закрытыми глазами. — Она использует не ту технику, которой пользуемся мы, но каким-то образом общается с ними.

— Джоанн разговаривает с крысами? — переспросил Таммо и повернулся к Фернанду, с укоризненным видом уперев руки в бока. — Ты тоже так можешь? Почему ты мне об этом никогда не рассказывал?

Фернанд пожал плечами.

— Ho ты же знаешь, что я могу общаться со своей крысой. Она всегда со мной и слушается меня.

— Да, твоя крыса. Но все другие крысы в мире?..

— Но это ведь не все крысы, — напомнил Фернанд. — Лишь высокоразвитые виды этих животных могут помогать нам и передавать новости. Обычная парижская крыса для этого не годится. Но в середине прошлого века, говорят, Париж заполонили стаи других крыс. При этом утверждают, что они были родом с юга России и после сильного землетрясения отправились на поиски нового жилья. Но это не важно. В любом случае они были быстрее, сильнее и умнее, и парижские крысы исчезли. Думаю, их просто сожрали. Новые крысы довольно агрессивны, должен вам сказать! И хитры. Они в скором времени поняли, что им выгодно оказывать Пирас некоторые услуги, иначе каждой ночью стали бы умирать крысы их вида. Кроме того, это можно сказать не обо всей стае. Все еще есть крысы, которые отказываются с нами сотрудничать. Они объединяются вокруг особо воинственного предводителя. Иногда это несколько сотен, но может быть также более тысячи крыс, которые полагают, что могут от нас избавиться.

— Смею предположить, что это закончится бойней, — сказал Франц Леопольд, состояние которого колебалось от восхищения к отвращению.

— Или праздничным обедом, — предположил Лучиано с широкой ухмылкой. — Может быть и так.

— И все же мне кажется, что время здесь пройдет еще интереснее, чем я себе представляла, произнесла Алиса.

Хиндрик покачал головой с брезгливым выражением лица.

— Союз с крысами! Почему меня это не удивляет?

В его голосе звучала неприязнь, когда он обратился к Джоанн.

— И что сказали тебе крысы? Когда придут представители твоего клана, чтобы забрать нас?

Джоанн отпустила грызунов, которые сразу же спрятались, и повернулась к Хиндрику.

— Нам не надо больше ждать встречающую делегацию.

— Что? Ваш клан не считает нужным встретить нас и сопроводить в ваш лагерь — или как там это у вас называется?

Теперь в его голосе отчетливо слышалось презрение, но Джоанн только пожала плечами.

— А вдруг они не знают, что мы приехали? Они думают, что мы в Гамбурге, в безопасности. — Она ответила на высокомерную улыбку Хиндрика. — Пирас рассчитывали на то, что Фамалия смогут хотя бы несколько месяцев держать ситуацию под контролем. Возможно, это было ошибкой.

Хиндрик в ярости сжал кулаки, но что он мог на это возразить? Иви подошла к нему и успокаивающе положила ладонь на его руку.

— Никто не мог предвидеть, ничего подобного, — сказала она в привычной для нее манере. — Это не главное. Вопрос вот в чем: почему Пирас не знают о нашем прибытии? Ведь госпожа Элина послала телеграммы повелителям.

Фернанд засмеялся.

— У вас странное представление о парижском подземном мире. Выдумаете, туда так легко отправить телеграмму? На ней, наверное, был указан весьма забавный адрес и адресат. Например: «В Марэ на углу Храмовой улицы спуститься в канал. Следует открыть решетку и следовать за сточными водами, которые приведут вас к магистрали Риволи. Там на углу находится почтовый ящик для важных депеш. Или лучше спуститесь сразу по скрытой винтовой лестнице на тридцать метров в глубину, пока не наткнетесь на старые каменоломни. Среди миллионов разбросанных черепов и костей вы найдете дорогу до пещер под Валь-де-Грас. Там вы наверняка обнаружите кого-нибудь, кто примет вашу телеграмму. А может, вы не будете спешить домой, а останетесь на ужин?» — Фернанд продемонстрировал острые клыки.

— Достаточно! — закричал Хиндрик. — Я понял. Тогда мы должны отправляться к вам без сопровождения. Ну так что, как мы туда доберемся? Вы же должны знать дорогу!

Джоанн насмешливо поклонилась.

— Конечно. Мы прекрасно ориентируемся в Париже. Над землей, а также в многочисленных ходах под ней. Какую дорогу выберем? Может, у вашей милости есть особые пожелания?

— Дорога должна быть быстрой и безопасной, — проворчал Хиндрик.

— А где мы вообще находимся? — вмешалась Алиса. — Я правильно поняла крик проводника? Gare du Nord?

Джоанн кивнула.

— Да, мы приехали на северный вокзал. В Париже есть около пяти-шести вокзалов, в которые прибывают поезда со всех уголков мира. Но вокзалы не связаны друг с другом. Пока не связаны.

— Так мы на севере Парижа, — сказала Алиса. — А где живет наш клан?

— Часть наших устроили себе жилье возле катакомб, а часть предпочитает известняковые пещеры под Валь-де-Грас. Остальные находятся недалеко от Люксембургского сада или в гипсовых пещерах Монмартра.

— Склепы под кладбищем Монпарнас также пользуются популярностью, — добавил Фернанд. Там есть многочисленные тайные короткие ходы и перекрестки, выкопанные когда-то контрабандистами под таможенной стеной.

Алиса застонала.

— Кажется, это сложно. И эти места разбросаны по всему Парижу?

Джоанн покачала головой.

— Нет, все не так уж и плохо. Хотя наш клан и не живет вместе в одном месте, но большинство убежищ расположены на юго-востоке города. В пятом, тринадцатом и четырнадцатом округах, между Латинским кварталом на севере, Монпарнасом на юге и Сальпетриером на востоке. Как раз там, где, начиная со средневековья, глубоко под землей люди добывали известняк, чтобы строить дома, городские дворцы, монастыри и церкви. Люди оставили удобные обширные пещеры. В этой местности есть лишь узкие шахты со сточными водами и каналы, которые нас меньше устраивают и не так хорошо приспособлены для наших гробов.

Алиса в растерянности покачала головой.

— Хорошо, но откуда мы начнем наши поиски? Где, по всей вероятности, мы сможем встретиться с вашими повелителями? Где стоят их гробы? — вопрошал Хиндрик, глядя на Мариеке. Она отвела взгляд.

— Их гробы? Гробы господ и их приближенных, а также большинства старейшин находятся в защищенных магическими барьерами пещерах под старым аббатством Валь-де-Грас, — охотно сообщил Фернанд.

— Хорошо, тогда пойдемте туда. Ведите нас по самой короткой и безопасной дороге, на которой мы можем встретить наименьшее количество людей, — давал указания Хиндрик обоим Пирас.

Джоанн и Фернанд посмотрели друг на друга.

— Хм, под землей?

— Да!

— Тогда на этой стороне Сены остаются только каналы со сточными водами, — сказала Джоанн.

Фернанд покачал головой.

— В каналах придется идти по воде, а под Сеной есть сифон, наполненный до отказа.

Наследники смотрели на обоих Пирас и молча прислушивались к их словам. Внезапно Анна Кристина вскрикнула.

— Если вы полагаете, что я буду нырять в канал со сточной водой, то вы сошли с ума! В клоаке я испорчу все свои платья. Я не испытываю потребности засовывать голову в яму с помоями!

Некоторые наследники также заворчали.

Алиса и малыш Винсент в один голос застонали:

— Наши книги! Вы не можете так с нами поступить! Вы же уничтожите книги.

— С гробами будет тяжело. Некоторые каналы по-настоящему узкие, — сказала Джоанн, не обращая внимания на вопли.

— Если мы будем нести их через мост, нас может заметить патруль, — возразил Фернанд и посмотрел на Хиндрика.

Слуга прошептал несколько слов Мариеке, затем собрал наследников вокруг себя.

— Мы оставим гробы в вагоне поезда. Я думаю, господа придумают, как перевезти их к приспособленному входу в лабиринты. Возможно, они сделают это через одно из кладбищ. При этом надо стараться быть незаметными. В путь отправляемся пешком. Мы дойдем по сточным каналам до Сены. Затем Джоанн и Фернанд переведут нас через мост. На другой стороне мы вновь продолжим путь под землей, пока не дойдем до пещер, в которых, предположительно, сможем встретить господ рано утром. Дальнейшие действия мы обсудим с ними. А теперь пойдемте. Не шумите, держитесь вместе и идите за Джоанн и Фернандом.

Перед тем как отправиться в путь, Джоанн еще раз подошла к доскам и подозвала к себе крыс. Она поднесла одну из них к своим губам и стала быстро насвистывать ей что-то на ухо. Крыса сидела на задних лапках и смотрела на вампиршу умными глазками. В ответ животное издало короткий свист, и, похоже, Джоанн это полностью удовлетворило. Она посадила крысу на землю, и вскоре та исчезла среди досок.

Джоанн повела наследников и их слуг вдоль рельс до решетки, закрытой на замок. Но прежде чем они начали ломать голову над тем, как им преодолеть это препятствие, вампирша вытащила из-под грязного халата кожаный ремешок, на котором висело несколько ключей и крючков разной формы, напоминавших Алисе ее коллекцию отмычек. Замок был взломан, и Джоанн раздвинула ржавые решетки. Наследники услышали, как шумит вода, и уловили запах сточных вод. Джоанн сделала приглашающий жест.

— Добро пожаловать в подземный мир Парижа!

ПО СТОЧНЫМ КАНАЛАМ

Ночь окутала Париж. Солнце попрощалось, чтобы озарить своими лучами Новый Свет, в то время как в старой Европе наступила темнота. Во французских деревнях и маленьких городах вместе с наступлением вечера заканчивается и рабочий день людей. Они откладывают работу, усаживаются за стол ужинать и наслаждаются покоем, перед тем как пойти спать, чтобы набраться сил перед завтрашним днем. А в Париже, напротив, происходит странная перемена. Хотя здесь также закрываются фабрики и ремесленные мастерские и усталые работники и работницы тяжелой поступью идут домой, но кажется, будто другие кварталы города по-настоящему оживают лишь с наступлением ночи. Толпы людей покидают свои дома и квартиры и выходят на улицы. Вместо рыночных телег дороги заполнены теперь пролетками и экипажами, которые должны доставить знатное общество в кофейни и рестораны, многочисленные театры города, в новый оперный театр или в один из великолепных дворцов, расположенных рядами вдоль авеню и бульваров.

Не очень состоятельные парижане отправляются в путь пешком. Им также хочется развлечений, будь то народный театр или одно из варьете у подножия Монмартра, прогулка вдоль торговых рядов, которые стали расти как грибы после дождя, но затем внезапно вновь исчезли, или посиделки в пивных, расположившихся за пределами таможенного барьера вдоль магистрали, как жемчужины на нитке. По улочкам вокруг Латинского квартала шли хмельные студенты, держа под руку гризеток — своих возлюбленных портних и продавщиц.

Когда солнце гасло над Парижем, везде зажигались газовые фонари, чтобы затмить блеском звезды на небе и позволить полуночникам не зависеть от капризной луны. Большинство людей в наземном Париже питали иллюзии обманчивой безопасности и легкомысленно предавались радостям ночи. Конечно, все знали, что стоит остерегаться сброда, шатающегося в темных закоулках и желающего облегчить беспечным гражданам их кошельки. О том, что существуют и другие охотники ночи, парижане даже не хотели знать. Так что жители Парижа были легкой добычей для вампиров. Несмотря на многочисленные газовые фонари и яркий фонарь на столбе перед оперным театром, оставалось достаточно темных уголков и переулков. Участок для вампиров был огромен и предлагал разнообразие действий. Большинство Пирас предпочитали бродить в одиночестве по лабиринтам улочек под землей и на ней, пока не находили подходящую жертву, которая разжигала их жажду охоты.

Высокий неуклюжий Пирас решил сегодня попытать свое счастье на правом берегу Сены между аллеями, недалеко от окруженных садами и стенами вилл вдоль бульваров с дорогими магазинами, полными экзотических товаров, которые никому не были нужны, но все желали их заполучить. Появление вампира вряд ли могли заметить богатые парижане. У Пирас были грубые черты лица. Хотя его кожа была, как у знатных господ, прозрачной и бледной, но грязь и щетина позволяли усомниться в том, что он в действительности принадлежал к сливкам общества. Его одежда выдавала в нем скорее работника причала. Даже извозчик счел бы его одежду слишком рваной и грязной. Но вампира это не волновало. Он хотел раствориться в тени, чтобы не переживать из-за того, что человеческий взгляд может его обнаружить.

Пирас вышел из подземного мира возле Люксембургского сада и в приподнятом настроении шагал по Сен-Жермен, затем пересек Понт Рояль и сады Тюильри, позднее великолепие которых странным образом контрастировало с почерневшими остатками стен сожженного королевского дворца. На протяжении долгого периода времени отцы новой республики размышляли о том, стоит ли его отстроить заново или лучше разрушить дворец до основания. Как слышали вампиры, по всей вероятности, они решили окончательно стереть с лица Парижа это неприятное воспоминание о правлении Бурбонов и о кайзеровских империях. В конце концов, хватит того, что сохранили старый Лувр, который уже давно является музеем.

Все это не интересовало вампира. Политика и войны людей были ему безразличны. Королевство или республика, коммуна или империя — какое ему было дело до того, кто ими управлял? Для него люди служили лишь, средством для утоления голода.

Используя каждую тень, вампир добрался до Авеню-дель-Опера, которую при Наполеоне Третьем архитектор велел проложить от Королевского дворца до нового оперного театра. Деревья с обеих сторон сажать не стали: ничто не должно было мешать обзору.

Вампир вышел из узкой старой улочки и огляделся немного испуганно. Новый свет, который люди получили благодаря электричеству и распространили с помощью мачтовидной башни на площади, резал ему глаза. Он вновь зашел в переулок и решил часть пути пройти под землей Вампир спустился в какой-то подвал, открыл дверь, отодвинул полку, и перед ним открылась еще одна лестница, ведущая вглубь каналов. Пирас замер на мгновение, поскольку полный мрак его немного пугал. Несколько крыс вились у его ног. Вскоре вампир приблизился к узкой лестнице, которая вела в лабиринт с низкими сводами, узкими проходами и пещерами, напоминающими тюрьму.

Внезапно вампир остановился как вкопанный. Он почуял вблизи человека, не слыша его шагов. И при этом человек однозначно двигался ему навстречу. На минуту вампир растерялся, затем распознал запах: человеческий, да, безусловно, но смешанный с чем-то диким, неприрученным и дополнительно с оттенком гнили и странных алхимических испарений. Этот запах Пирас знал. Этот человек не был жертвой. Вампир смог различить свет потайного фонаря. Человек бежал очень быстро.

У вампира не было желания встречаться с ним. Между ними было взаимное уважение, но близости не будет никогда. Поэтому он спрятался в нише и ждал, пока человек удалится, а затем продолжил свой путь.

Вскоре Пирас вновь учуял запах смертных. На этот раз он также услышал звук их шагов. Их было несколько, и они двигались быстро, по крайней мере для людей. Он слышал их взволнованные речи. Люди разделились на несколько групп. Внезапно раздался выстрел. Эхо прокатилось по всем ходам. Вампир обнажил зубы в свирепой ухмылке. Они опять напрасно за ним охотились? Неужели они не знали, что он уже давно ушел от них? Преследователи не сдавались. Вампир остановился на следующем перекрестке и прислушался. Из двух проходов доносились шаги и голоса, в третьем проходе было тихо, хотя там все еще пахло людьми, которые побывали здесь совсем недавно. Эта дорога вела к выходу неподалеку от площади Мадлен. Без дальнейших раздумий вампир решил идти по этому проходу.

Он почти дошел до выхода в подвале дома, когда у него появилось какое-то предчувствие. Пирас в спешке обернулся, но в темноте не смог ничего разобрать. Инстинкт или еле слышный шум заставил его поднять глаза. Когда вампир все понял, было слишком поздно. Тяжелая сеть накрыла его, и, несмотря на отчаянный прыжок в сторону, он запутался и упал на пол. Но Пирас не потерял хладнокровия. Сеть можно разорвать. Он выберется отсюда, пока люди будут подходить ближе. Они не на того напали, и он не хотел стать заменой их настоящей добыче. Вампир напряг мышцы и попытался расставить руки. Веревка должна была порваться, но вместо этого у него возникло ощущение, что ее затянули еще туже. Пирас позвал своих крыс. Грызуны сбежались к нему и сразу же принялись за веревку. Затем вампир услышал шаги. Запах десятка людей, которые осторожно, но неумолимо приближались, ударил ему в нос. С пронзительным писком крысы разбежались. Вампир выругался.

Они шли по течению сточных вод, которые впадали в больший канал. В старый круговой канал, как говорила Джоанн. Было абсолютно темно, лишь изредка через загороженную железными решетками шахту проникало немного света, но это удивительным образом не мешало ни Джоанн, ни Фернанду. В прошлом году наследники научились продвигаться в темноте ирландских пещер. При этом они использовали летучих мышей. Сейчас все наследники могли присоединиться к восприятию летучей мыши, только для начала нужно найти одну, которая была бы готова послужить им.

— Что же мне делать? Здесь нет летучих мышей! — кричал Лучиано в отчаянии, после того как уже дважды наступил на кучу помета.

— Тут водятся эти животные, — возразила Алиса. — Я чувствую их сознание, но они не дают себя поймать. Они слишком далеко, и у меня такое впечатление, будто они не хотят спускаться в эти узкие каналы.

— Это нелегко, — согласилась с ней Иви. — Нас разделяет приличное расстояние. Это усложняет дело, и, как ты правильно заметила, летучие мыши противится тому, чтобы покинуть место своей охоты и лететь через мокрые низкие проходы. Я могу уловить картинку летучей мыши, которая летит через высокие как собор пещеры из белого камня и дальше над холмами, на которых вращаются ветряные мельницы.

— Это гипсовые карьеры* Монмартра, — сказал Фернанд. — А ты поймала эхо-картинку летучей мыши здесь под землей? Неплохо!

— Спасибо. Я пытаюсь убедить некоторых из них помочь нам, но это непросто.

— Если кто-то и может достичь успеха в этом деле, то только ты, — сказал Лучиано голосом, полным надежды.

Им больше ничего не оставалось, как идти на ощупь вдоль стены. Их пальцы прикасались к влажным камням и вонючему илу. Почва под ногами все время менялась. Иногда вампиры шли по щиколотку в воде, затем по рассыпчатому камню.

— Хиндрик, неужели у нас не было другого выхода? — стонала Алиса. — Разве мы не могли перебегать по улицам маленькими группами?

— Ваша безопасность превыше всего, — недовольно ворчал слуга. Очевидно, эта ситуация нравилась ему так же мало, как и наследникам.

Вдруг Алиса остановилась.

— Это была летучая мышь? Мне почудилось, будто я почувствовала взмах ее крыльев. — Она мысленно пыталась распознать животное.

— Да, я смогла поймать трех летучих мышей и завлечь их сюда, — подтвердила Иви. — Ты готова? Я передаю тебе одну.

Алиса осторожно расширила свое сознание, пока не почувствовала Иви и летучую мышь. Фамалия послала животному успокаивающие сигналы и попросила поделиться с ней своими чувствами. Когда Алиса поняла, что летучая мышь не оказывает ей никакого сопротивления, она послала ее немного вперед, чтобы та могла распознать течения узких каналов и, прежде всего, кучки препятствий на их пути.

— Вторая летучая мышь для тебя, Лео, — сказала Иви. — Если хочешь, конечно.

На минутку Алиса подумала, что он грубо отвергнет это предложение, но венец сухо поблагодарил Иви и принял животное.

— Эй, а как же я? Ты думаешь, мне приятно идти вслепую и этой отвратительной дыре? — пожаловался Лучиано.

— Оставайся рядом со мной, и я поделюсь с тобой картинками, — предложила Иви и схватила его за руку.

Алиса почувствовала, что Лучиано колеблется между радостью и возмущением. Он сжал руку Иви, как будто боялся, что она передумает, но проворчал:

— Я сам в состоянии идти за летучей мышью.

— Знаю, — успокаивала его Лицана. — Я только подумала...

Она замолчала и уставилась в пол. Вероятно, она не хотела соединять свои мысли с мыслями Франца Леопольда или вообще брать его за руку, после всего, что между ними было. Алиса лишь догадывалась об этом. Она хотела бы знать подробности, но Иви об этом молчала, а возможности незаметно проникать в сознание к Дракас у Алисы не было.

— Надеюсь, что у тебя такой способности не будет никогда! Невообразимо, если я и мне подобные будут находиться под неусыпным контролем твоего безудержного любопытства.

— Лео! Вон из моей головы! — закричала Алиса и зло на него посмотрела, хотя он, конечно, не заметил этого в темноте.

Но Дракас отчетливо почувствовал ее злость. Алиса сосредоточилась на этом чувстве, чтобы подавить возрастающее смущение. Что он увидел? Ее мысли о том, что могло произойти между ним и Иви? Она должна отгонять от себя эти мысли при любых обстоятельствах, пока его сознание находится недалеко от нее. Но как раз потому что она решила не думать об этом, эти картины как наяву стояли у нее перед глазами.

Лицо Франца Леопольда исказила болезненная гримаса. Его слова звучали снисходительно, а голос был таким тихим, что только она могла его слышать.

— Не имеет значения, что между нами произошло, гарантирую, что это больше не повторится! И, кроме того, тебя это не касается! Переключи свое внимание на Малколма! Он только этого и ждет.

Алиса молчала. Она прошла мимо Иви и Лучиано и поспешила вдоль канала, пока не догнала Фернанда и Джоанн, возглавлявших группу. Она вновь сделала вывод, что эти двое абсолютно уверенно чувствовали себя в темноте.

— Как вы это делаете?

— Что? — уточнил Фернанд.

— Видите в темноте!

— Мы не совсем видим, — пояснила Джоанн. — Скорее нащупываем и слышим.

— Я не понимаю.

В отличие от других наследников и их слуг Пирас не притрагивались к стенам, но все же ступали уверено, не проверяя надежности почвы.

— Крысы! Нам помогают крысы, — объяснил Фернанд. — Эта схема работает не так хорошо, как с летучими мышами, которые могут передать полную картину местности, но крысы позволяют нам чувствовать те же запахи, которые воспринимают и они.

Алиса сморщила нос.

— От такого я бы точно отказалась. Мне хватает и того, что мы, вампиры, чувствуем здесь внизу...

Фернанд пожал плечами.

— Да, мы хорошо воспринимаем запахи, но крысы — лучше, и это помогает нам ориентироваться. Как ты думаешь, нам в наших лабиринтах нужны факелы или лампы?

Какая-то крыса с писком пробежала мимо Алисы. Наверное, она сообщала Фернанду и Джоанн о том, что происходило позади них. Не так уж и глупо! Фамалия обходились без летучих мышей и крыс. Они жили наверху, в домах с окнами, через которые в комнаты проникал слабый свет, необходимый вампирам, чтобы четко видеть все, что их окружает. Но будет ли таким же их будущий дом? Внутри фрегата, который Фамалия временно превратили в свое жилище, они передвигались медленнее, чем обычно, из-за отсутствия источника света.

— А как вы это делаете? Я имею в виду общение с крысами. Могу только представить, насколько полезной для меня и других будет эта информация.

Фернанд небрежно махнул рукой.

— Мы с детских лет умеем это делать. Просто мы унаследовали это от представителей старшего поколения, так же, как, например, научились говорить. Я даже не могу себе представить, как бы мы жили без крыс.

Лишь сейчас Алиса усомнилась, будет ли это так же легко для других наследников. А с другой стороны, они же научились обращаться в волков. Они могут призывать летучих мышей и видеть с их помощью. Наверняка это будет не так уж и сложно — попросить нескольких крыс стать их помощниками.

Через какое-то время вампиры добрались до конца сточного канала. Он впадал в значительно больший, который Джоанн назвала «Коллектором котокс». Вампиры следовали за дурно пахнущей водой, которая пенилась перед ними в широкой канаве. К счастью, уровень воды был настолько низким, что с обеих сторон канавы остались полоски скользких камней, по которым вампиры могли ступать относительно сухими ногами. Лишь однажды им пришлось идти по воде, когда они переходили в другую дренажную галерею, которая подходила к каналу справа, с южной стороны. Вода текла быстро, но уровень был невысоким, и наследники смогли пересечь это препятствие. Иви и Мэрвин шли босиком, как и Пирас. Алиса несла в руках свои простые массивные ботинки на шнуровке, в то время как Франц Леопольд и другие Дракас, наверное, уже давно безнадежно испортили свои изысканные кожаные туфли. Затем все снова сверну ли налево.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — сказал Хиндрик немного взволнованно. — Время работает против нас. Где мы ляжем спать, если рассвет застигнет нас врасплох?

— Не беспокойся, — сказала Джоанн. — Осталось совсем немного. Мы могли бы, конечно, подняться по одной из лестниц, как вон та — узнаете железные ступеньки?

Она показала на нечто черное над ними, откуда очень слабо проникал свет газового уличного фонаря.

— Но тогда мы выйдем где-нибудь посреди улицы из канализационного люка и, естественно, привлечем к себе всеобщее внимание, особенно в это время суток. Нет, лучше выбрать выход внизу недалеко от пирсов, а за тем подняться по склону к мосту. Там в это время наверняка никого не будет. А если и встретятся люди, они вряд ли вызовут полицию!

Что оставалось Хиндрику, кроме как согласиться с Пирас и надеяться, что их расчеты верны?

Фернанд привел вампиров к решетке, через которую проникал хорошо знакомый свет ночи. Пахло водой. Свежей водой, вальсирующей по городу широким течением. Джоанн вновь достала свои ключи и открыла решетку. Наследники и их слуги поднялись на пирс, на котором лежали большие доски.

— Идем вдоль!

Джоанн не дала вампирам времени осмотреться. Она поторопила всех подняться по узкой лестнице на мост, ведущий к острову на реке. Вампиры проскользнули в улочку. По обе стороны возвышались четырех-и пятиэтажные дома. И если эти дома походили на великолепные дворцы, то в центре острова они были беднее. Фернанд подгонял всех ко второму мосту. Когда Алиса прошла это ущелье с домами, она внезапно остановилась. На втором острове немного ниже по течению возвышалась могущественная церковь с двумя башнями, заканчивающимися квадратными платформами. Раздался звук колокола. Он пробил пять раз, и его эхо пронеслось над городом и приграничными районами Парижа.

— Это Нотр-Дам, не так ли? — восхищенно спросила Алиса. — Я читала историю о горбатом звонаре, написанную Виктором Гюго. Я на самом деле могу себе представить, как он сидит там высоко в башне, смотрит на ночной Париж и каждый час звонит в колокол.

— Пойдемте дальше, — призвал Хиндрик, и Алиса присоединилась к остальным.

— Я уверена, у нас еще будет возможность посмотреть на coбор поближе, — произнесла Иви. — Мы же приехали не только для того, чтобы увидеть подземный мир Парижа!

Алиса ухмыльнулась.

— Если бы я так хорошо тебя не знала, то могла бы подумать, что ты подталкиваешь нас к ослушанию.

— Я? Я бы никогда такого не сделала! — Иви была сама невинность, но Сеймоур раздраженно махал хвостом и тихо рычал.

На другом берегу Сены, в квартале Сорбонны, населенной студентами, многие из которых ложились спать лишь в это время, вампиры снова прошмыгнули через тайный ход в подземный мир. Но на этот раз они шли не по течению сточных вод. Они спустились по узкой извилистой лестнице и сделали еще десяток шагов вперед.

— На какой глубине мы находимся? — спросила Алиса и удивленно оглянулась. Лестница заканчивалась в другом зале, потолок которого поддерживали несколько контрфорсов. — Должно быть, метров тридцать.

Джоанн пожала плечами.

— Не знаю. В новой системе измерений я не очень разбираюсь. Пол здешних каменоломен находится на расстоянии приблизительно сто шагов в глубину.

Алиса кивнула.

— Почти столько, сколько я и предполагала.

— Отсюда через туннели известняковых каменоломен можно добраться в любую точку левобережного Парижа. Сюда относятся также соединительные проходы контрабандистов под тогдашним таможенным барьером. Конечно, кое-что было засыпано, кое-что замуровано, когда обваливалась одна из пещер, почва на поверхности оседала, а дома и улицы внезапно становились ниже на несколько шагов. Но эту утрату мы можем перенести. Если бы нам это очень сильно мешало, мы бы вновь открыли какой-нибудь проход.

Оба Пирас шли впереди, и те, кто не имел удовольствия использовать летучую в качестве проводника, едва за ними поспевали. Неожиданно Джоанн и Фернанд остановились. Они как раз подошли к входу в очередную просторную пещеру и вдруг так резко затормозили, что даже Алиса натолкнулась на спину Фернанда.

— Извини. А что случилось?

Вместо ответа Алиса услышала глубокое рычание из темноты. Она послала вперед свою летучую мышь, которая помимо контуров пещеры обнаружила массивную фигуру со сгорбленной спиной и угрожающе оскаленными клыками. В пещеру откуда-то проникал слабый свет, как от находящегося вдалеке факела. Фернанд и Джоанн сразу же согнулись и обнажили зубы. Они сделали остальным знак, чтобы те остановились. Алиса медлила, но Хиндрик схватил ее за руку.

— Пропусти Пирас вперед. Они тут хорошо ориентируются. Если ситуация станет критической, мы вмешаемся.

Пирас плавно передвигались, как две хищные кошки перед прыжком. К ним приближалась тень. Рука, напоминающая руку вора, скользнула в воздухе, не задев ни одного из них. Джоанн также обнажила когти, издав несколько странных звуков. Ответ был дан более низким голосом, в такой же тональности, но немного по-другому. Пирас выпрямились, когда незнакомец внезапно подпрыгнул к Джоанн и обнял ее так, как будто намеревался сломать ей хребет. Джоанн лишь тихо пискнула. Фернанд спокойно стоял в стороне и даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь сестре.

— Но мы ведь не можем наблюдать за этим и ничего не делать! — Алиса вырвалась и бросилась вперед.

— Нет! — закричал Хиндрик. — Нет!

Он устремился за ней, схватил ее за пояс и повалил на землю. Алиса освободилась от него. Она так на него разозлилась, что даже не находила слов.

— Как ты смеешь? — с трудом переведя дыхание, сказала она. — Пирас также относятся к числу наследников, которых ты обещал защищать. Как ты можешь руководствоваться своим отвращением по отношению к французам и спокойно смотреть, как они погибают?

Хиндрик икал. Он сидел на земле, сложив руки перед собой, и трясся от смеха. Он что, сошел с ума? Алисе понадобилось всего пару минут, чтобы заметить, что тень отпустила Джоанн. Теперь незнакомец стоял возле обоих Пирас, озадаченно уставившись на Алису и Хиндрика.

— Джоанн, с тобой все в порядке? — Алиса осторожно подходила ближе, не спуская глаз с чужака, который смотрел на нее теперь скорее вызывающе.

— Да, а что?

— Он ведь ее просто обнял, — фыркнул Хиндрик, который все никак не мог успокоиться.

— Что?

— В качестве приветствия!

Алиса посмотрела на огромного типа со сгорбленной спиной, обнажившего теперь клыки в скорее свирепой, чем дружелюбной улыбке, и не знала, застонать ей или засмеяться.

— Вы его знаете? Он тоже Пирас?

Фернанд ухмыльнулся.

— Ты думала, он на нас напал, и хотела нас от него защитить? Очень мило с твоей стороны, но в этом не было никакой необходимости. Это наш дядя Себастьен.

Гримаса Себастьена, по-видимому, была улыбкой. Он кивал и бормотал:

— Вот так сюрприз! Люсьен говорил, что вы вернетесь только летом, а сейчас поехали к немцам в Гамбург, чтобы научиться там чему-нибудь полезному.

— Ну да. Но иногда события развиваются не так, как задумывалось, — произнесла Джоанн и лукаво улыбнулась. — Кстати, это Хиндрик и Алиса де Фамалия.

Сгорая от любопытства, в пещеру зашли и другие наследники и их слуги. Себастьен смущенно смотрел на них.

— Вы всех привезли?

Фернанд кивнул.

— А кто они и что здесь забыли?

— Это, дорогой дядя, наследники Дракас, Носферас, Лицана и Вирад со своими слугами, и они приехали, чтобы провести здесь у нас академический год и поучиться нашим способностям!

Такую длинную речь Себастьену еще надо было переварить. Его взгляд скользил от одного к другому.

— Странно, — в конце концов сказал Пирас, — Люсьен и Тибо ничего нам об этом не говорили.

Ухмылка Фернанда стала еще шире.

— Это, вероятно, из-за того, что они еще сами не знают о своем счастье.

— Вы хотите сделать им сюрприз? — Себастьен покачал головой. — Не думаю, что это удачная идея. Наши повелители не очень любят сюрпризы.

Джоанн небрежно махнула рукой.

— Ах, что нам до этого? Мы не можем обращать на это внимание. Им просто придется свыкнуться с этой мыслью. Сейчас нам нужно за короткое время найти всем место для сна.

Она широко зевнула.

— Если я не ошибаюсь, через несколько минут взойдет солнце.

Себастьен ухмыльнулся, что сделало его вид еще более диким. Он поставил Джоанн себе на плечи, чтобы она сделала прыжок вперед, и наследница клана Пирас могла бы распластаться в грязи, если бы Алиса ее не поймала.

— Мне не хватало твоего острого языка, маленькая племянница. Как хорошо, что вы приехали. А теперь за мной. Сейчас посмотрим, где вас можно разместить.

С неожиданным проворством, которого Алиса никак не ожидала от этого огромного вампира, Себастьен пересек пещеру и исчез в проходе на другой стороне. Стая крыс кружилась возле его ног.

НОВЫЕ ГРОБЫ

Иви проснулась в незнакомом гробу. Как обычно, она открыла глаза с заходом солнца. Они находились в Париже у Пирас, и это, собственно говоря, было ложе одного из слуг, которого господин Люсьен утром, недолго думая, изгнал и обрек пережить дневное смертельное оцепенение среди мусора и известняковых блоков. Он и еще более десятка других, среди которых были также более молодые чистокровные Пирас, были лишены своих спальных мест, которые надо было предоставить наследникам из-за нехватки времени, так как солнце уже всходило. Слуги, как и изгнанные чистокровные Пирас, должны были искать себе уголок, где бы они могли прилечь. Иви с интересом отметила, что при выборе господин Люсьен руководствовался лишь возрастом и опытом членов клана, если у слуг эти показатели вообще можно было установить. Кажется, Пирас — единственный клан, который не делал особых различий между чистокровными и слугами. Даже Джоанн и Фернанду, как самым молодым, пришлось обойтись без гроба. По крайней мере здесь, внизу, можно было не бояться солнца или неожиданного вмешательства людей, в этом их уверял старший из братьев, руководивших кланом. Второй, господин Тибо, так и не показался на глаза гостям.

Хотя Себастьен утверждал, что братья не любят сюрпризов, господин Люсьен смутился и выглядел скорее отрешенным, чем расстроенным. Иви обдумывала его странную реакцию, открывая крышку и выпрыгивая из гроба. Как обычно, она просыпалась немного раньше других и наслаждалась мгновениями тишины, нарушить которые могли лишь многочисленные крысы, а их тут и вправду было много.

Сеймоур недовольно махал хвостом. Иви запретила ему днем, пока спят вампиры, охотиться на крыс. Нельзя сказать, что ему это очень нравилось. Просто крысы были подходящей добычей. Чтобы скоротать время, он готов быть заняться грызунами.

— Ну и что ты думаешь? — спросила Иви, не отрывая глаз от гроба господина Люсьена.

«Он не очень рад видеть всех нас здесь», — сказал волк Иви.

— Потому что мы появились так неожиданно?

«Нет, от эффекта неожиданности он уже оправился, и, собственно говоря, Пирас очень хотели, чтобы все наследники были в Париже. Но сейчас он не в восторге от этого».

— Мне это тоже бросилось и глаза. Я спрашивала себя, что с ним случилось, но не хотела проникать в его мысли. Не хочу, чтобы обо мне думали как о гостье, которая роется в голове у повелителя чужого клана.

Сеймоур тихонько завыл.

«Ты более осмотрительна, чем Дракас. Он безо всякого смущения исследовал Пирас и поделился своими, выводами с Алисой. Удивительно, что его при этом не поймали. Но у Пирас на данный момент совсем другие заботы».

Иви попыталась проигнорировать острую боль, которую она чувствовала. А почему, собственно, Франц Леопольд должен был поделиться своими открытиями с ней?

К счастью, начали подниматься слуги и молодые Пирас. Открывались гробы. Пирас и их гости уставились друг на друга. Они стояли группками, как будто это было верхом легкомыслия — первому подойти к незнакомцам. Хиндрик встал за Алисой и Таммо так, как будто хотел дать понять диким хозяевам, что, если они замышляют что-то недоброе против его протеже, с ним придется считаться. Мариеке не отходила от Серена. Иви видела, как некоторые Пирас постарше обнажили клыки и уставились на гостей. Из их глоток доносилось глухое рычание.

«Мне кажется или они действительно испытывают неприязнь к Фамалия? Интересно почему. Потому что вампирам из Гамбурга не удалось обеспечить наследникам достаточную защиту, хотя они прибегли к нечестным методам, чтобы перенести академию в Гамбург вместо Парижа?»

Откуда ты это знаешь? В чьих мыслях ты это прочел?

«Госпожа Элина, которой выпала честь тянуть жребий, заметила, что он немного грязнее, чем другие. Она быстро положила его, чтобы вытащить другой — свой собственный, который она хорошо знала».

— Я не думаю, что Пирас об этом известно. Их враждебность направлена на Фамалия как на немецкий клан, — вздохнула Иви. — У них почти такая же ситуация, как у нас с англичанами. Было пролито так много крови, что даже мы, вампиры, не можем избавиться от атмосферы враждебности, которая, кажется, поглотила наши страны.

К ним подошли Алиса и Лучиано, и Иви замолчала.

— Как странно здесь, — сказал Лучиано. — Странно, но увлекательно.

— Да, жду не дождусь, что же будет дальше, — добавила Алиса.

— Кто-нибудь из вас видел сегодня вечером предводителя клана? — вмешался в разговор Франц Леопольд. — Лучше бы ему появиться и призвать своих дикарей к порядку, пока не дошло до кровопролития.

— Ты, как всегда, преувеличиваешь, — ответила Алиса.

Обеспокоенный взгляд Иви скользил от одной группы к другой. Парижане и их гости время от времени перебрасывались резкими словами. Оказалось, что на слуг Дракас незадолго до этого напали некоторые Пирас. Насколько поняла Иви, Карл Филипп и Анна Кристина чем-то обидели хозяев, и теперь их слуги пытались защитить их от гнева противников.

— Чувство такта у них всегда отсутствовало, — прокомментировал Франц Леопольд, который следил за взглядом Иви и оценивал ситуацию так же, как и она. — Они просто не знают, когда нужно промолчать.

Иви не смогла удержаться от улыбки.

— Но, к счастью, ты это знаешь!

— Естественно, — кивнул Франц Леопольд. — Мне тоже есть что рассказать об образе жизни этих мрачных карикатур на вампиров, но разве ты видишь меня там, в окружении здоровенных монстров, которые скрежещут зубами и поигрывают мускулами?

В этот момент вошел предводитель клана Люсьен со своими приближенными. Его строгого взгляда оказалось достаточно, чтобы разрядить ситуацию.

— Приветствую вас, наследники кланов. Мы не знали, что вы приедете. Дайте нам одну ночь. Нам надо доставить гробы и спланировать занятия. Мы можем предложить вам многое из того, что было бы вам полезно. Не расходитесь далеко. У вас еще будет возможность познакомиться с подземным миром Парижа.

Он уже хотел откланяться, но до его слуха долетел вопрос Лучиано:

— А что с кровью? Мы умираем от жажды!

Предводитель клана Пирас ухмыльнулся.

— Кровь? Я уже об этом позаботился. Я послал кое-кого из молодежи на большую скотобойню. Так что вынужден попросить вас потерпеть еще немного.

— Терпение, терпение! Не могу больше слышать это слово, — капризничал Лучиано, но предводитель клана Пирас уже удалялся. Очевидно, он считал, что сказал вполне достаточно.

Тот факт, что господин Люсьен был немногословным вампиром, друзья уже поняли. Вообще члены французского клана были не очень разговорчивы. Конфликты разрешались с помощью силы, а не слов. У многих чистокровных Пирас Иви заметила еще не зажившие ранения. Кроме того, некоторые из них, например, Джоанн, потеряли зубы. Слуги Пирас выглядели бесстрашными. Иви не стала тешить себя надеждой на то, что отсутствие ранений свидетельствует об их миролюбивом праве. Просто травмы слуг заживали быстрее, как у всех нечистокровных. Ночь залечила их раны и восстановила выбитые зубы. Иви едва заметно покачала головой, рассматривая слуг одного за другим. Они наверняка выглядели не так, как выглядит среднестатистический парижанин. Франца Леопольда одолевали те же мысли.

— Я спрашиваю себя, сознательно ли Пирас сделали своими слугами самых уродливых парижан? Может, они достают их из тюрем?

— Вполне вероятно, — согласилась с ним Алиса. — Судя по внешнему виду их теней, Пирас обратили в слуг целые банды.

Когда к ним через несколько минут подошел Фернанд, ему задали этот вопрос. Друзья думали, что их предположения скорее шутка, но Пирас закивал головой.

— Да, многие слуги, еще будучи людьми, обитали во мраке подземелья. Первыми, кто стал нашими слугами, были каменщики под Монмартром или здесь на юге. Когда они закончили добывать известняк, туда опять потянулся разный сброд. Наихудшим из всех мест была большая сточная яма Монфакон, где раньше стояла виселица. Это было местом свалки для всего Парижа. Мусорщики с тележками, которые по ночам очищали помойные ямы, сносили свой груз туда. Даже отходы со скотобоен и остатки с рыбных рынков сгружались на эту свалку. Рядом также располагалась живодерня, где убивали старых лошадей. Клод, который стоит вон там, при жизни был одним из живодеров, а Иоланта, прислонившаяся к колонне рядом с ним, являлась членом банды головорезов, живших в этом районе.

Франц Леопольд скорчил гримасу.

— Здесь у слуг ценятся совсем другие качества, чем у нас в Вене. Не думаю, что Клод или Иоланта знают, как правильно сложить фрачную рубашку или придать блеск лакированной обуви.

Лучиано чихнул, прикрыв рот рукой.

— Да, я тоже так не думаю.

Фернанд стоически выслушал эту насмешку.

— Ну и что из этого?

Себастьен перебил их, призвав громким голосом некоторых Пирас следовать за ним.

— Мы должны найти гробы для наследников и их нечистокровных.

— А где ты собираешься их искать? — спросил Фернанд.

— На Монпарнасе их должно быть много.

Фернанд кивнул.

— Да, оттуда и начнем. Тогда их не придется далеко нести. Пойдешь с нами, Джоанн?

Таммо тоже присоединился к ним, и Алиса, Лучиано и Иви пообещали свою помощь.

— Тогда у меня нет другого выхода, — вздохнул Франц Леопольд и потянулся так, что захрустели кости.

Матиас, его слуга, слегка поклонился.

— Вам необязательно идти на кладбище. Я подберу вам под ходящий гроб.

— Очень на это надеюсь! Из высококачественной древесины, с шелковой подушкой и позолоченным гербом на крышке, если тебя не затруднит.

— Я учту ваши пожелания.

Франц Леопольд снова скорчил гримасу.

— Нет, лучше я сам об этом позабочусь. Я не могу рисковать. Кто знает, что еще ждет пас в пути. Но ты можешь, конечно же, понести гроб вместо меня.

Слуга молча кивнул, кто время как Алиса иронично добавила:

— Как это великодушно со стороны нашего Франца Леопольда!

В конце концов пошли все, за исключением трех Дракас, которые остались в зале на попечении Райки, служанки Анны Кристины: Мари Луиза, с робким видом крепко прижавшаяся к своей кузине, Анна Кристина с лицом, на котором застыло отвращение, и их кузен Карл Филипп, которому скорее было скучно.

Наследники пошли за Пирас и вскоре попали из зала в лабиринт ходов. По желанию некоторых гостей у них было несколько факелов. Эти проходы находились в удивительно хорошем состоянии. Стены были обтесаны, потолок укреплен. На перекрестке на камне были выбиты буквы и цифры. Иви остановилась и провела указательным пальцем по надписям.

— Rue des Bourguignons sous le mur du Val de Grace — под стеной Валь-де-Грас, — прочла она вслух. — Они выгравировали это даже здесь? Поразительно!

Через несколько поворотов она нашла указатель: «5 ЛГ» и под ним — «1780».

— Что это означает? — спросила Алиса у Джоанн, которая шла перед ней.

— Эти знаки свидетельствуют о ремонтных работах первого генерального инспектора каменоломен, Гвилламота. После того как на севере и юге стали обваливаться дома и оседать целые кварталы, парижане заинтересовались средневековыми каменоломнями, которые находятся у них под ногами. Они с ужасом выяснили, что их город построен на огромном лабиринте. Парижане решили исследовать каменоломни и, оправившись от потрясения, начали составлять карты и укреплять большие участки. Они засыпали и замуровали большое количество опасных проходов и пещер, а с другой стороны, выкопали новые проходы, чтобы обнаружить пустое пространство. Я сомневаюсь, что благодаря этому почва на самом деле стала более устойчивой.

Джоанн лукаво улыбнулась.

— Во всяком случае, это участок, который в 1780 году укреплял Гвилламот.

— А названия улиц? Это он велел их прикрепить? — спросила Иви.

— Многие из них да, чтобы ориентироваться. Но ведь сейчас многие улицы называются не так, как тогда. Rue d'Enfer — Адская улица — сейчас называется Сен-Мишель. Ад остался только здесь, внизу.

Иви с удовольствием узнала бы больше, но они уже дошли до помещений, расположенных под кладбищем. Как и во многих местах во всем мире, мертвецы на Монпарнасе покоились не только в гробах или в узких фамильных склепах. Под кладбищем находились также продолговатые крипты и проходы с нишами, подземные хранилища, в которых покоились кости старых могильщиков, и пышные захоронения когда-то влиятельных, а ныне давно забытых членов парижского общества.

Вампиры разделились на несколько групп. Некоторые вытаскивали новые гробы из мастерских, расположенных возле кладбища, и спускали их в проходы. Другие освобождали гробы в семейных склепах. Третья группа искала в криптах хорошо сохранившиеся гробы.

— Вон тот наверху мне бы, наверное, подошел, — сказал Франц Леопольд, указывая на старый саркофаг из потускневшей бронзы, украшенный великолепным гербом.

— Там лежит молодой виконт, — произнесла Иви, которая взяла один из факелов, чтобы разобрать надпись.

— Тогда этот гроб станет для меня подходящим местом отдыха, — высказал свое мнение Франц Леопольд и жестом велел Матиасу приблизиться.

Слуга подошел к внушительному саркофагу и в качестве проверки приподнял его. Судя по всему, гроб был невероятно тяжелым.

Алиса закатила глаза.

— Неужели ты серьезно? Ты хочешь, чтобы Матиас тащил этого монстра по проходам?

— А почему бы и нет? — ответил Франц Леопольд, но у Иви сложилось впечатление, что он просто хотел спровоцировать Алису.

К счастью, вмешался Себастьен.

— Мы не можем взять этот гроб, — кратко резюмировал он. — Если он исчезнет, поднимется шумиха. Кроме того, он может не вписаться в некоторые повороты.

Лицо Матиаса, как всегда, оставалось невозмутимым, но Иви заметила, что он испытал облегчение.

— Там есть еще один гроб, — сказал Пирас, указывая пальцем на простой, потемневший от времени деревянный ящик.

Иви заметила, как у Матиаса дернулся уголок рта. Затем слуга вновь стал серьезным. Он поднял гроб и зажал его под мышкой. Алиса и Лучиано обменялись взглядами. Они еле сдерживались, чтобы не рассмеяться.

— Эту уродливую вещь ты можешь отнести Карлу Филиппу, — капризно заметил Франц Леопольд. — Для меня поищи что-нибудь получше.

Лишь Иви заметила, что для Франца Леопольда это, собственно говоря, не имело никакого значения. Но к чему был весь этот театр? Для Алисы?

Через некоторое время они собрали достаточное количество гробов и отправились назад, в жилище Пирас.

Когда вампиры вернулись в пещеры под Валь-де-Грас, слуги, которых отправили в Ла-Виллет, уже ждали их там. Их поход на скотобойню оказался удачным, и Таммо издал радостный возглас, почуяв аромат теплой говяжьей крови. Наследники собрались вокруг Пирас, чтобы получить свою порцию.

Сытый и довольный Лучиано упал на свой новый гроб.

— Думаю, в Париже не так уж и плохо.

— Ах, основные потребности Носферас удовлетворены, — сказал Франц Леопольд. — А другим еще надо немного подождать, как, например, любознательной Алисе. Она с нетерпением ждет следующего вечера, когда начнутся наши занятия. Не могу решить, кто из вас двоих хуже, — добавил он и с драматическим вздохом присел возле Иви на крышку ее гроба.

Латона прогуливалась по Шам де Марс под руку со своим дядей.

— Место, обремененное историей, — сказала она.

Дядя проворчал что-то невразумительное, но Латона не обратила на это внимания и стала рассказывать ему, о чем прочла и своей книге, которую несла под мышкой.

Огромную площадь более ста лет назад выровняли, чтобы сделать учебный плац, и окружили рвом и вязовой аллеей. Здесь и 1790 году на ежегодном празднике в честь взятия Бастилии Людовик Шестнадцатый поклялся на Конституции. А год спустя здесь погибли сотни парижан. Их тела в ту же ночь были сброшены в Сену. Виновными сочли бургомистра Бэлли и генерала Лафайета, и они впали в немилость. Революция набирала ход. Гильотина начала свою кровавую работу.

После этого Марсово поле видело еще много сражений. Здесь побывали войска обоих императоров, войска Реставрации и войска королей. В то время как Наполеон вел своих солдат на войну с европейскими странами, армия королей была настроена против народа, пока в Третьей Республике не наступило время мира и прогресса.

Но сегодня у Марсова поля совершенно иная задача. Запланирована новая всемирная выставка. Сенсационная. Большого масштаба. Дворец Трокадеро, прошлогоднее место выставки, расположенный на возвышенности Шело, не смог бы вместить участников выставки со всего мира. Вновь на Марсовом поле будут строить несметное количество павильонов. Талантливый инженер Густав Эйфель пообещал придумать нечто, чего еще не видел мир.

— Дворец Трокадеро описывают как достопримечательность, которую следует посетить. Мы должны это учесть, — сказала Латона. — Еще можно будет взглянуть на выставочный зал в бывших каменоломнях под холмом.

Ее дядя снова что-то проворчал себе под нос. Девушка в растерянности остановилась.

— Ты меня слушаешь? Я же с тобой разговариваю!

Кармело встрепенулся.

— Конечно, моя дорогая, конечно, я тебя слушаю. Я вот только хотел спросить, сможем ли мы приобрести билеты на сегодняшний вечер и оперный театр.

— Ты хочешь сегодня вечером пойти в оперный театр? — спросила Латона без энтузиазма.

— Да, а почему бы и нет? Я думал, ты этому обрадуешься. Оперный театр Гарнье, архитектурный шедевр. Это надо увидеть.

— Конечно, я хочу пойти в оперный театр, но мне нечего надеть!

Кармело нетерпеливо махнул рукой.

— В своих чемоданах ты наверняка найдешь что-нибудь подходящее. Во время нашего путешествия по Персии и Турции я купил тебе достаточное количество платьев.

— Но ни одного, которое можно было бы надеть в Парижский оперный театр! — воскликнула Латона, возмущенная тем, что ее дядя не понимал элементарных вещей.

Кармело закатил глаза.

— О, женщины! Ну ладно, тогда сходи и купи себе платье. В Париже это, наверное, нетрудно сделать.

Кармело действительно ничего не понимал, но Латона промолчала. Дядя вытащил из кармана кошелек и достал оттуда несколько купюр.

— Тебе следует добавить еще несколько луидоров, если ты не хочешь, чтобы я появилась в театре в лохмотьях, — заметила девушка, когда он хотел вручить ей деньги.

Кармело сердито пробормотал что-то о женской расточительности, но добавил еще несколько купюр, после чего Латона сразу же спрятала все в свой ридикюль*. С этой суммой она могла надеяться, что ей повезет и она купит понравившееся ей платье. На длительные примерки и подгонку платья по фигуре, как это делалось в лучших магазинах, у нее не было времени. К тому же Латона сомневалась, что они смогут купить билеты в оперный театр.

Остаток ночи Пирас позволили наследникам провести на свое усмотрение, хотя Алиса надеялась, что они получат хотя бы несколько уроков. Вместо этого молодые вампиры собрались маленькими группками, бурно жестикулируя, обменивались замечаниями и быстро разбегались, чтобы исследовать тайные ходы. Винсент жаловался на то, что хотел бы, чтобы его книги снова были с ним. Они не могут вечно оставаться в вагоне. Но никому не было дела до его желаний. Алиса была рада, что хотя бы самые важные вещи были при ней. Свои книги она, к счастью, оставила в Гамбурге.

Некоторое время Алиса наблюдала за принимающей стороной, затем покачала головой. Неужели у Пирас всегда было так? Она пыталась услышать, о чем они говорят, но кроме грубого шепота ничего не смогла разобрать. Алиса сдалась.

— Мы теряем время! — роптала она.

— О да, эта ночь бесценна. Мы же пробудем здесь всего десять месяцев, — издевался Франц Леопольд.

— Я бы с удовольствием научилась общаться с крысами. Тут под землей невероятно тяжело связаться с летучими мышами. И без источника света мы как без рук.

По крайней мере Пирас зажгли и большом зале лампы, чтобы наследникам не надо было нащупывать каждый раз столбы. Но все остальное терялось во мраке, как пещера Эльвы.

Франц Леопольд задумчиво кивнул.

— Да, твои мысли не лишены определенной логики.

— Вы заметили, что Пирас держат возле себя разное количество крыс? — спросила Иви.

— Это важно? — зевнул Лучиано.

— Не знаю, возможно. Мне кажется, что у младших Пирас крыс меньше, не имеет значения, чистокровный это вампир или слуга, в то время как некоторые старейшины окружены несколькими десятками грызунов. Надо спросить об этом у Фернанда.

Иви так и сделала, когда тот подошел к ним.

— Это знак силы и власти, — охотно объяснил Фернанд. — В конце концов, все время нужно контролировать ситуацию. Кому удастся усмирить крыс и приручить их, тот может оставить животных себе. У нас не принято передавать крыс более слабому члену семейства — это выглядит так, будто вампир их освободил. Иногда так все же делают, поскольку управление животными требует больших затрат энергии. Или можно сразиться за крыс. За битвой следят старейшины или другие уважаемые члены семейства.

— А что мне даст большое количество крыс, если я не могу выпить их кровь? — спросил Лучиано.

— С одной стороны, уважение. А с другой, крысы оказывают нам услуги. Когда мы куда-либо отправляемся, мы рассылаем их во все проходы, чтобы они узнали, есть ли там кто-нибудь, жандармский патруль или контрабандисты, работники, которые чистят сточные каналы, искатели приключений или разбойники. Мрак привлекает к себе большое количество людей.

— Так вы охотитесь здесь, внизу? — поинтересовалась Алиса.

— По-разному. Некоторые предпочитают оставаться под землей, другие же любят побродить по экстравагантному ночному Парижу. А есть и те, кому интересней посетить кварталы бедняков с большим количеством людей. Но прошу прощения.

К ним подошли Джоанн и Таммо.

— Ты идешь? — спросил у Фернанда Таммо. Похоже, юного представителя клана Фамалия так и тянуло совершить что-нибудь.

— А какие у вас планы? — поинтересовался Лучиано.

— Немного осмотреть окрестности. — Таммо ухмыльнулся. — Мы же не будем сидеть всю ночь тут в зале и скучать, если под Парижем можно обнаружить так много увлекательного.

— А что тебе с того, ведь вокруг тебя полный мрак? — удивилась Алиса.

— У Джоанн и Фернанда есть крысы.

Друзья лишь сейчас заметили, что у ног Джоанн сидели три грызуна. А проводник Фернанда, как обычно, устроился у него на плече.

— И еще на всякий случай у меня есть это. — Таммо показал потайной фонарь.

— Где ты его взял? — жадно спросил Лучиано. — Такие фонари нам бы тоже пригодились.

— Фонарь дала мне Джоанн, — гордо произнес Таммо и с предостерегающим видом сжал свое сокровище крепче.

К сожалению, у Пирас не было еще одного фонаря для остальных друзей.

Алиса поднялась и стряхнула пыль со своего халата.

— А можно к вам присоединиться? Маленькая разведка — это именно то, что мне сейчас нужно.

— Нет, нельзя! — возмущенно закричал Таммо. — Вспомни Гамбург! Ты не нуждалась в нашем обществе. С чего вдруг такая перемена?

— Но это ведь было не из-за того, что я не хотела общаться с Джоанн или Фернандом! Тот факт, что Пирас родом из Франции, беспокоит меня меньше всего.

— Ну да, тогда дело было во мне?

— Да, братишка, ты угадал. Твое присутствие иногда напрягает меня. А иногда ты бываешь просто невыносим.

— Почему тогда ты хочешь пойти с нами? — надулся Таммо.

— Время от времени нужно жертвовать чем-то ради дела.

Таммо сделал глубокий вдох, но Фернанд легонько толкнул его локтем в бок.

— Не кипятись, малыш. Поссориться с сестрой ты всегда успеешь. А теперь за мной, если вы сегодня хотите увидеть кусочек Парижа!

Быстро шагая, Фернанд вырвался вперед. Остальные последовали за Пирас. Крыса Фернанда запищала.

ПАРИЖСКИЕ КАТАКОМБЫ

У Алисы возникло ощущение, будто оба Пирас водят их по кругу.

— Не совсем, — с ухмылкой ответил Фернанд, — но доля правды в твоих словах есть. Сначала нам надо пройти довольно большое расстояние на восток, пока мы не попадем к проходу, который ведет в разные части города, расположенные южнее Порт Рояль. Ввиду работ генерального инспектора они построили длинную защитную стену внутри бульвара. Думаю, там осела приличная часть улицы. И теперь есть длинный огражденный проход в восточном и западном направлении, но нет больше выходов на север, которые вели в наши пещеры под Валь-де-Грас.

— А почему вы не откопали некоторые проходы? — удивился Лучиано.

Фернанд пожал плечами.

— Думаю, повелители нашего клана не хотят, чтобы наш лагерь был открыт со всех сторон. В конце концов, они ведь должны защищать каждый вход. С запада к нашему лагерю примыкает территория, состоящая из массивных камней, через которую протянулись лишь несколько длинных проходов. В любом случае мы уже миновали проход под бульваром и сейчас держим путь на юго-запад, где и находится наша сегодняшняя цель. На обратном пути мы сможем выбрать прямой, обнесенный стеной проход, который уже целую вечность выходит на Сену под предместьем Сен-Жаке, а затем направиться к аббатству.

Иви вновь нашла летучую мышь, но Таммо и Лучиано с большим удовольствием пользовались потайным фонарем, чтобы ориентироваться на местности и рассматривать детали проходов в лабиринте. Фернанд шел впереди. Джоанн держалась немного позади него, может быть, чтобы никто из группы не отставал. Все чаще и чаще Фернанд останавливался и рассказывал им, под каким зданием или улицей они сейчас находятся.

— Видите табличку? «Госпиталь для больных венерическими заболеваниями». Так что мы под Кошеном — так сегодня называется больница, где лечатся мужчины, больные сифилисом, или испанской болезнью, как мы ее здесь именуем, после того как испанцы привезли ее из Нового Света к нам в Париж. Больные женщины, у которых нет денег, должны идти в Сен-Лазар.

— Удивительно, но у нас это называется французской болезнью, — сказала Алиса. — А в странах, расположенных восточнее, — немецкой. Болезнь кочует, как русские крысы, только в противоположном направлении.

Вампиры пересекли несколько углублений, разъединенных опорными колоннами, и затем пошли прямо. Через несколько поворотов они попали на окруженную могучими блоками территорию.

— Что это? — поинтересовалась Алиса.

— Мы под обсерваторией, которую велел построить Король Солнце для научных экспериментов. Тогда она стояла на зеленой лужайке за городом.

Джоанн открыла железную дверь.

— А теперь к скелетам.

Глаза Таммо засверкали.

— Я надеюсь, у вас есть что-нибудь интересненькое. Если вы просто хотите показать нам несколько скелетов, я не сдвинусь с места.

— Если дело в количестве, то ты не будешь разочарован! — Фернанд с ухмылкой толкнул Таммо под ребра. — Их должно быть шесть миллионов.

— Что? Здесь похоронены шесть миллионов мертвецов?! — удивленно воскликнула Алиса.

— Скорее в данном случае уместно слово «перевезены», — объяснила Джоанн. — Наш слуга Гастон занимался этим каждую ночь. Собственно говоря, из-за убийства он оказался в каторжной тюрьме*, затем был направлен на принудительные работы в Париж и вместе с другими узниками помогал заполнять трупами эти углубления. Вы не обратили внимания на одежду Гастона? Он до сих пор носит красную робу каторжника и зеленую шапку на бритой голове.

— А откуда взялись все эти мертвецы? — полюбопытствовал Лучиано, замерев в ожидании.

Свет фонаря упал на странные изображения.

— Не может быть! Это то, что я думаю?

Он подошел ближе. Другие последовали его примеру.

— Если ты думаешь, что это искусно и осторожно сложенные друг на друга человеческие бедренные кости, украшенные гирляндой из черепов, то ты прав на все сто, — проговорил в нос Франц Леопольд, но все таки не мог скрыть, что он так же впечатлен, как и вампирши, которые безмолвно стояли, оглядываясь в тусклом свете фонаря. Над дверным косяком они обнаружили слова: «Arrete! C’est ici l'empire de la mort».

— Стой! Здесь начинается царство смерти, — перевела Иви.

Вампиры обошли круглую площадку с костями, осмотрели галереи, посетили большие прямоугольные комнаты. На всех стенах красовались кости и черепа.

— Шесть миллионов скелетов, — выдохнула Алиса.

— Ваш слуга проделал работу очень аккуратно, — похвалил Лучиано, проведя рукой по заточенным концам кости.

Фернанд покачал головой.

— Нет, это была не его работа. В 1780 году, когда люди только начали перевозить трупы, они лишь собирали кости в пустых каменоломнях. Делали они это потому, что было слишком много мертвецов. Главную проблему составляло центральное кладбище на рыночной площади. Трупы так быстро закапывали один на другой, что вскоре не оказалось больше земли, где бы их можно было похоронить. Кладбище стало холмом, от которого густым облаком через рынок и церковь тянулся трупный запах. Галереи хранилищ для костей были заполнены, а вокруг колбасники и пекари предлагали свои товары, стояли овощные лавки, и даже построили трактиры. Однажды одна из заградительных стен не выдержала и трупы высыпались в погреба, где хранились запасы жителей близлежащих домов. Это подтолкнуло власти принять решение закрыть кладбище Невинных и другие кладбища Парижа. Инспектору каменоломен Гвилламоту поручили «переселить» мертвецов в более подходящее место. Таким образом, освободились кладбища, а на протяжении четырех лет по улочкам с юга до Адской площади катились черные телеги с трупами в сопровождении монахов. Покойников подвозили к шахте и сбрасывали вниз, а Гастон и его товарищи наполняли останками подземные комнаты.

— А эти шедевры из костей? Кто их создал и зачем? — удивленно спросила Иви.

Вампиры продолжали идти вдоль стен из костей и черепов. Изредка можно было прочесть какие-то надписи или на пути попадался каменный алтарь.

— Это возникло здесь двадцать лет спустя, — объяснила Джоанн своим спутникам. — После Великой революции, когда Херикарт Тури получил должность генерального инспектора каменоломен.

— И тогда он послал сюда своих людей, чтобы разобрать миллионы старых костей и выложить из них узоры? — не веря своим ушам, переспросил Франц Леопольд.

— Зачем тратить силы на то, что все равно никто не увидит? — удивилась Алиса.

— Но это должны были увидеть все, — возразила Джоанн. — Тури велел облагородить катакомбы, чтобы показать их максимально большему количеству людей. К прошлогодней всемирной выставке катакомбы были открыты каждую субботу. Судя по очередям у входа, на этом сколотили целое состояние.

— А зачем люди сюда спускаются? — спросил Лучиано.

Фернанд пожал плечами.

— Не знаю. Им это просто нравится. Тут жутко, и они наслаждаются дрожью и отвращением. Люди думают, что здесь, в подземном мире, с ними ничего не случится, ведь есть безопасный путь наверх.

— Вероятно, Фернанд прав, — кивнула Иви. — Темное, запретное всегда привлекает людей. Может быть, потому что при этом они хоть на несколько часов могут забыть о своих серых буднях.

— И за это они готовы платить деньги? — удивлялся Лучиано.

Джоанн кивнула.

— Среди парижан все еще есть такая традиция: по воскресеньям совершать прогулку всей семьей в морг. И не только простолюдины интересуются мертвецами. Даже император Наполеон Третий, прусский канцлер Бисмарк и какой-то шведский принц были здесь под землей и совместно со стражами мертвецов осматривали все с фонарями и факелами. Видите след копоти на потолке? Люди нанесли его специально, чтобы никто из туристов не заблудился и не пропал в бесконечном лабиринте. Люди ведь так плохо ориентируются!

Вампиры шли дальше. Без сомнения, сюда приходило большое количество людей, причем регулярно. Аромат мужчин, женщин и детей, в жилах которых текла вкусная, теплая кровь, смешался с запахом смерти.

— Что это? — внезапно закричал Таммо.

Он перепрыгнул через барьер и наклонился над одним из столов с черепами и костями. Для человеческих костей они были слишком длинными, худыми и кривыми, черепа имели необычную форму, на них были утолщения или трещины, но на черепа животных они не были похожи.

— «Кабинет патологий», — прочла Иви табличку на стене.

— Тури собрал целую коллекцию аномальных костей, чтобы показать их посетителям. Это лишь жалкие остатки, количество которых после каждой экскурсии уменьшается. Люди с удовольствием берут себе что-нибудь на память, поэтому «черепа монстров» пользуются большой популярностью.

Алиса и Иви одновременно переглянулись и покачали головой.

— Я никогда не смогу понять людей, — изрекла Алиса.

— А зачем это тебе? — обратился к ней Франц Леопольд. — Люди должны лишь давать нам силы и опьянять нас, когда их кровь бежит по нашей глотке. Для чего нам их понимать?

Ночь пролетела как одно мгновение. Иви напомнила о том, что пора возвращаться, и Фернанд двинулся вперед. Вампиры и вернулись кратчайшей дорогой к пещерам под Валь-де-Грас, где их уже ждали гробы.

Латона последний раз покрутилась перед зеркалом в зале, затем поправила новое платье, надела перчатки и взяла дядю под руку.

— Госпожа наконец-то готова? — в голосе Кармело слышалось нетерпение, хотя он звучал по-прежнему дружелюбно.

Опыт подсказывал Латоне, что теперь ей надо быть осторожней, чтобы не закончить вечер в слезах.

— Да, я готова. Хотя нам некуда спешить. Господа из высшего общества не приходят в оперный театр вместе с простолюдинами за час до представления.

Кармело улыбнулся племяннице и потрепал ее по щеке.

— Неужели мы настолько важные господа, что должны опоздать?

— Разумеется, — с достоинством ответила Латона. — Выбор времени появления является решающим обстоятельством. Должно собраться как можно больше господ, чтобы они могли увидеть, как мы будем пересекать зал и подниматься по лестнице. Конечно, нельзя приходить слишком поздно, когда все уже заняли места в своих ложах. Иначе, чтобы быть замеченными, нам придется ждать первого антракта.

— Если у меня появится желание подняться по общественной лестнице, я выберу тебя в качестве консультанта. Тогда у меня точно все получится.

Латона сморщила носик.

— В первую очередь я бы посоветовала тебе выбросить свой фрак!

Кармело удивленно уставился на нее.

— Только этого не хватало! И, кроме того, чтобы стать членом высшего общества, надо по возможности иметь две вещи, которых у нас нет.

— А именно?

— Много денег и впечатляющий дворянский титул. Хотя титул без денег ничего не значит. А поскольку ты истратила часть наших сбережений на несколько метров шелка и тафты, я настроен весьма пессимистично по поводу нашего светского будущего.

— Разве тебе не нравится мое платье?! — воскликнула Латона.

Кармело засмеялся.

— Вот это реакция женщины! Пока нравится — оно оправдывает затраты. И чтобы тебя успокоить, дитя мое, должен признать: ты выглядишь великолепно.

Дядюшка подвел Латону к экипажу и велел кучеру везти их к оперному театру. У девушки заблестели глаза. Она мечтала увидеть роскошные улицы, магазины, ярко освещенные площади и толпы нарядных людей. Кармело молча слушал ее или, по крайней мере, делал вид, что слушает. Время от времени Латона подозревала, что его мысли где-то далеко и он решает более серьезные проблемы. Их положение на самом деле было таким плачевным? В Персии Кармело заработал немало денег, и после Рима что-то еще должно было остаться.

«Кровавые деньги», — подумала Латона и вздрогнула. Нет, в этот прекрасный вечер она не хотела думать о вампирах и о крови, которую они пролили. Она не хотела думать даже о синих глазах Малколма!

Девушка подобрала шлейф из белой тафты и светло-голубого шелка, который сзади ниспадал, как водопад, в то время как юбки спереди обрисовывали силуэт. Вокруг обнаженных плеч красовались нежно-голубые рюши, идеально подчеркивающие ее декольте. Длинные перчатки и белые туфли с голубыми каблуками прекрасно дополняли наряд, которым Латона была очень довольна. Не хватает только молодого, элегантного и, возможно, также богатого кавалера, подумала девушка и вздохнула. У него должны быть синие, темно-синие глаза, взгляд которых проникает прямо в душу.

Хотя Латона любила своего дядю, но он не соответствовал этому описанию. Девушка проследила взглядом за привлекательным молодым человеком, который невероятно быстро поднимался по лестнице, направляясь к господину почтенного возраста с озабоченным взглядом.

— Это директор оперного театра, месье Халанцир-Дуфресной, — сказал дядя.

Они подошли ближе к господам, чтобы слышать их голоса и разбирать слова, которые те произносили.

— Выше голову, месье директор, — бодро сказал молодой человек и похлопал грузного мужчину по спине. — Ваша ложа номер пять сегодня будет свободна. Сегодня и всегда!

Латона вслушивалась в разговор. Она понимала слова, поскольку владела французским языком так же хорошо, как и английским или итальянским. Но она не понимала, что все это значит. Прежде всего, реакция директора оперного театра была более чем странной.

— Что? — спросил он, с трудом переводя дыхание. Он выпучил глаза так, что казалось, они вот-вот вылезут из орбит. — Вы хотите сказать, что его больше нет? Как же так?

Халанцир-Дуфресной понизил голос до шепота.

— Он мертв или его поймали?

Молодой человек подозвал официанта, взял с подноса два бокала шампанского и протянул один из них директору.

— Возьмите, почтеннейший, выпейте и послушайте, что происходит в мрачных лабиринтах под оперным театром.

Латона заметила, что ее дядя также внимательно прислушивается к разговору. Они облокотились на мраморную балюстраду, делая вид, будто наблюдают за гостями, поднимающимися по лестнице, но незаметно пододвинулись немного ближе к обоим мужчинам.

— Я собрал команду людей, знающих толк в этом деле. Среди нас был даже зоолог, охотник на крупного зверя, у которого имеется опыт работы в Африке, генерал и, конечно, одни из лучших ребят национальной гвардии.

— Вы на самом деле устроили засаду там внизу? — Директор взболтал шампанское, а затем осушил бокал. — Прошу вас, месье Мартель, рассказывайте.

— Нам очень помог специалист по охоте на крупного зверя. Мы ведь даже не знали, является ли существо, за которым мы охотимся, человеком. На первый взгляд это человек...

Директор покачал головой.

— Нет, просто невероятно. Если бы вы страдали из-за него так же долго, как я, вы бы знали, что он не может быть обычным смертным. Это колдун, волшебник, фантом, которого не...

— Невозможно поймать? Слухи немного преувеличены. Говорили, что он может исчезнуть, раствориться в воздухе, появиться ниоткуда и снова исчезнуть. Однако наша успешная охота показала, что хотя он и мастер обмана и маскировки, но это обычный человек. Иначе он не попался бы в наши сети.

— Вы поймали его в сеть?

Молодой человек кивнул.

— Да, как дикое животное. Он и вел себя соответственно, когда мы его нашли и отправили дальше. Охотник на большого зверя знал, как нам действовать. Мы запугивали это чудовище, охотились на него, загоняли в нужное место, откуда, как он полагал, он сможет уйти от нас. Наконец мы набросили на него сеть и повалили на пол. Я уже испугался, что он ее разорвет. Он невероятно силен. Можно даже утверждать, что он обладает сверхчеловеческой силой. Лишь наркотики, которые наш зоолог Жирар дал ему, ослабили его сопротивление.

— Вы видели его лицо? — спросил директор неровным шепотом.

— Да, конечно. Весьма уродливое создание.

— Уродливое? Да, могу себе представить. Говорят, кто однажды увидит его лицо, того оно будет преследовать в кошмарах. Женщины теряют сознание, у беременных случается выкидыш, и все лишь от одного взгляда на этот череп мертвеца.

Молодой человек покачал головой.

— Слухи преувеличены, — повторил он. — Хотя, может быть, я был подготовлен к этому зрелищу. Отправляясь в поездки как географ и спелеолог*, я многое повидал, но и другие члены нашей команды не проявили особого страха. Кроме того, у него зубы, как у волка! Невероятный прикус в человеческом черепе. Жирару не терпится исследовать это чудовище.

Директор был немного раздражен.

— Вы нашли его маску?

— Маску? Нет, у него не было маски.

— Он всегда носит маску!

Молодой человек пожал плечами.

— Тогда он ее потерял, убегая от нас.

— А на нем был фрак? Элегантный черный фрак? — продолжал допытываться директор.

— Нет, на нем были какие-то лохмотья, по крайней мере судя по тому, что я смог разобрать. Фрак, маска — все это не имеет значения. Важно то, что мы его поймали.

— Если это действительно он, — возразил директор, который вновь погрузился в мрачное настроение.

— Ну конечно же это ваш призрак. Сколько монстров носится по лабиринтам под оперным театром?

— Этого я не знаю и знать не хочу, — сказал директор с отчаянием в голосе. Он вытащил большой платок и вытер вспотевший лоб. — Мне известно лишь одно: я должен руководить этим оперным театром, и не знаю, долго ли я смогу это делать при таких обстоятельствах. Прошу прощения, месье Мартель, я должен позаботиться о своих гостях.

Оба господина протянули друг другу руки и вежливо откланялись.

— Если захотите взглянуть на Призрака вблизи, приходите в ботанический сад, — сказал на прощание Эдуард Альфред Мартель.

— Что?

— Бэллон, директор ботанического сада, разрешил нам посадить это существо в одну из клеток зверинца.

— Вы хотите выставить его на всеобщее обозрение?

Мартель махнул рукой.

— Конечно нет, как вы могли такое подумать? Клетка находится в карантинной зоне. Это научное исследование, а не ярмарка, на которой зевакам демонстрируют за деньги чудовищ!

Его голос звучал немного обиженно. Он еще раз кивнул директору и легко спустился вниз по лестнице. Латона смотрела ему вслед.

— Жаль, — услышала она шепот дяди, — Я бы с удовольствием взглянул на это существо. Прежде всего то обстоятельство, что у него прикус хищного животного, кажется мне очень примечательным.

— Ты слышал, что он сказал, — напомнила Латона и почувствовала облегчение. Мы больше не должны заниматься этим вопросом.

Она взяла его под руку.

— Пойдем, дядя, иначе закончится первый акт, пока мы найдем свои места.

Латона напрасно пыталась сосредоточиться на «Фаусте». Опера Шарля Гуно осталась неоцененной ею. Девушка не замечала чистое сопрано Маргариты, глубину баса Мефистофеля и актерские способности Фауста, которому то и дело аплодировали — особенно дамы, направляющие свои театральные бинокли на прекрасного тенора. Но перед мысленным взором Латоны стоял образ совершенно другого молодого человека, с самыми красивыми синими глазами, которые она когда-либо видела. Только он был не совсем человеком. Этот Мартель наверняка назвал бы его животным.

Латона не решалась повернуться к дяде лицом. Она была уверена: он думал о том же, что и она: о вампирах. Парижане, сами того не подозревая, поймали вампира? Сколько их под улицами Парижа? Чем дольше Латона об этом думала, тем решительнее становилась. Она должна сама в этом убедиться. Она пойдет в ботанический сад и посмотрит на пойманного монстра. Она придумает, как ей все это организовать.

Даже во время антракта дядя и племянница были немногословны, и когда представление возобновилось, Латона снова погрузилась в свои мысли.

Оглушительные аплодисменты немного испугали ее, и девушка встала. Она быстро подняла руки и присоединилась к восторженным восклицаниям.

— Выдающаяся постановка, ты не находишь? — сказала она, обращаясь к дяде, который, вероятно, был так же невнимателен, как и сама Латона.

— Ну конечно, дитя мое, я рад, что тебе тоже понравилось, — отстраненно ответил Кармело.

Они в молчании покинули зрительный зал, вместе с потоком людей спустились по лестнице в вестибюль, затем вышли на ярко освещенную площадь, где стояли пролетки и роскошные экипажи.

Даже в карете и затем в гостинице дядя и племянница не обменялись ни словом. Каждый думал о своем.

КРЫСЫ, КРЫСЫ, КРЫСЫ

Когда наследники вечером вновь поднялись из своих гробов, атмосфера казалась еще более напряженной, чем прошлой ночью.

— Здесь происходит что-то необычное, — высказал свое мнение Франц Леопольд и окинул взглядом скудно освещенную светом одной-единственной лампы пещеру.

Иви кивнула.

— Пойдем. Давай послушаем, что происходит. Пирас выглядят обеспокоенными, некоторые испуганы. Это никак не связано с нашим неожиданным прибытием в Париж.

— Да, я тоже так думаю, — сказала Алиса, подошедшая к ним. — Мы не так встревожены, по крайней мере большинство из нас, — добавила она, глянув с кривой улыбкой на Франца Леопольда.

Тот улыбнулся в ответ и насмешливо поклонился.

— Благодарю за комплимент. С эпитетом «встревоженный» я как-нибудь проживу. Меня бы задело, если бы ты назвала меня более безобидно и любезно.

Последовав за Иви, они присоединились к группе, которая собиралась вокруг повелителя Люсьена.

— Знаешь, что я считаю странным? — сказала Алиса. — Я думала, оба повелителя руководят Пирас вместе. Насколько мне известно, они братья, но младшего, Тибо, мы еще не видели в глаза. Он мог бы по крайней мере нас поприветствовать!

— Может быть, его гроб, как и гробы некоторых Пирас, стоит очень далеко. Разве Фернанд не говорил, что они живут не вместе? — произнесла Иви.

— Госпожа Алиса де Фамалия, однако, придерживается мнения, что оба повелителя клана Пирас должны оказать ей честь и поприветствовать ее лично, — съязвил Франц Леопольд.

— Чепуха! Я просто спросила... — Алиса замолчала, и все трое остановились.

Его след исчезает возле шахты канала на площади Мадлен. Некоторое время его еще можно почувствовать, но затем он теряется в толпе людей, — сказал Себастьен. Его лицо стало еще болеe грустным, если такое вообще возможно.

— Но люди были не единственными, кто оставил в этом месте свой запах.

— Нечестивые? — спросил один из старейшин.

Себастьен кивнул.

— А крысы? Что с этими проклятыми крысами? — раздраженно закричал господин Люсьен и поднял сжатые в кулаки руки.

— Мы нашли несколько трупов в том месте, где обрывается след.

— Собаки! — зарычал господин Люсьен, выглядевший сейчас более мощным и диким, чем Себастьен.

— Я же говорю, это были нечестивые, — произнес Себастьен.

— А остальные крысы? — требовал ответа господин Люсьен. — Там, наверное, было около десятка животных.

— Что здесь случилось? — спросил Лучиано с любопытством, подходя к ним. — Я что-то пропустил?

— Тсс! — одновременно сказали Алиса и Франц Леопольд.

— Мы тебе позже объясним, — прошептала Иви.

Все навострили уши, чтобы не пропустить ответа Себастьена.

— Остальных крыс он, по-видимому, отослал. Они должны были за чем-то наблюдать.

— За чем наблюдать?

— Как люди опять напрасно охотятся за Призраком, — сказал Себастьен.

— Призраком? Каким призраком? — спросила Алиса, но остальные лишь пожали плечами.

Они отправились на поиски Джоанн, чтобы спросить ее об этом, в то время как господин Люсьен собрал нескольких Пирас и их крыс возле себя и стал давать им указания.

— В последнее время часто пропадали члены клана? — поинтересовался Лучиано у Джоанн, пока Алиса не задала вопрос о призраке и о странных нечестивых.

Пирас немного подумала, затем покачала головой.

— В любом случае никто из членов нашей семьи не пропадал.

— Тогда пропадали слуги? — предположила Алиса.

— Нет, они также являются членами нашей семьи. Нам все равно, чистокровный вампир или нет. Они должны лишь поклясться в преданности повелителям.

— А кто тогда не является членом вашей семьи? — спросил Франц Леопольд.

— Среди Пирас всегда существуют вампиры — чистокровные и нечистокровные, — которые живут не здесь, с нами, и не хотят подчиняться правилам повелителей. Они предпочитают быть нечестивыми и жить в одиночку или маленькими группками. В большинстве случаев они немного более дикие, чем члены нашей семьи.

— Более дикие, чем Пирас, — закряхтел Лучиано. — Не хочу даже знать, что скрывается за этими словами.

Джоанн проигнорировала его замечание и продолжила:

— Есть несколько мест, куда им вход воспрещен, например туннели под Валь-де-Грас, под Люксембургским садом и несколько других мест, где стоят гробы членов семьи. Во всех остальных районах Парижа и вокруг него они могут передвигаться, как хотят.

— А что будет, если они все же появятся в запрещенных местах? — поинтересовался Лучиано.

— Наша семья их уничтожит, — просто сказала Джоанн.

— Вы убиваете своих же? — Алиса с трудом перевела дыхание. — Это тяжкое преступление!

— Они от нас отказались и знают, какими могут быть последствия.

— А если они передумают и снова захотят присоединиться к вашей семье? — спросила Иви.

— Я никогда не слышала, чтобы произошло нечто подобное, — ответила Джоанн.

— Возникает тогда еще один вопрос: пропадали ли в последнее время нечестивые, — сказал Франц Леопольд.

Джоанн пожала плечами.

— Откуда мне знать? Как я уже сказала, они от нас отказались и живут, как хотят. Если мы случайно встречаем одного из них, он отступает. Если он этого не сделает, начнется бой, но это происходит крайне редко. Нечестивые не хотят рисковать, чтобы опять не началась война против них, поскольку именно к этому методу могут прибегнуть повелители, если нечестивые серьезно нападут на одного из членов нашей семьи.

— Я лучше не буду спрашивать, что вы понимаете под словом «серьезно», — проворчал Франц Леопольд.

— Ты думаешь, что нечестивые как-то связаны с исчезновением вашего господина Тибо? — спросила Иви.

Джоанн на секунду задумалась, затем покачала головой.

— Нет. Если они и причинили ему вред, то это был поступок — сумасшедшего, который таким образом может спровоцировать уничтожение всех нечестивых. Такое уже случалось во время Великой революции. Наша семья отыскала не только виновного. Пирас стали охотиться на каждого нечестивого и уничтожили их всех до последнего. Никто не избежал мести! Так, по крайней мере, рассказывают. Нет, я склонна думать, что это были люди.

— Им удалось схватить предводителя нашего клана? — Лучиано сморщил нос. Он ничего больше не сказал, но всем стало ясно, что он об этом думает.

— Откуда я знаю, к каким уловкам они прибегли? — вспыли на Джоанн. — Только не подумайте, что господин Тибо — простодушный слабак, которого могут победить люди!

— Этого никто и не говорит, — вмешалась Иви, бросив на Лучиано строгий взгляд, на который тот не ответил. — Он был бы не первым вампиром, уничтоженным людьми.

— Может, это сделал призрак? — предположила Алиса.

— Призрак? — Джоанн выглядела задумчивой. — Нет, не могу себе этого представить. Зачем ему начинать войну с нами? До сих пор мы уважали друг друга.

Алиса как раз хотела уточнить, кем или чем был на самом деле этот призрак, когда один из старейшин Пирас со спутанными седыми волосами грубо на них накричал:

— Вы разве не слышали? Вы должны подойти к господину Люсьену! Привыкайте к тому, что мы не будем повторять вам одно и то же по три раза!

Лучиано почесал затылок, а Алиса возмутилась.

— Как он с нами разговаривает?

— Боюсь, что тебе придется привыкнуть к такому тону, — сказал Франц Леопольд. — Послушай меня и не трать попусту свою энергию. Даже тебе не под силу эта задача: привить Пирас хорошие манеры.

— Я тоже так думаю, вздохнув, согласилась с ним Алиса и последовала за Пирас.

Он отвел их к господину Люсьену, который первым делом обратился к наследникам с небольшой торопливой речью и передал их на попечение одного из членов клана, которого звали Клодом. И хотя тот был нечистокровным, его фигура была такой же массивной, как и у чистокровных вампиров. У Клода были длинные черные как смоль волосы. На щеках и подбородке росла неухоженная борода, а на обнаженных руках виднелись многочисленные шрамы.

— Клод. Хм, это имя я уже где-то слышала, — вслух размышляла Алиса.

— Разве это не живодер со свалки на севере города? — припомнила Иви.

— Да, точно. Свалка Монфакон, большая мусорная яма Парижа недалеко от бывших гипсовых пещер Бутт Шамон.

— Живодер из мусорной ямы будет нашим профессором! — воскликнул Франц Леопольд. На этот раз он, похоже, был потрясен по-настоящему. — Да, Пирас удалось нас удивить.

Предводитель клана с десятком вампиров вышел из зала, оставив наследников с их преподавателем.

— Присаживайтесь на гробы, — сказал Клод, после того как минуту молча рассматривал своих учеников. Его голос был грубым, но звучал удивительно мягко, учитывая внешность Клода. Возможно, он и не будет наказывать юных вампиров за каждую провинность сильным ударом или грубыми словами, как предположил Таммо, едва взглянув на него.

— Господин Люсьен сказал, что я должен научить вас чему-нибудь, что поможет вам и сделает вас сильнее.

Клод не спешил.

— Чему-нибудь, что вы еще не умеете.

И вновь его взгляд пробежал по лицам наследников. На этот раз он показался Алисе беспомощным.

— Это должно быть весело! — проворчал Франц Леопольд.

— Да, с чего начнем?

Алиса подняла руку и, когда преподаватель посмотрел на нее вопросительно, вскочила и закричала:

— Мы бы с удовольствием научились использовать крыс в качестве слуг, чтобы с их помощью ориентироваться в темных приходах.

Запыхавшись, она вновь села и тревожно посмотрела на Клода. Согласится ли он с ее предложением? Хотелось бы на это надеяться!

— Неплохая попытка, — похвалил Франц Леопольд. — Это обеспечило бы нам независимость в подземном мире Парижа.

Взгляд Клода застыл на Алисе. Затем борода вампира зашевелилась. Похоже, он улыбался.

— Хитро придумано. С крысами вы больше не будете в нас нуждаться. Вы сможете в одиночестве бродить по лабиринту и удовлетворять свое любопытство. Да, хитро придумано, девушка.

— А он не так прост, как кажется, — прошептал Лучиано Иви.

— И вы правильно мыслите, — добавил Клод немного громче и предупреждающе посмотрел на Лучиано. — Вы должны стать самостоятельными. Вы должны утвердиться в этом мире. Поэтому я соглашусь: вы должны научиться приручать крыс.

Так началось их первое занятие у Пирас в Париже. И хотя Франц Леопольд высказал предположение, что Клод не относится к числу наиболее влиятельных Пирас, поскольку у его ног вначале было всего три крысы, оказалось, он знает в своем деле толк, что и подтвердила маленькая демонстрация, когда более десятка крыс появилось и затем опять спряталось в проходах.

— Сначала вы научитесь ощущать крыс в проходах и нишах.

— Но всему этому мы уже учились в Ирландии, — запротестовал Лучиано.

— Хорошо, тогда вы должны быстро усвоить эту часть, — ответил Клод, который, казалось, никогда не был более хладнокровным. — После этого вызывайте столько крыс, сколько захотите. Я покажу, как это делаем мы. Это не так уж легко объяснить.

— Вы используете другую тактику, — высказала предположение Иви. Она была одной из немногих, кто очень внимательно наблюдал за преподавателем, поэтому поняла, что он делал. Это также во многом объяснялось тем, что она могла заглянуть в его мысли.

— Да, и что? — сказал Лучиано, которому с трудом удалось призвать крысу. — Все равно как это делать.

— Нет, не все равно, — возразила Иви, которая с невероятной легкостью отыскивала одну крысу за другой, подзывала их к себе и приказывала сидеть у ее ног и ждать распоряжений. — Если ты будешь делать так, как научился в Ирландии, тебе придется разговаривать с каждым животным по отдельности. Ты улавливаешь вибрации их души, соединяешь свой дух с их духом и, если ты достаточно силен, даешь ему приказ, который они выполняет.

— Да-да, но у меня ведь получается! — закричал Лучиано и с гордостью показал на крысу у его ног.

Францу Леопольду и Алисе уже удалось подозвать к себе по три крысы. Грызуны Алисы стали друг за другом, поднявшись, на задние лапки.

— С каким количеством крыс можно справиться таким образом и что еще можно делать, сосредоточившись на них? — спросила Иви. — Лично мне не удается одновременно держать под контролем больше пяти-шести животных, не говоря уже о том, чтобы заниматься чем-нибудь еще.

Алиса с интересом посмотрела на подругу и не заметила, как два ее грызуна сбежали.

— Эй! — возмущенно закричала она, как только заметили пропажу, но к этому моменту крысы уже исчезли за одной из колонн из нагроможденных бутовых камней.

— Вот, посмотрите на Клода. Это воистину достойно уважения!

Пирас спокойно наблюдал за попытками молодых вампиром, затем вновь направился к ним. Алиса не могла сказать, что же он делал, но со всех сторон к нему внезапно устремились крысы и окружили его плотным кольцом из серых мохнатых тел. Их невозможно было сосчитать, так много их было. Затем Клод отдал неслышный приказ. Крысы разделились на одинаковые группы и исчезли в проходах, побежав во все стороны. Лишь три крысы, которые были с ним с самого начала, остались — по крайней мере Алиса предположила, что это были те же крысы.

— Я отослал крыс, чтобы они выполнили одно задание. Они должны кое-что узнать и сообщить это мне, — объяснил Клод.

Он опустился на гроб, скрестил ноги и принялся ждать. Постепенно крысы начали возвращаться. Казалось, что они принесли Клоду новости, потому что каждый раз он довольно кивал головой, но как бы сильно Алиса ни напрягалась, она не смогла ничего понять. Затем, когда появилась последняя группа животных, Клод скорчил гримасу и слегка покачал головой, как будто ему не нравилось то, о чем ему сообщили.

— Ты умеешь читать мысли крыс? — спросила она Иви.

— Да, но сейчас тяжело это сделать, потому что они блокируют информацию и сообщение искажается.

— Он послал их проверить некоторые выходы, — вмешался Франц Леопольд. — Первые группы сообщили, согласно его ожиданиям и к его удовольствию, что замки, повешенные инспекторами города на решетки, надлежащим образом закрыты, но последняя группа обнаружила, что замок взломан.

Алиса и Лучиано обменялись удивленными взглядами.

— Ты можешь понимать сообщения, которые не способна прочитать даже Иви?

Может быть, какое-то время Францу Леопольду и хотелось увенчать себя лаврами победителя, но честность взяла верх, и он покачал головой.

— Нет, но для меня не составило особого труда прочитать мысли Клода, а ведь он — если можно об этом говорить — не является самой сложной личностью из тех, которых мне приходилось «посещать» таким образом.

— Ах так, — сказал Лучиано то ли с облегчением, то ли с разочарованием. — Иви тоже могла бы прочесть мысли Клода.

— Да, могла бы, только ее постоянно мучают сильнейшие угрызения совести. Я бы не советовал Иви попадать в такую ситуацию, когда нерешительность может стоить ей головы! Добродетели придуманы для людей.

Конечно, Иви придерживалась другого мнения, но решили отказать себе в удовольствии вступить в спор с Францем Леопольдом, так как Клод заговорил. Он пытался объяснить наследникам, как можно использовать несколько крыс в своих целях. Их нужно собрать в стаю с сильным вожаком и сосредоточиться на нем.

— Необходимо создать ситуацию, когда крысы находятся рядом, недалеко от вас, и сообщают вам, что они чувствуют. Это может происходить по приказу, как только что, но это может исходить и от главного зверька каждой стаи, который докладывает, если обнаружит что-то необычное или интересное. Главным преимуществом в данном случае является то, что вам не надо концентрироваться на каждом отдельном животном, и ваш дух относительно свободен, чтобы заниматься другими делами, не теряя контроля над группой. Да, даже когда вы находитесь в смертельном оцепенении, крысы поддерживают с вами связь, а вечером, когда вы просыпаетесь, они готовы доложить вам, что произошло за день, и получить ваши приказания на ночь.

Послышался одобрительный шепот. Даже Карл Филипп поднял голову и с интересом посмотрел на Пирас.

— Нашим повелителям и некоторым старейшинам удается даже во время смертельного оцепенения принимать новости и давать указания, — сказал Клод, но Алисе невероятно тяжело было в это поверить.

— И как они это делают?

— Не зря ведь это состояние называется смертельным оцепенением,— подхватил Лучиано.

Иви покачала головой.

— Возможно, они нашли способ освобождать свой дух от оцепенения, так что в таком состоянии пребывает лишь их тело. Некоторые из наших слуг, в конце концов, также научились некоторое время противостоять сну, даже если это удается им с большим трудом.

— И не только им, — тихо сказал Франц Леопольд, не поднимая глаз. — Насколько нам известно, ты тоже можешь это делать.

Иви притворилась, будто не слышала его слов, и продолжила:

— До меня также дошел слух, что среди Вирад в Лондоне есть вампиры, которым удалось полностью превозмочь проклятие смертельного оцепенения и вести активный образ жизни при дневном свете. При этом они остаются почти такими же сильными, как и ночью.

— Они могут появляться на солнце? — не веря своим ушам, закричал Лучиано.

Иви покачала головой.

— Нет, прямых солнечных лучей они не вынесут. Но если они находятся в тени, то с ними ничего не происходит.

— Не знаю, можно ли в это верить, или это очередное хвастовство Вирад, которые считают себя элитой вампиров, — сказал Франц Леопольд.

— Я спрошу у Малколма, — заявила Алиса и тут же замолчала, когда Клод посмотрел на нее.

— Вы поняли или есть еще вопросы? Если нет, тогда начинайте упражняться.

Алиса и Лучиано озадаченно посмотрели друг на друга. Они не услышали ни слова из объяснений Пирас. Предположительно, и Франц Леопольд не знал, что делать, но скрывал это за высокомерным выражением лица. Иви, напротив, часть внимания уделяла Пирас и объяснила троице, с чего им следует начать. Алиса глубоко вдохнула. Даже если бы Клод не был настолько диким по своей натуре, как о том свидетельствовала его внешность, она бы не призналась, что прослушала его объяснения, и не попросила бы повторить.

Остаток ночи наследники учились разыскивать и заманивать крыс, делить их на группы и поручать им задания. Но при этом решающую роль играло распознавание, к какому виду принадлежала крыса, находящаяся в проходах. Это было совсем не просто — вступить в контакт с животными, которые еще не служили ни одному из Пирас. Было бы крайне невежливо отобрать у кого-то животных. Пирас могли расценить это как провокацию, а это наказуемо, предупредил Клод.

Еще одной проблемой было суметь издалека определить, принадлежала ли эта крыса к виду сильных, ученых крыс. Хотя новый вид и уничтожил большинство парижских крыс, но в некоторых местах местным животным удалось выжить. Они не годились для упражнений, прежде всего потому, что более сильные крысы сразу же на них набрасывались.

— Кроме того, вы должны обращать внимание на то, чтобы правильно составлять стаи и чтобы иерархия, с которой вы сотрудничаете и обмениваетесь, соответствовала их природной классификации: предводитель и его свита. Если вы сведете вместе двух сильных животных, они сразу же должны будут выяснить вопрос о лидерстве. Они будут драться до тех пор, пока один из них не сдастся или кого-нибудь не убьют. В это время они невосприимчивы к вашим приказам! — предупредил Клод.

— Кто бы мог подумать, что работа с крысами может быть настолько сложной, — застонал Лучиано.

Другие наследники также вынуждены были признать, что задание оказалось сложнее, чем они ожидали.

Как и во время первых двух лет обучения, сразу стало ясно, что члены разных кланов сражаются каждый по-своему. И вновь Носферас оказались в числе тех, у кого мало что получалось.

— Животные — это просто не наш конек, — сказал Лучиано.

Вирад обучение также давалось тяжело. То, что кузен и кузина Франца Леопольда не продвинулись вперед, объяснялось прежде всего тем, что они и не старались.

Ранним утром, когда наследники обессилев сидели на гробах, оба грызуна Иви, которых она оставила, сообщили ей о прибытии Пирас. Одолеваемые любопытством, Алиса, Лучиано, Иви и Франц Леопольд подбежали ближе, чтобы узнать, что случилось. Едва взглянув на лица Пирас, они поняли, что поиски не увенчались успехом.

— Ты думаешь, его уничтожили? — прошептала Алиса.

— Нет, но они не нашли следов повелителя. Даже его крысы не могут его отыскать, поэтому они в ярости и раздражены, — сказал Франц Леопольд, который вновь не смог удержаться, чтобы не прочитать мысли Пирас. — Они даже не представляют, куда его можно было спрятать. Да, над ними, как облако, нависла атмосфера обеспокоенности.

— Может быть, нам стоит осмотреться в Париже и под ним, — предложил Лучиано, и в его глазах сверкнул огонек — жажда приключений.

— Ах, ты полагаешь, что нам улыбнется удача там, где не повезло даже Пирас? — издевался Франц Леопольд, но все присутствующие поняли, что ему понравилась эта идея.

Оскар Уайльд бесцельно бродил по ночным улицам и зашел в ресторанчик у подножия Монмартра, над которым, словно призрачные существа, на фоне ночного неба возвышались ветряные мельницы. После свежего вечернего воздуха Оскару пришлось остановиться у двери и прищурить глаза, чтобы что-нибудь разобрать. Пахло дымом, вином и какими-то травами. Здесь, как и во многих местах, где встречались художники и литераторы, подавали «зеленую фею» — так называли абсент. Оскар обвел взглядом присутствующих, пока не нашел того, кого искал. Его приятель сидел за столиком в углу, в обществе двух мужчин. Конечно, перед Брэмом Стокером на столе не было абсента, лишь стакан красного вина. Остальные капали очищенную воду на кусочек сахара, лежавший на поломанной серебряной ложке над стаканом, и смотрели, как он растекается в зеленоватой жидкости. Мужчину, сидевшего к нему спиной, Оскар не знал. А вот карлик, расположившийся слева от Брэма, был ему немного знаком. Это был молодой художник и график Анри де Тулуз-Лотрек, происходивший из старинного дворянского рода, уходившего корнями во времена Карла Великого. Поговаривали, что низкий рост художника стал следствием инцеста — таким образом его предки пытались не допустить раздробленности своих владений. Тулуз-Лотрек поднял бокал и выпил за Оскара.

— А, Уайльд, присаживайтесь к нам. Мы как раз размышляем над тем, стоит ли нам пойти в «Рейн Бланш».

— Там должны быть две новые танцовщицы, ноги которых особенно хороши, — сказал мужчина, которого Оскар видел в первый раз.

— Исследования, чисто профессиональные исследования, подмигивая, уверял Тулуз-Лотрек. — Я ведь не могу все время рисовать лошадей и охотничьих собак. Прошли те времена.

— Сейчас наш молодой друг увлечен исследованием женского тела, — сухо сказал Брэм.

— Ну конечно! Я хочу примкнуть к школе Дега. Разве он не пример для всех нас?

— Особенно если речь идет об изучении форм балетных танцовщиц, — вставил Оскар.

— Пойдемте в «Рейн Бланш» вместе с нами, — предложил Тулуз-Лотрек. — Это очень известное место.

Оскар думал недолго.

— А почему бы и нет?

Он сел за столик, заказал абсент и повернулся к Брэму.

— Но я искал тебя не для этого. Я познакомился с потрясающим зоологом. Его зовут Альфред Жирар, и он сейчас занимается совершенно необычными исследованиями. — Оскар сделал загадочное лицо.

— И что? — спросил Брэм, который все еще не мог понять, что в этом рассказе должно его заинтересовать.

— Вид у него был немного измученный, на щеке царапины, так что я не удержался и спросил, неужели он, проводя свои исследования, вынужден был близко познакомиться со львом. Жирар застонал и ответил, что сожалеет, что это был не лев! А теперь внимание, мой друг. Прошлой ночью он занимался тем, что охотился на монстра в подземном мире Парижа.

Теперь внимание Брэма было приковано к нему.

— Монстра? Какого монстра?

Оскар поморщился и ничего не ответил. Ему нравилось мучить своего друга.

— Ну говори же!

— Да, монстра, именно так сказал Жирар. Затем он описал мне внешность чудовища, но сначала охарактеризовал цель своей великой охоты двумя словами: Призрак Оперы!

Брэм подскочил.

— Они же не убили его?

Оскар покачал головой.

— Нет, дорогой защитник всех фантастических существ. Они поймали его живьем.

— А где он сейчас? — жадно выспрашивал Брэм.

Оскар наклонил голову.

— Я не могу тебе этого сказать. К сожалению, в этот момент на зоолога нахлынул неожиданный прилив застенчивости, и он посчитал, что не должен об этом говорить. Мне тоже следует об этом забыть, так он мне сказал. И даже мое знаменитое красноречие не помогло мне выудить из Жирара хотя бы одну подсказку. Но ты не должен огорчаться. По дороге сюда я задумался, и мне пришло в голову одно название. Этот любезный человек говорил о ботаническом саде. Как ты смотришь на то, чтобы завтра нанести визит директору ботанического сада Генри Эрнесту Бэллону? Может быть, он больше знает о происшедшем.

Брэм Стокер осушил свой бокал и поднялся.

— Потрясающая идея.

Да. А теперь давай пойдем посмотрим на танцовщиц.

МОНСТР ЗА РЕШЕТКОЙ

— Месье, что вы делаете? Вам сюда нельзя. Пожалуйста, возвращайтесь в открытую для посетителей часть нашего зверинца. Разве вы не видели табличек? Кроме того, мы сейчас закрываемся. Уже темно.

— Я видел таблички очень хорошо. Вы расставили их повсюду. Все время приходится о них спотыкаться, — дружелюбно ответил незваный гость.

Генри Эрнест Бэллон раздраженно посмотрел на незнакомца, Он издевается над ним? Незнакомец говорил на прекрасном французском, но с акцентом. Ох уж эти иностранцы! Директор ботанического сада вздохнул.

— Уважаемый господин, полагаю, я выразился недостаточно ясно.

Незнакомец, статный, мощного телосложения, с черными волосами и сединой на висках, поклонился и протянул Бэллону руку, которую тот смущенно пожал.

— Вы высказались предельно ясно, господин директор, и ваши таблички также весьма красноречивы. Однако я здесь по определенной причине и искал вас, чтобы сделать вам предложение. Но прежде я хотел бы представиться. Меня зовут Кармело Риккардо, и я считаю, что мой опыт и мои знания могут вам пригодиться.

Бэллон убрал руку.

— Вы зоолог? Ищете работу? К сожалению, на данный момент мы ничего не можем вам предложить. Сами понимаете, бюджет урезали, деньги вкладывают в другие проекты, а не в исследования животного и растительного мира.

Кармело покачал головой.

— Я не ищу работу. Но все же я могу предложить вам свои услуги, хотя и не бесплатно. Каждому надо на что-то жить, господин директор, а Париж — дорогой город. Однако я считаю, что найдутся заинтересованные лица, готовые взять на себя оплату моих услуг, если проблема в определенной степени известна, так что это не будет обременять ваш бюджет.

— О чем вы говорите? — Директор терял терпение. Что за странный человек? Может, следует позвать охранников и попросить, их вышвырнуть его вон? Кажется, добровольно этот незнакомец не уйдет. По крайней мере пока.

— Ах, я понимаю, вам не терпится узнать главное. Дайте мне еще минутку, и я все вам объясню. Я пришел взглянуть на существо, которое вам посчастливилось поймать. Я знаю, что оно находится здесь, в месте для строгого карантина, но предполагаю, что вам еще неизвестно, с кем вы имеете дело. Поэтому я хочу предложить вам свой опыт в изучении самых странных существ во многих странах мира.

— Откуда вы знаете? То есть я хочу сказать, что не понимаю, и чем вы говорите, месье.

— Господин директор, давайте обойдемся без этого фарса. Не важно, как я это узнал. Я знаю об этом и убежден, что вам нужна моя помощь. Признайтесь, что еще никогда не имели дела с подобными существами, не так ли?

Директору ничего не оставалось, как кивнуть.

— Вот видите, это существо для вас все еще загадка.

— Благодаря своим наблюдениям мы уже многое узнали, — запротестовал Бэллон.

— Даже так? Но я полагаю, вы до сих пор не выяснили, чем оно питается. Неужели я не прав? Вы предлагали ему разные продукты, но оно от всего отказывалось?

Директор удивленно смотрел на Кармело.

— Да, откуда вы это знаете?

Кармело пожал плечами.

— Я этого не знаю, я только предположил. Я также полагаю, что это не человек, хотя черты его лица и напоминают человеческие.

Директор закивал и пожал плечами. Кармело воспринял это как просьбу продолжать.

— Позвольте мне взглянуть на это существо, и тогда я смогу вам сказать, верно ли мое предположение и могу ли я вам помочь. Первая консультация бесплатно. После этого мы сможем заключить договор. Если мы не придем к соглашению, я уйду без возражений и вы больше никогда обо мне не услышите. Разумеется, я обещаю не распространяться о том, что здесь происходит.

Он в ожидании посмотрел на директора ботанического сада. Тот все еще медлил. На его лице легко можно было заметить внутреннюю борьбу. Кармело ждал, стараясь казаться равнодушным.

— И вы клянетесь, что никому не расскажете об этом существе? Ни одной живой душе?

— Клянусь! — торжественно сказал Кармело. Его пульс участился. Ему очень хотелось схватить директора и встряхнуть его, чтобы наконец-то услышать желанное «да».

— Ну ладно, если вы, как вы утверждаете, являетесь экспертом по странным существам, — произнес директор, чтобы развеять собственные сомнения. Затем он снял связку ключей с цепочки на поясе и жестом подозвал Кармело. — Проходите, месье Риккардо. Я проведу вас к невероятному существу, за которым в целях исследования присматриваю.

Приняв окончательное решение, Генри Эрнест Бэллон торопливо зашагал вперед. Он вел Кармело в современное здание с узкими зарешеченными окнами. Директор открыл ворота, а затем еще одну тяжелую железную дверь.

— Проходите, проходите, — крикнул он и быстро спустился по лестнице вдоль мрачного прохода. Затем открыл третью дверь, которая вела в темную комнату.

— Это наша комната для карантина. Она изолирована от окружающего мира. Сюда не сможет прошмыгнуть даже крыса или мышь! Во время своих исследований мы хотим быть уверены, что на эксперименты ничто не повлияло и результаты верны.

Лишь когда директор зажег две газовые лампы, Кармело увидел, что заднюю часть комнаты занимала клетка с массивными решетками. В передней части, куда они только что вошли, стоял обычный письменный стол с открытой кожаной папкой и многочисленными сложенными в стопку томами. На полке он разглядел книги и папки с бумагами. Два стула стояли на большом расстоянии от решеток. На одном из них Кармело обнаружил тарелку с косточкой, еще одну — с густым супом, черный хлеб и чашку. Лежащие рядом инструменты опровергали все законы — гостеприимства. Там были ножницы и предметы, похожие на щипцы. В углу стояла палка с наконечником. Маленькие, закрытые пробкой бутылочки выстроились в ряд у стены. В некоторых были волосы, в некоторых — комковатая темная жидкость.

Кармело повернулся к задней части комнаты без окон. Там почти ничего не было. Кроме, конечно, существа, которого в ней держали. Кармело многое повидал в своей жизни, но когда он взглянул на эту картину, у него перехватило дух. Существо выглядело как человек — по крайней мере на первый взгляд. У него было плотное, мускулистое тело, руки казались неестественно длинными. На лице выделялся широкий выступающий вперед подбородок и дикие, полные ненависти глаза.

— Что скажете? — нетерпеливо спросил директор, после того как Кармело подошел к решетке и с минуту безмолвно рассматривал существо.

— Я слышал, что у него клыки, как у волка, сказал Кармело.

— Да, возьмите палку. Он вцепится в нее зубами. Тогда вы все и увидите. — Директор сунул в руку Кармело тупой конец железной палки. — Дерзайте. С вами ничего не случится, — подбадривал он Кармело, не понимая его нерешительности.

Хотя существо и казалось отвратительным, все же Кармело испытал жалость, увидев его в таком состоянии. Монстр был связан толстыми канатами. Остатки более тонкой веревки свидетельствовали о первых неудачных попытках связать его. Одна тяжелая железная цепь была прикреплена кольцами к его ступням, вторая обвивала его тело, а третья — горло. Все три были прикреплены кольцами к задней стене. Существо притаилось на голом каменном полу, обреченное на неподвижность. В его глазах читалось обещание отомстить, разорвать на куски всех, кто так с ним обошелся.

Кармело отбросил в сторону сомнения и подошел к существу на привычное расстояние. Он видел много вампиров, которые по внешнему виду очень напоминали обычных людей, красивых, элегантных и образованных. Этот больше походил на персонажи легенд, которые Кармело слышал во время поездки по Карпатам, по Валахии и Молдавии, которые сейчас образовывали вместе королевство Румыния, и, прежде всего, по Трансильвании, которая в прошлом столетии примкнула к Австро-Венгрии. Кармело собирал эти легенды и очень точно записывал, но еще никогда не встречал представителя этих жестоких звероподобных вампиров. Теперь же он нашел существо, которое подходило под эти описания и представления о вампирах. Как этот вампир попал в Париж? И был ли он один такой?!

Кармело просунул палку через решетку и поднес наконечник к лицу пойманного монстра. От ненависти в его глазах охотник на вампиров вздрогнул, но постарался сохранять невозмутимость.

Вопреки ожиданиям директора существо не схватило палку, но и не совершало бессмысленных попыток уклониться от нее. Кармело дотронулся до рта чудовища и приподнял его верхнюю губу. Наконечник палки был настолько острым, что на губе и небритом подбородке появилась маленькая кровавая царапина. Прикус чудовища был не таким, как у хищного животного, как описывал молодой человек в оперном театре. Интересно, он хотел поднять себе цену в глазах директора или слишком преувеличивал? Не обязательно, решил Кармело.

— Вы не замечаете ничего необычного, глядя на его зубы? — спросил Кармело и еще раз раздвинул губы чудовища.

— Вам это может показаться просто страшной сказкой, — осторожно начал директор, — но я вас уверяю, они изменяются. Когда я увидел этого монстра в первый раз, он бушевал, как дикарь, и тогда я отчетливо видел длинные острые клыки!

Кармело кивнул.

— Когда его схватили, он был ранен? На его одежде и волосах я вижу запекшуюся кровь. Это его собственная кровь или кровь его преследователей?

— И его, и преследователей, — ответил директор. — Я не присутствовал при том, как они схватили его в одном из подземных приходов неподалеку от оперного театра, но все же знаю, что, несмотря на сеть, он отчаянно сопротивлялся. Он даже укусил двух жандармов. Когда монстр поступил сюда, на его теле было несколько резаных и колотых ран.

— Я не вижу ни одной, — сказал Кармело.

Директор усердно кивал головой.

— Это еще один феномен. Две наиболее глубокие раны на его руках еще видны, если немного приподнять правый рукав, там, возле разреза. Но все остальные ранения исчезли уже на следующий день, который он провел в состоянии, близком к бессознательному.

Кармело задумчиво кивал. Он был уверен: перед ним вампир, но продолжал задавать вопросы.

— Близком к бессознательному?

— Да! — закричал директор. — Когда его притащили ночью сюда, он сопротивлялся изо всех сил, и нам не удавалось его усмирить, после того как мы посадили его в эту клетку и он освободился от сетки. Ничто не могло его успокоить. Затем внезапно он застыл, упал на пол, закрыл глаза и не двигался до вечера. Мы использовали это время, чтобы связать его, войти в клетку и провести над ним некоторые эксперименты. Мы хотим наконец-то узнать, с кем мы имеем дело. И выяснить, как мы можем обороняться, если — упаси нас Бог — он не один такой.

— Разумная мысль. По собственному опыту я знаю: где есть один, там может быть целый клан.

— Все же я надеюсь, что вы ошибаетесь, — сказал директор, заметно побледнев. — Мы до сих пор не знаем, кто это. Как нам бороться с подобными существами?

— В этом вопросе я вам также могу помочь. — Кармело взял тряпку и маленький нож, порезал свой палец и пролил несколько капель крови на ткань. Затем прикрепил тряпку к наконечнику палки. — Следите внимательно, господин директор!

Кармело просунул палку сквозь решетку и еще не приблизил ее на достаточное расстояние к монстру, когда тот внезапно очнулся. Он хотел подпрыгнуть, но ему мешали цепи. Он хватался за свои цепи и издавал крик, похожий на вой волка.

— Видите? — спросил Кармело, указывая на клыки, которые теперь стали острыми и длинными и выпирали изо рта чудовища. Казалось, они продолжают увеличиваться.

— Невероятно! — прошептал директор, падая на один из стульев.

— Теперь у вас есть ответ на вопрос, чем же он питается и почему не принимает вашу еду. Это вампир, пьющий человеческую кровь!

— Господи Боже! закричал директор. — Я думал, эти создания существуют лишь в легендах и страшных сказках, которыми пугают детей.

— Уверяю вас, это не так. Вампиры живут среди нас, часто оставаясь неузнанными, поскольку они мастера обмана и маскировки, умеют растворяться в ночной темноте и, таким образом, неожиданно нападать на свою ни о чем не подозревающую жертву. Они пьют кровь, они убивают и превращают невинных людей в себе подобных! — Кармело указал на прикованного за решеткой. Директор Бэллон испуганно молчал.

— Вы до сих пор верите, что поймали Призрака Оперы?

Бэллон покачал головой.

— Не знаю. Я слышал его описания, и они не совпадают. Он должен быть худым высоким мужчиной, всегда в черном фраке и с маской на лице, скрывающей его ужасную физиономию, которая напоминает череп мертвеца.

Кармело кивал в знак согласия.

— Да, я тоже об этом слышал, и я вам говорю: может быть, господа и охотились за Призраком Оперы в проходах под оперным театром, но поймали они вампира, и он наверняка не единственный, кто живет в Париже. Разузнайте! Сходите к врачам в больницы или к инспектору здравоохранения и спросите о странных случаях малокровия или потери памяти. Расспросите криминальную полицию о нераскрытых убийствах, о бледных обескровленных трупах со следами укуса на шее. Я вам гарантирую, вы узнаете даже больше, чем хотите знать!

Оба мужчины молчали. Кармело понимал: нужно дать директору время, чтобы тот мог осознать масштабы угрозы, исходящей от орды сосущих кровь ночных существ, а уж затем предлагать ему помощь в борьбе с ними и назвать сумму гонорара за свои услуги. Пауза затянулась.

— Что мы можем сделать? Мы же не знаем, сколько еще существ этого вида живет в Париже.

Ага, он хотел чувствовать себя в безопасности, ведь одно существо уже было в его руках и не могло причинить ему вреда.

— Разузнайте, — вновь сказал Кармело. — Тогда мы вернемся к этому разговору. Свяжитесь со всеми, с кем можно и нужно поговорить в данной ситуации, тогда вы сможете принять окончательное решение. — Он взял шляпу и поклонился.

— Как я смогу вас найти? — спросил Бэллон.

— Я сам вас найду, — ответил Кармело. — Я приду через два дня, незадолго до захода солнца. Тогда вы все соберетесь и выслушаете мои условия. Или же вы мне скажете, что не заинтересованы в моих услугах. — Он постучал по своей шляпе. — А теперь я пожелаю вам спокойной ночи, господин директор.

Кармело быстрым шагом покинул ботанический сад, главные ворота которого давно уже были закрыты на ночь.

Вечером господин Люсьен и его приближенные вновь отправили своих крыс на поиски исчезнувшего повелителя. Наследники остались под присмотром нескольких слуг и снова стали практиковаться в обращении со своими будущими помощниками. Как и прежде, труднее всего было держать всех животных под контролем, не сосредоточиваясь на каждой отдельной крысе. Осуществляемый контроль не должен мешать заниматься другими делами. Никто не удивился, когда Иви и Мэрвин показали лучшие результаты. Правда, Мэрвин справлялся намного медленнее Иви, но для Алисы, Франца Леопольда и Лучиано это не стало неожиданностью.

На этот раз занятие проводили Иоланта и Гастон. Таммо попытался расспросить Иоланту о ее жизни среди разбойников, которые несколько десятилетий назад прятались в гипсовой пещере недалеко от сточной ямы Монфакон. Хотя Иоланту сделали вампиром в юном возрасте, она успела прожить десяток лет с бандой убийц. Благодаря настойчивым расспросам Таммо узнал довольно много. Бандитам нужна была маленькая тощая девочка для мелких преступлений, для которых все остальные были либо слишком большими, либо слишком тяжелыми. Даже сегодня тело Иоланты было меньше и тоньше, чем у большинства двадцатилетних девушек, но никто не осмеливался усомниться в ее силе, боясь вызвать ее гнев. Что такое гнев Иоланты, Таммо едва не почувствовал на себе. Он засыпал вампиршу вопросами, хотя она уже дважды повторила ему, что он должен сосредоточиться на своем задании и не мешать ей. Фернанд схватил друга за руку.

— Оставь ее, — прошептал он. — Когда Иоланта в гневе, она хуже, чем Клод и Себастьен, вместе взятые, а ты очень близок к тому, чтобы рассердить ее.

Таммо был слишком самоуверен, чтобы принимать его совет близко к сердцу, но все же переключился на свое задание.

Через некоторое время Гастон без объяснений оставил наследников и исчез в одном из проходов. Иоланте стало невыносимо скучно. Она думала лишь о возрастающей жажде крови, как рассказал друзьям Франц Леопольд.

— Ты же знаешь, что это невежливо — читать чужие мысли, а потом пересказывать их остальным, — напомнила ему Иви.

— Может быть. Но очень интересно, — хладнокровно ответил вёнец. — Долго она не продержится, — высказал он предположение, не спуская с Иоланты глаз.

И он оказался прав: буквально через полчаса Иоланта попросила наследников не шуметь и продолжать свои занятия. Она пригрозила, что следующей ночью проверит их успехи, и исчезла.

Лучиано тут же расслабился.

— Свобода! Я бы с удовольствием пошел вместе с ней и добыл бы себе хорошую порцию крови.

— Где же? На улице живодеров в Монфаконе? — спросила Алиса.

Лучиано облизал губы.

— А почему бы и нет?

— Во-первых, потому что это довольно далеко — на северо-востоке города, на другом берегу Сены, — вмешалась Джоанн, услышав его слова. — А во-вторых, там больше нет живодеров, мало свалок и гипсовых пещер. Их все взорвали. Помойные ямы сохранились на севере в лесу Бонди. Остатки взорванной свалки и гипсовых пещер барон Хаусман велел переделать в парк, с озерами, гротами, водопадами и горными вершинами. Парижане его обожают!

— Тогда я — пас, — смиренно произнес Лучиано. — Чем займемся? — спросил он, после того как Джоанн от него отвернулась.

— Я думаю, мы должны немного помочь Пирас в поисках пропавшего предводителя клана, — сказал Франц Леопольд, и ничто не указывало на то, что он шутит.

Алиса понимала безнадежность подобного мероприятия и предвидела гнев, который оно может вызвать, но жажда приключений победила.

— Иви, ты пойдешь с нами, не так ли? — спросила она. — Я имею в виду, конечно, тебя и Сеймоура, — быстро добавила Алиса, заметив взгляд волка. Казалось, его и это не успокоило.

Иви немного криво улыбнулась.

— Как я могу отпустить вас одних? Если мы не можем вас удержать, тогда будем просто сопровождать.

— Удержать нас? — закричал Франц Леопольд с воинственным видом. — Только попробуй!

Иви ответила мягкой улыбкой.

— Нет уж, спасибо. Я рискую тем, что меня могут или укусить, или запереть в гробу. Нет, давайте лучше займемся приготовлениями. Что нам нужно, чтобы все прошло удачно?

Лучиано нетерпеливо пожал плечами.

— А что нам для этого нужно? Мы будем оглядываться и прислушиваться, искать следы. И все.

— Хотите взять с собой лампу или крыс? — продолжала Иви. — Я могла бы призвать нескольких летучих мышей.

— Летучие мыши! — одновременно решили Алиса и Франц Леопольд. — Это проще, чем крысы.

— Пока, — размышляла Иви. — Через пару ночей ситуация может измениться. Конечно, мне нравится эхо-картинка, которую посылают нам летучие мыши. Крысы просто не смогут передать такое подробное описание того, что их окружает...

Лучиано было все равно.

— Главное, чтобы я не врезался в какой-нибудь столб.

— ...пока ведет Иви, — мрачно добавил Франц Леопольд.

Иви ничего не сказала. Она уже выслеживала летучих мышей в проходах и призывала их.

— К сожалению, мне удалось обнаружить лишь двух. Может быть, по дороге мы найдем еще.

Когда животные были на достаточно близком расстоянии, она передала их Алисе и Францу Леопольду. Сама же Иви призвала нескольких крыс, но прежде тщательно проверила, не принадлежат ли они кому-нибудь из Пирас. Не то чтобы это вызвало много злости, если бы кто-то узнал...

— Нам еще что-нибудь надо?

Остальные нетерпеливо оглянулись, когда рядом с ними послышался еще один голос:

— Я бы сказала, вот это!

Это опять была Джоанн, в руках которой была связка ключей и крючков на кожаном ремешке.

— Без них вы не пройдете. Все решетки и двери закрыты.

— Не все, — возразил Франц Леопольд. — Разве крысы не обнаружили, что один проход открыт?

Джоанн кивнула.

— Да, такое случается, люди взламывают замок — воры, спасаясь от жандармов, контрабандисты в поисках новой дороги в город, даже беспризорные дети, которые предпочитают устраиваться на ночь в одном из сточных каналов или заброшенной каменоломне, чем спать под открытым небом в дождь и снег.

— Тогда вы вешаете новый замок? — Спросил с интересом Франц Леопольд.

Джоанн покачала головой.

— Чаще всего это делают жандармы. Существуют специальные патрули подземного Парижа и инспекторы, которые охотятся за всем, что мешает обществу.

— За вампирами, например? — предположил Лучиано.

Джоанн немного обиделась.

— Нет, конечно! Ты думаешь, мы такие неуклюжие, что люди о нас узнали? Нет, им хватает банд разбойников, контрабандистов и повстанцев.

Мы как-нибудь найдем дорогу, — уверенно сказал Лучиано. — У нас есть крысы, которые здесь хорошо ориентируются.

— И которые смогут привести вас с отдаленных территорий? — Джоанн была настроена скептически.

— Иви может все! — убежденно выкрикнул Лучиано.

— И у меня тоже есть кое-какой опыт в открывании замков, — добавила Алиса и вытащила из набедренного кармана целую коллекцию отмычек.

Джоанн с интересом смотрела на нее.

— Но все же, что бы вы ни задумали, у вас ничего не получится. Куда вы собрались? Как вы будете ориентироваться? Подниметесь наверх и спросите у прохожих?

— Если понадобится, — заявил Франц Леопольд.

— Мы можем также спросить у тех, кто хорошо здесь нее знает, сможет ли он нас сопровождать, — дружелюбно сказала Иви.

Джоанн просияла.

— Ну конечно. Куда вы собрались?

— К оперному театру. То есть сначала к тому месту, где пропал наш повелитель.

— Это далеко. — Джоанн задумалась. — Оперный театр расположен на другом берегу Сены.

— Ну и что? Ночь только наступила. Мы быстро передвигаемся и хотим познакомиться с Парижем, — сказал Лучиано.

Джоанн еще больше оскалила зубы. Она издала свист, на который прибежали сразу четыре крысы.

— Ну, тогда поехали. Я проведу вас к оперному театру по самой короткой дороге.

— А я думала, что она хочет нам помешать, — тихо сказала Алиса Иви. — Кто бы мог предположить, что она захочет пойти с нами!

— Фернанд и Таммо отправились куда-то вдвоем. Мне кажется, она не желает сидеть всю ночь в пещере и ждать их возвращения, — ответила Иви.

При звуке приближающихся шагов Латона подпрыгнула и уронила на кушетку роман Александра Дюма «Граф Монте-Кристо», который она читала вот уже несколько часов. Дверная ручка опустилась. Бесшумно приоткрылась дверь.

— Дядюшка! Где ты был так долго?

— Ах, ты еще не спишь?

С виноватым выражением лица Кармело вошел в номер гостиницы, который он делил с Латоной.

— Да, я еще не сплю! Я не могла уснуть, потому что волновалась. Разве ты не говорил за ужином, что пойдешь немного размяться, поскольку ощущаешь тяжесть в желудке после съеденного кролика? Но сейчас далеко за полночь!

Кармело закрыл дверь. Казалось, он борется сам с собой.

— Прости, я не хотел доставлять тебе хлопот. Ты сказала, что устала и желаешь прилечь, поэтому я даже не подумал, что ты будешь волноваться.

Латона сделала нетерпеливый жест рукой.

— Где ты был так долго?

На лице Кармело появилось сердитое выражение.

— Мне кажется, ты путаешь некоторые вещи. Это я дядя, а ты — племянница, никак не наоборот. Я не обязан перед тобой отчитываться.

В подавленном настроении Латона села на кушетку.

— Ты что-то от меня скрываешь. Неужели ты нарушил свое обещание? — Ей на глаза навернулись слезы.

Кармело попытался выдавить из себя успокаивающую улыбку. Он пересек комнату и сел рядом с племянницей на кушетку.

— Зачем ты мучаешь себя подобными мыслями? Забудь наконец эти истории. Ни один кровопийца не омрачит больше твою жизнь.

— Тогда скажи мне, где ты был так долго и что тебя задержало?

Кармело вздохнул. Он сделал паузу.

— Ладно, если ты непременно должна это знать... Хотя это и не самая подходящая тема для разговора с юной девушкой.

Она серьезно посмотрела на него.

— Я встретил на улице старого знакомого. Он как раз шел в ресторан, который начинает пользоваться в Париже большой популярностью. Это танцевальное заведение, в котором не принято бывать с приличной дамой. Женщины, я имею в виду танцовщицы, едва одеты, а среди посетителей одни мужчины.

— И тебе понравилось? — равнодушно спросила Латона.

— О да, против этого невозможно устоять. У танцовщиц прекрасные фигуры. Кроме того, они просто прелестны.

Отчаяние Латоны сменилось любопытством.

— Расскажешь мне об этом? Как это? Что они там танцуют? Как они одеты?

— Как я уже сказал, это все не для твоих ушей. Иди спать.

— Значит, ты никогда не возьмешь меня с собой, — недовольно сказала Латона.

— Нет, определенно нет! Пойдем завтра в театр или в оперетту. Мы обязательно должны посмотреть спектакль «Орфей в аду» Жака Оффенбаха.

— С удовольствием, — ответила Латона, хотя ей все еще казалось, что дядя по-прежнему что-то от нее скрывал и своим предложением лишь хотел сбить ее с толку.

— Спокойной ночи! — сказал Кармело решительно и поцеловал ее в лоб.

Латона также пожелала ему спокойной ночи, поднялась и направилась в смежную комнату.

Раздеваясь и забираясь под пуховое одеяло, девушка пыталась понять, что ее так раздражало. «Его запах», — думала она, засыпая. От дяди не пахло вином и дешевыми духами, чего следовало бы ожидать после посещения заведения такого рода. Он источал какой-то странный запах, происхождение которого она не могла определить.

Этой ночью Латоне снились дикие животные и широкие, пустые коридоры какой-то больницы. Пахло кровью и карболовой кислотой.

СТРАННЫЙ СВЕТ В ПОДЗЕМНОМ ЦАРСТВЕ

Джоанн быстро шагала вперед. Она точно знала, какую дорогу выбрать, какие решетки открыть и по каким лестницам вскарабкаться. Крысы шли своим путем, но все же всегда были поблизости и снабжали Иви удивительной информацией, которой они делилась с Лучиано. Он полностью полагался на Иви, держа ее за руку и позволяя себя вести. Алиса и Франц Леопольд следовали за ними, но держались немного на расстоянии. Иви могла слышать их споры. Потом они одновременно умолкали, находясь под впечатлением от двойного изображения, которое посылали им летучие мыши. Внезапно Джоанн остановилась.

— Тихо! Мы должны посмотреть, не удастся ли нам пройти через пещеру. Будьте осторожны!

— Что это? — прошептала Иви.

Прежде чем она заметила слабый проблеск света, который очень быстро становился все ярче, крысы нарисовали картину большой пещеры, в которой останавливались люди. Там стояли едкая вонь, источник которой не могли определить ни животные, ни Иви. Теперь, когда вампиры и оборотень дважды свернули за угол, свет стал ослепительным. Иви прищурилась.

— Дальше будет еще хуже. Вовремя закрывайте глаза, когда появится молния. Я серьезно вам говорю, — предупредила Джоанн.

Она слышала человеческие голоса и запах людей. Их должно быть двое или трое.

— Нам лучше вернуться назад, — решила Джоанн, внимательно прислушавшись. — Этот путь нам подойдет. Другие проходы замурованы.

Она замолчала.

— Закройте глаза! — прошептала Джоанн.

Все тут же ее послушались. Их путь осветила вспышка молнии, которая ослепила вампиров, несмотря на то, что их глаза были закрыты. Зловоние стало сильнее.

— Что это было? — спросила Иви и удивилась, увидев, что Франц Леопольд и Лучиано повернулись к Алисе.

— Это мне что-то напоминает, — проворчал Франц Леопольд.

— О, и мне тоже, — радостно согласился с ним Лучиано.

Иви и Джоанн вопросительно посмотрели на Алису. Она медленно кивнула.

— Да, судя по тому, как это пахнет, это тот же материал. Когда сжигают полоски магния или порошок, реакция сопровождается такой вот световой молнией. Это происходит очень быстро, и свет на мгновение становится очень ярким.

— Откуда ты все знаешь? — изумилась Иви.

Алиса была немного смущена.

— Ну, я всегда ношу с собой немного магния и уже успешно его использовала.

— Да, успех можно было бы назвать блестящим, — ухмыльнулся Лучиано, в то время как Франц Леопольд угрюмо уставился в пол.

— Мне кажется, что я что-то упустила, сказала Иви. — Не хотите ли вы мне об этом рассказать?

— С удовольствием! — сказал Лучиано. — Это было в Риме, в начале первого учебного года....

— Может быть, в другой раз? — перебила его Алиса, в то время как Франц Леопольд продолжал хранить молчание.

Иви не стала ее упрашивать. Она уловила несколько мыслей о Золотом доме Нерона и о неравной борьбе между двумя Дракас и одним Носферас, а об остальном смогла догадаться.

— И зачем это людям? — спросила она после того, как Джоанн предупредила их о следующей вспышке молнии и они снова вынуждены были закрыть глаза.

— Люди называют это «фотографией», — сказала Алиса, когда их снова поглотила приятная темнота. — Они делают изображения действительности и запечатлевают их на бумаге. Хотя цвета и теряются, все же очертания сохраняются очень точно.

— Ах да! Такие картинки я уже видела. Видимо, для этого необходимо много света.

— Или линзы аппарата нужно долго держать открытыми. Предположительно тогда собирается немного света. Однако объект, который они хотят поместить сначала на пластинку, а потом на бумагу, должен быть абсолютно неподвижным. Иначе снимок будет нечетким.

— Ты, как всегда, неиссякаемый источник знаний! — невольно воскликнул удивленный Франц Леопольд.

Даже Джоанн кивнула. Похоже, она находилась под впечатлением.

— Вот почему он использует кукол! Я всегда спрашивала себя, почему он не попросит одного из рабочих или посетителей попозировать ему для фотографии.

— Что?

— Я все вам покажу. Идемте дальше, но будьте осторожны, Прежде всего Сеймоур не должен высовывать свой нос слишком далеко. Будет плохо, если они его обнаружат.

Волк уныло завыл.

Все последовали за Джоанн, которая, крепко прижимаясь к стене, медленно подкралась ближе. Наконец-то они смогли заглянуть за угол просторной пещеры, потолок которой подпирали многочисленные колонны из известняка. Слева вампиры обнаружили четырех мужчин. Нет, точнее, там было только три человека. Четвертой была кукла человеческого роста, одетая как обычный рабочий. На ней был лохматый парик. Один из мужчин поставил куклу возле колонны в позе, как будто она работала в каменоломне, другой направлял газовые лампы по указаниям третьего, стоявшего за фотоаппаратом. Большой черный ящик был прикреплен к деревянной треноге.

— Чуть левее. Лицо и инструмент в его руке должны быть лучше освещены, — сказал мужчина за камерой.

— Что он там делает и почему? — прошептала Иви.

— Это Надар, известный фотограф, его ателье на бульваре Капуцинов посещают многие актеры и певцы, чтобы он их сфотографировал. Весь Париж только о нем и говорит, с тех пор как он начал делать свои фотографии в каналах сточных вод, в катакомбах, в подземных каменоломнях. Сейчас он готовит фотографию без яркой вспышки. Это длится десять или двенадцать минут, и на протяжении этого времени никто не должен бегать вокруг, иначе он ужасно рассердится.

— Как мы теперь пойдем дальше? — спросил Франц Леопольд.

— Мы проскользнем вдоль противоположной стены, — сказала Джоанн. — Туда вряд ли попадает свет. Мы быстрые, и, кроме того, люди сосредоточены на своей работе. Иначе нам пришлось бы сделать большой крюк или же взбираться по поверхности.

Это было очень заманчиво, но Иви согласилась с Джоанн: проще пересечь пещеру здесь.

— Сеймоур, оставайся рядом со мной!

Волк не ответил. Джоанн еще раз посмотрела на троих мужчин, а потом подала сигнал. Вампиры и волк беззвучно, незаметно для мужчин, прошмыгнули вдоль стены и оказались в спасительной темноте на противоположной стороне.

Наследники немного подождали, чтобы крысы, все еще сопровождавшие их, смогли их догнать, и затем продолжили путь. Алиса мысленно все еще была рядом с фотографом.

— Двенадцать минут, — пробормотала она. — Именно столько времени нужно, чтобы снимок получился четким. Это интересно. Нет ничего странного в том, что фотограф использует кукол, похожих на людей. Люди не могут так долго оставаться неподвижными.

— Для вампира это не составило бы труда, — сказал пренебрежительно Лучиано.

— Ты можешь даже не дышать, если не хочешь, — вспомнила Алиса.

— И не только, — произнес Лучиано. — Мы значительно быстрее их, но также часами можем сохранять полную неподвижность, если это понадобится. Наша воля властвует над телом. Люди — слабые существа, подверженные внешним влияниям и зависимые.

Иви покачала головой.

— Конечно, в телесной силе и скорости мы их превосходим, но я не знаю, кто из нас более зависим. Люди могут свободно передвигаться днем и ночью, мы же впадаем в смертельную неподвижность, которую не в силах преодолеть, и сгораем, когда на нас попадает солнечный луч. Люди пьют и едят самые разнообразные продукты. Нам же хочется лишь крови. Если мы не утоляем жажду, то она одолевает нас все сильнее. У нас нет свободы выбора.

Лучиано пожал плечами. Он не хотел вступать с Иви в философский спор. Ему было гораздо приятнее бежать рядом с ней и чувствовать ее руку в своей. Алиса ускорила шаг, пока не оказалась возле Джоанн, и стала расспрашивать ее о Надаре. Джоанн задумчиво наморщила лоб.

— Я только знаю, что он делает фотографии актеров и художников и выставляет их в витрине своего ателье. А еще он соорудил летательный аппарат и летал на нем.

— Воздушный шар? — крикнула Алиса.

Джоанн кивнула.

— Ха! — радостно воскликнула Фамалия. — Тогда я уже слышала о нем. Надар сконструировал винтовой летающий корабль. Утверждают, что именно он вдохновил Жюля Верна написать роман «Пять недель на воздушном шаре». Надар назвал свой шар le Geant и пролетел на нем от Парижа до Ганновера. Вместе с Жюлем Верном он основал сообщество, которое занимается конструированием летательных аппаратов.

К облегчению Лучиано, они добрались до Сены и должны были решить, покинуть ли им подземный путь или пересечь реку по каналу сточных вод. Алиса прервала их спор.

— Что ты предлагаешь? — спросила она Джоанн.

Та немного подумала.

— Возможны оба варианта. Фернанд и я чаще ходим через канал. Труба достаточно широкая, и по ней можно двигаться.

— А еще она немного мокрая и испачкана всем, что плавает в каналах, — добавил Франц Леопольд.

Джоанн в ответ снова пожала плечами.

— Меня удивляет, Пирас, что вам удается подбираться к жертвам. Не учуют ли люди ваш запах за несколько миль?

Джоанн проигнорировала его замечание и обратилась к Иви:

— Что с твоим волком? Он ведь должен дышать, не так ли?

Иви кивнула:

— Сеймоур неплохой ныряльщик, но я все-таки предложила бы пойти по поверхности и использовать мост.

— Мне тоже так кажется. Пойдемте! — Джоанн повела друзей к лестнице, по которой они помогли подняться Сеймоуру, закрыла решетку и нырнула в безлюдный переулок, который привел их на берег Сены. Бесшумные тени проскользнули через мост и снова скрылись под землей на другом берегу.

— Нам следовало бы начать в том месте, где след господина Тибо теряется, — сказал Франц Леопольд.

Джоанн кивнула.

— Мы идем туда.

— Ты знаешь, где это место? — удивился Лучиано. — Ты ведь не принимала участия в поисках.

— Нет, я не знаю, где это, — откровенно ответила Джоанн.

— Но как ты тогда можешь утверждать... — начала Алиса, но Франц Леопольд перебил ее:

— Наши поводыри крысы, а не Джоанн, если ты до сих пор этого не заметила. Она следует их указаниям.

— Это так, — подтвердила Пирас и спустилась в один из узких каналов, в котором, к счастью, текло не много воды.

Там лежали кучи мусора, который вампиры старательно обошли.

— Это же удивительно — договор, который Пирас заключили с крысиными семьями, — сказала Иви, когда у них под ногами снова было сухо: они оказались в просторном подвале или пещере.

— Тихо! — сказал Франц Леопольд. — Вы не чувствуете? Там, впереди нас, идет человек.

Вампиры и оборотень остановились и включили свое чутье. Здесь было много запахов. Слишком много. Пахло крысами, вампирами и людьми. Но все они были тут довольно давно, по меньшей мере несколько дней тому назад. Однако среди всего этого было что-то совсем свежее, что должно было принадлежать человеку. Здесь, в этом месте, он недавно проходил.

— Там, впереди, перекресток, а если повернуть направо склеп под оперой и подземное озеро, — прошептала Джоанн

Они осторожно приблизились к перекрестку и заметили, что запах становится более насыщенным. Да, человек вышел из этого прохода и пошел по пути, который указали крысы.

— Это странно, — сказала Алиса и сморщила нос.

— Что? — спросил Лучиано.

— Запах этого человека. Он другой. В нем есть что-то дикое, как у оборотней, и все же это не хищник. Кроме того, здесь чувствуются какие-то вещества, которых я не могу распознать. Немного серы? Черный порох? Что-то едкое? И что-то приторно сладкое.

Иви шла на несколько шагов впереди. Остановившись в проходе, она прислушалась.

— Я ничего не слышу, и Сеймоур тоже. Мы должны были услышать его шаги. Ни один человек не может идти так тихо.

— Значит, он где-то скрылся, — заключил Франц Леопольд.

Джоанн покачала головой.

— Нет, он ступает так же тихо, как вампир. Не знаю, как ему это удается. Вероятно, все дело в том, что он живет так же, как и мы. Я не имею в виду, что он пьет кровь. Но он живет, скрываясь от людей, в темноте подземного склепа.

— Кто он? Спелеолог? — спросил Лучиано.

— Перед нами тот, кого люди называют Призраком Оперы.

— Странное время, — сказал Ален Вире, приглаживая темно-каштановые волосы.

Он пришел со своим сыном Армандом. Это был смышленый десятилетний мальчик. Он заинтересованно оглядывался по сторонам, рассматривая экзотических животных в клетках. Молодой географ Эдуард Альфред Мартель кивнул.

— А вы уверены, что он сказал «семь часов вечера»?

Альфред Жирар, ведущий зоолог института при ботаническом саде, кивнул.

— Да, это было его настоятельное желание. Точнее, желание человека, которого он хотел нам представить. Где он?

Заскрипели решетчатые ворота. Обернувшись, мужчины увидели Бэллона вместе с Оливье Халанцир-Дуфресной, директором оперы, мужчиной, одетым в костюм рабочего сцены, и незнакомым господином лет пятидесяти, которого Бэллон представил как Кармело Риккардо.

— Нам нужно спешить, — сказал Кармело, закрывая дверь.

— Почему? — смущенно спросил директор ботанического сада. — Это ведь вы настояли на столь поздней встрече. Вы сказали, что в нашем распоряжении целая ночь.

— Да, но теперь нам следует поспешить, чтобы я смог принести первое доказательство, — сказал Кармело и торопливо и шагал к комнате с решетками, где пойманное существо спало мертвым сном, сидя на корточках. Остальные последовали за Кармело. Хотя Мартель и Жирар участвовали в поимке этого существа, на их лицах появилось любопытство. Арманд с интересом наблюдал за съежившейся тварью, которая даже теперь казалась дикой и опасной.

— Это, должно быть, Призрак Оперы? — раздался звонкий голос мальчика.

— Оно все еще без сознания, — сказал разочарованно Мартель. — Я подумал, что анестезия на него не подействовала.

— Может, произошла передозировка и сейчас по телу этого существа циркулирует слишком много наркотического средства. Если мы потерпели неудачу, то оно больше не проснется, — мрачно сказал зоолог.

— Вы не должны этого опасаться, — ответил Кармело. — Он обязательно проснется и станет разве что более диким.

— Откуда вы это знаете? — спросил зоолог озадаченно, в то время как у юного Вире вырвался крик:

— Посмотрите! Оно приходит в себя.

И действительно, дрожь пробежала по массивному телу, затем чудовище вскочило на ноги и приняло оборонительную позу, насколько это позволяли оковы.

— Как вы могли это предугадать? — спросил Мартель.

— Солнце село, — сказал скромно Кармело, не обращая внимания на удивленные лица.

— Это и есть ваш призрак? — спросил он у директора оперного театра, спрятавшегося за спиной рабочего сцены.

— Этот человек — один из немногих, кто видел Призрака лицом к лицу и не поплатился за это жизнью, — сказал директор тихим голосом и вытер со лба пот большим носовым платком, несмотря на то, что в помещении было скорее прохладно.

Рабочий сцены после недолгих размышлений решительно покачал головой:

— Я не знаю, кого мы здесь поймали. Ей-богу, я никогда еще не слышал о таком существе, но это точно не Призрак Оперы! Меня бы удивило, если бы он дал себя так просто заманить и поймать в ловушку. Он маг, который умеет растворяться в дыму. Призрака нельзя удержать, — сказал он с уважением в голосе. После столь продолжительной речи рабочий сцепы отступил назад и скрестил руки на груди.

— Вы это слышали? — запыхтел директор оперы. — Это не он. Он даже не подходит под описание.

— Вы никогда не видели Призрака? — удивился спелеолог Мартель.

— Нет, и не придаю этому никакого значения. Мы можем идти? Как я вижу, вы не смогли устранить мою проблему, и поэтому все остальное меня не касается. Господа, разрешите откланяться. Сегодня вечером ожидается полный зал гостей, и я должен о них позаботиться. Пойдем, Реми, мы уходим.

Директор оперного театра и рабочий сцены ушли из ботанического сада.

Остальные же молча наблюдали за существом, которое иногда рычало и показывало зубы.

— Клыки необычайно длинные и острые, — сказал мальчик со знанием дела и наклонился немного вперед. — Чем он питается? Вы это выяснили, месье Жирар? — Он повернулся к зоологу, который в ответ покачал головой.

— Он реагирует на кровь, — тихо сказал Генри Эрнест Бэллон. Его голос немного дрожал.

Мальчик резко обернулся.

— На человеческую кровь?

Директор едва заметно кивнул.

— Тогда это вампир. — Арманд с интересом наблюдал за пойманным существом. — Ты слышал, папа? Они поймали вампира.

— Ты прав, мой мальчик, — кивнул Кармело.

Остальные переглянулись. В их глазах читались ужас и недоверие.

— Я это знал! — крикнул Арманд. — Хотя мама всегда говорит, что истории о вампирах лишь выдумка. Чтобы пугать ими маленьких детей.

— Нет, это неправда, — сказал Кармело. — В этом мире больше вампиров, чем мы можем себе представить.

— По вашему мнению, в Париже еще много таких, как он? — поинтересовался мальчик. Похоже, ему эта мысль не казалась такой уж тревожной.

— Я в этом убежден. Они живут стаями, большими семейными кланами. — Кармело сделал паузу и взглянул на лица мужчин, чтобы убедиться в действии своих слов.

— Откуда вам это известно? Вы знакомы с вампирами, месье? — снова раздался голос Арманда.

— Во многих странах я охотился на вампиров и уничтожал их, — сказал Кармело. — В Риме их была дюжина. Молодые и старые, мужчины и женщины, но все смертельно опасны! Это заразная болезнь, которая распространяется.

— Как холера? — спросил мальчик.

— Да, можно сказать и так, — согласился Кармело. — Они ищут жертв, выпивают их кровь и делают из них себе подобных. Их становилось все больше, пока они не проникли в Париж. Господа, у вас у всех есть повод для страха. Вампиры среди вас, и ночью вы нигде не можете чувствовать себя в безопасности.

— Вы преувеличиваете! — запротестовал зоолог. — Как это возможно, если в Париже еще не был замечен ни одни вампир? Я ни разу не слышал о нападении кровопийц.

— Потому что вы не умеете слушать, — сказал Кармело и обратился к Бэллону: — Господин директор, я дал вам задание. Вы его выполнили? Думаю, да, иначе мы не собрались бы здесь.

Бэллон кивнул:

— Я справлялся как в больницах, так и в полиции.

— И?..

— Имеется очень много жертв с ранами на шее и глотке, которые страдают от слабости и анемии, находятся в замешательстве и не помнят, что же с ними произошло.

— А что насчет покойников?

— Найдены трупы, бледные и бескровные, в гипсовых пещерах и на юге в старых каменоломнях. Несколько покойников были прибиты к берегу в большом канале сточных вод. В основном они были признаны без вести пропавшими. Число исчезнувших людей, о которых я должен был узнать, однозначно трудно установить. В Париже исчезает множество людей, и ни кому нет до этого дела. Особенно если это случается не с буржуа, а с теми, у кого нет стабильной работы и постоянного жилья. Так сказал мне полицейский.

Кармело качнулся вперед.

— Я не хочу утверждать, что все убитые и без вести пропавшие являются жертвами вампиров, но эти существа, — он указал размашистым жестом на пленника, — наверняка замешаны в этом чаще всего. Вы не имеете права закрывать глаза на правду! Вы должны уничтожить этих чудовищ, которые отравляют подземный мир Парижа!

Сначала наступила тишина, которая лишь время от времени нарушалась рычанием вампира, потом мужчины заговорили. Кармело оперся на стену и терпеливо ждал. Они должны прийти к единственно верному решению. Во всяком случае, он на это надеялся. Тогда ему было бы обеспечено длительное и комфортное пребывание в Париже и им с Латоной не пришлось бы покидать роскошный отель, в котором они поселились. Латона. Мысль о ней делала Кармело уязвимым, и у него засосало под ложечкой. Как ему удастся сохранить охоту на вампиров втайне от нее? Придется поискать отговорки. Латона была слишком хитрой и смышленой для своего возраста. О том, чтобы открыть ей правду, не могло быть и речи. Он бы не перенес, если бы ему пришлось увидеть разочарование в ее глазах. Но неужели у него был выбор?

— Итак, господа? — спросил Кармело, когда спор немного утих.

— Я за то, чтобы эти существа были уничтожены! — закричал Ален Вире.

— Они опасны и противоречат природе, — поддержал его директор ботанического сада.

— Некоторых следовало бы оставить и изучить, — предложил Жирар.

— А я за то, чтобы сначала их найти, а затем решить, что с ними делать, — сказал спокойно Эдуард Альфред Мартель.

Мужчины удивленно уставились на него. Мальчик захихикал, прикрыв рот рукой.

— Вы нашли этот экземпляр в подземном лабиринте? — спросил Кармело в ответ на насмешливое замечание молодого спелеолога. — Там же будут и другие.

Мартель кивнул:

— Я согласен с вами. Но повторяю: там, внизу, мы должны сначала их найти.

Кармело заметил, что директор дрожит и выглядит немного озадаченным.

— Нам понадобятся планы шахт и подземных ходов!

— О да, это есть, — сказал радостно спелеолог. — Бесчисленные планы пещер, пустот, каналов сточных вод и коридоров. Вы должны знать, что парижане с давних пор усердно рыли подпочву. Уже в средневековье, нет, неверно, во времена Римской империи они прокладывали шахты, добывая известняк на юге, гипс на севере. Представьте себе многоэтажный лабиринт разнообразных пещер на глубине от двадцати до сорока метров. Конечно, они тогда не вредили городу, но Париж за сто лет разросся за пределы каменоломен. Когда дома и улицы в некоторых местах над пещерами осели, был назначен инспектор, который начал составлять карту подземных ходов. Несколько лет он со своими помощниками был занят тем, что отыскивал многочисленные пустоты и обходил их. Они много замуровали, обрушили, заполнили и создали новые проходы в поисках того, что, возможно, проглядели. Затем появились контрабандисты, которые сделали подкоп под таможенным барьером. Потом строение каналов сточных вод, возглавляемое бароном Хаусманом... Эти многие километры ходов, которые проходят под Парижем. Масштабное и смелое предприятие — отыскать там вампиров с помощью карт или без них.

Кармело зажмурился, как будто он проснулся от кошмарного сна. Это было бы сложно, да, вероятно, даже невозможно. Как же он все это осилит? Прочесать Рим и с помощью циркуля вычислить местонахождение вампиров было очень легко. Но здесь? Это невыполнимо. В Париже все зависело лишь от счастливого случая. Это невероятно! К тому же он не готов! Ему нужны деньги.

А если нанять толпу мужчин? Тогда пришлось бы им заплатить, что уменьшило бы его собственную выгоду. Кроме того, сколько жандармов или солдат национальной гвардии достаточно хорошо владеют оружием, чтобы противостоять вампиру? Не говоря уже о том, что он не знает, где возьмет клинки из серебра. Потом расстановка ловушек. Облава, сети. К тому же им пришлось бы сначала ограничить область, и понадобился бы целый взвод солдат. Его пыл угас. Кармело уже готов был упаковать чемоданы и переехать в гостиницу попроще.

— Как уничтожают вампиров? Это правда, что сначала им нужно вбить в сердце серебряный кол, а потом оторвать голову? — прервал мальчик его размышления.

Кармело кивнул:

— Да, это традиционный метод. Другие повреждения излечиваются в течение дня во время мертвого оцепенения — в связи с чем я установил существование двух видов вампиров. Один вид восстанавливается за один день, не важно, насколько тяжелыми были повреждения. Другому же виду требуется для восстановления после глубоких ран или серьезных переломов три дня, а то и больше. — Он с прежним интересом наблюдал за существом в клетке. — Но сейчас, поскольку в нашем распоряжении имеется один экземпляр, мы можем немного с ним поэкспериментировать. — Он посмотрел вопросительно.

Зоолог восторженно кивнул, в то время как молодой спелеолог отрицательно покачал головой.

— Мы могли бы пригласить сюда врача, — предложил директор Бэллон.

— Или алхимика, — пошутил Мартель, но все тут же закивали.

— Да, химика и врача, — произнес Жирар восторженно, в то время как Кармело принялся за первый опыт над пойманным вампиром.

— Я составлю протокол, — предложил Мартель. Он взял планшет и прикрепил к нему несколько чистых листов.

Так прошла ночь. Молодой спелеолог добросовестно фиксировал результаты. Арманд уже давно спал на полу в углу на каком-то одеяле, в то время как его отец и другие мужчины все не могли удовлетвориться результатами своих экспериментов. Все были как в дурмане. Они выдавали различные идеи, что бы еще можно было испытать на этом странном и опасном существе. Вначале вампир попытался уклониться от в большинстве своем неприятных и болезненных опытов, по крепкие железные цепи безжалостно его держали. Вскоре он покорился судьбе, лишь налитые кровью глаза чудовища вращались в своих орбитах. Шли часы. Внезапно по массивному телу пробежала дрожь. Вампир стал вздрагивать. Его веки закрылись, и он, повалившись на бок, застыл.

— Ну, посмотрите! Теперь он снова без сознания, — закричал Вире.

— Как это произошло? — спросил озадаченно Мартель.

— Что вы дали ему в самом конце? — поинтересовался Бэллон.

— Он без сознания? — произнес Кармело. — Ну да, но это никак не связано с нашими экспериментами. Если вы выйдете наружу, господа, то увидите, что взошло солнце.

— Уже? — удивился директор Бэллон. — Тогда мы больше ничего не сможем сделать. Он пробудет в таком состоянии, пока снова не сядет солнце, не так ли?

Кармело кивнул.

— Хорошо, закончим на сегодня, господа, — сказал зевая Жирар. — Встретимся сегодня вечером и продолжим. А я пока поговорю со своими коллегами, может, они смогут внести свою лепту в наши исследования.

Разговаривая, ученые покинули комнату. Кармело обернулся и еще раз посмотрел на измученное существо, тихо лежащее в своей клетке. Что-то похожее на сочувствие проснулось в его душе, и он быстро отвернулся. Директор Бэллон потушил газовые рожки и запер дверь.

ПРИЗРАК ОПЕРЫ

— Куда вы идете? — спросил Малколм, заметив Таммо и Фернанда, которые собирались незаметно улизнуть. Ему хотелось рассмеяться, так отчетливо на их лицах отразились их чувства, когда их уличили в чем-то запретном. Таммо с упрямым видом скрестил руки на груди:

— Это тебя не касается.

Малколм сдержал смех:

— Тут ты абсолютно прав. Но мне интересно.

— Почему? Ты хочешь о нас доложить? Кому?

Малколм покачал головой:

— Ну у тебя и мысли! Я лишь хотел узнать, есть ли у вас какой-нибудь интересный план, и, может, присоединиться к вам, чтобы не скучать.

— Я хотел показать Таммо ботанический сад, — ответил Фернанд.

— Ботанический сад? — переспросил удивленно Малколм. — Ну, я не знаю. — Он посмотрел на Фернанда. — Никогда бы не подумал, что Таммо интересуется растениями.

— Хочешь пойти с нами или останешься? — спросил Таммо.

На его лице появилось нетерпеливое выражение. Малколм все понял.

— Вы же вовсе не идете в ботанический сад? Фернанд сказал это только для того, чтобы отпугнуть меня, не так ли?

Фернанд насмешливо улыбнулся, оскалив зубы:

— Ты ошибаешься. Мы действительно идем в ботанический сад.

— И что же там такого интересного?

— Животные, — вырвалось у Таммо. — У них там зверинец со многими дикими животными, привезенными со всего мира.

— Правда, некоторые клетки все еще пусты, — признался Фернанд. — Но каждые два месяца в ботаническом саду появляются новые животные. Это действительно не просто — снова завести всех этих львов, горилл, слонов и тигров, после того как животные десять лет тому назад были убиты и съедены.

— Что? Как это? — удивился Малколм.

— Ах, это произошло после войны с Пруссией из-за какого-то принца из династии Гогенцоллернов, который не должен был быть королем Испании. Каждый в Париже кричал, что кайзер должен пойти войной на Пруссию, что он и сделал — конечно, только чтобы потерпеть фиаско. И потом пруссаки, конечно же, вступили во Францию, победили ее и взяли французскую армию в плен. Кайзер отрекся от престола, снова провозгласили республику, Париж был осажден, и таким образом животные из зоопарка были съедены. Это случилось до того, как была провозглашена Коммуна, до революции и гражданской войны.

— Все, как по мне, произошло слитком быстро, — признался Малколм. — Кайзер, война, республика, коммуна... Что это и какой кайзер? Наполеон?

Но Фернанд уже пошел дальше. Он повел вампиров через ходы и пещеры в старых каменоломнях, поскольку прямой путь снова был замурован или засыпан.

— Здесь однажды осел целый проспект с множеством домов, — сказал Фернанд, проводя друзей через узкий тоннель, чтобы обойти большие кучи мусора. — Потом контрабандисты засыпали этот путь. Видите, там вход в шахту, которая выведет нас в центр сада. Следуйте за мной!

Фернанд проворно взобрался по ступенькам и приподнял тяжелое одеяло, которое с шумом поднялось и впустило прекрасный свежий ночной воздух.

— Призрак Оперы? — повторили остальные и изумленно посмотрели друг на друга.

Алиса хотела что-то спросить, но Джоанн приложила указательный палец к губам и осторожно пошла дальше.

— Он должен быть где-то здесь, — шепнула она.

Вампиры приспособились к новым атмосферным условиям и медленно зашагали вдоль прохода. Еще один запах заглушил след. Там что-то дымилось? Ничего не было видно. Повсюду был непроницаемый мрак. Джоанн собрала крыс у своих ног.

— Я пошлю летучую мышь вперед, — прошептала Алиса Иви на ушко, и животное полетело вниз по проходу.

Он протянулся до разветвления, в этом месте расширяясь до размеров комнаты с круглыми стенами и выпуклым потолком. Никаких следов призрака не было. Но странное беспокойство говорило вампирам о том, что он должен быть где-то неподалеку. Алиса отправила летучую мышь назад. Животное почти долетело до пункта назначения, но тут перед ними внезапно вспыхнул свет. Хотя он и не был таким ярким, как у фотографа, вампиры испуганно закрыли глаза и попятились. Лучиано закричал. Крысы и летучие мыши отступили в темном коридоре. Джоанн прорычала недовольно:

— Я так и думала!

Как только вампиры привыкли к свету, они удивленно осмотрелись. Никого не было видно. Высоко на стене горел свет. Алиса принюхалась.

— Не газ и не масло. Это какая-то другая субстанция, которой я не знаю.

— Не все ли равно, что это такое, — сказал Лучиано. — Но почему это внезапно загорелось? Кто его зажег? Я никого не вижу.

Джоанн махнула рукой, указывая назад:

— Это всего лишь один из его трюков, с помощью которых он производит впечатление на людей и держит их на расстоянии. Они считают его черным магом, который овладел всевозможными заклинаниями. Ходят слухи о зеркальной камере пыток, из которой еще никому не удалось убежать, и о волшебстве, с помощью которого он может задушить врага без помощи рук.

— Ты видела эту камеру пыток? — поинтересовался Лучиано.

— Нет, вероятно, это всего лишь одна из историй, которая должна вызывать страх у легковерных людей.

Когда Джоанн говорила, у Иви появилось смутное подозрение. Прежде чем она открыла рот, чтобы всех предостеречь, ниоткуда возник человек. Иви была вне себя. Как ему удалось незаметно к ней приблизиться и откуда он вообще взялся? Она увидела отверстие в кирпичной стене, которого наверняка раньше не было. Или они его не заметили, ослепленные внезапным светом? Мгновение спустя фигуру обнаружили остальные. Сеймоур прыгнул между человеком и Иви и угрожающе оскалил зубы. Алиса и Лучиано раскрыли рты. Даже Францу Леопольду не удалось сохранить равнодушное выражение лица.

Появившийся был высоким и худым, почти тощим, но тем не менее был хорошо сложен. Это, без сомнения, был человек, хоть ему и сопутствовал букет незнакомых запахов. На незнакомце был черный фрак прекрасного качества, который, должно быть, сшил хороший портной, рубашка и галстук сверкали белизной. На руках у человека были шелковые белые перчатки. В правой руке он держал палку из слоновой кости. Сразу нельзя было бы определить, что отличало его от других мужчин и из высшего общества, которые приоделись перед выходом в свет, если бы не белая маска, за которой он полностью спрятал лицо, Через узкие щели сверкали глаза, которые, как и у вампиров, казались красными. Края маски переходили в черную шевелюру — опрятно подстриженную и ухоженную.

— Призрак Оперы, — тихо шепнула Алиса и пристально посмотрела на чужака.

Он слегка поклонился:

— На стене нет теней. Здесь не нужно долго гадать. Вампиры и белый волк на моем участке, — сказал он уверенным, странно чарующим голосом. — Чего вы хотите? Вам здесь не место. Вампиру, который проходил тут пару ночей назад, не поздоровилось. И теперь другие отчаянно ищут его следы. — Он засмеялся. Это был не злой смех. Скорее немного грустный. — Ловушки были расставлены умно. Но дичь попалась не та. Не могу сказать, понятно ли вам это. Они так ликовали, как будто ушли с трофеем.

— Ловушка была для вас, не так ли? — сказала Иви, которая не могла отвести взгляд от незнакомца.

Сеймоур, по-прежнему стоявший между ней и странным чужаком, ощетинился и тихо рычал.

Призрак снова поклонился. Теперь глаза за щелками смотрели на Иви.

— Да, ловушка была расставлена для меня. Парижане прикладывают максимум усилий, чтобы поймать меня и изгнать из оперного театра.

— Почему? Что вы такого сделали? — спросила Алиса.

— Сделал? — Казалось, он задумался. — Я совершил преступление.

— Люди называют его монстром, живым мертвецом, и боятся его, потому что он занимается магией и убивает без пощады, — сказала Джоанн, словно об отсутствующем.

Призрак повернулся к ней. По его виду нельзя было сказать, задели или рассердили его ее слова.

— Да, люди, наверное, сказали бы то же самое, если бы у них спросили. И все же за все то время, что я нахожусь в Париже, я ни одного из них не убил. Да, с тех пор как я покинул Персию, ведь я дал клятву своему другу, которому обязан жизнью. Я убиваю лишь тогда, когда моя собственная жизнь находится в опасности. Вы же живете благодаря человеческой крови. Убиваете ради удовольствия, без сочувствия, без угрызений совести. Я вовсе не хочу знать, сколько людей исчезает год за годом во мраке лабиринта и никогда больше не выходит наружу. И все-таки люди охотятся за мной и расставляют ловушки для меня. Вас же, кто действительно представляет опасность, они не замечают.

— Возможно, секрет в том, что мы делаем все, чтобы не быть ими замеченными, вместо того чтобы поселиться в оперном театре и приводить в ужас рабочих сцепы и оркестр и таким образом вымогать у них солидную сумму денег, — ответила Джоанн.

— Может быть, — согласился Призрак. — А теперь отправляйтесь дальше и впредь избегайте моей территории. Вы четверо, кажется, нездешние, поэтому я обращаюсь с вами вежливо. У нас с вампирами изначально оговорено, что мы уважаем друг друга и не мешаем друг другу.

— Еще один вопрос! — быстро крикнула Иви. — Вы случайно не знаете, куда делся вампир, который попался в ловушку? Его держат взаперти или уничтожили?

Призрак вновь уставился на Иви пристальным взглядом.

— Не знаю. Меня это не волнует. В любом случае он был еще жив — или как там у вас называется это состояние, — когда его отсюда уводили и усаживали наверху на площади Мадлен в крытый экипаж, в котором они обычно доставляют мертвых к месту их вечного упокоения.

— Там след пропадает, кивнула Джоанн. — Так вот почему Люсьен и его приближенные не могут ничего найти.

— Будет чертовски тяжело отыскать вашего предводители или его останки, если люди увезли его из города, — высказал свое мнение Франц Леопольд.

— Есть ли у вас какая-нибудь подсказка, — произнесла Иви, — которая могла бы помочь нам в будущем, месье...

— Меня зовут Эрик, — резко ответил Призрак. — Нет, я не знаю. Я уже сказал вам, что наш разговор окончен.

Но Иви проявила настойчивость.

— Месье Эрик, так как эта ловушка предназначалась для вас, в оперном театре об этом наверняка говорят. Это было бы слишком — просить вас слушать и наблюдать за всем, что там происходит?

— Конечно, слишком! Нам не стоит сотрудничать. Нам даже не стоит разговаривать друг с другом. Вы вампиры...

— А вы — человек, которого люди не понимают, ненавидят, боятся и преследуют, как и наших собратьев по всему миру, — добавила Иви как можно мягче.

Призрак молча уставился на нее. Его темные глаза заблестели.

— Может быть, я что-нибудь услышу, а может быть, и нет. Я должен идти. И вам пора возвращаться к своим. — Он сделал движение рукой, как будто подхватывал что-то в воздухе. А другой потянулся к карману. Вспышка света ослепила вампиров. Лишь Иви оказалась достаточно проницательной, чтобы вовремя закрыть глаза. Она успела рассмотреть его тень, исчезающую через скрытую дверь в стене. Лампа в проходе погасла, и вампиры остались в привычной для них темноте.

— А что мы будем делать сейчас? — поинтересовался Лучиано.

— Боюсь, что нам не остается ничего иного, как вернуться. Уже поздно. — Алиса сделала недовольное лицо.

— Но при этом мы ничего не добились!

— Ну, все-таки мы познакомились с призраком Парижской оперы и мило с ним поболтали, — издевался Франц Леопольд.

И мы знаем, что ловушка предназначалась для него и что в Париже не орудуют охотники на вампиров, — добавила Иви. — Даже если нам пока не удалось почувствовать след господина Тибо, я считаю, что это хорошая новость, прежде всего, после того, что мы пережили в Риме.

— Да, и нечестивые, которых подозревает Себастьен, кажется, тоже ни при чем, — подхватила Алиса.

Они отправились обратно. Джоанн вновь шла впереди. С наступлением темноты на их зов вернулись крысы и летучие мыши, которые помогали им в дороге.

— Может быть, Эрик действительно станет прислушиваться к разговорам в опере, — сказала Иви.

— Ты так думаешь? — Лучиано с сомнением покачал головой.

— А если нет, тогда этим займемся мы! — закричала Алиса и широко улыбнулась. — Разве вы не считаете, что мы тоже должны познакомиться с Парижем? Новый оперный театр Гарнье у всех на устах. Постановки, должно быть, грандиозны! Такое нельзя пропустить. Полагаю, господин Люсьен согласится с нами. Он ведь захочет предложить своим гостям какие-нибудь развлечения!

Джоанн остановилась и повернулась к Алисе.

— На это я бы не надеялась. Открытие оперного театра состоялось почти пять лет назад, но еще ни один из Пирас не видел ни одной постановки.

— Что? — Алиса не могла поверить своим ушам, но Франц Леопольд скорчил такую мину, словно давно об этом догадывался.

— А ты посмотри на них! Ты можешь себе представить Пирас среди посетителей оперного театра, которые не разбегаются в панике в разные стороны? Вероятно, там внизу, в катакомбах, у них нет костюмов, в которых можно было бы пойти в оперу.

Джоанн высоко подняла голову.

— Ну и что? Мы ценим другие вещи. Пение людей возле разноцветных картонных кулис... Что в этом интересного?

— А вас не привлекает собрание хорошо пахнущих посетителей? — удивился Лучиано.

— К чему такие усилия? В узких проходах или на темных улочках мы находим достаточно свежей крови для всех. Зачем нам напяливать неудобные наряды и шляпы, делать странные прически и отправляться в оперу?

Я снова вынужден напомнить, что о вкусах не спорят, проговорил в нос Франц Леопольд. — Или они есть, или их нет, Было бы слишком — требовать от Пирас любви к оперному искусству.

Джоанн закусила губу и торопливо зашагала вперед, так что остальным пришлось поспешить, чтобы не потеряться. Оставшуюся часть пути они передвигались молча.

— От двух надежных свидетелей я узнал, что вчера Призрак был на вечернем представлении в своей ложе номер пять. Мне очень жаль, друг мой.

Брэм Стокер посмотрел на Оскара.

— Тогда в это надо поверить. — Он колебался между разочарованием и облегчением.

Приятели бесцельно бродили по освещенному многочисленными газовыми фонарями бульвару Сен-Жермен. Но теперь настроение Брэма Стокера немного испортилось. У него даже не было желания восхищаться дорогими экзотическими товарами в магазинах, роскошно одетыми дамами и мужчинами, которые в такой прохладный вечер прогуливались по бульвару. В нетерпении он громко стучал по мостовой наконечником трости при каждом шаге. Оскар немного понаблюдал за ним, а затем рассмеялся.

— Ах, Брэм, давай не будем портить такой прекрасный вечер разговорами о призраках. Ты его еще поймаешь, или я тебя плохо знаю. Хочешь, я буду сопровождать тебя по ночам на кладбища, пока нас не заметит одно из тех ужасных созданий, которые не дают тебе покоя? Обещаю! Слово чести! Мы не уедем из Парижа, пока не встретим хотя бы одно существо из мира теней.

Брэм проигнорировал его насмешки.

— Тот мужчина в баре, с которым ты беседовал, наплел тебе с три короба. Неудивительно, что он не хотел говорить, куда они отвезли Призрака Оперы.

Оскар задумался на несколько минут — или его восхитили зеленый шелковый галстук и перчатки такого же цвета в одной из витрин?

— Нет, не думаю, — сказал он наконец. — Он действительно гордился своим поступком и был слегка напуган, потому что разболтал тайну, выпив лишнего. Если я хоть немного разбираюсь в людях, то можешь не сомневаться: он говорил правду.

— Почему же тогда Призрак сидел вчера вечером целый и невредимый в своей ложе? — наседал Брэм на друга.

Оскар воспринял это спокойно.

— Ему удалось сбежать? Или они его отпустили, после того как узнали все, что хотели?

Лицо Брэма исказилось.

— Ты ведь не веришь в это, не так ли? Я немного походил за кулисами и навел справки у работников сцены и девочек из балетной труппы. Не смейся! Меня не интересуют танцовщицы балета. Ты ведь знаешь, что я женат.

— Как будто одно мешает другому, — проворчал Оскар, но Брэм не обратил на это внимания.

— Призрак ведет себя так, словно является хозяином всего заведения, но для директора он — сущее наказание. Призрак вмешивается в распределение ролей, запугивает оркестрантов, которые ему не подходят, и доводит некоторых танцовщиц до истерики. Все больше людей отказываются работать за кулисами. Спускаясь вниз, они умирают от страха, и даже вдвоем или втроем они не всегда осмеливаются на это. Все это не самым лучшим образом влияет на жизнь театра. Что уж говорить о десяти тысячах франков, которые Призрак запрашивает ежемесячно!

Оскар громко рассмеялся.

— Твой призрак нравится мне все больше и больше. Он любит искусство и, я слышал, превосходно одевается. Похоже, он нашел простой и наименее трудоемкий способ обеспечить себе безбедную жизнь. Вымогательство. Мне надо это запомнить на тот случай, если мой портной или трактирщики не дадут мне больше в кредит. Десять тысяч франков в месяц! — Оскар присвистнул. — Я спрашиваю себя, как он это делает: куда он тратит так много денег? Он же не является завсегдатаем этого порочно дорогого заведения, расположенного в районе Пигаль, — по крайней мере мне об этом ничего не известно.

— Хм, — отрешенно обронил его друг.

Оскар остановился и посмотрел на Брэма.

— Что с тобой? Ты сейчас где-то далеко, хотя мы обсуждаем твою любимую тему. — В его голосе явно слышался упрек.

— Видишь ту девушку впереди?

— Худенькую с черными волосами? Но она же почти ребенок! Это она привлекла твое внимание? Друг мой, похоже, я был о тебе неверного мнения.

— Не болтай глупостей! — немного растерянно защищался Брэм. — Присмотрись к ней внимательно. Как она одета и как двигается.

— Ну и что?

Тем временем улицы начинали пустеть. По крайней мере часть мужчин удалилась. Женщины все еще прохаживались в сопровождении супруга, брата или отца. Во всяком случае приличные женщины.

— Она не выглядит так, как будто ей можно в такое время гулять здесь одной, — сказал Брэм со строгостью заботливого отца.

Оскар внимательно понаблюдал за девушкой, которая как раз прошла под одним из газовых фонарей, а затем кивнул.

— Да, ты прав. Она не выглядит как легкомысленная уличная девка. И она кажется очень целеустремленной. Но видишь ли, друг мой, мне кажется, что она за кем-то следит.

Приятели устремились за девушкой, которая, похоже, действительно за кем-то следила.

Брэм наморщил лоб.

— Да, она следит за мужчиной в темном сюртуке, полосатых брюках и черном котелке. Он, кажется, еще ничего не заподозрил, судя по тому, как он шагает и помахивает тростью.

— А что она от него хочет? Я не могу видеть его лица, но по фигуре и жестам можно сказать, что он значительно старше ее, — добавил Оскар, которому, казалось, все это нравилось все больше. — Как ты думаешь, что ей от него надо? Любовная история?

— Я убежден, что это приличная девушка, из хорошей семьи! — подчеркнул Брэм.

— Да, да, — успокоил его Оскар. — Но все же это может быть ее жених, она заподозрила его в неверности и хочет в этом убедиться. Как ты думаешь? Давай, скажи что-нибудь. Какие-то мысли у тебя ведь есть. Может быть, у нас появится возможность выяснить, кто был ближе к истине. Ты должен высказать свое предположение.

Брэм неохотно включился в игру. Что-то заставляло его продолжать следить за девушкой и находить объяснения ее поведению.

— Ну, Брэм, что скажешь?

— Это ее отец, который каждый вечер под каким-нибудь предлогом покидает дом и проматывает деньги семьи. Мать глубоко несчастна и не знает, как справиться с негодующими кредиторами. Дочь решила, что довольно долго смотрела на это молча, и теперь хочет знать, куда ее отец ходит каждый день и в чем причина того, что их семья оказалась на грани разорения.

Оскар засмеялся.

— У тебя блестящая фантазия, друг мой. Думаю, мне стоит посоветовать тебе оставить своего работодателя и тирана Генри Ирвинга и посвятить свою жизнь сочинению романов. Ну ладно, посмотрим, кто из нас прав.

Какое-то время они следовали за этой парой.

— Сейчас нам снова придется покинуть Латинский квартал. И зачем мы только ввязались во все это? — простонал Оскар, когда мужчина оставил позади здание Сорбонны и направился дальше на восток.

Брэм задержал дыхание и взглянул на друга. Может, теперь он предложит прекратить преследование и возвратиться к своим обычным вечерним развлечениям? Нет, на лице его друга застыла решимость, и он зашагал дальше.

— Мы заключили пари, и если мое предположение окажется ближе к истине, тебе предоставляется право заплатить по счету завтра, когда мы вместе пойдем в «Фоли-Бержер», расположенное на углу рю де Тревиз.

— Варьете? — спросил Брэм и усмехнулся.

— Да, grand spectacle с дамами, которые позволяют любоваться собой.

Ну, хорошо, мой друг, по рукам! Боюсь, отличный отдых нам завтра не помешает, ведь, если я не ошибаюсь, нам еще предстоит долгая и утоми тельная ночь.

В БОТАНИЧЕСКОМ САДУ

Кармело шел широким шагом, размахивая тростью. Наконец он оказался у калитки, ведущей в ботанический сад. Последние посетители давно разошлись, и главные ворота были уже закрыты. Кармело прислушался к звону колоколов расположенной неподалеку церквушки. Да, он пришел вовремя. Конечно же, он мог остановить извозчика и добраться сюда намного быстрее, но ему захотелось пройтись, чтобы привести в порядок мысли и решить, что же делать дальше. Если ему удастся ловко провернуть это дело, он сможет обеспечить свое будущее. Их с Латоной будущее. Кармело признался себе в том, что очень привязался к ней, кроме того, она очень похорошела, превратившись из озорной девчурки в привлекательную юную девушку — хотя ее и трудно было нажать красавицей. Латона была мужественной и далеко не глупой, и ее можно было взять с собой в любое общество, не опасаясь при том, что ее поведение будет выглядеть неуместно. Кармело также признался себе, что сожалеет о своем решении ничего не сообщать ей об охоте. Она бы смогла отлично сражаться! Да, ему пришлось отказаться от прекрасной ассистентки. Но Кармело был также хорошо осведомлен о ее упрямстве, и ему было ясно, что он не смог бы добиться ее поддержки в этом деле никакими доводами. Более того, узнав о его намерениях, племянница превратила бы его жизнь в настоящий ад и сделала бы все, чтобы заставить его отказаться от поручения и сдержать обещание, данное в Риме.

Кармело постучал, и тяжелая дверь отворилась. Все уже собрались и с нетерпением ожидали его прибытия. На этот раз кроме знакомого ему зоолога, географа-спелеолога и директора ботанического сада присутствовали также два химика, Мишель Шеврель и Пьер Эжен Марселей, врач из госпиталя Кошен по имени Карл Г. Вестфаль и известный исследователь Луи Пастер. Все они интересовались опытами над загадочным существом и старательно записывали услышанное. Кармело с любопытством наблюдал за знаменитым ученым, благодаря которому были сделаны огромные шаги в развитии новой научной дисциплины — микробиологии. Глядя на его внешность, трудно были предположить, что перед вами — один из величайших умов своего времени. Пастер был среднего роста и сильно хромал, потому что половина его тела была парализована. Его волосы уже поседели, нижнюю часть лица закрывала подстриженная белая борода. Одежда была, мягко сказать, неэлегантной — изношенный и слишком большой коричневый сюртук мешковато висел на худом теле ученого.

Однако в его присутствии следовало следить за своими словами. Кармело был наслышан о том, что Пастер любит поспорить и охотно дает выход своему гневу, если кто-либо из его коллег осмелится неуважительно отозваться о нем или о его исследованиях. Пастер отклонялся от средневекового представления о зарождении жизни, согласно которому живые существа могли возникать из объектов неживой природы под воздействием определенных условий. Многие из его коллег были задеты такими суждениями. «Смешные теории маленького химика, свихнувшегося на своих бактериях» или «Мал микроб, и Пастер пророк его», — иронизировали они. Говорят, слыша эти слова, Пастер приходил в ярость. Взгляд Кармело встретился со взглядом ученого, и Кармело понял, что за неприметным фасадом скрывается сильная личность,

— Мы можем начинать! — сказал Пастер, не опуская глаз.

Кармело кивнул:

— Охотно. Я готов.

Он повторил некоторые опыты, сделанные предыдущей ночью, чтобы присоединившиеся к ним ученые смогли получить представление о происходящем, и продолжил показывать им, как вампир реагировал на ранение железным или стальным оружием в отличие от предметов с высоким содержанием серебра. После этого Кармело начал мучить подопытного чесноком и святой водой. Ученые внимательно следили за его манипуляциями, снова и снова задавали вопросы, переспрашивали и делали заметки. Конечно же, вскоре прозвучал вопрос, которого Кармело боялся: как он собирается выслеживать группу этих чудовищ в обширных подземельях Парижа и самостоятельно расправляться с ними. Кармело ответил уклончиво:

— Я работаю над новым, революционным методом, который пока еще находится в стадии испытания. Я не хотел бы рассказывать о подробностях, прежде чем буду окончательно убежден в его эффективности. К сожалению, мне не хватает значительной части— оборудования и подходящих помещений для проведения опытов.

Ученые закивали. Лишь от одного из них не удалось так легко отделаться.

— Может быть, вы хотя бы сообщите нам, на чем основывается ваш метод? Каких инструментов вам не хватает? Мы представляем здесь основные отрасли науки. Возможно, мы могли бы помочь, предоставив вам одну из наших лабораторий?

— Да, доктор... Простите, забыл ваше имя.

— Карл Вестфаль, доктор медицины. По правде говоря, я уже на пенсии, но не ограничился написанием научных статей по медицине для грядущих поколений, поэтому исследовательский энтузиазм привел меня в парижский госпиталь Кошем. Госпиталь для больных венерическими заболеваниями, добавил он, заметив вопросительный взгляд Кармело.

— Венерические заболевания? А, вы имеете в виду сифилис и тому подобное, — сказал тот немного смущенно.

Доктор кивнул.

— Да, это моя специализация. Под псевдонимом Фридрих Рихтер я издал книгу, которую стоит прочитать и к советам которой необходимо прислушиваться каждому, кто хочет уберечь себя от опасности заражения.

Но Кармело не слушал его. Он покусывал нижнюю губу, подперев подбородок рукой, и вдруг поднял голову и посмотрел на врача расширенными глазами.

— Доктор Вестфаль, нет ли у вас в клинике такого помещения, где можно было бы в безопасности содержать объект наших исследований?

— Что? Но зачем? — озадаченно спросил доктор.

— Просто я подумал, что там у вас точно найдется необходимое оборудование. Ну что ж, попытка — не пытка.

Немецкий врач не спешил с ответом.

— Да, я думаю, мы могли бы это устроить. Как по-вашему, доктор Пастер?

Луи Пастер, который до этого молча наблюдал за всем, стоя за спинами остальных членов собрания, вышел вперед.

— Вы знаете, что я работаю в другом направлении. Я занимаюсь микроскопическими формами жизни, возбудителями различных заболеваний человека, однако сущность вампиров тоже может являться разновидностью инфекционного заболевании, которое можно побороть подобно бешенству или сибирской язве.

— Вы хотите изготовить вакцину против вампиризма? — с легкой насмешкой спросил Жирар. — Или обезвредить вампиров с помощью пастеризации?

— Нет, коллега, так мы вряд ли достигнем успеха, — добродушно парировал Луи Пастер. Это был исключительный случай, когда насмешка, казалось, совершенно не задела его. Он снова обратился к присутствующим с серьезным видом: — Я не знаю, какие опыты месье Риккардо намеревается проводить в клинике, но я также непременно хотел бы проверить некоторые из своих теорий. В любом случае я советую срочно поместить подопытного в полностью изолированное отделение госпиталя, оборудованное так, как если бы мы имели дело с инфекционным заболеванием.

Доктор Вестфаль утвердительно кивнул.

— Я отдам соответствующие распоряжения. Уверен, мы сможем начать уже завтра.

Кармело улыбнулся собравшимся, потирая руки.

— Чудесно, — сказал он, однако ощущение, возникшее у него под ложечкой, не имело ничего общего с его напускным воодушевлением.

Латона притаилась в тени большого куста, листья которого начали окрашиваться в красноватые осенние тона. И куда только направлялся ее дядя? Она уже жалела о том, что решила его преследовать. Ее ноги болели, но было бессмысленно поворачивать назад, после того как она прошла за ним через половину города. То, что дядя соврал ей, Латона поняла сразу же, когда он, вместо того чтобы перейти Сену и повернуть на север, к Монмартру, у подножия которого находились варьете и другие увеселительные заведения, продолжил свой путь в восточном направлении. Но где они оказались? Здесь вряд ли можно было встретить прохожих. Оживленные улицы остались позади. Латона попыталась воскресить в памяти карту города, которую она рассматривала несколько дней назад. За ними был Латинский квартал, и вскоре они должны были наткнуться на Сену, которая, миновав острова Сите и Сен-Луи, поворачивала на юг. Латона огляделась. Перед ней возвышалась стена, за которой виднелись старые деревья. Кармело прошел мимо запертых решетчатых ворот, окруженных каменными столбами, завернул за угол и приблизился к небольшим калитке. Она с легким скрипом отворилась, Кармело, не оглядываясь, вошел в нее и скрылся среди зарослей.

Латона быстро перебежала улицу, подождала немного и следом за дядей прошмыгнула в калитку. Кустарники и раскидистые деревья мрачно возвышались над газонами и цветочными клумбами, заслоняя усыпанное звездами небо. Немного дальше, справа от себя, девушка заметила очертания высокого здания, странно мерцавшего в ночном освещении. Вскоре Латона поняла, что это звезды отражались от множества стекол. Перед ней была огромная оранжерея, сооруженная из стекла и железных конструкций, внутри которой росли пальмы и другие экзотические растения. Должно быть, она в ботаническом саду, куда дядя уже приводил ее днем. Правда, тогда они шли другим путем. Но, ради всего святого, что ему понадобилось здесь среди ночи?

Латона торопливо огляделась. Кармело шел по широкой центральной аллее, с обеих сторон окруженной деревьями и пересекавшей парк наподобие бульвара. Нужно было немного подождать. Аллея не предлагала никакого укрытия, и стоило дядюшке обернуться, как он сразу бы увидел свою племянницу. Она не отрывала от него глаз, ожидая, когда он пройдет до конца ботанического сада, но внезапно Кармело повернул налево к воротам, расположенным в одной из каменных стен.

Девушка уже пересекла освещенную звездами главную аллею и собиралась поспешить вслед за дядей, когда ее ухо уловило какой-то шум. Здесь был кто-то еще? Кто бы это мог быть? Латона прислушалась, и ей показалось, что она услышала два при глушенных голоса. Казалось, этой ночью ботанический сад обладал какой-то чрезвычайно притягательной силой.

Латона решила приблизиться ко вторым воротам в обход. Расположенный в глубине сад альпийских растений с переплетением узких тропинок был более укромным местом, чем широкая аллея. В конце придется перелезть через стену, но взобраться на нее по большим влажным каменным блокам не составляло для девушки особого труда. Вторые ворота открылись так же легко, как и первые. Латона притаилась за деревом, чтобы выяснить, где она очутилась. Дорога огибала причудливое здание, окруженное несколькими шестиугольными павильонами. Латона слышала странные звуки и непривычные запахи. Закричала ночная птица, немного поодаль раздалось рычание, заставившее девушку содрогнуться. В одном из зданий справа от нее кто-то расхохотался. О господи! Что это было?

Латона начала взбираться вверх по шероховатой коре дерева. Ей показалось, что передняя стена домика слева от нее была всего лишь железной решеткой. Кто-то зарычал, и в нос девушке ударил резкий запах. Внезапно она все поняла и чуть не рассмеялась от облегчения. Она оказалась в зоопарке. Пугающий смех, вероятно, принадлежал огромной обезьяне или другому животному, разбуженному рычанием хищника. Эту загадку Латона разгадала, но намерения дяди приводили ее в еще большее недоумение.

Куда он вообще подевался? Девушка осматривала территорию зоопарка. Не его ли тень мелькнула и скрылась за павильоном? Она поспешила дальше, стараясь двигаться как можно тише. Ей показалось, что она слышит, как гравий скрипит у него под ногами. Латона перешагнула через небольшой ручеек. Узкая тропинка примыкала к более широкой дорожке, которую с обеих сторон окружали разные по высоте сооружения. Прямо перед девушкой тянулся ряд вольеров, за решетками которых сидели разноцветные попугаи. Большой зеленый попугай недовольно пробормотал что-то спросонок. Но куда же делся ее дядя?

Ничто не шелохнулось. Проклятье! Она слишком отстала от него и теперь он скрылся. Латона подошла к следующему строению и нажала на ручку двери, но дверь была заперта. «Рептилии», — прочла она на одной из табличек.

Почти не надеясь на успех, Латона подошла к соседнему зданию, где, по всей видимости, располагались лаборатории и подсобные помещения и куда разрешалось входить лишь сотрудникам зоопарка. По крайней мере об этом гласили запрещающие знаки. Девушка уже в третий раз попыталась открыть одну из дверей, когда услышала позади себя какой-то шум. Латона резко обернулась. Двое мужчин продвигались мимо клеток с попугаями. Девушка лихорадочно осматривалась в поисках укрытия. Спрятаться было негде. Рядом с ней была лишь пара низких кустов да гладкая стена. Латона застыла. Возможно, они не заметили ее из-за плохого освещения. Латона не сводила с них глаз. Пришли ли они сюда по той же причине, что и ее дядя? Возможно, тут, как и в Риме, встречалась группа заговорщиков? И если да, то с какой целью? Может, ей повезло и они приведут ее к месту встречи, после того как она упустила Кармело из виду.

Мужчины остановились и осмотрелись, как будто в поисках чего-то, потом свернули направо и вышли на дорогу. Луна вытянула из-за облаков и осветила их лица. Они показались Латоне удивительно знакомыми. Не их ли она видела у витрины на бульваре Сен-Жермен и чуть позже у Сорбонны? Они и тогда стояли, запрокинув голову и устремив взгляд на башню, увенчанную куполом, с таким спокойным видом, будто им некуда спешить.

Неужели они пришли сюда по той же причине, что и дядя Кармело? Может, они преследовали его, как и сама Латона? Но что могло понадобиться им от ее дяди?

Внезапно девушка что-то почувствовала. Это не было звуком или запахом, но нахлынувшее чувство поразило ее так сильно, что она тут же забыла о двух мужчинах и даже о дяде, из-за которого оказалась здесь. По телу побежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом, а веки стали судорожно подрагивать. Латона беспокойно скользила взглядом по кустам, деревьям и вольерам, которые, казалось, слились с выступающими за ними скалами, но не замечала ничего необычного. Однако чти то скрывалось здесь, во мраке ночи. Она знала это, хоть и не могла обнаружить, что это было. Девушка с трудом подавила рвущийся из горла стон и прижала руку к пылающим губам.

— Извините за беспокойство, мадемуазель...

Латона вскрикнула и отскочила в сторону. Она отвлеклась и не заметила, как двое мужчин приблизились к ней. Стараясь успокоить девушку, один из них поднял руки и отступил на шаг назад.

— Успокойтесь, мы не причиним вам никакого вреда! Мы подошли к вам с наилучшими намерениями, — произнес другой незнакомец. Он снял шляпу и поклонился. — Меня зовут Брэм Стокер, а это — мой друг, Оскар Уайльд. Мы оба — ирландцы, решившие посетить Париж.

Латона окинула мужчин оценивающим взглядом. Они были хорошо одеты, а их лица излучали искренность. Молодой человек, которого, по словам его друга, звали Оскаром Уайльдом, был выше и шире в плечах, у него были темные волосы, а тяжелыми веками скрывался удивительно проницательный взгляд. Его нельзя было назвать красавцем, но в нем было что-то притягательное. Второй, Брэм Стокер, более худощавый и подтянутый, производил впечатление серьезного и порядочного человека. Пожалуй, ей не стоило их опасаться.

— Латона Кэннинг, — коротко представилась девушка. — Что вам угодно, господа? — спросила она по-английски.

— Извините нас за бесцеремонность, мисс, — ответил Брэм Стокер, — но мы с моим другом пришли к заключению, что такой девушке, как вы, не пристало в это время прогуливаться по Парижу без сопровождения, тем более в безлюдном парке.

— Не думаю, что это вас касается, — резко парировала Латона.

— Вы правы, мисс, но мне кажется, что сложившиеся обстоятельства могут оправдать наше вмешательство. Еще на бульваре Сен-Жермен мы заметили, что вы следуете за мужчиной, которого теперь, однако, нигде не видно...

— И мы, в свою очередь, решили последовать за вами, — завершил Оскар, лукаво улыбнувшись.

— Вы преследовали меня?! — возмущенно воскликнула Латона.

— Да, и к тому же заключили пари, исход которого еще неизвестен. Нам нужно выяснить, за чей счет мы проведем завтрашним вечер. А для этого нам совершенно необходимо узнать, зачем вы прошли за этим господином половину Парижа и заставили нас стереть ноги в кровь. — Оскар показал рукой на свои лаковые ботинки, которые покрывал толстый слой пыли, и поморщился.

Латона растерянно смотрела на него, не зная, смеяться ей или злиться. Положение было нелепым, о чем она и сообщила. Оскар кивнул.

— Полностью с вами согласен. Ночное свидание в зоопарке — довольно необычное событие, но, должен признаться, мы оба имеем пристрастие к нелепым ситуациям и необычным местам. Правда, особое предпочтение мой друг отдает кладбищам, где он надеется обнаружить вампиров и прочих ночных существ.

— Оскар, прекрати! — сердимо прошептал Брэм, в то время как Латона опять стала рассматривать его с растущим недоверием.

— Мистер Стокер, вы верите в вампиров?

— Да, — нехотя признался он.

— А зачем вы хотите их разыскать? Чтобы уничтожить? — Ей не удалось скрыть горечь в голосе.

Брэм Стокер удивленно поднял брови.

— Что? Нет, конечно. Я хотел бы изучить их. Узнать больше об их образе жизни. Они кажутся мне... интересными.

Он смущенно потупил взор. Неужели он покраснел? Латона внимательно смотрела на него, пока он не поднял голову и не взглянул ей в глаза.

— Все это прекрасно, но не могли бы мы продолжить разговор по дороге назад? Я чертовски голоден и испытываю потребность вернуться к цивилизации. Но только не пешком! Надеюсь, по дороге к Сорбонне мы встретим какой-нибудь экипаж.

Брэм Стокер склонился перед Латоной.

— Позвольте предложить вам руку, мисс.

— Если вы думаете, что я сяду в экипаж с двумя незнакомцами, вы ошибаетесь! — возмутилась Латона. — За кого вы меня принимаете?

— В том, что вы порядочная девушка, нет никаких coмнений, — вздохнул Оскар. — И, поверьте, мы тоже не в восторге от сложившейся ситуации!

— Конечно же, я могу проводить вас домой пешком, — предложил Брэм, не обращая внимания на жалобы друга.

— Ну, хорошо, посмотрим, сколько мы сможем пройти, жалобным голосом согласился Оскар.

Вместе они покинули ботанический сад и направились обратно.

— Но вы должны признаться нам, зачем вы преследовали этого господина, потребовал Оскар, когда они медленно шли по Латинскому кварталу.

Латона усмехнулась.

— Ах, конечно, вы должны выяснить, кто выиграл пари. — Общество этих молодых людей начинало ей нравиться. — Каковы были ваши предположения?

— Я думаю, что здесь замешаны любовные дела, — признался Оскар. — Драма, вызванная ревностью! Жених, которого вы подозреваете в измене. В то время как мой друг Брэм склонен видеть тут семейную драму: отец, обманывающий свою семью и разрушающий ее благосостояние своими ночными похождениями.

— Мой жених?! — воскликнула Латона возмущенно и в то же время со смехом. — Кармело слишком стар для этого! Это мой дядя, с которым я живу с тех пор, как умерли мои родители.

Лицо Оскара выражало отчаяние.

— Боюсь, победа только что ускользнула от меня.

— И он ничего не разрушает. Но крайней мере я надеюсь на это. Однако он обманул меня относительно своих ночных раз влечений, которые, без сомнения, не имеют ничего общего с посещением кабаре на площади Пигаль, — вздохнула Латона. — Больше я, к сожалению, пока ничего не знаю. И это вы виноваты в том, что я упустила его! — набросилась она на своих провожатых.

— Вы же больше не будете пытаться выследить его? — отважился спросить Брэм, хотя с самого начала знал, каким будет ответ девушки.

— Конечно буду! Дядя не хочет рассказывать правду, а мне просто необходимо знать, не собирается ли он навлечь на себя... на нас серьезные неприятности. — Она говорила все тише и закончила фразу еле слышным всхлипыванием.

Ее спутникам, конечно же, и в голову не могло прийти, о чем она сейчас думала. Ей казалось, два синих глаза следили за ней, проникая в самую душу.

Таммо был в восторге. Он носился от одной клетки к другой и не мог насмотреться на экзотических животных. Фернанд знал массу подробностей о каждом животном и нередко мог рассказать, когда его привезли в зоопарк и откуда. Не все звери были пойманы в естественной среде обитания. Некоторых директор купил в других зоопарках или даже у гастролирующих дрессировщиков.

Малколм оставался чуть поодаль и наблюдал за воодушевлением обоих мальчиков. Вид животных за решетками радовал его не так сильно. Больше всего его впечатлил огромный новый вольер, стальные каркасы которого были обтянуты сеткой. В нем могли поместиться деревья высотой до двадцати метров. Внутри вольера росли кустарники, а посредине находилось озеро с ручейком, через который был переброшен мостик. Журавли и другие крупные птицы отдыхали на берегу. Пара серых попугаев с блестящими красными клювами, издав пронзительный крик, поднялась в воздух, когда вампир медленным шагом обходил вольер. Малколма охватило странное предчувствие. В таком угрюмом, меланхоличном расположении духа куда больше хотелось в одиночестве прогуливаться под старыми деревьями ботанического сада.

Таммо просунул лицо между прутьев клетки, в которой лежал старый тигр, и попытался привлечь его внимание с помощью шипения. Тигр вяло поднял голову и глухо зарычал. В одной из соседних клеток проснулись гориллы и, схватившись за прутья, начали трясти решетку.

Малколм оставил играющих мальчишек и не спеша побрел мимо цветочных клумб. Он ступил под крону широко раскинувшегося вяза и обошел клумбу с поздними розами. Их красные лепестки в лунном свете казались почти черными. Сладкий запах ударил ему в нос. Но сквозь него пробивался еще один едва уловимый аромат. Малколм замер, протянув руку к одному из раскрывшихся цветков.

Этого не могло быть! И все же запах был хорошо ему знаком Неужели он ошибся? Еще не случалось такого, чтобы он забыл какой-нибудь запах!

Малколм принюхался, поворачиваясь во всех направлениях, чтобы узнать, откуда доносился аромат. Он не мог объяснить, каким образом она оказалась здесь. Да и не важно. Она здесь! Малколму так хотелось, чтобы чутье не обмануло его. Разве со дня их прощания в Риме он не спрашивал себя, увидятся ли они когда-нибудь вновь? Разве ночь за ночью он не продолжал тайно надеяться на новую встречу?

Вампир пошел за запахом, но скоро заметил, что идет не в том направлении. Оставленный ею запах стал немного слабее. Она вошла в зоопарк через калитку и немного постояла под этим деревом. Потом обошла здание с павильонами и двинулась дальше, пройдя по маленькому выгнутому мостику. Он медленно шел по следу. Неужели он сейчас увидит ее? Что ей сказать? Как исправить свою оплошность? Он не сделал ничего, чтобы спасти ее. Он молча наблюдал за тем, как Носферас вывели ее с дядей из комнаты и проводили до поезда, который должен был увезти ее неведомо куда. В Сибирь? А может быть, в Персию или Китай? Этого Малколм не знал. И все же сейчас она была здесь, в ночной прохладе парижского ботанического сада.

«У меня не было выбора, — сказал он себе. — Если бы Носферас узнали, что я с ней знаком и она мне нравится, они бы, чего доброго, сделали с ней что-то ужасное, дабы преподать урок мне и другим вампирам».

Станет ли она упрекать его? Или вовсе откажется разговаривать, пытаясь наказать своим презрением? Нет, на такое она не способна!

«Но почему же? — не унимался злобный голос в его голове. — Ты станешь угрожать ей? Выпьешь всю ее кровь, если она не послушается тебя? Заберешь у нее душу и жизнь?»

Нет, конечно нет. Он все объяснит ей и попросит прощения. И все же при мысли о девичьей крови Малколм судорожно сглотнул. Какой же вкусной должна быть кровь Латоны, если одно прикосновение ее губ было таким восхитительным!

Опьяненный этими мыслями Малколм обошел вокруг вольеров с попугаями, коршунами и другими хищными птицами и остановился как завороженный. Это была она. Без сомнения. Она пыталась открыть дверь здания, где содержались рептилии, от которых исходил тяжелый сладковатый запах. Малколм заметил, что в зоопарке появились еще двое мужчин, но это ничуть не обеспокоило его. Его мысли и ощущения были направлены только на Латону. Малколм взобрался на искусственную скалу, к которой были пристроены вольеры, и притаился на ее вершине.

Подперев голову руками, с мечтательной улыбкой на губах вампир наблюдал за девушкой, представляя, как они сейчас встретятся. Он думал, что сказать ей, какие слова подобрать для будущего разговора.

Латона огляделась и прошмыгнула к следующему зданию. Она подергала ручку двери, но та, судя по всему, была заперта. Девушка попыталась открыть следующую. Покусывая нижнюю губу, Малколм спрашивал себя, что она делает там, внизу, к тому же в столь позднее время. Для такой девушки, как она, это было очень странно. Но разве он впервые видел ее в подобной ситуации? Уже в Риме она привлекла его внимание своим необычным поведением. Его губы снова тронула невольная улыбка.

Внезапно Малколм заметил еще кое-что. Ее запах был таким неожиданным и пьянящим, что он больше ни на что не обращал внимания. Но сейчас он понял — здесь был еще один знакомый запах, запах ее дяди Кармело, охотника за вампирами из Рима! Разве он не поклялся никогда больше не приближаться к вампирам? Малколму оставалось лишь надеяться, что судьба благосклонна к ним с Латоной и ее дядя по-прежнему держит свое слово. Иначе Кармело не поздоровится. А значит, и Латоне тоже.

Что-то внутри него с болью сжалось. Малколм снова посмотрел на девушку, которая продолжала стоять перед третьей дверью, но вдруг замерла и, вытянув шею, стала вглядываться в ночь. Неужели она смотрела на него? Она не могла его заметить. Ее человеческие глаза были слишком слабыми, чтобы увидеть в ночной мгле вампира на увитой плющом скале. Тем не менее Латона дрожала всем телом. Было самое время приблизиться к ней. Малколм уже собирался встать, но тут у вольера показались те самые мужчины, которых он уже давно успел заметить, но не обращал на них внимания. Они направились прямо к Латоне. Малколм замер. Теперь они что-то говорили ей. Но это совершенно не входило в его планы! Вампир почувствовал, как в нем закипает безудержный гнев, и ему стоило немалого труда подавить желание вскочить и впиться обоим мужчинам в глотки. Однако остатки рассудка убеждали его, что это не самый удачный способ возобновить знакомств с Латоной. Поэтому Малколм обеими руками вцепился в сырую поверхность камня и продолжал наблюдать за разговором девушки с двумя незнакомцами. Еще пара фраз — и они попрощаются с ней, чтобы продолжить свой путь. Но, к своему ужасу, Малколм вскоре понял, что она намеревается пойти с ними. Они собирались проводить ее домой. Словно завороженный он наблюдал за тем, как мужчины ведут Латону через зверинец обратно в парк. Вампир снова пришел в себя. Можно было последовать за ними. Рано или поздно им придется разойтись. И тогда Латона останется одна и он сможет узнать, где она живет. Одним прыжком вампир очутился у подножия скалы.

— Малколм? Где ты?

Он неохотно остановился, чтобы ответить Фернанду:

— Я здесь. Что случилось?

— Ты идешь? Таммо вволю позлил тигра этой ночью. Кроме того, одна из горилл чуть не оторвала ему руку, когда он пытался обменяться с ней рукопожатием, — тихо засмеялся Фернанд. Пора возвращаться. Не хотелось бы навлечь на себя неприятности

Малколм задумался.

— Возвращайтесь без меня. Я хочу еще немного осмотреться.

Фернанд покачал головой.

— Об этом не может быть и речи. Что у тебя на уме?

— Это мое личное дело, — произнес Малколм. — Ты не обязан отвечать за меня. Я вернусь вовремя, до восхода солнца.

Фернанд упрямо покачал головой.

— Нет, такого я не могу допустить. Не то чтобы мне было до тебя кое-то дело, но у моей семьи могут возникнуть серьезные неприятности, если с одним из наследников, пребывающим под нашей защитой, что-то случится. Неужели ты хочешь, чтобы Вирад в течение считанных месяцев после тяжелой утраты лишились еще одного наследника?

— Да как ты разговариваешь со мной, мелюзга? — заносчиво процедил Малколм, пытаясь не показать, как сильно задело его упоминание об уничтожении кузины. — Я старше тебя и отличии могу сам о себе позаботиться. Если бы я захотел, я бы уже этим летом принял участие в ритуале и мог бы вовсе не возвращаться в академию.

Фернанд кивнул головой.

— Охотно верю. Но теперь ты здесь, а чужестранцу не так уж легко самому отыскать путь обратно. Почти все решетки и двери подземелья заперты — а те, которые открыты, ты вряд ли найдешь. Поэтому ты не сможешь возвратиться сам. — Он поднял вверх свою связку ключей и покачал ею у Малколма перед носом. — Только не говори, что ты можешь выломать решетки. Поверь, уж тогда полицейский патруль устроит в катакомбах настоящую облаву. А это доставит нам уйму неприятностей!

Малколм вздохнул.

— Ну, хорошо, раз так, пойдем назад вместе.

Он молча плелся за мальчишками по лабиринту катакомб к логову клана Пирас, находившемуся под госпиталем Валь-де-Грас.

«Латона в Париже. Мы в одном городе. Насколько сложно для вампира разыскать ее здесь?»

Малколм не сомневался, что он еще вернется сюда. Этой ночью он потерял ее след. Но он возьмет его снова и вскоре найдет ее. В этом вампир был совершенно уверен.

ЕЩЕ ОДНО ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

К большому удивлению друзей, их никак не наказали. Более того, вернувшись, они даже не услышали от хозяев ни одного упрека. Интересно, Пирас вообще заметили, что они уходили? Или им просто не было до этого никакого дела? Алиса обратила внимание на то, что Таммо и Фернанд тоже успели вернуться. Правая рука ее брата была неподвижной, словно одеревенела, а щеку украшала глубокая красная царапина, но, несмотря на это, он выглядел вполне довольным.

Хотя Пирас, казалось, совсем не возражали против их самовольной прогулки, это еще не означало, что друзьям не придется выслушивать нотации. К ним уже направлялись Хиндрик и Матиас. И если недовольство Матиаса проявлялось лишь в хмуром выражении лица, то Хиндрик, не стесняясь, высказал молодым вампирам все, что думал об их очередной выходке. К ним также ненадолго подошел Дарио, чтобы убедиться, что с Лучиано все в порядке. Слуги из семьи Лицана ограничились тем, что подняли головы и строго посмотрели на Иви и Сеймоура.

— Мы хотели помочь нашим хозяевам в их поисках, — с достоинством доложила Хиндрику Алиса.

— То есть ты думаешь, что вы, не зная Парижа, ориентируетесь в этом городе лучше, чем сами Пирас?

— Разве мы виноваты в том, что нам еще не показали город?

Хиндрик в отчаянии покачал головой.

— Дело не в этом, а в том, что вы всегда вмешиваетесь в чужие дела, подвергая себя опасности.

Алиса пренебрежительно махнула рукой.

— Могу тебя успокоить. Из надежного источника нам удалось узнать, что здесь, в отличие от Рима, не замешаны охотники на вампиров, которые мечтают пронзить наши сердца и отрубить нам головы. Господин Тибо случайно попался в ловушку, которая предназначалась совсем не для него.

— Что? — озадаченно уставился на нее Хиндрик. — Откуда вы можете знать об этом?

— Мы знаем об этом, потому что говорили с человеком, для которого предназначалась эта западня, — любезно разъяснила Алиса, наслаждаясь озадаченным выражением лица своего слуги.

— Ты разыгрываешь меня, — сказал Хиндрик.

Но когда даже Иви подтвердила сказанное Алисой, ему не оставалось ничего иного, кроме как поверить ей.

— Вы должны рассказать об этом господину Люсьену, — сказал Хиндрик растерянно. — Возможно, эти новости помогут ему в поисках брата.

— С удовольствием, — сказала Алиса и широко улыбнулась. — Мы всегда готовы помочь! Кстати, почему вы не пошли с нами? Впрочем, я не хочу сказать, что это меня огорчило, — добавила она, глядя на него обезоруживающе распахнутыми глазами.

— Мы пытались, — проворчал Хиндрик. — Но вскоре наткнулись на запертую решетку. Конечно же, мы могли спокойно выломать ее, но думаю, это не понравилось бы господину Люсьену. Поэтому мы повернули назад. Мы пытались пойти по нашему следу двумя другими путями, но эти катакомбы такие запутанные, что могут вывести тебя куда угодно, но только не туда, куда ты хотел попасть! Таким образом, нам оставалось лишь вернуться и ожидать вашего возвращения здесь.

— Ах, мы уже наслышаны о связке ключей, которую носит с собой каждый член семьи Пирас.

Естественно, Алису злило, что Пирас не снабдили наследников ключами от бесчисленных решеток и дверей подземелья; с другой стороны, связок не получили и их слуги, что теперь оказалось как нельзя кстати.

— Я попытался уговорить одного из членов их клана провести нас по подземелью, но оба оставшиеся здесь Пирас не проявили к этому ни малейшего интереса. Чего еще можно было от них ожидать? Тупые французы, — не скрывал своего гнева слуга.

— Хиндрик! Как ты можешь говорить такое? Не смей обзывать членов клана, у которого мы в гостях. Я не желаю слышать от тебя ничего подобного! — в ужасе воскликнула Алиса, но слуга не собирался ей уступать,

— Никто не может закрыть мне рот. Я говорю что хочу, и пусть каждый знает, что я невысокого мнения об этих французах!

— Я не узнаю тебя. Разве ты сам не говорил мне, как важно, чтобы кланы заключили мир и поддерживали друг друга, ведь только так можно обеспечить успешное существование академии. Что мы должны доверять представителям других кланом, чтобы научиться у них чему-нибудь новому.

— Конечно, и я не имею ничего против Лицана, Вирад и Носферас. Даже Дракас, если не брать во внимание их надменность, не так уж плохи. Их телепатические способности впечатляют, и вы станете сильнее и могущественнее, если они передадут вам свои знания. Но что вы делаете здесь? — спросил Хиндрик, с презрением показывая на окружающие их стены подземелья. — Какая вам от этого польза?

— Вероятно, нет другого клана, в гостях у которого мы смогли бы лучше научиться ориентированию, изучить больше средств и способов находить дорогу даже в самых негостеприимных местах.

Слуга с презрением сплюнул.

— Если присмотреться повнимательней, то Пирас еще более высокомерны, чем Дракас. У Дракас по крайней мере есть способности, которыми они могут по праву гордиться, они культурны и образованны. В то время как Пирас живут хуже пещерных животных. У них завышенная самооценка, как и у всех французов, считающих себя grande nation — великим народом. Они думают, что могут короновать собственного императора и поработить весь мир. Но, попытавшись заставить Пруссию отказаться от своих претензий на испанские земли, французы узнали о том, что они отнюдь не всемогущие. Они потерпели поражение не только в битве при Ватерлоо, но и во многих других сражениях. И тем самым получили по заслугам!

— Но перед этим Наполеон разгромил почти всю Европу и захватил все немецкие земли, — напомнила ему Алиса. — Он был великим полководцем и стратегом, этого ты не можешь отрицать. Он дошел до самой Москвы!

— И что произошло потом? Его армии пришлось голодать, только потому, что русские оказались хитрее. Как я уже говорил, французы переоценивают себя, и надменность рано или поздно погубит их!

— Разве надменность может погубить кого-то? — спросил Франц Леопольд, услышавший последние слова слуги. — Не о моей ли семье ты так доброжелательно отзываешься?

— Нет, он говорит о Пирас, — прояснила ситуацию Алиса.

— Что? Нас хотят лишить звания самого высокомерного и заносчивого клана?! — воскликнул Франц Леопольд в притворном ужасе.

— Похоже на то. Мы как раз обсуждали Наполеона, гордыня и тщеславие которого погубили его армию в России, — сообщила вампирша.

Хиндрик никак не мог успокоиться.

— И к чему привело то, что французы развязали войну с Пруссией и немецкими княжествами? — с торжествующим видом спросил он. — Они увидели лишь падение своего императора и его армии, осаду Парижа и собственный позор, когда прусский король в Зеркальном зале Версаля был провозглашен императором Германии, в то время как французы под пушечным огнем чуть не перегрызли друг другу глотки от голода!

— Я знаю эту историю, но не уверена, что это было разумным решением.

— Что? Заставить их поплатиться за свое высокомерие? Ты забываешь, что это французский король Наполеон Третий объявил нам войну, а не мы ему, — напомнил ей Хиндрик.

— Конечно, мы должны были защищаться, но не стоило провоцировать французов таким образом, — высказала свое мнение Алиса. — Они никогда не простят нам того, что мы основали свою империю в их Версале.

— Ну и пусть, — пожал плечами Хиндрик. — Пускай подавятся своей обидой, коль уж они не могут проглотить ее.

Алиса покачала головой.

— Говорю тебе, когда-нибудь этот поступок еще принесет нам много бед. Французы укрепят свое положение и жестоко отомстят немецкому народу.

Прежде чем Хиндрик успел возразить ей, мимо него пробежал Таммо, напомнив своим появлением, что еще один наследник клана Фамалия заслужил строгий выговор. С хмурым лицом Хиндрик направился к брату Алисы, чтобы потребовать у него объяснений.

— Кто бы мог подумать, — пробормотал Франц Леопольд и задумчиво посмотрел вслед Хиндрику.

— Он и раньше давал понять, как ему не нравится постоянно видеть Таммо в сопровождении наследников Пирас, но я не думала, что его антипатия измеряется в таких масштабах, — обеспокоенно сказала Алиса.

Франц Леопольд пожал плечами.

— И что с того? Хиндрик не единственный, кто испытывает вражду к представителям другого народа. Англичане презирают ирландцев, немцы — французов и наоборот. Таким образом, каждый нашел себе врагов, на которых он может смотреть свысока.

— А как же австрийцы?

Губы Франца Леопольда тронула легкая улыбка.

— Дракас? Мы смотрим свысока на всех, разве ты не знаешь об этом?

Алиса улыбнулась в ответ.

— Вообще-то знаю, но иногда я забываю, как много вы о себе воображаете!

Поклонившись, Франц Леопольд оставил ее, и Алиса решила подойти к Малколму. С улыбкой на лице она остановилась рядом с ним. Однако Малколм, казалось, вовсе не замечал ее.

Но он не мог не заметить ее присутствия! Ночью все чувства вампира настолько обострялись, что он сразу ощущал присутствие любого человека или вампира, появившегося поблизости. Почему он не обращал на нее внимания? Алиса не знала, чем она могла рассердить его. Может быть, ей стоило уйти?

— Малколм? С тобой что-то случилось?

Видимо, эта фраза вывела его из глубокого раздумья.

— Что? А, это ты, Алиса. Что нового?

— Можно присесть рядом с тобой?

Он еще несколько минут смотрел на нее стеклянным взглядом, прежде чем спрыгнуть со своего гроба и жестом пригласить ее сесть. После этого Малколм тоже опустился на потемневшее от времени дерево.

— Тебе нехорошо? Ты выглядишь не так, как обычно. Если я сказала или сделала что-то плохое, то это было не нарочно, и мы должны поговорить об этом...

Алиса смотрела на него, затаив дыхание. Малколм попытался улыбнуться.

— Нет, конечно же, ты не сделала ничего плохого. Просто я задумался о своем. Извини, пожалуйста. Я рад, что ты подошла. Ведь обычно тебе вполне хватает общества твоих друзей.

Алиса собиралась возразить, но сдержалась. Она не хотела начинать спор, который мог легко выйти из-под контроля. Может быть, стоило рассказать Малколму о встрече с Призраком? Это ведь такая увлекательная история. С другой стороны, она была там с друзьями, что подтверждало упрек Малколма. Поэтому Алиса предпочла спросить, чем он занимался этой ночью после окончания занятий.

— Мы с твоим братом и Фернандом посетили ботанический сад, — охотно сообщил Малколм.

— Что? — Алиса не могла скрыть своего удивления.

— Что тебя так удивляет? Что я — как и вы — позволил себе смыться отсюда, вместо того чтобы несколько часов сидеть и скучать?

— Нет, то, что из всех наследников ты выбрал себе в спутники моего брата, который, как по мне, может разозлить даже вампира с железными нервами, — недовольно поморщилась Алиса.

Губы Малколма растянулись в улыбке.

— Должен сознаться, я пошел с ними не из-за твоего брата — хотя я против него ничего не имею, — а из-за Фернанда или, если уж говорить правду, из-за его ключей, — уточнил Малколм, заметив недоверие во взгляде Алисы.

Она кивнула.

— Прекрасно тебя понимаю. Без Джоанн мы бы недалеко ушли И, к своему стыду, должна признаться, что дело тут не только в ключах. Я всегда думала, что отлично ориентируюсь в любом месте, но здесь, внизу, я часто не знала, куда идти дальше. Эти ходы такие запутанные, что на обратном пути я бы предпочла идти по собственному следу, чем выбрать другой маршрут.

— Понимаю, о чем ты. Я тоже часто спрашивал себя, как им это удается: с помощью крыс, или они сами чувствуют, где именно находятся. В конце концов, здесь недостаточно одного умения определять, где юг, а где север!

— Вы и вправду были в ботаническом саду? При всем желании я не могу поверить, что это место заинтересовало моею брата. На него что, упала сосна? Где он умудрился так сильно поцарапаться?

Малколм ухмыльнулся.

— Напавшее на него существо не было зеленым и скорее принадлежало к семейству кошачьих. Это был т игр из Южного Китая, если я правильно прочитал надпись на табличке.

— Тигр? — недоверчиво посмотрела на него Алиса.

— А рукопожатие с гориллой, с которой Таммо хотел обменяться любезностями, вышло немного более энергичным, чем он ожидал. Полагаю, она была рассержена из-за того, что кто-то в такой час посмел нарушить ее честно заслуженный сон.

Алиса смотрела на Малколма непонимающим взглядом, потом ее лицо прояснилось.

— Ты хотел одурачить меня. Ботанический сад? Вы были в зверинце!

— Да, но он расположен в ботаническом саду, так что я не солгал. Чтобы утешить тебя, скажу, что я сам чуть не попался на эту уловку. Сказав, что они направляются в ботанический сад, Таммо и Фернанд хотели отбить у меня охоту пойти вместе с ними.

— А какие животные есть в Париже? В Гамбурге живет известный торговец животными Карл Хагенбек. Он ежегодно совершает несколько экспедиций в Африку и привозит экзотических животных и людей, которых выставляет на всеобщее обозрение. Мы с Таммо однажды были там и видели черных людей, а также львов, слонов и обезьян. Думаю, Хагенбек собирается создать цирк, в котором сможет показывать прирученных им диких зверей. Кого еще, кроме тигра и гориллы, можно увидеть в парижском зоопарке?

— Попугаев и других птиц, живущих в огромном вольере и нескольких клетках поменьше. — Малколм замолчал, и на его лице появилось странное мечтательное выражение. Потом он пожал плечами. — Не знаю, кого еще. Я не обращал особого внимания на животных.

— Что? Ты тайком пошел с мальчишками в зоопарк и не смотрел на животных?

Малколм выглядел смущенным. Алиса видела, как напряженно он пытается придумать подходящее объяснение. Правды она от него не услышит, это ей было понятно. Но почему? Какая тайна скрывалась за его поведением? Алиса ломала голову в поисках ответа, но тщетно. Странно. Очень странно. Она больше не слушала его сбивчивых объяснений. Ей было обидно, что Малколм пытался отделаться от нее отговорками. Алиса разочарованно попрощалась с ним и вернулась к своим друзьям.

— Вы действительно хотите пойти со мной? — недоверчиво спросила Латона. — Или здесь какая-то хитрость и вы собираетесь доложить обо всем моему дяде?

Брэм Стокер серьезно посмотрел на нее.

— Нет, мисс, я ведь уже пообещал вам, что не буду этого делать, после того как сам тщетно пытался добиться от вас клятвы не повторять своего безрассудного поступка. Это преследование не кажется мне такой уж хорошей идеей. Видимо, у вашего дяди имеются серьезные основания скрывать от вас правду. Я уверен, ему и самому неприятно обманывать вас, но на этом свете имеется множество вещей, о которых не стоит рассказывать юным дамам, дабы не ранить их нежные чувства.

Латона недовольно шмыгнула носом. Она знала, что так вести себя воспитанной девушке не подобает, и ее попытка уверить Брэма, что во время поездок с дядей она успела столкнуться со многим, о чем юным дамам лучше бы не знать, вряд ли оправдывала ее в глазах ирландца Конечно же, он не просил ее рассказывать о своих приключениях, ведь это было бы не совсем приличии, и в то же время нельзя было не заметить интереса в его взгляде

Латона закатила глаза. Как же трудно с этими правилами приличия! Все интересное, обещавшее множество острых и радостных ощущений, было не для юных девушек. Неужели им предназначались лишь скука и уныние? Она глубоко вздохнула.

— Что так мучит вас, мисс Латона? Поделитесь со мной своими мыслями, — попросил Брэм Стокер и долил в ее чашку еще немного чаю.

Они сидели в огромном вестибюле гостиницы на виду у персонала: портье, носильщиков, швейцаров и официантов, но даже это, наверное, было не совсем приличным, и все потому, что она одна, без компаньонки, находилась в обществе молодого человека, который не был ее родственником.

— Он поужинает со мной в гостинице и снова уйдет, — сказала Латона.

— Я буду начеку, — уверил ее Брэм Стокер, который, похоже, начинал спрашивать себя, как он вообще согласился ввязаться в эту историю. Если ее дядя этой ночью застанет их вдвоем, ему, Брэму, явно не поздоровится. С другой стороны, он не мог позволить Латоне одной, без защиты, разгуливать по ночным улицам. Но как разрешить эту дилемму? В конце концов, в том, что ей приходилось выяснять правду таким способом, был виноват ее дядя!

Латона допила чай, встала и нервным движением разгладила складки на платье.

— Будет лучше, если я сейчас поднимусь в номер, чтобы Кармело не увидел нас вдвоем. Это вызвало бы множество лишних вопросов.

Тут Брэм не мог не согласиться с ней. Он также встал, поклонился и провел ее до лифта, где передал ее на попечение служащего, облаченного в роскошную красную униформу.

Три часа спустя Брэм с Латоной покинули гостиницу, следуя за ее дядей.

— Скорее! Вот он, направляется вниз по бульвару, — взволнованно сказала Латона и потянула Брэма за руку.

— Спокойно. Мы не должны подходить слишком близко, иначе он может заметить нас.

— Но мы ни в коем случае не должны опять упустить его! Прошлой ночью это произошло именно из-за вас!

— Я осознаю всю тяжесть своего проступка, — сказал Брэм с притворным раскаянием в голосе, не в силах сдержать улыбку.

— Еще бы! — строго сказала Латона. — О нет, он собирается сесть в экипаж, — застонала она.

— Тогда мы не сможем проследить за ним этой ночью.

На лице Латоны появилось упрямое выражение.

— Ну уж нет, я не позволю ему скрыться. В таком случае мы тоже возьмем экипаж.

— Как вы правильно заметили вчера, юной даме не пристало ездить в одном экипаже с незнакомцем, — напомнил ей Брэм, но Латона и не подумала слушать его.

— Вы больше не можете считаться незнакомцем, после того как мы в гостинице вместе пили чай с шоколадными эклерами.

Латона не знала, убедил ли его этот довод, но когда она властным взмахом руки остановила проезжающего мимо извозчика, Брэм решил покориться судьбе, предложил ей свою руку и помог забраться внутрь.

— Следуйте за тем экипажем, быстрее, крикнула Латона вознице.

Но тот не спешил трогаться с места, пока не дождался кивка ее спутника. Латона не могла не заметить этого, и теперь у нее было достаточно времени, чтобы подосадовать на то, как несправедливо устроен мир.

Видимо, они снова направлялись к ботаническому саду. По крайней мере Латона была убеждена в этом, пока они не достигли бульвара Сен-Мишель. К ее удивлению, двигавшийся перед ними экипаж повернул направо, следуя на юг по магистрали, которая еще в прошлом столетии носила название рю д'Энфер, что в переводе означает «Адская улица». Возможно, она получила такое название в память о погрязшем в грехе Diable Vauvert[3] — так французы прозвали своего короля Роберта Второго, приказавши и соорудит за стенами средневекового города роскошное семейное гнездышко для себя и своей супруги. Однако Папа Римский объявил брак Роберта с его кузиной недействительным, а поскольку король не захотел расстаться с супругой, ему пригрозили отлучением от Церкви. Таким образом, Роберту пришлось уступить, отречься от запретных отношений с близкой родственницей и выбрать себе новую супругу. Он покинул замок, и тот постепенно пришел в запустение. Позднее там селились грабители и всяческим сброд. По ночам можно было видеть, как в окнах замка пляшут языки пламени, а над развалинами поднимаются клубы дыма. В середине XIII века король положил конец всей этой чертовщине, передав местные земли монахам-картезианцам, которые использовали это место для изготовления и хранения своих ликеров.

Подобными историями Брэм развлекал свою юную спутницу, которая от волнения не могла усидеть на месте. Наконец экипаж, в котором ехал Кармело, повернул налево, проехал еще два переулка и остановился перед большими воротами. По обе стороны от них простирался ровный ряд домов, которые словно стеной окружали скрывавшийся за ними двор. Экипаж остановился. Латона видела, как ее дядя сунул в руку кучера несколько монет, вышел из кареты и приблизился к воротам. Судя по тому, как быстро открылись ворота, можно было предположить, что, не смотря на столь поздний час, его там ждали. Кармело зашел внутрь, и ворота снова закрылись.

— Где мы? — спросила Латона у возницы.

— Это госпиталь Кошен.

— Больница?

— Да, мадемуазель, больница.

Казалось, он хотел сказать что-то еще, но замолчал и смущенно отвернулся. Латона озадаченно наморщила лоб и посмотрела на Брэма Стокера, который, по всей видимости, знал об этом госпитале так же мало, как и она сама.

— И что это за больница?

Кучер снова смущенно покосился на Латону. Внезапно Брэм догадался, в чем дело.

— Здесь ухаживают за пациентами, которые — как выражаются врачи — страдают от венерических заболеваний?

Но кучер, похоже, не знал такого выражения.

— Испанская болезнь? — еще раз попытался Брэм.

Кучер кивнул.

— Да, здесь лечат именно таких больных. И позвольте заметить, месье, что это неподходящее место для юной дамы.

— Я полностью с вами согласен и поэтому предлагаю вернуться в гостиницу.

Кучер кивнул, и лошади тронулись.

— Эй! — протестующе крикнула Латона. — Что вы делаете? Остановитесь! Я хочу выйти! Я должна выяснить, что здесь происходит.

— Но вас туда не пустят, — мягко попытался образумить ее Брэм, из-за чего Латона разозлилась еще больше.

— Я уже не ребенок. Скажите мне, что здесь происходит! Что это за испанская болезнь? И не смотрите на меня так. А, я, кажется, знаю, что это. Сифилис, верно?

Брэм нерешительно кивнул. Латона вскинула руки к небу.

— Господи, дай мне терпения вынести это невозможное мужское поведение! Видимо, мы снова коснулись одной из тем, которые ни в коем случае нельзя обсуждать в присутствии юной дамы. Какими же невежественными вы нас считаете! И такими мы бы и были, дай вам волю. Ну, ладно, ладно, не смотрите на меня так испуганно. Я не собираюсь выуживать из вас подробности этого заболевания.

Внезапно ее осенила догадка, от которой ей стало дурно. Понизив голос, Латона спросила:

— Мистер Стокер, вы полагаете, что мой дядя здесь лечится?

— Не знаю, но такой вывод напрашивается сам собой, — с грустью в голосе ответил Брэм.

— Однако если бы мой дядя был болен, это было бы заметно, не правда ли? — произнесла Латона с отчаянием в голосе.

— Не обязательно.

— А эта болезнь излечима?

— Ну, мы пока что не знаем, чем именно он болен. Многие болезни нынче излечимы. Ведь есть великие умы, как, например, Луи Пастер, который с помощью своих исследований вывел медицину на новый уровень. Люди придумывают все больше новых вакцин и лекарств, поэтому всегда есть надежда на лучшее.

— А сифилис?

— Не знаю, можно ли излечить его полностью. Но существуют различные средства, способные уменьшить страдания больного и даровать ему долгую жизнь. Я полагаю, что врачи этой больницы обладают огромным опытом и их пациенты находятся в надежных руках.

— А я подозревала его Бог знает в чем, — сказала девушки и обхватила голову руками. Так она и сидела, не говоря ни слова, пока карета мчала ее обратно к кварталу Сен-Жермен-де-Пре.

— Возможно, он разыскивал Ван Хельсинга вовсе не из-за вампиров, — проговорила Латона, обращаясь сама к себе. — Возможно, Кармело не мог понять, что за болезнь его мучила. Наверное, он считал, что заразился во время работы в Риме, и хотел узнать у Ван Хельсинга, как бороться с этой болезнью. Ведь тот, в конце концов, является специалистом по редким заболеваниям!

Только сейчас Латона заметила, что Брэм смотрит на нее широко открытыми глазами.

— Забудьте все, о чем я говорила. Я всего лишь размышляла вслух.

— Вы были у Ван Хельсинга?! — воскликнул он.

— Да, перед тем как приехать в Париж. А что? Вы его знаете?

— Нет, но я бы с удовольствием познакомился с ним.

Брэм Стокер сделал глубокий вдох и продолжил:

— Мисс Латона, могу ли я осмелиться попросить вас выпить со мной чашечку чаю и рассказать о своем визите к профессору Ван Хельсингу?

— Ну конечно, мистер Стокер, после всего, что вы для меня сделали, я просто обязана выполнить вашу просьбу, — великодушно согласилась Латона.

ЗАНЯТИЯ ПО ОРИЕНТИРОВАНИЮ

Вечером господин Люсьен собрал наследников и объявил им, что этой ночью их ожидает множество упражнений. Не все обрадовались этой новости так, как Алиса. Себастьен, Иоланта и Гастон научат их всему, что знают сами. С этими словами глава клана Пирас в сопровождении своей свиты удалился. Вероятно, чтобы снова отправиться на поиски брата, след которого с каждой ночью становился все слабее. В пещере остались лишь несколько старцев. Они сновали по ней, показывая свои сгорбленные спины то тут, то там. Длинные спутанные космы закрывали их впалые морщинистые щеки. Лишь зоркие, живые глаза и блеск острых клыков выдавали в них вампиров. На месте остальных зубов остались лишь почерневшие пеньки, а некоторые из них и вовсе выпали. Одежда старцев подошла бы скорее разбойникам, банды которых скрывались в гипсовых каменоломнях на севере Парижа.

— Этой ночью сюда нагрянут толпы посетителей, — пробормотал один из них и широко улыбнулся.

— О да, предлагаю отправиться на охоту в катакомбы. Там будет чем полакомиться! Множество любопытных людей спустится в подземелье, чтобы полюбоваться скелетами. Сильные, здоровые мужчины... — сказал второй старец.

— Юные женщины, источающие нежнейшие ароматы, — вздохнул третий.

— А еще они приведут с собой детей, в жилах которых течет свежая, ничем не загрязненная кровь, — мечтательно облизнулся еще один.

В предвкушении добычи обрадованные старцы отправились в путь. Иви смотрела им вслед, пока Себастьен не подозвал к себе всех наследников.

Первые несколько часов они продолжали упражняться с крысами. Находить и призывать их уже не казалось наследникам сложной задачей — по крайней мере когда крысы были не слишком далеко от них, — но посылать их вперед и давать различные поручения, думая не только о животных, было не так-то просто и по-прежнему не удавалось никому, кроме Пирас и Лицана. Даже такие сильные вампиры, как Франц Леопольд, Алиса, Мэрвин, а также Анна Кристина, снова и снова теряли своих крыс, как только Себастьен поручал им дополнительное задание, требовавшее предельной концентрации сил.

Иви смотрела на успехи своих друзей и как могла помогала им Сама она быстро поняла основной принцип работы с крысами и уже после нескольких попыток смогла мысленно отделить часть своей силы, с помощью которой поддерживала постоянную связь с животными, Эта часть ее сознания также воспринимала ответы грызунов, их зрительные, слуховые и обонятельные ощущения, благодаря чему Иви удавалось охватить куда большую часть пространства, чем позволяли ей собственные органы чувств. Помогая другим и выполняя задания, которые поручал ей Себастьен, Иви послала одно из своих животных следом за старцами в катакомбы. Там старейшины клана Пирас разделились и спрятались в укромных уголках, в которых вооруженные факелами посетители не могли их заметить. Иви слышала взволнованные голоса людей, решивших этой ночью спуститься в царство мертвых. Некоторым из них придется заплатить за свое любопытство кровью.

Другая крыса бежала по быстро сужающемуся тоннелю, куда вампир в своем обычном облике не смог бы протиснуться. Иви увидела, что стенки прохода были образованы множеством каменных осколков. Видимо, в одной из пещер случился обвал, и остался лишь узенький проход. Если эта пещера находилась недалеко от поверхности, то в этом месте под землю, должно быть, ушло несколько домов или часть улицы. Крыса обнаружила в пещере какого-то зверька и созывала своих сородичей, чтобы расправиться с чужаком.

Третья крыса Иви обнюхивала пропахший падалью подземный ход. Запах был таким сильным, что Иви чуть не отвлеклась от своего непосредственного задания. Что это? Иви еще немного усилила концентрацию и, сосредоточившись на третьей крысе, смогла увидеть колодезную шахту, которая наполовину была заполнена... Но чем? Чутье крысы говорило ей, что это были кошки. Мертвые кошки. Нет, не кошки, а только их головы. Глубоко на дне высохшего колодца от них остались лишь голые черепа. Но черепа крысу не заинтересовали. Ее аппетит разбудили свежие головы, лежавшие на самом верху. Иви ослабила связь с крысой, оставив ее в одиночку наслаждаться трапезой. Гораздо больше ее интересовало, откуда в шахте взялись кошачьи черепа. Может быть, в этой части лабиринта проводились сатанинские ритуалы? Это казалось вполне реальным. На протяжении десятилетия культ сатаны обретал все больше последователей: видимо, подобные секты существовали и во Франции. Возможно, движение сатанистов было реакцией на развитие науки, разоблачавшей все больше загадок природы.

Себастьен закончил урок, чтобы показать ученикам кое-что новое. Со вздохами облегчения наследники отпустили своих крыс. Только Иви не переставала поддерживать связь с животными.

— Я попытаюсь продолжить управлять хотя бы одной из них, — призналась подруге Алиса. — Хороший урок, не правда ли?

Иви согласилась с ней.

— Ты сделала большой шаг вперед.

— Но далеко не такой большой, как ты, вздохнула Алиса. — Я все еще слишком часто теряю связь с крысами.

Положив руку на плечо подруги, Иви попыталась утешить ее.

— Ничего страшного. Со мной такое тоже все еще случается. «Ты солгала! — раздался в ее голове голос Франца Леопольда. — Но это была благородная ложь во имя дружбы. Я тронут!»

— А что мы будем делать теперь? — нетерпеливо спросил Таммо.

Он выбился из сил, пытаясь отыскать все новых крыс, которые убегали от него при малейшей потере концентрации. То, что Фернанд и Джоанн с веселыми лицами сидели рядом и заставляли своих крыс выделывать различные па, вряд ли ему помогало.

— Мы будем выполнять упражнения по ориентированию, — объявил Себастьен.

— Чтобы мы не потерялись в этом подземелье? Вы что, считаете нас жалкими людьми, которые, сделав три шага, уже не знают, куда они попали? Мы вампиры. Мы не заблудимся!

На губах Себастьена появилось что-то наподобие улыбки

— Ты произнес целую речь, Таммо де Фамалия, поэтому я предлагаю тебе начать и показать нам, как это просто.

Таммо недоверчиво посмотрел на него и на всякий случай отступил на два шага назад, по это ничуть ему не помогло. Себастьен поднял один из гробов с такой легкостью, как будто это был спичечный коробок, и поставил его у ног Таммо.

— Ложись туда, — приказал Себастьен.

Таммо не оставалось ничего иного, кроме как залезть в гроб, После этого гроб накрыли крышкой.

— И что теперь? — глухо прозвучал голос Таммо из-под деревянной крышки.

Остальные наследники бросали друг на друга вопросительные взгляды. Что Себастьен собирался сделать с Таммо?

Ответа на этот вопрос не пришлось долго ждать. Себастьен кивнул слугам. Иоланта и Гастон подняли гроб.

— Итак, Таммо, мы будем носить гроб, а ты должен будешь точно сообщать нам, в каком направлении и насколько он переместился. Описывай дорогу так подробно, как только сможешь. Скажи нам, на сколько футов или метров ты продвинулся на запад, север, юг или восток и на сколько вверх или вниз.

Если у Таммо еще оставались какие-то иллюзии относительно легкости этого задания, то он достаточно скоро убедился в том, что заблуждался. Пирас шли то быстро, то медленно, то поднимали гроб, то волокли его по земле, несли Таммо то головой, то ногами вперед, а то и вовсе боком. Они поднимали гроб, протаскивая сквозь узкие ходы, и опускали его в шахту. После этого они три раза повернули гроб вокруг его оси и сделали заключительную пробежку по наклонному коридору. Вскоре Таммо совсем запутался. Время от времени ему удавалось понять, где находится север, в каком направлении его несут, поднимают гроб или опускают. Но насколько он отдалился от пещеры Пирас, Таммо не знал и очень удивился, когда увидел, что слуги принесли его на то же место, где он залез в гроб.

— Я думал, что нахожусь на несколько сотен шагов западнее, в одном из коридоров, расположенных выше, — признался он и с недовольным сопением выбрался из гроба. — И это было не совсем справедливо, — пожаловался он Себастьену, дикого вида которого он, по всей видимости, уже перестал бояться.

— Почему?

— Потому что с этим заданием невозможно справиться.

— Невозможно?

— Именно так! — крикнул Таммо, топнув ногой для убедительности.

— Хорошо, тогда пусть это задание попробует выполнить Фернанд.

— Согласен, но пусть его крыса тоже залезет в гроб, — потребовал Таммо.

— Как скажешь, — широко улыбнулся Себастьен.

Фернанд, казалось, ничуть не испугался такого испытания.

Слуги снова закрыли крышку и начали носить гроб по всевозможным коридорам подземного лабиринта, которые, судя по надписям на нескольких перекрестках, располагались под пятым и тринадцатым округами Парижа. Время от времени раздавался приглушенный голос Фернанда, который с невероятной точностью определял, где они сейчас находятся. Иви, которая наблюдала за картинками, мелькающими у него в голове, была поражена, как точно они совпадали с тем, что вампиры могли видеть при свете лампы.

— В этом нет ничего удивительного. Фернанд знает эти подземные ходы наизусть, а я нет, — пробормотал Таммо.

Но и он вынужден был признать, что Фернанд с удивительной точностью улавливал каждое изменение направления и высоты.

— Стойте! Сейчас мы находимся на том же месте, где я залез в гроб, — раздался его голос. — Можете опустить меня.

Слуги послушно поставили гроб на землю, и Фернанд поднял крышку.

— Это представление не очень-то помогло нам, — недовольно заметил Таммо.

Фернанд с широкой улыбкой выпрыгнул из гроба и похлопал его по спине.

— Прости, дружище, но притворяться, что я заблудился, было выше моих сил. Ничего, скоро ты тоже научишься этому. Я уверен.

— Надеюсь, — проворчал Таммо.

Остальным наследникам еще предстояло пройти это испытание. Они упражнялись с гробом до полуночи, после чего решено было испробовать их возможности на новой местности.

Себастьен, Гастон и Иоланта повели их дальше на запад. Большинство наследников шли в сопровождении теней. Только Винсент остался в большом зале. Пирас наконец-то согласились забрать гробы наследников с Северного вокзала, и Винсент хотел проверить, все ли в порядке с его драгоценными книгами.

Пирас и их гости шагали по длинному прямому коридору, пока не достигли запутанной разветвленной системы каменоломен.

— Это самые большие каменоломни под Парижем. Они тянутся через весь четырнадцатый округ и даже выходят за его пределы. Мы будем заниматься здесь, пока ваши чувства не обострятся настолько, что вы сможете точно определять место, в котором находитесь.

— Сегодня ночью мы отправимся на другой берег Сены в районы Пасси и Шайо. Расположенные там подземные ходы хорошо подходят для наших упражнений, — добавил Гастон, когда они спустились в один из канализационных каналов. — Сейчас мы находимся на краю Марсова поля, большого учебного плаца. А сразу же за рекой начинаются нужные нам катакомбы.

В этом месте тоннель канализационного канала становился шире и выше, переходя в круглое помещение, в котором были расположены всевозможные очистительные сооружения, среди них тяжелый шар диаметром не менее двух шагов. На другой стороне наполненный водой желоб снова скрывался в тоннеле, который резко уходил вниз, направляя водный поток прямо в пропасть.

— Что это? — спросила Алиса, показывая рукой на шар.

— Люди называют это очистительным шаром — boule de curage. С его помощью они чистят сифон, — пояснила Джоанн. — Этот канал впадает в реку. Он представляет собой замкнутую трубу,— которая идет под Сеной и на другом берегу поднимается приблизительно на такую же высоту, как здесь, отводит воду на северо-восток и впадает в Сену ниже по течению. Таким образом, питьевая вода в Париже не загрязняется сточными водами, как это было, пока барон Хаусман не приказал проложить новые канализационные каналы.

Таммо склонился над желобом, сточные воды которого с шумом устремлялись вниз.

— Мы собираемся нырнуть в него? Это будет весело.

— Чертовски весело, — скривившись, пробормотал Франц Леопольд.

— Сеймоур не сможет там проплыть, — взволнованно запротестовала Иви.

Но к ее большому облегчению и к разочарованию Таммо, Себастьен отрицательно покачал головой.

— Мы пойдем по недавно сооруженному мосту Альма. На другой стороне мы легко сможем спуститься в старые каменоломни.

Добравшись до места, вампиры начали свои упражнения. Себастьен собрал всех в одной из пещер и описал первой группе их дорогу, которая вела сквозь лабиринт и возвращалась назад.

— Проход ведет точно на юго-восток. Дойдя до перекрестка, вы повернете в тот проход, который поднимается на пять шагов вверх. У следующей развилки вы должны повернуть на запад и идти по проходу, пока не заметите ответвление, которое ведет на северо-восток, а чуть дальше — когда оно сузится так, что вам придется пригнуться, — немного отклоняется на север.

Он продолжал объяснять, и у наследников сложилось впечатление, что это задание может оказаться более сложным, чем они думали. Себастьен отпустил первую группу и начал описывать новый маршрут, предназначенный для следующей.

Иви спрашивала себя, сможет ли Пирас запомнить все маршруты, чтобы позднее проверить, не сбился ли кто-то с дороги. Иоланта пошла следом за первой группой на некотором расстоянии от нее. Остальных она собиралась проверить позже, направляясь по их следам.

Вскоре все вампиры пробирались сквозь запутанные холм подземелья. Они могли выполнять задание в парах или поодиночке на свое усмотрение. Естественно, Джоанн и Фернанд, как вскоре узнал Таммо, не могли помогать другим. Они вместе со слугами следили за выполнением задания. Постепенно большинство наследников возвратились в пещеру, однако некоторые из них продолжали оставаться в лабиринте. Подождав еще немного, Себастьен велел разыскать их.

Пока Фернанд и Иоланта обследовали подземелье в поисках заблудших овечек, Себастьен описывал следующее задание, которое, казалось, будет еще более сложным. Иви с Сеймоуром отправились в лабиринт первыми. Иви чувствовала, какое разочарование охватило Алису и Лучиано, когда она отказалась взять их с собой, но она не собиралась уступать их просьбам. Прежде чем уйти, Иви украдкой взглянула на Франца Леопольда. Интересно, а он хотел бы отправиться с ней? Лицо вампира ничего не выражало. Ему все лучше удавалось скрывать от нее свои мысли и чувства. Иви быстро повернулась и исчезла в темноте каменного коридора.

Несмотря на то что Иви выбрала правильный выход из пещеры, она при первой же возможности повернула на северо-восток, Вампирша почувствовала небольшой укол совести, когда нащупала в кармане связку с ключами и отмычками, которую она стащила у Алисы. Фамалия ужасно разозлится, что Иви не взяла ее с собой, но Иви почему-то была убеждена, что сможет выполнить свою миссию, только если пойдет одна. Она призвала еще трех крыс к тем, которые у нее уже были, и послала их во всех возможных направлениях. Иви приблизительно помнила, как выглядит карта города, и знала, что нужно следовать за изгибом Сены на некотором расстоянии от нее, а потом повернуть на восток. Куда именно она направится, вампирша еще не знала. Иви не обращала внимания на мысли, которые посылал ей Сеймоур. Он был совсем не в восторге от ее самовольной прогулки.

— Успокойся! — прикрикнула она на волка. — Мне необходимо сконцентрироваться на крысах.

«Не лги! — мысленно ответил ей Сеймоур. — Вряд ли ты когда-нибудь научишься этому, Иви-Мэри. Пойми, мы не в Ирландии!»

— Вот именно! Здесь меня не преследуют, и никто не пытается меня уничтожить. Тут замешано что-то другое, — сказала Иви.

«Что-то, что тебя не касается!»

— Это касается Пирас, с которыми Лицана заключили договор. А значит, касается и нас.

Сеймоур продолжал ворчать что-то про себя, но Иви не обращала на него внимания.

Вскоре каменоломни остались позади. Иви уже думала, что, ей придется выбраться на поверхность, чтобы продолжить путь, но одна из крыс показала ей тоннель, который привел вампиршу к одному из канализационных каналов.

На этот раз она очутилась в узкой средневековой шахте с заболоченным дном, которое не позволяло ей продвигаться в быстром темпе. Иви послала крысам изображение большого коллектора в надежде, что они поймут ее просьбу и как можно быстрее приведут к одному из широких каналов. Вскоре вампирша и оборотень достигли его. Еще одно ответвление, спуск по лестнице, который крысы преодолели с помощью узкой щели в стене. Перед ними была запертая решетчатая дверь. Иви вытащила связку Алисы и попыталась открыть замок. Ни один из ключей не подошел. Пришлось взяться за отмычки. Иви засунула две изогнутые проволочки в замок и начала осторожно поворачивать их, но они постоянно проскальзывали. Дверь не хотела открываться.

«Что ты делаешь там так долго? Это не может быть настолько сложным, если даже Алиса научилась управляться с ними».

— Не мешай мне! В конце концов, у Алисы больше опыта.

«Ну да, в пятнадцать лет у нее намного больше опыта, чем у тебя», — поддразнил Иви оборотень.

— В таких делах, как взлом замков, уж точно, — рассерженно ответила Иви.

«В таком случае ты потратила сотню лет на изучение бесполезных вещей», — не унимался волк, но Иви было не до шуток.

— Эта дверь не заставит меня повернуть назад, — прошипела она, в очередной раз пытаясь открыть замок. — Проклятие! — воскликнула она, когда очередной крючок слишком легко провернулся в замке. — Так дело не пойдет.

Иви отошла на шаг и так сильно ударила по замку ногой, что он треснул. Дверь распахнулась и с гулом ударилась о стену Громкое эхо сотрясло каменные своды подземелья.

— Тебе лучше воздержаться от комментариев, — предупредила она волка.

«А разве я собирался что-то сказать?»

— Да, и я не желаю этого слышать. Пойдем. Скоро они отправятся нас искать. Я должна успеть вовремя найти его.

Иви шагнула в проход, по которому ее однажды уже вела Джоанн. Пока все шло хорошо, но где он мог скрываться? Где-то под зданием оперы, это было ясно. А опера, скорее всего, находится немного восточнее этого места. Иви послала крысам образ большого здания, наполненного людьми, музыкой и пением, и животные тотчас же отправились в путь. Более того, они показали Иви более точное изображение оперы Гарнье, что не могло не поразить вампиршу.

— Ты видел картинки, которые они мне послали?

«Я не объединяю свой разум с крысами», — ответил Сеймоур.

— Этот оперный театр должен быть поистине роскошным, Я непременно хочу увидеть его, прежде чем мы уедем из Парижа,

Иви попыталась снова сосредоточиться на своей цели и поняла, что она почти достигла ее. Призрак сам нашел ее. Он был у нее за спиной, скрывался в темноте одной из ниш или за потайной дверью, наблюдая за ней. Нет, человеческие глаза Эрика не могли видеть ее в кромешной тьме подземелья. Этого не могло быть, и все же его чувства были направлены на нее.

Но здесь был кто-то еще. Грозная тень, которая приближалась к ней. Прошло больше года с тех пор, как он подозвал ее к себе в Риме. Он сказал Иви, что будет следить за ней и они еще встретятся. Но поскольку за год, который она провела в Ирландии, ничего такого не произошло, обманчивое ощущение безопасности успокоило вампиршу, и она почти забыла об этом происшествии.

Иви тихо застонала. Ошибки быть не могло. Будто пытаясь погасить последнее сомнение, кольцо с ящерицей, словно языками пламени, начало жечь ей палец. Судорожно вцепившись в руку, Иви медленно подалась назад, хоть и понимала, насколько бессмысленной была ее реакция. Никто не мог его остановить. Никто и ничто. Сеймоур заскулил, поджав хвост. По всей видимости, давление этой неведомой силы было настолько мощным, что он не то что не мог превратиться в человека — ему не удавалось даже выразить свои мысли и послать их вампирше.

Иви почувствовала, как тень сгустилась и приняла форму высокого человека. Вампирша не решалась посмотреть на него и сопротивлялась стремлению упасть перед ним на колени. Она скорее догадывалась, чем видела, как он протянул свою руку, чтобы коснуться ее. Иви не знала почему, но ей казалось, что его прикосновение повлекло бы за собой немедленную смерть.

Иви собрала все свои силы, чтобы защититься от него. Огонь ее кольца, казалось, погас, но вампирша чувствовала себя так, как будто ее пропустили через мельничные жернова.

Внезапно в коридоре вспыхнул свет. Ослепительно-яркий свет, напомнивший Иви о фотографе Надаре и его работе в пещерах бывших каменоломен. Она зажмурила глаза так сильно, как только могла. Несмотря на это сильная боль пронзила ее от глаз до затылка. Однако на могущественную тень попытка снега, казалось, подействовала еще сильнее. Иви почувствовала его удивление и боль, смешанную с яростью, которую она отразила от себя и направила в ближайшую стену. Потом незнакомец начал растворяться. Он отступил. Его сила рассеялась еще быстрее, чем погасла вспышка света.

Иви подождала, пока ее веки окружит тьма, и лишь потом открыла глаза. Она ничего не видела, но несмотря на это знала, что Призрак находится в нескольких метрах от нее и смотрит в ее направлении.

— Приветствую вас, месье Эрик, или Призрак Оперы. Если бы вы подошли чуть ближе, мы смогли бы поговорить. А еще не помешало бы немного света. Но, конечно же, не такого яркого, как только что. Ведь это ваша магия вызвала эту вспышку, не так ли? Она была весьма своевременной и прогнала тень, которая явно не желала мне ничего хорошего. Благодарю вас.

Иви послала свои мысли вперед, чтобы проникнуть в разум Призрака. Она почувствовала его сомнение. Он подумывал над тем, чтобы снова скрыться. Призрак был скорее озадачен, чем рассержен ее вторжением. Иви постаралась послать ему успокаивающие мысли и в то же время подстегнуть его любопытство. Она не делала ничего, что могло бы разозлить его: не пыталась понять, где он прячется, не ощупывала стен и не ползала по земле в поисках тайных механизмов. Иви просто стояла перед ним в своих серебристых одеждах, которые удивительным образом оставались чистыми и неповрежденными. Только край платья, из-под которою виднелись голые ноги вампирши, намок и поэтому был немного темнее. Сеймоур не отходил от нее. Он сидел, высоко подняв голову, на которой покоилась рука Иви. Вампирша знала, что Эрик все еще здесь, но не решается выйти из своего убежища.

«Покажись! Подойди ко мне», — мысленно потребовала она.

Секундой позже в подземелье опять вспыхнул свет, не такой слепящий, как прежде, но достаточно яркий, чтобы заставить ее на мгновение зажмуриться. Когда Иви снова открыла глаза, Призрак с фонарем в руке уже стоял посреди прохода в трех шагах от нее.

— Вспышки молнии, раскаты грома и клубы дыма — неизменные союзники великого мага, призванные устрашать и развлекать публику, а также скрывать его истинные намерения, промолвила Иви вместо приветствия.

Как и во время их предыдущей встречи, Призрак был одет в сшитый по последней моде фрак, который безупречно сидел на его худощавом теле. Его лицо скрывала белая маска. Он учтиво поклонился Иви, однако его голос прозвучал немного резко.

— Ты ошибаешься. Люди сами себя обманывают. Они отвлекаются на каждую мелочь, позволяя водить себя за нос. Даже без молний, грома и дыма они не узнали бы правду.

— И как же звучит правда?

— У каждого своя правда, — уклончиво ответил Призрак. — Зачем ты вернулась? Ведь я недвусмысленно объяснил вам, что это мои владения и я не потерплю, чтобы по ним бродили вампиры.

— Я бы подчинилась твоему требованию, — спокойно ответила Иви, — если бы не особые обстоятельства, которые привели меня сюда.

— Где же твои друзья? Или у них не хватило духу пойти с тобой во владения кровожадного Призрака?

— Должна разочаровать тебя. Возможно, на людей твоя слава и нагоняет ужас, заставляя их дрожать перед тобой, но у вампиров она скорее вызывает любопытство. Если бы я сказала своим друзьям, куда собираюсь, они бы тоже сейчас стояли перед тобой. Но я подумала, что мне будет легче найти тебя, если я приму одна... ну то есть только с Сеймоуром. Он всегда сопровождает меня.

Эрик немного нагнулся вперед и пристально посмотрел на него.

— Это не простой волк.

— Нет, не простой. Это оборотень, — честно сказала Иви и услышала удивленное рычание Сеймоура. Ведь она открывала эту тайну далеко не каждому! В сущности, о ней не знал никто, кроме Лицана и трех друзей Иви. Вампирша и сама немного удивилась тому, что рассказала об этом Призраку.

Эрик продолжал внимательно рассматривать Сеймоура.

— Да, я верю тебе. Это видно по его глазам. Я имею в виду то, что он не обычное животное. Я не встречал оборотней даже во время путешествий по России и Персии.

— Кажется, ты вел достаточно интересную жизнь.

— Да, можно сказать и так, — кивнул Эрик. — Но мы отклоняемся от главного. Я так и не услышал, зачем ты вторглась в мои владения.

Иви спрашивала себя, действительно ли он наслаждается своим одиночеством или какие-то другие причины вынудили его скрываться здесь. Быть может, пустынные темные коридоры подземелья оберегали его душу? Защищали ее от других? Иви знала, что у людей любое отклонение от того, что они считали нормальным, вызывало ужас и желание уничтожить того, кто не похож на них. Уж кто-кто, а вампиры знали об этом не понаслышке!

— Я пришла, чтобы спросить тебя, что ты смог выяснить о пропавшем вампире.

Несмотря на то что лицо Призрака закрывала маска, Иви показалось, что он недовольно поморщился.

— А почему я должен был что-то выяснять?

— На это есть много причин, — мягко сказала Иви. — Может быть, потому, что эта ловушка предназначалась для тебя, и угодил в нее ни в чем не повинный вампир. Или потому что мы попросили тебя об этом.

— Мне нет дела до других. И уже давно, — резко ответил Призрак.

— Но ты слышал, о чем говорили люди. Ничто в твоей опере не происходит без твоего ведома. Поэтому я уверена, ты знаешь о чем-то, что могло бы помочь нам в дальнейших поисках.

— Почему ты так беспокоишься о нем и пытаешься ему помочь?! — воскликнул Призрак.

— Потому что он такой же вампир, как и я. Вампир из клана Пирас, члены которого уже много веков обитают в катакомбах под Парижем.

— Ты не такая, как он. Передвигаясь по запутанным ходам подземелья, я успел повидать многих вампиров. Поначалу они видели во мне жертву, но потом мне удалось завоевать их уважение. Они оставили меня в покое и стали избегать моих владений — во всяком случае, большинство из них. Таким образом, он сам виноват, что попался в ловушку, которая предназначалась мне.

— Ты слишком строг в своих суждениях.

Эрик громко фыркнул.

— А чего ты ожидала? Человеческой доброты и сострадания? Милосердия? Его на всех не хватит.

Иви кивнула.

— Тебе никто никогда не сочувствовал.

— Я не нуждаюсь в сочувствии!

— Но нуждаешься в доброте, — сказала Иви.

Эрик молчал. Казалось, ему требовалось время, чтобы взять себя в руки.

— Уходи. Ты не такая, как вампир, которого они поймали. Знакома ли ты с ним вообще? Знаешь ли ты, о ком беспокоишься?

— Ты хочешь сказать, что он на самом деле и является тем монстром, которого многие принимают за тебя?

Эрик не ответил, но Иви знала, что попала в яблочко.

— Ты не такая, — повторил он еще раз.

— Да, это правда. Все вампиры разные, хотя внутри клана мы все являемся родственниками по крови. Это как у людей. Моя родина — Ирландия, и там каких-то сотню лет назад я была дочерью великой друидки.

Эрик приблизился к Иви и взял ее за руку. Теперь он держал в руке ее ладонь — маленькую, белую и узкую, с длинными пальцами и заостренными кончиками ногтей.

— Если хочешь, мы можем провести эту долгую ночь, рассказывая друг другу истории. Я мало сплю. Хочешь пойти со мной? Я отведу тебя в свое царство на берегу подземного озера, которое не видели ни одни человеческие глаза, кроме моих.

В ответ Иви сжала его руку.

— Я с радостью пойду с тобой. Это останется твоей тайной. Ни один человек не увидит его.

С этими словами Иви последовала за Призраком в его владения, расположенные под Парижской оперой.

ТАЙНОЕ ЦАРСТВО ЭРИКА

— Сегодня вечером ты снова уходишь один? — спросила Латона у дяди.

Он резко повернулся к ней лицом. Это был не просто вопрос, который она задавала ему много раз. Интонация, с которой Латона произнесла эту фразу, привела его в замешательство. Кармело уже слышал самые разные оттенки гнева, упрямства и злости и даже слезные просьбы не оставлять ее одну. Но сегодня этот вопрос прозвучал мягко, почти с сочувствием.

— Да, я снова ухожу. Мы уже обсуждали это, не правда ли? Послеобеденное время мы с тобой проводим вместе, а по вечерам я встречаюсь со своим знакомым.

— Которого ты мне все еще не представил, — вырвалось у Латоны, прежде чем она успела подумать. Пытаясь загладить неловкость, она быстро покачала головой. — Да, я знаю, ты не хочешь знакомить его со мной, потому что он неподходящая компания для юной девушки, — повторила она слова своею дяди. — Ну хорошо. Я пойду спать. Полагаю, ты снова вернешься поздно.

Кармело внимательно посмотрел на племянницу. Ее необычная уступчивость не вызывала у него доверия.

— Ты же не собираешься совершить какую-нибудь глупость, как только я выйду из гостиницы?

— Я? Конечно же, нет. — Казалось, перед ним сама невинность. — Нет, сегодня я очень устала, — зевнула Латона. — Я решила лечь пораньше. Но завтра я хотела бы еще раз побывать с тобой в ботаническом саду. На этот раз в зверинце!

— Что? — уставился на нее Кармело. — В зверинце? Почему? Я имею в виду, почему ты вспомнила об этом?

— Потому что я хочу посмотреть на животных, — сказала Латона. — Для этого он и создан, не правда ли?

— Нy разумеется. Извини, я сегодня, кажется, немного рассеян. Если ты хочешь в зоопарк, то мы, конечно же, пойдем туда. Но только после обеда, если не возражаешь. Я хотел бы поспать хотя бы пару часов, поскольку не могу гарантировать, что вернусь до утра.

— Не беспокойся обо мне, — произнесла Латона, вскочила на ноги и обняла дядю.

Он обнял ее в ответ, но потом отстранился и внимательно посмотрел на нее.

— С тобой сегодня что-то не то. Скажи мне, что случилось?

Латона пожала плечами и вернулась к чтению романа Виктора Гюго.

— Ничего. А что должно было случиться?

— Может быть, ты заболела?

Латона решительно покачала головой.

Я не заболела.

Наверное, она сделала слишком сильное ударение на «я», но даже если Кармело и заметил это, то ничего не сказал. По всей видимости, он не хотел говорить об этом. Возможно, ему неловко было рассказывать о болезни, которую он скрывал от своей племянницы? Или он знал, что находится в тяжелом состоянии, и не хотел ее волновать? Латона украдкой наблюдала за ним. По внешнему виду нельзя было сказать, что он болен. Несмотря на то что Кармело уже исполнилось пятьдесят лет и, приехав в Париж, он снова начал поправляться, ее дядя казался полным сил, а румяный цвет его лица трудно было назвать нездоровым. Возможно, все было не так уж и плохо.

Латона проглотила стоявший в горле ком. Если бы! Кто останется у нее на этом свете, если с Кармело что-нибудь случится? Кто тогда позаботится о ней? Конечно, он не мог обеспечить ей безопасную жизнь, как того хотели ее родители, но с ним она была захватывающей и интересной. О том, что такое скука, Латона позабыла с тех пор, как дядя забрал ее из интерната.

— Всего хорошего, — прошептала она, когда дверь за ним закрылась.

Только одно странно, подумала девушка, раздевшись и забравшись под мягкое пуховое одеяло. Почему он всегда ходит в больницу ночью? Неужели в такое время врачи еще там и обслуживают пациентов?

— Иви еще не вернулась? — Лучиано огляделся, не веря своим глазам.

Поскольку он так нигде ее и не обнаружил, на его лице засияла широкая улыбка. В знак своего триумфа он поднял вверх кулак.

— Есть! Победили. Мы победили Иви. Даже не верится. Мы утерли нашей Иви нос, и я не забуду напомнить ей об этом, вот увидите.

Алиса и Франц Леопольд обменялись взглядами.

— Да уж, в это сложно поверить, — согласился Дракас, однако совсем не разделяя радости Лучиано.

— Это просто невозможно, — сказала Алиса с нескрываемым беспокойством.

— Ты думаешь, с ней что-то случилось? — спросил Лучиано упавшим голосом. — Я, опять-таки, не могу себе этого представить. Мы говорим об Иви! Мне нет нужды упоминать о том, кто она и как много опыта накопилось у нее за долгие годы.

На лице Франца Леопольда промелькнула болезненная гримаса, но он промолчал.

— К тому же с ней всегда Сеймоур, — добавил Носферас.

— Вот именно! — сказала Алиса. — И при этом ты думаешь, что для выполнения такого задания ей нужно больше времени, чем тебе? Посмотри, даже Таммо и Кьяра уже успели вернуться

Лучиано осмотрелся. Не хватало еще нескольких наследников, но они, вероятно, заблудились. Себастьен уже послал слуг, чтобы те привели их обратно. Это займет еще какое-то время.

Опершись на стену и скрестив руки на груди, Алиса спросила:

— Что будем делать?

— Я думаю, мы все понимаем, что Иви тайком отделилась от группы, — сказал Франц Леопольд.

— Но зачем ей это делать? — удивился Лучиано. — К тому же уйти, не взяв нас с собой и даже ничего нам не сказав...

Алиса тоже была в растерянности.

— Если бы Иви сказала нам, мы бы пошли с ней. Она знает об этом.

—Из чего мы можем сделать лишь один вывод — она не хотела, чтобы мы ее сопровождали, — добавил Франц Леопольд. — Потому что она точно знает, что не сможет удержать нас здесь, если задумала что-то увлекательное и к тому же запретное, слабо улыбнулся он.

— Похоже на то. Но что это может быть? — недоумевала Алиса. — Мне ничего не приходит в голову.

— А я не могу понять, почему Иви не хочет, чтобы мы были рядом, — добавил Лучиано. Было видно, что эта мысль задела его.

— Другой вопрос заключается в том, сказать ли нам об исчезновении Иви Себастьену или подождать, пока он сам это обнаружит, — тихо произнесла Алиса и кивнула в сторону грубого вампира из клана Пирас. — По-моему, такие мысли еще не приходили ему в голову. Он думает, что Иви вместе с остальными до сих пор блуждает по каменоломням в поисках нужного пути.

— Однако Ниав взволнован, — отметил Франц Леопольд. — Он и Бриджит скоро поднимут тревогу.

Друзья переглянулись и погрузились в раздумья.

— Я доверяю Иви, — наконец промолвила Алиса. — Если уж она что-то затеяла, то это какое-то важное дело и она обдумала все заранее.

Франц Леопольд кивнул.

— Тогда мы должны сделать все возможное, чтобы у нее было как можно больше времени для выполнения своего замысла.

— И все-таки я считаю, что она поступила нечестно, не взяв нас с собой, — проворчал Лучиано.

— Возможно, она хотела прогуляться по подземельям Парижа, не ведя тебя за ручку?

Лучиано гневно сверкнул глазами на Франца Леопольда, но прежде чем ему пришел в голову подходящий ответ, в разговор вмешалась Алиса:

— Прекратите, вы оба. Взгляните-ка, Ниав собирается поговорить с Себастьеном. Мы должны хоть немного задержать его.

Алиса резко бросилась к Ниаву и преградила слуге Лицана путь. Она попыталась заговорить ему зубы рассказами о занятиях в Ирландии и о том, чем они отличались от обучения в Париже, но слуга ясно дал ей попять, что не настроен разговаривать об этом сейчас. Однако Алиса не отступала, пока Ниав резко не прервал ее.

— Да что случилось? — спросила она его, стараясь сохранять невинный вид.

— А разве ты не заметила, что Иви и Сеймоур до сих пор не вернулись, хотя их послали на задан не первыми?

Алиса вытаращила глаза в притворном удивлении.

— Да, это странно, но некоторые Вирад, Дракас и Носферас тоже пока не вернулись. Иоланта и Гастон отыщут этих заблудших овечек в лабиринте катакомб.

— Иви не могла заблудиться! — прорычал Ниав. Внезапно он схватил Алису за шиворот. И ты тоже прекрасно об этом знаешь, не правда ли? Скажи мне, что она задумала.

Алиса попыталась освободиться из его хватки, изображая негодование.

— Ничего я не знаю!

— Вот как? Ты хочешь сказать, что Иви ушла, не посвятив в свои планы друзей?

— Именно так она и сделала, — честно сказала Алиса, и Ниав, казалось, почувствовал, что разочарование вампирши было искренним. Он отпустил ее и обменялся взглядами с Бриджит.

— Я верю тебе. Тогда мне просто необходимо поговорить с Себастьеном. Поэтому не задерживай меня больше.

Франц Леопольд и Лучиано, которые наблюдали за этой сценой, постарались как можно незаметнее приблизиться к Себастьену, чтобы узнать о его решении.

— Мы подождем, пока вернутся Иоланта и Гастон с остальными ледниками. Тогда мы сможем разделиться. Я поведу вас на поиски Иви и ее волка, а остальные наследники в сопровождении Питона и Иоланты возвратятся к госпиталю Валь-де-Грас.

Ниав и Бриджит были не согласны с таким решением, но в то же время боялись в одиночку передвигаться по запутанному лабиринту подземелья. Поэтому Ниав, словно запертый в клетке зверь, метался по пещере, ожидая возвращения опоздавших. Бриджит, напротив, как будто окаменела. Алиса, Лучиано и Франц Леопольд расположились поблизости. Они решили, что ни при каких обстоятельствах не позволят отослать их назад! Они будут сопровождать слуг Лицана и Пирас, которые отправятся на поиски Иви и Сеймоура!

Иви и Сеймоур следовали за Эриком по сводчатым коридорам подземелья. Призрак нес фонарь, слепящий луч которого освещая их путь. Вокруг луча сгущалась темнота. Эрик ни разу не обернулся, чтобы посмотреть, идет ли Иви за ним. Либо он чувствовал ее присутствие, либо был уверен, что она не передумает. Да и почему бы она могла передумать? Призрак Оперы интересовал ее еще при первой встрече, а нечто сродни страху, который мог заставить человека усомниться в принятом решении, было ей неведомо. Скорее она удивлялась, как Призрак, будучи, несмотря на все, лишь человеком, не испытывал ни малейшего страха в обществе двух созданий ночи, которые с легкостью могли бы лишить его жизни.

Неужели Эрик всерьез думал, что у него есть какие-то шансы противостоять ей? Может быть, за годы длительного затворничества он стал таким надменным и отрешенным, что уже и сам считал себя великим магом, призраком, которого никто не может поймать и которому никто не может причинить вред? Или он не боялся смерти? Да, возможно, он втайне искал смерти и надеялся, что Иви и Сеймоур избавят его от одинокого существования? Или Эрик просто доверял ей? Эта мысль тронула Иви. Да, он мог положиться на нее. Она не сделает ничего, что могло бы ему навредить.

«Только не будь сентиментальной! — услышала Иви мысль Сеймоура, который снова без приглашения приблизился к ее разуму. — Ты чувствуешь? Воздух становится все более влажным. Разве Призрак не говорил о каком-то озере? Как можно построить оперу на озере?»

Последний вопрос Иви задала Призраку, когда они уже стояли на берегу и глядели на черную водную гладь, простиравшуюся перед ними, словно огромное зеркало.

Эрик засмеялся.

— Нет, конечно же, никто этого не планировал. Сначала здесь не было никакого озера. Когда рабочие начинали рыть cuve, котлован для будущего здания оперы, они натолкнулись на подземные воды. Под подземными водами я подразумеваю не обычные трещины и расселины, заполненные водой. Скорее это был подземный приток Сены. Котлован заполнился водой в течение нескольких часов. Я видел рушащиеся фундаменты и взволнованного Гарнье, который сразу же примчался на место.

— Ты работал вместе с Гарнье?

— Да, он был одним из немногих людей в моей жизни, которые доверяли моим способностям. Я мог вносить свои идеи во многие из его эскизов и лично участвовать в строительных работах. Конечно же, я всегда оставался в тени. Это его опера, и вся слава принадлежит ему.

— Ты архитектор? — спросила Иви, в то время как, казалось, ниоткуда появилась небольшая лодочка и Эрик жестом пригласил вампиршу занять в ней место.

Иви опустилась на небольшую деревянную скамью, Сеймоур запрыгнул на борт следом за ней, и Эрик взялся за весла.

— Еще ребенком я изучал чертежи и расчеты моего деда и отца, которые сохранила моя мать. Мой дедушка был архитектором, а отец — одним из его каменотесов. Когда я вырос и покинул дом своей матери, я пошел в ученики к одному архитектору. Я учился у него много лет и в совершенстве изучил это искусство. Он был моим наставником, пока... да, пока жизнь не погнала меня дальше.

Иви показалось, что Призрак хотел сказать что-то другое. Она почувствовала волну боли, но также и ярость, поэтому ничего не стала спрашивать. Произошло что-то ужасное, что разрушило доверие к мастеру и заставило бежать. Перед ней промелькнул образ юной девушки, очень похожей на мастера.

— И что же насчет озера? — спросила она вместо этого, чтобы снова перевести разговор на безопасную тему.

— Это была моя идея — усмирить воду таким образом. Во время строительных работ мы откачали воду с помощью паровых насосов и вырыли двойной котлован, а также изолировали здание битумом, чтобы уберечь его от разрушения проточными модами, потому что нет ничего, что вредило бы камню больше и разрушало бы здание быстрее, чем вода.

— Вы проделали огромную работу! — сказала Иви, сидя в лодке, которая скользила по поверхности искусственного озера.

— Да, паровые насосы откачивали воду восемь месяцев, прежде чем в январе 1862 года мы наконец смогли залить фундамент.

Эрик привязал лодку к небольшому причалу, прошел вдоль берега к одной из незаметных ниш и запустил там какой-то механизм. Немного дальше в стене показалось отверстие. То, что Иви приняла за массивную скалу, оказалось искусной подделкой. Интересно, Призрак научился этому у работающих в опере художников-декораторов?

— Ты уже тогда решил создать здесь место, где можно было бы укрыться от мира, который видит в тебе не того, кем ты являешься, и придает слишком большое значение внешнему виду?

Он рассматривал ее сквозь прорези в своей маске.

— Да, так и есть. Ты видишь больше, чем другие, — пробормотал Призрак себе под нос, прежде чем продолжить свое повествование. — Своды фундамента должны были стать моим домом. Защищающие от сырости двойные стены идеально подходили для того, чтобы создать мне тайные пути, проходя по которым я мог бы видеть все, что происходит в моей опере, не будучи при этом обнаруженным.

— Твоя опера, — задумчиво повторила Иви. — Мне кажется, что городские власти и директор оперного театра думают немного иначе.

— Да, они думают иначе, но для меня это не имеет никакого значения! — запальчиво воскликнул Эрик. — Я не меньше их сделал для постройки этой оперы. Гарнье она принесла славу и деньги. То, что я требую от них сейчас, принадлежит мне по праву.

— Да, ему достается слава, а ,тебе — человеческий страх.

Эрик пожал плечами.

— Мне все равно. Пускай боятся.

— Когда люди чего-то боятся, они преследуют и уничтожаю это, — заметила Иви.

Эрик с силой схватил ее за руку.

— Значит, такова цена. Я больше не позволю людям глазеть на меня, плеваться и избивать меня за то, что при моем рождении Бог смотрел в сторону. Я не собираюсь больше покоряться им или бежать. Раз уж они не разрешают мне жить среди них, то ладно, я счастлив и здесь, в своем мире, но я собираюсь сделать его как можно более приятным для себя!

— И для этого тебе нужны деньги директора, — добавила Иви и освободила свою руку из его необычайно крепкой, словно железной, хватки.

— А хоть бы и так, — сердито проворчал Призрак. — Но прежде войди сюда и скажи, стоило ли это моих трудов.

Он открыл последнюю дверь, отделявшую его творение от враждебного мира. Эрик отступил на шаг в сторону и схватился за что-то похожее на дверной звонок. В тот же миг вспыхнуло несколько газовых рожков, осветив покои, размерами не уступающие королевским палатам. Стены были увешаны тяжелыми гобеленами, а полы устланы коврами и звериными шкурами. Посреди комнаты стояли пианино и орган, трубы которого занимали почти всю заднюю стену. Возле инструментов были разбросаны исписанные нотами листы бумаги. Справа Иви увидела диван, стол и очень удобные на вид кресла. Эта комната аркой соединялась с другой, которую занимали высокие полки, тесно установленные сотнями книг. На другой стороне было расположено возвышение, на котором Эрик, по всей видимости, спав. Иви подошла немного ближе и начала молча рассматривать открывшуюся перед ней картину. Это был огромный открытый гроб из черного эбенового дерева, отделанный белым бархатом. Над гробом Эрик навесил черный балдахин. Подушка и толстое одеяло свидетельствовали о том, что Эрик действительно использовал гроб в качестве кровати.

— Ну как, тебе нравится мое ложе? — спросил он и поглядел на нее с вызовом.

Иви обернулась и улыбнулась ему.

— У нас больше общего, чем я думала. Я тоже сплю в гробу, хоть и не в таком роскошном.

Эрик сначала смущенно посмотрел на нее, а потом тихо засмеялся.

— Ты удивительная девушка. А я еще даже не спросил, как тебя зовут, ирландская вампирша с серебристыми волосами.

— Иви-Мэри де Лицана, — сказала она и поклонилась, скрестив ладони на груди. — Мои друзья зовут меня Иви.

— А меня зовут Эрик, и у меня нет друзей, которые называли бы меня по имени.

— Совсем нет друзей? И родных?

— Нет! — Он задумался. — Возможно, я мог бы считать кем-то вроде друга Надира, но я не пускаю его сюда вниз. Он осуществляет надзор за мной, по крайней мере он так думает, — горько засмеялся Эрик.

— Это не похоже на описание друга.

— Он спас мне жизнь и взамен заставил меня поклясться, что я больше не буду убивать. Я пообещал, что буду убивать, лишь когда это будет необходимо для того, чтобы спастись. И теперь он считает, что своим присутствием в Париже должен постоянно напоминать мне об этом обещании. Возможно, Надир хочет сам всадить в меня кинжал, если я вдруг нарушу свое слово.

Иви ходила по комнате и рассматривала предметы, которые свидетельствовали о хорошем вкусе и в то же время о расточительности: серебряные подсвечники и люстры, кресла с шикарными драпировками, старинные рамы, обрамлявшие архитектурные чертежи. Большая напольная китайская ваза, стеклянный шкаф с различными сокровищами, среди них кинжал, усыпанный драгоценными камнями, и украшения, казавшиеся старинными и дорогими, но в то же время какими-то чужими.

— Эти драгоценности прибыли издалека, не правда ли?

Эрик кивнул.

— Я привез их из Персии. А те, которые лежат с другой стороны, — из России.

— А для чего нужен этот большой кувшин? — спросила Иви любуясь тонкой работой мастера, сделавшего этот серебряный сосуд.

— Это самовар, в нем кипятят воду. Горячую воду используют для того, чтобы заваривать в маленьком чайнике крутой чай и разбавлять его. Самые красивые самовары изготавливают в городе Тула. Смею предположить, что ты не очень любишь чай?

Иви покачала головой.

— Нет, как ты и сам, наверное, знаешь, я могу пить только кровь.

Эрик наклонил голову, но ничего не сказал.

— Ты побывал во многих странах. Скоро снова покинешь Париж?

Эрик покачал головой.

— Нет, если меня не заставят это сделать. Прежде я просто не мог позволить себе поселиться где-нибудь на длительное время. Но тут мои корни. Здесь, во Франции, я родился. Здесь и хочу остаться.

Взгляд Иви продолжал скользить по комнате. Справа от гроба была дверь, которая вела в следующую комнату.

— Можно?

Призрак помедлил, но все же повел ее туда. В этой комнате царила совсем иная атмосфера. Если большой зал был воплощением эксцентрики и роскоши, то здесь все было простым и добротным. Массивная кровать, льняное белье, комод, умывальник с овальным зеркалом, сундук и шкаф. В отличие от первой комнаты ковры здесь, похоже, были французскими — они не отличались переплетением множества орнаментов и восточным буйством красок. На одном из стульев лежало дамское платье широким кринолином хорошего качества, однако фасон его вышел из моды по крайней мере лет двадцать назад. На спинке стула висела шляпа. Создавалось впечатление, что живущая в этой комнате дама может в любой момент вернуться, взять и руки одну из книжек, лежащих на комоде, или начать переодеться для ужина в семейном кругу. Лишь черный платок, которым было завешено зеркало, нарушал эту картину.

Иви повернулась и посмотрела на Эрика вопросительным взглядом.

— Это мое наследство, все, что я взял из дома матери, — отрывисто сказал он.

— Значит, это была комната твоей матери?

— Да, на этой кровати она умерла. Пока она была жива, я не часто входил к ней в спальню.

— Почему?

— Она была против. Предпочитала, чтобы я оставался в своей комнатке на чердаке. Она вообще хотела как можно реже вспоминать о том, какого монстра родила на свет.

В этих словах было столько горечи, что Иви едва удержалась, чтобы не протянуть руку и не погладить его утешающе по плечу. Но минутная слабость уже прошла. Эрик снова стоял с прямой спиной, всем своим видом излучая гордость и силу.

— Пойдем обратно.

Он подождал, пока Иви выйдет, и закрыл за ней дверь.

Иви подошла к пианино и нажала на пару клавиш, ответивших ей тихими звуками.

— Как бы я хотела уметь играть на этом инструменте. Извлекать из него нежные мелодии и величественные хоралы.

Вокруг нее повсюду лежали стопки нотной бумаги. Некоторые ноты были напечатаны, но большинство из них, по всей видимости, были записаны самим Призраком. Иви подняла глаза на Эрика, который наблюдал за ней из-под своей маски.

— Ты умеешь играть?

Маска зашевелилась, скрывая его гримасу.

— Да, я научился играть на пианино еще в детстве, меня учили этому мать и Мария, ее подруга, или, вернее сказать, компаньонка. Мария была единственным человеком, который мог выдержать мое присутствие — кроме разве что отца Мансара, ведь милосердие как-никак входило в число его церковных обязанностей. — В голосе Эрика снова послышались жесткие, на полненные горечью нотки. — Моя мать пела оперные арии. У нее был чудесный голос, а я аккомпанировал ей на пианино. Полагаю, мне тогда было лет пять.

Он говорил об этом как о чем-то само собой разумеющемся.

— Ты не мог бы сыграть что-нибудь для меня? — попросила Иви.

Эрик кивнул и сел за орган. Сначала его длинные, узкие и такие же белые, как у Иви, пальцы неподвижно застыли над клавишами, потом он резким движением опустил их вниз. Громкий аккорд заполнил пространство подземной комнаты. Призрак начал играть. На несколько минут он, казалось, полностью забыл о присутствии гостьи. Он двигался, словно в трансе, охватившем его тело и разум. Величественная мелодия окутывала их, убаюкивала и потрясала своим звучанием. Иви вздрогнула. Внезапно Эрик остановился и вопросительно посмотрел на нее.

— Изумительно!

Она поднялась и подошла к трубам органа.

— Кто бы мог подумать, что из этих труб можно извлекать такие прекрасные звуки!

Эрик пересел за пианино и теперь наигрывал тихую, нежную мелодию. Потом он запел. Иви медленно повернулась к Призраку. Сначала она даже не поняла, что этот чистый голос принадлежит ему.

Первое произведение было ей незнакомо, но потом он спел арию из оперы Верди и несколько тактов из La Cenerentola[4] Россини. Внезапно Эрик опустил руки, его пение оборвалось. Он неподвижно смотрел на запертую дверь, отделявшую его покои от подземелья. Иви и Сеймоур проследили за его взглядом. Что произошло? Ни Иви, ни волк не услышали и не почувствовали ничего, что могло бы объяснить его беспокойство.

Раздался звон колокольчика. Эрик вскочил. Звон раздался еще раз.

— К нам гости. Боюсь, они ищут тебя.

Он почувствовал это еще до того, как раздался предупреждающий сигнал! Но как вампиры могли быть настолько неосторожны, чтобы задеть проволоку или какой-то другой механизм, придуманный Призраком и заранее извещавший его об опасности? Неужели Пирас были такими же неуклюжими и невнимательным, как люди? Или, возможно, это были ее друзья?

«Лучиано!» — мысленно сказал Сеймоур. Иви осуждающе посмотрела на него, хотя первая мысль, пришедшая ей в голову, была такой же. Быть может, Пирас сделали это умышленно, чтобы выказать уважение к владениям Призрака.

Не важно, как это произошло, но звонок напомнил Иви о том, что ей пора возвращаться. Она встала.

— Тогда я лучше пойду. Близится утро.

— И тебя, вероятно, уже хватились, — добавил Эрик, поднявшись вместе с ней. — У нас остается еще достаточно времени, чтобы я мог перевезти тебя на тот берег.

Он предложил Иви руку, на которую она оперлась, как будто была дамой и нуждалась в поддержке, чтобы не споткнуться на неровной земле.

— Ты еще ничего не сказал мне о вампире из клана Пирас, которого поймали вместо тебя.

— А, это ведь и есть причина, по которой ты искала меня. Да, я почти забыл о ней. — Эрик замолчал и, казалось, задумался. — Попробуйте поискать в зверинце ботанического сада, — наконец промолвил он. — Я слышал, как они говорили об этом месте. Кажется, они не планировали сразу же уничтожать пленника. Больше я ничего не могу сказать.

Эрик снова взялся за весла и стал грести к берегу. Знал ли он, что она обладает гораздо большей физической силой?

Когда они причалили к берегу, Иви позволила ему помочь ей выбраться из лодки. Призрак медлил и держал ее руку в своей дольше, чем это было нужно. Потом он наклонился и поцеловал ее пальцы.

— Я всегда буду рад видеть тебя здесь. Приходи к озеру, и я встречу тебя. Тебя и Сеймоура, — улыбнулся он под маской. — Думаю, одну он тебя не отпустит.

— Ты не ошибся. Сеймоур всегда со мной.

Иви еще раз торжественно протянула руку Эрику. Он обхватил ее ладонь обеими руками, скрытыми под белыми перчатками.

— Тогда до скорого. Мы еще встретимся. В следующий раз ты покажешь мне свою оперу?

— Это было бы для меня большой честью. Только я не могу обещать, что мы возьмем твоего волка с собой в ложу.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказала Иви, не обращая внимания на недовольное ворчание Сеймоура. — И еще, спасибо тебе за то, что ты спас меня от той тени.

— Это было для меня делом чести, ведь я знал, что он не желал тебе ничего хорошего.

— Насколько мне известно, нет, — согласилась Иви. — Хотя все остальное для меня покрыто тайной.

Иви развернулась и зашагала от озера так быстро, как только могла. Она не могла сказать почему, но ей не хотелось встречаться с Пирас и своими друзьями здесь, так близко от тайного царства Призрака. Спиной она чувствовала взгляд Эрика и представляла, как он стоит там один, с фонарем в руке, пока тьма не поглотила его.

ПОИСК СЛЕДОВ В ЗВЕРИНЦЕ

— И ты ни на минуту не задумалась о том, чтобы сказать об этом нам? Мы бы пошли с тобой. Разве в Ирландии мы не доказали, что мы твои друзья и всегда будем помогать тебе, о каких бы опасностях ни шла речь? — не на шутку разгорячился Лучиано.

— Конечно же, она думала об этом, — сказал Франц Леопольд, окидывая Иви пристальным взглядом. — Но пришла к выводу, что лучше пойти одной. А поскольку она знает, какими упрямыми мы можем быть, то предпочла совсем ничего нам не рассказывать, не так ли, Иви-Мэри?

— Призрак Оперы — нелюдимый и ранимый человек, — отметила Лицана.

— А я думал, что он беспощадный убийца, нагоняющий смертельный страх на всех посетителей оперы, — проворчал Лучиано, но Иви никак не отреагировала на его слова.

— Эрик доверился мне и рассказал невероятно много всего. Этого бы не произошло, если бы мы ворвались в его владения всей компанией. Он либо вообще не показался бы нам на глаза, либо посчитал бы, что его преследуют, и постарался бы защититься от нас с помощью своей магии. В любом случае попытка узнать что-либо о местонахождении господина Тибо оказалась бы напрасной.

— И что же такого полезного сообщил тебе Призрак относительно наших поисков? — не отступал Франц Леопольд.

— Он посоветовал нам хорошенько осмотреться в зверинце.

— Что еще? — вмешалась в разговор Алиса, которая молчала все это время.

— Больше ничего. Но с этого можно начать.

— И это все, что он сказал? — спросил Франц Леопольд. — Я не могу в это поверить. Ты провела с ним не меньше часа, и все, что тебе удалось у него выяснить, — это то, что мы должны начать наши поиски со зверинца?

Иви немного смущенно уставилась в пол.

— Мы говорили о другом. Призрак многое рассказал мне, но еще больше сказало мне то, о чем он умолчал. Он необыкновенная личность.

— Он всего лишь человек, — возразил Лучиано.

— Вряд ли можно сказать о нем, что он всего лишь человек У него есть таланты и способности, которые возвышают его над остальными.

— Например, быстро и беззвучно убивать? — предположим Франц Леопольд.

— Он никого не убивал здесь, в Париже, — выступила в защиту Призрака Иви. — Это ложь, которую распространяют любители сенсаций, чтобы оправдать свою охоту на него, ведь люди боятся всех, кто отличается от них.

— Какие пылкие слова.

Иви бросила на Франца Леопольда гневный взгляд, но ничего не ответила.

— Мы могли бы сами убедиться в талантах Призрака Оперы, если бы ты взяла нас с собой и представила ему, — сказала Алиса.

Иви не спешила отвечать.

— Не знаю, могу ли я так поступить. Это может разрушить его доверие. В своей жизни Призраку не раз пришлось столкнуться с обманом и разочарованием. Я должна сначала спросить у него...

Лучиано обхватил голову руками.

— Это непостижимо! Я не ослышался? Иви собирается и дальше встречаться с этим Призраком?

— Да, и, очевидно, не для того, чтобы выуживать из него подсказки, которые могли бы оказаться полезными для Пирас, — ответил Франц Леопольд.

Иви не знала, что сказать своим друзьям. Ее охватили противоречивые чувства, и ей надо было сперва самой разобраться в них. Это было совсем не похоже на то, что она чувствовала к Францу Леопольду, и в то же время она ощущала, что ее влечет к этому необычному человеку и что он мог многое ей дать. Иви испытала облегчение, когда к ним подбежал Себастьен и увел ее от остальных — по крайней мере на какое-то время ей удалось уйти от ответа.

Она рассказала Пирас все, что ей удалось выяснить, а он в свою очередь пообещал, что поговорит с господином Люсьеном, как только они вернутся. Этой ночью было уже слишком поздно идти в ботанический сад, но с наступлением темноты они сразу же отправятся в путь. Иви решила позаботиться о том, чтобы в этих поисках приняли участие она и ее друзья.

— Не знаю, можно ли полагаться на слова человека, который прячет свое лицо за маской, но, думаю, никому не станет хуже, если мы последуем его совету, — пробормотал Себастьен без воодушевления в голосе.

Иви ужасно хотелось сказать что-нибудь в защиту Эрика, но она промолчала. Это не понравилось бы Призраку, да и ей самой, наверное, тоже. Она вряд ли могла надеяться на понимание Пирас.

«Умная мысль», — вмешался в ее сознание Сеймоур, который молчал подозрительно долго. Да, теперь Иви заметила, что он притих еще тогда, когда они были в гостях у Эрика.

«А, ты все-таки заметила это», — саркастически прокомментировал Сеймоур.

— Я была бы рада узнать твое мнение об Эрике, — сказала Иви.

«Как великодушно»:

— Не будь ребенком. Что ты думаешь о нем?

Сеймоур долго молчал, так что Иви уже решила, что он ничего не ответит, но он, видимо, всерьез задумался о Призраке и об их встрече.

«Он как пороховая бочка, рядом с которой тлеет фитиль. Нет, не нападай на меня с обвинениями в ревности и несправедливом отношении. Это правда, и ты знаешь это. За его маской скрывается не только физический изъян, за ней он пытается спрятать свою ранимую душу. О да, его таланты и ум удивительны для человека, и он явно достоин большего, чем один любопытный взгляд, но, говорю тебе, фитиль тлеет, и порох когда-нибудь взорвется».

— Если кому-то не удастся вовремя погасить этот фитиль, — тихо произнесла Иви.

«Думаешь, это твоя задача? Если бы ты не обладала такой силой и опытом, я бы уже забеспокоился. Учти, те, кого глубоко ранили или долго мучили, часто поступают так же с другими существами».

— Значит, ты тоже прочел это в его мыслях? — спросила Иви с глубокой печалью в голосе. — Собственная мать не хотели видеть и касаться его, а ведь всего один поцелуй мог спасти его душу и не дать ему озлобиться. Но вместо этого она заставляли его носить маску.

«Это было ради его же безопасности».

— Да, я знаю, люди, которые видели лицо Эрика, либо начинали охотиться на него, либо пытались обогатиться, выставляй его на всеобщее обозрение.

Волк покачал головой.

«И все-то ты видела. Значит, все-таки не смогла устоять перед искушением проникнуть в самые потаенные уголки его сознания».

— Я сделала это не из любопытства. Не надо приписывать мне таких низменных мотивов. Я просто хотела понять его.

«И поэтому ты решила отступить от собственных правил», — насмешливо подумал Сеймоур.

Иви не ответила ему. Возможно, он был прав. Возможно, она позволила себе слишком глубоко проникнуть в душу и память Призрака. Как часто она упрекала Франца Леопольда, когда он пытался выведать мысли своих друзей? А теперь сама поступила так же. «Я сделала это для его же блага», — попыталась оправдать себя Иви. Тем не менее она чувствовала себя ужасно.

Позже, когда они добрались до пещеры под госпиталем Валь-де-Грас и вампиры разошлись к своим гробам, Алиса снова подошла к Иви и уселась на краешек ее гроба.

— Ты хочешь еще раз увидеться с ним, правда?

Иви не стала спрашивать, кого она имеет в виду.

— Да, хотя он и человек, но такой необычный, что я хочу познакомиться с ним поближе.

— Тогда спроси его, не хочет ли он встретиться с нами. Возможно, было бы неплохо вместе с другими наследниками пойти в оперу. Хоть Призрак и считает все здание оперы частью своих владений, но там, среди других посетителей, мы были бы в каком-то смысле на нейтральной территории. Это не должно сильно напугать его.

Иви кивнула.

— Да, думаю, ты права. Это хорошее предложение. Ты очень чуткая.

— Скорее любопытная и изобретательная, когда дело касается осуществления моих целей, — возразила Алиса. — Но сейчас меня больше волнует, что мы найдем в ботаническом саду. — На ее лице появилось решительное выражение. — Потому что я ни в коем случае не останусь здесь, когда Пирас отправятся на поиски господина Тибо. Даже если придется пробираться за ними тайком.

— Я на твоей стороне, можешь не сомневаться. Я бы тоже хотела узнать, поможет ли нам совет Эрика.

Алиса улыбнулась и пожелала ей доброго сна и скорого пробуждения. После этого Иви закрыла крышку, и Сеймоур занял свое место на отполированном дереве.

— Ну что? Тебе здесь нравится?

Хотя Кармело явно пытался задавать вопросы спокойным и вежливым тоном, Латона заметила, что он скрывает какое-то беспокойство. Он чувствовал себя не очень хорошо и постоянно оглядывался по сторонам, когда думал, что его племянница не смотрит на него, но она пристально наблюдала за ним, даже когда казалось, что все ее внимание направлено на слонов, тигров и львов.

Что с ним случилось? Может быть, он страдал от болей или ему не давали покоя неприятные мысли о следующем визите в госпиталь Кошен? Если бы только он проникся к ней доверием и все рассказал! Тогда бы они смогли поговорить об этом, и, возможно, ей удалось бы помочь ему или хотя бы немного его утешить. И почему он только такой упрямый! Ее хорошее настроение улетучилось, пока они стояли перед бассейном с рептилиями и смотрели на крокодилов, которых, если верить табличке на решетке, привезли из Египта. Неужели ее дядя считал ее такой чувствительной? Ее дядя, который использовал ее в качестве приманки, чтобы убивать вампиров, пронзать мечом их сердца и отрубать им головы? Латоне казалось, что она снова чувствует липкую кровь у себя на руках. Ее охватила волна гнева. Для этой работы она подходила. А теперь он вдруг стал бояться, как бы не ранит ее нежные девичьи чувства!

— Ужасные чудовища, к тому же опасные своим коварством, сказал ее дядя, который, вероятно, посчитал, что именно они были причиной ее мрачного настроения.

— Да, наверное, так и есть, — уклончиво ответила Латона

Они вышли из здания и направились к вольерам с попугаями и коршунами. Девушка украдкой взглянула в направлении неприметной постройки с лабораториями, куда можно было входить лишь работникам зоопарка. Она почувствовала, что волнение ее дяди усилилось. Что здесь могло выбить его из колеи?

— Если ты хочешь увидеть еще больше крупных птиц, то давай пойдем к тем огромным вольерам с журавлями и пеликанами.

Они находились не так уж близко. Он хотел увести ее отсюда? Но почему? Латона внимательно огляделась по сторонам. Не похоже, чтобы это здание таило в себе что-то волнующее. Оно было простым, в нем было что-то негостеприимное. Вместо того чтобы любоваться пестрыми ара, которые находились у нее за спиной, Латона все ближе подходила к этому строению.

— Здесь больше ничего нет! — настойчиво крикнул Кармело, догоняя ее. — Тут зоопарк заканчивается. Калитка у здания выходит на улицу.

Латона нажала на ручку двери. Она была заперта.

— Пойдем же! Сюда не разрешается входить. Ты что, не видишь надписи? — не мог успокоиться Кармело.

Латона заметила, как испуганно он взглянул на здание. Вторая дверь, находившаяся немного дальше от них, открылась изнутри, и оттуда вышел мужчина. Его одежда и осанка выдавали в нем человека, занимающего хорошо оплачиваемую должность. Он рассеянно осматривался вокруг, пока его взгляд не упал на Кармело. По тому, как мужчина улыбнулся, было понятно, что они знакомы. Латоне казалось, что ее дядя готов провалиться сквозь землю. Было даже немного смешно наблюдать, как великий охотник на вампиров Кармело в панике оглядывается, пытаясь избежать встречи с этим приветливым господином. Латона не делала ничего, чтобы помочь дядюшке выбраться из этого затруднительного положения. Нет, ей было слишком интересно узнать, кто этот господин, поэтому она подошла к дяде и взяла его под руку. Казалось, Кармело решил перейти в наступление. Он кивнул мужчине и приподнял шляпу.

— Приветствую вас, господин директор. Этот чудесный осенний день как нельзя лучше подходит для того, чтобы полюбоваться экзотическими животными вашего зверинца. Моей племянница Латоне тут очень нравится. — Он повернулся к ней. — Это месье Генри Эрнест Бэллон, директор ботанического сада, в том числе и зверинца.

Кармело кивнул на прощание директору, который успел сказать всего пару слов.

— Нам нужно идти. Было очень приятно увидеться с вами.

С этими словами Кармело положил руку на плечо племянницы и увел ее с собой. На ее вопрос, откуда он знает месье Бэллона, дядя уклончиво ответил, что по вечерам в районе Пигаль можно встретить весь Париж.

Позже, в гостинице, когда он снова оставил ее одну, Латоне не давали покоя вопросы, на которые она не могла ответить.

Если по вечерам ее дядя ходил вовсе не в варьете, расположенное в районе Пигаль, а в больницу, то где он познакомился с директором ботанического сада? И главное, что он мог делать в зоопарке в ту ночь, когда она преследовала его в первый раз? Единственное объяснение, которое пришло ей на ум, заключалось в том, что директор тоже был пациентом госпиталя Кошем. Может быть, этой ночью они пошли туда вместе? Но такая возможность казалась Латоне не очень убедительной. То, что эти посещения всегда происходили ночью, казалось ей не просто необычным. Что-то здесь было не так. И она все больше и больше подозревала, что это «что-то» ей не понравится.

К большому удивлению Алисы, Пирас не имели ничего против того, чтобы наследники пошли с ними в ботанический сад.

— Вы можете немного поупражняться с крысами и посмотреть на животных, которых там держат в клетках и вольерах, — с рассеянным видом предложил господин Люсьен и вернулся к членам своего клана, чтобы дать им необходимые указания.

Алиса озадаченно посмотрела ему вслед.

— На это ты не рассчитывала, — сказал Франц Леопольд Наверняка ты уже составила длинный список доводов, которые тебе совсем не понадобились.

— Да, так и есть. Кто бы мог подумать? Пирас не перестают удивлять меня. Никак не могу понять их. У нас все происходило бы совершенно по-другому.

— Тогда радуйся, что с ними так просто, — предложил Франц Леопольд.

— Просто? Не знаю. Я бы скорее сказала, по-другому. Простота таит в себе опасность, которую недооцениваешь, и потом тебе рано или поздно придется пожалеть об этом.

Франц Леопольд лишь пожал плечами и подошел к Иви и Лучиано, которые уже присоединились к Пирас и собирались идти в ботанический сад. Взгляд Алисы упал на Малколма, который мечтательно смотрел в свой гроб. Вирад как будто лишился всех своих чувств и не сразу заметил, как она подошла к нему, чтобы выяснить, что же привлекло его внимание. Это было что-то маленькое и красное, сделанное из ткани.

— Красная маска! — удивленно воскликнула Алиса.

Малколм испуганно уставился на нее. Он резким движением схватил маску и спрятал ее под курткой, но было уже слишком поздно.

Алиса протянула к нему руку.

— Покажи. Это маска из Рима?

Малколм с неохотой достал маску и дал Алисе потрогать мягкую ткань.

— Да, это одна из масок тайного общества, — признался он.

— Зачем ты взял ее с собой и что ты делаешь с ней теперь?

Малколм попытался улыбнуться.

— Я взял ее на память о наших приключениях в Риме. Только что она случайно попала мне в руки, и я вспомнил, что мы все пережили, когда были в гостях у Носферас. Пойдем, мы же не хотим быть единственными, кто останется здесь, в пещере?

Он с нова спрятал маску и побежал за Дракас, которые с недовольным видом покидали каменный зал.

— Не понимаю, что мы забыли в этом зверинце? — проворчим Анна Кристина, и они неожиданно услышали, как Мари Луиза в первый раз не согласилась с ней.

— Я рада, что мы сможем увидеть экзотических животных... — робко начала она, но замолчала под презрительным взглядом своего кузена Карла Филиппа.

Алиса и Малколм шли на некотором расстоянии от них. Алиса ломала голову, придумывая, о чем они могли бы поговорить, поскольку красная маска, вероятно, была неподходящей темой для разговора. Хотя именно она вызывала у вампирши жгучий интерес! Молчание затянулось, но на этот раз Малколм не собирался искать способ прервать неловкую паузу. Он, видимо, даже не замечал Алису. Казалось, он вовсе забыл, что она идет рядом с ним! Удивительным образом ее это не задевало. Ей просто было любопытно узнать, почему он так себя ведет.

Алисе стало скучно. Она сосредоточилась на том, чему ее уже научили Пирас, и попыталась как можно яснее понять, в каком направлении они шли и где находились по отношению к большой пещере. Но ей было не так уж просто сохранять в памяти все перепады высоты, повороты и пройденные расстояния. Каким преимуществом обладал тот, кто твердо усвоил это умение, впитал его в себя и — как с крысами — управлял им параллельно, думая в то же время о чем-нибудь другом.

— Там, впереди, слева за углом, находится вход в зоопарк, — услышала Алиса голос брата.

Она решила, что самое время попрощаться с Малколмом, чего он, вероятно, даже не заметит, и присоединиться к Лучиано и Иви.

— Мы должны оставаться рядом с господином Люсьеном и Себастьеном, — тихо сказала Алиса, — чтобы видеть, нашли ли они какой-нибудь след.

Остальные согласились с ней и так незаметно, как только могли, старались останавливаться у тех вольеров, откуда можно было наблюдать за Пирас.

— Сейчас они пытаются открыть дверь, расположенную на другой стороне. Она заперта, но, кажется, у Себастьена есть ключ... Хотя нет, думаю, он использует свою отмычку, — тихо сообщила Алиса, которая — в отличие от Лучиано — ни разу не взглянула на животных в клетках.

А вот Носферас, напротив, все время думал, не посмотреть ли ему на других экзотических животных, предоставив наблюдение за Пирас Алисе и Францу Леопольду, потому что Дракас заинтересовался поисками не меньше наследницы клана Фамалия. Чего на самом деле хотелось Иви, никто никогда не мог сказать с уверенностью. Лучиано остановился возле нее.

— Ты уже когда-нибудь видела такого роскошного тигра? спросил он Иви.

Она улыбнулась ему и покачала головой.

— Нет, должна признаться, он произвел на меня впечатление... и на Сеймоура тоже. Ты только посмотри, как торчит его шерсть

— Может, пройдемся чуть дальше? Кажется, там есть еще много других удивительных созданий. — Лучиано заметил, с каким удивлением взглянула на него Алиса, в то время как губы Франца Леопольда растянулись в насмешливой улыбке. Он явно собирался сделать очередное язвительное замечание в его адрес, поэтому Лучиано быстро добавил:

— Думаю, это подходящий повод пойти туда и поискать следы, которые Пирас вполне могли не заметить.

Конечно же, Иви разгадала его хитрость, однако сделала вид, что ничего не заметила.

— Отличная идея. Какой толк нам всем стоять тут, уставившись на господина Люсьена и его помощников? Давайте разделимся. Алиса и Франц Леопольд останутся здесь, а мы с Лучиано и Сеймоуром осмотрим другую часть зоопарка, притворяясь, будто нас интересуют экзотические животные.

Она подмигнула Лучиано и вместе с ним пошла к другим вольерам. Алиса и Франц Леопольд смотрели им вслед.

— Неужели нельзя без этого? — спросил Франц Леопольд, с отвращением приподняв верхнюю губу. — Носферас пытается обмануть нас, чтобы скрыть свои детские желания!

— Ну, учитывая твою реакцию, его можно понять, — заметила Алиса.

— Можно понять? То, что желание посмотреть на животных сильнее стремления выяснить тайну похищения одного из вампиров?

Алиса решительно покачала головой.

— Нет, разумеется, этого понять нельзя. Не могу представить, что могло бы отвлечь меня сейчас от этой слежки... разве что нечто совсем необычное, — медленно добавила она, увидев, как Малколм, следуя по странной извилистой линии, прошел между вольером с попугаями и зданием, в которое только что проникли Пирас, и свернул на тропинку, ведущую через маленький мостик.

— Выглядит так, будто он идет по следу, — сказала Алиса.

— И готов поспорить, что это не след господина Тибо. Пойдем, ход через металлическую дверь теперь открыт.

Франц Леопольд перебежал на другую сторону дороги и, продвигаясь вдоль стены здания, приблизился к стальной двери. Достигнув ее, он повернулся к Алисе, которая все-таки не пошла за ним. Она до сих пор стояла на перекрестке и наблюдала за Малколмом, исполнявшим что-то наподобие медленного танца, по крайней мере так выглядели со стороны его передвижения между цветами и подстриженными кустарниками.

— Алиса!

— Что? — заморгала она, оторвав взгляд от этого зрелища.

Потом, видимо вспомнив о своей миссии, она поспешила за Францем Леопольдом и проскользнула следом за ним внутрь здания.

Малколм стоял с закрытыми глазами и принюхивался. Неужели он ошибался? Неужели желание найти ее было таким сильным, что чувства обманывали его? Он ощущал ее запах, хотя прошло уже несколько дней с тех пор, как она была в ботаническом саду. Он бы не удивился, если бы запах стал слабее и ему пришлось бы нагибаться к самой земле, чтобы проследить ее путь, но ему не надо было этого делать. Запах Латоны был отчетливо слышен здесь, на этой дорожке, и там, рядом с цветочной клумбой, и возле ствола этого дерева. Внезапно Малколм остановился, нагнулся и почти коснулся носом земли. Здесь тоже был ее запах, но совсем слабый. И все-таки это был ее запах. Он никогда его не забудет. Малколм вернулся на место, где ею пахло сильнее всего Это тоже был ее запах, но он соединялся с другим, с ароматом каких-то духов, который отсутствовал в первый раз. Малколм снова выпрямился и обернулся, осматривая все вокруг. Поскольку он не верил, что чувства могут обманывать его, это могло означать лишь одно: в полдень Латона снова была в зоопарк»

Почему она вернулась сюда? Неужели она все-таки заметила, как он наблюдал за ней? Не может быть, чтобы она его видели! Латона была человеком, обычной девушкой. Нет, это было не со всем так, она была необычной, и ее чувства были более острыми и живыми. Значит, можно было предположить, что она ощутила его присутствие. И тогда она вернулась, чтобы разыскать его? Малколм остановился и наморщил лоб. Нет, это невозможно Более свежий след был оставлен здесь всего несколько часов назад. Должно быть, он появился где-то после полудня, когда солнце еще высоко светило в небе. Разве она могла ожидать увидеть здесь Малколма в такое время? Латона знала, что он вампир. Что же она тогда тут делала? Была ли она снова с мужчинами, которые в ту ночь словно с неба свалились и заговори ли с ней? Малколм подавил стон. Кто знает, что могло случиться, не появись они в ту самую минуту. Они были виноваты в том, что он нашел Латону и тотчас же снова потерял! Его охватил гнев. Эта досадная случайность не должна помешать ему опять увидеться с ней.

Малколм усмирил свой гнев и прислушался к другим запахам, оставшимся на земле. Он замер словно громом пораженный. Как он мог не заметить этого? На этот раз она пришла в зоопарк не одна. Ее сопровождал дядя, охотник на вампиров Кармело. Может быть, целью этого посещения было вовсе не послеобеденное развлечение? Что здесь понадобилось Кармело? Малколму не очень верилось в то, что он пришел сюда ради безобидного удовольствия своей племянницы. Вампир снова вспомнил, в какое необычное время обнаружил здесь Латону в первый раз. К горлу вампира подступил неприятный комок. Неужели вопреки данной им клятве охотник на вампиров опять возобновил свое кровавое ремесло? И неужели Латона помогала ему в этом?

Он должен найти ее. Он должен спросить Латону, охотятся ли они с дядей на Пирас и наследников других кланов.

Но как он себе это представлял? Конечно, он хорошо умел находить след, но за последние два дня по этим дорожкам и улицам Парижа прогуливалось столько людей, что не потерять среди них запах Латоны и найти ее жилище было непростой задачей. А если по дороге она села в экипаж?

Малколм задумался. Его рука нащупала в кармане красную маску. В его сознании начал выстраиваться план действий. Вампир вынул маску из кармана, посмотрел на нее и внимательно огляделся по сторонам. Возможно, Латона снова вернется сюда и увидит его знак. Тогда она сама сможет указать ему место, где они встретятся. Но как сделать так, чтобы никто другой не унес маску с собой? Она должна быть в таком месте, с которого ее было бы хорошо видно, но не так уж легко достать. Взгляд Малколма остановился на искусственной скале позади вольера с попугаями. Да, это вполне подойдет. Конечно, туда можно было забраться по раскидистым ветвям дерева, но для человека это было не так-то просто. А вот увидеть вершину скалы можно было даже с этой дорожки.

Недолго думая, Малколм забрался на скалу и повесил красную маску на один из обвитых плющом уступов. Довольный проделанной работой, он спрыгнул на траву.

КРАСНАЯ МАСКА

— Куда подевались Пирас? — спросил Франц Леопольд.

Они притаились в нише и прислушались. Ничто не говорило о том, что здесь, наверху, кроме них был кто-то еще.

— Я думаю, они внизу, в подвале, — сказала Алиса спустя несколько секунд.

Франц Леопольд попытался уловить мысли Пирас.

— Хорошо, — кивнул он, — тогда давай осмотримся тут, наверху.

— Что это за странное здание? — шепотом спросила его Алиса, когда они осмотрели несколько комнат.

В некоторых из них уже побывали Пирас и оставили двери незапертыми. Два замка Алиса открыла одной из собственных отмычек, которые ей возвратила Иви.

— Здесь очень странно, — повторила Алиса.

Пройдя через несколько лабораторий, они очутились в комнате без окон, пол и стены которой были белыми и очень гладкими. Тут было только несколько железных клеток, металлический стол, шкафчик с инструментами, бутылочками и другими сосудами из стекла, фарфора или металла.

В соседней комнате, где также не было окон, стояла лишь одна большая клетка, в которой сидела черная пантера и уныло глядела в пол. Из повязки на ее задней лапе сочилась желтоватая жидкость. Животное даже не взглянуло на вампиров, когда они вошли.

— Они дали ей усыпляющий препарат, — сказал Франц Леопольд и принюхался. — Чувствуешь этот запах? Наши чувства это средство тоже может приглушить.

Алиса подошла к клетке и посмотрела на сидевшую с апатичным видом пантеру.

— Это что-то вроде больницы для животных?

— Возможно. Но почему тогда в комнатах нет окон и такие тяжелые двери?

Окна были лишь в лабораториях, выходящих на улицу, и в комнатах, заставленных книжными шкафами и письменными столами. Здесь также можно было увидеть чучела необычных животных. Кроме этого собственностью зоопарка являлась коллекция аккуратно насаженных на булавки жуков и бабочек, а также стеклянная витрина со всевозможными яйцами, самое маленькое из которых было едва ли больше человеческого ногтя, а самое большие весило несколько фунтов.

Вампиры вернулись к комнатам с голыми стенами на другой стороне здания. Алиса еще раз повернулась и посмотрела на дверь, разделявшую обе части дома. Это была массивная стальная дверь, которая плотно закрывалась.

— Я спрашивала себя, есть ли в Париже место, куда не могла бы проникнуть ни одна крыса, — сказала она задумчиво. — Теперь мы знаем ответ.

Франц Леопольд оглянулся.

— Да, ты права. В эту комнату не пролезла бы даже мышь. Значит, ты думаешь, что они привели господина Тибо сюда?

Алиса покачала головой.

— Я не исключаю такой возможности. Мне пока не удалось напасть на след, который принадлежал бы ему, но я допускаю, что они могли держать его здесь. Вопрос лишь зачем?

— Чтобы обследовать его, перед тем как предъявить общественности? — предположил Франц Леопольд. — Не знаю, что ты думаешь о предназначении этого здания, но мне кажется, что это карантинная станция, в которой какое-то время содержат новых животных и наблюдают за ними, прежде чем поместить их в вольеры к другим питомцам.

Алиса кивнула.

— Да, эта мысль тоже пришла мне в голову. Вопрос в том, как долго обычно длится карантин и когда люди планируют переместить предводителя парижского клана в его вольер.

— Это не пошло бы ему на пользу, — сказал Франц Леопольд.

Алиса содрогнулась от ужаса. Она представила, как вампира запирают в клетке, а потом — на глазах удивленной толпы — оставляют мучительно сгорать под первыми лучами солнца.

— Хочешь сказать, они знают о том, что он вампир, и хотят сделать из его уничтожения сенсацию?

Франц Леопольд махнул рукой, пытаясь ее успокоить.

— Мы пока что даже не знаем, действительно ли его содержали здесь. Это предположение основывается на совете, которым дал Иви Призрак.

Алиса еще раз огляделась.

— Но все сходится.

Франц Леопольд кивнул и приложил указательный палец к губам.

— Слышишь? Кажется, Пирас нашли что-то интересное.

Не обращая внимания на то, что их могут обнаружить, вампиры помчались по коридору и дальше вниз по лестнице к тому месту, откуда доносились голоса. Франц Леопольд бежал так быстро, что Алиса едва поспевала за ним. Им нужно было поторопиться, если они хотели узнать что-нибудь, прежде чем их вытолкают обратно на улицу.

Франц Леопольд так резко остановился перед открытой дверью, что Алиса чуть не врезалась в него.

— Его держали здесь? — запыхавшись от быстрого бега, спросила она.

Франц Леопольд пожал плечами.

— Понятия не имею. Как бы то ни было, запаха их клана тут в избытке.

Охваченные любопытством, они проскользнули в комнату, где уже находились господин Люсьен, Себастьен, Гастон, Иоланта, Клод и несколько других Пирас, имен которых они не знали. Все не сводили глаз с огромной клетки с толстыми прутьями, которая занимала всю заднюю часть комнаты. Иоланта и Гастон осматривали инструменты, которые лежали на передвижном столике. Они склонились над ними и с шумом обнюхивали их. Господин Люсьен неистово пытался открыть решетку, но ему удалось справиться с механизмом только при помощи Себастьена. Предводитель клана был так разъярен, что куда охотнее выломал бы прутья из стен. Себастьен, внешне казавшийся более диким и несдержанным, успокаивающе положил ладонь на плечо своего предводителя. На Алису и Франца Леопольда никто не обращал внимания, что было им только на руку. Они медленно подошли ближе. Их вопросительные взгляды встретились, но ответ не заставил себя ждать.

— Они держали его здесь! — прохрипел Люсьен. — Его кровью запятнаны эти кандалы и пол.

— На этих сосудах и инструментах тоже везде его запах, — подтвердил Гастон. Он поднял вверх маленькую бутылочку с густой темной жидкостью. — Даже не открывая пробки, я мог бы поклясться, что там его кровь. А в другом сосуде находятся кусочки его кожи и волос.

Он показал вампирам обе бутылочки. Они зарычали, оскалив клыки.

— Эти люди осмелились пытать моего брата! — прорычал господин Люсьен.

— Если они и причинили ему боль, то сделали это ненарочно, — возразил Гастон.

— Они хотели заставить его говорить, но я уверена, что им это не удалось, — выразила свое мнение Иоланта.

Гастон покачал головой.

— Нет, думаю, они удовлетворяли свое любопытство, проводя над ним — как они это называют — научные исследования.

— Мне все равно, как они это называют! — со злостью прокричал господин Люсьен. — Они ранили моего брата и заплатят за это!

— Дело может закончиться скверно, — проворчал Франц Леопольд.

Алиса испуганно кивнула. Не то чтобы ей было жалко людей, но жестокая месть Пирас могла повлечь за собой непредвиденные последствия. Кто знает, что случится, если вампиры станут убивать не только пропавших без вести и бедняков, которых они выслеживали в подземельях Парижа, но и уважаемых членов парижского общества, таких как директор ботанического сада и ученые, с которыми тот работал.

— Надеюсь, они не начнут свою месть прямо сейчас, а успокоятся и прислушаются к голосу разума, прежде чем принять роковое решение, — прошептала Алиса.

— К голосу разума? Пирас? Посмотри на них. Осмелюсь предположить, что им незнакомо это слово.

Алиса сделала глубокий вдох и попыталась перекричать стоявший в комнате гул:

— Разве мы не должны сначала попытаться узнать, где сейчас находится господин Тибо? Люди увезли его отсюда, после того как провели свои исследования.

Ей пришлось призвать на помощь все свое мужество, чтобы продолжать говорить, глядя на разъяренные лица и сжатые кулаки Пирас.

— Нам следует обыскать клетки, все клетки этого зверинца! Возможно, люди собираются показать парижанам и гостям города невиданное зрелище, которое начнется с первыми лучами солнца.

На мгновение Пирас словно онемели и безмолвно смотрели на Алису. Затем господин Люсьен подбежал к ней, схватил ее за плечо и начал трясти с такой силой, что она застучала зубами

— Что ты знаешь об этом?

— Нич-ч-чего, — попыталась ответить Алиса.

Себастьен подошел к предводителю клана и снял его руку с плеча наследницы клана Фамалия.

— Говори, девушка! — резко приказал он Алисе.

— Это всего лишь предположение, которое пришло мне в голову. Люди показывают тут всевозможных экзотических животных. А что-то неведомое, дикое всегда вызывает сенсацию. Почему бы им не привлечь посетителей и не набить свои карманы с помощью необычного зрелища? Например, показав настоящего вампира.

Иоланта кивнула, соглашаясь с Алисой.

— Ты права. Хотя некоторые из нас уже осматривают парк, будет не лишним помочь им. Мы обыщем каждую пядь этого зверинца! Пойдемте, время не ждет.

На лице Гастона появилось скептическое выражение.

— Следу, оставленному здесь господином Тибо, уже более суток. Мы пришли слишком поздно.

Сжав кулаки и оскалив зубы, Пирас выскочили из комнаты и помчались вверх по лестнице. Алиса и Франц Леопольд вжались в стену, пропуская толпу разъяренных вампиров, и следом за ними вышли из здания.

— Будем надеяться, что они не найдут в одной из клеток кучку пепла, которая когда-то была их предводителем, — проговорила Алиса сдавленным голосом.

— В тебе всегда столько сочувствия, даже к неотесанным предводителям кланов, которых ты едва знаешь, — попытался сострить Франц Леопольд, но Алиса не обратила внимания на его ироничный тон.

— Ты же видел их. Как думаешь, что случится, если парижане оказались настолько глупыми и оставили предводителя Пирас умирать на солнце? Это означает начало войны! Кровавой войны, в которой могут погибнуть не только жители Парижа и Пирас. Пока мы здесь, это касается нас всех, и кроме того, меня не может не волновать судьба Фернанда и Джоанн.

— Вот это речь! У меня просто голова пошла кругом, — сказал Франц Леопольд, но его голос звучал серьезно.

Они вышли из дверей здания и огляделись по сторонам. Пирас разделились на группы и теперь осматривали все постройки и вольеры в поисках своего предводителя. Большинство из них уже скрылись из виду. Они заметили лишь Клода и Иоланту, которые пытались проникнуть в вольеры.

Алиса перевела взгляд выше, на искусственную скалу, и вдруг увидела среди побегов плюща что-то красное. Она растерянно заморгала. Неужели у нее уже начались галлюцинации? Совершенно не обращая внимания на Франца Леопольда, который что-то ей рассказывал, и не сводя глаз с красной маски, вампирша медленно подошла к скале.

— Как думаешь, Алиса? Алиса!

У нее не было времени отвечать на возмущенные возгласы Франца Леопольда. Что-то здесь было не так, и она должна была выяснить, что именно.

— Я с тобой разговариваю! Ты не могла бы проявить хоть немного вежливости?

Уперев руки в бока, Дракас с рассерженным видом подошел к ней.

— Видишь кое-что там, наверху? Эта вещь не кажется тебе знакомой?

Франц Леопольд проследил за ее взглядом и даже присвистнул от удивления.

— Красная маска! Ты же не хочешь сказать, что это одна из тех красных масок?

— Из Рима? Маска тайного общества, созданного кардиналом? Это мы сейчас проверим!

Одним решительным прыжком Алиса забралась на скалу Следом за ней таким же способом поднялся Франц Леопольд. Они одновременно ухватились за мягкую ткань, но Алиса были немного быстрее. Резким движением она вырвала маску из рук Франца Леопольда и прижала ее к своей груди.

— Это одна из тех масок, которые мы видели в Риме, — уверенно сказал Франц Леопольд. — Но, черт возьми, как она могла оказаться в Париже? Думаешь, члены этого общества, которых Носферас так просто оставили в покое, теперь приехали в Париж, чтобы продолжить охоту на вампиров?

Алиса ничего не ответила и повертела маску в руках. Они принюхалась к ней и уловила несколько различных запахов. Теперь она знала, кто держал ее последним.

— Такое тоже возможно, но я не верю в это, — неохотно сказала она.

— И как, по-твоему, маска оказалась здесь? Сама прилетела сюда из Рима?

— Нет, она прибыла сюда в гробу, — сказала Алиса. — Вместе с наследниками приехала из Гамбурга в Париж.

Франц Леопольд посмотрел на нее так, будто она сошла с ума. Потом он выхватил маску из рук Алисы и поднес ее к носу.

— Малколм? Но откуда она у него?

Алиса вздохнула.

— Это длинная история. Она связана с одной девушкой из Рима, но не смотри на меня так, я все равно ее тебе не расскажу. Разве я могу предать доверие Малколма?

Франц Леопольд обнажил клыки в широкой ухмылке.

— О, можешь не рассказывать. Мне несложно прочитать это в твоих мыслях.

Только посмей! — со злостью прошипела Алиса, прикрепила маску на то же место, где ее оставил Малколм, и спрыгнула со скалы. Потом вампирша нагнулась вперед и начала ходить широкими кругами.

Какое-то время Франц Леопольд молча наблюдал за ней.

— Можно спросить, что все это значит?

Алиса остановилась.

— Можно. Я проверяю, не слышно ли здесь запаха, который мне знаком... знаком еще из Рима!

Франц Леопольд соскользнул на землю и подошел к ней.

— Ну и как? Ты нашла что-нибудь?

Алиса посмотрела на него.

— Боюсь, что да. Подойди ближе ко мне. На этом месте след отчетливее всего. Ну что? Он говорит тебе о чем-то?

Франц Леопольд не спешил с ответом. Он сделал пару глубоких вдохов и посмотрел прямо в лицо Алисе.

— Это охотник на вампиров и та девушка, не так ли?

Алиса кивнула.

— Да, это они, и я не могу представит, что встреча с ними здесь, в Париже, может обернуться для нас чем то хорошим.

— И что ты предлагаешь делать?

Алиса пожала плечами.

— Если бы я только знала. Во-первых, нам нужно поговорить об этом с Иви и Лучиано.

— А Малколм? — Франц Леопольд смотрел на нее, высоко подняв брови.

— Малколм? — засмеялась Алиса, но в ее смехе слышалась горечь. — Поверь мне, Малколм знает, что они здесь. Иначе он не оставил бы маску на этой скале.

Франц Леопольд ничего не сказал. Может, потому что он знал, что Алиса не собирается выкладывать ему подробности, а может, из-за того, что не интересовался Малколмом и его поступками. Или потому что он уже и так слишком много прочел в ее мыслях.

— Потом я немного отстану от вас, — прошептала Иви Алисе на обратном пути.

Несмотря на то что до наступления утра оставалось еще несколько часов, Пирас собрали наследников и остальных вампиров и отправили их обратно в пещеру под госпиталем Валь-де-Грас. Они прочесали всю территорию зверинца, но не нашли ничего, что бы указывало на пребывание там господина Тибо. Пепла они, к счастью, тоже не нашли. Нет, вероятно, люди перевезли его в другое место для того, чтобы продолжать удерживать его там или чтобы уничтожить. Этого никто не мог сказать. И поскольку в ботаническом саду делать было уже нечего, господин Люсьен приказал всем возвращаться.

— Зачем ты говоришь мне это? — так же тихо спросила подругу Алиса. — Ты же знаешь, что в этот раз я пойду с тобой!

— Нет, так не годится, — покачала головой Иви.

— Зачем тогда ты рассказываешь мне об этом?

Иви улыбнулась обезоруживающей.улыбкой.

— Потому что я пообещала не брать у тебя больше инструменты без спроса, но они понадобятся мне в дороге.

Алиса с упреком посмотрела на нее.

— Вот это дерзость! Ты говоришь, что не хочешь, чтобы я пошла с тобой, и в то же время хочешь воспользоваться моими отмычками!

— Да, именно об этом я и прошу тебя, потому что ты моя подруга и поймешь меня.

— Вот как ты теперь заговорила! Ты пытаешься давить на меня.

Улыбка Иви стала еще более искренней.

— Ты права. Но все-таки я прошу тебя дать мне отмычки и настаиваю на том, что я должна пойти одна.

— Куда? Нет, не говори. Ты снова хочешь разыскать Призрака, верно?

— Да, я направляюсь к Эрику. Я сказала ему, что приду снова.

— Думаешь, он знает что-то еще?

Иви задумалась.

— Возможно. Стоит попробовать выяснить это.

— Почему он тогда не рассказал тебе об этом сразу? Чтобы снова заманить тебя к себе?

— Нет, — ответила Иви, — он совсем не такой.

Алиса серьезно посмотрела на нее.

— Ты уверена, что идешь к нему, потому что надеешься узнать еще что-нибудь о господине Тибо? У тебя нет других, более веских причин?

Иви заметила, каким замкнутым стало выражение ее лица. Это был вполне логичный вопрос. Сеймоур уже задавал его, но она все еще не решалась ответить.

Почему ей так не терпелось при первой же возможности снова увидеть Призрака? Может быть, она сочувствовала его одиночеству? Его раненой душе? Сочувствовала существу, над которым всю жизнь насмехались и издевались люди, которого выставляли на всеобщее обозрение и избивали, которого преследовали и которому угрожали лишь потому, что он был не такой, как все. Это было отвратительно и внушало ужас.

Нет, не поэтому ей хотелось его увидеть. Но почему тогда?

Потому что Иви восхищалась им, его талантами, его знаниями и хотела больше узнать о нем? По тому что ее привлекала эта многогранная личность, которая была не совеем человеком и в которой было что-то от дикого животного?

Возможно, все эти предположения были правдой, но неужели ей надо было в этом отчитываться? Неужели она не могла просто сделать так, как ей хотелось, и пойти к нему? Что бы сказал по этому поводу Сеймоур, ей было хорошо известно, потому что он не скупился на упреки с тех пор, как Иви решила снова навестить Эрика. Его основной аргумент заключался в том, что она без малейшей необходимости подвергает себя опасности. Без малейшей необходимости? Да, у нее не было необходимости навещать Эрика. Но Иви хотелось этого, и остановить ее было не так-то просто!

— Ты дашь мне свои отмычки?

Алиса вздохнула.

— Разве я могу поступить иначе? Мы же друзья.

Она вытянула связку из кармана на поясе и протянула ее Иви.

— Но ты должна спросить Эрика, можно ли нам в следующий раз пойти с тобой. Мне было бы очень интересно познакомиться с ним поближе.

— Обещаю. Эрик просто обязан пригласить нас в свой оперный театр. Было бы стыдно покинуть Париж, ни разу не побывав там.

— Звучит неплохо, — сказала Алиса, почти примирившись с решением подруги. — Тогда иди и будь осторожней.

Иви с благодарностью сжала руку Алисы.

— Обещаю, к восходу солнца я уже буду лежать в своем гробу

— Об этом я и собиралась тебе сказать, — пробормотана Алиса. — Иначе я пущу по твоему следу Хиндрика. Он не такой невнимательный, как Бриджит и Ниав, и словно ищейка будет следовать за тобой по пятам.

— Буду иметь это в виду, — сказала Иви и на следующем перекрестке незаметно проскользнула в другой проход.

— Нельзя ли нам хотя бы сегодня вечером пойти туда вместе? Ты смело можешь представить мне своего друга. Не вижу ничего страшного в том, чтобы удостоить его такой чести, дядя Кармело!

Кармело оторвал взгляд от тарелки. Латона не знала, что означает выражение его лица, в любом случае радости от ее предложения она на нем не увидела. Несмотря на это, она продолжила, не дав дяде вставить ни слова:

— Давай сходим вместе на La Grande-Duchesse de Gerolstein[5] Оффенбаха. Ты обещал мне. И еще ты собирался взять меня с собой в варьете. Только не говори, что приличной девушке там не место, потому что ты сам сказал, что у подножия Монмартра есть множество заведений, куда ты мог бы привести меня с чистой совестью.

— Я такое сказал?

Латона заметила, что ее дядя чувствует себя не в своей тарелке и пытается найти какой-нибудь предлог, чтобы оставить ее дома.

— Так не пойдет, Латона. У меня на сегодня уже есть определенные планы. Завтра и послезавтра вечером тоже ничего не получится, но потом, я обещаю, потом мы сходим куда-нибудь вместе. Будь умницей и подожди немного.

Больше всего ей сейчас хотелось разорвать салфетку на мелкие кусочки, швырнуть их на стол и закричать, что с нее довольно и ему пора бы уже объяснить ей, что происходит, но она не могла позволить себе такого в дорогом ресторане, куда он ее привел. Поэтому Латона молча проглотила обиду и мысленно дала дяде последний шанс. Хорошо, она подождет еще три дня, но если ничего не изменится, ей придется прибегнуть к другим средствам. К каким именно, Латона еще не знала, но была уверена — она что-нибудь придумает.

— Ну, хорошо, — ответила она, пытаясь держаться с достоинством. — Можешь идти и развлекаться со своим другом в заведениях, где таким девушкам, как я, нельзя появляться, в то время как меня ожидает еще один чрезвычайно увлекательный вечер наедине с книгой.

Она и сама заметила, как по-детски капризно прозвучали ее слова, но что сказано — то сказано. Ее дядя, очевидно, не знал, что ему делать — отчитать племянницу или попытаться утешить ее, но в конце концов все-таки решил сделать ей замечание. Латона беспрекословно выслушала его и до конца ужина не проронила ни слова. А поскольку ее дядя тоже задумался о своем, то возвращение домой прошло в полной тишине.

В просторном вестибюле гостиницы Кармело попрощался с Латоной и поспешил обратно к экипажу, который ждал его на улице. Латона смотрела ему вслед, пока он не скрылся за ближайшим поворотом. После этого она подобрала юбки и побежала наверх, в свою комнату, но отнюдь не для того, чтобы улечься в кровать и продолжить чтение очередного романа. Она села за секретер, быстро написала записку, сложила ее пополам и поспешила вниз.

— Пожалуйста, срочно отправьте это письмо от моего имени. Месье Брэму Стокеру. Его гостиница находится на улице Риволи.

Портье взял монеты, которые протянула ему Латона, и кивком подозвал одного из мальчишек-посыльных. Он дал мальчику самую мелкую монету и поручил ему немедленно доставить письмо получателю. Латоне оставалось лишь вернуться в свою комнату и ждать.

СТАРЫЕ ЛЕГЕНДЫ

Иви шла по запутанным ходам подземелья. Сеймоур не отставал от нее ни на шаг. Он молчал. Его попытка остановить ее не увенчалась успехом. Теперь его единственной задачей было обеспечить ее безопасность по дороге в тайные владения Призрака и проследить за тем, чтобы до восхода солнца она целой и невредимой вернулась в свой гроб. Иви тоже хранила молчание, погрузившись в свои мысли, которыми она не собиралась с ним делиться. Внезапно Сеймоур остановился и зубами схватил ее за одежду.

— Что это значит? — начала она, однако уже сама почувствовала то, что так взволновало волка.

Иви застонала и прижала ладони к вискам. Ее тело скорчилось от мучительной боли. Тень была здесь, совсем близко.

«Назад, нам нужно срочно поворачивать обратно!»

Сеймоур зарычал и еще крепче прижался к ней.

— Мы уже по другую сторону Сены. Путь назад слишком длинный. Пойдем быстрее, я уверена, Эрик где-то поблизости.

О том, что Призрак может противопоставить силам таинственного незнакомца, она не подумала. Несмотря ни на что, Эрик был всего лишь человеком. А тень? Она была громадной и всемогущей, высасывала из других кровь, разум и душу. И все же Эрику один раз уже удалось прогнать ее. Было ли ему под силу сделать это снова?

«Если Призрак вообще где-то поблизости! Я не чувствую его».

Иви попыталась освободиться от сковавшей ее силы и направить свои мысли на Эрика. Нет, Сеймоур был прав. Его тут не было. Или ее чувства просто были приглушены?

— Мы должны помочь себе сами, — прохрипела она и, пытаясь подбодрить себя, вцепилась пальцами в шерсть Сеймоура. Поскольку ноги отказывались ей служить, Иви не оставалось ничего иного, кроме как ждать таинственную тень здесь.

В подземных коридорах царила тьма. И все же вампирше показалось, что стало еще темнее. Она не видела его, но знала, что он совсем близко. Потом она услышала его голос. Он раздавался у нее в голове так громко, что ей казалось, будто ее череп вот-вот взорвется.

«Мое чутье не подвело меня, Иви-Мэри. Ты подчинилась моему зову и вернулась. Одна, как я и приказал тебе, — за исключением этого оборотня, сидящего у твоих ног, но он не помешает нам».

Сеймоур сделал полшага вперед и завыл, словно от сильной боли. Иви еще крепче вцепилась в его шерсть.

«Сиди на месте. Так ты не поможешь мне, а только сделаешь хуже».

Сеймоур ничего не ответил. Либо он не услышал ее мысли, либо не мог послать ей ответ.

Тень приблизилась к ней. Иви не нужно было видеть ее, чтобы понять это.

«Кем бы ты ни был, ты ошибаешься! Я не явились по твоему зову. Я даже не услышала его».

Ей показалось, что тень засмеялась.

«Глупенькая Иви-Мэри! Ты сама-то веришь своим словам? Ты надела на себя мой знак и больше не сможешь снять его. Потому что ты носишь это кольцо по моей воле».

Иви опустила взгляд на свою руку. Удастся ли ей сейчас сорвать с себя это кольцо? Аура тени сковывала ее. Нет, так она не сможет противостоять ему.

«Эрик, — подумала Иви, — Эрик, почему ты сейчас не здесь со своим ослепляющим светом?»

— Такие совпадения случаются не часто! — самодовольно прорычал незнакомец. Очевидно, ему не составляло труда читать ее мысли, словно открытую книгу. Это пугало Иви. Как ему это удавалось? Она прекрасно умела закрывать свой разум от других и была сильной вампиршей. Ее сила основывалась на столетнем опыте.

«Но даже это не поможет тебе справиться со мной. Моя сила больше, чем ты себе можешь представить, маленькая Иви, поэтому перестань сопротивляться. Подойди ко мне. Тебе нужно сделать лишь пару шагов и взять меня за руку».

— Зачем?

Иви судорожно ухватилась за висевший у нее на руке браслет с вкраплениями мрамора из Коннемары, который с каждым днем терял свою силу, но, несмотря на это, в нем еще жила душа ее страны, и она защищала ее.

«Для твоей же пользы», — мягко ответила тень.

— Кто это сказал? Я сама решаю, что мне на пользу, а что нет, поэтому исчезни и оставь меня и моих близких в покое.

Иви сама удивилась, как ей удалось освободить свой разум от его давления и произнести эти слова.

«Это не поможет тебе. Поверь, для тебя же будет лучше, если ты подойдешь ко мне по доброй воле».

Эта угроза отдалась в ее голове новым приступом боли. Иви казалось, будто кольцо с ящерицей сжигает ее руку до самого плеча, и все же где-то в глубине души знала, что он сказал ей не всю правду. Вампирша почувствовала, как он пытается притянуть ее к себе, но не сделала и шагу вперед. То, что она чувствовала под своей рукой мех Сеймоура, как будто делало ее сильнее и помогало сохранять ясность ума. Она сможет устоять перед его зовом, если как следует сосредоточится. Иви знала: она должна это сделать, если не хочет оказаться в его власти.

— Уходи! Я не последую за тобой!

Боль стала сильнее и, казалось, сжигала Иви изнутри. Вампирша чувствовала, как в незнакомце поднимается гнев. Лишь из-за того, что она осмелилась перечить ему? Или потому что он знал: все его могущество не поможет ему заставить Иви сделать шаг вперед? Вампирша ощущала, как он пытается глубже проникнуть в ее разум, чтобы сковать ее волю и заставить выполнять его приказы. Нет! Она не позволит ему это сделать.

Внезапно в голове Иви раздался голос ее матери, друидки Тары:

«Тебе незачем так мучить себя, дитя мое. Наша земля таит в себе невиданные силы. Нам нужно лишь учиться правильно использовать их. Кельты и их друиды могли отыскивать линии силы. Их святыни часто находились на пересечении мощных потоков энергии. Научись использовать эту энергию, и ни одна сила в мире не сможет причинить тебе вред».

Сейчас Иви была не в Ирландии, но разве мощные реки земной энергии протекали лишь в маленькой зеленой стране, расположенной на севере Атлантического океана? Нет! Здесь, под Парижем, тоже была могущественная линия силы. Люди называли ее меридианом, и она проходила как раз под Парижской обсерваторией и Лувром. Иви с удивлением поняла, что меридиан проходит через оперный театр, а значит, тайные покои Эрика тоже были расположены посреди этого потока энергии. Да, он протекал здесь, по этому проходу. Ей нужно лишь немного сконцентрироваться, чтобы нащупать его. И тогда она сможет использовать эту энергию для укрепления своих физических и духовных сил.

— Брось свои игры и подойди ко мне!

Мысленным взором Иви увидела бледную костлявую руку, длинные острые ногти которой пытались ухватиться за нее, в глазах обернувшейся вокруг его пальца ящерицы пылал огонь. Иви выставила руки ладонями вперед, пытаясь защититься от его воздействия. Мрамор на ее браслете начал потрескивать, когда сила земли потекла по его кристаллам.

— Отступи! Ты не можешь коснуться меня! — крикнула вампирша и сама удивилась тому, как громко прозвучал ее голос.

Да, это было правдой. Лишь сейчас, произнеся эти слова, Иви поняла: именно это так сильно злило его. Пока она сама не придет к нему, он, невзирая на все свое могущество, был бессилен перед ней.

— Уходи прочь, уезжай из Парижа, — сказала она могущественной тени. — Я никогда не пойду за тобой по своей воле!

Ей показалось, что он еще немного приблизился. Ее окутал запах падали и свежей крови.

— Да, ты права, сейчас я не могу ничего с тобой сделать, но не будь слишком самоуверенной. Время на моей стороне. Скоро у тебя не останется ничего, что могло бы защитить тебя от моей руки. И тогда, можешь не сомневаться, Иви-Мэри, я еще вернусь. Где бы ты ни была, я найду тебя.

Волна его гнева хлынула на вампиршу и сбила ее с ног. Он скрылся в тумане и умчался прочь. Это было последним, что промелькнуло в сознании Иви. Потом ее мысли растворили, уступая место непроглядной тьме, и она почувствовала, как ее голова ударяется о каменный пол.

Вокруг нее было темно. Нет, это была не тьма, а непроглядный туман, окутавший ее разум. Ей не удавалось прогнать его. Он медленно струился в каждом уголке ее сознания, и ее мысли увязли в этом тягучем потоке. Потом Иви услышала музыку. Чудесную музыку. Она знала, что это была одна из тех мелодии, которые вызывали слезы на глазах людей. Иви также знала, что она не может плакать, но ее душу — если она у нее была — та тронула эта музыка, что все ее чувства были направлены лишь на нее. Вампирше хотелось встать, сделать глубокий вдох, увидеть, где она находится и что происходит вокруг, но не могли оторваться от этой музыки.

Внезапно мелодия оборвалась. Еще мгновение эхо звучали среди стен и сводов потолка. Потом Иви услышала знакомый голос.

— Мне показалось или она только что пошевелилась?

Она почувствовала, как кто-то провел по ее щеке мокрым носом.

«Иви, ты слышишь мои мысли?»

Сеймоур! И Эрик? Иви распахнула глаза и увидела пламя свечей, стоящих в подсвечниках по обе стороны от пианино. Призрак Оперы сидел на скамеечке, его тонкие пальцы все еще лежали на клавишах. Он смотрел на нее. Как привычно он носил свой черный фрак и белую маску, закрывавшую его лицо. Возле Иви сидел Сеймоур. Она почувствовала на коже его горячее дыхание.

— Да, думаю, она проснулась, — подтвердил свое предположение Эрик и поднялся на ноги. Он медленно подошел к ней и остановился перед возвышением. Только сейчас Иви заметила, что она лежит под балдахином в открытом гробу, который Эрик использовал вместо ложа.

«Это оказалось как нельзя кстати», — подумала она и села.

— Что произошло? Сеймоур был не слишком многословен, когда принес тебя сюда.

— Меня принес к тебе Сеймоур?! — с удивлением воскликнула Иви.

—Похоже на то. Как еще ты могла оказаться на берегу моего озера? А я доставил вас сюда на лодке.

«Ты превращался в человека! По-другому ты не смог бы дотащить меня сюда!»

«Чрезвычайное положение требует чрезвычайных средств, — сказал в свою защиту оборотень. Разве в Ирландии по приказу Катрионы я не управлял вашим кораблем в течение нескольких дней, потому что этого требовали обстоятельства? Я превратится в волка еще до того, как он пришел», — кивнул в сторону Эрика Сеймоур.

«Я не собиралась упрекать тебя, — объяснила ему Иви. — Я всего лишь удивилась, что ты принес меня именно к Эрику, несмотря на то, что ты — скажем так — имеешь некоторые предубеждения против него».

«Да, он всего лишь человек и к тому же отличается непредсказуемым поведением. Тем не менее ты доверяешь ему, и мне этого достаточно».

Иви удивленно подняла брови.

«Это что-то новое!»

«И, кроме того, было гораздо ближе дойти сюда, чем возвращаться к Пирас. Нам пришлось бы переходить через мост или нырять в этот сифон».

«И поэтому ты посчитал, что лучше явиться сюда. Это было мудрое решение».

Эрик внимательно наблюдал за ними.

— Вы разговариваете друг с другом, не так ли? Как это происходит? Вы умеете читать мысли?

Иви кивнула.

— Да, что-то вроде того. Мы можем объединять наш разум и обмениваться мыслями.

Эрик с интересом смотрел на нее.

— Все вампиры обладают этим даром? Или ему можно научиться?

Иви покачала головой.

— Нет, это не так-то просто. Существуют вампиры с хорошо развитыми телепатическими способностями, другим же приходится долго и напряженно учиться. А некоторым так и не удается развить в себе это умение.

— А почему одни могут научиться этому, а другие нет? От чего это зависит? — не отступал Эрик.

Иви задумалась.

— Как бы мне лучше объяснить это...

И она начала рассказывать о чистокровных и нечистокровных вампирах и о кланах, которые жили отдельно и, более того, в течение столетий воевали друг с другом.

— Каждая семья развивала отдельные способности и умении, в то время как другим не уделялось должного внимания, и через несколько поколений они уже были забыты. Например, Дракас из Вены обладают хорошо развитыми телепатическими способностями и даром внушения. Мы, Лицана из Ирландии, научились подчинять себе природу, чтобы, используя ее силы, превращаться в летучих мышей и волков.

— Другие вампиры, которые были с тобой, когда мы увиделись в первый раз, тоже были Лицана? Только одна из них были похожа на парижских вампиров.

— Ты верно подметил. Джоанн принадлежит к семье Пирас из Парижа. Вампирша со светлыми волосами — Фамалия из Гамбурга. Юноша с короткими торчащими волосами — Носферас из Рима, а второй вампир с красивыми чертами лица принадлежит к венскому клану Дракас.

Эрик наморщил лоб.

— Да, я читал о вампирских кланах, которые рассеялись по всей Европе.

Иви и волк удивленно уставились на Призрака.

— Ты читал о наших кланах? Где? Я хочу сказать, в каких книгах написано о нас и о нашей истории, и как произошло, что они попали в твои руки? В руки человека!

Теперь настала его очередь удивляться.

—Ты думаешь, люди ничего о вас не знают? Возможно, некоторые из этих рукописей были составлены самими вампирами. После того что ты мне рассказала, я полагаю, что это были, прежде всего, нечистокровные вампиры, в которых после превращения еще осталось столько человеческого, что они начали делать записи о своих новых способностях. Однако многие сожития были написаны людьми. Я собрал их во время своих путешествий и привез сюда.

Он показал на расположенную напротив арку, за которой Иви еще в первое посещение обнаружила множество книг.

— Большинство из них было привезено из восточных стран, Российской империи, Венгрии, Румынии и Персии. Во всех этих книгах собраны легенды и сказания о существах, питающихся кровью, не мертвых, но восстающих из гроба созданиях, которые похищают детей и девушек, а также наводят смертельные болезни на животных. Они являются в виде летучих мышей и тумана, вызывающего удушье и кошмары, а также красивых бледных людей с острыми клыками. Они всегда приходят ночью, по тому что солнце уничтожает их силы. Побороть их можно с помощью снятой воды и распятия, а также чеснока и определенных трав. Некоторые из этих историй правдивы, некоторые нет. Нужно всегда тщательно сравнивать их и учитывать, кто является автором и в каком состоянии он находился, когда описывал происшедшие с ним события.

Все вместе они пересекли комнату и вошли в арку. Комната за ней была больше, чем можно было предположить, и в ней было множество книг. Они стояли тесными рядами и заполняли собой полки от пола до потолка. По левую сторону стояли шкафы со старыми свитками и пергаментами. Эта библиотека стоила целое состояние и таила в себе сокровищницу, создававшуюся в течение столетий. Иви прочла несколько надписей на корешках обернутых кожей фолиантов, пока Эрик продолжал рассказывать о вампирах. Эти книги были написаны на более чем десяти различных языках. Сколькими из них владел Призрак, скрывавшийся за маской?

— Ты умен и очень много знаешь о нас, — сказала Иви.

— Да, вы заинтересовали меня еще тогда, когда я впервые услышал о восстающих из гроба кровопийцах. О них мне рассказали цыгане, с которыми я разъезжал некоторое время.

Он помрачнел, словно подсвечник, в котором разом потушили все свечи. Иви попыталась проникнуть в его мысли и отшатнулась. Воспоминания Призрака были похожи на кошмары, в которых он представал заключенным в клетку перед толпой зевак. Она увидела Эрика — тощего испуганного мальчика, жующего что-то в углу и закрывающего свое обезображенное лицо руками. Огромный толстяк с жирными черными волосами сорвал с него маску и держал ее высоко над собой. Толпа неистовствовала. Люди кричали, они хотели увидеть череп мертвеца, который им обещали показать. Маленькие камешки пролетали мимо прутьев решетки и попадали по голове и плечам Эрика Толстяк схватил кнут, ударил им мальчика и неразборчиво прокричал несколько слов, но Эрик не отреагировал. Тогда его мучитель позвал в клетку помощника. Они вместе схватили Эрика и потащили его обратно к решетке. Мужчины приковали его ноги и руки к прутьям и грубым движением накинули ему на шею веревочную петлю. Конец веревки они также закрепили на решетке так, что, опустив голову вниз, он немедленно умер бы от удушья. Обоим мужчинам пришлось приложить максимум усилий, чтобы справиться с изможденным пареньком. Его отчаяние и боль захлестнули Иви.

Вампирша дрожала, ей хотелось упасть и скорчиться на полу, но она продолжала стоять. Взяв себя в руки, она подошла к Эрику и легко прикоснулась к его руке. Он вздрогнул и посмотрел на нее таким диким взглядом, как будто собирался выплеснуть свой гнев на нее.

— И когда ты начал собирать книги и заметки? — как будто мимоходом спросила Иви, сделав вид, что ничего не заметила. Наверное, это было лучше, чем сочувствовать ему.

Эрик расправил плечи. Его воспоминания развеялись. Он снова был спокойным и дружелюбным и даже принял веселый вид.

— Все началось вот с этой книги.

Он протянул руку и подал Иви старый том в запятнанном переплете из коричневой кожи. Вампирша раскрыла его.

— Что это за знаки? Ты можешь расшифровать их?

— Ну конечно! — засмеялся Эрик. — Это русский. Прочесть тебе что-нибудь? Вот, это место я нахожу особенно увлекательным. Да, думаю, именно когда я прочитал его, во мне проснулся интерес к вампирам и я решил побольше о них разузнать.

Сначала он прочитал отрывок по-русски, а потом перевел его. После этого Призрак перешел к нескольким документам из Трансильвании и в заключение прочитал Иви отрывки из роскошного фолианта в кожаном переплете с золотым обрезом, который привез из Персии. Казалось, понимать все эти языки не составляло для него большого труда.

— Ты все больше и больше поражаешь меня, — сказала Иви, когда Призрак осторожным, почти нежным движением возвратил книгу на полку. — Твои таланты и знания кажутся безграничными. При этом не может быть, чтобы ты прожил на этом свет так уж много лет.

— Мне почти пятьдесят! — возразил Эрик. Это довольно много. За это время можно накопить достаточно знаний и опыта. Как для человека, конечно же. А ты? Ты выглядишь совсем юной, но мне кажется, что ты обладаешь большими силами, несмотря на то, что тот, другой вампир был сильнее тебя.

— Мое время в мире вампиров в два раза превышает твой возраст.

— Тогда ты не принадлежишь к чистокровным вампирам. Когда-то ты была человеком. Ты была юной девушкой, когда тебя укусили и превратили в вампиршу.

— Ты прав, — кивнула Иви. — Я стала вампиршей сто лет назад.

Внезапно она замолчала.

— Кто этот другой вампир, о котором ты только что говорил?

Эрик удивленно повернулся к ней.

— Огромный вампир в черном плаще, который уже дважды вторгался в мои владения. В первый раз мне удалось прогнать его при помощи магниевой вспышки, но сегодня меня, к сожалению, не оказалось рядом. Однако, несмотря на это, ты сумела справиться с ним.

Глаза Иви превратились в две узкие щелки.

— Откуда же ты знаешь об этом, если тебя не было рядим?

— Ты говорила о нем в бреду, пока лежала здесь без сознания. — Эрик наклонился и взял ее ладонь. — Ты носишь его кольцо.

Иви быстро выдернула ладонь из его руки и спрятала кольцо с ящерицей под рукавом.

— Ты называешь тень вампиром? Откуда ты знаешь, что он вампир? Я сказала тебе об этом?

— Нет, в этом не было необходимости. Я сразу понял это. Он ведь вампир, не правда ли?

Иви задумчиво кивнула.

— Да, он вампир. Повелитель.

Иви сама удивилась, почему она назвала его именно так. Это слово вдруг пришло ей на ум и показалось правильным.

— Повелитель, — тихо повторила она, и по ее спине пробежали мурашки.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом, — предложил Эрик и энергичным движением захлопнул книгу, которую только что взял с полки. — Показать тебе оперный театр?

Иви опустила глаза на свой простой наряд.

— Не думаю, что я одета для этого.

Эрик засмеялся.

— Представление уже давно закончилось, и все посетители и артисты разошлись по домам. Осталась лишь пара рабочих сцены, которые обычно спят, в кулисах, и старая капельдинерша, отдыхающая в своей комнате. Никто нас не увидит.

Иви не знала, как ей быть.

— Я с большим удовольствием посмотрела бы на здание оперного театра, но боюсь, что сейчас уже слишком поздно. Мне пора возвращаться.

Эрик попытался скрыть разочарование.

— Ни один луч солнца не коснется тебя. Я знаю проходы, в которых всегда царит мрак.

— И все же до восхода солнца я должна быть в постели.

— В своем гробу?

Иви кивнула.

— Да, в своем гробу. Но я бы очень хотела вернуться сюда и воспользоваться твоим приглашением.

Эрик поклонился.

— Это будет для меня большой честью. Я буду ждать тебя каждую ночь. Приходи, когда пожелаешь.

Иви помедлила и потом сказала:

— В следующий раз я бы хотела прийти со своими друзьями. Алиса страстно желает увидеть оперный театр.

Эрик отступил на полшага назад. Вампирша почувствовала его сопротивление.

— Пожалуйста, разреши им прийти! Ты можешь положиться на них. Дай им возможность доказать тебе, что они тоже достойны твоей дружбы.

Эрик застыл в нерешительности. Иви ощущала, что его захлестнул поток разнообразных чувств.

— Если ты придешь в сопровождении друзей, то повелитель не осмелится приблизиться к тебе, — сказал он спустя некоторое время.

— Да, это правда, — согласилась с ним Иви, хотя была уверена, что больше не встретит его в Париже. Оставит ли он попытки добраться до нее? Нет! Относительно Этого она не питала напрасных иллюзий. Он отступил лишь на время. Потому что он был слишком слаб или потому что Иви обладала слишком большими силами? Вампирша посмотрела на свой браслет с вкраплениями зеленого мрамора. Она еще могла противостоять повелителю. Ее пугал один вопрос: как долго это продлится? С каждым днем сила родной страны, которая поддерживала Иви, понемногу убывала. И повелитель знал об этом. Это было испытание, позволившее ему выяснить, насколько сильна ее защита. Время работало на него. Ему нужно было лишь подождать...

— Этого не может быть! — воскликнул Лучиано уже в третий раз, вскидывая руки вверх.

Он еще раз обошел большой зал и прилегающие к нему пещеры, чтобы убедиться в том, что Иви и Сеймоур и вправду до сих пор не вернулись.

— Ну почему не может? Может. Она в очередной раз скрылась, не предупредив об этом никого из своих друзей. Мы можем лишь гадать, куда она пошла. Я ставлю на ее нового призрачного друга Эрика.

— Ну, это не совсем так, — решила вмешаться Алиса.

— Что не совсем так?! — в один голос воскликнули Лучиано и Франц Леопольд.

— Иви сказала мне об этом, но не захотела взять меня с собой. Я дала ей свои отмычки.

— И когда же ты собиралась рассказать нам об этом? — поинтересовался Франц Леопольд.

— Собственно говоря, я вообще не собиралась об этом рассказывать, — робко призналась Алиса. — Я не знаю, как бы отнеслась к этому Иви.

— Это уж слишком! — рассердился Лучиано. — Тебе она сказала, а нам нет? Девушки решили снова держаться вместе, а нас исключить из своей компании. Это просто-напросто несправедливо.

— Дело вовсе не в этом, — возразила Алиса. — Если бы отмычки были у тебя, Иви пришла бы к тебе.

Это, казалось, немного успокоило Лучиано. Франц Леопольд, напротив, оставался в дурном расположении духа, хотя и не выражал своего недовольства так громко, как Лучиано. Алиса бросила на него быстрый взгляд. Может быть, он ревновал Иви к Призраку, которым она так сильно интересовалась? При этом Дракас был последним, кто имел на это право. Ведь именно он отверг Иви и ее чувства лишь потому, что она была нечистокровной.

Голос Франца Леопольда прервал ее рассуждения.

— Алиса, я был бы очень рад, если бы ты прекратила размышлять о чувствах других и строить такие абсурдные предположения.

С этими словами он развернулся и пошел прочь. Лучиано озадаченно смотрел ему вслед.

— Она снова не в настроении, — наморщил лоб Носферас, ломая голову над поведением друга. — Знаешь что? Думаю, он все еще влюблен в Иви, но его высокомерие не позволит ему смириться с тем, что она больше знать о нем не хочет. При этом ему стоило бы радоваться, что она вообще терпит его присутствие!

«Еще один ревнивец!» — подумала Алиса и немного взволнованно покачала головой. Ну, ничего, скоро вернется Иви. С ней, по крайней мере, можно было поговорить спокойно.

ВОЛШЕБСТВО МУЗЫКИ

— Мисс Латона, мне искренне жаль, но я получил ваше послание лишь поздно ночью, когда мы с моим другом Оскаром возвратились в гостиницу. Но если хотите, мы бы могли пойти в оперу завтра.

Она милостиво простила его, хотя вчера вечером, несколько часов ожидая ответа, поклялась, что больше даже не посмотрит в сторону этого предателя Брэма Стокера. Теперь Латона шла рядом с ним по Сите, острову посреди Сены, который когда то был центром средневекового Парижа. Они остановились на широкой площади перед собором Парижской Богоматери и посмотрели вверх на квадратные очертания башен, где если верить роману Гюго — некогда жил горбатый звонарь. Латона попыталась представить, как выглядел остров Сите раньше, в те времена, когда Виктор Гюго, а также Эжен Сю[6] писали свои романы. Перед тем как барон Хаусман прислал сюда рабочих и приказал сровнять ветхие жмущиеся друг к другу дома с землей. Грязные узкие переулки, прятавшие в своем полумраке таинственных незнакомцев, и мрачные трущобы исчезли. На их месте за последние десять лет возникли огромные площади и большие современные здания, которые внушали уважение: префектура полиции, казарма и Дворец правосудия, частью которого стал старый королевский дворец с круглыми башнями.

Латона спрашивала себя, как много людей потеряли свой кров и были выселены с острова. Должно быть, несколько тысяч парижан.

Оставив остров Сите позади, они не спеша пошли в направлении ботанического сада. Латона оперлась на локоть Брэма, пытаясь приноровиться к его большим шагам. Ее сшитые не по парижской моде широкие юбки раскачивались вокруг лодыжек, и она радовалась тому, что ей не приходилось передвигаться действовавшими ей на нервы семенящими шажками, как это было принято у светских дам.

Брэм Стокер был серьезным молодым человеком, и именно эта его черта казалась Латоне привлекательной. Он не пытался развлекать ее пустой светской болтовней и не обращался с ней как с нежным, хрупким созданием с куриными мозгами. Он оживленно беседовал с ней и внимательно слушал, когда Латона рассказывала о событиях, происшедших с ней во время ее поездок с дядей. И то, что они постепенно перешли к теме загадочных существ, привидений, восставших из гроба мертвецов и, прежде всего, вампиров, казалось им вполне естественным. Удивительно, как много всего знал Брэм Стокер! Он мечтал встретиться с венгерским ученым Арминием Вамбери[7].

Они прошагали мимо клеток зверинца до места, где встретились в первый раз.

Брэм Стокер как раз предложил повернуть назад, когда Латона замерла в оцепенении. Что это виднелось там вверху, на увитой плющом скале? Словно марионетка переставляя негнущиеся ноги, девушка подошла ближе. Она зажмурила глаза, а затем несколько раз моргнула.

— Мисс Латона? Что с вами? Вам нездоровится? Пойдемте, вам необходимо немного посидеть на скамье и отдохнуть. Я уже корю себя зато, что решил в этот жаркий день совершить с вами столь продолжительную прогулку.

Латона машинально отметила, что Брэм вдруг начал говорить какую-то бессмыслицу, но все ее мысли были направлены на маленькую красную вещицу, лежавшую на скале. Это было немыслимо, но Латона знала, о чем говорило появление красной маски: Малколм был где-то тут, в Париже. Иначе и быть не могло, ведь она сама всей душой хотела этого.

Но почему он оставил маску там, наверху? Внезапная догадка молнией пронзила ее: Малколм был здесь сегодня ночью! Все чувства девушки кричали об этом, но она была не готова поверить этому. Он был здесь, он наблюдал за ней и оставил эту маску в качестве знака.

— Мистер Стокер, не могли бы вы достать мне со скалы эту маску? — попросила Латона, ничуть Не беспокоясь о том,— невежливо перебивает его.

— Что? — растерянно заморгал Брэм.

— Я прекрасно себя чувствую. Вам совершенно незачем поддерживать меня, — нетерпеливо промолвила Латона. — Я всего лишь хотела бы достать вон ту маску!

Брэм Стокер еще раз окинул ее обеспокоенным взглядом, потом приблизился к скале и попытался выполнить ее просьбу Хотя это удалось ему не с первого раза и он дважды соскальзывал вниз по гладким камням, спустя некоторое время маска все же очутилась в его руках, и Брэм с поклоном передал ее своей спутнице.

Не задумываясь о том, какое впечатление она произведет на Брэма, Латона прижала маску к лицу, втянула носом ее запах и поцеловала красную ткань. Показалось ли ей или она действительно чувствовала запах Малколма? Девушка ощутила неровное биение своего сердца. Малколм был тут и оставил ей этот знак. О том, что маска могла попасть сюда другим путем, Латона и думать не хотела. Эта мысль была бы слишком мучительной для нее.

— Вам знакома эта маска? Верна ли моя догадка о том, что она является каким-то знаком, оставленным для вас?

Брэм с любопытством косился на девушку, когда они шли обратно по парку. Латона раздумывала о том, насколько она могла довериться этому человеку. Ей казалось, что он знает многое о вампирах и не считает их уничтожение целью своей жизни. Все еще в нерешительности Латона начала рассказывать ему о Риме. О своих вспыхнувших чувствах и поцелуе она ничего не сказала, во всяком случае, Брэм и сам мог догадаться об этом.

Мысль о том, чтобы оставить Малколму записку, даже не пришла Латоне в голову. Зачем? Малколм был вампиром. Он был всемогущим в ее глазах. Иначе как бы он мог разыскать ее так далеко от Рима, в самом Париже? В таком случае найти ее для него не составляло труда.

— Этой ночью ты возьмешь нас с собой? Какое великодушие! — с сарказмом произнес Франц Леопольд и отвесил насмешливый поклон.

— Тебе вовсе не обязательно идти с нами, — вспылил Лучиано — А вот нам с Алисой очень даже интересно посмотреть на этого Призрака поближе. Должно быть, за его маской скрывается лицо ужасного монстра, от вида которого впечатлительные барышни падают в обморок. Возможно, нам удастся уговорит его, и он разрешит нам хоть один раз взглянуть на него.

— Даже не вздумай просить его об этом! — сердито воскликнула Иви, что было ей совсем несвойственно.

— Почему же? Если он и вправду так чрезвычайно уродлив, нам будет на что посмотреть.

— Потому что я не потерплю, чтобы ты ранил его чувства! — решительно заявила Иви.

Ее друзья уставились на нее: Лучиано озадаченно, Алиса с любопытством, а Франц Леопольд — с напускным презрением.

— Почему тебя заботят чувства какого-то чудовища, которое к тому же является всего лишь человеком? — удивленно спросил Лучиано.

— Видимо, он произвел на тебя очень сильное впечатление, — пробормотала Алиса.

Франц Леопольд молчал и смотрел вглубь пещеры, делая вид, что его заинтересовало проходившее там собрание Пирас.

— Я не могу отвести тебя к нему, если ты не пообещаешь мне обращаться с Эриком вежливо и уважительно, — строго сказала Иви.

Лучиано пожал плечами.

— Ладно, ладно. Я не понимаю, почему ты так горячишься, но если это для тебя так важно, я обещаю вести себя именно так.

По всей видимости, Иви осталась довольна его ответом

— Хорошо. Тогда отправимся в путь, как только закончатся занятия.

К ним подошла Джоанн. Видимо, она услышала последит слова их разговора.

— Вам снова нужен проводник? Тогда следуйте за мной. Эта ночь будет чертовски скучной, если они опять оставят нас здесь одних.

Она направилась в сторону одного из выходов, но Алиса схватила ее за рукав.

— После занятий!

Джоанн широко улыбнулась.

— Не думаю, что сегодня занятия состоятся. Происходит что-то необычное. Себастьен сообщил о патруле в каменоломнях к западу от нас, расположенных под Люксембургским садом, а Гастон говорит, что он видел, как группа мужчин в униформе и с лампами в руках вышла из катакомб и начала обыскивать коридоры подземелья. Сюда уже долгое время не спускалось так много людей сразу. Теперь господин Люсьен послал Иоланту и Клода в гипсовые каменоломни, расположенные под Монмартром и парком Бют-Шомон, чтобы они разведали, какая там обстановка.

— Что ищут эти люди? — спросила Алиса.

— Во всяком случае, не нас, — ответила Джоанн, сопровождая свои слова небрежным взмахом руки. — Может быть, у них снова сбежали какие-то арестанты, которых они теперь разыскивают в подземелье. Или какая-нибудь группа недовольных готовит мятеж, и кто-то сдал их властям. Старые каменоломни и канализационные каналы всегда служили прибежищем для преследуемых. Во времена после так называемого террора Парижской коммуны множество ее сторонников сбежали сюда. Новое правительство безжалостно преследовало их. Многие из них были схвачены в коридорах и пещерах нашего подземелья. Некоторых беглецов, которые были так истощены, что не могли держать в руках винтовку, арестовали. Многих застрелили прямо на месте и оставили их трупы здесь, внизу. Я еще помню, как мы с Гастоном встретили в подземелье один из таких патрулей смерти, арестовавший около десятка коммунаров. Время борьбы с коммуной было кровопролитным, поэтому парижане называют его semaine sanglant — кровавая неделя.

Один из старейшин Пирас — как его зовут, наследники не знали, но часто видели его в обществе господина Люсьена, — подошел к наследникам и прервал рассказ Джоанн. Как она и предполагала, этой ночью занятий не было. Наследники должны были в одиночестве отшлифовывать свою технику. У Пирас были более срочные дела, чем возиться с ними. Юные вампиры попытались скрыть свою радость.

Делая вид, что они отправляются в подземелье для упражнении, наследники покинули пещеру. Как только слуги потеряли их из виду, Джоанн ускорила шаг, а затем побежала. Остальные последовали за ней. Удивительно быстро они добрались до тоннеля на правом берегу Сены, который Призрак объявил частью своих владений. Другим существам там лучше было не показываться. Правда, наследникам три раза пришлось уступить дорогу патрулю из восьми человек, облаченных в военную форму, вооруженных и с лампами в руках. Казалось, они изо всех сил пытались передвигаться бесшумно, но их старания не приносили никакого результата.

Вампирам было совсем несложно прятаться от них. Наверное, они смогли бы пройти прямо позади них и остаться незамеченными, с презрением предположил Лучиано.

Франц Леопольд кивнул.

— Да, они бы не заметили даже тебя! Удивительно, насколько люди слепы и глухи.

— Это весьма необычно, — сказала Джоанн, когда им удалось, не привлекая к себе внимания, миновать третий патруль. — Может быть, грядет новая революция? Если это так, то, уверяю вас, нас ждет захватывающее зрелище! Возможно, они снова построят на улицах баррикады и будут стрелять пушечными ядрами и картечью. В любом случае это повлечет за собой много пролитой крови. — И вампирша облизнула губы.

— Остается лишь надеяться, что хоть какая-то ее часть достанется нам, — ответил Лучиано, в котором речь Джоанн, по всей видимости, пробудила голод.

Если они вообще ищут повстанцев, подумала Алиса. Несмотря на то что люди были хорошо вооружены, их окутывало облако страха. Неужели лишь темнота подземных ходов да несколько скрывающихся здесь мятежников внушали им такую тревогу? Она с трудом могла представить себе такое. Эти мужчины казались бывалыми бойцами, которые не так уж легко теряли хладнокровие. Что же в таком случае заставляло их при малейшем шорохе беспокойно поворачиваться и вглядываться и в темноту широко открытыми глазами?

Алиса подумала о Малколме, красной маске и запахе, который она почувствовала в зверинце. Кармело, охотник на вампиром из Рима, который поклялся, что будем держаться от них подальше... Мог ли он быть как-то причастен к этой суматохе? Алиса не знала, что ей делать. Следовало ли поделиться своими рассуждениями с кем-то еще? Что сказал бы на это Малколм?

Друзья достигли подземного озера, где их уже ждали. Вспыхнул свет, и они увидели худощавого человека во фраке и плаще. Он стоял в лодке, демонстрируя свою безупречную осанку.

— Вы сегодня рано, — поприветствовал Призрак юных вампиров, сопровождая свои слова наклоном головы.

Они ответили на его приветствие и по очереди представились. Призрак внимательно смотрел на каждого представляющегося, как будто пытаясь как можно лучше запомнить черты лица.

— Да, уроки неожиданно отменили, — сказала Иви. — Мы должны были самостоятельно выполнять упражнения по ориентированию.

— И эти упражнения совершенно случайно привели вас на берег подземного озера?

Лицо Дракас исказила гримаса.

— Нет, мы пришли сюда вполне намеренно, и это подтверждает то, что мы успешно усвоили предыдущие уроки.

Наследникам показалось, что скрывавшиеся за маской губы Призрака растянулись в улыбке. Потом он снова обратился к Иви:

— Ты хотела, чтобы я показал твоим друзьям оперу, но там еще полно посетителей. Только что начался второй акт. В этой одежде я не смогу взять вас с собой. Даже вам не удастся незаметно смешаться с толпой посетителей при столь ярком освещении.

— Да, это вряд ли получится, — согласилась с ним Иви.

Алиса была разочарована.

— Неужели там нет какого-нибудь тайника, откуда мы могли бы взглянуть на представление?

Призрак покачал головой.

— Конечно же, мы можем так поступить, но думаю, вы получите более полное представление об опере, если мы подождем, пока все разойдутся. Тогда я смогу провести вас по всему театру.

— Но ждать еще долго. Что мы будем делать все это время? — поинтересовался Лучиано.

— Мы можем осмотреть тюрьму, в которую коммунары бросали своих пленных, — предложила Джоанн. — Опера была еще не достроена, когда предводители коммуны организовали здесь свою штаб-квартиру. Они окопались, разместили в подвале бочки с порохом и собирались взорвать оперу в случае захвата ее противником.

Призрак покачал головой.

— Не думаю, что события были настолько драматическими. Коммунары действительно заперли некоторых своих противников здесь, в подвале, превратили оперу в свою штаб-квартиру и устроили тут склад оружия, но я не думаю, что они и вправду намеревались взорвать здание оперного театра и погибнуть под обломками.

На лице Джоанн появилось разочарование.

— Твое повествование звучит менее захватывающе.

— Зато оно ближе к истине, мадемуазель, — сказал Эрик и поклонился ей.

— Можно, мы проведем это время в твоей прекрасной библиотеке? — спросила Иви.

Алиса увидела, как Призрак вздрогнул. Это предложение не очень-то ему понравилось, и неудивительно, подумала Фамалия. Он оборудовал себе в подземелье тайное жилище. И у него явно были, причины для этого. Во всяком случае, оно могло служить ему убежищем, пока никто о нем не знал. Каждый новый человек, вампир или кто бы то ни было, посвященный в его тайну, увеличивал опасность того, что это место будет раскрыто теми, кого Призрак менее всего желал здесь увидеть. Вопрос состоял в том, кто являлся его врагами и преследователями. Неужели все люди желали ему зла?

К удивлению Алисы, Призрак решил удовлетворить просьбу Иви и пригласил их занять места в его лодке. Алиса впрыгнула в нее и быстро села, поскольку стоявший в небольшой шлюпке Лучиано опасно раскачивал ее. Вампирша резко схватила Носферас за руку и заставила его опуститься на скамью рядом с собой. В отличие от Лучиано, Франц Леопольд ступил в лодку так легко, что если бы наследники сидели с закрытыми глазами, они даже не заметили бы этого. Он пробормотал что-то о Носферас, которые были почти так же неуклюжи, как люди, но Лучиано сделал вид, что не услышал его слов.

Призрак направил лодку к противоположному берегу и, причалив к нему, привязал ее у небольшого причала. Он был чрезвычайно сильным, особенно если учитывать его худощавое телосложение. Алиса с любопытством покосилась на него. Эрик обернулся и взглянул ей в глаза. Должно быть, он почувствовал ее взгляд и теперь смело, с вызовом, смотрел на нее. Наконец он снова повернулся к остальным.

— Позвольте пригласить вас в мои покои, — вежливо сказал Призрак.

Он прошел вперед, привел в движение какой-то механизм, и стена исчезла, открывая наследникам дорогу в его убежище.

Вампиры подождали, пока Эрик зажжет свечи, хотя вовсе не нуждались в столь ярком освещении. Джоанн даже зажмурилась и лишь спустя некоторое время привыкла к свету настолько, что смогла не мигая осмотреться вокруг.

Алиса замерла от изумления. Иви не рассказывала ей подробностей о жилище Призрака, и теперь Фамалия была поражена его роскошью и необычной обстановкой.

— О, здесь есть пианино и даже орган, — сказал Франц Леопольд. — Ты умеешь играть на них?

— Эрик виртуоз! — быстро ответила Иви. Возможно, она опасалась, что уже привычная для нее снисходительность, звучащая в голосе венца, могла обидеть Призрака. К ее удивлению, Дракас продолжил:

— Это очень хороший инструмент. У нас в Вене есть рояль, звучание которого ни с чем не сравнится. Хотя, возможно, дело также в хорошей акустике нашего зала, — добавил он и уселся на скамеечку перед инструментом. Его длинные пальцы застыли над клавишами.

— Можно? — спросил он.

Было видно, как расслабились спины и плечи Эрика.

— Пожалуйста, — вежливо ответил он.

Франц Леопольд заиграл простую мелодию, ласкавшую слух своей плавной нежностью. Затем раздался аккорд, сначала тихо, а затем в полную силу. Франц Леопольд импровизировал — играл с этим аккордом, меняя его звучание, и на ходу сочинял маленькое произведение. Напряжение нарастало и все больше томило слушателей и наконец растворилось в гармонии звуков.

Алиса и сама не знала, чего она ожидала. Непродолжительного бренчания? Нескольких нестройных аккордов? Нет, если бы она задумалась, то поняла бы, как мало это походило на Франца Леопольда с его склонностью к перфекционизму. Нехотя Алиса признала, что у него были причины гордиться собой — что, впрочем, ничуть не оправдывало его невыносимой надменности!

— Мне нравится звучание этого пианино, — сказал Франц Леопольд.

Его руки снова коснулись клавиш. Алисе казалось, что она уже где-то слышала мощную, динамичную мелодию этого произведения. Эрик, очевидно, узнал ее с первых нот.

— А, Бетховен. Мне нравятся его симфонии. Они потрясают слушателя, захватывают его до глубины души и не отпускают до самого последнего звука.

Это описание как нельзя лучше подходило к музыке, наполнявшей подземные покои. Даже Лучиано и Джоанн стояли без движения, вслушиваясь в мелодию. Когда прозвучали последние аккорды, Алисе показалось, будто она очнулась ото сна. Франц Леопольд взял несколько исписанных вручную нотных — — которые лежали на пианино.

— Что это за произведение? — спросил он и нажал несколько клавиш.

— Нет, это не для тебя! — воскликнул Эрик, вырвал ноты из рук венца и прижал их к своей груди.

— Но что это? Никто не в силах сыграть такое произведение, — заявил Франц Леопольд.

— Его и вправду нелегко сыграть, — немного недовольно признал Эрик, — но хорошему оркестру в сопровождении умелых вокалистов оно вполне по силам. А я принимаю в свою опере только лучших!

— Ты сам написал его? — спросила Иви и подошла ближе. Ее взгляд скользил по нотам, пока не наткнулся на закрывавшие часть произведения руки Эрика.

— Ты не хотел бы сыграть нам что-нибудь из этого? Это будущая опера?

Эрик кивнул.

— Да, это история о Дон Жуане — человеке, перед которым не могла устоять ни одна женщина.

— Сыграй нам! — попросил Франц Леопольд, освобождая для него место на скамье.

— Это не окончательный вариант произведения. Мне еще нужно отшлифовать некоторые места, да и распределение партий оркестра кое-где оставляет желать лучшего.

Франц Леопольд пожал плечами.

— Поскольку здесь нет оркестра, который мог бы сыграть нам это произведение, это не имеет значения.

Эрик все еще медлил, и, вероятно, лишь улыбка Иви и ее просьба убедили его сесть за инструмент. Однако он тут же снова вскочил, не коснувшись ни одной клавиши.

— Нет! Нет, пианино — слишком простой инструмент, чтобы передать звучание такого произведения! — воскликнул Призрак с отчаянием в голосе и поспешил к органу. Ноты он оставил на пюпитре. По всей видимости, он в них не нуждался. Каждую часть этой сложной последовательности отдельных партий Призрак знал наизусть.

Музыка была такой ошеломляющей, что Алиса не знала, удастся ли ей выдержать ее мощь, или лучше было бы со всех ног бежать от этой зловещей силы, сковавшей все ее чувства невидимыми, но крепкими оковами. Эта музыка была прекрасной и в то же время пугающей. А еще опасной! При звуках, вылетавших из труб органа, наследницу клана Фамалия бросало то в жар, то в холод. Она дрожала всем телом. Потом мелодия стала мягче, нежнее и легче.

Эрик запел. Вампиры с открытыми ртами смотрели на него. Даже Франц Леопольд не мог освободиться от чар этой музыки, хотя по его лицу было видно, что он всеми силами пытался бороться с ними. Для всех навсегда останется загадкой, как человек, от природы наделенный внешностью чудовища, мог обладать таким чистым и чарующим голосом.

Когда Эрик закончил петь и отзвучали последние звуки мелодии, все продолжали стоять, не в силах вымолвить ни слова. Никто не мог и не хотел разрушать волшебство, все еще незримо витавшее в воздухе.

Алиса начинала понимать, почему Иви так восхищалась Эриком. Она еще не встречала человека, который был хотя бы немного похож на него.

ИСТОРИЯ, РАССКАЗАННАЯ ОДНИМ ВЕНГЕРСКИМ ВАМПИРОЛОГОМ

Эрик первым нарушил тишину. Он поднялся и, указывая на двери, ведущие в библиотеку, спросил:

— Не желаете ли осмотреть мою коллекцию книг?

От такого предложения Алиса не могла отказаться. Ее глаза выражали благодарность Эрику. Она торопливо пересекла зал и направилась в комнату, забитую сверху донизу рукописными и напечатанными сокровищами. Франц Леопольд последовал за ней, в то время как Лучиано снова занял свое место со вздохом облегчения. Было очевидно, что Джоанн книги не интересовали. С большим энтузиазмом она побродила бы по залу, который был заставлен вещицами, привезенными Эриком из экзотических стран. Дольше всего Пирас задержалась у шкафа с оружием.

— Мне нравится этот кинжал, — сказала Джоанн, указывал на изящное оружие, короткий изогнутый клинок которого казался необычайно острым. Его рукоять украшали разноцветны, драгоценные камни и жемчуг, а само лезвие отливало темно синим, что можно было встретить не так уж часто.

— Интересный выбор, — сказал Эрик, подходя к ней поближе. — Он принадлежал Кханум, матери персидского шаха. Самой влиятельной женщине в стране, что бы ни думал по этому поводу сам шах. Ее интересовали две вещи — политические интриги, в результате которых кто-то либо умирал, либо отправлялся в ссылку, и Укус Гадюки, как называли этот клинок жители дворца. Смерть от него была быстрой и бесшумной. Его лезвие было настолько ядовито, что даже ничтожная царапина на коже становилась смертельной. Смерть в ужасных мучениях наступала в течение нескольких часов. От этого яда не существует противоядия. — Эрик посмотрел на вампиршу. — Нет, я думаю, тебе этот клинок не подойдет. От зараженной крови у тебя может заболеть живот. Положись лучше на свои клыки — мне они кажутся не менее острыми и смертоносными.

Джоанн осклабилась, давая Эрику возможность увидеть свои клыки во всей красе.

— Тут ты прав. А что ты, собственно, делал во дворце у шаха? Только не говори, что ты пробрался туда как вор и украл кинжал. — Она уставилась на Эрика с интересом, ожидая ответа.

Призрак покачал головой.

— Нет, я получил приглашение. Добровольно я бы туда никогда не пошел. У меня был выбор: удовлетворить желания Кханум, используя свои навыки в области магии и строительства, или навлечь на себя ее гнев, что означало бы скорую смерть. Мать шаха послала министра полиции, Дарогу, в Россию, чтобы он привез меня.

— И что же ты должен был для них сделать? — К ним присоединилась Иви.

Эрик поморщился, и маска на его лице немного приподнялась.

— Я должен был развлекать ее магическими фокусами. А еще убивать, ведь это доставляло ей удовольствие. По ее приказу я построил камеру пыток из стекла и эхо-дворец, у стен которого есть уши. Я думаю, что он стал причиной смерти многих посетителей, которые не догадались, что им следует держать язык за зубами. Закончив строительство, я должен был умереть, ведь Кханум не смогла бы спокойно спать, зная, что я могу построить такой же дворец какому-нибудь другому правителю. Я не должен был покинуть стен дворца живым. — Эрик горько усмехнулся. — Кульминацией строительства должна была стать смерть самого мага, который отказался доставить удовольствие Кханум, убивая других, и участвовать в таких спектаклях.

— И поэтому тебя хотели убить? — спросила Джоанн. — Иногда люди ведут себя хуже зверей.

— Да, особенно Кханум, — кивнул Эрик, соглашаясь.

— Как же тебе удалось улизнуть? — спросила Иви.

— Мой друг, Надир Дарога, помог мне покинуть страну. Правда, он взял с меня клятву никогда больше не убивать. Хотя Надир смог убедительно соврать Кханум, что я погиб во время побега, но он лишил ее удовольствия наблюдать за тем, как я умираю Поэтому он впал в немилость, лишился всего своего имущества и вынужден был бежать во Францию. Сейчас он занят тем, что прогуливается по Парижу и присматривает за мной.

Эрик вздрогнул, как будто отгоняя от себя неприятное воспоминание. Вдруг он подошел к Алисе и Францу Леопольду, которые стояли с книгами в руках и что-то читали.

— Что вас интересует? Вот, например, отдел, у которого стоит Дракас, посвящен архитектуре.

— Мне все равно, — пробормотал Франц Леопольд, перелистывая чертежи строительства арки.

Но Эрик не сдавался.

— Здесь отдел классической литературы, там современные романы. Дальше с правой стороны стоят сборники сказок, повестей и стихов, рассортированные по странам, где я уже побывал. Там труды по оккультизму и жизнеописания великих магов — хотя большинство из них были дешевыми комедиантами, — сказал он по секрету Алисе. — Только некоторые из них владели высоким искусством иллюзии.

Иви подошла к ним поближе.

— Только не говори, что у тебя нет ни одной книги о существах, подобных нам. Ведь ты так много знаешь о вампирах!

— Есть, конечно. Там находятся все истории, которые мне удалось собрать. Но в них речь идет не только о вампирах, а и о других бессмертных существах. Сведения о вервольфах вы найдете слева. А вот эту книгу я нахожу самой интересной. Она была написана в Трансильвании и содержит информацию о всех семи кланах вампиров, которые впоследствии расселились по Европе. Иногда мне кажется, что автором этой книги был вампир. Кто-нибудь еще поддерживает мою гипотезу?

— Вампир, пишущий о себе подобных и выдающий все наши секреты? — вмешался возмущенно Лучиано.

Алиса взяла книгу из рук Эрика так осторожно, как будто это было бесценное сокровище.

— Впрочем, существует только шесть кланов вампиров, — поправила она.

— Что?

— Шесть кланов. Ты сказал «семь». Клан Лицана в Ирландии, Мирад в Англии, Фамалия в Германской империи, Пирас во Франции, Дракас в Австро-Венгрии и Носферас в Италии. Всего шесть кланов.

— А клан в Трансильвании, которая сейчас относится к Румынии, как быть с ним? — спросил Эрик.

— Клан в Румынии? — повторил Франц Леопольд и обвел собравшихся удивленным взглядом.

— Был такой, — признала нехотя Джоанн.

— Может, наконец кто-нибудь объяснит, о чем идет речь? — . сказала Алиса и повернулась к Иви.

Фамалия уставилась на исписанные листки и спросила:

— Ты можешь это прочитать? Я не знаю этого языка.

Иви отрицательно покачала головой.

— Нет. Мне эти буквы, к сожалению, тоже ни о чем не говорят.

— Прочти нам, — попросила Алиса Призрака, который, похоже, владел и этим языком.

— Он ошибся, — сказал Лучиано. — Почему прежде ничего не было известно об этом клане и его представители не присутствовали на Женевской конференции? И почему они не посыпают своих наследников учиться в академию? Клан вампиров, о котором никто ничего не слышал? Разве такое возможно?

— А вдруг предводители наших кланов знают что-то, только ничего нам не говорят? — произнесла Алиса медленно. — Вы помните библиотеку в Золотом доме Нерона? Когда Иви захотела узнать что-нибудь об истории клана, книги внезапно исчезли. Хотелось бы знать почему.

Лучиано все еще смотрел на нее с сомнением, а Джоанн недоверчиво покачала головой.

— Глаза Иви загорелись.

— Алиса права. Я знала, что наши корни где-то в Карпатских горах, но и не подозревала, что в Румынии и сегодня живут вампиры. Мне мало что об этом известно, эта тема всегда замалчивалась. Но я слышала, что некоторые члены этой семьи потерпели поражение в последней войне с лондонским кланом Вирад.

— А почему ты не говорила нам ничего об этом раньше? — поинтересовался Франц Леопольд.

Иви пожала плечами.

— Как я уже сказала, это запретная тема. Кроме того, с тех пор много воды утекло. Когда была написана эта книга? Можно мне взглянуть?

Алиса дала ей книгу.

— Автор еще жив. Он написал ее десять лет назад, — ответ им Эрик. — Если верить ему, этот клан еще существует.

Они должны знать, о чем идет речь в этой книге. Взоры всех были устремлены на Эрика, когда он перевернул страницу и начал читать. Сперва он читал на незнакомом языке, а потом переводил на французский.

— «Из всех вампиров, которых мне довелось встретить во всех уголках Европы, самые кровожадные, на мой взгляд, упыри проживают в Карпатах. Высокие сухопарые фигуры с остро выпирающими скулами, чистокровные особи имеют черные волосы и темные глаза, которые отливают красным в темноте и наполняют вены смертельным ужасом».

— Это писал не вампир, — сказал Лучиано.

— Или он хотел, чтобы, остальные именно так и думали, — добавила Алиса. — Продолжай.

— «Их слуги из местных жителей, невысокого роста, сильные, со склоненной головой. В большинстве случаев эти вампиры убивают своих жертв, спускаясь каждую ночь на охоту в деревни. Люди знают о грозящей им опасности и украшают свои дома гирляндами из чеснока в надежде защититься. Каждую дверь и каждое окно регулярно окропляют святой водой и на каждом дверном косяке вырезан крест. Девушки плетут венки из соцветий чеснока. И, несмотря на все эти меры предосторожности, живые мертвецы каждую ночь пьют свежую кровь». — Эрик сделал паузу и обвел взглядом присутствующих.

— Дальше! — нетерпеливо закричали Алиса и Джоанн в один голос.

— «Как я уже говорил, они убивают своих жертв, выпивая их кровь до капли. В то время как другие вампиры в Вене, Париже, Лондоне, Риме и Гамбурге оставляют своих жертв в живых. Причем в этих городах, как и на просторах Ирландии, полиция иногда находит трупы с прокушенным горлом. Преступники еще ни разу не были пойманы. Говорят, раньше было больше покойников с ужасными ранами на шее. Жертвами могут стать все без исключения — врачи, торговцы, ремесленники, крестьяне, благородные дамы или служанки, распутные девки или порядочные домохозяйки. Никто не может чувствовать себя в безопасности. Сегодня, в цивилизованных городах Запада, смертельные случаи являются большой редкостью, да и тогда умирают чаще всего бродяги, батраки, гулящие девки или воры. Иногда я задаюсь вопросом: а знают ли вампиры, что методы криминальной полиции совершенствуются год от года, а сами охранники правопорядка готовы безжалостно преследовать преступника? Особенно когда жертвой является представитель высшего сословия».

— Конечно, мы знаем об этом! — не выдержала Алиса. — Да за кого он нас принимает?! Именно по этой причине мы не убиваем больше своих жертв и берем у них ровно столько крови, чтобы они потом смогли поправиться.

— Действуют ли так все кланы? — вмешался Франц Леопольд. — Очевидно, что в горах Румынии все обстоит по-другому, если, конечно, верить написанному. И к тому же наши друзья из клана Пирас не всегда следуют этой договоренности.

— Тихо! Мы ведь хотим узнать больше, не так ли? — сказала Джоанн.

— «Но я отклонился от темы, — пишет автор. — Я был в гостях у безжалостных карпатских вампиров, которые несут не только смерть. Иногда они похищают людей, и тогда их судьбе не позавидуют даже мертвецы, чьи тела родственники могут предать земле, а души предстанут пред очи Всевышнего. Тех, кого похищают вампиры, ждет ужасная судьба. Они делают из них себе подобных. Говорят, что вампиры высасывают кровь из своих жертв, и когда человек находится на грани между жизнью и смертью, заставляют его отведать своей крови. Человек вроде бы умирает, сердце перестает биться, дыхание останавливается, но на следующую ночь жертва приходит к обратившему ее вампиру и становится его слугой навеки».

— Это нам тоже известно, — сказал Лучиано, сопроводив свои слова нетерпеливым жестом.

— Да, но меня беспокоит другое. Откуда все это так хорошо известно автору? — сказала Алиса. — Нам остается только надеяться, что эта книга не выйдет таким же тиражом, как романы Дюма или Гюго.

Иви кивнула.

— Особенно когда он дойдет до способов, которыми можно убить вампира. Я могу поспорить, что и эта тема представлена здесь так же подробно. — Она вопросительно посмотрела на Эрика, и он подтвердил ее опасения.

— Как, собственно, зовут этого человека? — поинтересовался Франц Леопольд.

— Книга написана венгром по имени Арминий Вамбери, — сказал Эрик. — А вот является ли он человеком — это вопрос.

Он закрыл книгу.

— Не желаете ли посетить оперный театр? Мы подождали достаточно долго. Зрители покинули здание, а служители искусства и рабочие сцены уже на полдороги домой.

Алиса, которая совсем недавно мечтала посетить знаменитую оперу Гарнье, была сейчас очень недовольна этим предложением. Что может быть важнее, чем узнать, что еще написано в этой книге?

— Я найду еще какие-нибудь интересные для вас места в этой книге и зачитаю, когда вы посетите меня вновь, — предложил Эрик.

— Хорошо, — согласилась Алиса.

Призрак вновь перевез их через озеро и повел по затерянной тропе, пока они не очутились под кулисами оперной сцены. Он указал на огромную крашеную деревянную конструкцию и яркое тяжелое полотно, назвав место их пребывания сценой.

— Это из «Фауста», сцена вторая, а это из «Набукко», первое действие. Это же относится к свадебной сцене из «Лоэнгрина».

— Я бы не принимал всерьез то, что написано в этой книге. У автора наверняка просто очень богатая фантазия и не все в порядке с головой, — сказал Лучиано.

— При этом он описывает все очень подробно и хорошо разбирается в данной теме, — ответила Иви.

— Да, это правда, — пришлось признать Лучиано. — Но это не доказывает, что в Румынии существует еще один клан вампиров. Я думаю, автор все выдумал. Он где-то узнал о вампирах, влюбился в их образ и позволил им бесчинствовать в Румынии на страницах своей книги.

— Такое тоже может быть, — присоединилась к разговору Алиса. — В противном случае я постоянно буду думать о вампирах, которые преследовали нас с Леандро до Ирландии. Они хотели нас позлить! И они не принадлежали ни к одному из известных нам кланов. Если бы они отказались от своей семьи, то все равно несли бы на себе узнаваемый запах бывшего клана, не правда ли?

— Да, эта загадка причинила мне много головной боли, — призналась Иви. — Существование вампирского клана в Румынии могло бы многое объяснить. Описание их появления и то, что мы уже видели, очень похоже. — Она замолчала и в задумчивости стала вертеть на пальце кольцо в виде ящерицы.

«Принадлежит ли к этому клану также могущественная тень? — размышляла Лицана. — Но что ей, черт возьми, от меня нужно? Почему она преследовала меня сначала до Рима, а потом потащилась за мной в Париж?»

Она настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как дошла до фойе, с которого вниз спускалась огромная лестница.

— Это невероятно, — сказала Алиса, вызвав удивление и одобрение Франца Леопольда.

— Такого вы не встретите у себя в Вене, не так ли?

Лучиано явно наслаждался, видя, что клан Дракас уступает французам. И пусть только Франц Леопольд попробует возмутиться, выказав тем самым свою слабость.

— Наш оперный театр не идет с парижским ни в какое сравнение. Я не знаю в Вене ни одного здания, великолепие которого можно было бы сравнить с этим храмом искусства.

— Я много ночей провел над этим проектом, пока не довел план здания до совершенства. — Похвала привела Эрика в восторг. — Здесь вы не найдете даже двух одинаковых ступенек. Они идут сначала наружу, потом вовнутрь, как живые, то появляются, то исчезают. Мы собрали камни со всего мира, чтобы соорудить колонны и полы. Более чем две дюжины разноцветного мрамора гранита и других камней соединились здесь гармонично в единое целое. Там, например, вы можете видеть мрамор цвета морской волны, здесь черный мрамор, рядом с ним желтый аурипигментный мрамор из Вероны и фиолетовую брекчию[8] из Серавецца, Оникс был доставлен из Алжира, а яшма — с горы Монблан.

Чтобы дать вампирам возможность насладиться игрой красок, Эрик зажег некоторые из газовых ламп, с юношеским восторгом перескакивая от рассказа о великолепной мозаике на полу к повествованию об искусно выполненных капителях, и дальше, о статуях, картинах и позолоченных рамах.

У зеркал, в которых отражался только Эрик, вампиры предпочли не задерживаться, быстро проследовав дальше. Они уже осмотрели большую часть оперного театра, когда Иви извинилась перед Эриком и пошла обратно. Сначала он выглядел разочарованным, но тут же воспрянул духом и предложил продолжить экскурсию в другой раз.

— Кроме того, — добавил Эрик, — вы непременно должны посетить представление, которое состоится через две недели в субботу. Это будет великое событие, о котором уже сейчас говорит весь Париж. Верди пообещал выступить в роли дирижера своей оперы «Аида»!

— О да, это было бы великолепно. — Глаза Алисы заблестели. — Мы можем уже сейчас пообещать, что ничто в мире не помешает нам посетить постановку!

— Я полагаю, что ни у кого, кроме меня, не найдется соответствующего такому событию туалета, — сказал Франц Леопольд, высокомерно окинув взглядом своих спутников, ни один из которых не был нарядно одет.

Эрик согласился с мнением представителя клана Дракас, и Алиса вздохнула.

— Значит, мы добудем к нужному сроку приличествующий случаю наряд, — уверенно сказала Иви, за что и была вознаграждена полным любопытства взглядом Алисы.

Вскоре Алиса распрощалась с Эриком и уже по дороге домой поинтересовалась у Иви, как она себе это представляет.

— Не думаю, что у клана Пирас есть гробы, доверху набитые праздничной одеждой, а если даже и есть, то бьюсь об заклад, эти наряды уже давно вышли из моды и от них несет мертвечиной.

— Вполне вероятно, — согласилась Джоанн и рассмеялась. — На моей памяти ни один член нашего клана ни разу не был ни на балу, ни в театре.

— Какое расточительство все эти увеселительные мероприятия! — удачно пошутил Франц Леопольд.

— Я где-то определенно видела сундук с одеждой, — сказала Джоанн и наморщила лоб.

— С какой одеждой? С роскошными вечерними платьями? — Глаза Алисы алчно поблескивали в ожидании ответа.

— Одежда, безусловно, роскошная. — Джоанн пожала плечами. — Но я не знаю, кто отнес ее в монастырские пещеры. Это произошло еще во время революции, когда госпиталь Валь-де-Грас был монастырем бенедиктинок. Тогда же были возведены церковный купол и крытая галерея. Когда началась революция, это здание стало военным госпиталем. Тогда многие монашеские ордены были распущены либо подверглись гонениям:

— Не хочешь ли ты, чтобы мы отправились в оперу в старых монашеских рясах? — Алиса не знала, рассмеяться ей или рассердиться.

— Нет, это определенно не одежда сестер-бенедиктинок, — ответила Джоанн. — Все наряды принадлежали королевскому дому Бурбонов и были сшиты из тяжелого материала, отделанного вышивкой, жемчугом и драгоценными камнями. Также там есть перчатки, веера, шелковые чулки, обувь на высоких каблуках и парики. Надеюсь, что юбки с кринолином там тоже найдутся.

— Какая тогда была мода? — спросил Франц Леопольд, язвильно ухмыляясь.

— Вещи предположительно принадлежали Анне, — задумчиво изрекла Джоанн, — а она была твоей соотечественниц, и родом из Австрии.

— Не имеешь ли ты в виду Анну Австрийскую, которая вышла замуж за Людовика Тринадцатого? — осведомился Франц Леопольд, пытаясь сдержать улыбку.

— Да, именно ее. Она перенесла сюда обитель бенедиктинок из болотистой долины реки Биевр и подарила им этот монастырь. Королева приказала оборудовать тут для себя отдельную комнату, в которой она чувствовала себя лучше, чем в дворцовых покоях. У нее никогда не было дружеских отношений с кардиналом Ришелье, который, как говорят, был в то время настоящим правителем Франции. Он вел войну с Испанией и подозревал Анну и ее брата, короля Испании, в заговоре против Франции. Впоследствии он запретил ей посещать этот монастырь.

— Ах, какой нехороший кардинал! Запретил бедной овечке посещать монастырь! Удивительный человек! — потешался Лучиано.

— После смерти Ришелье Анна, прожившая двадцать лет в браке и не имевшая детей, родила наконец наследника французского престола. На радостях она разрешила поместить монастырь в роскошном дворце и даже установить купол на монастырской церкви. В крыле этого здания она хотела провести последние годы своей жизни. Я думаю, что именно там мы найдем сундук с одеждой.

— И когда это было? — спросила Иви. — Анна Австрийская умерла в 1666 году, не так ли?

Джоанн кивнула. Остальные вампиры переглянулись и прыснули от смеха.

— Что? — удивилась представительница клана Пирас.

— Я ничего не имею против барокко, — ответила Алиса, посмеиваясь. — Вы знаете, как обращаться с цепными вещами. Но боюсь, что в платьях времен королевы Анны мы будем выглядеть нелепо из-за обилия на них драгоценных камней и жемчуга.

Но казалось, что Джоанн не разделяет ее мнения.

— Все равно у нас нет другого выхода. Так что решайте сами.

Алиса взглянула на Иви.

— А ведь Джоанн права, — сказала Фамалия. — Я не могу себе представить, чтобы Лучиано и Себастьен взяли на себя хлопоты но поводу нашего вечернего туалета.

— Какое забавное предположение, — усмехнулся Лучиано.

— Забавное и абсурдное. Я все равно не знаю, где мы за две недели сможем достать вечерние платья.

Иви не смогла сдержать улыбку, видя сомнения Алисы. Она положила руку подруге на плечо и сказала:

— Что тебя смущает? Почему ты так пессимистично настроена? Разве Париж не славится своими роскошными модными салонами? В них мы обязательно что-нибудь найдем.

— Либо у меня слуховые галлюцинации, либо наша правильная Иви-Мэри предлагает нам ограбить магазин одежды, усмехнулся Франц Леопольд. — Если бы я догадался, что ты нуждаешься, то оплатил бы твои счета.

Иви пожала плечами и виновато улыбнулась.

— Цель оправдывает средства, — сказала она.

— Даже так? А в нашем случае цель — это «мы ни за что не можем пропустить постановку "Аиды", тем более если дирижировать оркестром будет сам Верди», — засмеялся Франц Леопольд.

— Именно так, — ответила с достоинством Иви.

— Не могли бы вы на минуточку переключить свое внимание на действительно важные проблемы? — вмешалась в их перепалку Джоанн.

— Что может быть важнее Верди и его «Аиды»? — возразил Франц Леопольд почти серьезно.

— Черт, когда же вы наконец заткнетесь и займетесь делом?! — прошипела Джоанн. — Как будто здесь не происходит ничего необычного.

Все замолчали.

— По меньшей мере час назад тут были люди, — немного погодя сказал Франц Леопольд.

— И довольно много людей, — подтвердила его слова Алиса. — Я бы сказала, человек десять-двенадцать.

— С ними была собака, — добавила Иви и посмотрела внимательно на Сеймоура. Он подтвердил ее предположение.

— Здесь пахнет дымом, — внес свою лепту Лучиано. — В соседней пещере люди разводили костер.

— Ага, они присели отдохнуть у костра, ручки погреть да свининку поджарить. — Франц Леопольд продолжал насмехаться, но Джоанн отнеслась к словам Лучиано серьезно.

— Да, они разводили костер. Если бы еще знать зачем.

Иви и Алиса посмотрели на нее.

— Возможно, они и вправду хотели приготовить пищу и немного согреться. Это вполне естественно для людей. Здесь, под землей, живут те, кто по той или иной причине подвергается гонениям наверху. Они могут быть как ворами, так и сторонниками опальной политической партии, — предположила Алиса.

Иви кивнула.

— Не о них ли рассказывали Клод и Иоланта? Не эти ли люди стали впоследствии слугами Пирас?

— Но не здесь же! — возмутилась Джоанн, как будто речь шла об очевидном. — Что им здесь искать? Они либо в северной части города в гипсовых пещерах, либо в южной, в каменоломнях Монсури, где большинство пещер открыты для широкой публики. Тут же многие ходы замурованы или ведут к канализационным каналам, расположенным как раз под густонаселенными улицами. Невозможно ни спуститься в канализацию, ни выбраться оттуда незамеченным. Поэтому-то некоторые из нас и перенесли свои гробы в эти пещеры, ведь нечасто можно встретить тут людей, ищущих себе место для ночлега.

— Зачем же они тогда разводили костер? — спросил Лучиано.

— Я бы тоже хотела знать ответ на этот вопрос, — промолвила Джоанн и махнула рукой в сторону туннеля, уходящего на запад и уводящего их от дороги к Валь-де-Грас.

— Ни один из вампиров не возражал против того, чтобы воспользоваться этим обходным путем. Напротив, их лица выражали любопытство.

— Где мы сейчас находимся? — спросил немного погодя Лучиано.

Джоанн подошла к узкой винтовой лестнице, ведущей наверх.

— Мы в пещерах под Люксембургским садом.

Тут также были пещеры, туннели и шахты на разных уровнях. Из одной из пещер в верхнем уровне доносился запах костра. Джоанн все еще пребывала в тревожных раздумьях.

— О чем ты размышляешь? — спросила Алиса.

— Гробы! — обронила Джоанн.

Алиса не была уверена, то ли остальные подумали о том же, то ли просто прочитали мысли Джоанн, но на их лицах застыло выражение лютой ненависти.

Вампиры прошли по узкому извивающемуся тоннелю, который раньше определенно служил штольней, и оказались в восьмиугольной комнате. Здесь чувствовался едкий запах костра. Джоанн, вошедшая в пещеру одной из первых, замерла на пороге, так что Лучиано пришлось грубо отодвинуть ее в сторону, чтобы другие тоже смогли что-то увидеть. Хотя там уже не на что было смотреть. В правом углу от почти потухшего костра шел дым. То, что раньше было пятью или шестью массивными деревянными гробами, превратилось сейчас в кучку пепла, в которой кое-где еще тлели угольки. Но и они скоро должны были потухнуть. В этой пещере пищи для огня уже не было. Алиса подошла ближе, чтобы рассмотреть то, что осталось, и попытаться распознать запах, и тут отчетливо услышала свое имя.

— О Хиндрик, я так рада тебя видеть!

— Притворщица! — деланно возмутился Хиндрик. — Я не буду спрашивать, что вы здесь искали. Наверняка вам захотелось на свой страх и риск выяснить, чем же занимались тут люди. Вам ведь не пришло в голову немного подождать и услышать объяснение происходящего от представителей клана Пирас.

Алиса промолчала. Идя по следу, она и мысли не допускала, что делает что-то неправильно. А о Призраке нечего было и вспоминать.

— Ну, мы кое-что выяснили, — сказала она, что тоже было правдой. — Известно ли вам, что искали здесь люди и зачем они сожгли гробы?

Она огляделась вокруг. Конечно же, Хиндрик был не один. С ним был Матиас. Возле него стояли пять представителей клана Пирас, из которых Алиса знала только Гастона. К ее глубокому разочарованию, им нечего было сообщить наследникам кланов. Алиса уже хотела предложить вернуться в пещеры под госпиталем Валь-де-Грае, как все представители клана Пирас сбились в кучу. У нее не было другого выхода, кроме как отправиться домой в сопровождении Хиндрика и других слуг, внимательно следящих за тем, чтобы она не сбилась с верного пути

СОЖЖЕННЫЕ ГРОБЫ

Следующим вечером занятия возобновились. Люди вернулись на поверхность, едва забрезжила утренняя заря. Естественно, им не удалось поймать ни одного вампира — если они искали именно их, что вызывало сомнение у Люсьена и Себастьена. Иоланта же, напротив, была убеждена, что люди замышляют что-то против клана Пирас. Чем вызывала добродушные насмешки Гастона и Клода.

— Что все-таки произошло с гробами в верхних пещерах под Люксембургским садом и в грязных квартирах на холме Шомон? Люди сожгли все гробы, которые им удалось найти в гипсовых пещерах!

— Да, они обнаружили несколько наших тайных убежищ, — отмахнулся Клод. — Ну и что? Они были не так надежно защищены, как пещеры под госпиталем Валь-де-Грас, но о них было известно всем, кто не хотел оставаться у нас на ночлег. Люди сожгли несколько гробов. Ну и что из этого? Мы можем оборудовать себе другие тайники. Кладбища разрастаются, и в криптах ино