Book: Время ЧУ



Время ЧУ

Роман Днепровский

Было у меня в жизни однажды такое "Время Чу": дала мне Судьба шанс начать карьеру молодого комсомольского функционера. Думаю, если бы я тогда его использовал, то сейчас сидел бы в Госдуме,  получал бы нехилую зарплату, кутил бы с девочками на Лазурном Берегу, делал бы публичные заявления и, конечно, воровал бы - а почему бы и нет? И смотрел бы в глаза всяким бюджетникам и прочим многодетно-одиноким-пенсионерам честным и открытым комсомольским взглядом. Да, скорее всего, так оно всё и было бы...

Те, кто учился в школе в семидесятые-восьмидесятые годы минувшего столетия, конечно же, помнят, что среди прочих школьных маразмов, была тогда ещё и такая "пятая трудовая четверть".

Формально, эта "пятая трудовая четверть" должна была выглядеть даже интересно. Вроде бы, школьники должны были что-то там садить-поливать-выращивать на пришкольном участке, или обал... обла... овладевать навыками какой-нибудь профессии, вроде ученика столяра, или помощника продавщицы, или ещё какого-нибудь фасовщика готовой продукции на шефствующем над школой предприятии.

Я не знаю. Может быть, в других школах всё это и было именно так. Но не в нашей. В нашей школе никаких опытных пришкольных участков не было, а из всех шефствующих предприятий я помню только деревообрабатывающий заводик на Конном острове, да магазин "Гастроном №1". На лесозаводе производственная практика у нас была, начиная с седьмого класса, в течение всего учебного года, и единственное, чему могли научить нас, мальчишек, тамошние мастера, это виртуозному мату. Ну, а "Гастроном №1" запомнился тем, что нас туда однажды гоняли, чтобы мы помогали на субботнике - кончилось это тем, что Женька Беспалов спёр в подсобке бутылку водки и какие-то продукты. Был небольшой скандал...

Мне от этой "пятой трудовой четверти" всегда удавалось отлынивать, но летом 1987 года она, всё же, свалилась на меня в знойном августе, словно снег на голову. Наша новая классная руководительница была человеком, что называется, старой закалки" и твёрдо руководствовалась принципом "все должны делать то, что делают все, и никто не должен отлынивать от того, что делают все" - и с этим спорить было бесполезно.

К нашему обоюдному удовольствию, вторым "злостным отлынивальщиком" от "пятой трудовой четверти" из нашего класса оказался ни кто иной, как мой друг Бегемот. Была ещё девочка Юля из параллельного класса - и для нас с ней эта самая "пятая трудовая четверть" закончилась взаимным лишением друг дружки девственности - но об этом мы распространяться не будем... Остальной же контингент "отлынивальщиков" состоял из мальчишек, которые были младше нас на два года, и перешли в тот год из шестого класса в седьмой - человек десять или двенадцать их было. И как-то так получилось, что мы с Бегемотом "явочным порядком" и "по умолчанию" оказались в роли начальства над этими мальчишками. Кому-то же ведь надо быть начальством? распределять и принимать выполненную работу, отмечать отсутствующих?... отчитываться перед вышестоящим начальством о проделанной работе?... А ведь ещё кто-то должен отвечать за агитационно-идеологическую составляющую, осуществлять связь с комсомолом, выпускать "боевой листок" - кто-то же должен и этим заниматься, правда?

Обладавший представительной внешностью Бегемот умел напускать на себя начальственный вид, распределять работу, отмечать отсутствующих и отчитываться перед начальством. Я умел рисовать "Боевой Листок". Девочка Юля из параллельного класса вообще ни фига не умела (то, что она умела в свои пятнадцать лет, к делу не относится), но, в силу возраста, была для нас с Бегемотом "классово-близким" элементом - из параллельного же класса, всё-таки! Таким образом, мы составили Руководящий Триумвират, и, засучив рукава, приступили к работе.

Дальше я не буду использовать термин "пятая трудовая четверть", а буду называть вещи своими именами. То, чем мы занимались летом в школе, называлось ёмким словом "ОТРАБОТКА" - вот этот-то термин я и буду использовать, тем более, что таковой она и была, по сути.

До начала нового учебного года оставался месяц, бригада штукатуров-маляров заканчивала побелку-покраску, на всех этажах в нос бил запах свежей масляной краски, ацетона и прочие строительные ароматы. В школьных коридорах громоздились одна на другой, парты - их вытащили из классов, чтобы не мешали побелке-покраске. Вот эти-то парты - сваренные из стального уголка, с крышками и сиденьями из тяжеленных ДСП-плит - и предстояло втаскивать обратно в классы и расставлять рядами. Это и был наш "фронт работ".

Не обманывайтесь, господа: мы не занимались логистикой - мы руководили. Каждый день мы являлись с утра в наш "штаб", усаживались за  письменные столы, и приступали к Руководящей Работе.

Бегемот расчерчивал тетрадный лист и вписывал в него колонкой фамилии семиклассников, прибывших на погрузку парт. Девочка Юля усаживалась на  подоконник, подставляя коленки солнцу - творчески вдохновляла нас на трудовые подвиги. Я делал "Боевой Листок": если знать, как грамотно взяться за эту работу, то её можно делать хоть целый день подряд, и никто не сможет упрекнуть тебя в безделии. Первые часа два с половиной я выписывал по трафарету заголовок. Затем полагался отдых, и мы бежали за пышками в "Колосок". Наконец, подкрепившись, мы отправлялись "на объект": шли контролировать семиклассников, которые, пыхтя и обливаясь потом, таскали парты. Раздав Ценные Руководящие Указания и подзатыльники, мы возвращались в Штаб, где я очень быстро - минут за тридцать - вписывал в свой "Боевой Листок", что сегодня учащиеся героически загружали парты, ставил - от фонаря, разумеется! - имена отличившихся, рисовал одну-две карикатуры, и старательно выводил в нижнем углу свою фамилию.

К этому времени семиклассники заканчивали валять дурака на погрузке парт, и спускались в наш Штаб, чтобы Бегемот отметил их присутствие в своём кондуите. Был среди них один парнишка с необычной фамилией Чубурсаев. Фамилия - как фамилия, и, наверное, где-нибудь в Казани или Уфе людей с такой фамилией - пруд пруди, и ни у кого из тамошних жителей она не вызывает удивления. Но для нас фамилия эта звучала очень необычно, и это не могло остаться без последствий:

- Фамилия! - сурово, не поднимая головы,  спрашивал Бегемот, водя начальственной шариковой ручкой по списку.

- Чубурсаев! - отвечал Чубурсаев.

Бегемот погружался в изучение фамилий в списке, а потом, также не поднимая головы, сурово бубнил:

- Нет такого!

- Как это - "нет"? - недоумевал Чубурсаев, - ну посмотри внимательнее, я - Чубурсаев!

- Чубурсаев, - принимался бормотать на весь Штаб Бегемот, подражая мультяшному Крокодилу Гене, который, если помнит читатель, тщетно искал упоминание о чебурашках в Энциклопедии, - Чумаданы... Чубурашки... Чубоксары... - а затем безапелляционным тоном выпаливал в лицо пареньку:

- А никаких чубурсаев нет!

Бурное веселье охватывало всех, кто присутствовал в Штабе - за исключением, конечно же, Чубурсаева. Он норовил вырвать у Бегемота его кондуит - а тот продолжал разыгрывать из себя невозмутимого бюрократа:

- Ну что делать, если тебя нет в списках?! Чубуреки и чубурашки есть - а вот чубурсаев никаких нет!

- Ладно, - подавал я голос из-за своего стола, - иди сюда! Я тебя сейчас впишу! - Диктуй по буквам, чтобы ошибок не было! - и тут же под диктовку начинал вписывать чёрными крупными буквами фамилию мальчишки в этот самый "Боевой Листок" - в аккурат, под красным заголовком "ОНИ ПОЗОРЯТ НАШ КОЛЛЕКТИВ!"

- Да кого я позорю-то?! Ты что делаешь?! Кого я позорю?! - орал несчастный мальчишка.

- Наш коллектив! - парировал я, - бегаешь тут, орёшь, отвлекаешь ответственных товарищей от важных дел. Каких-то ещё чубурсаев придумываешь...

Конечно, в своём списке Бегемот честно отмечал этого Чубурсаева, но не раньше, чем заканчивалось это представление. И изо дня в день весь "Штаб Пятой Трудовой Четверти" бурно веселился одной и той же шутке:

- Чубуреки... Чумоданы... Чубурашки... Чубоксары...

Закончив свои дела в школе, мы с Бегемотом запирали Штаб, и шли отчитываться о проделанной работе в Кировский райком комсомола, куда относили и наш "Боевой Листок". Зав. сектором по работе со школьниками была очень симпатичная девушка Наташа Сомойлова. Ей-то мы и сдавали "Боевой Листок", а потом пили чай с печеньками, вели какие-то разговоры. Примелькались мы за месяц в райкоме комсомола уже настолько, что в конце концов Наташа спросила нас:

- Мальчишки, а вы -  комсомольцы? Нет? Вообще, пора бы уже - девятый класс, всё-таки! Давайте, пишите заявления, райком даст вам аттестацию...

Мы обещали подумать. Говорили что-то насчёт того, что не достойны такой чести. Наташа подбадривала и настаивала:

- Да вы что?! Как это - "не достойны"?! Так слажено организовали работу Штаба - лучше всех в районе! Ваши Боевые Листки, между прочим, городской комитет комсомола к себе забрал! Давайте, пишите заявления - будем вас принимать! И вообще, такие активные секретари первичных комсомольских организаций, - это был очень явный намёк, - нужны именно сейчас, когда в стране идёт Перестройка!...

Мы вновь обещали подумать, взяли бланки заявлений... Не хотелось огорчать хорошего человека...

...Начался новый учебный год. На линейке, которая состоялась в первых числах сентября, мы с Бегемотом были неожиданно для себя награждены Почётными грамотами Кировского райкома комсомола. А наша новая знакомая, инструктор райкома Наташа в своём коротком выступлении хвалила нас и ставила всем в пример.

И быть бы нам с Бегемотом комсомольцами, наверное - тем более, что тут уже за нас взялись и наша классная руководительница Александра Ивановна, и школьный комитет ВЛКСМ - но что-то у них (или - у нас?) не заладилось... Знаете, почему мы тянули волынку с этим вступлением в комсомол? А всё очень просто: нам, попросту, лень было всем этим заниматься - штудировать Устав, заучивать наизусть историю комсомольской организации, учить что-то про награды комсомола... И, чтобы от нас с этим делом отвязались, мы решили пойти ва-банк:

- Нам нельзя вступать в комсомол, отвечали мы с серьёзным видом в ответ на все вопросы, и дальше огорошивали собеседников совершенно дикой информацией: - Дело в том, что мы - франкмасоны! Мы уже вступили в Орден Рыцарей-Тамплиеров, и принесли страшную клятву: больше ни в какие организвции не вступать! И расписались кровью! Так что, с комсомолом - сами понимаете, облом-сЪ!...

Школу мы закончили в 1989-м году, и сразу же поступили в ВУЗы: я - в Университет на журналистику, а Бегемот - в Политех. Через год Бегемот отчислился, загремел на два года в армию, затем вернулся, восстановился. Затем мы оба закончили свои Alma Mater, но со студенческими привычками завязали не сразу. А главной среди них была - пить крепкие и слабоалкогольные напитки в скверах и парках города, прямо на лавочках. А также - искать приключений на свою голову. И если ты, дорогой читатель, не можешь припомнить ничего подобного из своей собственной биографии, то значит, что ты или кривишь душой, или никогда не был молодым.

Пересекшись в очередной раз с Бегемотом где-то в городе, мы отправились в тенистый парк на Набережной - нарушать безобразие путём злоупотребления вовнутрь алкоголя в общественном месте. Мы очень быстро злоупотребили, и вскоре нам стало хорошо - настолько, что нам хотелось любить всех людей, и мы были готовы набить морду любому, кто осмелился бы препятствовать нашей любви к человечеству.

Сотрудник ППС появился на нашем горизонте неожиданно. Он быстро приближался к той самой лавочке, на которой пикниковали мы.

- Ну всё, - философски сказал Бегемот, - приплыли... Сейчас поедем в райотдел на Фурье, там будет протокол, два часа в обезьяннике, штраф - finita la Comedia! Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал...

А страж порядка, между тем, вдруг замедлил ход. Затем остановился и радостно заорал:

- БА!!! ЧУБУРЕКИ!!! ЧУБОКСАРЫ!!! ЧУМОДАНЫ!!! Привет, парни! Сколько лет, сколько зим!...

Перед нами стоял... Да-да, перед нами стоял тот самый мальчишка - Чубурсаев! Правда, теперь это был уже не мальчишка, теперь мы видели перед собой раздавшегося и вширь и ввысь милицейского старшину, который широко улыбался нам:

- Вы чего тут - водку пьёте, что ли? Давайте, только осторожнее, бутылку спрячте, чтобы никто не прикапывался! У нас усиленное патрулирование, по случаю выходных. Если что - зовите, я здесь! - и он указал рукой на аллею.

- Чубурсаев, ты - это... - подал голос Бегемот, - ты зла на нас не держи, ладно? Ну, за то, что мы тогда, в школе прикалывались над тобой...

- Да вы - чего, спятили? - хохотнул наш старый-новый знакомый, - я до сих пор, как вспомню, так ржать начинаю! ЧУМОДАНЫ!... ЧУБУРАШКИ!... Ну ладно, бывайте! - и он двинулся прочь, - Если что - зовите!

- М-да... - протянул Бегемот. В этот момент он, наверное, подумал о том же, о чём и я: будь на месте  этого парня кто другой - припомнил бы он нам эти чумоданы, показал бы нам та-акие невиданые прежде Чубоксары, до отвала бы нас в райотделе резиновыми чубуреками накормил... Всё-таки, хорошо, когда в полиции служат люди с добрым чувством юмора!Боевой Листок







home | Время ЧУ | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 6
Средний рейтинг 3.7 из 5



Оцените эту книгу