Book: Дубина антинародной войны



Русский Скептик

Дубина антинародной войны

Кое-что о партизанской войне

Самый главный миф о партизанской войне – это, ставшее с недавних пор аксиомой, утверждение, что регулярная армия никогда не сможет победить партизан. Миф относительно молодой, основан на опыте США во Вьетнаме и СССР в Афганистане, подкреплен уже современными действиями войск США и их союзников в Ираке и в том же Афганистане. Хотя, если разобраться, посмотреть на события истории поглубже, то можно увидеть совсем другую картину.

Первой широко известной (и главное хорошо описанной) в новейшей истории партизанской войной была англо-бурская война 1900-1902 гг, После того как англичане захватили столицу Оранжевой республики -Блумфонтейн и столицу Трансвааля – Преторию, буры перешли к, ставшим затем классическими, партизанским действиям. Поначалу британская армия действовала против партизан неудачно, но довольно быстро выработала тактику, которая тоже стала классикой, – страну буров накрыли сетью укрепленных постов – блокгаузов, находящихся на близком расстоянии друг от друга и контролирующих основные пути сообщения. Стремясь лишить партизан поддержки со стороны местного населения, англичане сжигали фермы, проводили репрессии против лиц заподозренных в помощи партизанам. В итоге, огромная масса бурского населения оказалась согнанной в концентрационные лагеря, где людей косили голод и болезни. Именно британцы стали создателями концентрационных лагерей, им же принадлежит авторство на сам термин «концентрационный лагерь». Этих действий оказалось достаточно для победы над бурами.

Партизанские войны велись и раньше и позже. Результат был неизменным – регулярная армия всегда оказывалась победителем. Так произошло на Кавказе, где горцы долго сопротивлялись войскам Российской империи, так было в Греции – турки подавили восстание, так было везде – в Африке, в Индии и т.д. Перечислять победы армий различных государств над повстанцами и партизанами можно очень долго, проще будет озвучить удачи партизан. Таких примеров немного: война во Вьетнаме, Афганистан, Югославия во Второй Мировой, вот пожалуй и все из наиболее значимых. Я намерено пишу слово «удачи», а не «победы» т.к. самой победы в полном смысле этого слова не было. Во Вьетнаме войска США ушли и в Афганистане Советская Армия вышла из страны, в обоих случаях партизаны не разгромили регулярные армии. Успех партизанских действий был обусловлен внутренними причинами, сложившимися что в США, что в СССР. Но есть общее в этих войнах – за партизанами стояла военная мощь другого государства. За Вьетконгом стоял Северный Вьетнам, который снабжался оружием и военными советниками из Советского Союза и Китая, регулярная армия Северного Вьетнама даже воевала на стороне партизан. За «душманами» стоял Пакистан и США… Партизан И.Б. Тито в Югославии, воевавших против немцев, снабжали оружием и Великобритания и США и СССР Т.е. партизанские действия имеют шанс на успех только в случае поддержки со стороны другого государства или своего государства, если речь идет о партизанах, действующих на временно оккупированной противником территории страны, как было во время Великой Отечественной войны в СССР. Единственное исключение, лишь подтверждающее правило – победа Повстанческой армии Фиделя Кастро на Кубе в 1959 году. Фидель смог добиться этого без содействия других государств, еще и под боком у США…Ну, на то он и Фидель. Живая легенда.

Несколько мифов о партизанской войне

Миф 1. Население поддерживает партизан – значит, они не совершают преступлений

Если население поддерживает партизан, из этого еще не следует, что перед нами рыцари в белых перчатках. Чаще всего это означает, что подавляющая масса населения одобряет партизанские зверства.

Нищих камбоджийских крестьян вполне устраивало, что городскому торговцу или чиновнику разбивают голову мотыгой.

А многих украинцев, проживавших на Волыни, нисколько не печалило уничтожение польских семей.

Когда борцы за свободу Алжира – партизаны ФНО – устроили резню французских колонистов в поселке Филипвиль, повстанцев сопровождали импровизированные группы поддержки из местных женщин. Арабские дамы приветствовали убийства француженок и их детей радостными криками…

Безусловно, партизанская борьба невозможна без поддержки народа. Но, к сожалению, массовая поддержка не освобождает повстанцев от ответственности за преступления против человечности.

Миф 2. Партизаны не терроризируют соотечественников

Как бы ни сочувствовало „своим" местное население, некоторый процент мирных жителей идет на сотрудничество с властями.

Безжалостные расправы над лоялистами – визитная карточка любого партизанского движения. Так поступали и бойцы УПА, и советские партизаны, и Вьетконг, и африканские повстанцы. Скажем, жертвами кенийских партизан Мау-Мау стали 65 английских солдат, 32 белых колониста и аж 1800 африканцев, лояльных британской администрации.

Используя мощный репрессивный аппарат, официальные власти принуждают население к сотрудничеству. И если партизаны не будут жестоко пресекать малейшие проявления коллаборации, правительственный прессинг заставит людей постепенно отказаться от поддержки лесного воинства.

Повстанцы обязаны продемонстрировать населению, что партизанская месть страшнее любых репрессий со стороны властей. Отсюда убийства целых семей, жестокие казни т. д. Проявить слабину, войти в положение запуганных крестьян – значит потворствовать дальнейшей коллаборации и обречь себя на поражение.

Партизанскую логику неплохо отражает эпизод, приведенный одним родезийским автором. Хозяин деревенской лавки помогает полиции ликвидировать двух повстанцев ЗАНЛА, изнасиловавших его маленькую дочь.

Партизанский вожак сочувствует отцу и нисколько не жалеет своих подчиненных-насильников, но вынужден казнить лавочника: „Речь о нашем деле, о победе в нем – вот это главное. Все остальное значения не имеет. Что подумают местные крестьяне, если мы отпустим его? Э, скажут они, что нам обращать внимание на борцов за свободу. Людей не волнует, почему произошло так-то и так-то, людей волнует только то, что случилось".

Миф 3. Партизаны убивают лишь тех, кто несет народу зло

Колониальная администрация укрепляет свое влияние не только кнутом, но и пряником: предоставляет людям образование и медицинские услуги, развивает инфраструктуру и т. д. Любой позитив, исходящий от метрополии, должен быть уничтожен в первую очередь, так как ослабляет желание народа бороться за независимость.

Убийства врачей, учителей, агрономов и прочих мирных специалистов, охотно инкриминируемые УПА, не являются чем-то из ряда вон выходящим. Это обычная практика всех национально-освободительных движений.

Кто стал первым французом, убитым алжирскими повстанцами из ФНО? 23-летний учитель Ги Моннеро, либерал, идеалист и арабофил. В дальнейшем партизаны ФНО ликвидировали прежде всего тех представителей французской администрации, которые старались улучшить положение арабов.

Чем больше симпатизировал местному населению колониальный чиновник, тем больше он угрожал идее независимости, и тем скорее следовало его уничтожить.

Миф 4. Все зверства, приписываемые партизанам, – это провокации спецслужб

Многим украинцам очень хочется верить, что жестокие убийства, инкриминируемые УПА, совершались переодетыми чекистами. Это своеобразная психологическая защита для тех, кто не готов принять реальный облик партизан.

Существование спецгрупп НКВД-МГБ, действовавших под видом УПА, – общеизвестный факт. Но из документов явствует, что основной задачей фальшивых партизан была не дискредитация УПА (эффективность такого метода весьма сомнительна), а разведка, сбор информации, выявление партизанских убежищ и ликвидация настоящих повстанцев.

Подобная тактика антипартизанской борьбы не является советским ноу-хау. В начале 1950-х англичане успешно применяли ее против кенийских партизан. Как и в случае со лже-УПА, костяк псевдопартизанских отрядов составляли бывшие повстанцы, амнистированные британским правительством.

Позднее данный метод использовался в Малайе и Палестине, а до совершенства эту тактику довели „Скауты Селуса" – спецназовцы Южной Родезии.

Миф 5. Борцы с партизанами не трогают мирное население

Любимый миф тех, кто отстаивает традиционную советскую версию: дескать, УПА занималась бандитизмом, а сотрудники НКВД-МГБ избавляли население от лесных банд.

Точечное уничтожение повстанческих отрядов ничего не дает, пока партизаны не отрезаны от баз снабжения. А посему борьба с повстанцами неизбежно сопровождается карательными рейдами и принудительной депопуляцией партизанских районов. При этом никто и не думает жалеть мирных жителей – потенциальную опору партизан.

Действия Советов на Западной Украине были обусловлены не столько специфической природой сталинского тоталитаризма, сколько элементарной логикой антипартизанской борьбы.

В 1950-х годах нечто подобное происходило и в других частях света:

Кения – уничтожение двух пригородов Найроби в ходе антипартизанских зачисток, создание полосы отчуждения, насильственное переселение местных крестьян.

Малайя – принудительная депортация китайской общины в так называемые „новые деревни" под охраной британских войск.

Алжир – безжалостные зачистки населенных пунктов, массовые депортации коренных жителей. Если поблизости от арабской деревни партизаны уничтожали телеграфную или телефонную линию, все местные мужчины подлежали отправке в концлагерь.

Противостояние УПА и советских органов госбезопасности является типичным примером партизанской войны, лишенной романтического флера. Страшной войны, где не действуют никакие конвенции, где самопожертвование органично сочетается со зверствами, и где население оказывается между молотом и наковальней.

Партизаны и официальные власти отдают мирным жителям диаметрально противоположные приказы, требуют беспрекословного повиновения и беспощадно карают ослушавшихся. Ибо тот, кто проявит сострадание, обречен на проигрыш.

К партизанской борьбе можно относиться по-разному, но не стоит путать субъективные моральные оценки с исторической наукой. Задача историка – не осуждать или защищать, а только объяснять.

Вся история партизанского движения СССР – это один большой миф

Одним из наиболее тиражируемых и потенциально опаснейших пропагандистских постулатов Совдепии является зомбомиф о партизанщине. В официальной мифологии это такие простые мужики, чуть ли не с обрезами, бородатые, в тулупах и валенках, навроде тех, что застыли в бронзе на станции метро Измайловская (ныне Партизанская). Между тем известно, что в подавляющем большинстве это были или избежавшие плена окруженцы, или засланные с большой земли и специально подготовленные диверсионные группы. Местное население, как правило, попадало в партизанские отряды волей случая, нередко по принуждению или если было накрепко связано с коммунистами и оставаться при немцах не могло физически. 3 июля 1941 г. Сталин обратился к народу по радио со своей знаменитой речью и призвал его к беспощадной партизанской войне: 'На оккупированных врагом территориях необходимо создать пешие и конные партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями врага и развертывания партизанской войны. На оккупированных территориях необходимо создать для врага и всех его подручных невыносимые условия, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, пресекать все их действия'.

Начало советского партизанского движения было трудным, хотя первые сообщения звучали многообещающе. 2 июля 1941 г. Пантелеймон Пономаренко, первый секретарь Коммунистической партии Белоруссии докладывал: 'В Белоруссии развернулось партизанское движение, например в области Полесье в каждой деревне и в каждом колхозе есть свой партизанский отряд'. 10 дней спустя Пономаренко сообщал, что на оккупированной территории осталось 3 тысячи партизан. Кроме того, как утверждал он, партия почти ежедневно направляет на оккупированную территорию по 200 – 300 человек, чтобы организовывать партизанское движение. Сообщалось также о первых боевых успехах партизан.

Действительность выглядела иначе. Плохо подготовленные группы не доставляли немцам особых проблем. Первые партизанские школы появились только в июле 1941 г. Власти были вынуждены рекрутировать даже инвалидов. Так, в сентябре 1941 г. НКВД сформировал из инвалидов, пожилых людей и калек 'запасной партизанский отряд'. Партизаны из запасного отряда должны были рассказывать населению на оккупированных территориях, что в Отечественной войне 1812 г. под командованием Наполеона в Россию вторглись также и прусаки, но были разбиты, и что эта история повторится.

В первый год войны у партизан не было центрального руководства. Ключевую роль сначала играл НКВД, сделавший ставку на мелкие группы. На оккупированные территории партизан направляли также и военные. Примечательные инициативы исходили от Коммунистической партии Белоруссии во главе с Пантелеймоном Пономаренко. Он с самого начала выступал за широкое партизанское движение и, в конечном итоге, убедил Сталина. 31 мая 1942 г. был сформирован Центральный партизанский штаб, а его начальником был назначен Пономаренко. К ноябрю 1942 г. численность партизан возросла до 94 484 человек, в январе 1943 г. она уже достигла свыше 100 тысяч человек, а еще через год – 200 тысяч. Большинство из них действовали в Белоруссии.

Вместе с численностью росла и ударная сила партизан. С весны 1942 г. число операций увеличилось, а с осени 1942 г. они стали серьезной проблемой для вермахта. Большие территории, особенно в Белоруссии, контролировались партизанами. Особенную угрозу они представляли для снабжения фронта. Немцы подавляли партизан с крайней жестокостью, делая ставку на запугивание и коллективную ответственность. Под предлогом борьбы с партизанами, они убивали советских евреев. Начиная с 1942 г. немецкие карательные экспедиции стали уничтожать целые районы, считавшиеся 'бандитскими гнездами'. Они сжигали деревни, убивали или угоняли на работу в рейх жителей, грабя затем их имущество. В ходе борьбы с партизанами в Белоруссии погибло, не считая убитых евреев, до 350 тысяч человек.

Эти преступления хорошо изучены. Однако почти неизвестен тот факт, что зачастую и партизаны тоже жестоко обращались со своим населением. Они тоже наводили ужас на целые районы, сжигали деревни и города, проводили карательные походы. Таким образом, население попало между молотом и наковальней. Некоторые населенные пункты попеременно 'усмирялись' то немцами, то партизанами, как, например, городок Налибоки, в 120 км от Минска. 8 мая 1943 г. партизаны напали на опорный пункт организованной немцами самообороны. Они убили 127 гражданских лиц, включая детей, сожгли здания и угнали почти 100 коров и 70 лошадей. Через два месяца немецкая карательная экспедиция превратила в пепел то, что осталось. При этом немцы убили, примерно, 10 человек и угнали на работу в Германию около 3000, захватив оставшееся добро.

Особенную проблему создавало то обстоятельство, что партизанам нужно было кормиться. Они добывали себе продукты и одежду у местного населения. Во время этих снабженческих операций партизаны нередко вели себя, как обычные грабители, во всяком случае, так воспринимало их население. Они реквизировали женское белье, детскую одежду, хозяйственный скарб, – вещи, мало пригодные в лесу. Зато их можно было обменять на алкоголь или подарить партизанкам.

Многие отряды почти не проводили боевых операций, поскольку им не хватало оружия и боеприпасов. Некоторые полностью ограничились 'снабженческими походами'. В одном советском докладе зимой 1942/43 года о поведении партизан в Западной Белоруссии говорилось: 'Поскольку они не воюют, они превращаются в дополнительное бремя для крестьян и восстанавливают крестьянство против всех партизан в целом. Если нет немцев, то партизаны беспрепятственно входят в деревню, забирают коров, овец, хлеб и другие продукты. Но как только появляется карательный отряд, партизаны бегут, не оказывая сопротивления, крестьян же избивают, а их дома сжигают за то, что они содержали и кормили партизан'.

Большинство военных операций партизан и без того были направлены не против немецких оккупантов, а против действительных или мнимых коллаборационистов и их семей, а также против всех, кто хорошо относился к немцам и был антисоветчиком. А кто был антисоветчиком, партизаны решали сами. На повестке дня были расстрелы, изнасилования и грабежи. 22 февраля 1943 г. отряд Михайлова убил в деревне Чигринка Могилевского района (восточнее Минска) около 70 мирных жителей. На счету этого отряда были также грабежи, изнасилования и расстрелы. По сообщению одного высокопоставленного офицера Красной Армии, сделанному в июне 1943 г., отряд Бати, действовавший примерно в 200 км от Минска, 'терроризировал мирное население'. В частности, 11 апреля 1943 г. они 'расстреляли ни в чем не повинные семьи партизан в селе Сокочи: женщину с 12-летним сыном, второй сын-партизан которой погиб ранее, а также жену одного партизана и ее двух детей – двух и пяти лет'. В другом докладе говорится, что в апреле 1943 г. партизаны отряда Фрунзе, действовавшего севернее Минска, расстреляли в ходе 'карательной операции 57 человек', включая младенцев.



Некоторые партизанские отряды сжигали сразу по несколько населенных пунктов, как например, комиссар Фролов вместе со своими партизанами, действовавший в Витебской области. В апреле 1943 г. они превратили в пепел множество деревень, расстреляли 'мирных жителей и других партизан'. И это было далеко не исключение. Еще более бесцеремонно обращались партизаны с польским населением на территории нынешней Западной Белоруссии, поскольку поляки вообще считались антисоветчиками. Партизаны убивали поляков целыми семьями, сжигали их дома только по подозрению в поддержке польского подполья. Многие поляки в панике покидали свои дома и бежали в города. В этих районах свои 'снабженческие операции' партизаны проводили преимущественно среди польских крестьян.

Большой проблемой среди партизан было пьянство. Они часто напивались и совершали насилие, как правило, над гражданским населением, часто пострадавшими оказывались их же товарищи по оружию. Алкоголь они добывали у крестьян. Зачастую они реквизировали лошадей, овец, крупный рогатый скот, одежду и хозяйственную утварь, затем сбывали все это в других поселениях, чтобы на вырученные деньги выменять или купить алкоголь.

Часть преступлений надо отнести на счет Москвы. Так, летом 1943 г. партизаны спровоцировали локальную войну с польской 'Армией Крайовы' на западе Белоруссии. Ранее поляки предложили совместную борьбу против немецких оккупантов, а также против бандитов и грабителей. Начались переговоры. Однако в июне 1943 г. Пономаренко приказал прекратить переговоры и незаметно ликвидировать ведущих участников сопротивления или передать их немцам: 'В выборе средств можете не стесняться. Операцию нужно провести это широко и гладко'.

В августе 1943 г. начались первые крупные операции против польских партизан. Советские партизаны пригласили руководство польского отряда 'Кмичич' на переговоры и арестовали его. Остальных поляков они внезапно атаковали на их базах и разоружили. В конечном итоге, Советы расстреляли польского командира и его 80 бойцов. Остальных они принудительно включили в свои отряды, а некоторых, разоружив, отпустили на все четыре стороны. После этого противостояние выросло в локальную польско-советскую партизанскую войну. Некоторые польские подразделения, угроза которым со стороны Советов была особенно велика, полностью прекратили борьбу против вермахта и даже получали от немцев оружие и боеприпасы.

Советское руководство прекрасно знало об этих беспорядках и пыталось принять меры против запойного пьянства, насилия, отсутствия дисциплины и разложения. Применялись такие методы, как призывы, запреты, угрозы наказания, наказания в пример другим, вплоть до расформирования особо деморализованных отрядов. Несмотря на это, мало что изменилось. Некоторые командиры пытались скрыть непорядки от вышестоящего начальства.

Советская пропаганда превратила партизан в героев 'без страха и упрека', самоотверженно боровшихся против немецких фашистов. На Западе практически не проводились критические исследования советского партизанского движения, поскольку десятилетиями доступ к нужным документам был закрыт. Да и сегодня сделать это тоже непросто. Только в последние годы некоторые исследователи получили возможность взглянуть на секретные документы, которые ставят под вопрос героизм советских партизан.

Культивируя и распространяя героизацию т.н. партизан официальная пропаганда неизбежно закладывает бомбу под жизни мирного населения – ведь именно оно расплачивалось (и расплачивается) за партизанские проделки. Если проследить цепочку карательных операций оккупантов, то связь между репрессиями в отношении гражданских и интенсивностью деятельности партизан в тех или иных районах прослеживается прямым образом. Карательные операции проводились именно там, где партизанское движение проявило себя наиболее активно – в Белоруссии и Брянской области. И так случалось везде, на всякой войне, в том числе и в современных войнах (например, в Чечне) – партизаны (террористы, бандиты, диверсанты и т.п.) своей деятельностью косвенно или прямым образом наносят ущерб собственному гражданскому населению. Поэтому прежде чем внять призыву властей о «народной войне» жителям оккупированных областей стоит задуматься «а что нам за это будет?». Ничего хорошего, надо сказать…

Вот показательный пример с известной трагедией в деревне Матреновка Брянской области. В мае 1943 года в результате карательной операции здесь было убито 240 гражданских лиц, деревня сожжена. Автор памятного панегирика, убежденный наследник советского агитпропа, не пытается скрывать очевидного: «хорошо было известно, что жители деревни Матреновка в 20-е годы были на Брянщине организаторами коммуны и в период коллективизации единодушно вступили в колхоз. С первых дней войны мужчины ушли на фронт, и с приходом фашистов многие юноши и подростки активно воевали в партизанских отрядах. Все жители Матреновки: и малые, и взрослые-были связаны с партизанами и оказывали им всестороннюю помощь в борьбе с фашистами».

Ну и как, спрашивается, должны были реагировать на эту «всестороннюю помощь» немцы в военных условиях? Вероятно также, как реагировали российские спецназовцы, когда «зачищали» село Самашки в Первую чеченскую… Характерно, что авторам подобных «памятных» текстов даже, видимо, не приходит в голову, что мирное население Матреновки и других деревень осталось бы в живых, если бы не оказывало «всестороннюю помощь» партизанам, среди которых большей частью были совершенно чужие для крестьян люди. Это такой извечный советский подход – осуждать следствие, а не причину, не считаться с возможными людскими потерями, даже если это гражданское население, «старики и дети». Вопрос в другом – почему партизаны не забирали таких вот гражданских с собой в лес? Ответ очевиден – за чей счет они тогда бы харчевались (да и хлопотно в лесу с деревенщиной этой, не до них)? А ведь скорей всего жители Матреновки осознавали, что за «всестороннюю помощь» партизанам немцы или полицаи рано или поздно спросят. Просили они «заступников, сынков, родименьких» спасти их жизни? Нет никаких сомнений. Интересно, что им партизаны отвечали… Наверняка, что то из серии – «мы телеграфировали в центр, но нам не разрешили!»

Любопытен стих доморощенного партизанского поэта, который приводит в довесок к «словам памяти» автор траурного текста. «Матреновка, прошу тебя, прости, Я не успел тогда тебя спасти. Пылало все, когда мы ворвались… Короче, «не успели», ага… Ворвались, когда уже «все пылало», и добавим, когда остатки карателей уже успешно покинули село (так и не дождавшись партизан). А ведь операция по уничтожению Матреновки длилась несколько часов, если не целый день – в общем, время было, чтобы «успеть» хотя бы завязать бой. Но в традициях советских политруков лить крокодиловы слезы уже постфактум. Не исключено, что тамошний комиссар, наблюдая со стороны зарево над пылающей деревней, рисовал себе в воображении возможные пропагандистские дивиденды, какие можно было извлечь из матреновских головешек.

Однако не стоит думать, что сами красные партизаны были этакими ромашками-освободителями. На Брянщине в те годы полыхала настоящая междуусобица, и обе стороны не стеснялись в репрессиях. Вот, например, донесение руководителя локотской РОНА Каминского относительно последствий освобождения от красных партизан двух деревень (Шемякино и Тарасовка) 8 мая 1942г.: «…за 5 дней партизаны расстреляли в этих деревнях до 115 человек, в т. ч. много женщин и детей. Добрая половина этих жертв предварительно без всякого суда и следствия была подвергнута жестокой экзекуции. Сначала им отрубали пальцы рук и ног, выкалывали глаза и прокалывали шомполами уши, а через несколько дней совершенно измученных, истекающих кровью и уже полумертвых расстреливали…»

Более того, лишенные контроля со стороны высшего командования, испытывающие перманентный голод и дефицит фуража, партизаны регулярно третировали местное население, о чем в качестве просчета неоднократно упоминает в своих воспоминаниях руководитель движения Пономаренко: «Неосновательные расстрелы и репрессии по отношению к населению. Проведение мобилизаций в партизанские отряды. Непорядочное отношение к женскому населению при расположении некоторых отрядов в деревнях. Недостаточная активность некоторых партизанских отрядов, продолжительное отсиживание, стремление избежать встречи с противником. Частое и неосновательное применение высшей меры наказания по отношению к провинившимся партизанам. Ограничение приема в партизанские отряды в связи с неимением у вступающего оружия…»

Неудивительно, что на этом фоне крестьяне нередко жаловались на партизан оккупационным властям. В Смоленской области усилиями сельских жителей, уставших от бандитских набегов «заступников» образовалась т.н. «армия Митрофана Болтунова» – некий прообраз отрядов самообороны, только не от немцев, а от «наших». Дадим снова слово «вождю всех партизан» тов. Пономаренко: «В 1941-42 годах в деревнях, расположенных вблизи райцентров, были случаи, когда сами жители помогали полиции в борьбе с партизанами. Так, в деревне Клины Климовичского района (Могилевской области Белоруссии) в ноябре 1942 года мужское население вооружилось и устроило засаду на группу партизан тов. Солдатенко, в результате: 4 партизана было убито, 3 ранено. В деревне Кокойск Климовичского района население до 1943 года было враждебно настроено к партизанам и оказывало содействие полиции».

Антипартизанские функции были возложены в основном на полицейские подразделения, которые сов. агитпропом подаются как некий символ «нового порядка». «Полицаи», как правило, представляются маргинальными деклассированными элементами, малочисленными и трусливыми «шкурами». Тогда как статистика говорит если не о массовом, то о довольно внушительном составе данных подразделений. Так, автор архи-просоветской диссертации «Организация сопротивления в тылу немецко-фашистских войск на территории Черноземья…» отмечает: «26 сентября 1942 г. в разведывательном бюллетене Курского областного управления НКВД отмечалось, что в зоне действия партизанских отрядов были созданы полицейские патрульные батальоны численностью до 350 человек, вооруженные пулеметами и минометами. По мере активизации партизанской борьбы, особенно в северо-западных районах Центрального Черноземья, осенью 1942 г. численность полицейских гарнизонов возросла в несколько раз. По данным, приводимым в докладной записке помощника начальника оперативного отдела штаба партизанского движения на Брянском фронте старшего лейтенанта И.Г. Хорошавина, к началу декабря 1942 г. в населенных пунктах Дмитровского, Дмитриевского, Троснянского, Михайловского, Поныровского районов Курской, Кромского Орловской области, находившихся вблизи районов базирования отрядов 1-й Курской партизанской бригады, было сосредоточено 3635 полицейских и 2897 немецких, чешских и венгерских солдат. Если рядовой и младший командный состав полицейских состоял из лиц, вынужденных под угрозой служить оккупантам, то руководителей всех уровней полиции отличала верность и преданность, с которой они служили «новому порядку». Их отличала патологическая ненависть к советскому режиму, к институтам советской власти, к бывшим сослуживцам и соседям, особенно если среди них были семьи партизан».

Т.е. «по мере активизации партизанского движения» ряды полицаев росли как на дрожжах. Только в нескольких сельских районах Курской области за пару месяцев численность антипартизанских формирований возросла в 10 раз! Даже если поверить, что их младший состав служил в полиции по принуждению, то все равно количество «антисоветских элементов» выглядит внушительно. Да и с чего, кстати, "рядовому составу" полицейских формирований было "по принуждению вступать" в антисоветские подразделения, тем более в Черноземье? Ведь практически все местное население вдоволь нахлебалось прелестей "коллективизации", бушевавшей буквально за несколько лет до начала Второй Мировой.

Другими словами, в оккупационных регионах шло продолжение гражданской войны, еще более ожесточенной, чем 20 лет до того





home | Дубина антинародной войны | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 17
Средний рейтинг 3.5 из 5



Оцените эту книгу