Book: Сетевая почта



Брендан Дюбуа

СЕТЕВАЯ ПОЧТА

Перевел Артем Липатов

Brendan DuBois, Netmail

© 2000, Артем Липатов, перевод

Об авторе

Брендан Дюбуа — бывший репортер, пожизненный обитатель штата Нью–Гемпшир. Его первый роман «Мертвый песок» был издан в 1994–м, открыв серию, обьединенную главным героем–журналистом и бывшим сотрудником министерства обороны Льюисом Коулом, ведущим расследования таинственных случаев, происходящих на побережье Нью–Гэмпшира и вокруг него. Серия была продолжена романами «Черный прилив» (1995) и «Разбитая раковина» (1999). Последний роман Дюбуа, «День воскрешения» (2000) назван критиками «одним из наиболее изобретательных произведения жанра альтернативной истории со времен «Фатерлянда» Ричарда Харриса»; его действие происходит в 1972 году, спустя десять лет после того, как Карибский кризис привел к ядерной войне, разрушившей СССР и вдесятеро уменьшившей население США.

На счету Дюбуа также около 40 рассказов, опубликованных в журналах и сборниках. В 1995–м его рассказ «Необходимый брат» получил премию «Шемас» как лучший рассказ года; два года спустя еще один его рассказ был номинирован на премию «Энтони», но не получил ее.

Артем Липатов


Пока я чистил ружья и пистолеты и мыл посуду, опустился вечер. Я поднялся наверх — в спальню, которую превратил в кабинет, — с бокалом вина в руке. По стенам я развесил книжные полки, а между окнами поставил металлический стол, который купил прошлым летом на распродаже. Я включил компьютер, стоящий на нем, и щелкнул мышкой на соединение с «Майкрофт–Oнлайн».

Для меня была почта.

Я застыл на стуле с бокалом в одной руке и мышью в другой, — что‑то было не так. Я не ждал сообщений. Моего телефонного номера не было ни в одном справочнике; обычные письма, — как правило, адресованные «проживающему по такому‑то адресу» — забирал раз в неделю на почте. Моего электронного адреса не было ни у кого, но на экране мерцал маленький почтальон–символ, означавший, что кто‑то что‑то мне прислал.

Я посмотрел в окно на темнеющие лес и поле. Успокойся, сказал я себе.

Hаверняка это «спам», электронный мусор, который посылают всем абонентам «Майкрофт–Oнлайн». Я отхлебнул из бокала и нажал кнопку мыши.

Кому: Sopwith12

Oт кого: Anon666

Sopwith12, ты плохой мальчик. У нас есть все доказательства этого, и если ты не сделаешь так, как мы скажем, они будут опубликованы. Это не шутка. Мы ждем ответа в течение суток, или ты серьезно пожалеешь о том, что промолчал.

Я почувствовал дрожь в руках. Sopwith12 — мой абонентский псевдоним, код, который я набираю, когда вхожу в сеть. Это не «спам». Я поставил бокал и немного подумал. Потом щелкнул на другую иконку, набрал пару строчек и стал ждать ответа. Через пару секунд пришел ответ: «Абонента Anon666 в сети «Майкрофт–Oнлайн» нет».

Я вышел из сети, выключил компьютер и уставился в окно.

* * *

В городке Пинетт, штат Мэн, царила весна. С утра я распилил сваленный пару недель назад засохший дуб на двухфутовые бревна, потом расколол каждое из них на чурки. Работа была приятная, я получал от нее удовольствие; было жарко, и мне пришлось снять рубашку и футболку, оставив на себе только джинсы, ботинки и 9–миллиметровый «смит–вессон».

С каждым ударом топора я пытался, но никак не мог забыть о письме. Я жил в Пинетте недавно, но уже привык к новой жизни. У меня хватало работы на дюжине акров, которыми я владел, у меня был телевизор, я пользовался общественной библиотекой и выписывал книги по почте. Hо все равно иногда я просыпался среди ночи и недоумевал, почему за окном нет привычного шума Бостона, Hью–Йорка, Лондона или Токио.

Только компьютер помогал мне не превратиться в небритого, опуствишегося затворника, который вырезает бумажных куколок. Сидя в тихой комнатке наверху — спасибо Интернету — я был связан со всем земным шаром. Hе на самом деле, конечно, но для заточенного в маленьком мэнском городке, для лишенного возможности путешествовать, лучше не придумаешь. Я изучал колледжи, университеты, музеи и научные лаборатории. Я смотрел сквозь обьективы камер, стоящих в Бомбее, Антарктиде и на верхушке Мауна–Лоа на Гавайях. Я заходил на домашние странички студентов, порнозвезд и волынщиков–любителей. Путешествия по тонким проводам, опоясывающим планету, напоминали наркотик; оторваться от монитора было трудно. Hо у меня было жесткое правило: никаких контактов.

Я забирался в чаты, дискуссионные клубы, но никогда ничего не говорил.

Я прекрасно знал о прыщавых подростках, представлявшихся в Сети домохозяйками–нимфоманками и взял за правило не доверять никому на том конце бесконечного кабеля.

Так что почты было ждать неоткуда.

И все же кто‑то прислал мне весточку, которая заставила меня зарядить все оружие, которое было в доме.

* * *

Чуть позже я поехал в город и зашел на почту. Почта располагалась в здании Пинеттского универсального магазина, построенного еще в 1825–м здания с крепкими дощатыми полами, отполированными поколениями мэнцев.

Здесь продавалось всё — от аккумуляторных проводов и моторных масел до растворимых супов. Хозяйку звали Мириам Вудс, была она красивой женщиной с темно–русыми волосами и темными глазами, обрамленными легкими морщинками. Мириам овдовела пять лет назад, когда мистер Вудс валил сосну и не рассчитал траектории падения. Помимо владелицы магазина она была почтальоном… почтальоншей… в общем, заправляла в почтовом отделении, а еще служила мне неофициальным источником информации о том, что творится в городке.

На ней были джинсы и футболка с эмблемой Университета штата Мэн; и то, и другое очень ей шло. В магазине почти никого не было. Мириам подошла к стойке и выдала мне корреспонденцию. После обычного обмена новостями, я сказал:

— Можно, я одолжу у тебя сына на немного?

— Эрика? — спросила она.

— Если нет еще парочки, которых ты прячешь в подвале, то да, я говорю о нем.

Oна взяла резинку, выстрелила ею в меня и спросила:

— Как насчет сегодняшнего вечера?

— Отлично.

— А что ты думаешь про обед?

— Еще лучше, — сказал я. — Что на десерт?

Еще одна резинка ударила мне в плечо.

— С десертом вряд ли получится. Эрик будет дома.

-- Hу да ладно, как‑нибудь потом.

* * *

Корреспонденцию я просмотрел за пару минут, потом вернулся домой, принял душ и переоделся. Мне нужно было убить время до визита к Мириам, так что я включил компьютер–и вошел в «Майкрофт–Oнлайн».

Толстячок–почтальон снова тянул ко мне свои пухлые ручонки.

«Вам Пришло Письмо».

Я щелкнул почтальона по носу и прочел еще одно послание:

Кому: Sopwith12

Oт кого: Anon666

Мы знаем, что ты прочитал письмо. Ты был плохим мальчиком, и у нас есть доказательства. Если ты не заплатишь нам, об этом узнает весь мир.

Oтветь немедленно.

В мозгу у меня крутилось несколько возможных ответов; большая их часть состояла из слов, о которых мои воспитательницы–монахини говорили, что они могут «запачкать душу». С благодарностью к сестрам во Христе я послал короткий ответ:

Кому: Anon666

Oт кого: Sopwith12

Я хотел бы знать больше.

Hа этом остановимся, сказал я себе и провел следующий час в Пасаденской космической лаборатории, скачивая фотографии Юпитера.

* * *

Перед обедом я сидел в комнате Эрика, пока его мать крутилась внизу, на кухне. Как и большинство отношений такого рода, мой роман с Мириам был основан на доверии, дружбе и некоторых соглашениях. Одно из них касалось кухни: когда она готовила, я на кухне не появлялся, а потом, пока я убирался, она отдыхала на кушетке с журналом или газетой.

Еще об одном соглашении она не знала, но я придерживался его строго: не воспринимать четырнадцатилетнего Эрика как бесплатное приложение к нашему роману. Я относился к нему, как к совершенно нормальному взрослому человеку; надо сказать, он отвечал мне тем же и не задавал дурацких вопросов о серьезности моих планов в отношении его матери. Он был высокого роста, с темными глазами и волосами, как у матери. Комнатка, в которой он жил, была завешана постерами со знаменитыми спортсменами и звездолетами, а в углу стоял компьютер, который Эрик купил пару лет назад на собственноручно заработанные деньги. В компьютерах он понимал куда больше, чем я. Собственно, поэтому я и сидел сейчас на уголке его кровати.

— У меня небольшая проблема с компьютером, о которой твоей маме знать необязательно, — сказал я.

— Да? — спросил он, внутренне посмеиваясь над моим профанством. — С софтом или с железом?

— С почтой, — сказал я и протянул ему два листка бумаги, которые вытащил из кармана. На них были распечатаны оба послания от Anon666; текст я предусмотрительно отрезал.

— Я получил их на этой неделе и хотел бы узнать, кто отправитель, — сказал я. — Я не знаком с этим Anon666.

— Хммм, — сказал он, проглядывая бумаги. — Кто твой провайдер?

-- «Майкрофт».

Он взглянул на меня со странной смесью укора и издевательства.

— Какой кошмар. Когда ты, Оуэн, выберешься из каменного века?

— Настанет время, но пока меня волнуют письма. Что ты можешь сказать?

Он еще раз посмотрел на бумаги, хмыкнул пару раз и авторитетно заявил:

— Темная история.

— То есть?

— Взгляни на адресный блок.

— Куда?

Эрик, да хранит его Бог, был терпелив со взрослыми.

— Вот сюда. Где написано «Кому» и «От кого». Тут видно, как это письмо путешествовало из компьютера отправителя к твоему. Коды машин, через которые оно прошло на пути к твоему дурацкому провайдеру. Все подробности.

Я тупо поглядел на цифры и буквы.

— И о чем тебе говорит вся эта белиберда?

— Вот, третья строчка. Видишь, написано: «anon.service.se». Письмо послано через бесплатный почтовый сервер в Швеции. То есть отправитель может находиться где угодно. В Сибири, в Портленде… Идеальный способ отправлять анонимки.

— То есть?…

-- …то есть отправителя найти практически невозможно. Вот что я имел в виду, говоря «темная история». Может быть, могли бы помочь ребята из АНБ, Агентства национальной безопасности. У них в Форт–Миде стоят такие машины!…

Снизу раздался приятный голос:

— Мальчики, спускайтесь! Еда стынет!

— Сейчас, ма. — Эрик повернулся ко мне. — А в чем дело, Оуэн? Тебе угрожают?

Я покачал головой.

— Да нет, просто мусор какой‑то. Хотел узнать, кто этот пакостник, — и Бог с ним.

* * *

После обеда Мириам пошла проводить меня к моему грузовичку. Вечер был прохладный, но теплый ветерок обещал долгое лето. Около машины мы остановились.

— Спасибо за чудный вечер, — сказал я.

Она пожала мне руку.

— С нашим удовольствием. Ты получил от Эрика все, что хотел?

— Более или менее. У меня была маленькая проблема с компьютером, а Эрик ее успешно решил.

В основном это была правда.

— И сколько времени ему на это понадобилось?

— Секунд тридцать.

Она рассмеялась.

— Он умница, мой Эрик. — Голос ее потеплел. — Он далеко пойдет с этими компьютерами, хватило бы денег на колледж.

— Есть ведь всякие стипендии, знаешь, и гранты.

— Ты читаешь много газет, Оуэн. Сейчас эпоха самодостаточности. Каждый сам за себя.

— Да ладно, как‑нибудь образуется, я уверен.

Я приблизился к ней, и она прошептала:

— Только короткий поцелуй, хорошо? Я не хочу, чтобы мой сын видел, как мужчина лезет ко мне под блузку…

Я нежно поцеловал ее. Еще раз сжав мою руку, она сказала:

— На той неделе он поедет к тетке в Вермонт. Придешь на обед?

Я еще раз поцеловал ее.

— Знаешь, я ведь почти все время голоден.

* * *

Я ехал домой через холм Фелана — самую высокую точку в окрестностях города. В темноте смутно маячила пожарная вышка, рядом с ней стояли две машины. Я притормозил чуть дальше, чтобы не мешать простым радостям юных влюбленных.

Мне были хорошо видны немногочисленные огни Пинетта. Чуть правее каланчи стояли деревянные столы для пикника и подставки для барбекю.

Два года назад там не было ничего, кроме засыпанной гравием автостоянки. Горожане обратились в городской совет с просьбой о приобретении всего необходимого для пикников, но совет отказал им.

Через месяц неизвестный меценат внес в фонды требуемую сумму, и место было оборудовано.

Внизу, под холмом раскинулось новое поле для гольфа. Трем из четырех старейших граждан Пинетта иногда выплачивались значительные суммы. А в конгрегациональной церкви возник фонд для малоимущих. И все это великолепие финансировалось из анонимного источника.

Еще через несколько лет одна женщина найдет в почтовом ящике чек на имя ее сына, от некоей «Организации Школ Северного Мэна». В прилагающемся письме будет говориться о стипендиях для детей рабочих лесоповала, погибших при исполнении служебных обязанностей, в особенности тем из них, кто увлекается компьютерами.

От этой мысли я улыбнулся. Может быть, не «организация» а «ассоциация»? Так лучше звучит.

От машин послышался сдавленный крик, а вслед за ним–короткий гудок клаксона, нажатого чьей‑то рукой или ногой. Я улыбнулся снова.

Не самое плохое место. Я был приговорен не покидать Пинетт — это было гарантией моей анонимности, и, что очень важно, финансово обеспеченной анонимности. Это помогало во многих случаях, в том числе — справляться с призраками из прошлого. Но сейчас у меня появился неожиданный корреспондент; об этом стоило подумать — и побыстрее.

Я завел машину и покатил домой.

* * *

На следующий день я получил ответ.

Кому: Sopwith12

От кого: Anon666

Вот наше предложение. 50 тысяч долларов наличными — и мы исчезаем. Если ответа не будет, доказательства, которые у нас есть, станут достоянием общественности. У тебя есть 24 часа на размышление.

Я посмотрел на экран, думая о сложности компьютерных систем и о тех людях, которые подключены ко всему миру. Те, кто запер меня в этом городке, кое‑что мне пообещали; главный из них гарантировал, что я никогда больше не буду привлечен ни по какой статье.

Но кто‑то что‑то узнал. Каким образом?

Я повернулся к клавиатуре и отправил ответ.

Кому: Anon666

От кого: Sopwith12

Прежде чем кто‑нибудь за что‑нибудь заплатит, я хочу иметь представление о доказательствах.

Потом я выключил компьютер и прошелся по дому, подбирая по дороге все пистолеты, ружья и винтовки — все экспонаты моей маленькой коллекции. На заднем дворе, где я оборудовал маленькое стрельбище, я упражнялся весь вечер до тех пор, пока не начало звенеть в ушах, а на указательном пальце правой руки не появилась мозоль.

Потом я подогрел и сьел пару рыбных сэндвичей, после чего сел у камина чистить оружие. Обычно запах ружейного масла и сам процесс успокаивали меня, приводя мир вокруг меня в фокус, — но не теперь. Не сегодня.

* * *

На следующий день я опять рубил дрова, повесил новую кормушку для птиц и поменял дворники на грузовичке. Но все время нет–нет, да поглядывал на окна кабинета на втором этаже — словно ожидал увидеть там старого знакомого, почтальона.

После того, как я вымыл руки в четвертый раз, я поднялся наверх и включил компьютер. Обычно долгие путешествия по Интернету были мне заслуженной наградой за день тяжелой работы. Мой корреспондент все испортил.

Почтальон был на месте. Я на секунду подумал: почему программисты «Майкрофта» не сделали его женщиной? Так, просто ради интереса. И нажал кнопку мышки.

В почтовом ящике лежало два письма. В первом, судя по иконкам, было четыре графических файла, сопровождаемых общепонятными инструкциями по поводу их просмотра, которым я и последовал.

На экране появились фотографии мальчиков и девочек, которые вытворяли такое… Фотограф, если его кто‑нибудь когда‑нибудь найдет, получит за эти снимки от 10 до 15 лет в одиночной камере. Я закрыл файлы, уничтожил их, после чего пошел и вымыл руки снова. Потом перешел ко второму письму, письму от старого знакомого.

Кому: Sopwith12

От кого: Anon666

Теперь, когда ты видел доказательства, вот наши предложения. Пятьдесят тысяч долларов — или мы ставим в известность соответствующие органы о том, что ты — коллекционер и торговец детской порнографией. Для ответа у тебя есть 24 часа.

Я ухмыльнулся и тут же отстучал ответ:

Кому: Anon666

От кого: Sopwith12

Прости, придурок. За мной немало грешков, но с детишками я никогда не баловался. Обратись куда‑нибудь еще, а лучше обосрись на месте.

Насвистывая, я спустился вниз. Идиот на том конце провода наверняка продолжит поиск; следующим получит такое же послание какой‑нибудь Sopwith11 или Sopwith21. Может, он и получит то, что хотел…

Я решил позвонить Мириам.

* * *

Почтмейстерша была со мной в постели. Голова ее лежала на моем плече, в комнате было тепло. Пахло мускусом.

— Мы уже немного знаем друг друга, правда же?

— Ну да, — ответил я, глядя в темный потолок; глаза мои помимо воли закрывались.

— И все, что я знаю о тебе — что ты отошел от дел, что в юности сделал несколько удачных вложений денег и живешь на дивиденды с этих вложений.

— У тебя хорошая память.

Она повернулась набок.

— Я хотела бы знать чуть больше.

— Что?! — сказал я с наигранным гневом. — И уничтожить все тайны, всю романтику наших отношений?!

Она помолчала секунду, потом сказала:

— Я начинаю чувствовать себя одной из тех перепуганных женщин, про которых снимают телефильмы. Знаешь, одинокая женщина влюбляется в таинственного незнакомца, а после четвертого рекламного блока ее находят разрезанной на кусочки на заброшенном кладбище в Нью–Джерси…



— Ты боишься?

— Ну, — сказала она, щипая меня за плечо, — пока нет. Но все равно, я хотела бы знать о тебе больше.

Я вздохнул. Такого рода разговоры, как правило, плохо кончаются.

— Ладно. Только сегодня и никогда больше. Задай три вопроса — получишь три ответа. Ясно?

— Куда уж ясней.

— И чтобы ты оценила мою честность, твой первый вопрос за вопрос не считается. Поехали.

Я почувствовал, как ее тело вздрогнуло, после чего она сказала:

— Откуда ты приехал?

— Вальпараисо, штат Индиана.

Это было правдой.

— Где ты работал до того, как приехал сюда?

— В компании «Сейлон Системз». Теперь ее не существует.

Тоже правда, только без деталей. Ибо другие основатели компании либо в тюрьме, либо их нет в живых.

— И что ты делал в этой компании?

— Решал проблемы.

Не совсем точно, но, в общем, правильно.

— Какие проблемы?

Я завернулся в простыню.

— Извини, но это уже четвертый вопрос.

— Скотина, — сказала она, хватая меня за нос. Мы боролись под одеялом до тех пор, пока не выдохлись. Лежа на ней, я услышал:

— Ты знаешь, я собираюсь зайти на днях к Кайлу Брюэру.

— Что тебе нужно от шефа полиции?

— Может быть, я попрошу его разузнать кое‑что о тебе. Может быть, я хоть так что‑то о тебе узнаю…

Я поцеловал ее в кончик носа и сказал так нежно, как только мог:

— Мириам, пожалуйста, не делай этого.

Она замерла на мгновение.

— Почему?

Ее голос стал ниже.

— У тебя неприятности?

— Да нет, — сказал я. — Мне не хочется, чтобы они появились.

Я сам подивился тому, как ловко мне удалось вывернуться, и ждал, что она ответит. Она крепко сжала меня в обьятиях.

— Ладно, — сказала она. — Я ни у кого ничего не буду узнавать.

* * *

Несколько дней спустя я решил посадить кукурузу. Работа грубая и грязная. После трудов праведных, короткого перекуса и долгого стояния под душем я поднялся наверх и включил компьютер.

Меня ждала почта.

Я постучал пальцами по столу, затем открыл письмо.

Кому: Sopwith12

От кого: Anon666

Оскорбления ни к чему не приведут. Нам все равно, что ты скажешь. Или мы получаем деньги, или та информация, о которой ты знаешь, будет предана гласности. Твое имя Оуэн П. Тэйлор, твой адрес Рурал Рут 4, Пинетт, штат Мэн. У тебя есть 24 часа, по истечению которых мы отправим эту информацию шефу полиции города, в полицию штата и в газеты. Нужны более подробные обьяснения?

Стены комнаты сжались так, что стали давить мне на плечи. Я не мог ни двигаться, ни дышать. Если Anon666 сделает то, что собрался, полиция получит ордер на обыск в моем доме. Потом будет допрос, потом еще один, потом… нет, нужно позаботиться о моей только что посаженной кукурузе.

Иначе ее сьедят еноты. А не я.

Я напечатал ответ.

Кому: Anon666

От кого: Sopwith12

Договорились.

Потом выключил компьютер и пошел чего‑нибудь выпить.

* * *

На следующий день я спустился в подвал, включил лампы дневного света.

На полках лежали инструменты, картонные коробки, рассыпанные гвозди и прочее в том же роде. Я искал шило — и нашел его. Вставил в незаметное на первый взгляд отверстие, и часть стены отошла в сторону, открыв взгляду замаскированный сейф. Я открыл его и стал доставать оттуда деньги — пачки по сто и пятьдесят долларов. Дурные деньги, между нами говоря.

Я пересчитал их и положил назад. Поднялся наверх; почтальон вновь приветливо глядел с монитора. Сегодняшнее послание гласило

Кому: Sopwith12

От кого: Anon666

Приятно, что мы наконец нашли общий язык. Итак, $50000 — и больше никакой почты от нас. Переведи деньги в «Гранд Бриз Банк» на Каймановых островах, счет 448–2036 в течение 48 часов с момента получения этого письма.

Время пошло!

Я клацнул зубами и, не задумываясь, отстучал ответ:

Кому: Anon666

От кого: Sopwith12

Не пойдет. Оплата только наличными. Переводы фиксируются, записи остаются в архивах. Передача денег только из рук в руки, в общественном месте. Я не буду оставлять $50000 на скамейке в парке или на автобусной остановке. Вот мое предложение, и обсуждению оно не подлежит.

Я не выключал Сеть. Послонялся по комнате, слазил на сервер, посвященный интерьеру и дизайну, и тут на экране снова появился мой знакомец.

Вам Пришло Письмо.

Черт. Этот Anon666, наверное, сидит у компьютера в ожидании ответа.

Какой нетерпеливый!

Кому: Sopwith12

От кого: Anon666

Может быть, ты предложишь какой‑нибудь местный банк? Настаиваем на банковском переводе в течение 48 часов.

Мой ответ был мгновенным.

Кому: Anon666

От кого: Sopwith12

Нет. Принимай предложение или денег не получишь. Если сделаешь то, что обещал, останешься без гонорара, а я размещу в Сети твои послания с подробным комментарием. Противно, но что делать. И деньги останутся при мне. Соглашайся на мои условия, или предавай гласности все, что хочешь.

И будь ты проклят.

* * *

Я поехал в город — пообедать с моей почтмейстершей. Заодно отправил несколько конвертов с чеками на предьявителя в адрес местных бойскаутской организации и сиротского приюта (я слышал, у них протекала крыша). Чеки я подписал «Марк Твен».

Когда я вернулся поздно вечером, пришел ответ.

Кому: Sopwith12

От кого: Anon666

Хорошо. Будь на автобусной остановке около входа в метро на Гарвард–сквер в Кембридже в 9 утра в субботу. Деньги привези в небольшом красном ящике для инструментов. И никаких штучек! Мои ребята будут следить за тобой, и если что‑то случится, они отправят всю информацию туда, куда я обещал.

* * *

В субботу я выскочил из кровати около четырех утра и начал одеваться в полной темноте, дрожа от холода. Несколько следующих часов обещали многое изменить — но не настолько, чтобы я особенно волновался. Если бы в гости к Аnon666 пришлось ехать в Нью–Йорк, Даллас или Лос–Анджелес, все было бы куда более рискованно.

В холодной и темной кухне я взял ящик для инструментов и вышел на крыльцо. Я стоял в темноте, слушая скрип сверчков. Половинка луны освещала задний двор; грузовик был припаркован за амбаром. Я вглядывался в темноту, чтобы понять, на посту ли следящие за мной, — но ничто не выдавало их присутствия; поднял рюкзак и закинул его на плечо. Когда поправлял лямки, внутри что‑то булькнуло. Выходить пришлось через заднюю дверь; я миновал грузовик, потом оставил позади амбар — и оказался в лесу.

Пробежки на свежем воздухе — штука приятная и полезная, но на этот раз у меня были основания в этом сомневаться. Впрочем, деваться было некуда.

Несмотря на темноту, я ступал вполне уверенно — тропа была хожена не раз.

Рюкзак бил по плечу, а за спиной я то и дело слышал недовольное хлопание потревоженных мною крыльев. Минут через двадцать я вышел к магазину подержанных машин Пауэлла в Файфилде — ближайшем к Пинетту городке. Я остановился и распаковал поклажу. В рюкзаке были маленькая канистра бензина, водительские права, выданные в штате Мэн — и еще кое‑что. Через четверть часа я уже ехал по шоссе, и восходящее солнце светило мне в левое плечо.

* * *

Кембридж, Гарвард–сквер. Шумно, много машин. За время безвылазного сидения в Пинетте я отвык даже от вида светофоров. Я сидел на скамейке рядом со входом в метро и ждал с ящиком для инструментов на коленях. На мне была бейсболка, джинсы и ярко–красная ветровка — ярковато, что и говорить. Совсем рядом играло трио музыкантов — труба, скрипка и гитара; они делали с несчастным Моцартом нечто совершенно чудовищное. Я смотрел на лица идущих людей, гадая, кто же из них так портит мне жизнь.

А, вот он. Ко мне, широко улыбаясь, шел человек. Полувоенные штаны цвета хаки, тяжелые ботинки, куртка армейского образца. Борода, длинные волосы. Похоже, он из тех, кто перед свиданием собирает шевелюру в конский хвост.

Он уселся рядом со мной.

— Ну? — сказал он.

— Простите?

Он приступил к делу, все еще улыбаясь.

— Рад, что вы пришли вовремя. В ящике то, о чем мы договаривались?

— Да.

— Так почему бы вам не отдать его мне? А потом — почему бы нам не разойтись навсегда?

Я погладил металлические ребра ящика.

— Ты получишь деньги, но мне хочется услышать ответы на несколько вопросов.

— Мы об этом не договаривались.

— Да, но тем не менее. Несколько вопросов, и ты забираешь ящик.

Он хмыкнул.

— Черт, почему бы и нет… Поехали.

— Значит, Anon666 — это ты.

Он опять ухмыльнулся.

— Ну, типа того. Но можете называть меня… Том, например.

— Хорошо, Том так Том.

Я подвинулся, чтобы разглядеть его получше.

— Ты брал меня на понт, верно? Ты разослал чертову кучу таких же писем кому ни попадя, да?

Он подмигнул мне.

— Это профессиональная тайна. Секрет профессии, вроде того.

— Значит, я прав. Ты — спец по компьютерам, и тебе пришла в голову эта идея. Посылать всякую дрянь по тысяче адресов, надеясь, что кто‑то да почувствует себя виновным и заплатит за молчание. Так?

Он не ответил, лишь опять ухмыльнулся.

— Так зачем ты это сделал? Деньжат не хватает?

Он рассмеялся и засунул руки в карманы куртки.

— Я сделал это потому, что смог, — вот и все. Есть парнишки, выпускники колледжей, которые работают в компаниях по разработке программ. Когда на эти компании обращают внимание, парнишки становятся миллионерами еще до того, как им исполнится 30. Представляете себе?

Он все еще улыбался, но тон его стал ниже.

— Я работал 80–90 часов в неделю в трех начинающих фирмах, и все три прогорели. Моими акциями можно оклеить пятикомнатные апартаменты. И я решил использовать свои знания для незапланированных заработков. Мои знания помогают мне использовать людей в своих целях, и то, что вы находитесь здесь, говорит о том, что я был прав. Так что хватит болтать, открывайте коробку — чтобы я убедился, что деньги там, — и разойдемся.

Я поднял крышку и приоткрыл ящик; в образовавшейся щели можно было видеть пачки стодолларовых купюр. Его ухмылка стала еще шире.

— Чудно, чудно, — сказал он. — Ну, давайте это все сюда.

Я закрыл ящик и сказал:

— Последний вопрос.

— Ну? Только быстро.

— Ты женат, Том? У тебя есть дети? Может, ты живешь с подружкой?

Он взялся за ручку ящика.

— Я пока одинок — но на следующей неделе, думаю, все изменится. Наверное, не здесь. Может быть, на Гавайях!

Еще одна ухмылка, и я передал ящик ему.

— Это твое.

Он схватил его и бросился в метро, не оглядываясь.

Я подождал пару секунд, снял бейсболку и ветровку — и последовал за ним.

* * *

Он жил на следующей станции, рядом с Портер–сквер. Следить за ним было донельзя просто, потому что он не видел ничего, кроме ящика, который крепко сжимал в руках. Так мы дошли до квартала старых викторианских домов, переделанных в многоквартирные. Он поднялся по ступеням одного из них, остановился перед входной дверью, чтобы достать из кармана ключи и исчез внутри.

Я стоял за деревом на другой стороне улицы и думал о той фразе, что сказал мне «Том».

«Мои знания помогают мне использовать людей в своих целях». Ну–ну.

* * *

Хоть я и ждал этого, но от взрыва на последнем этаже невольно подпрыгнул.

Оба окна вылетели на улицу с грохотом, эхо которого раскатилось по окрестностям. Крышу словно вспороло огромным консервным ножом; из отверстия вылетел огненный шар, а следом за ним — клубы дыма. Загудели сирены автомобильных сигнализаций, закричали люди, разбегаясь из‑под дождя осколков стекла.

Я улыбнулся и ушел. Мои знания, значит, тоже пригодились.

* * *

Той же ночью, благополучно вернувшись в Пинетт, я лежал в обьятиях Мириам, когда она сказала:

— Что с тобой происходит? Ты все время улыбаешься…

— Знаешь, я просто очень доволен.

— И чем же?

— Тем, что сегодня я закончил одно дело.

Ее руки сжали меня.

— И что за дело?

— Ну, — промурлыкал я, закапываясь в хрустящие простыни, — это мой секрет.

— Что? — спросила она с наигранным гневом. — Ты не можешь мне сказать?!

— Да нет, мог бы…

— Так в чем же дело?

Я схватил ее за руки и пршептал ей прямо в ухо:

— Если я скажу тебе, мне придется тебя убить!

Она отстранилась и недовольно сказала:

— Дурацкие у тебя шутки.

Я поцеловал ее. И правда, дурацкие.

* * *

Тремя днями позже в мою дверь постучали агенты ФБР. Я только что вымыл пол на кухне, когда услышал их шаги на дорожке, ведущей к входной двери. Я вышел им навстречу, вытирая руки полотенцем, — там стояли двое в темно–синих костюмах, сжимая в ладонях свои значки.

— ФБР, мистер Тэйлор, — сказал тот, что постарше. — Я — специальный агент Кэмерон, а это — специальный агент Пирс. Мы можем войти?

— Почему нет? — ответил я, и они подошли к крыльцу. — Только вот пол я вымыл, так что лучше переобуйтесь.

Шевелюра агента Кэмерона начала седеть, а волосы агента Пирса были коротко пострижены. Прямо как в кино.

— Могу я предложить вам что‑нибудь выпить, ребята? С водой? С содовой?

Оба отрицательно кивнули, и старший сказал:

— Мы по делу.

— Да, пожалуйста, — сказал я. Мы сидели за столом, передо мной лежала свежая «Портленд Пресс Геральд». Кэмерон вышел из кухни, и я слышал его шаги на лестнице, ведущей вверх; Пирс смотрел мне в лицо. Я раскрыл газету и спросил:

— Как вы думаете, как в этом году будут играть «Ред Сокс»?

Ответа не последовало. Пирс смотрел на меня без выражения.

— Я сказал что‑то, неприятное вам, агент Пирс?

— Мне неприятно все, что связано с вами, Тэйлор, — сказал он.

— Я сделал все ради моей страны — так, кажется, мне говорили, — сказал я, переворачивая страницу.

— Только не говорите мне, что вы в это поверили, — сказал Пирс, делая ударение на каждом слове.

— А почему нет?

Кэмерон вернулся на кухню.

— Наверху все в порядке. Количество оружия не превышает оговоренного?

— Нет.

— Если вы не против, я спущусь в погреб.

— Пожалуйста–пожалуйста.

Мы с Пирсом посмотрели друг на друга, и я вернулся к газете. Кэмерон возвращался дважды, проверял амбар и копался в грузовичке. Пирс сидел на кухне.

Наконец Кэмерон сказал:

— Похоже, все в порядке. Никаких нарушений. Из города он, похоже, не выезжал. Ну и как вам живется в этом городишке, Тэйлор?

На этот вопрос было несколько вариантов ответа; я выбрал нечто нейтральное:

— Привыкаю потихоньку.

Кэмерон улыбнулся–в первый раз за все время.

— Радуйтесь, что вас не поселили на Аляске или в пустыне, где‑нибудь на техасских просторах. По крайней мере, здесь умеренный климат.

Я улыбнулся в ответ:

— Да уж, правда ваша.

Они уже уходили, когда агент Кэмерон остановился и сказал кое‑что, от чего колени мои задрожали–но я ничем этого не выдал.

— Да, кстати, есть еще кое‑что, о чем мы хотели поговорить с вами. Это касается взрыва в Кембридже.

— Да?

— Вы слышали об этом?

— Да, было что‑то во вчерашних газетах. Какой‑то компьютерщик…

— Да, он самый, — сказал Кэмерон. — Жуткий был взрыв. Счастье, что в квартирах рядом никого не было. Парня разворотило так, что опознать его оказалось… непросто, скажем так. Собственно, об этом мы с вами и хотели поговорить.

Я спрятал руки в карманы, чтобы они своей дрожью не выдали меня.

— И чего же вы от меня хотите?

— Не здесь, Тэйлор, — сказал агент Пирс. — Надо проехаться до Кембриджа.

— То есть?

— Нам нужна ваша помощь. Экспертиза, если хотите. Чтобы вы посмотрели на место присшествия, изучили те остатки, которые мы нашли, дали бы всему этому оценку. Может быть, вы дадите нам какую‑нибудь ниточку…

Пол кухни закачался у меня под ногами.

— Я обязан сделать это?

Агент Кэмерон хмыкнул.

— Вы окажете нам честь.

Я огляделся вокруг.

— Знаете, джентльмены, несколько лет назад я уже оказал вам честь. Это для меня кончилось заточением в городке, где нет даже книжного магазина. Боюсь, что лимит моего благородства исчерпан.

Агент Пирс посмотрел на меня, агент Кэмерон беспомощно пожал плечами. И они ушли, сели в машину и уехали, и мне показалось, что весь мой дом счастливо и спокойно вздохнул. А я продолжал стоять там, где стоял.

Никогда не знаешь, кто за тобой следит. Или, как в моем случае, кто получит послание.





home | Сетевая почта | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу