Book: Мечта идиота



Мечта идиота

Евгений Щепетнов

Мечта идиота

Пролог

Маша в очередной раз протерла пол, макнула тряпку в ведро, с отвращением стряхнула с рук пышную пену (пришлось брызнуть в воду моющее средство) и критически осмотрела дело своих рук. Пойдет! Мокрое пятно скоро высохнет, и в гостиной будет пахнуть только чистотой и садовыми цветами. Как и раньше.

Вспомнив про цветы, Маша подошла к двери, закрытой перед допросом пленника, и распахнула ее настежь. Распахнула и замерла – откуда-то из темноты, из-за угла появилась страшная чернокожая морда. К этой морде было приделано тело – худое, длинное, и в руке это тело держало что-то серебристое, по виду очень напоминающее здоровенный нож. И за спиной этого тела просматривались еще как минимум двое или трое – пониже и поплотнее на вид.

Нападающий ухватил Машу за шею длинной рукой с широкой, как лопата, ладонью, перекрыв ей дыхалку и лишив возможности закричать, поднять тревогу, и Маша с отчаянием подумала о том, что сейчас ей придет конец. Сейчас этот здоровенный острый нож вонзится в ее гладкий, плоский животик, который так нравится шефу – он сказал, что животик Маши идеален и что он видел такие красивые женские животики только на картинках, изображающих фитоняшек.

А потом она представила, что эта толпа уродов добирается до ее божества, до ее любимого и вонзает нож ему в грудь – спящему, беспомощному. Грузят все деньги в свою дурацкую тачку и живут со всем удовольствием, вспоминая в минуты веселья, как здорово они «окучили» этих тупых русских лохов. И такая ярость охватила Машу, что ей вдруг стало на все плевать – и на нож, который будто завис в воздухе, остановленный пошедшим медленно временем, и на количество нападающих, вылезающих из темноты. Она уже знала, что умрет, но умереть ей хотелось с честью, уничтожив как можно больше врагов! И только так! Как умерли тысячи ее предков, храбро сражавшихся с противником и героически погибших. Маша нанесла удар ногой – резко, как ее когда-то учили. Мае-гири пяткой в солнечное сплетение от девушки, которая часами зависала в тренажерном зале, – это не поглаживания чернокожей проститутки! Это очень больно!

Рука на горле сразу ослабла, нож, который был направлен в подвздох, чиркнул по боку Маши, обжигая, как раскаленным железом, но она этого даже не почувствовала. Прямой удар кулаком в переносицу противнику – многократно отработанный и резкий – вырвал из его глотки хрип, а из носа – брызги крови, запачкавшие только что вымытый пол. Это еще больнее, чем ногой в солнечное сплетение. Носовой хрящ ломается, а перед глазами вертятся огненные круги, мешая рассмотреть противника и практически полностью выводя из строя на пару секунд.

И этих пары секунд Маше хватило, чтобы прыгнуть к стулу, на котором лежал «глок», схватить его и открыть стрельбу по лезущим в окна и двери боевикам.

Все произошло так быстро, так неожиданно, что нападавшие не успели начать стрелять, а может, у них и вообще не было огнестрельного оружия, только дубинки и ножи. Зачем поднимать лишний шум, если вас шесть человек, а внутри виллы, и это совершенно точно, – маленькая шлюшка и ее любовник? Тем более что мужчину надо обязательно захватить живым, иначе как он расскажет то, что интересует нападавших? Например, где лежат деньги.

Но Маша всего этого не знала. Пока не знала. Большой черный пистолет дергался в ее руках, посылая злые пули в тех, кто решил уничтожить ее мечту и любовь, а когда патроны закончились, она схватила стул, подняла его, как пушинку, и бросилась вперед с яростным криком:

– А-а-а! Убью, суки!

Но не добежала. Загремели выстрелы откуда-то позади нее, и стул от неожиданности вывалился из ее рук, а нападавших смело с дороги стальной метлой автоматных очередей.

Маша с всхлипом осела на пол, чувствуя голым задом холодную влажную поверхность паркета. В глазах темнело, грудь яростно вздымалась от прогоняемого через нее ставшего горячим воздуха, в затылке билась кровь, и ей как-то сразу стало жарко, будто она оказалась в жаркой бане.

– Ты в порядке?! Эй, Маша, очнись! Очнись!

Широкая ладонь легонько шлепнула ее по щеке, но этого «легонько» хватило, чтобы голова мотнулась в сторону, а глаза перестали быть стеклянными и начали видеть все происходящее вокруг.

– Я… в порядке! – выдавила из себя Маша и с трудом поднялась на ноги. – Кто? Что?

– Похоже, что наш приятель подсуетился, – мрачно бросил Константин Петрович. – Или еще откуда-то ветер дует. Чертовы Багамы! Маш, ты как себя чувствуешь? Сильно болит?

И она тут же почувствовала боль. Болел бок, по которому скользнул нож, болела левая грудь, на которой откуда-то взялся наливающийся кровоподтек. Вся левая сторона тела была залита кровью – то ли своей, то ли брызнувшей из противника. Который, кстати, лежал неподвижно на пороге и не подавал признаков жизни.

Шеф подошел к ней поближе, положил на пол короткий автомат, ухватил Машу обеими руками и стал вертеть, как куклу, внимательно осматривая со всех сторон. Потом удовлетворенно хмыкнул и сообщил:

– Нормально. Жить будешь. И даже красоты не потеряешь. Царапина на боку, несколько ушибов. Молодец! Произвожу тебя в лейтенанты!

Маша вяло улыбнулась и пошла к стулу, бессильно присела на него, положив руки на колени, и замерла:

– Что будем делать, Константин Петрович? Шум! Небось соседи-то полицию вызвали!

– Сейчас я осмотрю тела на предмет обнаружения подранков – кого-то ведь надо допросить? Узнать, откуда гады взялись. Потом тела отсюда уберу…

Маша не спросила, куда он их уберет, она почувствовала, что спрашивать это не нужно. А Константин Петрович продолжал:

– Кровищу мы быстренько вытрем. Замоем. Если полиция сюда придет – тут все чисто и красиво. Я стрелял аккуратно, только по цели, стекла и двери не зацепил. Да и ты умудрилась не разбить ни одного стекла. Только сделать надо все быстро, как можно быстрее. Сможешь мне помочь?

Маша только молча кивнула, хотя и хотела сказать, что для него сделает все что угодно. Просто у нее не было сил ни на что. Выложилась в поединке.

Глава 1

Он часто ездил один. Не потому, что не любил компании коллег. Давно уже сложился определенный круг людей, с которыми ему было легко – и пообщаться, и достаточно долго ехать в замкнутом пространстве автомобиля. Совместимость – так вроде это называется? Это когда не хочется убить соседа после трех дней путешествия в тесной жестяной банке внедорожника.

Однажды все-таки «попался» – поехали втроем с незнакомым Константину человеком, вроде как врачом-реаниматологом. Так вот тот оказался сторонником теории заговоров, и самым главным заговором оказался заговор евреев против всего человечества. И при этом евреи, как оказалось, со слов этого соратника Менгеле, – это не люди, а потомки рептилий. И потому строят козни всем людям. А особенно тем, кто умен и прознал про их гнусные замыслы!

И вот такой бред – два дня подряд.

Константин долго терпел эти дурацкие рассказки, а потом спокойно, стараясь сохранить присутствие духа, спросил у сторонника теории заговоров – видел ли тот себя в зеркале? А если видел, не похож ли реаниматолог на типичного «еврейского гусара»?

Этот человечек на самом деле был по внешности вылитым евреем! Ну так, как их представляет непросвещенная общественность: небольшого роста, смуглый, черноволосый, с большим носом и курчавинкой в волосах!

Так-то Костя особой терпимостью не отличался, впрочем, как и ксенофобией (все-таки родился в советское время!), но выбрасывать из машины на ходу этого нациста считал не совсем правильным деянием. Не поймут! Чревато! Опять же – товарищ привел, неудобно как-то перед ним…

Путешествие закончилось тихо-мирно, никто никого не убил и даже не покалечил, а еврея-нациста Костя больше уже никогда не видел. И слава богу!

Смешно, но и старый товарищ Паша, через которого, собственно, Костя и познакомился с адептом теории заговоров, с этим типом тоже потом больше не общался. Сказал – наелся досыта этого дерьма. Что, впрочем, очень даже ожидаемо – Костантин со всяким дерьмом не дружил, и приятели у него вполне приличные люди.

Ну а что касается одиночных поездок… да все как-то спонтанно получалось. Собрался да и поехал. Благо что мог себе это позволить – бывший военный, он получал небольшую, но вполне приличную пенсию, которая давала возможность не протянуть ноги и прокормить не такое уж и маленькое тело.

А кроме того – была еще и работа охранником на проходной частного завода. Небольшой оклад, но зато сутки через двое – неплохая прибавка к пенсии. Опять же – съездишь покопать, что-нибудь да выкопаешь. Продашь – вот тебе и хобби, вот тебе и «зарплата».

Кладоискательство совсем не прибыльное дело, скорее наоборот, но если подходить к этому делу с умом – то можно оказаться и в плюсе. Жаль только, что в последние годы чиновничья власть, совсем уже спятившая и потерявшая берега, зажала кладоискательство до полного беспредела. По принципу: «Пусть не достанется никому! Пусть сгниет! Но только черные копатели ничего не получат в свой бездонный карман!»

Вообще-то бездонный карман был как раз у официальных «копателей» – археологов, которые давно уже превратили свою работу в довольно-таки прибыльный бизнес. И которые протолкнули в правительство закон, убирающий конкурентов с полей России.

Увы, времена археологов-бессребреников давно уже закончились. Если они и были когда-нибудь… И зарабатывают археологи всеми возможными методами, опускаясь даже до банального рэкета.

Константин прекрасно знал все их методы – благо что мир тесен и знакомых хватает и с этой, и с той сторон баррикад.

Ну, вот казалось бы – как зарабатывать археологу? Чем? Он ведь получает официальную зарплату! Что, ворует из раскопов? И тем только и живет?

Нет. Вернее – нет, не только. Хотя прихватить ценную монету, ценный артефакт – проще простого. Кто докажет, что монета существовала? Студент-волонтер, который ее выкопал? Да кто ему поверит?! Этому дурачку, который думает только о том, как бы поменьше работать, где купить пузырь водки и каким образом вечером уединиться со студенткой Машей, чтобы лишить ее иллюзий и застарелой девственности!

Авторитет светила археологии непокобелим! Никакие кобели его не сотрясут! Кобелишки…

Константин не раз слышал рассказы о том, как в девяностые годы организовывались целые экспедиции на поиски настоящих, не придуманных журналистами сокровищ. И в эти экспедиции обязательно входил официальный археолог с так называемым «открытым листом», то есть разрешением на раскопки в любом месте (кроме Красной площади и Мавзолея с Кремлем), где он задумает, а еще – бригада старых, матерых копарей с мощными металлоискателями, которые, собственно, и были основной ударной силой кладоискательской экспедиции. Найденные сокровища делили на всех…

А на официальных раскопах, как всегда, очень бедная находками история. Кусочек кольчуги. Ржавый ножик. Гнутый наконечник стрелы. И больше ничего! А рядом черные копатели находят ценное! Дорогое!

И кто-то может подумать: «А почему это археологи ничего интересного не находят, а черные копатели – всегда? А может, археологи все-таки находят что-то ценное? А может, куда-то это все девается? Исчезает, так сказать?»

Константин прекрасно понимает археологов. Знает, почему они начали эту кампанию по уничтожению кладоискательства. Конкурентов надо убирать! Чем меньше черных копателей, тем больше останется официальным археологам и тем лучше будет их благосостояние. И никто не ткнет носом в тонкие намеки на толстые обстоятельства. Некому! Искоренили!

Как там Жванецкий говаривал? «Что охраняешь, то и имеешь!» Ну вот археологи и охраняют археологические памятники. Истово охраняют культуру страны, проталкивая совершенно дебильные по логике законы. «А что делать, что делать?!»

Но основной заработок археологов совсем в другом. Мало кто из простых граждан знает, что, прежде чем начать строительство какого-то объекта, на участке обязательно должны быть проведены археологические исследования. ВСЕГДА. Таков закон. К примеру: выделяют землю для строительства частных коттеджей или под дачи – так на этой земле уже заранее были проведены археологические исследования – нет ли на участке археологических объектов. Древних поселений, курганов и всего такого прочего. И если были такие объекты найдены… о-о-о… это беда! Беда – для того, кто продает землю, а еще – для того, кто ее купил, не удостоверившись, что археологические работы уже проведены и участок свободен для строительства.

Константин видел криминальные новости, в которых рассказывалось, как люди купили участок под дачу, и оказалось, что археологических работ проведено не было, а чтобы их на участке провести, нужно заплатить больше, чем стоит их жалкий домик-курятник, в несколько раз. Чем не бизнес? Вернее – рэкет.

А вот еще круче. Некая организация проводит «трубу» – газ, нефть. Или ведет дорогу к своему объекту. Прежде чем начать строительство, что она делает? Правильно! К археологам идет. А сроки жмут! А вдруг сейчас археологи и правда начнут свои исследования в зоне работ?! И не дай боже – что-то найдут?! Остановят ведь строительство!

И вот чтобы не начали, чтобы не нашли и вообще всё ускорилось – засылается кругленькая сумма. И появляется вожделенный документ, позволяющий без зазрения совести сровнять с землей курганы, поселения, все что угодно!

Жестокость закона нивелируется его всеобщим неисполнением. И если не зарываться, если вести себя правильно – можно потихоньку копать. Собирать монетки и наслаждаться природой. Что сейчас Константин и делал.

Осень. Октябрь. Месяц выдался сухим и по-октябрьски прохладным. Ветер уже оборвал с деревьев яркие лоскутки листьев и теперь гудел в голых ветвях, нагоняя тоску и печаль, напоминая о скорой зиме.

В ярко-синем небе клин гусей – самое перелетное время. Сейчас бы в степь, на поля, выкопать скрадок и сидеть, дожидаясь, когда на тебя налетит стая здоровенных жирных гусаков, мясо которых не идет ни в какое сравнение с мясом домашних нелетающих, кормленных комбикормом птиц. Дичь. Это настоящая дичь! Вкуснота!

Впрочем, Константин давно уже не охотился. Как-то не получалось… да и не тянуло. Зверя бить он жалел. Настрелялся в своей жизни, хватит уже. Пятый десяток добивает, хватило стрельбы на всю оставшуюся жизнь. Руки еще помнят горячее тело автомата, толкающееся в плечо. Хлесткие выстрелы «СВД».

Больше не хочется. Лежат два ружья в шкафу, патронов сотни три россыпью (небось уже «плеваться» начали, старые!), а в груди уже нет томления, предвкушения охоты.

Было когда-то. В юности. Горел, мечтал, что, как только исполнится восемнадцать лет, – тут же купит себе ружье! Не купил. Только когда вышел на пенсию, тогда и появились ружья. Одно за просто так отдал знакомый мент из разрешительной системы РОВД и помог оформить, другое купил бэушным – пяти-зарядку двенадцатого калибра. Патронов накупил. Приготовил снаряжение. И вот… вдруг оказалось, что охотиться по большому счету и негде да и не на кого. Если только на соседа, вконец задолбавшего тем, что, решив поставить новый забор, разбирал старый кирпичный с помощью удивительно мерзко вопящего перфоратора.

В общем, лежат ружья. И пусть себе лежат. Кладоискательство – почти охота, только убивать никого не надо. Да и прибыли больше. А ведь надо для жены оправдать свои дурацкие поездки на природу – мол, не так просто езжу! О семье забочусь! Благосостояние семьи повышаю!

Да только никого этим не обманешь. Особенно – самого себя. Нет выгоды от кладоискательства. Единицы из тысяч копателей находят что-то такое ценное, что может изменить их жизнь. И это точно не Константин. Он давно уже убедился в таком неприятном факте. Ну не прет ему! Мелочь всякая. Гнилые какалики да всякая цветная жбонь. Удача – она такая… злодейка!

Константин знал немало примеров того, как клады доставались абсолютно левым людям, которые даже не знали, как включить металлоискатель. Один из самых ярких случаев рассказал старый знакомый, Петька, сотрудник одного из проектных институтов.

Позвонил как-то Пете знакомый парнишка из района, в поселке живет, в двухстах километрах от города. Любитель поиграть в компьютерные сетевые игры. Стал у него компьютер подыхать, современные игры не тянет, устарел, так сказать, морально и физически. Быстренько продал его парень – пока железо окончательно не сдохло – и стал думать, как бы это добыть денег на новый комп.

Ну как добыть? Клад надо выкопать – это уж само собой! Мультик-то про то, как кот в Простоквашино клад выкопал, – кто его не видел? Если только Обама с Трампом. Остальные все смотрели.

Ну и вот покупает парень самый дешевый металлоискатель, бэушный, с рук. На дорогой эмдэ (металлодетектор) денег нет. Покупает, а как пользоваться, не знает! Прибор-то бэушный, инструкции нет! Как включать? Куда тыкать пальцем? Что слушать? И в Сети теперь не посмотришь – компа-то нет!



Ну вот и звонит он знакомому в город, Пете. «Петь, как вставить батарейки? Петь, куда нажать, чтобы запиликало?» А Петя едва сдерживается, чтобы не послать парня в пешее эротическое путешествие – он сейчас как раз в старой деревне, копает, а этот типус отвлекает его от антиобщественного деяния! От добывания сокровищ!

Но объяснил. Но рассказал.

Проходит двадцать минут – снова звонит, демон проклятый! Петя уже едва не рычит – ну вот же гад, отвлекает! Но, будучи человеком почти интеллигентным и почти не ругающимся матом, звонок не сбрасывает, отвечает вежливо и культурно: «Какого хрена?! Ну чё опять достаешь?!»

А парнишка и спрашивает: «А что за монеты такие – с бородатым мужиком? Белые и желтые! Я во дворе у себя решил полазить и вот нашел несколько монет! Только не пойму, что за монетки, с мужиком-то!»

Петя едва телефон не перекусил от злости-зависти! Тут годами мотаешься по полям и лесам, ездишь за тысячи километров – и голяк! А этот поганец вышел к себе во двор и там нашел старинные серебряные рубли и золотые десятирублевики!

В общем, хватило парню на самый крутой комп, да еще осталось «на конфеты» в виде не очень дорогого автомобиля. А прибор тот он повесил на стену и больше его не доставал. А зачем? Лимит-то удачи выбран!

А бывает еще гаже. Почти в буквальном смысле слова. Человек, старый копарь, раньше сильно выпивал, в семье были проблемы. А потом вдруг бросил – «зашился». Жить стал нормально, время от времени на коп ездил. И случилось так, что приспичило ему в лесу. Несвежее что-то съел. Живот заболел. А может, завистники прислали лучи поноса.

Забежал в лес, присел за кустик, а металлоискатель рядом бросил, на травку. Сидит себе в позе орла, думает о возвышенном (а что еще делают в позе орла интеллигентные люди?), и тут вдруг слышит – металлоискатель, который бросил рядом, – поет, будто увидел что-то хорошее такое, цветное! Как на самовар! Или на консервную банку – что скорее, потому что загадили банками и пробками люди все леса, вплоть, наверное, до самого плато Путорана.

Сделал копарь свое грязное дело, решил покинуть место «минирования», но, будучи человеком обстоятельным и опытным, все-таки решил проверить – на что же там так яро сигнализировал эмдэ? Ну и… копнул он в том месте.

Оказалось, лежала там кубышка с несколькими сотнями очень редких и дорогих (на тот момент) «уделов», так называемых удельных монет, которые чеканили русские княжества во времена оны. Тогда каждый князь свои монеты штамповал – кто во что горазд. И теперь очень ценятся эти монеты – по степени редкости, конечно.

Продал копарь кубышку за сумму где-то около миллиона – это еще при курсе доллара к рублю один к тридцати. Удачно продал. Доволен был как слон!

Вот только не принесли эти деньги ему счастья. Сорвался он, запил. И, как слышал Константин, бухает мужик до сих пор. Пропивает свою находку. А может, уже и не находку. А все то, что заработал за время своей трезвой жизни.

Оно и так бывает, жизнь штука сложная и непредсказуемая.

Да, досадно. Нет, не то, что парни находят клады – да бога ради! Находите! Но только почему ему клад не дается? Когда он исчерпал свою удачу? На Чеченской, когда обошли его пули и осколки? В мирное время, когда он чудом не был сбит на переходе пьяным водилой на грязном самосвале? Может, и так. Только вот хочется узнать: как это – найти большой клад? Что чувствуешь при этом? Каковы ощущения, когда ты выгребаешь из лунки монеты – горстями, много, очень много больших зеленых кружочков! Мечта идиота… сбудется ли?

Константин вздохнул, усмехнулся, снова посмотрел на небо, моргнул – паутинка пролетела. Да вроде уже не летают паучки? Ушло время? Потеплело в октябре, вроде как второе бабье лето, вот и оживилась вся эта членистоногая живность. Побежала, полетела!

Так и клещей можно нацеплять… – мелькнула мысль и тут же исчезла – сигнал! Под катушкой металлоискателя что-то было. Что-то, заставившее за-сигналить металлоискатель характерным «цветным» сигналом, заставившим сердце забиться чаще, чем ему положено в этих обстоятельствах. Часа два уже бродил по свежей пашне – и ни черта хорошего! Только зуб от бороны да три латунных обломка чего-то непонятного, даже если когда-то и ценного, то теперь не представляющего ну совсем никакой уже ценности. Жбонь, одним словом, и больше ничего. Даже совка не было – советского времени монет, которые можно найти всегда и везде. Даже пуль и крестиков не было! А уж они-то…

Сигнал был мощным, но каким-то… странным. Вроде и «цветной», но… не медь. Не бронза. И скорее всего не серебро. По цифрам на экране эмдэ четко это видно. Ближе к алюминию, как алюминиевая проволока. Или та же консервная банка…

Тут никогда нельзя быть уверенным. Было когда-то такое у Константина – мощный сигнал и… банка! Черт ее подери! Шваркнул ее с досады! В тут же рядом – еще сигнал, точно такой же, приготовился материться, и… вываливается рубль! Петровский рубль! Здоровенный такой, чуть не с ладонь размером! Тогда Костя так от радости завопил на всю округу, что старый его напарник по прозвищу Ветеран решил, что Костю укусила змея.

Вот и тут – сигнал консервной банки, а там может быть что угодно, начиная с рубля и заканчивая кубышкой с серебряной чешуей. Пока не выкопаешь, все равно не узнаешь. А значит – копай или уходи!

Земля мягкая, не так давно культиватор прошел. Злая на самом деле штука, этот чертов культиватор! Сколько им уничтожено ценных объектов – уму непостижимо! Острые стальные колеса безжалостно крушат раритетные медные иконы, распятия, ломают древние артефакты домонгольского периода – все, что попадется под колесо. Ну и монетам достается – это уже само собой!

Была у Кости такая монета, выпущенная в период правления Александра Второго для Грузии. В приличном состоянии она стоит не менее десяти тысяч «деревянных». Но когда по ней проехалось колесо культиватора… вот тут уже беда. В три раза дешевле.

Лопатка, сделанная за океаном для особо тяжелых грунтов и больше похожая на помесь детского совка, пилы и секиры («Леше»! Не хухры-мухры! Это вам не фальшивый «Фискарь»!), быстренько выкопала ямку диаметром сантиметров сорок и глубиной тридцать сантиметров. Тут главное аккуратно копать – сколько случаев было, когда торопыга-копарь вонзал свой копательный инструмент ровно в центр уникальной вещи, уничтожая ее почище колеса культиватора. Потом только локти кусать, материться – материть самого себя. Потому что тут не злое правительство виновато и не коварные пиндосы – ты, ленивый болван, не выкопавший ямку пошире да поаккуратней.

Но вот в лунке что-то мелькнуло. Что-то светлое. И что-то зеленое. Сдерживаясь, чтобы не плюхнуться на колени, как мальчишка-торопыга, присел, наклонился над ямкой и вынул из нее это самое светлое с зеленым. Несколько секунд тупо смотрел на то, что держал в руке, не понимая – что же это такое, но наконец дошло. Кусок черепа! Это – кусок черепа! Затылочная часть? Желто-коричневая кость – она могла показаться светлой только на фоне черного, жирного чернозема.

А вот «зеленое» было очень интересным. Крупный, очень крупный бронзовый четырехгранный втульчатый наконечник!

Сантиметров пять в длину, он точно был не от стрелы. Скорее всего – это наконечник дротика. Если Косте не изменяла память, вроде как такие дротики метали и с помощью специальной палки-копьеметалки. С ее помощью дротик летел на гораздо большее расстояние. А если с помощью ремня ему еще и придавали вращательное движение, то увеличивалась и точность попадания. Хотя откуда здесь, в России, копьеметалки народов Севера или африканцев? Просто, размахнувшись, метнули, и… торчит дротик в затылке.

Увы, парень, тебе не повезло. Ничего не поделаешь! Судьба твоя такая. У всех свои судьбы. Кому-то яхта за пятьсот миллионов долларов, а кому-то – дротик в затылок. Или пуля – что совсем дротика не слаще, поверь мне…

Костя прикинул на руке кость с наконечником – надо ли наконечник вытаскивать? С одной стороны, кусок черепа с наконечником антуражнее и любители древностей с руками его оторвут. А с другой – тащить в дом кусок трупа…

Да и честно сказать – не хотелось забирать отсюда неупокоенный труп. И не потому, что Константин был суеверен, совсем нет. Он верил только в себя, хотя и оставлял возможность существования божественной сущности, создавшей всё и управлявшей всей жизнью во Вселенной. Хреново управлявшей, надо сказать. Но во всякие там экстрасенсорные штучки он не верил точно. И всегда смеялся над рассказами о том, как проклятия, к примеру, настигают кладоискателей, забравших монеты с кереметей.

Эти рассказки как раз и распускаются копарями, отгоняющими конкурентов от жирных копательских мест. Копарями, не верящими ни в Бога, ни в черта, а только в свой вездеход да в ноутбук с закачанными в него старыми картами.

А еще смешнее – рассказы журналистов о проклятии, настигающем кладоискателей, нашедших клад. Мол, на каждом кладе лежит заклятие, и брать его нужно только применяя особые ритуалы и шаманские штучки-дрючки.

Проклятия копарей Костя знал только два – жадность и пьянство. Первое проклятие частенько падало на бригаду копарей, один из которых нашел клад и не пожелал им поделиться с напарниками (у всех свои договоренности – одни делят на всех, другие – кто что нашел, то и берет).

Второе проклятие – это всем проклятиям проклятие! Бухалово сгубило уже массу народа, и не надо быть кладоискателем, чтобы это самое проклятие быстренько свело в могилу даже самого приличного из мужиков. Как говорится в старой комедии: «Пить надо меньше! Меньше надо пить!»

К слову сказать – Константин практически не пил. Крепкие не употреблял вообще, вино очень редко, пиво – нечасто, летом только, по жаре. Отпил свое. Видимо, каждому дается по жизни свое количество выпитого. Выпил лимит – и хватит.

А может, просто у человека в голове щелкает выключатель и он начинает понимать, что превращать себя в идиота, задурманивая мозг винищем, – это не есть хорошо. Или скорее – есть совсем нехорошо!

Особенно если ты на копе. Константин терпеть не мог, когда те, с кем он поехал копать, начинают за обедом или ужином бухать. Или просто бухать – без обеда и ужина. И сразу становятся эдакими бодрячками, фонтанами искрометного юмора – как они себя видят. А на самом деле – тупыми клоунами, которых сними сейчас на камеру и покажи потом, на досуге – застесняются себя, такого чертова идиота.

Увы, увидеть себя со стороны могут очень немногие.

Наконечник застрял в кости прочно, уйдя в череп почти на половину своей длины. Гарантированная смерть. Человек умер мгновенно.

Костя попробовал покачать, потянул наконечник к себе… кость хрустнула, и наконечник остался в руке. Сколько лет этой кости? Тысячи две? Удивительно, что она вообще сохранилась, не перетерлась в труху. Вот наконечнику – ему ничего не сделается. Крепкая штука!

Бронзовых наконечников стрел Костя находил в своей копарьской жизни немало, и большинство их было будто только что из кузнечной мастерской. Будто отлили их в этом году, в прошлом месяце. Патина на бронзе очень прочна и укрывает металл от всех природных невзгод. Это вам не железо, которое за считаные годы разрушается в труху.

Бронзовые наконечники частенько настолько остры, что некоторыми можно даже уколоть палец, как иглой! И состояние их – вот сейчас надевай на стрелу и отправляй ее в полет! И войдет наконечник в тело так же легко, как пуля из автомата калибра 5.45. И застрянет в плоти, вцепившись в нее специальным крючком, который наши зловредные предки, скифы и сарматы, предусмотрели в конструкции этого самого злого снаряда. Чтобы достать его из тела, нужно распахать огромную рану.

А то еще и причудливее делали – брали пучок стрел и втыкали их в горшок с человеческим дерьмом, выставленным на солнцепек. Дерьмо в горшке нормально «созревало», превращаясь в импровизированный яд и оседая на боевых стрелах, и достаточно было получить хотя бы одну царапину таким наконечником – гангрена или заражение крови обеспечены наверняка. Что-что, а убивать древние люди умели и любили. Вся жизнь их проходила в таких вот изысканных развлечениях.

Ну что же – наконечник дротика в поясную сумочку, кусок черепушки – в сторону, а теперь… как следует покопаться в ямке. Человек-то был убит в затылок! Смерти не ожидал! И никто этот самый дротик не забрал. А ведь он стоит денег! Или что там было в те времена вместо денег?

Наверное, какие-то деньги все же были. Серебро ценили, золото тем более. Век-то бронзовый, а вот люди с тех пор почти и не изменились. Так же любят золотишко, так же строят козни соседям и делят мир. Так что, если не забрали наконечник, вполне вероятно, что не забрали и все остальное. Одежду, украшения, а может быть, и оружие.

Как так могло быть, чтобы не забрали? Да запросто! Едет человек на коне, а из-за дерева в него – рраз! Дротик в затылок! Может, случайно, а может, так и задумано. Лошадь пугается, бежит, унося на своей спине остывающий труп хозяина. А потом этот самый труп в конце концов где-то падает. И… уходит в землю.

Как уходит? Ну, не колдовским способом, это точно. Например, конь переходит болотистую низину, спотыкается, труп падает в грязь, тонет в ней… и грязь уберегает тело и все, что на нем навешано, от активного разложения.

Впрочем, рассуждать о том, как и почему сохранились кости и всякое барахло, занятие неблагодарное и даже глупое. Вот тут Константин был готов согласиться с любителями мистики – те, кто копает «по войне», прекрасно знают, что в одном и том же месте, буквально в метре друг от друга похожие вроде бы объекты могут находиться в совершенно неодинаковом сохране. Два автоматчика легли в землю рядом. Так вот один так называемый шмайсер помой в водичке, и он готов к стрельбе, а другой – превратился в ржавую корягу, в которой с трудом угадываешь очертания смертоносного оружия.

Костя не любил копать «по войне». Опасное занятие – до сих пор полным-полно неразорвавшихся, смертельно опасных боеприпасов. Но даже не в этом дело. Ну не привлекало его копание в мерзкой синей глине, для того чтобы найти фашистскую награду или сохранившуюся ременную прягу! Ну да, они денег стоят – как и каски, как и все, что касается ВОВ. Но не привлекает, да и все тут!

То ли дело – ходишь по пашенке или по старой деревне и собираешь старые монетки! Птички поют, солнышко светит, небо голубеет. И никаких тебе полуразложившихся немецких трупов, заботливо сохраненных пресловутой синей глиной, известной каждому военному копарю.

Пусть себе копают – Костя их не осуждал, но и присоединяться к орде военных копарей точно не хотел. Душа не лежит к такому занятию.

Провел металлоискателем над ямкой… Сигнал!

Хмм… это что же, не наконечник так звенел?!

Устроился над лункой поудобнее и начал ладонями выгребать землю из ямки. Первое, что попалось, – бусина из цветного сердолика. Обычная бусина, каких Костя видел ни много ни мало. Все сетевые форумы, на которых копари продают выкопанные ими артефакты, заполнены лотами по продаже таких вот бусин или даже целиком ожерелий. Бусины из сердолика, бусины из змеевика, из цветного стекла – да из чего только их нет, этих самых бусин! Основные поставщики таких бус – копатели-мародеры из Краснодарского, Ставропольского края и с Кавказа.

С давних времен эти мародеры грабят захоронения аланов, копают курганы скифов и сарматов. Этих самых курганов там невероятное количество, и копают их с давних, очень давних времен. С самых что ни на есть дореволюционных. Целые деревни «бугровщиков» (так в старину называли копателей курганов) уходили в степи на весь летний сезон. Пустовали поля, не разводился скот – крестьяне только копали и копали в погоне за призрачной мечтой о несметном сокровище, хранящемся в курганах. И ведь находили! Бывало такое! И тогда, чтобы избежать преследования за незаконные раскопки, бесценные скифские украшения переплавлялись в компактные слитки золота и тайно продавались ушлым скупщикам золотишка. Бесценные ритоны, амулеты, украшения, накладки на оружие и броню – все уничтожалось в угоду погоне за золотым тельцом.

С тех пор мало что изменилось, за исключением того, что «жирных» курганов, не тронутых гробокопателями, стало гораздо меньше. Вернее, совсем уже и не осталось. А в мелких курганах и невидных аланских могилах, кроме бусин да гнутого оружия с серебряными гривнами, больше на самом деле ничего и не бывает.

Константин никогда не копал ни могил (боже упаси!), ни курганов (столько дадут срока, что забудешь о копе! Да и стремно… не мародер же), но легко отличал «могильные» вещи от тех, что были найдены просто на поверхности земли. «Могильные» частенько облеплены смесью песка и органических остатков, образовавшихся при гниении трупа. А кроме того – нередко у них странноватый, сине-зеленый, можно сказать, цвета морской волны налет на поверхности артефакта. По этим признакам практически сразу опытным глазом можно отличить, где изначально взята продающаяся вещь – в могиле или же это просто «потеряшка».



Еще бусина… еще… а вот это уже не бусина! Это… амулет?! Точно! Солярный знак. Бронзовый круг, в нем крест. Оберег. Не так уж ценная вещица, но забавная. Интересно. И налет на нем такой… голубоватый. На хозяине окислился…

Криво усмехнулся – вдруг пришло в голову, что брать такие вещи лучше в перчатках. Глупо, конечно. Лежал амулет на разложившемся трупе? Так: «Не бойтесь, королева, кровь давно ушла в землю. И там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья!»

Все равно как-то противно. И ощущение, что грабишь покойника. Что тоже невероятно глупо! Ведь ты кладоискатель, а что делает кладоискатель? Ну да, да! Ищет клады! Откуда берутся клады? Некто, давно уже покойный, сложил свои сокровища в кубышку и закопал – в одном ему известном месте. Чтобы потом вернуться и забрать свое нажитое, праведно или неправедно, сокровище. И не вернулся. Почему? Умер, конечно. Иначе точно бы вернулся. Что он потерял память, это совершенно нереально. И значит – каждый, кто поднял клад, ограбил покойника. И только так!

Войны, войны и войны… Вся история – сплошные кровавые разборки. Так что клады еще не скоро будут выкопаны – все до одного. Слишком их много в щедро политой кровью людей земле…

Константин вдруг вспомнил историю, которую ему рассказал один товарищ, опытный копарь, матерый волк кладоискательства. Как-то раз тот читал книгу, в которой рассказывалось о некоем трактирщике, заведение которого стояло на перекрестке дорог. И был этот трактирщик злодеем, который убивал и грабил проезжающих. Тихо грабил, само собой – не всех. Чтобы не заподозрили. Но, в конце концов, сколько веревочке ни виться… в общем – разоблачили его. Трактир сожгли, а злодея показательно повесили рядом с горящим трактиром.

И вот задумался копарь: а место-то реальное! Названия деревень рядом с местом – есть! Трактирщик грабил, значит, деньги у него были. Куда-то складывал, прятал. А повесили его совершенно неожиданно и быстро. Значит, забрать деньги не успел. А раз не успел, лежит где-то приличный такой клад!

Собирает копарь экспедицию – нескольких проверенных людей. Едут они на место, живут там. Ищут, где стоял трактир.

Комары, болото (рядом с трактирами всегда были какие-то водоемы), и никаких следов трактира! Компаньоны уже роптать стали – хватит! Сказки это все!

На четвертый день нашли, когда уже последняя надежда умерла. И взяли они на том месте три клада – все рублевые. То есть состоящие из одних рублей. Дорогие клады. На сотни тысяч. Сколько именно, Константин не спрашивал. Такие вещи не спрашивают. Как говорят американцы: «Спрашивать у человека, каким способом он зарабатывает деньги, это все равно как спросить, в какой позе он трахает свою жену». То есть это неприлично. А в нынешние времена еще и опасно. Ведь могут прийти и спросить: «А куда ты дел сокровища, незаконно тобой найденные и незаконно присвоенные?»

Это только совершеннейшие идиоты выкладывают на «Ютуб» ролики о том, как они, крутые копа-ри, занимаются поиском несметных сокровищ. Тот, кто на самом деле ищет и находит сокровища, такой ерундой не грешит. Наоборот – он тише воды ниже травы и уж точно не выставляет свои незаконопослушные поездки для всеобщего обозрения. Вот как Константин. Нашел невероятно ценный гривенник периода «кровавого тирана Сталина» – и не показывает его на «Ютубе»! Стремно! Такое-то сокровище!

Константин поухмылялся, покрутил в руках солярный знак и вдруг улегся рядом с лункой, глядя в чистое, отмытое октябрьскими дождями небо.

Хорошо! Сейчас еще чайку горячего из термоса хряпнуть, да с бутербродиком – совсем будет замечательно!

Солнце уже не жжет, только греет – тихо ласкает кожу, прощаясь до весны. Последние тихие, теплые, чистые деньки. Дожди зарядят и… до самого снега. «Тенденция, однако!» – как говорил чукча, глядя на падающее с обрыва стадо оленей. Всегда перед морозами с неделю беспрерывно льет дождь, промачивая землю больше чем на полметра. И когда приходят морозы – образуется непробиваемая ледяная корка, которую даже ломом едва раздолбаешь.

Впрочем, Константин никогда ее и не долбал. Что он, сумасшедший фанатик копа? Есть такие кадры, даже зимой копают, шурфят старые деревни. Но мало ли на свете ненормальных? Не стоит на них равняться, это точно.

Полежал еще немного, подумал: пора идти пить чай или не пора? Но решил все-таки завершить выкапывание бус и амулетов.

И снова усмехнулся – стареет! Копарьский пыл уже угас… В прежние времена не валялся бы возле лунки, а лихорадочно выгребал из нее все те сокровища, которые подкинул под лопату загадочный Земляной Дед. Который почему-то любит дураков и пьяниц, подбрасывая им дорогие находки, и не любит трезвенников, которые не переносят табачного дыма. Хе-хе-хе…

Снова взял в руки металлоискатель, провел над лункой – больше чтобы убедиться, что там ничего нет, чем надеясь на находку, и… снова в наушниках запиликал сигнал «цветнины»! Есть! Еще что-то есть!

Лопатой копать не стал. Земля рыхлая – ничего, и руками можно. Запустил руки в лунку… несколько бросков… несколько горестей… и… что-то блеснуло!

Сердце невольно забилось – гривна? Так-то серебряная гривна-браслет дорого не стоит, но тут важен сам факт!

Интересная вещь, что тут скажешь. Бывают прямые, бывают витые. Опять же – их нередко продают копатели с Кавказа, особенно из Чечни. Там у них своя власть, свои законы. Бульдозер, экскаватор – и вот тебе открытое захоронение. Варварство, конечно. Но кто их остановит? Лишь бы войны не было… хватит крови. Хватит!

Наклонился над кучкой выброшенной из ямки земли… есть! Вот оно!

Что это такое… ну-ка, ну-ка… браслет! Это браслет! Широкий, сантиметра три шириной, похоже, сделан из серебра. Такой цвет бывает у серебра, когда темную, окисленную монету кладут в раствор лимонной кислоты. Она съедает черноту, и монета предстает взорам чистая, голенькая, как младенец в момент рождения. Впрочем, насчет младенца не все так однозначно. А вот монета и правда чистая и красивая.

Знаки. Вроде как что-то написано. Только как оно может быть написано, если тогда не было письменности? Или все-таки была… никто ничего не знает – была, не была!

История! Лженаука, однозначно. Сколько раз ее уже перелицовывали в угоду меняющимся правителям – никто не скажет. Много, много раз.

Черные знаки на белом, вернее, серебристом фоне. Чернение? И, может, это и не буквы? Просто рисунок? Треугольники, окружности, квадратики. На иероглифы похоже не больше, чем на славянское письмо.

Легкий браслет. Очень легкий! Не серебро это. При такой массивности браслет должен весить совсем-таки немало!

Сплошной. Никаких следов замка или чего-то подобного. Хотя какие, к черту, замки две тысячи лет назад? Обычно такие браслеты – узкая полоска металла, согнутая в подобие спирали. Надел, подогнул браслет по размеру – и носи!

Или как сейчас: отверстие – ладонь едва проходит, если сделаешь ее «лодочкой». Потом расправил ладонь, и вот браслет уже болтается на руке и никуда не денется! Неудобно, конечно, – лишний вес на руке, а ведь ты еще должен и меч держать! Или щит. Смотря на какой руке этот самый браслетик.

Вдруг захотелось его надеть. А почему бы и нет? Браслет чистый, даже удивительно чистый. К нему, как видно, и грязь не пристает! И ни одной царапины на металле! Как так?!

Странный сплав, точно. А может – новодел? И чего тогда голову ломать? Шел человек, может быть, даже такой же копарь, как Костя, ну и выронил браслет! Упал браслет на пашню так, что оказался близко к останкам несчастного с дротиком в черепе. А что удивительного? И не такое бывает! Как там говорил один криминальный персонаж? «Ты веришь в случайности? Нет? Молод ты еще…»

Константин не был молодым, в случайности верил, а потому предпочел не заморачиваться и не ломать голову. Вот поедет домой, отдохнет и подумает на досуге: какой негодяй накидал раритетных браслетов на пахотном поле? Подумает и придет к выводу: это науке неизвестно! Аминь.

Но прежде все-таки стоит померить браслет. Интересно ведь, как он смотрится на руке! Костя не сторонник ношения украшений типа перстней, браслетов и всяческой такой мутоты, но все-таки интересно же! Прикоснуться к истории, представить себя ТЕМ двухтысячелетней давности человеком, уходившим от своей верной смерти.

Как это было? Наверное, его вначале окликнули, предложили сдаться. А когда он ударил в брюхо лошади пятками, пустив ее вскачь, вслед полетели стрелы и дротики. А может, и один-единственный дротик, так, на всякий случай, для очистки совести. Мол, сделал все, что мог!

Но этот дротик достиг цели. Так бывает. Случайная пуля, случайный осколок гранаты, и… нет человека. Нет планов, нет радостей и горестей. Ничего больше нет. Потому что оказался не в том месте, не в то время. Печально, но… обычно! Совсем обычно. Уж Константин-то знал это наверняка.

Браслет скользнул через запястье так, будто был смазан жиром. Ощущать его на запястье приятно, и кажется, будто он стал теплым. Видимо, нагрелся, пока лежал в ладони, а запястье, остывшее на осеннем ветерке, почувствовало аккумулируемое металлом тепло.

Посмотрел, как браслет висит на руке… и вдруг с удивлением обнаружил – а браслет-то уже не висит! Он удобненько устроился чуть повыше запястья, на предплечье, и плотно так прилегает к коже. И такого просто не может быть, ведь он без натуги прошел через кисть руки и должен был бы сейчас болтаться на предплечье, слетая до самого запястья! Чудеса, да и только!

Константин взялся за браслет, попытался сдвинуть его вниз, к запястью… и не смог. Браслет будто прилип к коже, и, что самое нехорошее, он вдруг стал нагреваться, становясь все горячее и горячее. Наконец он стал таким горячим, что казалось – сейчас из-под него пойдет дым!

Константин не выдержал, зарычал, застонал от нестерпимой боли, вцепившись в проклятое украшение, и где-то на периферии сознания, захваченного волной боли, возникла мысль: «А другая рука не ощущает жара! Он холодный!»

И тут же сознание погасло. Костя упал на пашню возле лунки, потеряв сознание от боли.

Очнулся он от холода. Солнце уже почти касалось горизонта, и воздух ощутимо похолодел. Небо чистое, ясное. Кажется, снегом попахивает. Морозный воздух, даже ноздри слипаются от холода.

Ух ты! Это сколько же он тут валялся?! Правую ногу совсем не чует. Затекла. Хорошо еще прилично оделся, а то бы совсем труба. Прилично – это не фрак и бабочка. Прилично – это старая добрая «горка», а под нее шерстяной свитер и фланелевое импортное белье. Не советское с начесом, а тонкое, впитывающее влагу и не выпускающее тепло. Иначе точно заработал бы воспаление легких!

Почему – «бы»? Еще не все потеряно! Полежать чуть-чуть – и вперед, к победе пневмонии! Встал, чувствуя, как адски поджаривается нога, по которой расходится застоявшаяся кровь, – жуткое это ощущение! Аж вопить хочется! Очень, очень неприятное ощущение!

И тут же вспомнил – черт подери, браслет! Это ведь из-за него вся бодяга! Из-за него, проклятого!

Засучил рукав на левой руке и обомлел: а браслета-то и не было! Вместо него – татуировка, вроде кельтской татуировки-пояска. Браслет, но… нарисованный. Буквы (если это буквы!), очертания браслета, но браслета нет. Испарился! Испарился, оставив вместо себя татушку! Кольщик, так его и разэтак! Сходил, понимаешь ли, в тату-салон!

Костю вдруг охватил приступ безудержного, истерического смеха – в тату-салон сходил! Возле деревни Наумкино! На поле! Ведь расскажешь кому – не поверят!

Опомнился, вытер прослезившиеся от смеха и холодного ветра глаза, осмотрелся по сторонам. Лопата на месте, металлоискатель на месте. Солнце не на месте – видать, весь день провалялся. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, вокруг начинает темнеть. Валить отсюда надо. Пока доедешь, пока что – и совсем темно уже будет.

Жил Константин на окраине города, в небольшом старом доме. Ванны нет, но все удобства есть – и горячая вода, и газ. Участок маленький, не развернешься, всего четыре сотки, зато можно и машину загнать, не заботясь о стоянке, и вообще… ну их к черту, эти квартиры-курятники в многоэтажках. Да, содержать их дешевле, чем свой дом, но только проблем ничуть не меньше. Например – куда поставить машину? К квартире нужен гараж. А хороший гараж поблизости от дома стоит не меньше, чем сама квартира. На стоянку? Не так просто устроиться на стоянку рядом с домом. А если на дальнюю – так идти надо минут двадцать, задолбаешься.

Возле дома машину ставить? Вскроют, обворуют – что уже было, и не раз. Мрази выдрали и магнитолу, и колонки, даже бензин – и тот слили. Поймал бы – прибил бы на месте, точно. Хорошо, что не поймал, а то бы за мразей еще и посадили. Закон таков, что охраняет мразей от нормальных людей. По крайней мере так кажется Косте.

Нет, ну правда – вот в твой дом залезли грабители. Воры. Ты берешь ружье и расстреливаешь их на месте. Тебя точно посадят! Почему? Потому что – «вдруг у них не было намерения причинить вред вам или вашей семье?» То есть «терпила» должен дождаться, когда начнут убивать его и членов семьи, и только потом попробовать противостоять бандитам. Это как так? В мой дом лезут негодяи с непонятными целями, одной из которых может являться желание меня убить. И что тогда я должен делать?

Странные в России законы, точно. И почему-то никто не спешит их менять. Почему? Да кто знает?.. Вот почему людям не разрешают владеть короткоствольным нарезным оружием? Или проще сказать – пистолетами и револьверами. Противники свободной продажи короткостволов совершенно уверены, что дай народу стволы, и этот самый народ тут же начнет стрелять куда попало, залившись по самые уши дешевым самогоном! Тут только и скажешь ленинскими словами: «Страшно далеки они от народа!»

Но скорее всего, это не глупость и никакое не непонимание реалий этой жизни. Просто власть имущие боятся. Боятся народа, который один раз уже взял и сверг действующую власть. Боятся повторения пройденного. Люди со стволами – это совсем не то, что люди без стволов. Хотя с другой стороны, столько на руках охотничьего оружия, в том числе и нарезного, – и что, забунтовали? Устроили переворот?

Константин не раз думал над этой проблемой и так и не пришел ни к какому выводу. Самой реальной версией ему казалась та, в которой власть не доверяла своему народу, считая его тупым быдлом, неспособным отвечать за свои поступки. Считала, что, если этому быдлу дадут оружие с правом ношения его на улицах городов, эти самые улицы тут же превратятся в арену ожесточенных боев за место под солнцем. И никакие примеры других стран не могут переубедить власть имущих. Как говорит старая поговорка: «Им хоть кол на голове теши!» Ничего не докажешь!

Доказывать Костя ничего не хотел – кто он такой, чтобы кому-то что-то доказывать? Маленький человек, пенсионер, обожженный жизнью мужик, который желает только одного – чтобы его не трогали, оставили в покое, чтобы ни одна сволочь не лезла в его жизнь!

Да, наверное, его можно назвать социопатом. Нелюбовь к массовым скоплениям народа, неверие в обещания власти, ненависть к чиновничьим структурам и государственным организациям – что это, как не социопатия? Впрочем, скорее всего, это определение тоже искусственно придумано в структурах, подчиненных власти. И на самом деле никаких социопатов нет вообще в природе. Есть усталые люди, разочарованные этой жизнью. Вот и все. И больше ничего.

Старенькая «Нива» завелась с полоборота. Уж что-что, а машину Костя содержал как следует. Ну да, пороги надо менять, сгнили. Пол кое-где того… отверткой пробьешь на раз, но двигатель после капремонта тянет как следует, коробка практически новая, задний мост, редукторы, привод – все в отличном состоянии. Хоть сейчас можно махнуть километров за тысячу! Как не фиг делать!

Только неохота. Смысл какой? Ну, во-первых, там, куда можно махнуть, все уже выкопали так же, как и здесь. Толпы копателей, тысячи и тысячи процедили хабарные места сквозь зубы, вынув оттуда все, что только можно было вынуть. И смысл ехать за тысячи километров, чтобы выкопать то, что можешь выкопать и здесь? То есть – НИЧЕГО. Жалкие остатки хабара, пропущенного копателями во время копательского бума, – вот на что сейчас рассчитывает нынешний копарь.

И тем интереснее, тем ярче сегодняшняя находка! Перед тем как пойти к машине, еще раз поводил над лункой катушкой металлоискателя, но… все. Больше ничего не было. Наконечник, несколько бусин, солярный знак и… пропавший браслет. Немного, да, но… будет что вспомнить! Жаль, что не догадался сфотографировать этот самый браслет. Ну как потом докажешь, что он вообще существовал?

А кому доказывать? Приятелям по копу? Они и так поверят, на слово. А кому еще? Некому больше. Да и плевать на всех. А с татуировкой надо разбираться! Как так вышло?! И жена спросит – где лазил? Кто тебе ЭТО сделал? Смешно, правда!

До дома ехать не очень долго – семьдесят километров, это ерунда. Нога уже не болит, кровь разошлась, и холод из тела убежал.

Кстати, можно и печку включить – смотри-ка, как захолодало, после того как солнце зашло!

И вызвездило. Точно, морозом пахнет. Похоже, что точно конец сезона. Снег падет. И… все. До весны.

Деловито урча, «Нива» пробежала по проселку десять километров и благополучно выбралась на трассу. Константин дождался, когда мимо пролетит здоровенная фура, толкнув «Ниву» уплотненным своей тушей воздухом, и, быстро стартанув, выскочил на шоссе. Тихо жужжал моторчик обдува стекла, распространяя по салону благостное тепло, из магнитолы бубнил голос чтеца, рассказывая очередную книгу.

Аудиокниги – это спасение в дальних поездках. И не только в поездках. В машине можно слушать через магнитолу; дома, когда ешь или работаешь во дворе, занимаешься хозяйством, надел беспроводные наушники и давай впитывай литературу! Хорошее дело аудиокниги!

Ворота были открыты. Жена всегда чувствовала, когда Костя должен приехать. Более того, она колдовала. Стоило ей навести для него кружку чаю с лимоном, как Костя где-то вдалеке, в десятках километров от дома чувствовал настоятельную необходимость вернуться домой. Просто-таки до смешного доходило – срывается с места, бросив копать, приезжает… и оказывается, что как раз в то время, когда у Кости возникло неодолимое желание послать на хрен это чертово копание, Оля наводила ему чай. Вот такая у нее способность к колдовству – хошь верь, хошь не верь! Это вам не фальшивые жульнические передачи про экстрасенсов, это настоящее колдовство на бытовом уровне. И поверят в него только те мужики, которые прожили со своими женами душа в душу больше двадцати лет. Связь образуется. Ниточка такая, которая со временем превращается в толстенный канат. И связаны им мужчина и женщина до самой смерти. А может, и после нее.

Константин не был религиозным человеком. Вернее, так: он не был воцерковленным человеком. Зайти в церковь, поставить свечку за здоровье живых и за упокой умерших – это пожалуйста. А вдруг там и правда что-то есть? Откуда-то же это все взялось?!

Но, чтобы истово верить, соблюдая все церковные каноны, – нет, это не для Кости. Он верит в некий информационный банк Земли, но не верит в бородатого дедушку, сидящего на облачке и с укоризной глядящего на созданное им дрянное человечество, погрязшее в пороках и грехах. Если и есть тот, кто создал Вселенную, то, скорее всего, он давно уже отсюда ушел, оставив созданным им тварям выживать, барахтаться так, как они смогут. Неинтересна ему земная жизнь. А может, и жизнь во всей Вселенной.

Костя и сам однажды создал целый мир. Забыл вылить из пятилитрового термоса наведенный для поездки чай с лимоном. Приехал, поставил термос с недопитым чаем на пол в кухне, решил помыть термос чуть попозже, как отдохнет, и… благополучно о нем забыл. Вспомнив только через полтора месяца. В жару Костя копать не ездил, а дома, само собой, термос не использовал.

И в термосе этом образовалась вселенная. Веселые микробы плавали в сладком пространстве, созданном из чайного настоя, чайных листьев и кусочков лимона, жили и думали, что все это будет длиться вечно. А злой Создатель мира вдруг вспомнил, что запакостил свой термос жизнью, и вылил микробов в компостную яму. А вселенную их промыл убивающим жизнь кипятком, а чтобы наверняка – еще и моющим средством. Ибо не хрен – пожили достаточно, проклятые микробы!

Костя надеялся, что создатель Земли не скоро вспомнит о своем «термосе». Или хотя бы сделает это тогда, когда Константина уже не будет на белом свете. В целом и живом виде, конечно.

«Нива», порыкивая, вползла в ворота, Костя заглушил двигатель и с минуту сидел, отдыхая, прислушиваясь к жужжанию вентиляторов охлаждения.

Костя уже давно переделал систему охлаждения, вставив в нее датчик температуры по типу газелевских. Датчик снимал показания температуры даже тогда, когда зажигание выключено, и запускал вентиляторы даже на стоячей, с неработающим двигателем машине. Зачем? А чтобы не было перегрева движка, если основной датчик вдруг откажется работать как положено. Например – если в системе не хватает тосола. Печальный опыт Кости показывал, что лучше такая принудиловка, чем залегшие от перегрева кольца поршневой системы. Дорого обходится это удовольствие.

– Привет! Клад нашел? Камней привез? – Оля не спала, хотя было уже довольно-таки поздно. Мужа ждет! Как можно спать?!

Фонарь над крыльцом горел, как маяк… Какие камни Костя должен был привезти? Нет, не смарагды и даже не алмазы. Просто плоские камни из фундаментов старых домов. Домов уже давно нет, а плоские камни, испытанные временем и погодой, пережили их, переживут и Костин домик. Дорожки из них хорошо укладывать. Особенно если это камни красного кварцита, что можно собирать в одном-единственном месте, в поле, за сто пятьдесят километров от дома.

Но сегодня Костя там не был. И в этом году, скорее всего, и не будет. Чувствуется конец полевого сезона – тут и к гадалке не ходи, скоро мороз! Да чего скоро-то? Уже сейчас изо рта пар идет! Как в холодильник залез!

– Давай мойся и ужинай! Я на стол поставлю и спать пойду. Мне завтра на работу, это ты бездельничать будешь! – Оля улыбнулась и пошла в дом.

Костя перетаскал вещи из машины в амбар – так он называл нечто среднее между мастерской и сараем, сложенный из шлакоблоков, с утепленной лично Костей крышей.

С крышей та еще была история! Вначале Костя хотел нанять профессиональных работяг: дел для опытного человека там немного – приделал к стропилам листы пенопласта, зашил их блестящей пленкой, и… все. На его взгляд, вообще плевое дело! Но как только начал обзванивать всякие строительные конторы и частные бригады, убедился, что дело не такое уж и легкое. Не работа, нет – нелегко найти людей, которые вообще умеют что-то делать и, самое главное, держат слово.

Или цены заламывали безумные, или обманывали, скрываясь потом, чтобы не отвечать за свои слова, или… В общем, людей много, а работать никто и не хочет. Пришлось плюнуть на все и заняться утеплением самому. Коряво вышло, но крепко и эффективно – впрочем, как и всегда. Ну не умеет он строить без огрехов! Увы…

Если что и умел хорошо делать Костя, так это стрелять. Что из пистолета, что из винтовки или автомата. Даже из лука – научился буквально за минуты. Пробовал из полуспортивного, не олимпийского. Давали пострелять у одного товарища.

А в строительстве… учился пользоваться электросваркой – пока научился, наклепал потрясающе уродливых сооружений из металла, которые выглядели как постапокалиптические конструкции, но отличались величайшей крепостью и функциональностью. Ну вот не получалось у Кости делать прямые и выверенные по миллиметрам конструкции! Семь раз отмерял и все равно отрезал криво! Ну и черт с ними. Эти штуки еще и его переживут.

Вообще-то Косте нравилось делать что-то своими руками – из дерева или из металла, все равно. И тем печальнее был факт его патологического криворучия. И этот факт печалил Костю сверх всякой меры, как только заканчивался очередной акт создания хозяйственного уродца.

Как-то товарищ, с которым они служили в «горячих точках», сказал Косте во время очередного распития горячительных напитков (тогда Костя еще употреблял крепкое спиртное, это потом его как бабка отшептала. Бабка ли? Ох, Оля, Оля… что ты творишь?! Ведьма!): «Ты слышал выражение «каждому свое»? Ну так какого черта? Ты снайпер, стрелок, ты на расстоянии в километр мозги вышибаешь супостату – так какого черта переживаешь, что не умеешь делать ничего другого? Ты воин! Солдат! Ну и радуйся!»

Чему тут радоваться, Костя не знал и при первой же возможности вышел в отставку, постаравшись загнать в глубину своего мозга воспоминания о пережитом.

Хватит душных палаток! Хватит тушняка из банок! Хватит похорон товарищей! Живут же люди – семья, дети, тихий садик… И Костя так хочет! Хватит войны!

Он уже досыта навоевался. На благо… на благо кого? Родины? Ага… ее. Нет, Костя не был каким-то там либералом и совсем не был против нынешней власти, но… слишком много плохого он видел в своей жизни от государства, чтобы быть сейчас ультра-патриотом, готовым за родину в огонь и воду. Одно дело – Отечественная война, когда весь народ как один человек – в окопы. И другое, когда государством правят олигархи, когда разворовали все, что могли украсть, и кто-то должен это разворованное теперь охранять.

Слава богу, кончилось правление либералов. Выправляться стала страна. Но… пусть теперь без Кости. Наелся. Хватит.

С наслаждением помылся в бане – горячую воду в нее провел давно, еще года три назад. Можно было бы и натопить баньку, попариться, только вот поздно уже. В другой раз. Обязательно. В октябре, когда в окна стучит дождь и ветер обрывает последние листья с серых мокрых веток, горячая с дымком банька – первое дело. А после парной – в бассейн!

Каркасный бассейн на девятнадцать тонн. Залатанный уже, но еще живой. Костя до самых морозов его не сливал – уже корочка льда, вода пошла под замерзание, – а плюхнуться в бассейн после парной со ста тридцатью градусами температуры – милое дело! Наслаждение! Вначале вроде как ошпарит, а потом хорошо. И голова кругом идет! Будто водки нажрался.

А отходняк? Лежишь на диване перед телевизором и чувствуешь, как расслабленно гудят мышцы, как сладкая истома охватывает душу. Хорошо!

С возрастом Костя стал ценить каждый прожитый день. Каждый! Ведь завтрашнего дня может и не быть. Лег спать и… не проснулся. Так бывает. И никто от этого не застрахован.

Пока мылся, внимательно рассмотрел татуировку на предплечье. Ну, точно – все те знаки, что были на браслете! И так куда же он все-таки делся, браслет этот чертов?! Неужели правда что-то мистическое? Этого просто не может быть!

Вот и не верь после этого в экстрасенсов и колдунов!

Хотя… сколько ни отказывайся, сколько сам себе ни ври, а что-то мистическое в этом мире есть. Вот та же Оля – самый настоящий экстрасенс! Если она не хочет, чтобы что-то получилось, это никогда не получится! Однажды ей очень не хотелось, чтобы к ним приехал неприятный ей человек. Ну так не хотелось – просто до воя! И что? Случился ураган! Ливень был такой, что сносило ларьки и уносило автомобили!

Костя тогда ей сказал, что лучше бы она что-то хорошее пожелала – миллион долларов, например, виллу на острове Корфу или океанскую яхту. Но почему все ее желания, это чего-то НЕ хотеть? Почему в минус?! На что Оля грустно ответила, что заказать что-то по желанию нельзя. Не получается. И рассказала о том, что, когда у них с Костей был период большого безденежья, она изо всех своих сил попросила у Бога помощи. Денег, хоть немного! Помоги, мол, Господи! Ну и что вышло? Заходит за угол дома, идет к автобусной остановке, а там кто-то под кустом навалил кучу – видать, шибко приспичило. А вытереть зад нечем было, так взял этот неизвестный и вытерся довольно крупными купюрами. И лежат эти бумажные деньги в куче дерьма, и над улицей будто ядовитый смех: «Просила немного денег? Так вот тебе! Получи!»

Горько стало Косте. Он уже давно подозревал, что этим миром правит сатана. А Бог давно уже бессилен и ничего не может сделать. Если он есть, конечно, тот Бог. Зло творится безнаказанно, и Богу этому самому плевать и на людей, и на творимое ими зло. Только вспомнить войну с фашистами, тот же Бабий Яр и Освенцим – где был Бог, когда это все творилось?

А сейчас – лучше, что ли? Вон, в «братской» Украине разгул бандеровщины! Ходят, зигуют, мрази! За георгиевскую ленточку могут убить! И убивают! Донбасс – мирных людей расстреливают! За что?! За то, что они хотят говорить по-русски?! За то, что не хотят видеть марширующих фашистов?!

В Африке людей до сих пор едят. Да, да – Костя сам видел фото, сидит у костра чернокожий с автоматом Калашникова и жарит насаженную на вертел человеческую ногу! Ну и как это назвать?! Двадцать первый век! И людоеды!

В детстве мечтали: вот настанет двадцать первый век, как здорово все будет! Колонии на Марсе, на Луне! Звездолеты в дальнем космосе! Люди-герои, люди-созидатели! А что получили? Варварство! Дикость! Гомосексуализм в ранге положенности. Во главе всего – деньги. Мир захватил сатана-мещанин, который старается подмять под себя все, все, до чего может дотянуться!

Нет, Костя не хочет жить в таком мире. Он хочет в «прекрасное далеко»!

Но не будет «прекрасного далека». Никогда уже не будет. И это понималось им с небывалой ясностью как никогда.

Костя считал, что Горбачев и те, кто его поддерживал, виновны в распаде величайшего государства мира. И Россия едва не угодила в бездонную помойную яму – навсегда.

Если б не удержали страну на плаву – сейчас творилось бы то, что не раз описывали фантасты: Россию разорвали бы в клочья, поделив эти клочья между собой, – наглы, америкосы, немцы, да все желающие получить клочок российской земли!

Не случилось. Поднялись, укрепились. Медленно, в чем-то плохо и глупо – но все-таки поднялись. Не потому что, а вопреки!

Есть такое свойство русского народа – не поддаваться давлению. Чем больше его давят, тем больше он сопротивляется. А потом как пружина – р-раз! И полетели клочки по закоулочкам! Полетели в разные стороны фюреры, «великие» «эуропейские» полководцы и все, кто мечтает о несметных богатствах Руси. И так будет всегда. Менталитет, однако!

Жалеет ли Костя, что Советский Союз распался? Конечно, жалеет! Только идиот может об этом не жалеть. Или подлец. Агент «эуропейцев». И пиндосов, которые веками мечтали о том, чтобы России не было. Чтобы на ее месте были колонии «цивилизованных» стран.

Эх, если бы на место Горбачева в свое время встал правильный человек!

Если бы этот человек не боялся испортить отношения с Европой и Америкой!

Если бы он не мечтал только об известности за рубежом и о том, как бы получить медаль «Лучший немец года»!

Был бы жив Союз. И за Крым не пришлось бы ругаться со всем миром. И в подбрюшье России не было бы злобного, кишащего змеями фашизма логова американских агентов! Все было бы по-другому! Совсем все!

Но в истории нет сослагательного наклонения – «что было бы, если бы». Увы – нет. И теперь ничего не изменить. Совсем ничего! Теперь одна мечта: не трогайте меня, сволочи! Дайте дожить то, что осталось! Хватит! Два ранения, контузия – хватит! Теперь мечта – море, закат, стакан легкого вина, ветерок, запах цветов. Любимая жена рядом. И никаких забот о деньгах, о том, что будешь есть завтра.

Покой и ветер с Эгейского моря. Или какое там море возле Корфу? Да какая разница – какое! Жить, смотреть на закат и благодарить судьбу за каждый прожитый день. Вот и все…

«С меня вода – с меня худоба!» – старое заклятие текущей воды. Пусть ты и не веришь в мистику и экстрасенсов, однако… Как там сказал нобелевский лауреат по физике Нильс Бор, когда журналисты спросили его, указывая на укрепленную над дверями лошадиную подкову: «Неужели вы, ученый, верите, что она приносит счастье?» Он ответил: «Не верю! Но, понимаете, она приносит счастье и тем, кто в нее не верит!»

Вот и Костя – как только сказал старую фразу заклятия, так и почувствовал, что по коже проносится целый табун мурашек. Будто и в самом деле из тела начала уходить «худоба», она же – проклятие, чернота, негатив. Есть что-то в этом колдовстве, бесспорно!

Пытался смыть татуировку. Тер мочалкой, намыливал, еще тер – и ни в какую! И странное ощущение – там, где остались буквы, мочалка будто бы и не касалась кожи. Казалось, на предплечье есть браслет, но только невидимый и… странный. Можно почувствовать кожу под браслетом, вроде как и дотронуться до нее, но…

Костя даже взял ножик, который лежал на полочке в бане. Кстати, это его пунктик – везде раскладывать ножи. Так, на всякий случай. Вдруг враги нападут – у него тут нож! И там нож! И здесь нож! А работать ножом Костя умел. И метать умел, и резать-колоть. Работа такая! Была… Так вот ножом он попытался провести по коже там, где впитались знаки. Не получилось! Чувствуется давление, но на коже будто наклеена пленка. Очень тонкая, но настолько прочная, что стальное лезвие не оставило на ней совсем никакого следа.

Хотел попилить, хотел нажать сильнее… и не решился. А вдруг все-таки прорежет? И что тогда? Распашет до кости? Смысл в этом какой? Не исследование феномена, а маразм!

Итак, надо заканчивать с «исследованиями». Тем более что желудок подвывает. А где-то не так далеко (и Костя знает – где именно!) его дожидается горячий свежий борщ, красный от свеклы (свеклы должно быть много! Это аксиома!), со свежей сметаной (сам покупал на рынке!) и чесноком. Хорошо!

Да, дальше было именно так. Жена уже спала, но борщ не спал. Он немного подстыл в огромной желтой кастрюле, но так даже лучше – не обжигает. Костя всегда страдал от своей торопливости – хватанет огненно-горячего борща, и готовое дело – пузыри вздулись на щеках и нёбе! Ведь надо же как – набрал ложку, медленно и важно подул на нее, убедился, что остыло, и глотай себе, глотай! А у него давняя привычка – финкой вскрыл банку тушняка, за минуту сожрал содержимое, вымакав остатки подтаявшего на жаре бульона кусочком черствого хлеба, и давай закапывать банку – чтобы не демаскировала позицию. И снова наблюдать! Иначе проморгаешь, прожрешь приход своей смерти.

Некогда было научиться есть медленно, важно, облизывая, обнюхивая каждый кусочек. Как вообще-то и нужно – как требуют гурманы.

На ночь есть вроде как не положено. Но так приятно! И кстати, кем не положено? Не тобой положено – не бери! А мы борща нажремся, включим «ящик» (отключив звук, потому что дрянь всякую показывают) и влезем в Интернет, чтобы посмотреть – кто же там не прав?!

Но Косте сегодня не до разоблачений бандеровщины и проклятых либерастов. Гораздо важнее есть дело: найти, что за браслет ему встретился. И что за буквы на нем изображены. И вообще – что это за ерунда такая с Костей случилась?

Лазил в Сети минут сорок. Попутно посмотрел, сколько примерно стоит наконечник дротика, который вынул из черепа несчастного хозяина браслета (если он был хозяином, конечно!). Само собой, цена оказалась не ахти какой большой, и продавать за эту цену внезапно стало очень жалко. Пусть себе лежит раритет! От этих трех штук ни холодно ни жарко.

Впрочем, вдруг настанет черный день, денег совсем не будет – так можно наконечник и продать. Но пока вроде денег хватает, жить можно. Не так чтобы особо, с изысками, но можно.

У дочери своя семья, муж программист, хорошо зарабатывают, даже помогают маме с папой (Константин гордился дочерью – умницей и железной леди!), что в нынешние времена взрослых инфантилов вообще исключительный случай. Обычно дети с родителей деньги тянут. А Косте с Олей много ли надо? Оле надо только мольберт, краски и чтобы ее некоторое время никто не беспокоил – никто, кроме котов и попугайчика. Косте же надо… Тут уже и так все понятно.

В конце концов уснул и закономерно получил ноутбуком по балде – ноутбук обычно стоит почти вертикально на животе, и когда Костя засыпал, проклятая машинка (и довольно тяжелая!) била его крышкой ровно в переносицу – как сейчас, к примеру. После коварного удара Костя просыпался, выключал свет и с чистой совестью засыпал.

Оля спала в другой комнате – на склоне лет Константин стал ужасно храпеть и ничего с этим поделать не мог. Впрочем, и не хотел. Какая разница – храпит он или нет, если он уже на пенсии? Не в «зеленке» же спит… неприятно, конечно, но не смертельно. Отяжелел, да… все-таки уже пятый десяток добивает, чего уж там говорить…

Завтра не на работу, и эта мысль грела душу. С тем и уснул – улыбаясь чему-то хорошему.

День прожит, и вполне себе интересный день! Дай Бог не последний…

Глава 2

Хорошо, когда не надо вставать рано! Когда можно поваляться в постели, медленно выныривая из сна, как если бы поднимался к поверхности воды после долгого нырка. Перед глазами еще остатки сна, теряющиеся в тумане яркие картинки, но… мозг уже начинает работу в дневном режиме. «Прогревается» перед тем, как «поехать».

За окном дождь стучит в окно, стекая по пластику мутными полосами, машет ветвями калина, выросшая у забора. Небо все в рваных серых кусках «ваты», и ветер гонит ее куда-то на юг.

Хорошо сейчас на юге! Тепло! Впрочем, дома тоже тепло и уютно. Оля еще вчера вечером включила газовый котел, и он хорошенько нагрел воздух в доме. В меру нагрел – Оля знает, как муж не любит жару. Просто-таки ненавидит жару!

Да и на улице еще не мороз. С вечера морозило, а теперь градусов десять, не меньше. В постели, под теплым покрывалом, так уютно и хорошо!

Но надо подниматься. Во-первых, посетить «заведение». Вчера чаю надулся – литра полтора выпил, не меньше. На копе обычно так иссушает – сам удивляешься. Ходишь, копаешь, потеешь, а ветер выдувает влагу. Приезжаешь домой, и давай восполнять потерянное! Ну да, он водохлеб, так это и хорошо! Говорят, что для похудения надо много пить. Вот Костя и худеет!

По крайней мере старается, а что получается не очень, так что такого? Ну, десяток килограммов лишних, и что? Хотелось бы до сотни сбросить. Хотя и центнер при росте в 185 – многовато. Ну так не все же сало! Мышцы никуда не делись – всю жизнь спортом занимался, железо таскал. И бегал. И стрелял. Хм… если стрельбу можно назвать спортом. Как и бег по пересеченной местности в полной выкладке…

Во-вторых, нужно поесть. Оля точно что-нибудь оставила на столе – какую-нибудь еду. А если не оставила, вполне можно приготовить самому. Например, пожарить яичницу. Или сварганить рис с тушняком. А что? Хорошая кашка. Питательная! И особых усилий для приготовления не нужно.

Но прежде умыться. Не сказать, чтобы такая уж потребность в умывании, но себя запускать нельзя. Одичаешь!

На столе в тарелочке три вареных яйца и записка: «Я знаю, что холодные яйца всмятку едят только нехорошие, злые люди. Но ведь ты иногда тоже злой? А потому попитайся. И разбери барахло в амбаре! Задолбало!»

Костя скривился, как от зубной боли. Это вообще-то не барахло, а его инструменты! И не только инструменты, а еще и Особо Нужные Вещи! Сокращенно – ОНВ. И эти ОНВ лежат там, где им и положено лежать. И вещей этих не должна касаться шаловливая рука жены! Иначе они обидятся и пропадут!

Костя вздохнул и потер запястье, раздумывая на тему: «Как ты задолбала своими уборками!» Как только Оля возьмется что-то убирать, так это что-то тут же пропадает. И находится только спустя долгое время и тогда, когда эту вещь уже и искать перестал. Тенденция, однако!

Снова потер запястье и автоматически опустил взгляд, неосознанно удивившись увиденному на предплечье. Совсем забыл о татуировке! Вот же чертовщина!

Потер черные знаки, четко выделяющиеся на уже освободившейся от загара коже (солнце осталось далеко позади, в сентябре). Снова попытался стереть, поплевав на ладонь и потерев ею вправо-влево.

И вдруг – вспышка! Не очень яркая, но такая, что на секунду глаза заволокло пеленой слез, будто глянул на сияющее солнце. Когда проморгался – не поверил глазам. Прямо посреди кухни висела картина. Нет, не картина – ощущение было таким, будто Константин заглядывал в стеклянное окно, идеально чистое, прозрачное, будто после мытья, которое Оля устраивала перед Пасхой в Чистый четверг. Они не были особо религиозными, Костя и Оля Барулины, но есть такие праздники, которые приятно праздновать даже атеистам. Одним из таких праздников и была Пасха. Сладкий запах куличей, крашеные яйца, весна, которая быстро набирает обороты, – вот с чем всегда ассоциировалась Пасха. Костя любил этот праздник.

За «окном» было море. Прозрачное, невероятно прозрачное – таким море и не бывает! То море, что видел Костя, было грязным, мутным, выбрасывающим на гальку-черепашку загаженного берега обрывки водорослей, мусор и пластиковые бутылки. Здесь же была только голубая, прозрачная вода, а берег – белоснежный песок, на котором нет не то что бутылки или объедка пирога – не было вообще никаких следов человека! Только ветер шумел в листьях пальмы да волна с тихим шипением накатывалась на песок.

Пальма?! Ветер?! Волна шипит?! Что за черт?! Как он может слышать ЭТО?! И вообще – что это все значит?!

Секунд пять сидел и тупо смотрел на картинку. Потом заставил себя встать, подошел… протянул руку. Рука прошла через изображение, выйдя с другой стороны – ощущения не было никакого. Просто голографическая картинка в рост человека и шириной… тоже в рост. Квадрат примерно два на два метра. Эдакий экран огромного телевизора, который показывал неизвестно что, включившись неизвестно как.

Что это за место на экране, Костя, само собой, определить не мог. Какие-то острова, точно. Какие, он не знал. Почему острова? Хм… это вопросам вопрос! Просто острова, да и все тут! «Сорок два! А почему сорок два? Ну-у… тогда тридцать семь!»

Нет ориентиров. Нет примет, по которым можно что-то конкретно определить. Вот если бы на картинке были истуканы, как на острове Пасхи, тогда…

Оп! Картинка тут же сменилась! И на ней появился берег моря, покрытый зеленой и бурой травой, склон горы, и на нем… вкривь и вкось – головы истуканов! О господи! Это остров Пасхи!

Сказать, что Константин обалдел, – ничего не сказать. Одно дело, когда в воздухе вдруг возникает картинка – непонятная, необъяснимая, но картинка. Вроде миража. И другое дело, когда ты этой картинкой можешь управлять! А то, что именно он, Костя, управлял этой картинкой, сомнений не было. Вот только что он подумал об острове Пасхи, представил себе истуканов – и они появились. И, кстати сказать, в первый раз, когда Костя сидел и потирал руку, он смотрел в окно на капли дождя, скатывающиеся по стеклу, и с тоской думал о том, что до лета еще далеко, что впереди холодная зима, которую он терпеть не мог, и как хорошо бы сейчас оказаться на пляже с белым песочком! И вот… оказался. Пусть и не физически, так все равно оказался и, похоже, в реальном времени!

Хм… и тоже спорно. С чего это он взял, что в реальном времени? А может, это какая-нибудь запись! Чья запись? Кто ее транслирует? И самое главное – ЗАЧЕМ?! Ой-вэй, да не приставайте вы с глупыми вопросами! Ну вот транслируют, и все тут!

Константин был абсолютным практиком и терпеть не мог самокопания. Вот видит он «окно», в котором расстилается некий пейзаж. И знает Константин, что не сошел с ума, не перепил водки и не накачался наркотиками. Потому что пить давно бросил, наркотики никогда не употреблял и не собирается, а здравомыслию его может позавидовать любой материалист высшей пробы. Видит окно с пейзажем, так и говорит: «Передо мной окно с пейзажем. Это факт. И этот факт нужно обдумать. А прежде изучить явление как можно подробней. По крайней мере для того, чтобы узнать, не принесет ли оно вреда. Не говоря уж о том, что не худо бы знать: может, эта штука еще и выгодна?!»

Итак, что он знает: это явление как-то связано именно с ним. Иначе он не мог бы менять пейзаж. Управлять картинкой. Еще – связано с татуировкой. Потому что картинка возникла тогда, когда начал тереть эту самую татуировку. Значит, как-то включил этот «телевизор».

И тут же в голове зазвучал голос: «Катись, катись яблочко наливное по тарелочке серебряной! Покажи нам страны заморские, снежные!»

Черт подери! Картинка тут же сменилась – теперь на ней была бескрайняя снежная равнина, сверкающая под лучами солнца! Что это?! Антарктида? Арктика? В это время суток – где может сиять солнце? И чтобы еще там лежал снег?!

Константин опустил голову, помотал ею из стороны в сторону. Голова слегка кружилась – то ли от волнения, то ли от интенсивной работы мысли. Кровь била в затылок, резко заболела голова. А может, это воздействие браслета? То есть татуировки? Может, эта штука поддерживается энергией его организма?! А что, чем-то ведь процесс должен питаться! Ну вроде электричество такое, телесное. Зачем-то ведь браслет этот чертов впился в тело, прирос к нему!

В том, что браслет прирос, Константин не сомневался ни секунды. Он ЗНАЛ это. Прирос, прикипел к телу, стал его частью – наверняка. Как, зачем, почему – да кто ж его знает?

Самое интересное, Константин всегда подозревал, что поиски старинных сокровищ могут закончиться чем-то похожим. Но только гораздо худшим. Например, раскопает он какую-нибудь древнюю болезнь, о которой в современности никогда и не слышали. Или слышали, да не подозревали, что это такое на самом деле. Вот были же в старину эпидемии чумы – там еще врачи ходили в жутких масках с клювами. Уже потом Костя прочитал где-то в Сети, что в клювы доктора клали пахучие травы, уберегающие нежный нюх от невыносимой вони сотен и тысяч разлагающихся чумных трупов. О происхождении чумы, о микробах, бактериях тогда не имели никакого понятия, так что озаботиться созданием чего-то вроде противогаза, уберегающего от заразы, было в то время совсем даже некому. А вот насовать душистых трав – это да.

Какую болезнь тогда называли чумой? Что это была за болезнь, в считаные часы и даже минуты покрывающая тело человека гнойными нарывами и убивающая его вернее, чем разрыв артиллерийского снаряда? И куда чума делась ПОТОМ, в двадцатом веке? Уж не говоря о двадцать первом. Вот так копнешь «старину» и… – загремел под фанфары!

И вот – браслет. Пусть и не страшная штука, но странная! Очень странная! И получается – высасывающая силы?!

Константин взглянул на браслет, прикинул, куда он сделал поворот вокруг предплечья, и, осторожно обхватив браслет, повернул его в обратную сторону, по часовой стрелке. Ничего особого не произошло – ничего не щелкнуло, не зазвучало, не засветилось. Только знаки на предплечье сдвинулись по направлению, заданному Костей, и встали так, как стояли раньше. И Костя заметил, что фигурка, которую он называл «треугольник», оказалась как раз посередине, напротив безымянного пальца.

Уфф! Голова еще болела, но не так уж и сильно. Остаточные явления, точно. Головная боль уже затихает и почти не ощущается. Хотя кровь так и бьет в голову, так и бьет, аж в ушах звенит!

Но да ладно, здоровья, слава богу, еще хватает. И реакция, как у молодого. Впрочем – ну что сейчас, в наше время, пятьдесят лет? Средний возраст! Это в старину до полтинника не доживали, помирали в тридцать, максимум в сорок лет. От какой-нибудь «инфлюэнцы», о которой, как и о чуме, никто из современников сейчас не имеет никакого понятия. Считается, что так когда-то называли грипп. Вот только почему-то от этого «гриппа» мерли не хуже, что от какой-нибудь чумы. Только помедленнее.

Итак, думать, думать, думать… Рассуждаем: найден некий браслет, обладающий неопределенными свойствами. Например, показывать картинку того, что ты хотел бы увидеть. Нет, не так: картинку того места или того объекта, мысль о котором возникла у тебя в голове. Вот так будет точнее. Наука, однако! Она требует точности!

Константин вдруг поймал себя на том, что ему ужасно нравится то, что сейчас происходит. Ну да, все любили или любят фантастику! Зачитывались ею в детстве и юности! Да и став взрослыми – все равно ее читают! Ну, если не все, так многие.

Тот же Константин – всегда берет на дежурство планшет с закачанными в него книгами, а в последние годы стал слушать аудиокниги – так и глаза не устают и время на чтение не теряется. Надеваешь беспроводные наушники, включаешь телефон с закачанными в него аудиокнигами – и понеслось. Слушай, наслаждайся. И дома можно слушать, пока работаешь по домашнему хозяйству, и на работе – если обстоятельства позволяют. Днем-то особо не послушаешь, а вот ночью самое то.

И стать субъектом фантастического сюжета – кто из читателей об этом не мечтал? Летать в космос, путешествовать в глубинах океана, встретить инопланетян… найти какой-нибудь артефакт!

И вот – нашел! Так почему не порадоваться?! Это же… чудо! Самое настоящее фантастическое чудо!

Константин вдруг захотел есть. Да так остро, так яростно, что живот забурчал и даже заболел. Давно так не хотел есть – с самой юности. Даже сейчас помнит, как шел с рыбалки и приговаривал: «Так есть хочется! Сейчас целого быка бы съел!» Так проголодаться можно только в детстве и юности, когда организм растет и требует энергии. А потом, когда вырастешь, когда повзрослеешь – уже не так. Просто хочется поесть – потому что надо и потому что просто хочется. Но не так, чтобы сожрать быка! Хе-хе…

Нашел в холодильнике копченое сало (сам коптил, на яблочных стружках!), настрогал на сковороду, несколько минут дожидался, когда сало вытопится и начнет скворчать, выбросил шкварки (ну не любит он шкварки!), разбил в раскаленное сало три яйца, ругнувшись, когда брызги попали на руку и на щеку, – стрельнуло, как каменным крошевом от шальной пули. Потом сидел и ел яичницу, похрустывая маринованными огурцами (сам мариновал!). И думал о том, что сейчас вот поест и займется исследованием браслета. И при мысли о том, что ему предстоит, почему-то теплело на душе. Ведь интересно! Ну правда же интересно!

Яичница провалилась в желудок, притопил ее холодным зеленым чаем с лимоном, собрался съесть сладкую печеньку и вдруг поймал себя на том, что специально медлит, тормозит начало «исследований»! Нет, не потому, что чего-то опасается или даже боится – просто смакует ситуацию, оттягивая предвкушаемое удовольствие. Ему интересно! И такого острого интереса не было уже давно!

Ухмыльнулся, аккуратно положил надкусанную печеньку в вазочку среди конфет «Москвичка» фабрики Бабаева и, откинувшись на спинку стула, сдвинул рукав тельняшки повыше. Так, чтобы было видно браслет.

Минуту сидел, разглядывал приросший к телу артефакт, внутренне немного содрогаясь (как это могло случиться?! Да черт подери – что же это такое?!), а потом решительно взялся за браслет и сдвинул знаки против часовой стрелки.

Опять вспышка, но уже вполне терпимая (и, судя по всему, вспышка не в комнате, а в мозгу!), и вот перед глазами – скалы! Горы, покрытые пожухлой осенней травой, береза, выросшая в распадке между горами, и долина, когда-то бывшая большим прудом, в котором купались родители и он сам вместе с ними и в одиночку, с пацанами.

Это была родина Константина, Оренбургская область. Тут, в селе Херсонка, теперь уже не существующем, он провел лучшие годы своего детства. С этих гор катались с отцом на санках. А тут, в этой скале, было углубление вроде навеса, и мальчишки называли его пещерой. В пещеру ходили, чтобы посидеть, пожечь костер, поболтать и посмеяться. Жгли серу, добытую на помойке возле медно-серного комбината города Медногорска (туда автобус ходил, всего 15 километров до города), и однажды капля этой горящей серы угодила на лоб Олегу Довганю, прожгла кожу до самой кости (шрам потом остался). И они очень опасались, что Олежка всех их заложит, потому что жечь ядовитую серу, само собой, – запретное удовольствие, хотя и невероятно интересное. Почему интересное, Костя не знает до сих пор. Вот интересное, и все тут! Теперь-то ему так не кажется…

Константин жадно всматривался в картинку, и на душе теплело – Родина, черт подери! Вот бы туда шагнуть! Пройти через картинку!

И тут же в голову стукнула мысль: а может?! И Константин взялся за браслет и повернул еще раз. В ту же сторону, против часовой стрелки.

Вспышка!

Только уже не белая, а красная. И картинка теперь была обрамлена не белой «рамой», а красной! И тут же в кухню ворвался ветер!

Пахло степными травами. Чебрецом. Полынью. Диким чесноком, который Костя ужасно любил. Мокрыми скалами и павшей листвой.

Резкий, холодный ветер сдул полотенце с кухонного стола, открыв нарезанные куски хлеба, бросил на пол крошки, оставленные Константином, и швырнул ему в лицо пригоршню ледяного дождя, который хлестал по знакомым скалам, стекая по ним ручейками и собираясь в лужицы на ровной площадке, бывшей когда-то дном старой «пещеры».

Константин рванул браслет назад, по часовой стрелке, возвращая его к первоначальному состоянию. Треугольник снова указал на безымянный палец – все, эксперимент закончен!

Снова заболела голова. Забилась кровь в висках, в затылке. Похоже, что эти болезненные ощущения как-то связаны с браслетом и с тем, что он может делать. А что он может?!

И первая мысль, которая вдруг ошеломила Костю своей простотой: «Я богат! Теперь – я богат!»

Однако следовало проверить, так ли это. Так ли на самом деле, действительно ли браслет может открывать дверь туда, куда Константин задумал?

Нет, сейчас он задумает не медногорские горы и не Эльбрус с Эверестом – к черту горы! Пляж! Вот куда Костя отправится! Заслужил он добрую порцию горячего солнца и теплого моря? Как есть заслужил!

Итак… белый песок, голубое море… еще поворот… есть! Шум пальмы, сухой песок в глаза, морская пена, шлепнувшаяся на щеку – вперед!

Шаг! Второй! Третий!

Есть!

На песке!

Окно висело за спиной, и Константин срочно его прикрыл. Так, на всякий случай. Если оно питается от мозга носителя браслета, так как бы не высосало всю энергию из этого самого мозга! А то, пожалуй, сделаешься овощем или вообще подохнешь. Кто его знает, этот артефакт!

Немного тряхануло, как от слабости, или же это просто вышел из тела осенний российский холод. Константин глянул на солнце, счастливо улыбнулся и, сдернув с себя тельняшку, замотал ею в воздухе и радостно завопил:

– А-а-а! Чудо! Это – чудо! Я люблю чудеса-а!

За спиной кто-то ойкнул, Константин осекся, замолчал, быстро обернувшись, и увидел только спину мужчины (или мальчика?) небольшого роста, одетого в полотняные штаны и застиранную голубую рубаху. Чужак улепетывал так, что Константин даже не успел разглядеть – мужчина это на самом деле или женщина. По большому счету ему было наплевать, кто от него так сквозанул, но лучше бы знать врага в лицо. Хотя бы представлять, с чем или с кем он имеет дело.

Почему «врага»? Да пока не знаешь, кто это такой, лучше заранее считать его врагом. Паранойя? Это правильная паранойя, которая позволяет оставаться в живых как можно дольше. Кстати, не зря во многих языках Земли «чужой и «враг» обозначаются одним словом.

Выждал десять минут, готовый убегать или драться, – вдруг этот сбежавший типчик наведет толпу своих соратников? Но никого не было, и Константин со спокойной совестью стащил еще и брюки, внезапно обнаружив, что вышел в экспедицию, нацепив на ноги всего лишь резиновые шлепки-сланцы. Хорошо подготовился, ничего не скажешь! Домашняя одежда и тапки! А вдруг не вернется? Вдруг браслет перестанет работать?

От этой мысли даже пот прошиб. Или пот прошиб от того, что немилосердно жарило солнце? Так-то Костя любил загорать и во дворе ходил в одних трусах, да и на копе при первой же возможности раздевался и ходил в одних трусах и ботинках. Но с тех пор загар уже сошел (быстро слетает, за считаные дни!), а потому кожу ощутимо припекало, будто на нее направили раскаленный фен.

Но было приятно. Прозрачное море, солнце жарит, песок под ногами – мягкий такой, белый!

Константин улыбнулся и вошел в воду. Идти до более-менее глубокого места было довольно далеко – пологий пляж уходил в воду под совсем маленьким наклоном, – и когда Костя добрался до глубины примерно в метр, он опустился на колени и встал грудью к налетающим голубым волнам. Теплая вода! Соленая! И это никакие не глюки!

Ах-ре-неть! В голове не укладывается, правда! Вот сейчас – маленький домик на окраине города, дождь за окном, холодный ветер, а через минуту… ап! Белый песок! Голубой океан! Синее небо! Ну чем не жизнь?!

Голоса. Оглянулся – за спиной несколько человек восточной внешности. Небольшой рост, худенькие – как подростки. Галдят, показывают на Константина руками.

В толпе двое людей явно от власти – серая форма, значки, нашивки. И пистолеты в кобурах на поясе. Рукоятки торчат – у одного черный пистолет, и если Константин не ошибся – это «глок». У второго что-то такое фэнтезийное, пижонское – серебряное покрытие, щечки на рукоятке перламутровые. Похоже, «кольт» сорок пятого калибра, «тюнингованный» по желанию хозяина. Перламутр или не перламутр, но штука здоровенная этот «кольт» – в ствол палец залезет! Получишь из такого пулю в ногу – мало не покажется. Да что в ногу – в брюхо! Все кишки перемешает. Останавливающее действие – это тебе не из 5.45 навылет получить. Этот пулей и руку на хрен оторвет!

Полицейские пока стояли спокойно, поглядывали на Костю внимательно, но в общем-то мирно. Похоже, их оторвали то ли от обеда, то ли от отдыха, чем они были не очень-то довольны. И в самом деле – зачем тащить уважаемых полицейских к какому-то типу, глупо улыбающемуся голубому небу, сидя по шейку в морской воде? Ну видно же – идиот! Небось обкурился шмали и давай себе медитировать! Не первый и не последний иностранец!

Константин встал и пошел к брошенной на берегу одежде. Когда он поднялся, человечки вдруг затихли, а у полицейских руки сами собой потянулись к кобурам – один даже взялся за рукоять пистолета, тот, что с «глоком». Что такого опасного было в его виде, Костя не понял – он голый, в одних трусах. И трусы как трусы – «боксерки», угрозы точно не несут.

И только когда он подошел ближе к группе, стоявшей как раз возле его штанов и тельника, понял – размеры. Эти люди едва доставали ему до плеча. Да и габариты – Костя был минимум в полтора раза шире в плечах, чем любой из них, включая полицейских.

А еще он заметил взгляды, направленные на его плечо – некогда он по глупости и молодости сделал на нем татуировку с изображением Смерти, которая вместо обычной косы держит в руках винтовку СВД. И ниже слово – «Спецназ».

Ну, дураком был, да. Пьяным дураком. Федька Жижин, сослуживец, набил по пьянке, в палатке, при свете фонаря… вот и осталось. Набить-то легко! А вывести – это уже никак. Да и зачем выводить? Ну, был, да. Поучаствовал. Вспоминать только неохота. Незачем вспоминать!

Да и нечего, если честно. Кровь, грязь, пот, льющийся в глаза, гудящие от усталости и перенапряжения ноги да боль в груди, когда вздыхаешь, а сломанное пулей ребро царапает тебе что-то там, внутри.

Вон как вперились – и шрамы заметили, заболботали!

Полицейские выдернули пистолеты, направили их на Костю, что-то заговорили по-своему. Он развел руками, и тогда один из них перешел на английский:

– Встать на колени! Руки за голову! Не двигаться!

Костя развел руками, указал на одежду – мол, дайте одеться, суки рваные! Но полицейский затряс пистолетом, завопил что-то угрожающее, и Костя понял – выстрелит гад! Вот так возьмет и выстрелит – ни за что! Просто за то, что иностранец, за то, что большой и страшный!

Да что же такое наболтал этот мелкий козленыш, что убежал во время Костиного прибытия?! ЧТО он им сказал, этим полицейским, что те вдруг активизировались и пошли смотреть? Хм… может, он на частную территорию забрался? А что, у них там строго – считается нападением или как там… проникновением на частную территорию! Могут и пальнуть!

Рисковать не стал – встал на колени, заложил руки за голову. Хрен с ними, пусть порадуются, мартышки!

Обступили, снова галдят. А потом кто-то его пнул – видимо, полицейский. А может, и не он – кто-то из стоявших рядом.

Рефлексы сработали абсолютно вне зависимости от мозга. Нельзя пинать человека ни за что ни про что, особенно если он сдался и тебе не угрожает! Если только не надо добыть сведения…

Руки сами собой мгновенно подхватили бьющую ногу и дернули ее на себя, одновременно закручивая против часовой стрелки. Хруст и вопль слились вместе!

Точно, нога в серых брюках. Полицейский! Ну вот зачем ты, дурень чертов, меня пинал?! А теперь без ноги будешь! Российский спецназ! Мы, сцука, ноги-то вам повывернем, обезьянки!

И откуда что взялось – вроде уже много, много лет не тренировался! А тело-то помнит! А тело-то реагирует, да так, что сам диву даешься! Все-таки ездить на велосипеде и правда нельзя разучиться. Один раз научился – и вперед! На всю жизнь!

Второго подсек рукой под колено и добил ударом кулака под дых. Без всяких изысков, как гвоздь вколотил. Все равно как с ребенком воевать, даже немного стыдно.

Навалились на спину, схватили за горло – поднялся, как медведь Балу среди рыжих псов, шваркнул одного в сторону, да так, что тот пролетел по воздуху метра три и шлепнулся в воду, подняв тучу брызг. Остальные с криками и причитанием разбежались в сторону, и на периферии сознания вдруг мелькнула мысль: «Откуда их столько взялось?! Меньше ведь было?» И правда, уже человек двадцать, не меньше! А может, и больше!

Через несколько секунд на песке остались лежать два покалеченных полицейских, один из которых был совершенно неподвижен – то ли мертв, то ли без сознания, а второй, с нелепо торчащей в сторону вывернутой ногой, медленно, дрожащей рукой поднимал свой серебряный «кольт». Дуло буквально заглянуло в душу Константина своим здоровенным черным зрачком, он инстинктивно дернулся в сторону, уходя с траектории полета пули, и тут же грохнуло, да так, что заложило уши. Калибр-то впечатляет! Это тебе не «марголин»! Хотя и там неслабо щелкает. Да и не стоит считать «марголин» смешным, не боевым оружием. Эта мягкая спортивная пулька череп пробивает на раз, а потом устраивает веселые скачки в мозгу реципиента, превращая содержимое черепа в неприятный фарш.

Полицейскому удобнее было бы пользоваться не крупнокалиберным монстром, а обычным полицейским револьвером типа «Смит и Вессон» калибра 36. Легкий, и отдача, можно сказать, никакая! Пальнул пять раз – и решето из супостата!

А тут… так лягнул в руку, что пистолет едва не выскочил из ладони, задрал ствол в небо и тем самым дал Косте время пнуть по этой самой руке. «Кольт» полетел в сторону, полицейский тут же получил еще удар – ногой в висок. Костя ударил не сильно, чтобы не убить, да и берег свою ногу-то! Босой же! Пришлось исхитряться, пяткой пинать, чтобы пальцы не сломать. К каратистским штучкам не привычен – рукопашка всегда в берцах или в кроссовках, так что босой ногой бить не обучен. Не та школа!

Опять же автоматически подобрал пистолет первого полицейского, выдернул запасные обоймы из пояса. Точно, «глок»! Подумал – сдернул и пояс, иначе где хранить пистолет и обоймы?

Сдернул пояс и со второго. Подобрал «кольт», но совать в кобуру не стал – продул ствол, очищая от песка, и оставил в руке, проверив наличие патронов в магазине. Патроны были, потрачен всего один. И, похоже, патроны какие-то усиленные, типа «магнум», пуля имеет уплощенную головку. Видимо, для большего останавливающего действия. Но вообще-то Костя в иностранных боеприпасах разбирался не очень. Может, это были и стандартные патроны, какая разница по большому счету?

Вот на хрена этому мелкому такой мощный патрон, и самое главное – такой здоровенный пистолет?! Неужели прав тот, кто говорит: большие джипы и большие стволы компенсируют недостаточность размера? Хе-хе… глупости, конечно, но в голову лезут. Смешно! Ну самое время о такой чуши думать, ага!

Проверить карманы? Вытрясти бумажники? Стоп! Чего это он разошелся?! Это же не война! И перед ним не «духи»! Черт! Валить отсюда надо!

Рванулся вперед, подхватив штаны и тельник. Поодаль от пляжа маячили какие-то кусты типа пальм. В зарослях – крыши каких-то домиков. Турбаза! Тьфу! Какая, к черту, турбаза?! Отели! Это такие отели!

Вдалеке голоса, крики, зарычал мотор. Сейчас погоню устроят, со стрельбой и лассо на дурную башку. Почему дурную? Да потому, что не надо было лезть без разведки! Не надо было выскакивать на неизвестную землю без подготовки! А если уж выскочил – так удостовериться, что вокруг никого нет, что…

Тьфу! Точно – квадрик летит. На нем двое. Отсюда разглядеть трудно, но рупь за сто – полиция, и с оружием потяжелее, чем перламутровый «кольт»!

Заскочил за пальму, пытаясь укрыться ее стволом, и тут же в дерево щелкнула пуля. Идиоты! Куда они палят?! А если попадут по мирным жителям?! Разве можно палить наугад, не видя цели, да еще и в сторону спрятанных за кустами домов?! Кто их учил так делать?!

Хлоп! Открылась картинка – кухня, стол с неубранной сковородой, стул стоит посреди комнаты.

Еще поворот…

Есть! Красная рамка!

Прыжок!

Ноги ударились о пол, и тут же в пределах видимости появился квадроцикл с двумя наездниками. Тот, что сзади, успел дать короткую очередь, и пули ударили в стену, прежде чем Константин закрыл портал. Наконец окно исчезло, и Костя остался стоять посреди кухни, тяжело дыша, держа в руках две «сбруи», на которых густо висели всяческие нужные в хозяйстве приспособления, как то: пистолет, небольшая рация, дубинка-«демократизатор», запасные магазины к пистолету (в двух кармашках), наручники, а на одном поясе обнаружился еще и «тазер Х-26», полицейская модель. Кургузое подобие пистолета, стреляющее вонзающимися в тело иглами с подсоединенными к ним проводами.

Константин видел такой в роликах на «Ютубе» – хулиганов он валил просто на раз. Но вот только когда действие тока прекращалось, этот самый хулиган тут же был готов к дальнейшим подвигам. Фигня, в общем, а не оружие. Тем более что Костя не умел с ним обращаться.

Ну… пока не умел. Посидеть в Сети, посмотреть – и можно считать себя специалистом по «тазерам».

Опустил ремни на пол, оглянулся на стену, чтобы определить степень повреждений, и едва не ахнул! Да черт подери! Ну что же это такое?!

Две пули из трех угодили в стену. Белый силикатный кирпич, из которого построен дом, принял в себя эти самые пули, оставившие в обоях небольшие, даже и не очень заметные дырки. Все-таки силикатный кирпич достаточно мягкий, потому не очень мощный патрон той штуки, из которой палили в Константина, не позволил пулям пробить стену. В два кирпича – это только из крупняка долбить, «Утеса» какого-нибудь. Тот прошил бы эти стены насквозь, как картонные.

Третья пуля угодила в оконную раму – прямо под ручку открывания окна, скривила ее набок и вышла в мировое пространство, по пути еще сделав хорошую вмятину в заборе из двухметровой высоты профиля. В общем, натворила дел. И теперь предстояло ремонтировать это проклятое пластиковое окно, что выльется в кругленькую сумму! А еще придется ждать, пока эти чудаки из фирмы по установке окон соизволят приехать и отремонтировать возникшее безобразие. Ибо самый сезон, заказов полно, и установщики через губу плюют, разъезжая по самым выгодным заказам и отказываясь от всякой такой малоденежной дребедени.

Константин выругался, помотал головой, будто не веря тому, что случилось, и представил, как он будет объяснять происшедшее своей любимой Оле. Ну вот что он ей скажет? Что посредством магического браслета прошел через портал неизвестно куда? И что там неизвестно кто напал на него, несомненно желая причинить вред? По непонятной Косте причине, между прочим! И что ему пришлось бежать, разогнав толпу нападающих и захватив вот такие трофеи? Пистолеты предъявит в доказательство. И как она на это все отреагирует?

Честно сказать, Константин даже представить не мог, как Оля на это будет реагировать. Он лично сказал бы, что Оля спятила – если бы на его месте была она и начала рассказывать такие вот чудеса. М-да… все чудесатее и чудесатее!

Константин подошел к окну, заглянул в дырку, образованную пулей, вдохнул влетевший через дырочку осенний ветер и снова помотал головой. Ну вот же случится хрень такая! И где денег взять на ремонт?! Денег в обрез! Только недавно хорошенько потратились – одежду на осень и зиму купили, ремонт сделали. Даже в кредитную карту залезли, поскольку денег хватило! А теперь вот – ЭТО.

Взял со стула тряпку-салфетку, свернул ее в трубку и аккуратно засунул в оконную дырку. Настроение резко упало – представил, как Оля расстроится. Окно-то новое, только летом вставили. И вот…

Проклятые мартышки! Ну какого черта они к нему привязались?! Что он им сделал?! Тьфу!

Ну, пусть теперь без своих стволов походят. Так им и надо! Заслужили!

Снова взял в руки один из поясов, достал «кольт». Ишь ты! Весь в картинках! С золотыми прошивками! С перламутровыми накладками на рукояти!

Отщелкнул магазин, пересчитал – шесть патронов. Заглянул в патронник, оттянув затвор – ап! А в патроннике патрон! Надо же, решил из семизарядного сделать восьмизарядный? Крутой мэн, ага. Дурак… он бы еще из «Дезерт игла» палил. Любят эти мелкие эпичные пушки. В городе – ну на хрена тебе крупный калибр? Пробьет машину навылет – и в случайного прохожего?! Зачем?!

Впрочем, если вспомнить, как эти идиоты палили из автоматов или винтовок (не понял, из чего) в белый свет как в копеечку, становится ясно – с боевой подготовкой у парней не все ладно. Не научили их, как надо пользоваться оружием в городской черте.

Достал «глок». Не любил Костя этот пистолет, честно сказать. Считал каким-то… несерьезным! Но есть у «глока» два достоинства: он всегда готов к стрельбе, и второе – у него в магазине семнадцать патронов.

Впрочем, третье достоинство тоже есть – легкий. В отличие от килограммового пистолета Стечкина. Зато у «стечкина» двадцать патронов в магазине.

Хотя… «глоки» есть и двадцатизарядные. И даже стреляющие очередями. Что, впрочем, не делало их лучше «стечкина». Если бы Константин выбирал между «стечкиным» и «глоком» – для боя, само собой разумеется, – выбрал бы пистолет Стечкина. Патриот!

Проверил магазин «глока» – полон. В патроннике патрона нет. Пришлось бы передергивать затвор. Удивительно, но тот, кто пальнул из «кольта», был готов к стрельбе. Старый вояка? Да плевать на него – пусть не выдрыгивается, гад! На кого батон начал крошить?! Спецназ не сдается! Особенно таким мелким мартышкам. Тьфу!

Положил оба пистолета на стол, уселся перед ними, задумчиво глядя на орудия убийства, и впервые за долгое, очень долгое время вдруг захотелось налить стакан водки и выпить. Залпом, без остановки, как воду! Потому что иначе не собрать вместе разбежавшиеся мысли.

Мозг едва не кипел, пытаясь найти причину произошедшего. Ведь того, что произошло, просто не могло быть! Это не укладывалось ни в какие рамки! Костя настолько был далек от всего СТРАННОГО, что… это не могло случиться С НИМ!

Летающие тарелки? Пожалте к уфологам!

Несси? Это в Шотландию – там они просто кишат! Рабаками закусывают.

Что там еще? Медитирующие в пещере тысячелетние старцы? Это к известному всем доктору, который якобы лазит по горам.

А насчет портала, мгновенно переносящего на расстояние тысяч километров, – это не к Косте! Костя может хорошенько дать по морде, достать с пятисот метров из «СВД» зазевавшегося «духа», а с хорошей винтовкой – и с километра. Из пистолета может в лоб с десяти метров всю обойму всадить из этого самого «глока». Но чтобы порталы?! Чтобы колдовские браслеты?! Да вы спятили, господа! Позвольте вам выйти вон!

Спать лечь? А что – лег спать, утро вечера мудренее! Вот только до вечера далеко. И надо что-то решать. Что именно? Да хрен его знает!

Кстати, зачем с собой прихватил стволы, сам не понял. Рефлекс, наверное. Въелось в кровь. Завалил противника – забрал ствол. Вот и забрал. И что с ними делать, со стволами этими – хрен их знает. Выкинуть жалко. А ходить с ними… это ясно, статью навесят – на раз.

Может, и правда выкинуть? Закопать в огороде, и все. Вдруг война – а тут уже и стволы есть! Хорошие стволы! Один вообще пушка! Второй тоже неплохой…

Да, решено – спрятать. «Тазер» только оставить. Картриджей, правда, для него хрен купишь, но на три выстрела хватит. И запасной картридж есть.

Рации? Рации на коп можно брать – когда с напарниками поедет. Пояс неплохой – на штаны навесить! Нормально! Вот и прибыток!

Только встал со стула… и выругался. Матерно! От души! Четвертую пулю нашел. Как же эти суки стреляли, разве не короткой очередью в три выстрела?! Просто палили из автомата?! И как это еще не зацепили – просто чудо! И вот эта самая чертова пуля ударила в электрический чайник, пробила его стенки и расхреначила экран кухонного телевизора!

О господи… Оля теперь сожрет! Без майонеза и без соуса – и начнет с мозга. Как на кухне без телевизора?!

Итак, окно – на хрен! Чайник – на хрен! Телевизор – на хрен! Нормальная баба убивает только за то, что грязными башмаками по свежевымытому пройдешь. А тут…

Константин даже поежился. Вот как объяснить, что случилось? И как теперь добыть денег на новый телевизор и на окно? А пока добудешь…

Стоп! Он тупит!

Задача: нужны деньги. Имеем – два ствола, портал. Как добыть деньги?

Во-первых, надо как следует одеться. В трениках и тельнике отправляться на добычу денег как-то стремно.

Во-вторых, взять сумку для денег.

И в-третьих… третье – потом.

Поднялся, вышел в коридор, открыл дверь, шагнул на крыльцо. Вдохнул холодный мокрый ветер, прислушался к стуку капели по крыше навеса. Поежился. Тельник все-таки не одежда для октября. Свитерок сейчас бы точно не помешал.

Вернулся за ключом от амбара – всегда закрывали, мало ли… гастеры по улицам бродят, просто бомж какой-нибудь залезет. Соседей-дачников станет грабить, вот и залезет. А в амбаре барахла куча. Дома-то хранить тесно – три комнатки, не разгуляешься. Вот и сложили все, что можно, в амбар. Мастерскую. Сарай. Как хочешь назови – только это серое здание из кирпича, с крышей. Куда можно навалить всякого чертова барахла, что жалко в теплице держать, используемой как дровяник и как дополнительный склад.

Когда пробегал под навесом, поток ледяной воды хлынул за шиворот, ярко напомнив о теплом пляже, о ласковом зелено-голубом море, о пальмах под горячим тропическим солнцем. Хорошо там! Ничего тебе не надо – ни теплой одежды, ни зонта. Сиди себе под пальмой и жди, когда банан на башку упадет. Упал – сожрал банан! И пошел самку искать. Нашел – трахнул! И снова под пальму. Ну чем не жизнь?!

Нет, так-то Константин подозревал, что не все так просто с бананом и трахом самки в теплых краях, но думать об этом сейчас не хотел. Ему бы проскочить поскорее в дом да одеться как следует! А то уже зубы начали клацать!

Слаб стал. Стареет. По молодости, наоборот – поглумился бы над дождем, пошел бы медленно, рисуясь: «Нам, воинам, все нипочем!» А теперь – поскорее в тепло, одеться как следует! Нет, так-то еще горячий, дым иногда идет… но подостыл, да. Конечно, дикая природа и всякое такое – это замечательно. Но пусть там будет горячий душ, отопление и кондиционер.

В амбаре на полке с барахлом для экспедиций нашел стопку штанов и курток, выбрал старую добрую «горку», оделся. Сразу стало теплее и уютнее. Нашел башмаки – не берцы, ну их к черту, они дубовые! Газпромовские башмаки – они похожи на берцы, только мягкие. Из приличной кожи и теплые. Их хорошо с шерстяными носками, тогда и не болтаются на ноге, и, как ни странно, ноги в шерсти не горят. Можно спокойно ходить и по жаре, и по холоду. Шерсть есть шерсть.

Ну вот, готово. Теперь еще шапку найти… ага, вот она! Есть. Надел. Обычная балаклава, какие у ОМОНа. Чтобы морду не было видно. На всякий пожарный. Сейчас везде ставят камеры, не хочется становиться телезвездой.

Все, можно и за дело браться. Закрыл амбар, прихватив ко всему прочему в карман новые рабочие нитяные перчатки, и вперед, в дом. По приходе – нацепил на себя один из поясов, тот, что с «глоком». Таскать с собой здоровенную дуру-«кольт» не хотелось. Пижонство это все, да и не воевать же собрался!

Посмотрел время на настенных часах и поморщился – всего три часа в запасе. Сам не заметил, как провозился весь день! Вроде все быстро было – рраз! И готово! Уже окна целого нет и телевизора! А уж и вечер подкрадывается. Но к делу, хватит лясы точить. Пора грабить награбленное!

Опустил балаклаву на лицо, представил себе… деньги! Кучу денег! Ровные ряды денег, уложенные в пачки, перевязанные… тьфу! Да что это в голову лезет печатный двор Госбанка?! Да там сразу накроют, как только влезешь! Да если и унесешь это бабло, так возьмут при сбыте! Номера-то там все переписаны!

Нет, это чушь и бред. Надо сосредотачиваться на тех деньгах, которые прячут всякие там преступники. Почему преступники? Потому, что честные люди (и умные нечестные!) держат деньги в банке. А не наличными, под кроватью. Так что если где-то в тайнике запрятана огромная сумма денег, значит – это преступник. И совесть чиста, ежли чё. Хотя по большому счету – плевать. Чего-чего, а святым Костя не был. Всякое есть на совести… что никому не расскажешь, тошно.

Итак, деньги ворованные должны лежать где-нибудь в уютном, уединенном месте, в картонных коробках. Потому что так удобней – в коробках. Ну? Поехали!

Представил… коробки… деньги…

Есть! Нашел!

Пустая квартира и ряд коробок! Видно – лежат деньги!

Поворот браслета… оп! Портал открылся. Шагнул, держа руку на «глоке», осмотрелся. Никого. Тихо. За окном шумит город – непонятно какой. Выглянул в окно… двор, много машин… нет, не понять. Ориентиров нет. Да и какая разница – какой город?! Деньги-то есть деньги! Начала болеть голова. Тьфу! Забыл! Портал-то открытый! К делу! Не хрена время терять!

Схватил первую коробку… охх… тяжелая, зараза! Килограммов тридцать, не меньше! Натужился, шваркнул ее в портал. Следующую. Еще одну, еще! Голова болит все сильнее и сильнее, с каждой секундой, с каждой минутой. Пять коробок… шесть… готово! Есть! Все, валить отсюда!

Бросился в портал, закрыл, бессильно опустился на пол возле коробок. Так долго он еще портал не держал. Голова болела, под носом мокро. Насморк, что ли? Вытер рукой, посмотрел… кровь! Черт подери, кровь! Хреново, однако. Вот тебе и первый минус. Оказывается, долго держать портал печально для здоровья. Что, впрочем, совсем даже не неожиданно.

Константин подсознательно ждал чего-то такого. Ну нет роз без шипов! Нет! И после хорошей пьянки всегда наступает похмелье. Да так наступает, что и кости затрещат.

Полчаса валялся, не меньше. Когда голова очистилась и в ушах перестало звенеть, поднялся, наклонился к коробкам. Вскрыл первую и ахнул – доллары! Упакованные, в полиэтилене! Как у этого… забыл, как фамилия – ну где вынесли тонну денег, мент какой-то! Там миллиардов восемь вроде как набралось. Здесь…

В двух коробках – пятитысячные. По прикидкам… миллионов… хмм… одна пачка пятитысячных весит…

Взял кухонные весы (и чего раньше не догадался?!), взвесил пачку – сто граммов. Всего лишь сто граммов. Теперь коробку в руки – и на напольные весы! Есть! Вычесть свой вес – да, коробка весит тридцать килограммов. Значит, в ней… сколько?! Сто пятьдесят?! О господи… Коробок две. Значит – сто пятьдесят миллионов рублей умножить на два! Охренеть… А-а-а!

Постарался успокоиться, полез по другим коробкам. Доллары в двух коробках. Миллион долларов в стодолларовых купюрах – десять килограммов. Значит, в них по три миллиона долларов. Итого – шесть.

Две коробки с евро. Тоже упаковки, все евро по пятьсот. Эти коробки весят поменьше, килограммов по двадцать, двадцать пять. И грубо прикинуть… миллион евро весит около двух с половиной килограммов, значит, в коробке… десять миллионов?! О господи… две коробки – двадцать миллионов?! Да охренеть… если кто-нибудь узнает об этом богатстве, а в первую очередь тот, кто это все богатство припрятал в закрытой нежилой квартире, – меня не то что убьют, никто и костей моих не найдет!

Вот только незадача для них – надо ведь еще и найти меня, а я не хочу находиться! А даже если и найдут – попробуй возьми меня! Вмиг окажусь где-нибудь на Сейшелах.

Итак, я вдруг в одночасье сделался миллионером! Не было ни хрена, и вдруг…

В голове не укладывается! И что делать?! Смешной вопрос, ага. Вот только не такой уж и смешной. Доллары – куда девать? Нести в Сбербанк? Точно «хлопнут». У них распоряжение: как только приходит подозрительная сумма – тут же блокируется, и начинается расследование. Деньги-то «грязные» во всех отношениях!

Кстати, вот эти, в банковских упаковках, – их вообще в России трогать опасно. А вдруг номера известны? Вдруг они через спецслужбы отследят прохождение этих купюр и выйдут на меня? Эти деньги нужно как-то «отмывать». Не так-то просто с пустого места стать миллионером! Купить что-то можно, а положить на счет – трудновато. Это тебе не девяностые!

Сложил коробки у стены, накрыл покрывалом. От лишних глаз. В том числе – и от Олиных. Сейчас начнет расспрашивать, ахать, охать, строить круглые глазки и кричать, что теперь «нас всех убьют!».

Нет, не надо тут их держать. В амбар! Сложить на стеллаж, к стене – Оля и не просечет. Можно сказать, что это вещи из теплицы собрал в коробки. Точно! Здесь оставить денег… немножко, миллионов десять. Или двадцать. Остальное – в амбар.

Пока таскал коробки – вспотел, даже резкий, холодный ветер и дождь в лицо не охладили. Сложил вместе с вещами для путешествий (спальный мешок, палатки, ватники и всякое такое), теперь успокоился. Осталось объяснить Оле, откуда в окне взялись такие красивые дырки.

Объяснять пришлось через полчаса после того, как перетаскал коробки в амбар. Калитка в воротах загремела, грохнула, и через двор прошла Оля – усталая, забрызганная грязью и довольно-таки сердитая.

– Что случилось?! – начала она с порога, даже не успев скинуть осенние сапожки. – Дырка в стекле откуда?! И в заборе?! Ты что, со своими ружьями баловался?!

– Каюсь. Баловался! – сознался Костя, вздохнув от облегчения. Он ожидал худшего. Худшее – это когда жена расплачется, разрыдается и пойдет в свою комнату, чтобы потом пытать Костю суточным молчанием. Пусть лучше так – поорет да успокоится. В самом-то деле, а что случилось?! Ну – дырка в окне, и что? Телевизор разбит? Ну – так вышло!

Напрасно надеялся. Телевизор ее добил. Одна радость была – включить ящик и впериться него, пока готовишь ужин. А теперь что?..

А за окном дождь хлещет… деревья гнутся, железо на заборе громыхает, того и гляди лист оторвется. Два листа пришлось закреплять – вот так дрыгались, дрыгались, а потом заклепки повылетали!

Открыл дверь в Олину комнату, вошел. Она лежит на кровати лицом вверх – глаза красные, заплаканные. Скосила их на Костю, отвернулась к стене. Мол, ты тут совсем не нужен!

– Оль, да не плачь ты! Купим новый телевизор! – бодро сообщил Костя, не зная, что еще сказать и как успокоить. Придется сдаваться! – И окно вставим! А хочешь – мы вообще отсюда уедем к чертовой матери?! На юг куда-нибудь! На Корфу, например! Где Даррелл жил! Только не плачь! Все будет хорошо!

– На какие шиши?! На твою пенсию?! Или на мою зарплату?! Черт бы ее побрал! Кто придумал медицинской сестре назначать ставку в двенадцать тысяч рублей?! Они что, идиоты?!

Вопрос был риторическим, и отвечать на него Константин не стал. Он только наклонился к жене поближе и поцеловал ее в припухлые горячие губы. А потом залихватски подмигнул:

– Да черт с ними, с окладами! Я в лотерею выиграл! Часть денег уже получил!

– Когда это ты выиграл? – недоверчиво прищурилась Оля. – Ты во что-то влез?! В какие-то неприятности?! Наркотики?! Давай признавайся, сейчас же! Что случилось?!

Вот всегда она так. Обязательно придумает какие-то неприятности, вместо того чтобы просто поверить в счастье! Бред, конечно, про лотерею – в лотереи никто не выигрывает, кроме подставных лиц, это не советское время. Это в Америке выигрывают, а у нас одни жулики.

Вот оно! Придумал!

– Я в американскую лотерею играл! – соврал Костя не моргнув глазом. – Говорить тебе не хотел, чтобы не надеялась. Но вот взял и выиграл! Много выиграл! Очень много! И теперь мы никогда не будем бедными!

– Слушай, а ты ведь не врешь! – Оля вскинулась с кровати, глаза ее расширились, как блюдца. Хороша, чертовка! За сорок, а она еще как цветок! Порода хорошая, ничего не скажешь. Даже после родов ее не разнесло.

– Ты ведь серьезно?! Или решил меня разыграть?! – Губы Оли дрожали, вот сейчас возьмет и расплачется. И Константин заторопился:

– Пойдем! Я тебе покажу. Пойдем, пойдем! Нет, я сам сейчас принесу. Лежи!

Он принес и жестом фокусника раскрыл сумку, с которой обычно ездил в спортзал. Сумка была полна деньгами, и Оля завороженно смотрела на них, не отводя взгляда и будто боясь, что те сейчас исчезнут, испарятся – как мираж, как видение из больной головы.

– Сколько здесь?! – хрипло спросила она, поднимая одну из пачек.

– Миллионов десять. Или двадцать! – пожал плечами Костя.

– А ты что, не посчитал?! Как же ты получал эти деньги, если не посчитал?!

Вот тут вопрос был очень, очень скользким! Если он действительно играл в зарубежную лотерею – как ему отдали деньги? Каким образом?

И Костя начал лихорадочно придумывать свою версию, излагая ее с ходу, с пылу, с жару. Пришлось придумывать московского друга, который работает в организации, занимающейся переводами денег за рубеж, и получением этих самых денег. Придумал, что пришлось изобретать сложный путь получения денег, что пришлось отдать часть денег за то, чтобы они появились здесь, в наличном виде, что российским гражданам деньги не отдают, и пришлось ему делиться, но в конце концов – большую сумму получил. А ей не рассказывал потому, что боялся – не получится ничего. А она, Оля, расстроится. А вот теперь – показал. И… все! Уфф…

Лажа, конечно. Полнейшая лажа, не выдерживающая и малейшей критики. Но и Оля не специалист в бухгалтерии. Вот укольчик поставить – это запросто. Или массаж сделать. А чтобы разбираться в теме – откуда в кассе берутся деньги и куда исчезают – это не для нее.

Почему не рассказал ей о волшебном браслете? Зачем это все напридумывал? Сам пока не понял. Вот придумал, и все тут! Не надо ей знать о браслете. Дочке сболтнет, еще кому-нибудь, и… руку на хрен отрубят, а браслетик-то и присвоят. Зачетный браслетик, если подумать. Пусть уж лучше так будет – лотерея, да и все тут! Докажи, что не так!

– Надо на карту положить! В банк! – выдохнула Оля, разглядывая кучу денег. – Дома нельзя хранить! А вдруг залезут! А вдруг украдут!

– Это не все деньги, Оль! – Константин довольно ухмыльнулся. – Это малая их часть. Основное я в амбаре сложил.

– Малая?! – Оля даже покраснела, глаза ее выпучились так, что того и гляди выкатятся из орбит. А глаза-то у нее и так немаленькие. – Покажи!

Еле заставил накинуть ватник. Глупо помереть от воспаления легких, когда все еще только начинается. Только жить начинают как люди! Как… богатые люди!

При виде коробок, полных денег, Оля вообще чуть не упала в обморок. Костя даже испугался. Он и сам бы опешил, увидев такую сумму, а что говорить об Оле, которая всю жизнь рядом с ним живет и белого свету не видит! Сплошное выживание на фоне мажоров, вдребезги расколачивающих дорогие иномарки, подаренные им на днюху. А теперь… как теперь?! Мир стал другим. Совсем другим!

– В банк! Надо положить в банк! – Олю трясло крупной дрожью, и выглядела она, как, наверное, эпилептик перед приступом. Глаза безумные, руки трясутся – сумасшедшая, да и только! Вот же деньги что делают с человеком!

Костя даже удивился – не ожидал такого от своей любимой, давно уже прозрачной насквозь жены. Как он считал – прозрачной. Оказалось, не так уж и хорошо он изучил свою милую Олю…

– Нельзя в банк. Я потом тебе объясню – почему нельзя. Пойдем в дом, холодно здесь.

– Двери! Закрыть двери! Давай в дом унесем! Украдут! Это же деньги! А вдруг кто-то залезет?!

Константин еле успокоил жену и с трудом увел домой – к теплу, к горячему чаю и горячему ужину. В себя она пришла только часа через два – приготовив ужин, поев вместе с Костей и попив чаю. И начала мечтать:

– Дом! Дом купим! Нет, не купим – построим! Такой, какой я хочу!

– А где построим? – осведомился Костя.

– Где? На нашем участке! Где же еще?! Или купим участок на берегу Волги! И отгрохаем там дом! Пирамиду! Давай построим дом-пирамиду?! А деньги можно положить в банк и жить с процентов!

Еще полчаса Константин объяснял, почему нельзя просто так взять и положить деньги в банк. Что их тут же отберут, обвинив его в каком-нибудь преступлении. А когда в конце концов обвинение снимут – деньги уже уйдут неизвестно куда. Как это бывало уже не раз и не два.

Закончилось обсуждение сексом. Оля всегда была очень чувственна. Сама редко была инициатором любовных игр – то ли воспитание не позволяло, стеснялась, то ли считала, что инициатором должен быть мужчина, а если он не проявляет инициативы, значит, устал и нечего его тиранить. В любом случае в этом отношении она была очень скромна. Но когда Костя проявлял, так сказать, инициативу… тут уж расходилась по полной! Ничего запретного, никаких ограничений – главное, чтобы было приятно партнеру и ей самой. А по окончании первой порции секса тут же сладко засыпала, не просыпаясь даже тогда, когда Костя пристраивался к ней сзади и продолжал «банкет». И кстати, после сорока она стала даже более чувственна, чем в юности, и уже нередко проявляла инициативу сама.

Костя иногда задумывался – а что происходит у них в поликлинике? У врачей, как он помнил, нравы довольно-таки свободные, и доктор, врач, нередко имел подобие гарема из медсестер, которые были совсем даже не против «рабочих» сексуальных приключений. В медицинском училище, как и в педучилище, нравы всегда были свободными, хотя, как и везде, не без исключений. Косте Оля досталась уже не девственницей, так что до него у нее точно кто-то был, а возможно, и не один. Но он никогда не спрашивал ее – кто это был и что у нее с ним (с ними) было. Есть что-то извращенное в мужчинах, которые сладострастно расспрашивают свою женщину о ее бывших сексуальных партнерах: «А какого размера у него был член? А как он тебя поставил? А что он еще делал? А что ты чувствовала?» Костя был не из таких. Что было, то и было, и по-другому, значит, и быть не могло.

Он сам не отличался особой верностью, как и большинство мужчин в этом мире. Мужчина – охотник, женщина – добыча. Сумел «добыть» – радуйся. Не сумел – плачь! Многие, очень многие семьи не распались бы, если б партнеры умели не замечать то, что замечать не нужно.

По крайней мере, так думал Константин. Что об этом думала Оля – он не знал и знать не хотел.

Очень удобно, когда в доме, кроме тебя и котов, нет больше ни одной живой души (если только мыши?). Можно творить свое непотребство с криками, стонами, грохотом сдвигаемой мебели и радостным хихиканьем с комментариями вроде: «Ну ты и жеребец! Ты когда успокоишься?!»

Правда, на предложение заняться сексом прямо на пачках пятитысячных Оля вначале ответила категорическим отказом. Она очень чистоплотна и брезглива – мало ли где валялись эти деньги? Потом греха не оберешься – лечиться от кожных болезней не самое лучшее занятие даже для богача!

Но в удовольствии быть осыпанной дождем дорогих «бумажек» Оля себе не отказала. Вначале швырял в нее деньгами Костя, осыпая жену, как ворохом осенних листьев, потом сама – встала на колени, запустила руки в кучу банкнот и подбрасывала их к потолку, хохоча и закидывая голову назад. В ее сорок лет Оля выглядела не более чем тридцатилетней – плотненькая, крепкая, с гладкой, ухоженной кожей (масла, кремы, депиляция – на теле ни волоска!). Грудь чуть отвисла, но не превратилась в тряпочки, болтающиеся возле колен. В общем – картинка была такой возбуждающей, что Костя не выдержал, пристроился сзади на куче денег… И потом на ней же, усталые, и устроились, чувствуя тонкий химический запах новых купюр.

Скорее всего, эти деньги не имели хождения и попали в коробки сразу из банковского хранилища, а туда – с завода, печатающего деньги. Так что «риск заболеть был минимальным», сонно сообщила Оля, прижавшись к животу Кости тугим задом и медленно шевеля пальцами рук в шелестящей куче купюр.

Минут через десять Костя поднял жену с ковра из денег и отнес на кровать, благо Оля весила не больше пятидесяти килограммов – рост ее был совсем не великим, хотя и карлицей назвать язык не повернется.

Рост был Олиным больным местом – она почему-то с самого детства мечтала быть высоченной, как супермодель. Эдакой жердью, на которую навешивают всевозможное тряпье. Косте нравились худенькие, спортивные женщины – но не слишком худые, до определенной степени. Костлявых, жилистых он все-таки недолюбливал и при равном выборе предпочел бы партнершу поглаже и поплотнее. Все хорошо в меру.

Он накрыл покрывалом жену, стараясь не разбудить, что, впрочем, было довольно-таки глупо, потому что после секса ее можно разбудить только чем-то экстраординарным, и пошел к себе в комнату. Деньги так и остались валяться на полу грудой измятых цветастых бумажек.

Костя никогда не относился к деньгам как к самоцели. Деньги – это возможность делать то, что ты хочешь (в пределах разумного!), инструмент для работы и… свобода. Свобода от всего, что тебя угнетает, от всего, что тебя раздражает. Не нравится тебе начальник – да пошел он на хрен! Не нравится погода? Взял и поехал туда, где погода лучше! Не нравятся скопления людей, не любишь шум, городской муравейник? Построил себе дом где-нибудь в тихом, уединенном месте – и сиди там, не вылезай наружу! А можно еще купить остров где-нибудь в лазурном море… вообще тогда никого вокруг! Купайся, загорай, лежи под пальмой – пока не надоест!

Впрочем, там свои проблемы. В мире есть множество людей, которым очень хочется отобрать у тебя все, чего ты имеешь. Деньги, имущество, жену, саму жизнь. И потому нигде на Земле человек не может чувствовать себя в полной безопасности. Увы.

Впрочем – на то и голова, чтобы позаботиться о безопасности тела. Если организовать правильную охрану – тогда все будет в порядке. Для этого нужны деньги? А теперь этих денег – куча! Огромная куча! А уж как их легализовать – Костя как-нибудь придумает. И он свалился на свою постель.

Очнулся только утром, проспав и вечер, и ночь. Оля уже громыхала на кухне, двигая сковородами и чашками так, будто хотела разбудить мужа. Впрочем, возможно, и хотела. Время уже девять часов, а он все дрыхнет.

Да, странно… проспал не меньше часов пятнадцати! То ли вчерашние волнения сказались, то ли перегрузки с перемещением в пространстве. А может, все вместе и сразу. В любом случае организм взбунтовался и категорично потребовал отдыха. Что и продемонстрировал без всякого на то сомнения.

– Соня, встал?! Наконец-то! – Ольга раскраснелась, и Костя понял почему. Пироги печет! Запах – просто отпадный! Печка жарит вовсю, в кухне жарко, пришлось даже окно приоткрыть.

– А ты когда успела тесто сварганить? – удивился Константин, почесывая бок. – А с чем?

– Сладкие, а еще с капустой и яйцами! Как ты любишь! Тебе надо силы восстанавливать!

Ольга хихикнула, глядя в помятое лицо Кости, и он вдруг почувствовал, как кровь начинает приливать к нужным местам. Ольга тоже это заметила и сразу пресекла:

– Эй-эй! Не с утра же! Не позавтракав! Силы вначале восстанови! И вообще – с тобой что-то ненормальное! В твоем возрасте мужчина должен валяться на диване, пукать и смотреть футбол – и больше ничего! А ты сексуальный маньяк какой-то! Это ненормально!

– Вот что деньги животворящие делают! – глубокомысленно заметил Костя и побрел в туалет. Он был расслаблен и чувствовал себя так, будто вчера разгрузил пару вагонов с углем. Тело так до конца и не восстановилось после вчерашнего. М-да… все не так просто, как оказалось! Надо будет учесть…

– С работы звонили! – уже за праздничным столом радостно сообщила Ольга. – Мол, какого черта не выходишь! Премии лишим квартальной!

– Ты сказала им, куда надо засунуть их премию? – меланхолично осведомился Костя.

– Да! – Оля радостно захохотала. – И чтобы каждую бумажку – отдельно! Господи, как мне надоел этот гадюшник! Хорошие врачи поуходили в частники, а те, кто остался, только и делают, что ноют – как им хреново! И завидуют! Слушай, а давай откроем свою клинику?! А что – будем пластические операции делать, сиськи протезные! Знаешь, сколько баб мечтают о сиськах?

– А сколько мужиков! – в тон подхватил Костя, но тут же посерьезнел: – На фиг не надо никаких клиник. Будем сидеть тихо и не высовываться. Ну… почти не высовываться. Я вот что предлагаю – давай купим дом на Корфу. А еще – дом в Красной Поляне. Я видел там такой крутой домина – просто ай-яй! Как называется такой дом, забыл… ша… шо… ши… шале! Вот! Шале! Сарай такой здоровенный!

– А чего в Красной Поляне? – сморщила носик Оля. – Там до моря ехать надо! Да и море в Сочи противное! Может, лучше в Ялте? Там море хорошее! Чистое!

– В Ялте трясет. И воды нет! В Крыму вообще с водой вечная проблема.

– Кто трясет? – не поняла Ольга. – Ну, в Ялте?

– Ты как с Луны упала! Там вечные землетрясения! Помнишь, у Ильфа и Петрова, в «Двенадцати стульях» – там они в землетрясение попали. Так вот это в Ялте. Там очаг вулканической деятельности, и время от времени Ялту к чертовой матери всю сносит. Хочешь лежать под развалинами, придавленная крышей?

– Что-то как-то… хм… не хочется! – честно созналась Оля. – Ну ее тогда к черту, эту Ялту! А что, на Корфу хорошо?

– На Корфу – рай! – вздохнул Костя, и глаза его затуманила мечта. – А давай остров купим? А что? Греция продает мелкие острова! Купим остров, построим там себе дом, виллу и будем жить!

– А ты представляешь, сколько туда надо всего? В какие деньги это выльется? – хихикнула Ольга, а потом засмеялась еще громче, и на глазах ее вдруг показались слезы. – Я не верю! Вчера я думала, как дожить до получки и на что купить новые зимние сапоги, а сегодня мы сидим и спокойно рассуждаем – как купить остров и что на нем построить! О господи… я не верю! Спасибо тебе, Господи! Спасибо!

Костя смотрел на раскрасневшуюся взволнованную жену, и в голове у него вдруг возникла мысль: «От Бога ли? Может, от сатаны? Все, что касается денег, – чистой воды дьявольщина. Наивная Оля… все не так просто, как кажется! Но ничего… это наш шанс! И я его не упущу!»

Глава 3

Когда мужчина, одетый достаточно добротно, но неброско вошел в автосалон – продавец-консультат даже не двинулся с места. Смысл какой? Это явный селянин, приехавший из района и решивший в свободное время посмотреть на автомашины. Красивые, блестящие, замечательные машины! «Мерседес» – это круто! Небось в глубинке такое и не увидишь!

Смотри, смотри, деревенщина! В спортивной сумке смена белья, запасные штаны с рубашкой, зубная щетка и бритвенный станок с прилипшими волосками. Впрочем, станка может и не быть, у него же борода!

Может, подойти? Мало ли… царапнет со зла машинку ключиком потихоньку… и на кого потом повесят?

Черт! Все посмотрел и к «гелику» идет! Да еще и садится в него! Охренел, селянин?! Куда ты с такой мордой в «гелик» AMG?!

– Мужчина! Мужчина, нельзя садиться в машину! – Даже голос сорвался от возмущения.

– Почему – нельзя? – Голос хрипловатый, звучный баритон. Глаза смотрят с прищуром и вызовом, с каким-то бесшабашным весельем. Не пьяный, нет. Лицо грубоватое, жесткое, а плечи… черт! Двинет такой – по колено в землю уйдешь! Вдруг сумасшедший? Кулачищи вон какие!

– И кто тебя учил ТАК разговаривать с клиентом? – Голос мужчины стал ледяным и почти угрожающим. Или угрожающим?! Вроде ничего такого не сказал, а по коже – мороз прошел. Глаза – убийцы! Смотрит, как сквозь прицел! Черт… может, какой-то уголовный авторитет?

– Извините… эта машина заказана… – Голос консультанта стал почти ласковым, извиняющимся. – Это по заказу машина пришла! Клиент ее три месяца ждал!

– А зачем тогда вы ее в зал выставили? – Мужчина был так же холоден, как и прежде. – Позовите старшего. Кто у вас старший?

– Сейчас! – Консультант обрадовался. Всегда приятно скинуть ответственность с себя, переложить ее на узкие плечи начальника отдела продаж. У него зарплата побольше, вот пусть и отдувается!

Начальник отдела продаж сидел у себя в закутке и, похоже, раскладывал пасьянс на экране компьютера. Завидев консультанта, нахмурился, сделал важное, «рабочее» лицо:

– Что случилось? Чего попусту бегаешь, не в зале работаешь?

Консультант в нескольких предложениях обрисовал ситуацию, начальник отдела продаж вздохнул и глянул на подчиненного с неприкрытой ненавистью: вот стоит только собраться отдохнуть после обеда, и какой-то мудак обязательно все испортит! Сам, что ли, не может разобраться с сельским лохом? Все равно тот не купит тачку за двенадцать лямов, так какого хрена тащить к нему Важное Лицо?! Целого начальника?! Ясное дело – мечтает скинуть с себя ответственность! Ну, держись, придурок! Я тебе потом припомню! Когда премии будут утверждать!

Подумал, надевать ли пиджак… Надел. И даже галстук подтянул. Мало ли… надо «держать лицо»!

Мужчина у «Гелендвагена» был таким, каким его описал Леша, – высоченный, грузноватый, широкоплечий, с жестким загорелым лицом. Типичный селянин! Ему бы вилы – да навоз кидать! И какого черта он лезет в «гелик»?

– Здравствуйте! – Профессионализм-то не пропьешь! – Какая возникла проблема?

На лице любезная улыбка, как приклеили. Ну а что делать – селянин или не селянин, а похоже, что деньги у него все-таки есть. Так что…

– Я хочу купить эту машину! – Мужчина холодно посмотрел на начальника отдела продаж, у того вдруг тоже засосало под ложечкой – и правда, взгляд, как у какого-то киллера! Нет, Андрей киллеров, кроме как в кино, не видел, но… наверное, у них именно такой взгляд – будто прицеливается. Жуть какая-то! Даже странно – вроде не угрожает, руками не машет, а под взглядом тушуешься. В чем дело?

Одет и правда так… не дорого. Но и не дешево! Удобные штаны «Коламбия», куртка «Коламбия», ботинки итальянские, хорошие. Мужик совсем не так прост, как кажется!

– Извините, эта машина уже продана! – Начальник отдела развел руками с искренним сожалением (а почему и не пожалеть? Продать бы ее – вот тебе и премии!). – Человек давал аванс и ждал три месяца! Сами поймите, со всем уважением – ну как мы можем его обмануть? Он ведь ждет! Обещал на днях заехать! Забрать! Машина дорогая… ее только на заказ. Двенадцать с половиной миллионов – это не шутка!

– Я! Хочу! Эту! Машину! – Мужчина явно не собирался отступать. – Могу поговорить с директором?

Начальник отдела продаж просветлел лицом – вот правильный вопрос! Скинуть с себя ответственность – что может быть лучше?! Консультант отвернулся к стеклянной стене салона – точно, улыбается, мерзавец!

– Пойдемте, я вас провожу к директору салона. – Андрей благосклонно кивнул и сделал приглашающий жест. Мужчина тоже легонько кивнул и с каменной физиономией проследовал за начальником, оставив за спиной мрачного, раздраженного консультанта.

Плохой день! Ни одного реального клиента, да еще этот… колхозан! Дай ему эту тачку, и все тут! Хоть роди ее! Скотина! И откуда у колхозана такие деньги?! Черт подери – тринадцать без малого лямов! М-да… не тем ты занимаешься, Леша, не тем… надо было в сельское хозяйство идти. Коноплю выращивать…

– Подождите, пожалуйста! Присядьте вот тут! Машенька, сделай господину кофе! – Начальник отдела исчез за дверью, а смазливенькая, с накрашенным, как у шлюхи, пухлым ротиком очень красивая девица соблазнительно улыбнулась и, выйдя из-за стола, спросила у здоровенного, как шкаф, мужчины:

– Вам с молоком? Или черное? Какое кофе вы пьете?

– Кофе – он! – бесстрастно, глядя куда-то за спину Машеньки, сказал мужчина.

– Чего? – не поняла девушка, растерянно улыбаясь.

– Кофе – мужского рода. Он – кофе! – так же бесстрастно бросил посетитель, не глядя на Машу. И через пару секунд добавил: – Нет, не нужно. Ничего не нужно. Спасибо.

Маша пошла к своему месту, повиливая аккуратным, крепким задиком, обтянутым короткой, даже слишком короткой юбкой, но посетитель не посмотрел на ее длинные, стройные, обтянутые черными чулками ноги.

Маша всегда чувствовала взгляды мужчин – всем своим готовым к сексу телом, как чувствует взгляды зверь, всегда готовый бежать или сражаться. Маша была таким же зверем, самкой, всегда готовой к случке с сильным самцом, и лучше всего – с вожаком стаи. В этом мужчине чувствовалась сила, и Маша вдруг расстроилась – неужели она начала стареть и ее прелести не вызывают у мужчин того отклика, что был раньше?! С тех самых пор, как она начала наливаться соками и превратилась из худой, неуклюжей девочки в соблазнительную юную самочку, желанную добычу для любого сильного «охотника».

Пока что она принадлежала директору этого салона, Макарову Семену Михайловичу, но если найдется самец, который способен увести ее от него, – так почему бы и нет? Были мужчины до Семена, будут и после него. И, если честно, есть и при нем. Молоденький мальчик… студент. Жаркий такой! И с таким размером, что… Семену до него ох как далеко! Как насадит – аж сознание теряешь!

И выполняет все, что ни попросишь… вот только силы в нем нет. А все удовольствие – от силы. Размер имеет значение, но не такое уж и большое… Хотя и языками владеет! Языком… Хи-хи-хи…

Может, мужик – гомосек? А что – такие брутальные мужики и бывают гомосеками! Вон актер французский… как там его… на днях читала в Сети… Маре! Вот! Жан Маре! Гомик! И кто бы подумал – с такой-то физиономией… Только говорить о таком вслух нельзя, вон рожа у посетителя какая – ка-ак… даст в рыло! Только попробуй его гомиком назвать! Размажет! А плечи какие… этот прижмет… стиснет… протиснет… ох! Аж бабочки в животе залетали! Мрр…

– Пойдемте! – Из дверей кабинета выглянул улыбающийся Андрей, начальник отдела продаж, и посетитель вместе со своей спортивной сумкой исчез в кабинете.

Мог бы и тут сумку оставить, невежа! Хотя… кто знает, что у него там, в сумке? Может, деньги? А что – такое бывает. Придут, вывалят кучу налички – и уезжают на машине. Салону-то какая разница, наличные или безнал! Были бы деньги, а где взял, откуда – это не их дело.

Маша вздохнула, потрогала промокшие от мечтаний трусики и с тоской посмотрела на хмурое небо за окном. Сейчас бы на жаркий пляж! Раздеться донага и бегать по краю воды, и чтобы волна лизала ноги, как… как этот студентик! Ну так не хочется сидеть в затхлом офисе и смотреть на скучные стены!

Разве она для того родилась?! Разве ЭТО предел ее мечтаний?! Нет, надо ехать в Москву. Хватит теребить вялые отростки всяких там Семенов и Гургенов! В Москве вся сила! А сила – в деньгах!

Семен Михайлович был молодым мужчиной лет тридцати пяти, но казался рано постаревшим мальчиком – рыхлым, дебелым, иногда таких называют «помпонами», непонятно почему. Может, из-за их пухлости? Или бесполезности? Болтается по жизни такой помпон – работает там, куда его поставил тесть (как Семена), не справился – пошел дальше, но тоже туда, куда пристроил тесть. Сам по себе, без шапки или домашних тапок помпон ничто – комок шерстяных или хабэшных ниток.

В принципе, он не был злым или подлым – просто приложение к креслу, аппарат для подписания бумаг. Кто-то ведь должен здесь сидеть и принимать решения? Хотя бы номинально.

Дела шли не очень хорошо, Семен старался, но… не получалось. Еле-еле сводили концы с концами. Наверное, время не то, чтобы покупать дорогие машины. По крайней мере, Семен усиленно проводил эту идею, когда тесть досадливо морщился и недовольно мотал головой, слыша об «успехах» автосалона. Мол, ну и что, если мы пять лет выходим в ноль! Вначале вообще были в убытке, а теперь – в ноль! Просто времена такие… тяжелые. Нет у народа денег. Вот кончатся тяжелые эти времена, снимут санкции, и попрет торговля! Надо продержаться!

А денег не хватало. Женушка зарплату сразу перехватывала, все знает, до копейки… мерзавка! Папина дочка! Страхолюдина чертова… если бы не Машка – совсем труба! Виртуозка в сексе… хорошая девка!

– Здравствуйте! – Семен широко улыбнулся человеку с сумкой на плече. – Мне сказали, что вы хотите приобрести «Гелендваген», как тот, что стоит в зале? Так мы можем…

– Нет! – перебил мужчина с непроницаемым жестким лицом. – Не КАК тот, а ТОТ, что стоит в зале! И только так!

– Извините, но тот уже продан… – Улыбка Семена сразу увяла, и он звериным чутьем почувствовал неприятности. Сейчас будет скандал…

– Послушайте…

– Семен Михайлович…

– Послушайте, Семен Михайлович… – Мужчина покосился на начальника отдела продаж и кивнул ему головой – выйди. Ну что смотришь? Выйди, мне с твоим начальником надо поговорить наедине.

Андрей нерешительно посмотрел на начальника, тот пожал плечами, и, поняв, Андрей вышел, плотно притворив за собой дверь.

Маша взглянула на Андрея и отвернулась, продолжая полировать ногти. Как мужчина этот парень ее не привлекал. Во-первых, женатый. Во-вторых, и самое главное – от него не пахло деньгами. Только по́том и завистью. Он хочет трахнуть Машу – даром! Только вот даром – это за амбаром! И не Машу!

– Слушаю вас! – Семену вдруг стало интересно: что же предложит посетитель? Что ему надо? И левая ладонь зачесалась – к деньгам?

– Сколько я должен переплатить, чтобы уехать на этом автомобиле? – без всякой подготовки заявил мужчина. – Эта сумма будет наличными, без документов. Вам в руки.

– Понимаете, в чем дело… – залепетал Семен, собираясь отказаться и сказать что-то вроде: «Я взятки не беру! Да вы что?! Человек ждал машину три месяца!» Но не сказал. И выпалил:

– Пятьсот. Тысяч. Сразу.

– Хорошо! – легко согласился мужчина, на его лице мелькнула улыбка, и Семен вдруг понял – ошибся! Надо было просить больше! Он бы дал! И от досады вдруг заныло в животе… опять облажался! Впрочем, а чего облажался-то? Пятьсот штук – как с куста! И никто ничего не узнает! А от заказчика как-нибудь да отобьется. Отговорится, придумает что-нибудь такое, от чего тот уйдет еще и благодарным. Ну, например, появилась информация, что машина – перевертыш. И он, Семен, не желая обманывать человека, впарил ее залетному лоху, а ему, хорошему человеку, пригонит другую. Быстрее, гораздо быстрее пригонит! Постарается!

– Андрей, зайди ко мне! – Семен крикнул так, что в ушах зазвенело. – Андрей!

Начальник отдела продаж ворвался в кабинет так, будто думал, что посетитель насилует начальника и нужно застать его в разгаре процесса. А когда услышал, что от него хочет Семен Михайлович, глаза полезли на лоб.

– Готовьте машину и документы. Вот этот господин покупает «Гелендваген». Вы как будете оплачивать? Картой? Наличными?

– Наличными, – невозмутимо ответил мужчина и, обращаясь к Андрею, приказал: – Выйди. Подожди снаружи.

Дождался, когда тот покинет кабинет, сунул руку в сумку. Достал пачку пятитысячных и кинул ее на стол Семену:

– Как обещал. Прикажите, чтобы оформляли быстрее. Мне еще в пару мест надо заехать. Кстати, Семен… а кто хозяин салона?

– Зачем вам? – чуть не поперхнулся Семен, убирая пачку в карман пиджака.

– Он не продает салон? Есть у меня мечта – купить такой вот автосалон. Здание кому принадлежит?

– Арендуем. А салон принадлежит моему тестю… Абросимов, слышали? Бизнесмен.

– Нет, не слышал, – равнодушно пожал плечами странный посетитель. – Спроси у него, во что оценивает салон. Я бы хотел его купить. Предприятие, само собой. Со всеми лицензиями и договорами.

Семен слегка обалдел от происходящего и тут же подумал, что хрен ему, этому мужику, а не автосалон «Мерседес»! Не будет салона – куда Семен денется? Бомжевать пойдет?! Нет уж! Не выйдет!

– Визитка есть у вас? – продолжал гнуть свою линию посетитель. – Давайте. Я вам позвоню… завтра. А вы провентилируйте этот вопрос с тестем. Я дам хорошую цену. Кстати, вам тоже дам – посреднические, не обижу. Миллиона хватит? Ну вот… позвоню. Зовите вашего мальчика, пусть обслужит как следует. Кстати, консультанты у вас – полное дерьмо. Хамье! Не знаю, как остальные, но сегодняшний – просто осел! Судит о людях по одежке!

Константин ехал за рулем «Гелендвагена» и улыбался! Всегда мечтал вот так – зайти в автосалон и купить понравившуюся ему игрушку! Именно – игрушку, иначе как назвать этот аппарат, жрущий немереное количество бензина и урчащий двигателем, что твой медведь! Нет, ну так-то, конечно, круто – сбылась мечта идиота! «Гелик»! Черный, как ночь, «гелик»!

Гемору с ним будет – выше крыши. «Черный» – синонимы этого слова: «грязный», «зачуханный». Но только не разбирающийся в машинах человек может думать, что на черной машине грязь меньше видать – ведь она же ЧЕРНАЯ и грязь черная! Так вот большая неожиданность для незнающих то, что грязь вообще-то белая. Белесая, если быть точным. И черная или темно-синяя машина через десять минут после мойки становится такой, что кажется – ее полгода не мыли.

Но все равно здорово! «Гелик» – «пацанская мечта»! Прет – как танк! Впереди все дорогу уступают – это же «Мерседес», да еще и «гелик»! После «Нивы» – как космический корабль. Только вот на заправку надо заехать – пятисотсильный движок хавает горючее, что твой лев добычу.

Заправился, расплатился, ужаснулся – вот это заправочка! Сразу на несколько тысяч! И тут же хихикнул – какого черта он крохоборничает, когда в амбаре лежит куча денег?! Да там на несколько жизней хватит заправляться!

Теперь – в город. К адвокату. Надо решать с деньгами, в одной корзине их держать ни к чему.

Вышел Константин на этого адвоката через жену Олю. Она позвонила на работу – в бухгалтерию, там у нее подружка Нинка, и Нинка дала ему координаты адвоката, занимающегося бухгалтерскими делами. Нет, не так – делами предприятий, которые касаются налогов, финансовых потоков и всего такого. Адвокат не очень известный широкой общественности, можно сказать – совсем неизвестный, но дельный, уважаемый, и самое главное – держащий язык за зубами. Чтобы язык не отрезали, конечно. По крайней мере, так его отрекомендовала Оля, а ей – Нинка.

Хорошая баба Нинка… разведенка. Глазками так и стреляет! Если бы Оли рядом не было – точно бы Косте в ширинку залезла! Нет, не потому она хорошая, что к мужикам в ширинку залазит, да и не ко всем она залазит – просто вот на Костю запала.

Хорошая – потому что неунывающая. Наслаждается каждым днем жизни, как последним! Что Бог дал – то и ее.

И не подлая. Если это не касается мужиков, конечно. Но тут для баб нет никакой подлости – увести чужого мужика. Это вроде охоты для мужчин – в чем подлость подстрелить зайца? Или утку? Инстинкт! Добыл, принес домой!

Да… еще она и симпатичная, и помоложе Оли. Лет тридцать пять, не больше. Впрочем, кто их, баб, разберет? Разве нормальный мужик может определить бабский возраст? У них столько ухищрений, чтобы спрятать годы под боевой раскраской, что даже жуть берет. Ролик видал в инете – там кореянки (или китаянки) даже нос себе накладной приделывали. Смотришь на нее без макияжа – уродина уродиной! Намазалась – о-о-о… если в сумерках, так вообще красавица! А если сто грамм накатить, так и супермодель, мечта мужика!

Офис Игната Зильберовича располагался на бывшей улице Ленина, а ныне Московской, в высотном здании одного из НИИ, который давно уже ничего не исследует, а лишь паразитирует на сдаче внаем многочисленных помещений. Как это часто бывало в девяностые, НИИ акционировался, быстренько был доведен до полной нищеты своим хитрозадым руководством, а потом акции предприятия скупили директора и замы, оставив сотрудников с жалкими, превращающимися в пыль денежными знаками на руках. Впрочем, и знаки оставались у них в руках совсем недолго – есть-то что-то надо. В общем, капитализм в действии – «кому чё, кому ничё, а кому и хрен через плечо!»

Зильберович арендовал довольно-таки большую комнату на третьем этаже здания, и на двери этой комнаты не было ничего, кроме ее номера: «21». Перед тем как подняться к офису адвоката, Константин долго пытался пристроить свой здоровенный «сарай» на парковке возле НИИ. Хорошо, что дело было к вечеру, а потому машин возле офиса стало чуть-чуть поменьше, иначе пристроить «тачанку» было бы совсем нереально.

Непривычное ощущение – все на тебя оглядываются: «Кто это сидит в такой большой, красивой машине?» В «Ниве» Константин был невидимкой – все смотрели сквозь него, сквозь машину и нередко пытались зажать или подрезать. Ну как не подрезать лоха на такой корявой телеге?! Это же так приятно самоутвердиться, почувствовать себя хозяином жизни!

Вот только незадача – «лох» отказывался уступать, пугаться, совершать маневры, доказывающие, что он наделал в штаны. Константин всегда был готов ударить агрессора, вне зависимости от крутости модели автомобиля. Он был обеими руками за «мгновенную карму» и считал, что подлецов обязательно надо наказать. И пер вперед, не разбирая преград. И как следствие – эти придурки на уровне инстинктов чувствовали, что такому берсерку надо уступать. И, стыдливо поджав хвост, сваливали в сторону с эдаким скучающим видом: «А мне не больно-то было надо». Особенно когда видели, кто сидит за рулем. То ли лицо у Константина было таким… недобрым, взгляд колючим, то ли видели его плечи, обтянутые тельняшкой, но факт есть факт – ни разу даже не попытались остановить и устроить разборку, к чему Константин тоже был готов каждую минуту и секунду. У него даже мачете лежало за спинкой водительского сиденья.

А теперь… теперь это было просто смешно! Они прыскали у него из-под бампера, будто Константин ехал не на какой-то там железке, пусть даже и дорогой, а на огнедышащем драконе!

Это было даже немного противно. Ну что за раболепие?! Что за мещанско-шкурническое поведение?! У кого выезд лошадей дороже, тот и хозяин жизни?! С тех времен еще пошло?! Тьфу одно! Рабы!

Зильберович, молодой мужчина лет около сорока, шатен вполне славянской наружности, был на месте, что-то печатал в ноутбуке. Завидев Константина, приветливо кивнул и приятным, густым баритоном спросил:

– Вас ко мне Нина направила? Насколько я понимаю, вы Константин?

Костя подтвердил догадку, и Зильберович внимательно посмотрел ему в глаза:

– Вы не стесняйтесь, рассказывайте, какие проблемы! Я за первую консультацию денег не беру, тем более что вы ко мне по направлению знакомой. Можете быть со мной абсолютно откровенны, ведь я адвокат! А это значит – как врач, который никому не расскажет о ваших болезнях!

«Ага… гладко стелешь! – усмехнулся про себя Константин. – И врачи языком треплют, и адвокаты разбалтывают направо и налево. Так что хватит мне лапшу вешать!»

– Игнат… прежде чем я начну разговор, давайте-ка мы с вами заключим официальный договор о найме. Я хочу, чтобы вы представляли мои интересы, и не хочу, чтобы вы даже случайно рассказали кому-то о том, что я вам буду говорить. Без этого я дела с вами иметь не буду.

– А вы… знаете, сколько стоят мои услуги? – осторожно осведомился Зильберович, сразу посерьезнев и снова испытующе глянув в глаза Константина. – Я дорогой адвокат! Потому что дельный и знающий. Вы хотя бы можете мне сказать, в общих чертах – о чем пойдет у нас речь? Потому что я тоже не всех беру. Некоторые люди мне не интересны. Вас я согласился принять потому, что попросила приятная девушка… со всех сторон приятная. Но если речь идет о чем-то серьезном… то мне нужно всё обдумать.

«Ах ты ж Нинка! – восхитился Константин. – Это она с адвокатом крутит, что ли? Постельная подработка? А что… шустрая девка, с нее станется! Что она там, в бухгалтерии, зарабатывает? Сущие гроши! Тысяч двадцать, не больше. Только и заработка, что с главврачом что-то списать да денежки в карман положить. Но и это копейки!»

– Речь пойдет об отмывании наличных денег и о переводе их за рубеж, – решился Константин. – Вы сможете помочь, проконсультировать?

– Вот как? – искренне удивился Зильберович, а может, и не удивился, но изобразил удивление вполне артистично. – И о каких суммах пойдет речь?

– Больших суммах, – отрезал Константин, глядя в глаза адвокату. Тот задумался, постукивая пальцем по крышке стола, затем легонько кивнул:

– Хорошо. Тогда делаем все по-взрослому: составляем стандартный договор на обслуживание, с указанием повременной оплаты. Я буду выставлять вам счета, вы их будете оплачивать. Дополнительные услуги оговорим отдельно – по каждому конкретному случаю. Для того чтобы вести переговоры дальше, предлагаю внести аванс в размере… ну… скажем… десяти тысяч. В силах это сделать?

Константин полез в карман, достал пачку пятитысячных купюр, отсчитал десяток, положил на стол:

– Пятьдесят. Когда закончатся – скажете, я добавлю.

Вот как! – поднял брови адвокат. – Хорошо!

И пробормотал под нос, доставая из кожаного портфеля под крокодиловую кожу (или правда крокодиловая?!) какие-то бумаги:

– Вечер перестает быть томным…

– Только вы мне все-таки скажите, – прервал эту возню Константин. – Сможете мне помочь или нет?

– Почему – нет? На то я и адвокат, чтобы помогать. И специализация у меня – финансовые вопросы. Так что… вы пришли по адресу. Паспорт у вас с собой? Ага, замечательно. Сейчас я заполню соглашение и распечатаю договор. Вы подпишете, и мы начнем разговор.

Подписание заняло минут пятнадцать, но Константин не скучал. Он думал о том, что предстоит сделать, и о том, что скажет адвокату. Верить никому нельзя, адвокату – тоже. Большие деньги – большие проблемы! Впрочем, у бомжей, у которых совсем нет денег, – тоже проблемы, свои. Жизнь вообще не бывает без проблем!

– Итак, мы сделали это! – с удовольствием констатировал Игнат. – Давайте теперь уточним порядок цифр, какую сумму вам нужно легализовать. И как вы это собирались сделать. А я уже вставлю свои пять копеек.

– Порядка двадцати миллионов, – кивнул Константин, – пока что.

– Приличная сумма, да… но не такая уж и великая! – улыбнулся Игнат. – Двадцать миллионов рублей в наше время…

– Вы не поняли! – перебил Констатин. – Долларов!

– Двадцать миллионов долларов? – Глаза Игната расширились. – У вас?!

– Я что, не похож на человека, который может иметь двадцать миллионов долларов? – криво усмехнулся Константин. – Откуда такое удивление?

– Нет-нет! – заторопился Игнат. – Просто я не ожидал! Прежде чем принять вас, я расспросил Нину – кто вы и что вы. Жена работает в поликлинике медсестрой, и там точно не заработаешь денег. Вы пенсионер, а это у нас в стране синоним слова «нищий». И вдруг такие суммы?! Не обижайтесь, и давайте в дальнейшем договоримся – между нами никаких недомолвок. Иначе я не смогу как следует защитить ваши интересы. Итак, у вас есть двадцать миллионов долларов… наличными? Я правильно понял?

– Правильно.

– Происхождение денег мне не сообщите?

– Нет.

– Так… – Игнат задумался. – Давайте-ка я по-другому спрошу: эти деньги «горячие»? Кто-то может их искать?

– Хм… возможно.

– То есть он может их искать, выйти на вас и попытаться их отнять? И потому вы хотите перевести их за рубеж?

– Ну… да. Я не могу здесь воспользоваться этими деньгами, положить их на счет. А без этого не могу купить недвижимость за границей, например – в Греции. И мне нужно сделать так, чтобы я мог расплачиваться безналом. То есть отмыть деньги и положить их на счет. Для этого я хотел воспользоваться какими-нибудь предприятиями, например купить несколько магазинов, которые будут отмывать деньги. Или какую-нибудь фирму, которая переведет деньги за рубеж за товар, и ее вроде как «кинут». Только для этого нужно положить деньги на счет, а как оправдать их происхождение? Ну… вот такая ситуация…

– Итак, вы имеете «горячие» деньги, и вам с ними нужно быстро сбежать за рубеж, чтобы пользоваться в свое удовольствие. – Зильберович прищурил глаза. – Вы понимаете, что за такие деньги вас в России все равно найдут? Предполагаю, что номера банкнот известны, идут друг за другом, потому возможно их отследить. Так ведь? Банковские упаковки?

– Так. И? Как отследят?

– Потратив некую сумму, сделают так, что любой банк, который примет эти банкноты, тут же подаст сигнал тому, кто подал запрос на розыск. В принципе, это сделать несложно – специальная программа считает номер банкноты, и… все. Готово! Уберечься можно только в том случае, если вы не будете делать именных покупок и будете покупать там, где вас не могут узнать. В магазинах другого города, например. Вы еще не делали именных покупок? На крупную сумму? Автомобиль, недвижимость?

– Делал… автомобиль сегодня купил! – мрачно кивнул Константин, чувствуя себя последним идиотом. – И как быстро могут на меня выйти?

– Достаточно быстро. Если запрос уже подан. Поедут по месту вашей прописки, вы же там живете? Нет? Но это неважно. Кто-то ведь там живет! Опять же – автомашину не ставили еще на учет? Нет? Вот как приедете ставить – тут вас и возьмут в оборот. Или, скорее, потом – когда вы будете ехать с новыми номерами. Остановят на посту ГАИ, и… там… сами уже понимаете. Напрасно вы без подготовки решили сделать такую покупку. Машина хоть хорошая?

– «Гелендваген»… АМГ, – кивнул Константин, занятый мрачными мыслями. Похоже, что он не только сам вляпался, но еще и вляпал в историю дочь! Прописан-то он у нее в квартире! Просто чтобы удобнее было в поликлинику ходить, и всякое такое. Вот там и прописался три года назад. И теперь придут вначале к ней… вот же черт! И что делать?! Надо срочно валить из страны!

– О! – только и сказал Зильберович. – Мечта, правда? Пафосная, «пацанская» машина. Проблем с ней – выше крыши! И налог, и ломучая, и выглядит, как сундук, но это ведь «ГЕЛИК»! Мечта!

Издевается, что ли? Константин подозрительно уставился в безмятежное лицо адвоката, присмотрелся – вроде серьезно. Только глаза поблескивают! Точно, глумится, подлец! И поделом… ну на хрена он машину пошел покупать?! Да хрен бы с этим «гели-ком», поездил бы пока и на «Ниве»!

– Игнат, не сыпьте соль на раны! – Константин тяжело вздохнул. – Что делать-то? Валить надо поскорее! Деньги спасать! Как?

– Блокчейн. Криптовалюта. Слышали про такую? Ну так вот – покупаете за наличные криптовалюту здесь, выезжаете за рубеж и продаете ее там, на бирже. Деньги поступают в банк, которые специально занимаются такими операциями. У них даже банковские карты свои есть, и можете с них и платить! Все эти отмывания по типу девяностых годов – древность и чушь! Чтобы отмыть такие суммы, вам понадобятся годы и годы работы! А тут – все чисто и хорошо. Думаете, почему все государства взвыли, требуя взять под контроль перемещения криптовалюты?! Вот поэтому и взвыли. Представляете, какой кусок проходит мимо государственных мужей? И ведь ничего сделать нельзя! Как проконтролируешь?

– Я не знаю, у кого купить. Не знаю, как продать. Я ничего не знаю о криптовалютах! – с горечью констатировал Константин. – Что делать?

– Адвоката дельного нанимать! – усмехнулся Зильберович. – Но вы это уже сделали. Так что теперь я работаю на вас, и я займусь этим делом. У вас эти деньги в рублях или есть и в валюте?

– Часть в рублях, часть в валюте. Евро и доллары. Только я немного не точно сказал… около тридцати миллионов долларов.

– О господи! Немного не точно! – Зильберович даже поперхнулся, закашлялся, достал откуда-то снизу, из-под стола, бутылку с минералкой, из ящика стола – два стакана, взглядом спросил у Константина – налить? Тот помотал головой, отказываясь, и тогда адвокат ловко вскрыл пробку, налил в один стакан и с видимым удовольствием выпил до дна.

– Уфф! Аж в горле пересохло! С вами не соскучишься, уважаемый миллионер! Может, вы и еще забыли о какой-то сумме?

– Может, и забыл… – задумчиво протянул Константин, криво ухмыльнулся, увидев, как вытянулась физиономия адвоката. – Но это уже потом. Сейчас нужно выкрутиться с этой суммой.

– Да уж… выкрутиться! – подтвердил адвокат, напряженно что-то соображая. – В общем, так: сейчас едете домой и готовитесь быстро покинуть эту страну. Я же ищу вам продавца криптовалюты. Скорее всего, нескольких продавцов. Сумма большая, а нам не нужно привлекать к себе излишнее внимание. И вот что, Константин… пять процентов с суммы – мой гонорар. Вас устроит? Уточняю – пять процентов от той суммы, которую вы получите на счет в банке. Если это тридцать миллионов, тогда – полтора миллиона баксов. За меньшее влезать в это безобразие просто не имеет смысла. Мне тогда тоже придется на некоторое время уехать. А может, и совсем прекратить деятельность в России! Ведь на меня в конце концов тоже выйдут!

– Устроит! Только быстро! Мне еще нужны визы в Грецию! И там подыскать недвижимость – типа хорошую виллу, миллиона за три. А лучше – две, еще и для семьи дочери, мне нужно будет забрать их всех отсюда. Занимайтесь моими делами – и не пожалеете! Все оплачу!

– Надеюсь, не пожалею… – протянул Зильберович, глядя в темнеющий за окном мир. Вечер подкрался незаметно, как вор…

Адвокат сгорал от любопытства: ему очень хотелось узнать, где этот громила, бывший вояка, раздобыл такие деньги. Похоже, что это какой-то общак, возможно – воровской общак. Или банкирская темная касса. И за эту самую кассу они землю рыть будут! Найдут и Барулина, и Зильберовича, и всех, кто причастен к этой афере. И на самом деле спастись можно, только очень быстро исчезнув из страны. Так исчезнув, чтобы и концы в воду! Если это, конечно, на самом деле возможно. Любого человека можно найти, если захотеть и если иметь достаточные финансовые ресурсы. Как только касается денег – след остается всегда. Спастись можно, только если бросить все и уединиться где-нибудь в тайге, на Енисее. У староверов, например. Там искать никто не будет. Но какой смысл в деньгах, если их нельзя потратить? На кой черт тогда они сдались?

– Константин Петрович… – адвокат продолжал задумчиво смотреть в окно, – вы уже допустили огромную ошибку, воспользовавшись этими деньгами. Потому с этой минуты, пожалуйста, выполняйте то, что я вам скажу. Я не знаю, как вам в руки попали эти деньги, и не требую, чтобы вы рассказали мне о ситуации. Но уверен, что эти деньги «горячие» и что за них постараются оторвать руки любому посягнувшему на них. Потому будьте очень, очень осторожны, на время притихните. Плюньте на свой «гелик» – пусть стоит где-нибудь на стоянке, оплатите ее на год вперед и накройте машину чехлом. Ездите на такси. Не приобретайте никакой недвижимости, которую нужно оплатить наличными. Уберите из той квартиры, где вы прописаны, всех людей, пусть они исчезнут в неизвестном направлении. Отправьте их в ту же Грецию! Там можно будет спокойно расплатиться за проживание и наличными евро; банки Евросоюза нашим мафиози не по зубам. Никто не примет запроса на номера купюр, да никто его и не подаст, по понятным причинам. Готовьте деньги для покупки криптовалюты и загранпаспорта. Есть у вас загранпаспорта? Не просрочены? Отлично, меньше хлопот. Я, со своей стороны, подбирая вам продавца крипты, обязуюсь сделать все, чтобы этот продавец был надежен. Не был кидалой. И вы должны понимать, что, как только мы купим криптовалюту, ни одной лишней минуты вы не должны задерживаться в России! Бежать! И чем скорее, тем лучше!

Молчание. Константин переваривал услышанное, и «пища», им проглоченная, ему очень не нравилась. Наверное, стоило просто сидеть ровно на попе, потихоньку тратить украденные деньги и не высовываться. Красивой жизни захотелось! Ну вот… получи.

– Хорошо. Я вас понял! – Константин тяжело поднялся, так, будто на его плечи навалился вес, равный его собственному. – Телефон мой я вам оставил, жду сигнала. Ну а я поеду устраивать дела.

– Удачи, Константин Петрович! – Адвокат тоже встал, протянул руку. Константин ее пожал.

Пожатие адвоката оказалось на удивление крепким, рука сухой и сильной, что даже немного удивило Константина – не выглядел Игнат Зильберович таким уж спортивным. Хотя… небось тренажерный зал посещает, за здоровьем следит. Не курит – это видно, в офисе не пахнет табаком.

Уже подойдя к дверям, вдруг остановился и, обернувшись, спросил:

– Извините, глупый вопрос…

– Почему я Игнат, но при этом Зильберович? – ухмыльнулся адвокат. – Не удивляйтесь, что угадал! Это спрашивает каждый второй клиент. Поясняю: папа у меня еврей, мама русская. Фамилия папина, имя мама дала. Кроме того, и папа-то всего на четверть еврей. Так что если мне ехать на ПМЖ в Землю обетованную, все равно буду там третьим сортом. Да-да, не удивляйтесь! У евреев национальность определяется по матери – отрыжка тех времен, когда народ Израилев находился в рабстве у фараонов. Пояснять, почему по маме? Или сами догадаетесь?

– Всего доброго! – тоже ухмыльнулся Константин и вышел в коридор. И там улыбка быстро слетела с его лица. Ситуация осложнилась тем, что теперь придется как-то объяснять ее жене Оле. Что ей говорить? Почему они все должны уехать и бояться?! Похоже, придется сдаваться…

На парковке машин уже почти не было. Разъехались – конец рабочего дня. Засиживаться в пустом офисе просто глупо – если, конечно, ты не остался, чтобы трахнуть секретаршу или сослуживицу. Или сослуживца. На столе – чтобы экзотично и чтобы не было, как всегда, скучно с опостылевшим мужем.

Кстати, что-то незаметно, чтобы у Зильберовича были помощники – секретарша, помощники адвоката и все такое прочее. Может, они и есть, да он их уже отпустил? Или работает один, без помощи подчиненных? Главное, чтобы кидалой не оказался. Найти-то его очень даже просто и башку ему снести, но какой с того толк? Деньги-то пропадут! А проблемы останутся.

Впрочем, когда знаешь, что в любой момент можешь достать этих самых денег сколько угодно, сразу же теряешь свою жадность, будто ее и не было никогда. Это нищие считают каждую копейку и боятся ее потерять. Или патологически жадные миллиардеры, помешавшиеся на деньгах. Нормальный человек, зная, что денег у него куры не клюют, просто перестает о деньгах думать. И кстати, всего два дня, как Константин стал богатым человеком, но внутри его уже произошли перемены. Ну, например – не стал обходить вокруг машины и смотреть, не поцарапал ли ее какой-то идиот. Поцарапал? Да и хрен с ней! «Пепельницы наполнятся – новую куплю!»

Нажатие кнопки «старт» наполнило салон рокотом сверхмощного пятисотсильного движка, и две с половиной тонны драгоценного железа мягко двинулись вперед, стоило только отпустить педаль тормоза. Приятно ехать на автомате! Нажал педаль – остановилась! Отпустил – поехала! Для пробок самое то… для Москвы.

Дочь с зятем жили в новом микрорайоне, в двухкомнатной квартире. Купили они ее после того, как продали квартиру зятя в центре города, и очень удачно продали, надо сказать! Через месяц после продажи в соседнем подъезде взорвался газ, и у большинства квартир рядом вынесло все стекла, а по стенам пошли трещины. Покупатель небось локти кусал, но что поделаешь? Кому-то везет, а кому-то и не очень! Аксиома!

Новая квартира в трехэтажной новостройке была совсем голой: ни полов, ни обоев, ни сантехники – голая кирпично-бетонная коробка, что, впрочем, уже не редкость, а скорее в ранге положенности. Каждый обустраивает квартиру по своему вкусу и финансовым возможностям.

Оля ходила к дочке помогать клеить обои, ну и вообще – подбирать и советовать. Она ужасно любит передачи вроде «Дачного вопроса» и той передачи, про квартиры, когда берут какую-нибудь комнату в квартире и обустраивают ее с именитым дизайнером. В половине случаев получается абсолютная хрень – но в том и прикол, Оле и Насте нравится смотреть и хаять то, что сделал «глупый дизайнер».

Зять больше чем на десять лет старше Насти, программист. Хорошо зарабатывает, у него свой бизнес, связанный с компьютерными технологиями, хороший парень. Константин всегда смеялся, когда говорил с женой о том, что дочка подбирала себе мужа такого, как он, Костя, – авантюриста и с прибабахом в башке! И выбрала! Петя Настю боготворит, на руках носит. И кстати, тещу любит как родную мать.

И чего тогда может желать человек? Дочь умница и красавица, зять умный и дельный, жену обожает. Денежек бы еще, чтобы о них, о деньгах, не думать… Ну… вот денег Бог и послал. Или сатана?

Внутренний дворик трехэтажного дома, построенного буквой «П», был уже почти весь заполнен машинами, но место все-таки нашлось – судя по всему, здесь стояла чья-то машина, и давно стояла, недели две, не меньше, но только недавно уехала. На этом месте остался квадратик сухого асфальта, и это при том, что уже несколько раз за день принимался моросить мелкий, надоедливый дождь. Машина была явно большой, не меньше джипа Константина, потому он легко пристроил свою навороченную «тачку» и через пару минут, мигнув сигнализацией, уже шагал к подъезду, на ходу добывая из недр своей куртки новенький айфон. Тоже сегодня купил – старый, с треснутым стеклом, бросил в урну.

– Настюш, я тут подъехал, сейчас поднимусь, открой мне! – сказал Константин, когда дочь после третьего сигнала сняла трубку. И отключился.

Когда поднялся на третий этаж по лестнице, еще не вытертой ногами жильцов (половина квартир еще пустовала, застройщики не продали), дочь уже стояла в проеме приоткрытой двери. Выглядела она встревоженно, и, когда Константин ее обнял, немного нервно, испуганно спросила:

– Пап, что случилось?! Ты чего? Мама звонила – голос какой-то странный! «Это не телефонный разговор», бла-бла-бла! Вся такая загадочная! И вот теперь ты! Что там с вами творится?!

– Щас расскажу. – Константин устало прошел в коридор, дверь за ним захлопнулась, он шагнул в квартиру, и тут же из-под ног бросилась рыжая молния, урча и завывая, как сирена «Скорой помощи». Это был дочкин кот породы мейкун, здоровенный и дикий, как Тарзан в родных джунглях. Джунглями этого кота была квартира, за порог которой он никогда не выходил. Мир кота делился на своих, то есть Настю, Петю, Олю, которая жила в квартире, когда зять с Настей ездили на курорты, и кормила, – и на всех остальных, именуемых сантехниками. Сантехники шумят, воняют, грохочут и, само собой, охотятся на праведных котов, подкрадываясь к ним с самыми гнусными намерениями. Потому от демонов-сантехников надо прятаться и нельзя выходить, пока те не уйдут. Простая вселенная для кота, но довольно-таки опасная – вдруг сантехники все-таки настигнут?

Константин так ни разу и не сумел рассмотреть этого самого кота, так как тот был невероятно быстр и увертлив в своем желании спастись от проклятых демонов. Костю он, само собой, отнес к разряду сантехников. Так, на всякий случай. Здоровая паранойя.

Петя тоже был дома, что, впрочем, не вызывало никакого удивления. Он работал удаленно, через свой мощный компьютер, устроенный во второй комнате, используемой как рабочий кабинет. Дочь тоже работала удаленно, копирайтером-фрилансером, и пользовалась большим спросом у клиентов, что немудрено – все-таки факультет международной журналистики и работа корреспондентом в крупной газете уже с семнадцати лет.

Константин пожал руку Пете, и оба, зять и дочь, стали тут же заманивать его за обеденный стол. И Константину стоило большого труда отбиться – у дочери железный характер, и, если она на чем-то настаивает, это все равно как попасть под асфальтоукладчик. Вся в мать!

– Ребята, у меня к вам разговор, – начал Константин серьезно, и дочь сразу нахмурилась, движения ее стали порывистыми и нервными.

– Пойдем, расскажешь, что там у вас стряслось! – Настя широкими мужскими шагами прошла в зал, и Костя невольно усмехнулся: «Шагает, как мужик!» – так Оля твердила, выговаривая Насте за мужской бескомпромиссный характер и некоторые мужские черты поведения. Настя терпеть не могла интриги, типично женские подлости и наговоры – как настоящий мужик. И шагала по жизни, вбивая в нее уверенные металлические шаги.

Петя был похож на Константина. Не внешне, нет! Константин атлет, хоть и отяжелевший, вояка, можно сказать – спортсмен. Петя отрастил брюшко, он рыхловатый и выглядит старше своего возраста, потому что махнул на себя рукой и не следит ни за внешностью, ни за состоянием здоровья. Что немало бесит Настю, которая постоянно грозится взяться за него как следует и плеткой загнать в спортзал! Петя похож на Константина хотя бы тем, что до безумия любит Настю и готов за нее убить весь белый свет. А еще он авантюрист и довольно-таки вредный, ехидный и умный человек – в точности как Костя. Потому Константин всегда и говорил, смеясь, что Настя выбрала мужа по его, Костиному, образу и подобию.

Когда все уселись и Петя с Настей напряженно уставились на Константина, тот не стал тянуть время и сразу взял быка за рога:

– Ребята, вам надо уехать! Лучше – за границу. И как можно быстрее. Я не знаю, сколько у нас времени, лучше, чтобы вы завтра были уже далеко отсюда.

Молчание. Дочь, вытаращив глаза, смотрела на отца, и на ее лице застыло выражение безмерного удивления – «Он что, спятил?!»

– Пап, у меня работа! У Пети – работа! Куда мы поедем и зачем? Да и с деньгами у нас сейчас не очень… мы же только что с курорта приехали! Пап, давай колись! Только не ври, ладно?! Я что-то начинаю сильно беспокоиться, даже сердце закололо!

Константин оглядел обоих, Настю и Петю, задержавшись взглядом на лице зятя. Как и ожидал, на лице Настиного мужа не было ни испуга, ни равнодушия – только живой интерес и любопытство. Что ни говори – авантюрная жилка у него еще та! В лихие девяностые он пытался заниматься бизнесом, а кто прошел через бизнес девяностых – или сломался, или окреп, как закаленная сталь. Сказано же: «Все, что нас не убивает, делает сильнее!»

Петю тогда едва не убили. Но он выжил. И, несмотря на свой не бойцовский вид, мог сто очков вперед дать иным завзятым диванным воякам – это Константин знал наверняка. Пусть и неумело, но драться будет до издыхания – или своего, или всех противников. И Костя был спокоен за дочь – этот умрет, но ее не сдаст.

– Вот! – Константин достал из сумки, которую принес с собой, большой пакет и вывалил из него на пол кирпич из четырех пачек пятитысячных и четырех пачек евро и долларов. – Здесь два миллиона рублями и сто тысяч долларов долларами и евро. Заберите, и чтобы завтра вы уже летели куда-нибудь подальше отсюда. До вылета эти деньги не тратьте, воспользуйтесь своими наличными. Когда окажетесь за границей, тогда и воспользуетесь картой. Я не знаю, сколько валюты сейчас пропускают через границу. Возможно, вам придется положить эти деньги на карту. Остаток денег – то, что можно вывезти наличными, – вывозите. Да, это «горячие» деньги, их могут искать. Если вы быстро отсюда не уберетесь, у вас могут быть неприятности.

– Номера банкнот переписаны? – прищурил глаза Петя. – Я правильно понял?

– Вполне вероятно, – кивнул Константин. – Я прописан у вас, но если бы даже не был прописан, вы моя единственная родня, и узнать это можно на раз. За вас возьмутся, чтобы вытащить на белый свет меня. Бросайте все! Я вам потом еще денег дам – их у меня много, миллионы долларов…

Настя охнула, а он продолжил:

– Деньги эти я спер. У кого – не знаю. Деньги – черный нал. Как спер, где спер – не скажу, и не спрашивайте. Матери я сказал, что выиграл в лотерею, иначе ее бы кондратий хватил. Машину поставьте на стоянку, оплатите за год вперед. Я думаю, за это время все уже рассосется. Ничего из вещей не берите, кроме самого необходимого. Поезжайте налегке – туда, где тепло, где песочек и море. – Константин улыбнулся. – Я вас потом найду.

– А кот?! А попугайчики?! Их куда?! – Настя была ошарашена и время от времени поглядывала на спокойного и даже веселого мужа. – Петь, что делать-то?! А может, мы лучше где-то у нас, в России, спрячемся? Погрузим кота, попугайчиков – и на машине!

– Найдут, – пожал плечами Петр. – Как только транзакцию по карте сделаешь, так и найдут. И приедут. Я завтра куплю крипты, оставлю только ту наличку, что можно вывезти, а потом продам наличку через биржу. Получу на счет, открою банковскую карту, и все будет в порядке!

– Черт! – Константин недовольно потряс головой. – Надо было с тобой решить вопрос! Я и забыл, что ты спец по этим делам. А я к адвокату пошел, к Зильберовичу. Правда, до того, как пошел, и не знал, что можно вот так вывести деньги за рубеж!

– Зильберович? Знаю такого! – Петр поднял брови. – В принципе, дельный парень. Я с ним даже знаком. Этот не кинет, и связей у него побольше, чем у меня. Правда, дерет он безбожно за свои услуги, но дело делает. Он с крупняком дело имеет, а я только со здешними. Так что если будете переводить деньги за границу, лучше через него. Он скользкий, как угорь, все ходы знает.

– Я хочу купить пару вилл на Корфу, одну для вас. Будете там жить. Насчет кота и попугайчиков… я привезу их вам, как только устроитесь. Напишете на e-mail, скажете, как вас найти. Или можете не писать – я все равно найду. Еды им побольше оставьте, и… хм… может, лучше завезти их матери? Наверное, лучше так и сделать. Завезите их к матери, а потом я отвезу их вам. Ну, все, ребята, я побежал. Мать ждет.

– Пап… я даже не верю! – Настя встряхнула головой, будто прогоняя одурь. – Смотрю на эти… пачки, и мне кажется – сейчас они исчезнут! Дурной детектив какой-то, в самом деле!

– Да уж куда дурнее… – усмехнулся Константин. – Я виноват, ребята! Деньгами воспользовался и не подумал, что они могут быть учтены. Они ведь в банковских упаковках, а это значит, что получали их в банке, номера идут подряд. Старею, наверное! Башка уже как следует не работает… или эти деньги мне мозги забили. Забыл, что такое девяностые.

– Машину купили? – живо поинтересовался Петя. – Какую?

– Да вон… с балкона посмотри. – Константин шагнул к балкону, открыл дверь, вышел. – Видишь вон тот черный сундук? Так вот это он. «Гелик».

– «Гелик»?! О-о-о! Пацанская машина! – с удовольствием фыркнул Петя, и Константин устало махнул рукой. – Ладно тебе стебаться… мечта такая была! Вот и купил. Тринадцать лямов, между прочим! Сбылась мечта идиота…

– Тринадцать миллионов?! Да ладно! – ахнула Настя и перегнулась через перила, разглядывая машину. – «Уазик» какой-то. Старомодный и как сундук, да! М-да, папуль… ты с ума сходишь! Лучше бы другую какую купил, а то теперь как чеченец будешь ездить, как этот… как его… рэпер который.

– Поехал я! – заторопился Константин, прерывая автомобильную критику. – Завтра жду вас с котом и попугаями. Ребята, поторопитесь, пожалуйста! Я не дам вас в обиду, всех поубиваю за вас, но не хочется убивать, ей-ей…

Он не стал смотреть на лица ребят. Ему было стыдно. Вот жили они, жили, счастливо жили – и тут он со своими проблемами! Вот на хрена он такой сдался? Ну да, он им все компенсирует, денег навалит. И не так уж все и страшно – по крайней мере, так видится, что пока шевеления никакого. Возможно, все и обойдется, зря он волнуется. Но все-таки… Была спокойная, стабильная жизнь, бизнес, работа, и вот – придется куда-то бежать, спасаться непонятно от кого. А оно им надо? Даже за многие миллионы.

В общем, не радовал ни бело-кремовый салон эксклюзивной «тачки», ни порыкивание мощного движка, ни запах новой машины. Впереди неизвестность, позади… а что позади? Скука? Жизнь от пенсии до пенсии? Безнадега, и острая благодарность дочери с зятем вперемешку со стыдом – когда они помогали Оле вставить зубы или покупали подарок, на который у Константина вечно не было денег. Надоела эта нищета! Надоела безнадега!

Ну да, украл! Так украл не последнее, не у сирот отнял – у аферюг забрал, у распильщиков бюджета, у обнальщиков! У тех, кто кровь выпил из людей! У тех, кого надо к стенке ставить без суда и следствия! А что касается совести… с совестью он как-нибудь разберется. Поправит карму. Полным-полно сирот, которым нужна помощь, детских домов, которым нужны новые вещи и хорошее питание. Больных, которым нужны лекарства. Так если случилось такое чудо и он, Константин, может поправить мировую справедливость – почему бы и нет? Вот только наладит свои дела, укрепится, легализует богатство – и займется помощью людям! Он, конечно, хороший человек, но совсем не святой. Вначале своих обеспечит, самого себя, а уж потом займется страждущими. И только так.

Ворота во двор были открыты, но, вместо того чтобы порадоваться, Константин нахмурился. Не надо больше так делать! Ворота закрыть, свет везде включить – и только так! Здоровая паранойя – залог выживания, это знает каждый снайпер.

Когда двухсполовинотонный монстр, могуче сопя движком, впендюрился в маленький дворик, из дома выскочила Оля и застыла на крыльце, глядя на черного монстра расширенными от удивления глазами. Потом всплеснула руками и недоверчиво помотала головой, глядя на выбирающегося из салона Костю:

– Зачем ты эдакую страсть купил?! Ну прямо как этот… бобик! Или козлик! Не знаю, как его называют – в общем, наш, российский… вспомнила – «уазик»! Ага, «уазик»! Что, покрасивее ничего не было?! Ты когда другой раз поедешь покупать машину, меня с собой бери – я тебе сразу скажу, какую хочу! А это катафалк какой-то! Только покойников возить! Тьфу!

– Вот когда ТЕБЕ поедем покупать, тогда и возьму! – раздраженно выпалил Константин, разъяренный бестолковыми бабами, ничего не понимающими в настоящих пацанских машинах. – Может, надо было красненькую взять, а? Красненькая ведь лучше, да?

– Ну… да! – не смутилась Оля. – Или беленькая! Вот у Насти – беленькая, вон какая красивая! А ты этот гроб выкупил! И почем? Сколько за него отдал?

– По деньгам! – отрезал Костя, настроение которого упало ниже плинтуса. Вот же бабье, а?! Все настроение испортят! Ну ничего не понимают!

– А я кабриолет хочу! «Мерседес»! Беленький такой, и чтобы крыша не из материи, а металлическая! Мы с Настей будет кататься, а на нас все будут смотреть! Хи-хи-хи…

Константин развернулся и пошел к воротам, всей спиной выражая презрение к бабам на красненьких кабриолетах, на которых все будут смотреть, «хи-хи-хи». Тьфу!

А потом он рассказывал Ольге, как обстоят дела. И она на глазах старела, превращаясь из тридцатилетней цветущей счастливой женщины в сорокалетнюю, придавленную грузом неприятностей медсестру.

– Почему никогда не бывает так, чтобы все было хорошо? И зачем ты меня обманывал?

– Затем, что не хотел, чтобы ты знала! – с досадой бросил Костя, просто-таки сжираемый разбушевавшейся совестью.

– Так где ты все-таки добыл эти деньги? – Ольга сидела, выпрямив спину, будто проглотила кол.

– Тебе снова соврать? – устало вздохнул Константин. – Поужинать что-то есть? Я голодный как волк. Ну что ты смотришь? Я никого не убил, никого не побил. Деньги, как я тебе уже сказал, скорее всего принадлежат какой-то мафиозной структуре. Или распильщикам бюджета, или какой-то конторе вроде «Хопра». Помнишь «Хопер»? Они деньги в коробки снеговой лопатой сгребали. Даже не считали. Но эти деньги скорее всего посчитали. Так что нам придется на время затаиться. Ну что ты распереживалась? Поживешь за границей, на классной, красивой вилле! У моря! Ты же хотела у моря! Ну и вот! Котов я тебе привезу. Будем жить, как сыр в масле кататься! Денег – и на нас, и на Настю с Петей хватит! Внуков нам нарожают! Заживем!

– Убьют нас. Я не знаю, во что ты вляпался, но нас убьют… – Ольга прикрыла глаза, и по щекам потекли слезы, – ну что ты всегда вляпываешься? Я ждала тебя с войны, все время готовилась, что придется получать твой труп. Слава богу – уберегла! Молилась каждый день, каждый день! Бог уберег! А теперь ты вляпал нас всех! Что нам, денег не хватало? Голодные были? Одевались, обувались, жили! А ты нас всех в дерьмо вляпал! Нас убьют, точно. Нас убьют!

– Да что ты заладила – убьют, убьют! Прекрати сейчас же! Накличешь! Убить меня трудно! А пока я жив – вас никто не сможет убить! Потому что я рядом! И все! Понятно?!

– Нас поймают и убьют… – горестно заключила Ольга, тяжело, медленно встала со стула и пошла из кухни, шаркая ногами, как старуха.

– Нас никогда не поймают! И никогда не убьют! – Константин вскочил с места и бросился следом за Ольгой. – Хочешь к морю?! Прямо сейчас?! На пляж! Хочешь?!

Ольга смотрела на него недоумевающе, как на сумасшедшего, и тогда он представил себе пляж с белым песком, прозрачную, голубую воду и повернул браслет. Возникшее посреди комнаты окно, перегородившее эту самую комнату пополам, заставило Ольгу вскрикнуть и отшатнуться прямо в объятия Кости. И тогда он снова сдвинул значки браслета и, схватив Ольгу в охапку, вывалился прямо на белый песок.

Солнце ударило в глаза! Сверкало все – белый, как снег, песок, лазурное море, даже небо и то сверкало, будто было сделано из одного огромного сапфира. Прозрачные волны тихо накатывались на пустынный берег, и вокруг – ни одной живой души! Никого! Только полоса густого тропического леса в ста метрах от берега, и песок, и море – такое море, какого никогда не бывает там, где кишат люди, где по пляжам ходят продавцы пива и копченой рыбы. Чужое море! Прекрасное море…

– Шшш… шшш… што это?! – потрясенно выдохнула Ольга, заикаясь, давясь словами. – Это ты сделал?! Как?! Как ты это сделал?!

– Пойдем купаться. Я тебе все расскажу…

– Я… я ведь без купальника! Даже лифчика нет! Одни трусики, и то – домашние! Как купаться-то?!

– А вот так! – Костя сбросил рубаху, штаны, носки, стянул трусы и остался совсем нагишом. – Ну, быстрее! Давай!

И шагнув к жене ухватил ее за подол и потянул вверх. Ольга ойкнула, попыталась удержать сарафан, он затрещал, и Ольга его отпустила. Когда Константин взялся за трусы в красный горошек – она вцепилась в них обеими руками, но Костя не сдавался – рванул так, что полетели клочья, и в руках Ольги осталась одна лишь резинка. Клочья трусов упали на песок, и Ольга застыла на месте в позе красотки, прикрывающей интимные места. Потом Константин легко подхватил ее на руки и пошел в воду, подошвами ног чувствуя мелкий, приятный песок и прохладу прозрачной воды, почти неощутимую прохладу – температура моря, скорее всего, приближалась к температуре человеческого тела.

Ольга лежала на его руках, тихая, как сонная кошка, и смотрела вверх, в небо, широко раскрытыми глазами. Она не говорила ни слова, что для нее было не просто странно, а очень странно. И только когда Константин зашел в воду практически по грудь и плотная соленая вода приподняла Олю и покрыла ее тело до самого подбородка, она облизнула губы розовым языком и тихо сказала:

– Не снится. Мне это не снится!

– Конечно, не снится! – хохотнул Костя и поцеловал ее в мокрые, соленые от морской воды губы.

– Горькая! Вода – горькая! Я уже и забыла вкус морской воды! – улыбнулась Ольга, и Константин выпустил ее из рук. Ольга распласталась по поверхности моря, растопырив руки и ноги, как большая белая морская звезда, и покачивалась на мелкой зыби, полуприкрыв глаза и улыбаясь странной улыбкой – то ли от удовольствия, то ли от нереальности происходящего. То ли от всего вместе взятого.

– Давай-ка к берегу, как бы нас акулы не прихватили! – опомнился Константин, и Оля забила руками, забултыхалась и рванула к берегу быстрее катера МЧС. Выскочив на берег, укоризненно помотала головой и уставилась на улыбающегося мужа:

– Ну вот зачем так пугать?! Я чуть не описалась от страха!

– Чуть?

– Ну… описалась! Так все равно никто же не видит! Водичка стерпит! Слушай, как здорово, а?! О господи… ну как же здорово! Солнце печет! Ветерок! Море! Только больше не пугай меня так! Я акул боюсь до дрожи!

– А я и не пугаю, – посерьезнел Костя. – Не знаю, где мы сейчас находимся, а потому надо быть настороже. Вполне вероятно, что здесь есть акулы.

– Как не знаешь? – не поверила Ольга – А как ты переносишься? Вообще – как это все происходит?

Минут десять Константин рассказывал и показывал охающей и таращившей глаза Оле то, что случилось с ним за последние дни. И объяснил, что скрывал произошедшее единственно из желания разобраться в ситуации как следует. В принципе, такое объяснение ее удовлетворило.

А когда он замолк, произошло то, что его на самом деле удивило. Ольга вдруг встала, стряхнула с себя песок и потребовала:

– Пойдем. В море! Пойдем! Я хочу тебя – прямо в море! Как богиня пенорожденная!

Константин что-то не помнил, чтобы богиня занималась сексом прямо в море, но был совсем не против этого самого дела. На песке не очень удобно – песчинки лезут во все места, да еще и кожу натирают, а в воде – милое дело! Вес партнерши практически не ощущается, водичка охлаждает – рай, да и только!

Держа жену за талию, Константин внимательно и зорко осматривал поверхность моря – не появится ли акулий плавник. Что может быть глупее, чем закончить свои дни в самом начале карьеры богача, сгинув в неизвестном море на неизвестном острове, быть съеденным во время секса с женой?! Нет, тут ключевое слово не «жена», а «быть съеденным». Не хочется выйти в виде дерьма из какой-нибудь мерзкой акульей задницы.

– Негр! – простонала жена.

– Ну не такой уж и негр… – ухмыльнулся слегка польщенный Константин. – Так-то да, не маленький у меня! Но не такой уж и негритянский, как в этих порнухах!

– Костя, да негр за спиной же! – взвизгнула Ольга и прижалась к мужу так, как вцепляется в мать маленькая обезьянка-детеныш.

Константин обернулся и как раз вовремя для того, чтобы успеть отбить рукой брошенное в него копье. Он сам не понял, как это вышло, но копье, летевшее ему прямо в затылок, было отброшено запястьем руки и, булькнув, ушло в воду, дойдя до самого дна. Абсолютно голый, если не считать одеждой связки ракушек и камешков, негр запрыгал на месте, заорал что-то угрожающее и затряс поднятой рукой со сжатыми в кулак пальцами. Потом прыгнул на кучку одежды и начал ее топтать, разбрасывать – в стороны полетели штаны, рубаха, Олин сарафан и клочки разорванных Костей Олиных трусов.

– Господи! – выдохнул Константин, которого вдруг посетило озарение. – Вот на хрена я вчера смотрел про Сентинелы?! Оля, бежим на берег! Скорее! Иначе они нас убьют! Валим отсюда, валим!

Он подхватил Олю – ей, маленького роста женщине, бежать по такой глубине было трудно – и помчался, проламываясь сквозь морскую воду, взметая пену и брызги. Уже выбегая на берег, заметил, как из леса, окружавшего пляж везде, куда падал взгляд, выбежала толпа негров, похожих на того, что сейчас бесновался, карая за какие-то грехи несчастную одежду пришельцев. Этих дикарей было человек двадцать, не меньше, и, судя по болтающимся сиськам, среди аборигенов было и штук пять женщин. Что, впрочем, никак не сказывалось ни на скорости преследователей, ни на воинственности всей толпы – и у женщин, и у мужчин в руках были копья, а у некоторых еще и длинные луки с не менее длинными и очень неприятными на вид стрелами.

Константин не стал разглядывать нападавших, он мгновенно представил себе родную тесную кухоньку загородного дома, в котором они жили уже несколько лет, и повернул браслет – сразу на уровень перемещения. Портал открылся бесшумно, без каких-либо звуков и фейерверков, Константин толкнул в него визжащую Ольгу, прыгнул сам и мгновенно закрыл «окно», увернувшись напоследок от мелькнувшей у плеча длинной темной тени, ударившей в старый добрый холодильник «Саратов».

Оля лежала на полу, голая, тяжело дышащая и смотрела на Константина совершенно обалдело, словно на появившегося вдруг морского змея. А потом совершенно ясным, звонким голосом сказала:

– А как же одежда? Одежда теперь пропала?

Константин посмотрел на нее, на торчавшее в холодильнике отполированное, обожженное на костре копье, вдруг улыбнулся – шире, шире… и захохотал, не в силах сдержать рвущийся изнутри истеричный смех. Оля пару секунд смотрела на него в недоумении, затем ее губы тоже искривились в улыбке, и она начала хохотать вместе с мужем.

– Костя, с тобой точно не соскучишься! А ты чего решил, что я хвалю твое мужское достоинство? Типа как у негра?! Ох-хо-хо! Я не могу! Я щас со смеху сдохну! Нет, не сдохну, у нас вся жизнь впереди! Ведь мы теперь богатеи! И заживем! Если какой-нибудь негр нам в зад копье не засадит! Ах-ха-ха-ха!

Они еще какое-то время обсуждали случившееся. А потом бросились на диван, обнялись и уснули – как были, голышом, усталые и радостные. Как когда-то в далекой юности.

Глава 4

Мужчины приникли к экрану компьютера, лица их были напряженными, окаменевшими. То, что они сейчас увидели, не укладывалось ни в какие рамки. Все, что происходило на экране, было достойно сюжета фантастического романа.

Комната. Коробки. Вдруг… во всю комнату от стены до стены проявляется картина! Внутренность некой комнаты, небольшой, довольно-таки захламленной, будто человек, который в ней живет, не очень-то заботится о том, чтобы все вещи лежали на своих местах. Вернее, он считает, что место каждой вещи там, где он ее положил, и никак иначе.

В середине картины-прохода стоит скорее всего сам хозяин комнаты – высокий, плечистый мужчина в «горке», с лицом, укрытым стандартной омоновской балаклавой. Мужчина шагает вперед, наклоняется над коробкой, достает пачку денег. Смотрит, бросает назад. Открывает другую коробку, снова смотрит, снова достает. И так проверяет все коробки до одной. И все это время картинка у него за спиной остается четко прорисованной, можно даже разглядеть рисунок фотообоев на стене. А еще – лежащие на полу пояса, скорее всего полицейские пояса, потому что на них кобуры с пистолетами, наручники, дубинки, а еще – электрошокеры.

Мужчина хватает ближайшую коробку, почти без усилия поднимает, перебрасывает ее через портал. То, что это портал, – никакого сомнения. Коробки одна за другой исчезают в чужой комнате, затем портал исчезает – без каких-либо эффектов, без шума и фейерверков, просто исчезает, и все тут! И комната снова становится тихой, безжизненной – какой и была до сих пор.

– Полицейский? – предположил мужчина лет тридцати пяти, глядя в лицо человека в полковничьих погонах МВД, неотрывно смотревшего на экран, где уже совсем ничего не происходило.

– Если полицейский – то не наш, не российский! – кивнул второй молодой мужчина, слева от полковника. – Из кобуры торчит «глок», из второй – «кольт». Да не просто «кольт», а такой… странный! Украшенный, как это любят какие-нибудь колумбийские наркоторговцы, – позолота, перламутр! Дубинки не нашей конструкции, не российской, даже наручники – и то не наши, не российские.

– А тогда как объясните обстановку комнаты? – прервал обоих полковник. – Обстановка – типично русская. То ли квартира, то ли дом, небогатый, среднего достатка. Но не нищета – на стене большой телевизор, нищеброд такой точно не купит, он тысяч шестьдесят стоит. Да и по интерьеру – типичная интеллигентская обстановка. Компьютерный стол, обои подобраны со вкусом, принтер стоит, ну и все такое. То есть скорее всего это наш, российский вор.

– Мы уже отправили письма по банкам, дали номера купюр. Хорошо, что их заранее запомнили – будто знали, что так может случиться. Так что теперь нам только ждать, где эти деньги засветятся. И у кого.

– Второе хранилище он не взял… – задумчиво протянул полковник. – А там ведь больше денег! Почему? Почему именно это? Возможно, он знал только об этом хранилище?

– Сергей Дмитриевич… все может быть! – Опер, тот, что справа от полковника, пожал плечами. – Когда возьмем – узнаем. А возьмем все равно! Это лишь дело времени!

– А если заляжет на дно?! Или переведет за границу?

– Тогда не найдем! – Опер легонько шевельнул плечами, лицо его было спокойным и равнодушным. – Мы сделали все, что могли. Ловушки настроены, паутина соткана – теперь только ждать. Не думаю, что он заляжет на дно. Деньги воруют для того, чтобы ими воспользоваться, а не для того, чтобы лежали. Судя по всему, он один. Будем рассчитывать на то, что это какой-то лох, которому случайно достались некие сверхспособности.

– Люди «Х», что ли? – хохотнул второй опер.

– У тебя есть какое-то другое предложение? Другая версия? Ну тогда и помалкивай! Мне плевать, каким способом это сделано! Главное – какой-то козел влез в нашу кормушку и утащил все, что брать ему было нельзя! И мы должны его найти! Так что ждем… Мы сделали все, что могли.

– Не все! – Полковник посмотрел на опера, нахмурился. – Вы проверили в Сети и по другим источникам – не было ли случаев неожиданного появления и исчезновения людей? Такого появления, как здесь, на записи?

– Нет… – растерянно пожал плечами первый опер.

– А почему – нет? Неужели об этом так трудно догадаться? Просмотрите иностранную прессу, выловите всю информацию, которая может быть доступна. Жаль, что не можем сделать запросы в полицию стран. Это уже не наш уровень. Когда запросы в банки начнут работать?

– Да кто их знает? Вы же знаете, как работают банки. Иногда мне кажется… да не кажется – я уверен – они вставляют нам палки в колеса. Ненавидят ментов и пакостят как только могут. Сегодня подали запрос, завтра в лучшем случае они его рассмотрят, отпишут к исполнению. Пока это сисадмины выполнят заявку… в общем, дня три, в самом лучшем случае!

– Твари! – Полковник внезапно взорвался эмоциями, ударил кулаком по столу и заходил по комнате. – Мерзкие твари! Ублюдки! За три дня этот урод успеет вывести деньги за границу! И тогда всему каюк! Что, в Интерпол подавать, что ли?! На каком основании?! И засветиться по полной?! Ах ты черт!

«Заводы стоят, б…ь! Одни гитаристы кругом, б…ь!» – вдруг мерзко завопил телефон, и полковник скривился в яростной гримасе:

– Я тебе уже говорил – смени рингтон! Я слышать не могу этот идиотизм! Что за инфантильность, черт подери!

– Простите, товарищ полковник… из банка звонят! Это для них рингтон…

Опер нажал на кнопку приема:

– Слушаю! Да, это я. Да, запрос. Что?! Где?! Ага, записываю… есть! Спасибо огромное! За мной должок!

Он отключился и радостно хлопнул в ладоши:

– Есть! Есть контакт! Засветил денежки лох! Машину купил в автосалоне! Они деньги сдали в банк, и сразу же высветилось! Есть все-таки Бог на небесах! Попался! Я нажал кое на кого, пообещал профинансировать. Не обманем? Поможем банковскому сектору? Нищие люди, надо помочь!

– Поможем, поможем – главное, деньги вернуть! Давай говори, где и кто! И сразу думайте, кого послать. Вернее, кто поедет вместе с вами. Не опоздать бы… три дня уже прошло! Надо было каждый день хранилище проверять, а не через день! Говорил вам!

– Да кто же знал?! Столько лет все нормально было! Дверь двойная, бронированная – ее и спецназ не сразу вскроет!

– Тьфу на тебя! – сплюнул второй опер. – Нам только спецназа не хватало! Давай говори, где и кто…

– Раз-два, взяли!

Темная, отполированная темными пальцами палка выскочила из бока многострадального холодильника, и Константин едва не упал. Тихонько выругался, оглянулся – не слышала ли Ольга. Он практически не ругался матом – дома. «Сука!» и «твою мать!» – не считается.

Внутренность холодильника залита розовым соком – проклятое копье пробило стенку, пробило кастрюлю, в которой Костя только недавно засолил нарезанные арбузы, и все жидкое содержимое кастрюли оказалось на полке, залив нутро «Саратова» арбузной сукровицей.

– А внутри красиво!

Константин слегка удивился, заглянул в холодильник, пожал плечами:

– И чего тут красивого? Хотя да, перформанс зачетный! Только теперь задолбаешься убирать. Когда ребята должны приехать? Ты с ними созванивалась?

– Созванивалась! – Голос Ольги раздавался откуда-то издалека, потом хлопнула дверь машины, и Оля появилась в кухне. – Вообще-то я про машину говорила. Внутри красивенькая! А снаружи – сундук сундуком!

Костя болезненно скривился.

– Ребята скоро приедут. И сразу уедут.

– И ты с ними уедешь, собирай вещи! – мрачно объявил Константин.

– Почему? – искренне удивилась Ольга. – Ты же сказал, что время есть!

– Я передумал. Прости, милая, тебе надо уехать. Собирайся.

– А куда? Ты решил – куда мы все поедем? У нас ведь визы в Грецию нет. Или ты перебросишь нас через дырку?

– Дырку? Хе-хе… Нет, через дырку нельзя. Вдруг вы попадете в полицию, проверят ваши документы – и трындец. Вылетите из страны на раз. Кстати, не говори ребятам про окно… не надо.

– Не скажу… – Голос Ольги был недовольным, а лицо было хмурым.

Константину и самому не нравилось, что приходится скрываться от близких, но что поделаешь?! Информация не должна расползаться. Он вообще уже ругает себя, что не удержался и выкинул такой номер со вчерашним путешествием на Сентинелы. Не надо было… проговорится Ольга, ох проговорится!

– Так все-таки куда едем? – не отставала Ольга. – Что молчишь?

– Ребята приедут, расскажу, – вздохнул Константин. – Ты бы поесть приготовила, что ли… на всех. Там мясо должно быть в холодильнике, подливки сделай. И картошки пюре. Зря, что ли, картошку за сто шестьдесят километров ездил покупать? М-да… знаешь, смешно – у нас там деньги лежит целыми коробками, а я жалею о картошке в погребе! Этой картошки можно накупить – море! А мне жалко… ненормально, правда?

– И огурцы жалко… крутили их, старались… – тоже вздохнула Ольга. – И домик жалко… ты смотри котов не загуби! Век не прощу! И Настя не простит за своего рыжего!

– А если меня будут убивать, пока я котов спасаю, вы кого не простите?

– Тебя, конечно! – усмехнулась Ольга. – Кто нас в это втравил? Кто порушил нашу спокойную, счастливую жизнь? Ты! Будем плакать на твоей могилке и ругать тебя. И снова плакать.

– Тьфу на тебя! Язык поганый! Зачем про могилку-то?!

Константин поднялся и, прихватив сентинельское копье, пошел с ним в амбар, по дороге разглядывая произведение рук дикарских. М-да… получить таким копьем в брюхо – это «не айс». Наконечник обломался, но был он очень острым, кремневым – похоже на то. Каменный век, однако. Стенку холодильника легко пробил! Умеют ребята метать копья!

Когда вернулся в дом, Оля уже нареза́ла мясо, крошила его мелкими кусочками, предварительно разморозив в микроволновке. Костя не любил, когда продукты размораживаются в этой шайтан-машине, ему казалось, что так теряется вкус, но тут уж ничего нельзя было поделать – времени нет на обычную разморозку, естественную, так сказать.

Нож так и мелькал в руках жены, и Константин завороженно уставился на тонкие, ловкие пальцы супруги – это таки ножевой бой какой-то!

– Так ты мне расскажи, – не прерывая «боя», начала Оля, – что там за негры такие были? Ты как-то их называл, но я так и не поняла. Почему они должны были нас убить? Вернее, почему они собирались нас убить? Мы же им ничего не сделали? И вообще – как мы оказались на этом чертовом берегу? Как вспомню – так вздрогну! Так и вижу, как копье летит тебе в голову! Брр…

– Сентинельские острова есть в Индийском океане. И вот там остров – я его название забыл. На нем живут дикари – несколько сотен. А может, и тысяч. Никто не знает, сколько их. Так вот эти дикари никого к себе не подпускают. Убивают всех чужих, что туда приплывают. Или прилетают. Копьями забрасывают или стрелами. Вертолет летал, их снимал – так они его из луков обстреляли. Рыбаков двух как-то прибило к острову в бурю, так эти придурки их забили до смерти. Правительство Индии объявило запрет на посещение острова, мол, пусть живут, как жили. Подношений они тоже не берут, кроме почему-то вещей красного цвета. Вот красное – они берут! А все остальное – или не подходят к вещам, или разбивают. Я как раз на днях смотрел передачу про Сентинелы, на каком-то иностранном канале, вот в голове и отложилось.

– Отложилось! – передразнила Ольга. – Мы тоже чуть не отложили, пока бежали от этих гадов!

– Знаешь, а правильно они поступают… – усмехнулся Костя. – От цивилизации одни проблемы. Болезни, войны. Живут себе на островке и живут. И счастливы. Интересно, кем они нас считают? Демонами? Наверное, демонами, которых нужно убивать. Зачем им цивилизация? Они живут в раю. Еды полно – рыба, фрукты, наверное. И звери какие-то. Ешь, спи да трахайся! Ну чем не жизнь?

– М-да… чем не жизнь? – хихикнула Ольга. – Прямо как мы сейчас, да?

– Ну… наподобие, ага! – тоже усмехнулся Костя. – Тебе помочь картошку начистить?

– Иди уж… помощник! Подумай лучше, куда нам ехать. Если еще не надумал…

Настя с Петей приехали как раз, когда Оля заканчивала толочь картошку. Что может быть лучше картошки-пюре со свежим маслом и сливками! А если ее сверху полить подливкой из кусочков говядины вперемешку с морковкой – нет ей равных в целом свете! Особенно если ты проголодался после сентинельских вояжей и секса с любимой женой.

Скоро они все сидели за столом и ели – Костя жадно, Оля аккуратно и почти нехотя. Она всегда говорила, что не может есть то, что сама приготовила. Не лезет! Настя с Петей с удовольствием, заедая картошку солеными арбузами. Отличная еда!

Поели, попили чаю с медом, и настало время построения планов. Само собой, начала Настя, как самая энергичная и настырная:

– Пап, так куда мы едем? На Корфу-то мы не можем! Греческую визу несколько дней надо ждать, это в лучшем случае! Да и холодно там сейчас… ветер, штормы скоро начнутся.

– Шторма! – автоматически поправил Костя. – Привыкай! Скоро у моря жить будешь!

– Шторма, ага! – улыбнулась Настя. – Так что теперь делать-то будем?

– Ребята, я все продумал, – кивнул Константин. – Вы отправляетесь на Багамы!

– Правильно! – вмешался Петя. – Виз не надо, климат райский, на кой черт нам Греция? Тем более что в последнее время они стали относиться к русским препогано. На днях читал – женщине визу не дали, а она в Греции жила уже несколько лет, недвижимость имела! Представляете – купил, к примеру, виллу, а тебе визу не дают! И что с этой виллой делать?

– С Евросоюзом заигрывают, сволочи! – мрачно отозвался Костя. – Проститутки чертовы! В общем, слушайте, ребята, как надо сделать. Садитесь в машину и едете в Москву. Там покупаете какой-нибудь тур на Багамы – хороший тур, подороже! Чтобы отель хороший, чтобы лететь было хорошо! Перелет девятнадцать часов, это вам не хухры-мухры! Когда приедете на Багамы – ищете риелтора, подбираете жилье. Ищете хорошее поместье, при этом смотрите на то, как его можно будет защитить, ну… вдруг нападут?! Мало ли… Так-то там безопасно, хотя и поворовывают, но все-таки. Кроме поместья присматривайте места для постройки отеля, можно даже глянуть какой-нибудь остров. В общем, вначале поместье, потом место для отеля и остров. Ищите хороший остров – чтобы эксклюзив! Не просто так! Узнайте, как там насчет строительных организаций, как все это у них там делается. Это главная задача. Насколько я понял, с криптой вы пока ничего не решили. Но это все ничего – главное, свалили из квартиры, это уже полдела. Крипту купите в Москве. Я вам дам денег еще – на все хватит. Только в одном месте все не берите – в Москве хватает контор, торгующих криптовалютой. Не светитесь. Мама с вами едет. Я сразу-то не сказал, забыл – она с вами едет. Так что грузитесь в вашу машинку и вперед, в столицу! Там машину и оставите – найдете стоянку. Также оплатите за год, и все. Дорого берут, конечно, Москва все же, но не экономьте. Денег хватает, не жалко. Ну что еще сказать… телефонные номера было бы неплохо поменять. Не звоните. Общаемся только по скайпу. А если все-таки придется позвонить – говорите иносказательно, чтобы не прослушали. Никаких имен или названий. Ну что еще сказать… да нечего вроде. Все нормально будет, не переживайте! Плюньте на работу, на свой бизнес – к черту все. Денег хватит на всех. Главное – выжить.

Оставив Олю с ребятами обсуждать случившееся, Константин пошел в амбар и набил сумку пачками пятитысячных. Подумал пару секунд и к пятитысячным сунул еще пару блоков упакованных в полиэтилен долларов – по миллиону каждый. Сумка едва закрылась, пришлось часть пятитысячных вернуть на место. Снова постоял, размышляя, сплюнул. Достал блоки долларов и бросил назад в коробку – а вдруг эти конторы не берут оплату крипты в валюте? Вдруг потребуют только российские рубли? Нет уж, менять доллары на рубли – лишние проблемы. Лишнее время и засветка. Только рубли – пусть будет так. А с долларами потом разберется… кстати, не так уж и много влезло бы долларов. Сумма вышла бы ненамного больше, чем в рублях. Купюры-то пятитысячные…

Закрыл амбар, отнес сумку в дом. Тяжелая получилась сумочка! Миллионов на восемьдесят или даже на сто! Килограммов под двадцать вышло! Задолбаешься таскать… Впрочем, не в руках же, в машине. Закопают в багажнике и нормально доедут.

Вечерело. В октябре рано темнеет. Это тебе не Багамы! Впрочем, может, в октябре и там рано темнеет? Вдруг захотелось уехать отсюда, и побыстрее – ощущение, как перед грозой. Давит, в висках кровь стучит… может, после всех этих перебросок организм разрегулировался? Не зря ведь даже кровь из носа текла! Нездорово это – мгновенно перемещаться в пространстве на расстояние в десять тысяч верст! Или двенадцать?

Собирались в дорогу еще часа два. Константин ругался, требуя не брать лишнего – на кой черт нужно все это барахло? Лучше новое купить, в Москве!

Перспектива походить по магазинам в Нерезиновой сразу утихомирила Олю, любительницу этого дела, и сборы сразу прекратились. Наконец, когда все инструкции были отданы (котов корми! Попугайчикам воду не забывай менять!) – троица торжественно погрузилась в Настин «Спортейдж», и машина начала медленно пятиться по переулку, выезжая на главную дорогу. Константин смотрел вслед уезжающей семье, и на сердце у него скребли кошки, как будто он провожал их навсегда.

Проводив, вернулся в дом, где ошалелые коты перебежками перемещались по кухне и потом к выходной двери, как будто в отсутствие хозяйки Константин тут же откроет на них сезон охоты. Он всегда говорил: кошки – это хозяйство Оли. Это она их приручила, а Константина они терпят только потому, что Костя живет в доме, в котором обитает их божество – Кошкина Мама. Мерзавцы готовы целыми днями лежать у нее на плече, растекаясь, как медовая лепешка. И как только она куда-нибудь уезжает (например, в квартиру дочки, пока та вместе с зятем в отпуске), три кота и кошечка куда-то исчезают, и определить, что они живы, можно только по тому, как пропадает из кормушки сухой корм, насыпаемый Константином один-два раза в день. Кормушку они с Олей выставляют снаружи, у крыльца – пока тепло. Морозы начнутся – тогда уже все дома. Летом кошки вообще в дом почти не заходят – их мир там, снаружи. Джунгли, наполненные врагами и дичью.

Пошел в дом и начал медленно, с расстановкой мыть посуду, думая обо всем сразу.

Лажанулся, конечно, с приобретением машины. Надо было притихнуть. Но что теперь поделаешь? Эйфория! Очень хотелось шикануть! Купить свою мечту!

Вспомнилось, читал, как к одной негритянке в дом ввалилась толпа журналистов – поздравлять с выигрышем в лотерею. Выиграла несколько сотен миллионов долларов. Она еще не успела получить деньги – тут же побежала в салон, торгующий «Феррари» и взяла машину в кредит. Приехала домой, и тут оказалось… журналисты ошиблись этажом. Выиграл какой-то мексиканец этажом ниже. Что потом делала эта баба с кредитным «Феррари» – история умалчивает. Больше всего его тогда удивил сам факт – какая-то нищая негритянка пошла да и взяла в кредит «Феррари» стоимостью в триста пятьдесят тысяч долларов. А тут… и миллиона-то без залога не дадут. Рублей. Да что миллион – и сто тысяч не получишь! Если только не в бандитской организации вроде «Скороденьги».

Мелькнула мысль – а не отправиться ли на Багамы? Прямо сейчас! На песок! В море поплескаться! Но оставил эту мысль. Потом все будет! А сейчас…

Засел за компьютер и стал читать про Багамы – уже внимательно, вдумчиво, изучая законодательство относительно планов на будущее. Ничего нового не узнал, но уверился в том, что все им было задумано верно – лучше Багамов сейчас для них ничего нет. Туристы могут без всякой визы жариться на пляжах до 90 дней, а когда приобретешь недвижимость – тебе дадут специальную карту, и ты сможешь спокойно жить по этой карте целый год. И делать бизнес. Ну а потом еще ее продлить – на год за пятьсот баксов. Плевое дело, в общем! И райские места. Мечта, а не места! Акулы вот только… правда, больших белых там нет – только «мелкие» типа тигровых. Которые, впрочем, могут прикусить вполне себе неплохо, оттяпают увесистый кусочек.

Полазив в Сети, начитавшись о новом месте жительства, насыпал котам корм в плошки под навесом у крыльца. И лег спать, положив рядом с собой под одеяло заряженный пистолет. Второй, «кольт», сунул под подушку – так надежнее, оружие успокаивает. И уснул.

Проснулся от звонка. Звонил адвокат Зильберович, который предлагал встретиться в двенадцать или тринадцать часов. Не у него в офисе, а где-нибудь в тихом уютном месте. Тихое уютное место Константин знал – старое городское кладбище, но предлагать его не стал. Ограничился рестораном восточной кухни, что в центре города. Он очень любил восточную кухню, особенно морепродукты. Договорились на час дня.

Позвонил адвокат около десяти часов. Константин лег поздно, под утро, потому спал как убитый и, если бы не звонок, точно проспал бы и до обеда. Встал, умылся, подровнял бороду, нашел штаны для выхода в город – их было не так уж и много, приличных штанов, в которых не стыдно выйти в люди. Костя не был любителем шастать по городским улицам. Честно сказать, он вообще ненавидел город, с его суетой, хамами-водителями и полным отсутствием парковки в центре. Так что и одежды парадно-выгребной у него было в самый обрез, да и та – неброская, хотя и вполне добротная, от хороших фирм.

Немного подумал – на чем ехать. На шикарном… хм… «уазике» или на родной «Ниве»? Решил – на «уазике». В самом деле, а какого черта? Хоть несколько дней поездит по-человечески. «Нива» для него все-таки маловата, это надо признать. Зато и незаметна…

Загрузился в кремово-белый салон, выехал из ворот, вышел, задвинул, закрыл ворота на ключ. Перед тем насыпал котам корма в большую плошку. Мало ли что может случиться… когда вернется – неизвестно. Воду-то они найдут, а вот еду…

Место для парковки отыскал с трудом, пришлось некоторое время стоять вторым рядом, выжидая. Одна сторона улицы по нечетным числам запрещена к парковке, другая по четным. Стоит оставить «пепелац» не на той стороне, где нужно, тут же налетят стервятники и утащат машину. И хорошо, если не поцарапают. Потом задолбаешься их засуживать. Доказать, что царапины не было, до эвакуации практически невозможно. Только стрелять гадов…

Гардеробщик ресторана, он же швейцар, подобострастно принял Константинову куртку, и тот прошел в заведение, которое на самом деле называлось «Кафе Али-Баба» и которое, вероятно, все-таки стоило называть рестораном, так как кафе в представлении Кости – что-то маленькое и не такое пафосное, как этот подвал. Здесь же все отделано с шиком – в восточной манере, с позолотой и цветными картинками на бамбуковых занавесках.

Впрочем, выглядело это красиво, а соответствовало ли настоящему восточному стилю, стоит оставить на совести владельцев. Обычному человеку по большому счету на достоверность наплевать – была бы вкусной и не очень дорогой еда, и чтобы публика не хамская, и чтобы не душно.

В кафе было тепло, но совсем не душно. В воздухе носились запахи пряностей, и у Константина невольно забурчал живот – ему остро захотелось поесть. И как можно скорее.

Адвокат уже сидел за столиком в конце зала, в кабинке, полуотгороженной от всех низким, по грудь, барьером. Эдакая уютная беседка под китайским фонариком у потолка.

Константин поздоровался с Игнатом и присел напротив, взяв в руки меню, поданное расторопной официанткой.

– Есть хочу! – объявил Костя и, выбрав несколько блюд, сделал заказ. Игнат ничего не говорил, пока девушка-официантка стояла возле столика, а когда отошла, начал:

– Не очень хорошие новости, Константин Петрович. Во-первых, в автосалон уже приходили люди, интересовались вами. Само собой, им выдали всю нужную информацию. Кому охота связываться с москвичами? Особенно – такими…

– Какими такими? – спросил Костя, практически зная ответ.

– Полиция, само собой, – пожал плечами Игнат. – Похоже, что все началось. Так что ждите гостей. Надеюсь, по месту вашей прописки ваших уже нет?

– Уже нет… – задумался Константин, потом посмотрел на лицо Игната. – Еще что-то, насколько я понял?

– Да. Еще кое-что. И это не менее важно. Деньги. Здесь, на месте, столько денег не обработать. Нужно ехать в Москву, везти деньги туда. Мало того, с «горячими» деньгами не все захотят связаться, так что процент за покупку крипты будет большим. Двадцать процентов, не меньше. Плюс мои проценты – итого двадцать пять. Вас это устроит?

– Плевать! – отмахнулся Константин. – Нужно везти деньги в Москву?

– Да. Но это не все проблемы!

– Еще проблемы?

– Они боятся брать доллары. Только рубли. То есть нужно тогда переводить из долларов и евро в рубли. И…

– Нет! – бросил Константин, глядя на замолчавшего адвоката. – Не будем мы переводить деньги в рубли! Скажите, Игнат… за границей купить крипту легче? Где это можно сделать за наличные без проблем?

– Где-нибудь в не очень цивилизованных странах. Там, если люди принесли в банк крупную сумму, не возникает желания набрать номер полиции. Например, в Монако, Гонконге, на Багамах, в Люксембурге. Только как туда доставить эти самые деньги? Насколько я понимаю, килограммов двести бумаги? Задачка!

– Вы можете срочно вылететь на Багамы и организовать там прием денег в банк? Открыть счет на мое имя, ну и все такое прочее?

Константин едва сдерживал эмоции – все правильно! Он не ошибся! Багамы – правильное решение!

– Ну… могу, разумеется! – Игнат посмотрел на Константина странно, как на эдакое чудное существо вроде Несси, вынырнувшее вдруг из городского фонтана. – А как вы доставите туда деньги?!

– Это моя проблема. Я доставлю деньги, а вы обеспечите открытие счета. И вообще, Игнат, а не хотите ли постоянно работать на меня? Зачем вам здешние провинциальные мелкие делишки? Я хочу купить виллу на Багамах. Или отель. А можно и купить остров и построить там отель. Яхту хочу купить. И вы мне нужны как юрист, мой агент, сопровождающий эти сделки. За проценты от суммы сделки. И за зарплату.

Молчание. Потом Игнат тихо, понизив голос и расширив глаза от удивления, ответил:

– Меня не оставляет ощущение нереальности происходящего. Как вы можете все это сделать? Каким образом?!

– Еще вопрос… вы сможете продать много золота? Тонну, две тонны?

– Э-э-э… кхмм… кхе-кхе-кхе… – Адвокат закашлялся, покраснел, схватил со стола стакан с водой, отпил и с минуту прокашливался, то ли натурально, то ли соображал, как ему поступить. Видя такое дело, Костантин взял с мягкой скамьи, на которой сидел, кожаную сумку, достал оттуда пакет, упакованный в кулинарную фольгу, и положил на стол перед адвокатом:

– Здесь сто тысяч долларов – в счет оплаты ваших услуг. Если решите работать на меня, вы должны как можно быстрее вылететь на Багамы и сделать то, что я вас просил: открыть счет на мое имя и подготовиться к тому, чтобы положить деньги на этот счет. Если будет нужно дать взятку за то, чтобы никто не совал нос в это дело, – дайте. Я все возмещу. Вы английским владеете?

– Ну-у… да! – Адвокат еле выдавил из себя эти слова. – Вы меня с ума сведете! Так что тогда будем делать? Крипту? Будем покупать?

– Да черт с ней! Если сможем положить деньги на счет без крипты – на кой черт нам заморачиваться?! Потом как-нибудь займемся. Итак, золото сможете продать? Не сейчас, позже.

– Давайте-ка мы разберемся с наличными, а уж потом…

Адвокат убрал пакет с деньгами в свой портфель, задумчиво посмотрел на Константина, явно что-то соображая, а потом спросил:

– А если я попросту исчезну с вашими деньгами? Вот вы раздаете деньги, по большому счету ничего не зная обо мне. Не боитесь? Что вы будете делать, если я исчезну?

– Найду вас и убью, – безмятежно улыбнулся Константин, и лицо адвоката слегка померкло. Видимо, поверил.

– Почему-то я так и думал. Да ладно, не переживайте – я специально вас слегка отрезвил. Уж больно легко вы поверили мне! Боюсь, что так же легко будете верить и другим. А верить никому нельзя! Такие деньги требуют абсолютного недоверия! И вы так легко распространяетесь о том, что нужно продать золото! Тонну! Вы понимаете, о чем говорите? Тонна золота – это примерно сорок миллионов долларов. У вас такого количества быть не может. Значит, вы имеете возможность добыть его где-то, там, где оно лежит. Как вы туда проникнете, я не знаю. Но то, что проникнете, в этом уверен. Все сходится. Каким-то образом вы можете красть ценности из казалось бы закрытых от проникновения хранилищ. И эта способность проявилась у вас совсем недавно. Вас или молнией ударило, или вы пережили клиническую смерть и вдруг обрели особое умение. Но это вообще-то неважно – как вы его обрели. Важно то, что вы сейчас – самая большая ценность в этом мире. Потому что умеете такое, чего не умеет никто в мире! И если спецслужбы о вас узнают – мало вам не покажется! Вы это понимаете?.. Молчите. Не хотите говорить. Это ваше дело. В общем, так: сейчас я ухожу, утром буду в Москве. Примерно послезавтра – на Багамах. Как с вами связаться?

– Телефон не отключайте. Я всегда на связи. Как только будете на месте – срочно или звоните, или бросьте эсэмэс – где находитесь. И я вас найду. Меня не ждите – занимайтесь счетом. Ну все! Удачи!

Константин остался в одиночестве. Через пять минут ему принесли заказанное, и он стал насыщаться, не особо замечая вкуса еды. Честно сказать, одному ходить по ресторанам как-то не очень интересно. Можно спокойно поесть и дома – идти только ради того, чтобы получить какую-то еду, это для командированных, которым негде питаться. Поход в ресторан – событие, прогулка. Жена начищает перышки, собирает тебя, наглаживая брюки и стаскивая с твоих плеч любимую тобой старую рубашку, которую ты обязательно хотел надеть в поход по «злачным» местам. Ибо это любимая рубашка. Но жена гораздо любимее рубашки, потому надевается новая, парадно-выгребная. Нет, не от выгребной ямы. «Выгребать» – это грести веслами, направляя лодку на самую стрежень реки. На «ход». На стрежень реки жизни…

Само собой, обед не доел и попросил упаковать нетронутые блюда, чтобы взять с собой. Не бросать же хорошую еду? Чаевых оставил пятьсот рублей. Хотел больше, но вдруг пришла мысль, что нельзя привлекать к себе излишнее внимание. И так уже напривлекал!

Когда садился в машину, пришла эсэмэска от Ольги: «Мы в Москве! Гуляем, отдыхаем, ходим по ресторанам и всячески разлагаемся! Наведешь любовниц – пусть огород вскопают! Иначе не прощу!»

Ухмыльнувшись, Константин нажал кнопку старта, и машина заурчала, всасывая бензин, как пьет воду изжаждавшийся верблюд. Аппетит у этого черного «уазика» просто потрясающий. Пятьсот лошадей нужно кормить, деваться некуда! Жри, гад!

Мелькнула мысль о том, куда здесь можно пристроить газовый баллон, чтобы уменьшить траты на горючее, и тут же едва не расхохотался – это при таких-то деньгах думать о том, как сэкономить на бензине?! Смешно! Нищета въелась в кровь…

Медленно покатил по улице, выезжая на главную дорогу. В салоне пахло кожей обивки и острыми приправами из пакета, что дали в кафе. Задумался: а может, зря не сказал дочке о своей новообретенной способности перемещаться в пространстве? Взяли бы да и всей толпой переместились на Багамы!

Нет, все правильно сделал. Нужен официальный въезд в страну, иначе признают нелегалом и вышлют – навсегда. Пусть проставят отметки о прибытии, и все такое. А он сам потом тоже въедет официально. Через таможню.

Через полчаса будет дома – машин пока не так уж и много, час пик еще не наступил, так что ехать легко и приятно, особенно когда перед тобой все машины расступаются, стоит только нависнуть над «кормой». Эдак и привыкнешь, начнешь себя чувствовать особенным, великим! Видимо, таким человек становится, когда садится в дорогую машину – тогда все вокруг кажутся ничтожными муравьями, копошащимися у его ног. Не каждый человек, конечно, а такой, у которого есть внутри гнильца. Дорогая машина выступает тут в качестве катализатора процесса.

Когда проезжал мимо автосалона «Мерседес», заметил девушку, которая останавливала проносящиеся мимо машины. Ехал довольно-таки медленно, расслабленно – не хотелось возвращаться домой, где, кроме котов, никто не ждет. Впрочем, и коты не ждут. У них одна хозяйка, Мама Кошек, в миру – Ольга Васильевна Барулина, вот ее они просто боготворят. Константина же только терпят.

Первое, на что обратил внимание, – это ноги девушки в сетчатых чулках. Или колготках – кто их разберет? Как раз выглянуло солнце, и девица смотрелась вполне себе симпатично, тем более что говорят, вроде как после острых приправ повышается либидо. Проще говоря, нажрался острого – хочется остренького. Бабу то бишь!

Константин такого за собой ранее не замечал, но тут что-то щелкнуло, и он вдруг еще больше притормозил, так что машина, что тащилась позади, яростно газанула и резво обогнала «гелик». Посигналить обгонявший не решился – мало ли кто сидит в «уазике»? Но глушителем так яростно протарахтел, что стало ясно – он обозвал Константина по-всякому и во всех видах.

Секретарша из автосалона! Вот это кто! – вспомнил Константин, и нога его сама собой нажала на педаль тормоза. Сам не понял, зачем это сделал. Секретарша в офисе директора автосалона не вызывала у него ни малейшего сексуального позыва – ясно же, что находится в нерабочих отношениях с рыхлым юнцом Семеном. Обычная офисная шлюшка, ничего особенного. Уже когда она дернула за ручку двери – остро пожалел, что остановился. Зачем остановился?

– О! Привет! – Секретарша улыбнулась и, не дожидаясь ответа, впорхнула в салон автомобиля. – Только сегодня вас вспоминала! Подвезете меня?

– Куда? – мрачно-тускло осведомился Константин, не отпуская педаль тормоза.

– До турбазы! Недалеко, «Деревушка» называется! Ну пожалуйста, подвезите! Я вам буду очень, очень благодарна! Ну ОЧЕНЬ благодарна!

– И насколько глубока твоя благодарность?

– Ну-у… насколько получится! – хихикнула девушка и вроде как невзначай положила руку на бедро Константина. – Пожалуйста, ну что вам стоит! А я еще… и кое-что вам расскажу! Вас касается!

– Да? – слегка удивился Константин. Удивился и насторожился. – И что это такое будет? Кстати, а чего не на работе?

– Директор ушел пораньше и меня отпустил. Хватит, говорит, сегодня работать!

Константин покосился на девушку, на ее пухлые, будто надутые специальными уколами губки и неожиданно для себя спросил:

– Губы силиконом накачала?

– Не-ет! – Брови девушки поднялись, и она радостно захохотала: – Ха-ха-ха! Не вы первый спрашиваете! От мамы достались, она тоже пухлогубая! Мужчинам нравится, правда же? Вам нравится? Ну скажите, нравится?

И снова наклонилась и по-свойски толкнула Константина в бедро. Девица явно напрашивалась на приключения, это без всякого сомнения. И Константина тут же толкнул в ребро бес:

– Ладно, поехали, отвезу. Должна будешь!

– Ничего! – хохотнула девушка, оглаживая бедра, едва прикрытые короткой кожаной юбкой. – Рассчитаюсь! А вам говорили, что вы очень красивый мужчина? Брутальный такой! Вы женаты?

– Как ты сразу-то… – Константину стало смешно. – А ты что, замуж за меня хочешь?

– Хочу! – легко согласилась Маша. – Вы красивый, нестарый, брутальный – с вами в постели, наверно, хорошо! У вас денег куры не клюют, а то бы такую машину и не купили. Так почему бы мне не хотеть выйти за вас замуж? Замуж все девчонки хотят! За принца! Только принцев на всех не хватает.

– Тебе сколько лет?

– Двадцать скоро будет, через неделю. А что?

– Да ты выглядишь как малолетка. Как школьница. Нарочно?

– Ага! Мужикам нравятся малолетки, лицо у меня молоденькое, так почему бы не состроить из себя школьницу-недотрогу? «Ой, не надо, не надо, я еще девственница! Не трогайте меня!»

Маша так натурально изобразила поведение недотроги, жеманной и мечтающей, чтобы ее потрогали, что Константин расхохотался, забылся и нажал на газ – здоровенное детище немецкого автопрома тут же рванулось вперед, будто выстреленное из пушки, и Константин едва успел затормозить, прежде чем джип врезался в зад впереди идущей красной иномарки. «Кабриолетик! Красненький!» – вспомнил он и улыбнулся. Где она там, Оля? По ресторанам шастает?

– Да ты актриса, – подмигнул Маше Константин, и та улыбнулась:

– Да хотела бы стать актрисой! Уж была бы получше этих страшных баб из сериалов! Играть совсем не умеют, идиотки! И ни рожи, ни кожи! А я ухоженная, красивая и умная! Да, да, я умная! Не смотрите, что выгляжу как шлюха, – я умная!

– Кхе-кхе… – закашлялся Константин, не ожидавший такой откровенности. – А зачем же ты одеваешься как шлюха? Кожаная юбка трусы не закрывает! Чулки, как у проституток! Накрашена как шлюха – зачем?!

– Семен так любит… – вздохнула Маша. – Он считает, что секретарша должна выглядеть б…ю. Потому что он так в порнухе видал. Достал, если честно! Но только где еще семьдесят штук у нас в городе найдешь! Вот и одеваюсь как шлюха! Он начальник, он командует!

– Ну ты же понимаешь, что за эти семьдесят штук ты его еще и должна обслужить? Вот только честно – спишь с ним?

– Ясное дело, сплю! Чуть что – к себе зовет, давай обслужи! Я и говорю – осточертело все! Свалила бы в Москву, да денег нет! Нет, так-то зарплата хорошая, платит хорошо, ничего не могу сказать. Но только хорошие шмотки денег стоят. Трусы с лифчиком – будто из золота сделаны! Чулки хорошие тоже денег стоят! Да и отдохнуть надо…

– На турбазе… – подмигнул Константин.

– Вы думаете, я проститутка? К клиенту поехала? – фыркнула девушка. – Нет! Мальчик у меня там, одна радость. Иногда встречаемся. А то бы совсем житья не было! Семен правда достал! Молодой, а у него уже не стои́т! Ну вот как так?! Небось вы – как конь, жеребец еще тот! А этот – рыхлый, как из теста! Ничего хорошего! Ох… даже не знаю, и чего разоткровенничалась с вами?! Понравились вы мне, лицо у вас хорошее, я в людях разбираюсь – вы надежный мужчина, не то что эти придурки! Молодые сейчас вообще какие-то придурковатые, «летящие»! А мне всегда нравились мужчины постарше, поосновательнее!

Константин сидел, слушал и, честно сказать, наслаждался. Нет, не комплиментами. Он смотрел за тем, как забавно работает профессиональная охотница на мужиков, и ему было весело. Хорошо работает, чертовка! Кто поглупее, повосприимчивее – ведь и поддаться может! Запросто! Хорошо построила схему разговора – простушка, красивая, говорит откровенно, делится такой информацией, услышав которую человек сразу задумается: «Смотри-ка, что она рассказывает! Какая правдивая, откровенная девушка! Вот такая должна быть любовница, с ней проще! В спину не ударит, все как есть говорит! Да и я ей понравился…»

Только вот с Константином это не работает. Слишком он искушен, слишком многое повидал. Впрочем, и ему приятно слышать, какой он такой брутальный да могучий жеребец. Хоть и понимает, что его подманивают, как глупого селезня специальным манком. Охотница!

«Деревенька» находилась рядом с домом Константина, на границе города, так что он не особо перетруждался, делая небольшой крюк, чтобы завезти девчонку. Как там ее зовут? Маша вроде как. Ага, Маша. Хороша Маша, да… хм… а почему бы и нет?

Как будто услышав его мысли, Маша невинно предложила:

– А сверните сюда, пожалуйста! Вот сюда, в посадки! Мне так приспичило пи-пи, просто удержаться не могу! Щас описаюсь! Ну пожалуйста!

Константин молча свернул с асфальта по едва видимой дорожке, прикидывая – не заманивают ли его в ловушку? А что, сейчас свернет, а там стоит толпа отморозков с битами и стволами. Выкинут из машины и уедут на чуде за тринадцать лямов! Вполне себе приятный бизнес. Машина без номеров, даже на учете не стоит, так что все будет просто замечательно. Для них. Если только не получат пулю из «глока», который Константин пристроил под переднее сиденье. Но, скорее всего, ничего подобного – откуда Маша могла знать, что он, Константин, там поедет? И что он остановится возле голосующей девицы? Нет, скорее всего ничего подобного.

Маша выпорхнула из салона и, ничуть не стесняясь Кости, присела тут же, возле машины, зажурчав бодрой струей. Потом поднялась, вытерлась заранее приготовленной влажной салфеткой, аккуратно натянула трусики (Костя заметил, что она носит стринги, едва заметные на попе и при этом – чулки, к тому же высокие), потянула вниз кожаную юбчонку, больше похожую на пояс, и снова вспорхнула в машину – только уже на заднее сиденье.

– Идите ко мне! – хихикнула она. – Должна же я вам долг отдать! Чего стесняетесь?! Мы так… по-быстрому! Я же чувствую, вы хотите, да стесняетесь! Ну, идите же, чего вы?!

Константин думал секунд пятнадцать, и в каждую эту длинную-предлинную секунду десять противных маленьких бесят, получившихся из сбитых капотом «гелика» Купидонов, били его в ребро пухлыми черными кулачками. Ему вдруг и вправду остро захотелось эту девчонку, хотя он и знал, что это глупо, что клюнула она совсем не на него, мордой больше похожего на высеченную из гранита статую, а на его деньги. Что так она рассчитывает его захомутать, что на девке клеймо ставить негде. Но чем больше он придумывал себе причин, почему не должен трахнуть эту девицу, тем больше ему хотелось это сделать. И тогда он решился, с некоторыми ограничениями, но решился… Соблазнительная нимфетка, черт подери! А он ведь мужчина! Не из железа!..

Когда все закончилось, она деловито обтерла влажными салфетками и себя, и Константина, использованные салфетки аккуратно сложила конвертиками и убрала в сумочку, что немало удивило Костю – не в окно выбросила, нарушая экологию родной страны, а сложила, чтобы выбросить в урну.

Он натянул трусы, штаны, вздохнул облегченно и только собрался взяться за ручку двери, как кое-что вспомнил и откинулся на спинку сиденья. Маша поняла это по-своему:

– Ну вы и жеребец! Только кончили – и уже снова надо женщину! Я чувствовала, что вы такой! Хотя вначале подумала…

– Что подумала? – не выдержал Костя.

– Ну… что вы женщинами не интересуетесь… простите бога ради! – Маша хихикнула. – Просто вы не хотели на меня смотреть, на попку, а все мужики на мою попку пялятся, да так, что прямо-таки трахнули бы меня взглядом! А вы – нет! А теперь вижу – вы еще тот ходок! Давайте я вам помогу…

– Нет, – отрезал Константин. – Я просто вспомнил, что ты сказала. Кто там мной интересовался? Что за дела?

– Ах да-а! – всплеснула руками Маша. – Точно! В общем, приходили трое мужиков, по виду – типичные менты! И к Семену! Сидели у него с полчаса! Он звонил мне, сказал принести из бухгалтерии документы по продажам машин за последние дни. Именно документы, а не файлы – уж не знаю, почему так. А когда эти типы ушли, он выскочил из кабинета красный, встрепанный и начал материться так, что и я пару слов новых узнала! Потом запер кабинет, задрал мне юбку и… даже трусов не дал снять. У него так бывает, когда дела плохо идут, проблемы какие-то, вот он и отводит душу на мне! Говорит, после меня все как-то и легче становится. Зло в меня сольет и пошел – довольный. Это уже я придумала, что он зло сливает. Надоел он мне! Куда бы деться? Возьмите меня секретаршей, а? Ну пожалуйста! Я печатаю хорошо, быстро и без ошибок! И английский знаю, хорошо знаю, разговариваю, как американка! И пишу, и читаю! И вам всегда помогу напряжение сбросить! Всегда! И как хотите! И я здоровая, не курю, фитнесом занимаюсь! Вот потрогайте, потрогайте, какая у меня попка! Чувствуете, какая тугая? Жиру совсем почти нет! И животик плоский! Знаете, как трудно отказаться от пирожных? От сладенького? Вот! Если бы была работа, я бы тут же ушла от Семена! Разве он с вами сравнится?! Рохля! Маменькин сыночек!

– Что Семен сказал ментам? – прервал Константин работу «охотницы». – Он ведь точно тебе еще что-то сказал! Кто приходил и зачем!

– Говорит, менты московские. Ниже майора нет никого. Спрашивали, откуда взялись наличные, что в банк сдали такого-то числа. Ну, он и рассказал. И запрос в бухгалтерию сделал – но я об этом уже сказала. Ну и… в общем, адрес ваш взяли эти менты. Говорят, свидетель вы. Только врут – разыскивают они вас совсем не для того, чтобы вызвать в суд. Рожи у них – как у киллеров! Так что вы уж поосторожнее будьте, ладно? И про меня не забудьте. Вот вам визиточка моя!

Маша сунула в карман Константину твердый прямоугольник, при этом умудрившись прямо через карман подобраться ближе к паху и погладить самое интимное. Константин едва не поморщился и, открыв дверцу, шагнул наружу – в октябрьский ветреный вечер, под мелкий моросящий дождь. Честно сказать, он уже жалел, что поддался желанию и позволил Маше себя соблазнить. Нет, болезни он не опасался, был уверен, что девушка ухаживает за собой и никаких вензаболеваний за ней не числится. Не тот уровень. Но было как-то неприятно «подбирать крохи» за этим противным Семеном. Вот только недавно она обслуживала начальника, перед этим хорошенько потеребив его вялый отросток, а через час обслужила Константина. Что-то в этом… неправильное, что ли. Ну не привык Константин иметь дело с проститутками!

Он уселся за руль, Маша перепорхнула на пассажирское сиденье – свежая, как только что сорванная утренняя роза. Как будто не она сейчас на заднем сиденье обнаружила недюжинную спортивную форму и умение. На вид – выпускница школы, да и только! Прическа «каре», небольшая грудь, длинные ноги… и пахнет от нее приятно – какими-то тонкими импортными духами. Не сладкими, какие льют на себя совершеннейшие дуры из глухой провинции или стареющие бальзаковские красотки, а приятным, свежим, молодежным, фэнтезийным запахом.

Джип, засопев движком, выкатился на шоссе и, залив полосу ярким голубоватым светом из фар, покатился дальше, по направлению к месту назначения. Через пять минут Константин уже подъезжал к турбазе, где Машу ждал ее молодой человек.

Пока ехали, все эти пять минут она рассказывала о том, что поддерживает отношения с этим парнем только потому, чтобы перебить послевкусие от Семена, а если бы у нее был настоящий мужчина… ну вот такой, как Константин! – она была бы верной, как лебедиха лебедю (Константин тут ухмыльнулся), и ни с кем, и никогда! А пока что – ну что поделаешь? Она же молодая! Ей нужен хороший секс – хотя бы для здоровья! Да и пообщаться с кем-то ведь надо! С мамкой – без толку, она ничего не понимает, да о многом с ней и не поговоришь. С Семеном? Да пошел он на хрен, этот Семен! А вот с мальчиком – это можно! Но она точно прогнала бы его, если бы…

Утомила. Слегка перебарщивает! Нежнее надо, не надо так нажимать. Вот когда сексом занималась – там было все как надо, а чтобы правильно охмурить потенциального «папика», тут надо как-то потоньше, не так откровенно.

Хотя… Константин поймал себя на том, что ему с Машей было легко и даже приятно. Несет все, что в голову взбредет? Так хотя бы нож за пазухой не держит! Болтливые выбалтывают все, что у них на уме, опасаться нужно молчунов. Как известно, черти где водятся? Ага… в тихом омуте!

Когда машина остановилась у входа на турбазу, Константин пару секунд подумал, потом сунул руку в карман и достал пятитысячную купюру:

– На, возьми… на конфеты. За информацию. Если что еще узнаешь… кто приходил, что спрашивал… впрочем, я сам тебе позвоню, если что!

– Ой как хорошо! А я стеснялась попросить взаймы! Думаю – скажет, что я проститутка какая-то! А я за деньги не даю! Я не шлюха! А то, что на работе, так он мой начальник, за то и брал, чтобы секретаршей была! Чтобы помогала ему во всем! Спасибо… Константин Петрович! Спасибо! Звоните мне в любое время! Я телефон не выключаю! Хоть ночью, хоть днем – прилечу!

Прежде чем Константин успел что-то сказать, Маша чмокнула его в щеку и выпорхнула из машины. Замерла на секунду, одергивая задравшуюся до пояса юбку, и зашагала по направлению к нервно переминавшемуся под фонарем пареньку. Подошла, бросилась ему на шею, повисла, задрав ноги, и впилась в губы долгим поцелуем.

И Константину вдруг стало немного досадно. Только что распиналась о такой вдруг вспыхнувшей к нему приязни и любви и тут же целует своего парня. И ничуть при этом не смущается, не чувствует, что в чем-то виновата. Никаких тебе угрызений совести, никаких моральных барьеров. Может, это и есть настоящая свобода? Захотел – и сделал! Захотелось трахнуться – пошла и трахнулась с тем, с кем захотела. Или с кем было нужно.

Это как та собачка, которая семенит по тропинке и всегда знает, куда бежит. Потому что ведут ее одни инстинкты, и больше ничего.

Парочка, обнявшись, зашла в проходную турбазы, а Константин развернулся и поехал обратно. Ему оставалось проехать еще метров пятьсот до своего дома.

Однако, отъехав метров сто, Костя остановился, решив хорошенько подумать, прежде чем соваться в пасть льву. Его уже могут ждать плохие парни (или хорошие парни – это уж с какой стороны поглядеть!) – без всякого сомнения. Каждый шаг нужно рассчитывать, и не дай бог этот шаг будет неверным!

Посидев, подумав, завел двигатель и снова поехал вперед. Не доезжая до дома метров триста, остановил машину, прижав ее к обочине, и вылез, прихватив с собой трофейный «глок» с двумя запасными обоймами, спрятанными тут же, под сиденьем. И зашагал по дороге, мысленно прокручивая сложившийся план.

До нужного переулка оставалось метров двадцать, когда Константин, прячась в тени высоких заборов, свернул направо и пошел по соседней улице, шагая легко, осторожно, чутко, как зверь, вышедший на охоту. Пистолет взял на всякий случай, стрелять собирался только при самом крайнем раскладе – зачем поднимать лишний шум? Шум Константину уж совсем не нужен – до тех пор, пока отсюда не уберется. Ах как жалко запасы картошки, огурцов и консервированных арбузов! Старался, старался… и вот!

В этом небольшом поселке на краю разросшегося города постоянно жили примерно процентов двадцать его жителей. Остальные – приезжающие дачники, ведь когда-то садовое товарищество «Сосенки» находилось далеко за городом. Теперь здесь уже черта города, разрастающегося, как раковая опухоль. В октябре – тишина, дачники сидят по теплым квартирам, дома стоят темные, безжизненные, и только брошенные жестокосердными дачниками кошки серыми тенями мечутся по дачным участкам, пытаясь добыть себе пропитание и не умереть с голоду. Пока им это удается, но скоро зима, трескучие морозы, и многие из них не переживут смертельных месяцев. А весной дачники привезут новых котят, будут с ними забавляться, ласкать, холить и нежить, чтобы снова бросить их умирать очередной дождливой осенью: «Как-нибудь проживет! Мышей пусть ловит!»

Все коты Барулиных были именно такими – брошенными своими бывшими хозяевами. Два брата – Бегемот и Митька, кошка Флеша и старый глупый персидский кот Бонифаций, вечно ожидающий еды над плошкой для корма. Оля говорила, что от старости он уже забывает, поел или нет. Все эти четвероногие-хвостатые приблудились к дому с улицы, чудом избежав гибели на морозном ветру. Конечно же Костя и Оля их не бросят, и Константин невольно усмехнулся, представив, как кошки воспримут свою новую жизнь на Багамах. Для них это должно было стать совершеннейшим откровением – все равно как если бы человека перебросили в параллельный мир. Все иное – запахи, люди, трава, деревья, все совсем другое! Даже мыши, и те другие! И как жить?! Ха!

Вот этот участок, расположенный неподалеку от их дома, некогда тоже принадлежал Барулиным, – четыре с половиной сотки, вагончик. Потом они его продали, ведь ухаживать за двумя участками – неблагодарное занятие. Особенно если ты не селянин, живущий с того, что вырастил сам. Если бы участок был рядом, тогда еще ладно, но он расположен неудачно, касаясь участка Барулиных лишь углом, в котором рос здоровенный куст ореха лещины. Константина раздражал этот куст, бросающий тень на его участок, и он уже года три собирался пойти к новому хозяину и потребовать, чтобы тот ликвидировал проклятое растение, размножающееся, как раковая опухоль. И жалел, что не вырубил этот куст до того, как продал участок.

Но теперь был рад, что не вырубил лещину. Стволы, торчащие из земли, надежно укроют Костю от взгляда наблюдателя, если тот находится возле дома Барулиных. Особенно в темноте.

Константин аккуратно, без малейшего звука снял с петель стальную калитку в заборе бывшего своего участка и проскользнул сквозь проем. Нужно было лишь взяться за калитку крепко, как следует, и приподнять, если есть на то сила. У Константина, слава богу, сила была. И замок не потревожил – крепкий такой замок, и ломом не сломаешь!

Через участок прошел тихо, как огромный кот, ни одна травинка не шелохнулась. Подошел к лещине, замер, прислушиваясь, присматриваясь… секунду… две… три… и тут… толчок! Кто-то ткнул его в ногу!

Константин едва не вздрогнул, опустил взгляд и… нервно хихикнул, выпустив воздух из глотки с еле слышным шипом, – Флешка! Кошка подкралась так, что он и не заметил!

– Уходи! Уходи отсюда! – Костя медленно присел, погладил серую разбойницу и подтолкнул ее в сторону выхода с участка. – Пошла отсюда, дурочка!

Еще не хватало, чтобы она начала мяукать и выдала бы тем расположение хозяина! Вот же не было печали! Вот на таких микромелочах и прокалываются люди!

Наконец Флешка, обиженная невниманием хозяина, медленно, гордо задрав хвост, ушла в темноту, и Константин перевел дух – вроде бы не спалился! Прислушался, весь обратясь в слух. Ничего. Тихо, и только ветер шумит в голых ветках деревьев да оставшиеся на них листья время от времени с почти неслышным шуршанием падают на землю. Далеко на трассе проревел глушителем безумный мотоциклист – только безумец может выехать кататься в такую погоду.

Снова припустил мелкий дождик, и за воротник потекло – Константин едва не вздрогнул, но сдержался и не шевельнулся. Никого. Неужели все-таки не нашли?

И тут… запах! Запах сигаретного дыма! Ах ты ж болван… ну кто, кто курит в засаде?! Это же первое правило – не кури! Запах чувствуется за десятки метров, а то и за сотни! Особенно если противник не курит. Неужели нельзя было потерпеть, неудачник ты чертов?! Ага, вот ты где! За углом амбара! Явно решил, что если тебя не видно от ворот, то можно и покурить. Болван, точно!

Медленно, не делая резких движений, Костя двинулся влево, прикрываясь от наблюдателя теплицей. Эта теплица использовалась как склад вещей, выброшенных из амбара и дожидающихся очереди выброса на помойку. Сразу-то выбросить нельзя, рука не поднимается! Вещь должна окончательно вылежаться в «чистилище» и только потом отправиться в мусорный бак на радость бомжам и неимущим пенсионерам.

Сетка-рабица натянута между участком соседа-татарина, бывшего вояки из хозчасти, и этим участком… Тут, возле углового столба, рабица держится на честном слове, на двух тонких проволочках, которые легко открутить. Пять минут – и сетка отогнута. Образовалась щель, достаточная для проползания даже такого довольно-таки крупного человека, как Константин. Пришлось испачкать одежду, ползая по грядкам, но что теперь поделать?

Так… Теперь теплица закрывает от наблюдателя в доме и самое главное – от наблюдателя за углом амбара. Теперь войти на участок.

Опять – рабица в углу, чисто номинально отгораживающая два участка, и дыра, достаточная для проникновения, стоит только немного поработать пальцами. Правда, здесь проволока покрепче и пожестче – сам вязал, старался! Но справился. Теперь ужом позади теплицы, вдоль забора, да так, чтобы ни одна веточка не хрустнула. Ползти мокро, противно, одежде каюк (черт возьми, и трех лет не проносил!), но зато все ветки и сухие стебли винограда влажные, ничего не хрустит.

Вот он сидит – темная фигура в непромокаемой куртке. Устроился на старом офисном стуле, который Костя некогда восстановил, сварив сломанные ножки сварочным полуавтоматом. С комфортом устроился, придурок! Теперь главное – чтобы не оглянулся…

Шаг – скользящий, короткий, с опорой на всю ступню. Еще шаг… еще… Нож уже в руке – короткий, толстого металла, охотничий нож – нож должен быть в автомобиле, всегда и всюду. Пусть это «Нива» или «гелик», нож должен быть. Хотя бы для того, чтобы отбиться от нападения. Лучше, конечно, мачете… но забыл переложить из «Нивы». Только нож и «глок». «Глок» шумный, а шума пока поднимать нельзя. Нож.

Левая рука зажимает рот, правая с размаху бьет в живот, в печень – раз, другой, третий! Нож толстой стали, но кончик клинка игольно-острый. Бронежилета на парне не имеется, и это хорошо. Иначе бы «попал». Но на всякий случай бил очень сильно – легкий бронежилет не пробьет, но удар такой силы – это все равно как врезать кулаком, ни одна печень не сдюжит, даже под броником.

Готово. Обмяк и вроде как не дышит. На всякий случай аккуратно двинул нож в сердце. Труп не дернулся. И чего ему дергаться, если он труп? Но проверить надо. Допросить его надо было… но сейчас не до того. Нельзя оставлять за спиной живого врага.

Раз.

Свалил покойника со стула, оттащил к забору. Там снял с него куртку, надел на себя, накинув капюшон так же, как и хозяин куртки. Теперь – вперед!

Фонарь на амбаре срабатывает от датчика движения – загорелся, и тут же из-под навеса беседки послышался голос:

– Ты чего мотаешься, охренел?! Ну-ка на место!

– Сейчас… я только… – пробормотал Константин, сокращая дистанцию и держа наклоненной голову в капюшоне, но, видимо, голос был не очень похож, потому что окликнувший потянулся под мышку, видимо к пистолету. Но не успел. Константин был уже рядом и мгновенно, тычком, без замаха, вонзил нож ему в горло, заблокировав не начавшийся крик.

Два.

Их трое, если верить Маше. Минимум трое! Где они могут еще находиться? В доме? А как попадут в дом? Если только через второй этаж, через балконную дверь. Отжать ее, вот ты и в доме. Гвоздодер найти ничего не стоит – вот тут лежит… лежал. Точно, забрали. Никаких тебе киношных отмычек и старых медвежатников – тупо отжать пластиковую дверь и войти. Кстати, надо было оставить включенными дворовые фонари… ну чтобы хоть немного напакостить ворам! Чтобы боялись влезть! Чушь, конечно. Они бы все равно влезли. Но только чуть подольше бы влезали.

Обшарил этого покойника, забрал пистолет, да не простой пистолет, а «ПСС»! Прекрасная вещь! Мечта киллера! Щелчок затвора, свист пули, и больше ничего. Никаких звуков. Слава богу, теперь необходимость в ноже отпала. Запасную обойму тоже забрал, положил в карман.

Ну, вот теперь можно и повоевать. Шесть патронов в магазине. Кстати, в пистолете семь патронов – парень-то был не промах, один загнал в патронник, а в магазин доложил. Иногда лишний патрон – это вся жизнь! Опытный. Вон как быстро сообразил, потянулся за стволом! Хотя – нет, не очень-то и сообразительный. Потому что мертвый.

Вдоль стены, на крыльцо, к входной двери. Заранее снял ключ от двери со связки, чтобы не греметь. Вставил в замочную скважину, осторожно-осторожно, по миллиметру повернул… замок открывается легко, Константин это знал. И дверь не скрипит – сам петли смазывал.

Повернул ручку вниз… потянул… дверь тихо отворилась, и Константина обдало запахом дома – смесью съестного, мокрых башмаков у порога, запахом мусорного ведра у выхода (забыл вынести) и… вот оно! Есть! Запах табачного дыма! Нет, здесь не курили, но если легкие человека пропитаны дымом, который он вдыхал в себя весь день-деньской напролет, а окна закрыты, волей-неволей в доме накапливается табачный запах. Демаскирующий запах.

Значит, он или они здесь. Сколько их? Один? Два? Где он может сидеть? На кухне? Чтобы смотреть на улицу? Тогда он сейчас за углом, на кухне, в засаде. И стоит сделать шаг…

Опустился на пол и, держа пистолет в руке, медленно пополз вперед, по сантиметру, держа под прицелом возможные сектора обстрела. Вот он! Сцука – в холодильник заглядывает! Ах, болваны! Да что же вы таких лохов-то прислали?! Ведь клиент-то совсем не лох!

Впрочем, а откуда им знать, что не лох? Когда бы это они успели узнать всю его подноготную? Для них он и есть «лох педальный», обычный мужик, который каким-то образом сумел тиснуть тридцать миллионов баксов.

Хе-хе… обычный! Идиоты, вас хотя бы это обстоятельство не насторожило – может «обычный» тиснуть столько денег?!

Прицелился с пола, выглядывая из-за посудной раковины, нажал на спуск – раз, два, три! Пистолет звонко в ночной тишине щелкнул затвором, глухо шлепнули пули, вонзаясь в плоть, перебивая кость, и «гостя» отбросило на два шага, прямо на плошки с котовым кормом и водой. Если в доме есть еще кто-нибудь, он точно поинтересуется – с какой стати напарник топочет, как стадо слонов? И что это такое загремело и покатилось по полу?

Константин замер, ожидая реакции невидимого противника. Если он есть, конечно…

Глава 5

– Наверху кто-нибудь есть?! Ну! – Константин толкнул раненого в плечо, и тот скривился, выпустив сквозь зубы клокочущее шипение.

– Никого… – Мужчина тяжело дышал, что и немудрено – с тремя-то ранениями. Впрочем, не такими уж и опасными для жизни, если вовремя остановить кровь. Оба плеча и правая нога.

Константин прислушался – никакого движения наверху не было. Хотя… вроде как кот ходит? Характерный такой топоток! А как туда попал кот, если котов наверх не пускают? Если люк перекрывает проход? Чтобы на попугайчиков не охотились эти убойные машины, именуемые котами!

– Эй, спускайся! Если я сейчас поднимусь – тебе конец! Слышал?

– Слышал! – Голос сверху был глухим, как из бочки. И через несколько секунд послышались осторожные шаги – кто-то спускался по лестнице.

– Оружие брось вниз! – резко приказал Константин. – Увижу оружие в руке – сразу стреляю!

С грохотом свалился вниз пистолет, в котором Константин без труда опознал обычный «Грач», то бишь пистолет Ярыгина. Не самый удачный пистолет, «сыроватый», но стрелять можно. Особенно навскидку. И получше, чем пистолет Макарова.

За пистолетом появился его хозяин – среднего роста мужчина лет тридцати пяти, одетый в смесовую темно-зеленую куртку и смесовые же брюки. Ничем не примечательный – таких на улице каждый второй, пройдешь мимо и не заметишь. В «наружке» таких – каждый первый.

– Лечь на пол, руки назад! – так же жестко приказал Константин, фиксируя движения противника. Эти невзрачные парни могут быть очень опасны… в группе захвата лохов не держат!

Мужчина лег на живот, завел руки за спину и замер, повернул голову и наблюдая за тем, кого они так упорно ждали. Константин думал секунды три, потом навскидку, почти не целясь, выстрелил в правое плечо лежащего. Тот вздрогнул и выругался:

– Сука! Что творишь, сука!

Константин не обратил внимания на его слова, подошел к первому раненому, уже потерявшему сознание (или притворявшемуся, что потерял), и обшарил его карманы – предварительно убрав на холодильник такой же, как у второго, «Грач».

– Стволов все больше и больше… – под нос пробормотал Константин, открывая красную книжечку, где черным по белому говорилось о том, что ее владелец, подполковник полиции Шарыгин, служит на должности опера в том самом небезызвестном МУРе, во времена Щелокова бывшего примером холодной головы, чистых рук и горячего сердца. Так ли это было на самом деле – кому сейчас интересно? Как-то служили, как-то раскрывали. Такой повальной коррупции, как в девяностые, тогда не было.

Впрочем, а что Константин знал о тех временах? Вернее, о том, как и что делали менты в пресловутые времена застоя? Да ничего! Он тогда был мальцом, которого пугали милиционерами. «Милиционер заберет! В тюрьму посадит!» Милиционер был типа «бабайки».

Потом Константин подошел ко второму раненому, у плеча которого уже скопилась лужица крови, и тоже обшарил. И тут уже получил небольшой сюрприз в виде второго «ствола» в хорошей такой кобуре импортного производства на поясе, а еще – ножа на предплечье левой руки этого незаметного гражданина. Нож был отточен, как бритва, и походил на те ножи, что применяют дайверы, – рыбацкую сеть он разрежет просто на раз. Как и человеческую плоть.

Что характерно, правая рука этого гражданина находилась как раз вблизи рукоятки пистолета марки «глок», и чтобы активировать ствол, нужно было всего лишь подать пистолет вперед (одновременно досылая патрон в патронник), и вот уже оружие готово к стрельбе. А можно выстрелить и прямо из кобуры – если патрон уже дослан. Марку этой кобуры Константин не помнил (а на кой черт ему помнить?), но как она работает – знал. Если бы плечевой сустав этого горлохвата не был разбит пулей – неизвестно, как бы тот поступил в ближайшие минуты. Вернее – известно. Не бином Ньютона…

Этот был майором и тоже числился опером…

– Ну что, поговорим? – предложил Константин почти доброжелательно. – Кто вы такие и зачем забрались в мой дом?

– Деньги верни! – холодно, без страха и злобы, бросил «волкодав». – Ты взял не свое. Верни и будешь жить!

– А если не верну?

– Если не вернешь, жизни тебе не будет. И всей твоей семье. Мы все знаем – и про твою жену Ольгу, и про зятя с дочерью Настей. Найдем, и будет все очень плохо.

– Кто вы? Что это за деньги? Кто вас прислал?

– Не твое дело. Тебе предложено вернуть деньги. Можешь оставить себе этот сраный «уазик», все остальное верни. И мы забудем о тебе и о твоей семье!

– Кто вас послал? – повторил Константин. – От кого зависит принятие решения? Чьи это деньги?

– Верни деньги, и все забудут! – повторил раненый и, неловко двинувшись, поморщился.

– И про двух, что на улице, забудут? – усмехнулся Константин и, подойдя, пнул раненого в плечо. – Рассказывай, быстро! Или я сейчас прострелю тебе колено, потом второе, потом плечо. И буду стрелять до тех пор, пока ты все не расскажешь.

– Ты ведь живым все равно не отпустишь! – прохрипел мужчина, переворачиваясь на бок. – На кой черт мне все рассказывать?

– Послушай меня… мы с тобой профессионалы, насколько я понимаю. Окажу тебе честь и не буду врать: я тебя живым не отпущу, но ты уйдешь без боли. Без пыток. А так мне придется тебя пытать, и все будет очень плохо. Мне нужны имена тех, кому принадлежат эти деньги. И я хочу знать, что это за деньги, чтобы определить размер опасности.

– Я хочу жить! Я все тебе расскажу, если ты отпустишь меня живым! Я только исполнитель на зарплате, зачем я тебе нужен? Мы знаем, что ты как-то мгновенно перемещаешься в пространстве. Но это тебя не убережет – ты не один. У тебя есть болевые точки. Мы найдем твоих, где бы ты их ни спрятал, и тогда ты пострадаешь. Единственный способ – мы договариваемся. Ты даешь мне денег – к примеру, миллионов пять баксов. А я рассказываю – кто рулит в этом деле и чем рулит. А потом я исчезаю. Мне плевать на них на всех. Я профессионал и сумею скрыться. Деньги все решают. Знаю, что ты мужик дельный, слово держишь. Не обманешь. Сам пойми – даже если ты меня запытаешь до смерти, а если я утаю? Если не скажу всего? Или обману? Как ты меня проверишь? А кроме того, я тебе покажу, где второе хранилище, там лежит больше денег, чем в том, что ты взял!

– Хм… – Константин задумался. – Хорошо! Согласен! Только при малейшей попытке нападения наш договор разрывается. И ты мертв. А если я узнаю, что ты меня обманул, – найду и убью.

– Сука! Сука мразная! Продажная тварь! – Второй раненый очнулся и с ненавистью смотрел на соратника. – Не смей!

– А почему – не смей?! – криво ухмыльнулся «коллега». – Вы себе гребли в три горла, а я в стороне, как цепной пес?! За жалкие подачки?! Да мне плевать на вас! Отойду в сторону, женюсь, бизнес сделаю – на хрен вы мне сдались?! А может, и останусь на службе – а чего, вас-то не будет! Кто узнает, что я вас сдал?! Он, – мужчина кивнул в сторону Константина, – никому не расскажет. Ему незачем меня сдавать! А на вас мне плевать! Дай мне ствол, я сам его пристрелю!

Константин смотрел на происходящее, и ему стало противно. Пусть это и продажные менты, пусть это фактически ментовская мафия, но хоть какие-то понятия о порядочности должны быть? Или только деньги и больше ничего?

– Хватит! Рассказывай!

В общем-то, ничего особо экзотичного Константин не услышал. Деньги эти были ментовского общака. Туда они стекались со всей страны, как ручьи в полноводную реку, а потом – в море. Миллионы и миллионы долларов, которые отстаивались в этой клоаке, а потом уходили на счета тех, кому они причитались. Отмывались и уходили. Откуда деньги? Да все как всегда – поборы с предпринимателей, поставленные на поток, поборы с подчиненных.

Назвал пленный имена, должности – всех, кто был вовлечен в эту пирамиду. Генералы, полковники – верхушка МВД. Назвал тех, кого он знал. Тех, кто отвечал за хранение общака. За распределение доходов.

Мафия, настоящая мафия!

В другом хранилище, со слов майора, находилось около восьми миллиардов рублей – в рублях и валюте. Больше тонны весом. О других хранилищах этот «волкодав»-киллер ничего не знал. Да, именно киллер – прикрытый удостоверением майора полиции и занимавшийся только силовыми акциями. Например, устранением тех, кто мешал работать полицейской мафии.

Константин слушал, записывал информацию на свой ноутбук, принесенный из комнаты, и удивлялся. Честно сказать, он даже не представлял, насколько коррумпирована верхушка полицейской власти, и это при том, что сейчас уже не девяностые. Время бандитского разгула давно закончилось. Впрочем, потому и закончилось, что их место заняли менты, создавшие стройную систему, выкачивающую деньги из бизнеса. Они особо не зарывались, не беспредельничали, как бандиты в девяностые, но без всякого сомнения: тот, кто имеет крепкий, приносящий деньги бизнес, не может работать без ведома и участия подобных этой структур. Что такая структура не одна, в этом сомнений не было. Информатор об этом сказал прямо. Но они не мешали друг другу работать, поделив сферы влияния. Например, на газе и нефти сидела другая структура, и та, которую обчистил Константин, этой структуры никак не касалась. Эта проще и приземленнее. И тем удивительнее был размер «черных» денежных потоков, полноводной рекой текущих в верха власти. Что же тогда имеют те же самые «нефтяники»?

Пока Константин проверял полученные данные, фамилии и должности, подключившись к Интернету, информатор перевязывал простреленное плечо, матерясь и морщась от боли. Константин перевязывать его не стал – мало ли что может придумать этот шустряк! Отвлечешься, так он двинет по башке, и тогда пиши пропало. Зверюга еще тот, профи.

Второй раненый уже впал в кому – потеря крови и болевой шок. Под него натекла целая лужа крови, и Константин поморщился – протечет в подпол, потом вонять будет! И тут же усмехнулся – возвращаться в этот дом он не собирался. Так какого черта тогда? Пусть протекает куда угодно… плевать.

Когда допрос был окончен, Константин связал информатора, стянув руки за спиной и связав ноги. Тот только скрипел зубами и шипел, но не сопротивлялся. Закончив, хозяин дома отправился в амбар, к деньгам. Пять миллионов долларов по сто тысяч в блоке – пятьдесят килограммов «зеленых». Пришлось сделать три рейса, пока на полу не выстроился аккуратный блок из долларов. Раненый следил за этим действом широко раскрытыми глазами и, видимо, уже предвкушал, как ими воспользуется. Только вот как он будет их уносить – совершенно не ясно. Впрочем, это не проблема Кости.

Следом за долларами он притащил два трупа, предварительно обшарив их как следует. Поиски принесли еще один «ПСС», «Грач» и два ножа. Бригада за ним серьезная приехала!

Трупы лежали посреди кухни – пришлось потрудиться и как следует перемазаться – и в крови, и в грязи. Потом оттирать кухню и коридор придется. Да и дорожки на улице надо будет из шланга отмыть. Не для эстетики, а чтобы кровавые следы не бросались в глаза.

А когда закончил, открыл окно на уже знакомый пляж.

Снова пахнуло тропической жарой, снова запах йода, моря, джунглей. Хорошо! И никакой тебе войны и трупов…

Взяв за ноги, перетащил через портал оба трупа, следом – «доходящего» подполковника, за ним – связанного информатора. Тот ругался, требовал, чтобы Константин его отпустил, на что тот логично объяснил, что отпустить обещал и пять миллионов долларов дать обещал. Вот они, деньги. И отпускает. А куда отпускает – уговора не было. Так что выживешь – твое счастье. А не выживешь…

Доллары перекидал через портал на песок – договор есть договор! Хотел получить денег… вот и получил.

Ради справедливости – бросил рядом его же нож, предварительно разрезав веревки на руках майора.

– Ты получил все, что хотел. Жизнь. Деньги. Теперь попробуй выжить!

Поток ругани прервался с закрытием портала. Константин не испытывал ни малейших угрызений совести – ни за убитых боевиков, ни за отправленного на Сентинелы предателя. Они пришли его убить. И если бы смогли – убили бы точно. Но он оказался хитрее, убил их. В чем тут несправедливость?

А с информатором тоже все по-честному – Константин не обещал отпустить его прямо сейчас, позволив уехать с деньгами. Выполнено все, что было обещано – не убил, отпустил с деньгами. Сумеет отбиться от негров на заповедном острове – пусть живет. Значит, заслужил. Не сумеет… значит, так тому и быть. Впрочем, шансов у него никаких – с ножом против копий и стрел. Но кому сейчас легко?

Теперь у Константина две задачи. Вернее, так: «программа максимум» – это завалить всех перечисленных информатором полицейских чинов. Всех до единого! И только тогда от него отстанут. Наверное, отстанут.

Если не завалит – они будут преследовать его всю жизнь. Его жизнь или их жизнь. А в «программу максимум» входит «программа минимум» – ограбить второе хранилище. Перетащить тонну денег в этот дом, и… потом доставить их на Багамы.

Посмотрел на часы, висящие на стене… ох ты ж черт! Уже полночь! Это сколько же времени он провозился?

Так… Нужно сходить пригнать джип, поужинать, немного передохнуть и подумать, чем в первую очередь заняться. Похоже, что поспать этой ночью не удастся.

Перезарядил «ПСС», положил его в карман куртки, которую протер мокрой тряпкой, очищая от грязи и крови, переодел штаны, которые на коленях заляпал так, что никакой тряпкой не ототрешь – только замачивать или выбрасывать. В наплечную кобуру, снятую с одного из убитых и надетую на себя, сунул «глок» и, закрыв дверь в дом ключом, вышел во двор. Холодно, мокро, ветрено… отвратительная погода – как раз для темных делишек. Передернул плечами, разгоняя дрожь, и пошел открывать ворота.

Открыл не сразу, на всякий случай проверяясь и держа руку на пистолете, лежащем в кармане. В призрачном свете соседского фонаря в пустынном переулке можно было рассмотреть даже кошку, если бы она там пробежала. Но никого не было. Тихо и спокойно – как в октябре в маленьком дачном поселке. Как здесь и сейчас.

До джипа дошел без приключений, если не считать приключением попадание ноги в грязевую лепешку, явно принесенную каким-то грузовиком. Но если это можно считать бедой, то пусть эта беда будет самой большой бедой в его жизни!

Загнав машину во двор, вдруг задумался: а где эта четверка оставила свою машину? Почему-то он об этом у информатора не спросил. А где-то ведь их джип должен стоять – «Лендкрузер», на котором они приехали. Но это уже завтра, сейчас не до машины. Завтра попробует ее найти и загнать через портал куда-нибудь подальше. В Антарктиду, например. Или на Сентинелы. А что, забавно бы получилось – прилетают исследователи на вертолете, глядь – на пляже стоит джип с российскими номерами! Вот было бы шуму! Хе-хе…

Нет уж, не надо… куда-нибудь в Сахару. Или в Такла-Макан.

Черт! Всякая дурь в голову лезет – например, загнать «тачку» на вершину Эвереста! Это было бы покруче, чем Сентинелы!

Помечтав, Константин достал из салона холодный ужин, прихваченный из ресторана, открыл дверь в дом и шагнул в кухню. И тут же у лица мелькнуло что-то темное, да так стремительно, что он едва успел отшатнуться!

Пятый! Черт возьми, у них был пятый! Вот почему информатор тянул время, договаривался, требовал денег и рассказывал о своей организации, – он все время ждал, что этот ублюдок нападет со спины, когда Константин расслабится! Но не дождался, потому что Костя поступил не так, как от него ожидалось. И потому что, похоже, этот самый пятый испугался. Или не решился сразу напасть. Или… да много еще всяких «или»!

Парень был шустрым, очень шустрым, и если бы Константин позволил втянуть себя в рукопашный бой, итог мог быть очень печальным. Для Кости печальным.

«ПСС» тихо кашлянул, пуля ударила напавшего в грудь, отбросила к дверям комнаты. Он был еще жив, когда Константин наклонился над ним и вывернул из руки нож.

Почему этот придурок не стал стрелять – неизвестно. Пистолет у него был, тот же самый «Грач». На самом деле надо было вначале выпустить пулю Константину в ногу, потом в плечо и уж только потом махать своей дурацкой железкой. Скорее всего, парень занимался единоборствами и был совершенно уверен в своем умении бойца. А вот стрелком был не очень хорошим – боялся, что промажет. Хотя как тут промажешь – с пяти-то метров расстояния?!

Впрочем, чужая душа – потемки. Чего теперь гадать? Что сделано, то сделано! Ну хоть шестого-то у них здесь нет?! Надо было сразу обшарить весь дом, а то ведь эти сволочи как тараканы размножаются!

Теперь – обшарил. Поднялся на второй этаж, прогнал оттуда кота Митьку, умильно наблюдавшего за обнаглевшими (с его точки зрения) голубыми птичками, законной добычей любого праведного кота, проверил наличие корма в кормушке клеток (кормушки почти полные) и спустился на первый этаж.

Еда из ресторана валялась на полу, высыпавшись из пакета, но, по большому счету, не пострадала, и, собрав содержимое пакета, Константин положил контейнеры на стол. Есть хотелось, но нужно было прежде решить, что делать с трупом. Вернее, не решить что делать, а куда его отправить.

Решение пришло через несколько секунд – куда еще отправлять, кроме как на знакомый остров к добрым дикарям, так грубо прервавшим его сладкий секс с женой? Заодно и проверить, что там случилось с информатором – жив или уже того… отправился в ад вместе со своими коллегами. Они будут рады его встретить на том свете, без всякого сомнения.

Остров открылся легко, без блуждания мыслями по другим пунктам назначения. Уже хорошо запомнился! Да и ориентир имеется – изгиб бухты и утонувшее судно на мели близ песчаной косы.

На песке никого не было. Никаких трупов, никаких живых. Деньги, которые Константин перекидал на песок, были разбросаны на площади метров в пять, и вокруг них виднелись многочисленные следы босых ног. Деньги все целы – как были в пластиковых упаковках по сто тысяч долларов, так в упаковках и остались. Дикари отвели душу, топча непонятные и некрасивые брикеты, но почему-то потыкать их копьями не догадались. Хотя и тут понятно – зачем тыкать в камни, портить ценные наконечники? Наконечниками надо тыкать в чужих белокожих, в демонов! Мягкая плоть очень хорошо поддается нажиму отточенного кремневого жала, в отличие от твердых кирпичей.

Кстати сказать, на песке виднелись пятна крови. Даже не пятна, а целые озерца крови! И много, много следов ног. Похоже, что даже с раненым плечом майор дорого продал свою жизнь. Но все-таки продал. Его одежда, как и одежда остальных из группы захвата, валялась неподалеку, затоптанная в песок и, как заметил Константин, еще и обгаженная. На нее неблагодарные, не стремящиеся к демократии и прогрессу дикари наложили несколько куч дерьма, воняющего в жарком тропическом воздухе так, что, не дай бог, это еще раз нюхнуть. Даже морской ветерок, треплющий пальмы у края леса, не помогал уберечься от сортирной вони.

Константин оценил все это за считаные секунды и не стал разглядывать дольше, чем требовалось для принятия решения. Вернулся в кухню, схватил за ноги труп пятого из группы захвата и волоком вытащил на песок. Документы и все, указывающее на происхождение трупа, он вытащил из карманов раньше, сразу после того, как застрелил парня.

Посмотрел на валявшиеся деньги, пожал плечами – надо вернуть на место. Во-первых, какого черта пропадать деньгам? Они тут все равно только испортятся.

Во-вторых, зачем привлекать внимание наблюдателей? Вдруг какая-нибудь научная экспедиция найдет? Лишние разговоры ни к чему. Шума будет по всему миру…

Стал собирать и перекидывать в портал твердые бруски, отряхивая их от налипшего песка. Когда осталось штук пять, услышал крики и топот – навстречу неслась уже знакомая компания негритосов. Впереди – здоровенный черный «Нганга» с копьем в руке, следом – штук двадцать таких же «загорелых», в последних рядах – женщины, груди которых подпрыгивали во время движения. Все радостно визжали, завывали и были явно преисполнены желания выпотрошить наглого «снежка».

Константину вдруг стало досадно – ну какого хрена они такие твари?! Кто им сказал, что надо убивать всех чужаков? Вот рыбаки, которых выкинуло на этот поганый остров, – чем они виноваты? Оказались не в том месте, не в то время? Ну что за дьявольщина, в самом-то деле?!

И этого… майора, похоже, замочили и скоро будут жрать. Иначе зачем они всех унесли? Даже трупы? Сейчас разделают и нормально поджарят на вертелах. Как эти ублюдки… в Центральной Африке. Там все время идет война, а жрать совершенно нечего. Так черные додумались до того, что просто-напросто жрут трупы. И это не придумка – Костя видел фотографии, где черномазые образины поджаривали отрезанные руки и ноги убитой ими женщины. Вначале изнасиловали кто захотел, а потом убили, разделали и жрут.

Людьми этих тварей назвать нельзя – только обезьянами. Человек никогда так не поступит. Это не гуманоиды. Тут и поверишь, что часть людей произошла не от млекопитающих, а от рептилий…

Уже не раздумывая, Константин достал из кобуры «глок» и, вскинув, выпустил пулю в бегущего впереди гиганта. Попал в правое плечо – туда, куда и целил. Гиганта отбросило назад, и поднятое для броска копье вонзилось в песок у ног Константина. Из дырки фонтанчиком ударила кровь.

Бегущие следом ничего не поняли и пробежали мимо застывшего на песке предводителя, недоуменно рассматривающего кровь, собравшуюся в его подставленную ладонь.

Бах! Бах! Бах! Бах! – выстрелы следовали один за другим, и каждая пуля попадала точно туда, куда и была отправлена.

У всех свои таланты. Одни хорошо рисуют картины, другие – решают математические уравнения. Третьи – создают фарфоровых куколок. Четвертые… да мало ли какие таланты таятся в людях! Если бы еще была возможность раскрыть их до того, как их похоронили, эти самые таланты. Пока не закопали их в тухлом болоте навалившегося быта.

Костин талант раскрыли. Он хорошо убивал людей. Любое огнестрельное оружие подчинялось ему так, будто было продолжением его тела. И Константин не целился – он указывал стволом в ту точку, в которую надо попасть вылетающей пуле. И она попадала. Практически всегда.

Талант. Настоящий талант!

Когда свалился на песок десятый дикарь, остальные наконец-то осознали, что происходит нечто странное, и замерли, оглядываясь на стонущих раненых, залитых кровью. А когда Константин положил еще троих, прострелив им правое плечо, как и всем предыдущим, – побежали, бросая на песок копья и луки.

Теперь будут знать, что безнаказанно нападать на чужаков нельзя. И плевать на запреты, плевать на то, что это племя шестьдесят тысяч лет живет в уединении, без контактов с другими людьми, – да пусть они все передохнут, твари нечеловеческие! Теперь они запомнят, что НЕЛЬЗЯ трогать белого человека! НЕЛЬЗЯ просто так кидать в него копья и стрелы! Ведь он может и ответить.

Вот теперь и подумают. Если выживут, конечно. Константину их не было жалко – совершенно. Он ненавидел отморозков. Считал, что убивать можно только для дела или по службе. А просто так убивать чужаков только за то, что они чужие, – нельзя.

Остатки денег докидывал в открытый портал с головной болью и биением крови в висках. Долго держал портал, слишком долго! Хотя, надо отметить, ощущения были уже не такие болезненные, как в первый раз, – видимо, организм приноравливается, привыкает. Тренировка – большое дело!

Все пять миллионов вернулись назад – нарочно пересчитал. Покойнику они ни к чему. Совесть не мучила: вообще-то этот типус умудрился предать всех – и своих товарищей, и Константина, «забыв» сообщить, что наверху прячется пятый боевик.

Расчет был простой – спустится пятый, выстрелит Константину в спину, потом майор пристрелит своего товарища и найдет деньги. Ведь Константин ходил за ними куда-то недалеко, скорее всего в амбар. И тогда деньги можно погрузить в машину – сколько влезет, – спрятать и сделать вид, что так все и было. Хороший план. Вот только Константин оказался нехорошим.

А потом Константин, скрипя зубами и матерясь, мыл полы, собирая розовую сукровицу в оцинкованное ведро. Вначале размазал загустевшую кровь, хорошенько полив ее водой, затем собрал получившуюся суспензию. Воду относил в огород, выливал под виноград. Если не вымерзнут – на удобрении из крови хорошие получатся лозы. «…Кровь давно ушла в землю. И там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья».

Закончил в половине второго ночи. Местного времени. Московского – половина первого.

Теперь – программа минимум. Уселся в кресло перед компьютерным столом, открыл ноутбук. Интернет подключился автоматически, клик по экрану, пароль, введенные несколько слов, и… вот оно! Благославляем тебя, человек, придумавший гугл-панорамы!

Осмотрелся по сторонам… вот она, эта девятиэтажка, пятый этаж, квартира направо… ага – вон то окно! Виден кусочек потолка, и этого по большому счету достаточно.

Сходил, принес балаклаву, натянул на лицо. В «глок» вставил новую обойму, сунул пистолет в кобуру. Приготовился открыть портал, но… замер. Сердце екнуло – что там ждет? На той стороне? А если?..

С полки, замаскированной посудой, достал «кольт», взял его в руку, снял с предохранителя, проверил патрон в патроннике. Затем сел на табурет и сосредоточился, представляя дом, улицу и квартиру – ту квартиру, которую описал ему ныне покойный майор. Ту, кусочек потолка которой Константин видел между раздвинутыми портьерами. А еще – деньги. Много денег, которые там лежат!

Хлоп! Картинка!

Та или не та квартира – сейчас будет ясно.

Еще поворот, и…

Готово!

Портал открыт.

Шагнул вперед и тут же упал на пол! Автоматная очередь едва не перерезала пополам – человек в бронике и шлеме «Сфера» вышел из соседней комнаты и уже поворачивался к упавшему на пол грабителю. Ждали! Его точно ждали!

Бах! Бах! Бах!

«Кольт» – могучее оружие. Может, пуля сорок пятого калибра и не пробьет тяжелый бронежилет, но ребро сломает на раз. И дух вышибет из человека, отбросив его на пару-тройку метров. С пяти метров засветить три пули со скоростью автомата – гарантированное поражение противника.

Одна пуля в «Сферу», одна в броник, и третья – в бедро, не прикрытое броней. Бедренная кость, как соломинка, – пополам! Кровь ручьем!

Перекат! И три пули туда, где он только что лежал, вздыбили паркет! Сзади! Еще один – сзади!

Уже перекатываясь, все пули, оставшиеся в магазине, – туда, откуда стреляли. Точно по цели – ни одна мимо! Руки-то помнят!

Бросок к стене, к дивану, из кармана – запасной магазин. Вставил, передернул затвор… готов! Ну и где вы, говнюки?!

Тишина. Двое? Только двое?

Тихо. Никого!

Рука потянулась, закрыла портал – незачем держать его открытым, тратить силы. Вначале разобраться с обстановкой, а уж потом…

Медленно поднялся на ноги, готовый стрелять по первому же шороху, но… тишина. Подошел к первому бойцу, посмотрел – готов, покойник. Обычный ЗШ-1-2 на голове, который точно не выдержит пулю сорок пятого калибра. Класс защиты забрала – первый. А что это значит? А значит, что держит мелкие осколки, дробь на излете и даже девять миллиметров – где-нибудь за сто метров расстояния. А вот так, в упор, из «кольта» – верная смерть.

Куски забрала врезались в лицо, пуля, слегка расплющенная ударом о забрало, превратила это лицо в месиво. Можно было и не стрелять по ногам, достаточно одной пули в голову, но кто же знал? А вдруг у него какая-нибудь спецмодификация шлема, да еще и укрепленная на плечах, во избежание перелома шеи при ударе пули. Лучше не рисковать…

Второй – копия первого во всех отношениях. Прекрасно экипированный боец в шлеме второго класса защиты, с забралом первого класса. Две пули в голову – и конец. Серьезная машинка этот чертов «кольт»!

Все еще настороженный, прошел по коридору, оглядываясь по сторонам и готовый к нападению. В голове свежо воспоминание о пятом боевике, спрятавшемся на втором этаже своего дома. Повторения не хочется.

Однако ничего такого нет. Вернее – никого. Штабель из коробок, упакованных скотчем, каждая коробка по весу килограммов на двадцать (прикинул вес, взяв одну в руки). Глянул на штабель и слегка приуныл – это сколько придется работать? Впрочем, как говаривал дед: «Глаза боятся, а руки делают!»

Заглядывать в коробки не стал – и так ясно, что там хранится. Только слегка задумался – интересно, а бойцы, которых он уложил, знали о содержании этих картонок? Вполне вероятно, что нет. Поставили двух охранников, и сидели они, дожидаясь смены. Кстати, а когда у них пересменка? Надо поторапливаться!

Открыл портал и начал методично, аккуратно переносить коробки в комнату, забивая ее до самого потолка. Комнатка маленькая, так что, когда закончил свое расхищение собственности жуликов, помещение заполнилось до самого потолка. Почти – до самого потолка.

Уже перебрасывая последнюю коробку, услышал за окном квартиры милицейскую сирену. Сюда летят? Соседи вызвали? Грохот-то был знатный! Эти типы из «укоротов» палили, Константин из «кольта», который тоже отнюдь не отличается бесшумностью, а скорее наоборот – садит, как из пушки. И немудрено, что все вокруг всколыхнулись. Уходить надо, и поскорее.

Собрал «калашниковы», запасные магазины, перекинул через портал. Когда в дверь забарабанили, в последний раз осмотрел квартиру, вспоминая, не оставил ли отпечатков пальцев. Не оставил. Специально за этим следил. Шагнул в портал и с облегчением закрыл «окно».

Руки тряслись от изнеможения – очень быстро перекидать тонну груза, при этом удерживая открытым портал, это вам не на диване лежать! Но кровь из носа не текла. Привыкать стал, да. «Во всем нужна сноровка, закалка, тренировка!»

Привыкать-то привыкать, а силы не бесконечны! Не двадцать лет, черт подери! Хотя, честно сказать, сил побольше, чем у многих молодых и одногодков. «Есть еще порох в пороховницах!»

С трудом перебравшись через груду коробок (пришлось буквально заниматься альпинизмом), побрел в соседнюю комнату и плюхнулся на диван. Устал! Ноги гудят, руки дрожат… интересно, это от физического труда или все-таки воздействие браслета?

Полежав минут пять, заставил себя встать и сбросить одежду. В душ! Мокрый весь – как мышь под дождем. Перегрелся, чуть не пар валит.

Случайно посмотрел в настенное зеркало, когда шагал к душу, и едва не ахнул – куда делся намечающийся животик?! Где родной благоприобретенный жирок?! Нет, так-то мышцы на месте, плечи, как и были, – а вот жир будто сожгло на сковороде!

Ни фига себе! Это что значит? А это значит, что нагрузки, испытываемые организмом при открытии и поддержании портала, равны нагрузкам, которые тело получило бы во время многомесячных тренировок в тренажерном зале! Жир – как горючее, сжигается, как бензин прожорливым двигателем спортивного автомобиля!

Так-то вроде бы и хорошо, типа похудение, а с другой стороны, когда не останется «лишнего» жира, что начнем сжигать? Организм? Мышцы? То есть организм сожрет сам себя?

М-да-а… с этим делом надо бы поосторожнее. Активное использование портала, как выяснилось, очень даже чревато. Но куда деваться? Нужно! Пока что – нужно! А что касается организма… так его можно и как следует поддержать. Например – яичницей из пяти яиц. На копченом сале.

Смыв с себя пот, оделся, натянув свежее белье, тельняшку и тренировочные штаны, и направился к источнику куриных яиц. Ну да, к несчастному холодильнику «Саратов», едва не убитому копьем злобного негритоса.

Кстати, надо отдать должное этому белому ящику, исправно поставлявшему холод уже лет десять, не меньше, – даже копье с кремневым наконечником не смогло выбить из него дух. С дырой в стенке, заткнутой куском кухонной тряпки, «Саратов» деловито урчал, булькал кишочками и совершенно не замечал нанесенной ему раны. Константин даже уважительно похлопал ветерана по крутому белому боку – в его глазах тот сравнялся с легендарным штурмовиком «Ил-2», который летел даже на остатках крыльев, изрешеченный в совершеннейший дуршлаг.

Иногда российские производители делают совершенно эпичные, неубиваемые вещи. Правда, в основном это танки и самолеты. Но вот конкретно этот холодильник получился очень удачным, Константин встречал холодильники «Саратов», которые работали больше тридцати лет без единого ремонта. Видимо, их собирали на той же линии, где раньше делали танки «Т-34». Судя по дубовости и неубиваемости аппарата, это точно.

Следующий час Константин, едва не урча, поглощал все, что нашлось в холодильнике, – вначале буквально всосав в себя яичницу и подобрав со сковороды ее остатки кусочком черного хлеба. Следом съел две сосиски, разогретые в микроволновке, и завершил эту оргию пищеварения здоровенной кружкой ряженки, запивая ею затвердевший цветочный мед, тающий во рту и оставляющий привкус летней клумбы.

Наевшись, откинулся на спинку стула и довольно вздохнул. Теперь можно было подумать и о дальнейших шагах.

С кого начинать? То, что с кого-то придется начинать, это ясно. Только – с кого? И КОГДА?!

Посмотрел на часы – почти четыре утра. Это по местному времени. По московскому – три. Время есть. Предстоит сделать пять прыжков. На это сил хватит.

Заставил себя встать – не без труда, надо сказать. Ночка выдалась еще та! Подобрал с пола брошенные автоматы-«укороты», проверил магазины. Почти полны, однако все равно сменил на полные, благо два рожка были сцеплены изолентой, как и положено у опытных бойцов. Иногда в бою решают секунды. Задержался с перезарядкой – вот тебе и каюк.

Нашел свою старую разгрузку – хорошо, что заранее приготовил, она в амбаре лежала. Принес на всякий случай, для прыжков в портал. Насовал в карманы разгрузки запасных магазинов к «калашникову» – пригодятся. А кроме того, в бою могут спасти. Ударит пуля в магазин, так может и не пробить. Если на излете или рикошетом. Или тот же осколок.

Подобрал со стола балаклаву – лицо надо закрывать, это без всякого сомнения. Везде камеры!

Еще надел перчатки и сам автомат внимательно, не пропуская ни одного сантиметра поверхности, протер салфеткой, намоченной в одеколоне «Шипр». Этого «Шипра» стояло пузырьков десять – дезинфицировать кожу, если понадобится делать укол. Чистого спирта-то не укупишь, это раньше кавказцы на рынке продавали его литрами – бери и пользуйся, хоть пей, хоть протирай. Теперь их всех на хрен погнали. Так-то Константин поддерживал гонения на бутлегеров – ибо не хрен наживаться на всякой гадости, – но спирт теперь купить проблема. Вот понадобилось отпечатки пальцев стереть с орудия убийства – и где бы взять то, чем можно стереть? Если бы не «Шипр»?

Первым стал полковник, который собственно и обеспечивал хранение общака. Ему и принадлежала опергруппа, приехавшая по душу Константина. Опытные ребята, тертые! Они даже умудрились докопаться до того случая в Таиланде, когда он отобрал стволы у местных полицейских. Оказывается, эту историю пропечатали в газетах. Мол, странное явление: из воздуха появился какой-то монстр и отлупил стражей порядка! И потом исчез. Так вот эти умники нашли эту заметку – ее перепечатала какая-то англоязычная газета, а в Интернете теперь можно найти все что угодно. И кстати, даже фотографии есть – слава богу, не крупным планом и не с лица! Спину засняли. Кто-то из толпы, разбегавшейся по пляжу, успел заснять явление Константина народу, смартфон теперь есть, наверное, даже у бродячих собак.

Константин долго всматривался в лицо полковника – фото найти в Интернете совсем не сложно, если уметь искать. Высокопоставленные чиновники регулярно засвечиваются на каких-нибудь мероприятиях. Например, на вручении медали. Или ордена. Вот как сейчас!

Костя скривился, будто в рот к нему попал несвежий фрукт, – мрази! Вот же мрази! Одни по «зеленке» за «духами» и от «духов» бегают, другие ордена получают! Ты за что получил, мерзавец? За хранение бабла? За то, что ничего не пропало? А что, достойный подвиг! Не спер же!

И эти двое, что с автоматами, – вы кому служили?! За что служили?! Родине долг отдавали?! Нет, суки, вы мамоне служили! И получили то, что заслужили! Небось знали, что в коробках лежит, а иначе и быть не могло! К общаку допускают только доверенных, и не говорите, что вы случайные жертвы! Впрочем, и не скажут. Уже не скажут. Если только Господу Богу?

Лицо… погоны… мундир… поворот браслета… есть! Вот он! Вот, в кабинете! Не спит. Время под утро – а он не спит! В экран ноутбука смотрит! И кто там на ноуте? Ну-ка, ну-ка… ах ты ж сцука! На экране – Константин! В компании жены и дочери! А как там оказался – ясно, социальные сети! «Фейсбук», чертова шпионская сеть! Дочь выложила, без всякого сомнения!

Поворот браслета, и… мужчина мгновенно оборачивается, одновременно засовывая руку куда-то под стол, видимо, протягивая ее к лежащему там пистолету, но Константин уже готов к стрельбе. Две очереди, каждая по три патрона – первая в спину, вторая – в уже сбитую с кресла «мишень». В голову.

Шаг к столу, ноутбук захлопнут, и назад, пока не появилась охрана. Портал схлопывается, и… сделано! Первый!

Ноутбук на стол, сам сел, взял в руки бокал с холодным чаем. Закатав балаклаву, жадно выпил половину налитой в бокал жидкости. Зеленый чай с медом и лимоном промочил горло и живительным потоком пролился в желудок. Хорошо! Теперь – второй.

Снова ноутбук. Снова лицо человека – тоже полковник. Этот отвечает за финансовые потоки. Координирует, ведет учет. Бухгалтер!

Этот спал в своей постели. Или не в своей, но спал – рядом с моложавой женщиной неопределимого возраста. Когда у женщины есть возможность беречь свою внешность – определить возраст становится гораздо труднее. Впрочем, будь в комнате посветлее, это не составило бы труда. Без косметики, без тех ухищрений, что используют женщины, скрывающие свой возраст, определить, сколько прожила эта дама, не очень-то и трудно, особенно когда та спит. Во сне человек расслабляется и становится таким, каков он есть на самом деле. Внешне, конечно.

Претило то, что придется убивать при жене. Пусть даже она косвенно приложила руку к ограблению народа. Небось драгоценности покупала, шубы, машины, ездила на курорты – неужели не догадывалась, откуда деньги? Ну сколько получает полковник полиции? Сто пятьдесят? Двести? А сколько стоит дорогая иномарка? Или колечко с бриллиантом?

Перевел на одиночную стрельбу, подошел к кровати – паркет даже не скрипнул – и с расстояния в метр выстрелил в голову менту. Нет, не из автомата – достал «ПСС». Звонкий щелчок затвора, и катящаяся по полу гильза. Все, готово! Голова дернулась, и на подушке расплылось красное пятно. Часть капель брызнула на щеку женщины, но та не проснулась, только сделала недовольное, капризное лицо и перевернулась на другой бок. Готово!

Подобрал гильзу, шагнул в портал, закрыл.

Два!

Еще три человека, которых надо убрать. Коррумпированные, продажные менты. По-хорошему, всю верхушку надо зачищать. Все МВД! Эта структура насквозь прогнила! Показуха, крышевание, рейдерство – вот их работа!

Если власть не может или не хочет наводить порядок, – он, Константин, его наведет. Не только и не столько ради сохранения жизни своей и семьи. Еще – ради справедливости!

Рука не дрогнула и не дрогнет. Надоели, черт подери, ну в самом деле!

Кстати, будет чем заняться на досуге. Почему бы не помочь людям решить проблемы преступности? В том числе и государственной! Но это потом. Все – потом. Вначале – выжить.

Трех других он убил в течение двадцати минут. Один сидел в кабинете, двое других спали дома. Последний, тоже полковник, едва не успел выстрелить – оказывается, он спал с пистолетом под подушкой, и было такое ощущение, что ждал, когда к нему «прилетят». Он уже доставал из-под подушки оружие, когда в грудь ему влетела очередь из «укорота».

Пистолет «Грач» Константин подобрал. Вообще-то он его не очень любил – хреновое оружие. Одно только преимущество – под него создан специальный патрон 9х19 со стальным сердечником, который пробивает практически любые носимые бронежилеты. Кроме самых уж злостных, тех, что «держат» даже «калашников» 7.62 и носить которые практически невозможно – все равно как таскать на плечах стальную бронебашню. В остальном – дерьмовый пистолет. Его надо с новья буквально обрабатывать напильником, доводя до ума. Иначе перекосы, иначе осечки.

А магазин? Этот дерьмовый магазин официальной емкостью на 18 патронов! На самом деле даже самый сильный человек может засунуть в этот магазин максимум 13–15 патронов. Чтобы загрузить все 18, необходимо специальное приспособление – иначе не осилить подающую пружину. Ну и вот как могли пропустить в производство такую сырую модель?

Взял этот ствол на всякий случай – мало ли где пригодится! Если что – потом выкинет. Взял и тут же пожалел – на кой черт он нужен? Ведь чистой воды хомячество! Увы… ну не может старый вояка не прибрать к рукам безхозное оружие. Инстинкт не позволяет.

Закончив «чистку», бросил на пол оружие и бессильно опустился на стул. Медленно, наслаждаясь каждым глотком, допил чай из бокала, выдохнул и замер, опустив руки на колени.

Сейчас он убил пятерых высокопоставленных чинов МВД. Жалел ли об этом? Нет, не жалел. Никакой рефлексии, никаких угрызений совести. Ну… убил и убил! И что? Там, наверху аппарата МВД, нет честных людей. Честные туда не добираются. Это участковый может быть порядочным парнем или опер. Но он никогда не поднимется до уровня заместителя министра – система такова, что пролезть наверх можно только по знакомству или за деньги. А скорее всего, и за деньги, и по знакомству. Время такое. Это тебе не советские времена, когда каждая кухарка могла править страной. Или комбайнер.

Кстати, доправился этот комбайнер! Он должен понести наказание за то, что уничтожил великое государство! За то, что продал, предал людей! За то, что позволил раздербанить великую страну, безвольный, бесхребетный, жалкий!..

Так надо посмотреть, что же там, в коробках, лежит. Действительно деньги или… а что «или»? Ну, например, наркота! Или оружие. Или драгоценности. А может, любимые книжки писателей-фантастов, а он, Константин, – полный болван, потративший свое время бездарно и глупо.

Кстати сказать, пришла в голову мысль: вот он перестрелял этих людей, которых назвал ему информатор, а где гарантия, что это ТЕ люди? Те, что ему нужны? Те, от кого зависит, сносить башку некоему Косте Барулину или нет? Почему он так безоговорочно поверил этому майору? Ведь тот попытался его обмануть, так где тогда гарантия, что тот не дал Константину имена каких-то левых ментов? Врагов своих, например! Или просто левых людей! Никакого отношения к деньгам не имеющих!

Он сам не знал почему, но информатору поверил. Это ТЕ люди. И кстати – на экране ноута у того полковника был именно он, Константин! А значит – полковник точно в курсе происходящего. И зачем информатору врать в этом вопросе? Они ему никто, больше того – плохие начальники.

В любом случае можно в этом убедиться, когда откроет ноутбук полковника, если откроет, конечно. Если тот не запаролен. А если запаролен, придется… А что придется? Выкидывать ноут, что же еще-то. Сам Константин во вскрытии запароленных ноутов ни ухом ни рылом…

Ноутбук не был запаролен. То ли полковник ничего не боялся, то ли считал, что в его ноутбук никто не посмеет залезть. В любом случае вход был открыт кому угодно.

Впрочем, разобраться в содержимом ноутбука с ходу было практически невозможно. Это часы и часы работы. Папки, подпапки, сотни и тысячи файлов, которые могут прятаться где угодно. Но самое главное Константин увидел: свою физиономию, обтянутую балаклавой, и убедился, что не ошибся в выборе цели. То, что это именно он, Константин, сомнения никакого. Портал, и за порталом – родная кухня.

Да, рефлексии у него не было и близко. Да и глупо требовать рефлексирования от человека, на счету которого… много чего на счету которого. Есть цель, есть оружие – цель должна быть устранена. Все! Без вариантов.

Эти люди грабили страну, он ограбил их. Они попытались его убить – он убил их. Все просто, не надо усложнять! Это не нудная «Война и мир» с рефлексиями рыхлых аристократов, это настоящая война и настоящий мир. Мир, в котором все достаточно просто, если не усложнять.

Вскрыл несколько коробок, замотанных скотчем и запечатанных почему-то печатью «ООО «Нефтяник». На всех коробках было написано: «Запчасти». Перед началом осмотра даже озаботился: а если и в самом деле запчасти? К автомашинам, например! Но когда нож с треском вспорол скотч и крышка коробки распахнулась, облегченно вздохнул – они, родимые! Денежки!

Все коробки проверять пока не стал, но в тех, что открыл, лежали пачки евро в пятисотках и доллары в сотенных купюрах. Судя по объему этой «бумаги», теперь он стал богаче миллионов на сто как минимум. В долларах. Или в евро. Или больше?

Возможно, в некоторых коробках были и российские рубли, но лазить сейчас и вскрывать коробки очень уж не хотелось. Когда-то и отдыхать надо, в конце-то концов?

С этой позитивной мыслью Константин отправился в соседнюю комнату, где и плюхнулся на кровать, заставив себя лишь снять ботинки. Оружие положил под руку – теперь придется спать только так, с оружием под боком, на щелчке предохранителя. В общем – на войне как на войне! Не привыкать…

Проснулся к полудню, и первое, что сделал, – посмотрел, нет ли пропущенных звонков и эсэмэсок. Ничего не обнаружил, но не опечалился – рано еще. Возможно, что Оля с Настей и зятем все еще гуляют по Москве. Почему бы и нет? Деньги есть, по магазинам ходить любят, так чего не походить? Бедный зять! Он, как и Константин, терпеть не может ходить по магазинам всех видов и ассортиментов. Буквально нож острый – этот чертов шопинг! Но тут уже деваться некуда. Или ходи по магазинам с женой, или не женись.

Старательно не глядя на штабеля коробок, полез в холодильник, откуда извлек четыре куриных яйца (последних!) и контейнер с топленым маслом (почти полный). Пару секунд подумал и, прежде чем пойти и поставить сковороду на огонь, подошел к кухонной раковине и умылся, плеская в помятое лицо пригоршни холодной воды. Потом почистил зубы. Хотя это было непрактично – надо чистить зубы после еды! Ну, так он считал. У всех свои «тараканы» в голове!

Яичницу ел медленно, наслаждаясь горячим полужидким продуктом и чувствуя, как организм радостно принимает в себя диетическое полезное питание. Потом попил чаю с медом и закончил завтрак (или это уже обед?) с готовностью к великим свершениям.

Первым великим свершением было обследование и перенос в амбар коробок с деньгами. Как выяснилось, долларов в коробках около десяти процентов, примерно десять миллионов долларов. А вот евро гораздо больше! Каждая коробка весом килограммов двадцать, и в ней – около десяти миллионов евро (специально посчитал!). Двадцать пять коробок по десять миллионов евро… двести пятьдесят миллионов! Были и рубли – в пятитысячных купюрах, двадцать коробок по двадцать килограммов каждая. Итого около четырехсот миллионов.

Таскал долго, это все равно как машину цемента разгрузить. И странное дело, когда денег так много, они уже не воспринимаются как деньги. Их СЛИШКОМ много! Абстрактные цифры капиталов, о которых читаешь в Интернете, проходят мимо сознания. Это как расстояние до звезды – ну что такое световой год? Ну… световой год! Свет летит целый год, и расстояние, которое он пролетает за год, – он и есть… световой год. А до какой-нибудь не такой уж и далекой звезды – десять световых лет. Или двадцать световых лет. Читаешь и не понимаешь, что это такое. А вот дойти километр до остановки автобуса – это да, это ужас как далеко!

Так и тут – ну что такое сто миллионов долларов? Когда у миллиардера, к примеру, двадцать миллиардов! Но это у него двадцать миллиардов. Притом – эти двадцать в акциях, в заводах, на счетах – циферки, и больше ничего. А когда у тебя лежит полторы тонны денег… это впечатляет. Это очень впечатляет!

Кстати, посчитал неправильно. Когда перетаскивал деньги в амбар, обнаружил еще три коробки, завалившиеся за диван и непосчитанные. В одной были евро, в другой почему-то британские фунты.

Когда наконец-то освободил дом от коробок с деньгами и снова сел пить чай, представил, что снова придется перекидывать коробки из амбара в другое место, а после – везти их в банк. И честно сказать – слегка замутило от предвкушения этой работы. Тяжела ты, боярская доля! Грузишь деньги бочками… хм… коробками, грузишь… а когда отдыхать?

Константин невольно ухмыльнулся, отпил чай из кружки и потянулся за пультом управления для нового кухонного телевизора. За последние сутки он ни разу не включал ни кухонный, ни настенный телевизор. А надо же ведь смотреть новости. Вдруг там атомная война, а он сидит тут и ничего не знает. Может, пора уже убежище искать! А деньгами топить буржуйку.

Начинались новости, и Константин равнодушно следил за экраном – атомной войны нет, что еще может заинтересовать?

И вдруг… вначале он не понял. Просто мазнул взглядом по картинке и занялся чаем, рассеянно следя за дождевыми струями, впивающимися в бетон площадки за окном. После таких дождей обычно приходит мороз – это уже закон природы. Скоро, скоро землю скует ледяным ветром, скоро снег, зима – а он отправится на белые пески чужих морей! И будут они с Ольгой валяться, как две морские звезды.

– Трое пострадавших приехали в Москву из… – Константин едва не вздрогнул и резко обернулся к экрану. – Двое из них ранены во время аварии, третий пассажир, вернее, пассажирка, погибла во время пожара, когда у автомобиля заклинило задние двери. Девушку-водителя и мужчину, сидевшего на пассажирском сиденье впереди, успели вытащить водители других автомобилей, находившиеся рядом с местом аварии. Вытащить погибшую не смогли – горючее, вылившееся из перевернувшегося бензовоза, вспыхнуло, мгновенно уничтожив все машины, что находились в эпицентре пожара.

Константин завыл. Он выл страшно, как раненый зверь! Он захлебывался криком, он рычал, стонал, бился головой о стол, молотил по столешнице кулаками, роняя солонку, сахарницу, тарелки, блюдца и не видя учиненного им разгрома.

Сколько продолжался приступ безумия, он не знал. Может, пять минут. Может, час или два. Когда очнулся – за окном все так же хлестал дождь, за спиной урчал холодильник «Саратов», в доме было тепло и уютно. Вот только Оли уже не было. Совсем. Навсегда!

И виноват в этом был он, Константин. Это он затеял добычу денег. Это он сглупил, засветив меченые деньги и вызвав удар на себя и на свою семью. Это он отправил Олю в Москву вместе с ребятами и фактически подставил их всех под удар проклятого бензовоза. И не важно, кто виноват в аварии. В смерти Оли виноват Константин, и только он!

Пальцы затекли, им было больно. Константин посмотрел – пистолет. Когда он его достал? И зачем? Застрелиться?

Нет, не дождутся! Не дождутся! У него еще есть дочь! И о ней надо позаботиться! Что с ней? И что с зятем?

Встал, забыв о кружке с чаем, и пошел к платяному шкафу. Выбрал штаны, рубаху, куртку (холодно в Москве!), оделся. Пригладил волосы мокрой рукой, причесался – надо выглядеть благообразным, а не как сейчас – убийцей, этой ночью уничтожившим десяток людей.

В карманы насовал пачки денег, еще – в дипломат. Не очень много, миллионов десять. Вдруг понадобится на лечение…

Выйдя на крыльцо, насыпал корма в кошачьи плошки, а потом пошел наверх, к попугайчикам – проверил, есть ли у них вода и еда. Оля не простит, и с того света достанет, если он уморит животин. Попугайчики орали так, что Константин едва не оглох. Для них ничего не изменилось. Еда есть, вода есть – живи и радуйся! А то, что навсегда исчезла хозяйка дома – да кого из них это волнует? Сиди на насесте, тереби лапой колокольчик, переговаривайся с соседями! Тепло, сытно, крыша над головой. Вот только эта крыша – клетка… но у всех свои трудности. Люди тоже живут в клетках. Только они строят их себе сами… или не сами?

Все. Корм скотинке задал, теперь можно и в дорогу. Дом закрыл, проверил, закрыт ли амбар. Все-таки полторы тонны бабла! Не хухры-мухры!

Включил уличное освещение – на всякий случай, вдруг до ночи не вернется? Чтобы думали, будто хозяева дома, и воровать не полезли.

Оружие с собой брать не стал. Смысла никакого нет. В бой вступать ни с кем не будет, а таскать с собой компромат – вдруг остановят и проверят? Потом греха не оберешься.

Уселся за руль «гелика», выехал, тщательно запер ворота. Снова за руль, и вот уже под колесами «супер-уазика» зачавкала расплескиваемая грязь пополам с дождевой водой. В поселке улицы до сих пор не засфальтированы, только щебенка, связанная глиной и песком, так что пешком в дождь гулять проблематично.

Кстати, еле-еле нашел более-менее приличную одежку – после ночной «прогулки» по мокрому огороду выходная одежда пришла в полную негодность. Нужно будет в Москве прикупить.

Повернул в сторону выезда за город. Портал надо ставить в таком месте, где никто не увидит.

Ехать пришлось недолго, минут пять – свернул на пустынную дорогу, ведущую в загородный коттеджный поселок, остановил машину на обочине. Вышел, вдохнул полной грудью мокрый осенний воздух, лицо обдало дождевой взвесью. Ощущение было таким, будто стоишь у водопада и дышишь водяной пылью. Скорее бы мороз! Надоела мерзкая слякоть! Эх, Оля, Оля… ну как же так?! Зачем ты бросила?! Зачем ушла?!

Открыл портал перед машиной – он открывался где-то за МКАД, возле промзоны, названия которой Константин не знал и знать не хотел. Главное, что тут не было людей, по крайней мере – в пределах видимости. Ну а даже если и сидит в мокрых кустах какой-то наблюдатель – да пошел он к черту! Кто ему поверит? «Из воздуха выскочил здоровый черный джип!»? – иди проспись и снова приходи брехать!

Картинку нашел в Интернете, даже координаты рассчитал – Москва рядом, почитай, два шага. Впрочем, официально город уже разросся далеко за МКАД, и теперь это не Подмосковье, а та же самая столица.

Уселся за руль и двинул джип вперед. Переход никаких проблем не вызвал, никаких неприятных ощущений, никаких звуков или световых эффектов. Уже когда закрыл портал, вдруг подумал о том, что не знает, каким видят портал наблюдатели с той стороны. Не вторую стадию, когда уже можно перейти, а первую – в режиме подглядывания. Если с той стороны нет никаких признаков того, что кто-то открыл картинку и подглядывает, это решило бы много проблем. Или создало – это с какой стороны посмотреть.

Только теперь выяснить не удастся – Оли нет, а больше никому свою тайну Константин доверить не может. Он не такой уж великий интриган, но понять, что эта его способность покруче ядерной бомбы, тут большого ума не нужно.

В Москве было совсем уж холодно и мерзко. Здесь или жарко и мерзко, или холодно и мерзко. В жару – бешеная влажность, рубашка липнет к телу, пропитанная потом, в метро – толпы оголтелого народа, бегущего по эскалаторам вниз и вверх, будто выигранные секунды могут изменить их нелепую суматошную жизнь.

В холод – ледяные руки влажного морозного ветра проникают сквозь одежду, хватают за ноги, тут же превращая их в заиндевевшие ледышки. И спасение одно – не вылезать из машины, пока находишься за стенами теплой квартиры. Что москвичи с успехом и делают, проводя в железной коробушке бо́льшую и лучшую часть своей жизни, оставляя в пробках свою досаду и злость. И взращивая их.

Еще на той стороне Константин заправил автомашину, так что бак был практически полон – на всякий случай. Мало ли куда придется поехать… Вот только куда теперь ехать, где искать Настю и Петю, он не знал. Но вроде как Наполеон сказал (якобы сказал!): «Если не знаешь, что делать, – делай шаг вперед!» И Константин сделал этот шаг.

Джип глухо рыкнул движком, засопел, втягивая ноздрями воздухозаборников московский студеный воздух, и резво покатился по довольно-таки неприглядному, растрескавшемуся асфальту туда, где слышался слитный гул множества двигателей и колес, туда, где стадо железных коней несло своих седоков к счастливому будущему. Кровь пить из страны – ведь всем известно, что «москвичи всю кровь из страны выпили!»

Константин никогда не считал москвичей кровопивцами, но и жить в Москве не хотел совсем никогда. Даже в детстве, когда Москва казалась чем-то легендарным и святым. Эта суета, это броуновское движение человеческих молекул он не то чтобы презирал… просто не терпел. Не хотел терпеть!

Впрочем, возможно, в нем говорили гены деревенских предков, испокон веков ненавидевших города и считавших их сосудами греха и ведрами помоев.

Через пятнадцать минут «гелик» ловко ввернулся в поток автомашин и покатился по широченной дороге, придерживаясь второго ряда и не выбегая из скоростного режима, которого придерживались его «соратники». Первым рядом идти неудобно – с него все норовят свернуть вправо на съезды и развязки. А значит – постоянные задержки манипулирования педалью газа. А тут – катишь и катишь, пока не надоест. Или пока бензин не кончится.

Он ехал до тех пор, пока не увидел «шайбу» стационарного полицейского поста ГАИ, и тогда прижался вправо, снизил скорость и медленно подкатил к насторожившимся гаишникам, стоявшим на «пятаке» возле стеклянного здания. Когда Константин вышел из машины, они насторожились еще больше, и один из них, сержант, положил руку на приклад висящего на шее автомата. Так, на всякий пожарный случай… а то вон какая рожа!

– Здравствуйте! – как можно более доброжелательно поздоровался Константин. – Ребята, с кем могу поговорить?

– На тему? – сухо-подозрительно осведомился гаишник с лейтенантскими погонами, оценивая взглядом Константина и его безномерный джип, выглядевший нарочито подозрительно-опасно. Ну настоящий пацаномобиль, да и все тут!

– Мои жена с дочерью и зятем попали в аварию. – Голос Константина вдруг охрип, и ему стало трудно проталкивать слова сквозь глотку. Одно дело видеть все в новостях, и другое – говорить об этом, будто слова, сказанные им самим, закрепляли правдивость того, во что он не хотел верить. – Авария с бензовозом. Мне нужно узнать, куда отвезли дочку и зятя. Там жена моя погибла.

– Ах вот оно что… – со странным заметным облегчением ответил лейтенант, и сержант снял руку с автомата. На их лицах отразилось сочувствие. – Так это сегодня утром было, в нашу смену. Сочувствую… подойдите к старшему, он в будке сидит. Капитан Неелов. Он, может, что-то вам подскажет. По крайней мере, скажет, куда обратиться.

Константин благодарно кивнул и зашагал к лестнице, ведущей наверх, на второй этаж «шайбы». Он чувствовал взгляды гаишников на своей спине, и это его почему-то злило. Ему не нужно сочувствие! Ему нужна лишь информация! Он хочет знать: где его близкие и кто виноват в трагедии! А еще – где тело Оли, чтобы можно было ее похоронить.

Когда он подумал об этом, дыхание перехватило. Он не испытывал такого горя с тех пор, как умерла мать, убитая раком печени. Цветущая пятидесятилетняя женщина за считаные недели превратилась в скелет, обтянутый кожей, и тогда он рыдал…

Капитан Неелов был вежливым и довольно-таки приятным в общении человеком. Никаких тебе понтов по типу «я начальник – ты дурак». Он тут же связался с кем-то по телефону, и через пять минут Константин уже знал, в какую больницу отвезли Настю и Петю. А еще узнал, что, хоть они и были слегка побиты и порезаны стеклом и получили пару переломов и ушибов, их жизни ничего не угрожает. На ДТП выезжал хороший приятель Неелова и все это ему рассказал.

А еще Неелов с искренним сочувствием сообщил, что похоронить Олю Константин не сможет, потому что от ее тела ничего не осталось. Совсем ничего. Температура в эпицентре пожара была такова, что сейчас уже ведут дорожные работы по перекладке асфальта – он просто выгорел до самой щебеночной подушки.

А еще рассказал, что в аварии (по предварительным данным, по записям с видеорегистраторов) виноват водитель бензовоза – он повел себя странно, разогнав автомобиль и врезавшись в пробку на МКАДе. Прямо в зад автомашины Насти, туда, где сидела Оля. Погибла только она, удар пришелся как раз в дочкину машину, вдавив ее в ограждение-отбойник. Предположительно – водитель «КамАЗа»-бензовоза потерял сознание – то ли от сердечного приступа, то ли еще от какой-то причины и очнулся в последний момент, когда сделать уже ничего было нельзя. Он вывернул руль, направив бензовоз в отбойник, нажал на тормоз, машину повело, завалило набок, ну и… вот. Весь удар приняла на себя машина Насти.

Перед тем как выйти из «шайбы», Константин полез в карман и достал пятитысячную купюру, молча положил ее на стол перед капитаном и пошел на выход, но полицейский догнал и засунул деньги обратно, в карман его куртки:

– Перестаньте! Мы что, стервятники, на чужом горе наживаться?! Да и не надо нам, мы и так нормально зарабатываем! Так что… идите и найдите свою семью. И дай Бог, чтобы все с ними было хорошо. И… мои искренние соболезнования. Царствие небесное вашей супруге.

У Константина перехватило горло, он не смог ничего сказать в ответ. Только молча кивнул и крепко пожал руку гаишнику.

Через пять минут он уже катил по маршруту, заданному на экране навигатора, встроенного в «мозги» джипа. Огромный экран показывал, куда ехать, как ехать, и Константин не беспокоился, что не найдет искомую больницу. Прогресс есть прогресс. Хорошо, когда кто-то указывает тебе дорогу. Верную дорогу.

Ехать пришлось довольно-таки долго, Москва ведь, а не Ртищево и не Базарный Карабулак. Пробка на пробке и пробкой погоняет. Есть что-то жалкое в том, как мощные, быстроходные автомобили гигантским стадом увязших в грязи мустангов стоят в бесконечных автомобильных пробках. Москвичи такого даже не замечают, для них это обыденность – как облака, как летящие в небе птицы, как осень или зима. Для провинциала такая автомобильная пробка – как дурная болезнь, от которой нужно поскорее избавиться и больше никогда ее не получать. И если бы Константин жил в Москве, он бы никогда не поехал бы в автомобиле туда, куда можно добраться, к примеру, на метро. Но, как он слышал от самих же москвичей, «понты дороже денег». И если до офиса пешком добираться пятнадцать минут неспешным шагом – москвич поедет на джипе величиной с дом. Ибо – так положено преуспевающему бизнесмену. Иначе – какое уважение?! Статус – вот главное!

Где тут выдумка, а где правда – Константину не было интересно узнать. Честно сказать, ему на это было наплевать. Скорее всего, истина, как всегда, посередине. То есть в заднице. В этом мире почему-то истина в большинстве случаев в заднице, и задумываться об этом – себе дороже.

Подъехав к больнице, Константин долго искал место для парковки и очень обрадовался, когда обнаружил изобретение местной власти – платные парковки. Они были почти пусты, если не считать нескольких автомобилей с замотанными тряпкой номерами. Константин прибегать к таким ухищрениям не стал (что он, нищий, что ли?!), и после нескольких минут пытания автомата-парковщика оплатил парковку за пять часов вперед – тысячу рублей. Мало ли… номеров на машине нет, но вдруг как-то пробьют, что он не оплачивал парковку? Увезут машину стервятники-эвакуаторы, и потом ее ищи-свищи! Нет уж, пусть будет так, как положено.

Деньги в сумке забрал с собой, хотя вначале хотел бросить сумку в машине. Надо будет оставить денег Насте с Петей – им лечиться, а потом ехать на Багамы. Скорее всего, все деньги, что он им дал, сгорели на месте аварии. Да и черт бы с ними, денег, что ли, нет? Но сейчас ребята в больнице без единой копейки в кармане, и это совершенно недопустимо.

Глава 6

– Папа! Папа! Я ничего не могла сделать! Папа!

Голос Насти срывался, она захлебывалась рыданиями, и Константин сглотнул комок, перекрывший горло. Ему тяжело было дышать, и самому хотелось разрыдаться. Всю совместную жизнь с Олей он думал, что умрет раньше ее, что это она будет его хоронить. А оно вон как вышло! Даже хоронить некого…

Константин мутными глазами осмотрел палату – в ней лежали шесть женщин. Кто-то с ногой на подвеске, кто-то с бинтами на голове и руках. Палата полна под завязку. Душно, и окно открыть нельзя – все лежат почти голышом, едва прикрытые простыней, иначе нельзя, и жарко, и нужен доступ к телу – только легкие халатики, и все.

Из-за приоткрытой двери принесло запах кухни – наверное, готовят обед, в палате пахнет дезинфекцией, кровью и потом. С гипсом особо не вымоешься – только обтираться влажными салфетками. Запах страданий, запах беды.

Константин ненавидел больницы. Вернее, терпеть не мог в них лежать. Хотя и приходилось – после ранений.

– Петя где? – глухо спросил Константин, лихорадочно соображая, что ему делать дальше.

– В соседней палате! Он ногу сломал! А я – руку. И ушиблись! – Настя постепенно успокоилась и смотрела на Константина с тоской и безнадегой во взгляде. – Пап, ну почему так, а?! Ну почему?

«Потому, что я такой болван! Потому, что я не продумал свои действия и навлек на всех вас беду!» – хотел крикнуть Константин, но сдержался. Что это изменит?

– Дочка, я скоро приду. – Он кивнул, не отвечая на вопрос Насти. – В какой палате Петя, говоришь?

– В восьмой! – Настя ткнула пальцем влево от себя. – Через стену. Ему вставать не дают! Да и как он пойдет – без костылей? И мне вставать не дают!

– У нее сотрясение мозга! – встряла женщина с соседней кровати. – Ее сразу тошнить начинает. Вот потому и не дают вставать! Вы сходите к завотделением, Семен Васильевич хороший врач и человек хороший! Он вам все расскажет! Он сейчас здесь, а то уйдет.

– Спасибо! – поблагодарил Константин и, шагнув к двери, обернулся к Насте. – Все будет хорошо. Я здесь, и теперь все будет хорошо!

Он постарался сделать голос как можно более твердым, но едва не сорвался на сипение и хрип. Как может быть хорошо, если нет Оли?! Да ему, старому вояке, ничего не надо! Крышу над головой, банку тушняка да теплое одеяло! И все! Он может вообще на три тысячи в месяц питаться! А его пенсии хватит на все, что ему нужно! И на хрена сдались эти миллиарды?! Ведь Олю хотел порадовать! Она хотела красивой жизни – моря, пляжа, тишины! Вместе с любимым Костей… А теперь ее нет! И что делать?! Как жить?!

Сбылась мечта идиота… теперь он богат. И вот – Провидение потребовало платы. И плата оказалась непомерной, неподъемной, страшной!

Константин невольно вспомнил рассказ, который читал очень давно, еще в девяностые годы. Книжка тогда попалась с фантастическими рассказами. И в одном рассказе говорилось о том, как человек нашел сушеную обезьянью лапу, выполняющую желания владельца. Вот только выполняла она их… сатанински. Например, захотел он получить деньги, пятнадцать фунтов, и на стройке сломались строительные леса, и его брат упал и разбился. Человеку выплатили за погибшего брата страховку – ровно пятнадцать фунтов…

Заведующий отделением сидел у себя в кабинете – усталый, грузный человек лет пятидесяти с широким русским лицом, похожим на лицо Ильи Муромца с картины Васнецова. Только грозного взгляда не было да очки в золоченой оправе говорили о том, что в век компьютеров и умных книжек зрение не очень-то выдерживает движение мирового прогресса. Впрочем, а кто знает, что было во времена Муромца? Может, так же и слепли, и совсем не в компьютерах дело. Просто время пришло, вот зрение и подсело. Воину это не мешает: тут главное взять палицу побольше, размахнуться посильнее – и бей по силуэту!

– Здравствуйте. Семен Васильевич? – спросил Константин на всякий случай, уже зная ответ. И получил на глупый вопрос адекватный ответ от довольно-таки ехидного, как оказалось, врача:

– Нет. Я убил Семена Васильевича, чтобы посидеть в его кресле. Потому что всю жизнь об этом мечтал!

Константину меньше всего хотелось шутить, потому он только кивнул и опустился на стул рядом со столом, примыкающим к столу заведующего. Видимо, это был стол для совещаний, тут врач раздавал указания своим подчиненным.

– Я отец Насти Емельяновой, – мрачно сказал Константин. – А Петр Емельянов мой зять. Хотел бы поговорить об их состоянии.

Врач посмотрел на Константина и едва заметно вздохнул:

– Извините. Соболезную вашему горю, знаю про вашу супругу. Так сегодня вымотался – уже нервы ни к черту. Две операции с утра пораньше. Люди как с ума сошли – бьются, калечатся, и нет конца этому членовредительству! Ну что сказать… ничего серьезного у вашей дочери не усматриваю – обычный, не осложненный перелом, ушиб грудной клетки, ну и сотрясение мозга. Подушки безопасности спасли, иначе все было бы гораздо серьезней. То же самое у зятя. Пару недель полежат, ну и… нормально все будет. Вот как-то так… Еще вопросы?

– Я хочу забрать их отсюда. В частную клинику. Как мне это сделать?

– А оно вам надо? Конечно, деньги ваши – почему бы и нет, если можете себе позволить. Только что вы получите? Они все равно повезут к нам – на рентген, к примеру. Или на УЗИ. Ну да – отдельные палаты, попку будут подтирать. А больше-то особо ничего и нет. Лучшие врачи все равно у нас. Будут у нас же и консультироваться.

– А что вы предлагаете? У вас есть условия лучше?

– Есть, конечно. Есть платные палаты повышенной комфортности – сейчас в каждой больнице такие есть. А за деньги можно договориться, и вам будут даже из ресторана обеды носить! Так что… подумайте, надо ли их тащить в какую-то непонятную клинику? Где неизвестно кто и неизвестно как лечит? Не сомневайтесь, лишнее время у нас лежать не дадут. Как только можно будет отпустить домой – тут же выпрем, со свистом улетят! Мест не хватает, сами видели – все переполнено. Так что смотрите. Если хотите, я узнаю насчет платных палат.

– Одну палату. На двоих. Самую лучшую! – Константин сунул руку в карман, достал оттуда пачку пятитысячных и положил на стол перед врачом. Подумал… И достал, выложил еще одну пачку. – Здесь оплата за палату, за сиделку, которая будет ухаживать только за Настей и Петром и следить, чтобы им было удобно. А это оплата врачу – я бы хотел, чтобы этим врачом были вы. А вот еще, на оплату питания из ресторана. На все, что они захотят. В общем, вы должны поднять их на ноги как можно быстрее, и мои дети не должны испытывать никаких неудобств.

– Это много… – Брови завотделением дернулись вверх. – А как я перед вами отчитаюсь?

– Никак. И не экономьте. Будет мало – я еще дам. И сделайте все как можно быстрее! Уберите их из этой душегубки, там дышать нечем! Договорились?

– Договорились… – Врач пожал плечами, взял тугие пачки и положил их в стол, выдвинув ящик. – Не беспокойтесь, у них будет самый лучший уход!

– Спасибо.

Константин встал и, не глядя на ошеломленного врача, вышел из кабинета. Семен Васильевич проводил его взглядом и недоверчиво помотал головой – никогда бы не подумал! Так легко разбрасывается деньгами, а ведь по виду и не скажешь! Миллион выложил и не поморщился! Интересно, кто это такой? Одет как… как… недорого одет. Плечи широченные, и глаза… глаза убийцы. Бандит или вояка. А может, мент? Вряд ли мент или вояка – откуда у них деньги? А для бандита слишком уж бросаются в глаза выправка и точность, скупость движений. И татуировок на пальцах нет. Впрочем, нынешние бандиты уже не те «синие» уголовники, что были раньше. Сейчас преступность беловоротничковая, время боевиков давно ушло.

А может, фээсбэшник? А что – запросто. Или из ГРУ. Говорят, у них деньги водятся. В любом случае надо с ним быть поосторожнее. То, что он вроде как не будет требовать отчета за деньги, – ничего не значит. Завтра придет и скажет: «А где чеки за обеды? Где квитанция об оплате палаты?» И потребует деньги обратно. Нет уж, надо собирать все бумажки! Все, что возможно. Этот пришибет и не поморщится. Вон как смотрел – будто в прицел!

Врач достал смартфон, нашел нужный номер и нажал на кнопку вызова…

– Да, я открыл счет. Виллу еще не подобрал, для этого нужна как минимум неделя. То есть я имею в виду – виллу, которую можно купить. Вам же не простая нужна? Вероятно, с причалом? В уединенном месте, с возможностью создать охраняемый периметр?

– Вы все правильно поняли, Игнат. Все правильно. Занимайтесь поисками виллы. Кстати, со счетом проблем не было? Они примут наличные?

– Примут. Пришлось потрудиться и подмазать. Это не телефонный разговор. Счет я вам представлю при встрече. Но не очень много. Вполне приемлемо. Счет на ваше имя. Вы где сейчас? Когда я вас увижу?

– Не беспокойтесь, ваши услуги будут оплачены, как договаривались. Я сейчас в Москве, только что вышел из больницы. Ольга погибла. Попали в катастрофу, и она погибла.

Молчание. Чувствовалось, что собеседник ошеломлен.

– Мои… мои искренние соболезнования! Как дочь, зять? С ними все в порядке?

– Не совсем. Но все будет нормально. Лечатся. Итак, займитесь тем, что я сказал, и… вот еще что – подберите мне яхту. Хорошую яхту, моторную, большую. Скорость в максимуме узлов двадцать, и дальность хода от пяти тысяч морских миль. Лучше, чтобы стальной корпус – хочу переоборудовать ее, укрепить борта сталью, сделать из нее что-то вроде маленького крейсера. Нужны капитан, матросы – зарплата в полтора раза выше, чем обычно. Они должны работать не за страх, а за совесть! И вот еще что – выясните возможность установки на борту яхты вооружения. Кроме того, на ней должна быть вертолетная площадка.

– А с подводной лодкой вам не надо? – растерянно спросил Зильберович, и по голосу Константин понял – тот сдерживает нервный смешок. – Константин Петрович, я просто…

– В шоке, да? Не важно. Ищите – по всему миру. И дайте мне мощную, быструю океанскую яхту, которая сможет отбиться от пиратов и от всякой такой пакости. Я на нее еще и охранников посажу. Но это уже моя забота. Вы команду подберите. И лучше, чтобы это были русские. Я в английском ни бум-бум. Кроме «фак ю» и «мазафака».

– Ну… для командования этого вполне достаточно. Шучу. Английский надо учить, раз на Багамах жить собрались. И французский. И немецкий. И вообще – чем больше языков знаете, тем лучше. Еще какие будут указания?

– Да вроде и все. Что-то еще вспомню – позвоню.

– Константин Петрович… какая-то помощь с похоронами нужна?

– Нечего хоронить. Испарилась моя жена. Сгорела.

У Константина перехватило горло, и он едва не закашлялся, потому резко свернул разговор:

– Ну все! Жду вашего звонка! Пока.

Не слушая ответа адвоката, нажал на «отбой» и откинулся в кресле, глядя на то, как струи дождя стекают с лобового стекла «Гелендвагена». Честно сказать, ехать никуда не хотелось, делать ничего не хотелось – только забиться в нору и сидеть, упиваясь своим горем и несчастьем. И этого делать было нельзя. Он сопьется, вот и все. И сдохнет. И это будет глумление над памятью Оли. Ради чего все затевалось? Ради чего сбылась мечта идиота – он стал богатым?

Как-то спорили с Олей: он утверждал, что если у него будет богатство, такое, чтобы не думать о деньгах вообще, он сделает так, чтобы она была счастлива. Оля же утверждала, что счастье совсем не в деньгах. И что богатые тоже плачут. И Константин смеялся – чего им плакать, идиотам?! Вот пускай поживут, как народ, – от зарплаты до зарплаты, от пенсии до пенсии, тогда и поплачут!

И вот сбылась мечта идиота. Он богат. Он невероятно богат, так богат, как никогда себе и представить не мог! И что? Слезы льются по щекам, капают на кремово-белую кожаную обшивку, и ничего эти слезы не могут изменить.

В последний раз он плакал… и сам не помнил когда. Рыдал, когда умерла мать. А плакал?.. В детстве? Когда болела разбитая коленка и было жалко сломанного велосипеда? Наверное, да. А вот теперь… это все равно как у него отрезали бы ноги. Вот только что бегал, носился… а теперь только ползает, как червяк, как раздавленный таракан. Без Оли жизни нет. Странно, что он этого не понимал раньше. Догадывался, но до конца не понимал.

Карма. Это карма. Ничего так просто не уходит, и ничего не прибавляется из ниоткуда. Чтобы у тебя прибыло – где-то должно убыть.

А лихо его поймало за язык Провидение! Кто там наверху чудит? Бог? Дьявол? Впрочем, дьявол, наверное, внизу. В аду. Если он есть, конечно, этот ад. А может, ад здесь, на земле? ЭТО и есть ад?

Что делать? Как жить? Наслаждаться жизнью без Оли? Набрать гарем из молоденьких девок и кататься по морю? Пить дорогое вино, развратничать и время от времени воровать деньги на поддержание своего разврата? Пока не сдохнет на очередной шлюхе, пытаясь выжать из себя десятый оргазм подряд.

Нет, это не для него! Это НЕ ТА жизнь, которую он себе хотел. Да, он любит баб. Любит вкусно поесть и комфортно пожить – хотя ему так и не пришлось ТАК пожить. Но у него есть совесть.

Вредная, надо сказать, эта штука – совесть! Все время требует СТРАННОГО. Справедливости, например. Ну вот почему эти мрази, дорвавшиеся до власти, хапают в три горла и никто не может их остановить?

Почему преступник уходит от ответственности, потому что у него папа прокурор или мама судья?

Почему какая-то мразь там, за границей, чернит страну, придумывает преступления, которые страна не совершала, «несет демократию» в отдельно взятые страны, уничтожая при этом сотни тысяч людей?!

Почему эта мразь радуется, когда опьяневшая от крови толпа страшно убивает старика – без суда, без следствия, просто в угоду своим заокеанским господам! Почему творится такая несправедливость?! И как ее исправить?

Он знает как. И его теперь ничего не сдерживает. Обеспечит дочку, положит на ее счет денег, чтобы до конца жизни хватило и детям, и внукам, а сам займется настоящим делом. Своим делом – тем делом, которое он хорошо умеет делать! Убивать. Убивать мразей! Чистить этот мир! И никуда не спрячутся, ничего не смогут сделать, потому что он, Карающий Меч, найдет их везде и всюду! И это будет справедливо.

Но вначале надо наладить дела так, чтобы не заботиться о куске хлеба. И чтобы, если его найдут, так просто не смогли бы взять. И один он не сможет, это точно. Люди нужны. Верные люди!

Так. С чего начать? Надо попасть на Багамы – официально, как положено. Через таможенные посты. А для этого нужно взять туристическую путевку. Вернее – через турагентство снять виллу. Можно было бы это сделать и через адвоката, но… лучше пока пусть он не знает, что у Константина есть арендованная вилла. Так, на всякий случай! Переправить на эту виллу деньги, а потом – в банк. Когда еще он свою виллу купит! А время не ждет. Оформление документов сколько-то дней займет, да и покупать надо по безналу, чтобы не заинтересовались.

Посмотрел, который час, на смартфоне – время к вечеру. Московского – четыре часа. «Родного» времени – уже пять часов. То есть семнадцать с копейками.

Снова задумался: а на кой черт турагентство? Чтобы дали сопровождающего? Можно спокойно нанять виллу и без них! Сколько она стоит? Пятьсот баксов в сутки? Тысячу? Хм… Снять-то – это запросто, если знаешь язык. А вот с этим проблема! Ну кто знал, что ему понадобится английский язык? Чеченский – это еще куда ни шло. Дагестанский, ингушский – да. Но английский?!

Константин полез в бардачок и нашел бумажку, которую бросил туда совсем недавно. Активировал экран телефона и набрал номер…

Маша тосковала. Ей все было противно – этот город, в котором она провела всю свою жизнь, эта погода, когда на улицу не выйдешь без дрожи. Этот офис, который должен изображать успешную деятельность при том, что за последнюю неделю никто ничего не купил.

А еще – возник скандал по поводу того, что Семен разрешил продать «гелик» Константину Петровичу. Как оказалось, тот, кто заказал машину, не просто богатый предприниматель, а еще и из «бывших». Бандит то бишь – «авторитетный предприниматель», как это сейчас называется. В общем, прилетело Семену неслабо. Если бы не тесть, тут бы ему и трендец. Разборки были – ай-яй! Целый день бродили толпы таких отморозков, что при одном взгляде на них по коже бегали мурашки. Не дай бог попадешься такому под руку!

Кстати сказать, Маша была уверена, что продал Семен эту машину не просто так. Небось денег ему переплатили на карман неслабо. Он даже премию Маше выдал – аж двадцать тысяч! От щедрот… чертов жадюга!

И как этот Семен надоел – просто слов нет! Повадился вызывать ее, и… давай ублажай! Совсем осатанел! «Мне после тебя легче становится!» – ну запри дверь да ублажи себя сам! Еще легче будет.

И с любимым парнем не ладилось… хотя какой он любимый? Ну да, хороший парнишка, в постели старается. И поговорить с ним интересно – только все про свои компьютерные игры болтает. Несет всякую хрень о том, что, дескать, придумает крутую компьютерную игру и на ней быстро разбогатеет. Дурачок! Богатеют те, у кого деньги есть! Без денег денег не сделаешь!

Тоже надоел. Нищий! Ни в ресторан сводить, ни турбазу оплатить. А она, Маша, не настолько богата, чтобы содержать альфонса! И еще замуж зовет… дурак. Ты сам-то себя не можешь обеспечить, ну какое там «замуж»?!

– Маша!

Ох! Голос-то какой противный! Опять?! Он же уже сегодня вызывал! Опять придется теребить его вялый отросток! А у него, проклятого, не стоит! В тридцать лет – не стоит! И пузо! Ну что за мужик – в тридцать лет ни потенции, ни красивого тела! И сам никто, и звать его никак! Если бы не женушка (которая смотрит на Машу как на личного врага), не видать бы Семену этого кресла.

Интересно, она знает, что Маша ублажает Семена? Догадывается, наверное. Главное, чтобы никаких конкретных мер не предприняла. Очень не хочется ползать с переломанными ногами! Папаша ее такой же чертов бандит, как и остальные крупные предприниматели.

Интересно, в этой стране есть хоть один большой бизнесмен не бандит? Вряд ли. Что там говорил Маркс? «В основе каждого крупного капитала лежит преступление»? Хм… гляди-ка, помнит еще!

Нет, надо подаваться в Москву. Что она, не найдет себе работы, с такой-то внешностью? У нее ноги от зубов! У нее сиськи блузку рвут, каменные, как у статуи! У нее задница – орехи колоть можно, ни жиринки лишней! Ни целлюлита! Да неужели никому не нужно такое сокровище?!

– Маша! Через пятнадцать минут зайди, я кое-какое задание тебе дам.

Подмигивает, идиот. Знает Маша, какое задание даст! Вялое свое задание! Тьфу!

Телефонная трубка запиликала, выдав сигнал, указывающий, что звонящего нет в списке контактов. Насторожилась: кто это такой может быть? Подумала пару секунд и нажала на пульсирующий зеленый значок.

– Я слушаю…

– Маша?

– Ну да, я Маша… а кто это?

– Это Константин Петрович. Помнишь меня?

– Константин Петрович! Помню, конечно! Как хорошо, что вы позвонили, а я по вам скучала! – «Клюнул?! Ну хоть бы клюнул!» – Такая тоска, что просто слов нет!

– Ты вот что скажи… на самом деле хорошо знаешь английский?

Сердце Маши трепыхнулось и замерло – зачем спрашивает?! Для чего?! Просто так он спрашивать не будет!

– Отлично знаю, Константин Петрович, я же сказала – и говорю как на русском, и читаю, и пишу! И французский знаю! И немецкий! У меня способности к языкам с детства! И память отличная!

– Вот что… у меня для тебя есть работа. Очень хорошо оплачиваемая. Будешь у меня секретарем-переводчиком. Получать будешь… сколько ты хочешь получать в месяц?

– Э-э-э… мм… триста тысяч! – пискнула Маша и тут же хотела поправиться и сказать «двести». Ведь вдруг откажется? Скажет, обнаглела сучка! Да за триста тысяч в месяц можно трех таких нанять! Но не успела.

– Хорошо. Если будешь правильно себя вести, получишь еще больше. Гораздо больше!

О господи! Да за триста тысяч она ему в задницу каждый день будет давать! Семену ни разу не дала, а ему будет по первому требованию! Все сделает для него! Это шанс! Шанс!

– Я согласна! Согласна! Когда надо приступать к работе?

– Вчера. Сейчас идешь к Семену, бьешь его ногой по яйцам и говоришь, что он дурак. Потом выходишь и идешь к тому месту, где я подобрал тебя в прошлый раз. И ждешь. Я подъеду и объясню, что тебе нужно будет делать дальше. Поняла? Насчет «по яйцам» я пошутил. Просто уходишь и ждешь. Ждешь до победного. Усекла?

– Усекла! Ура! Спасибо, спасибо, Константин Петрович! Я не подведу! Я все для вас сделаю!

– Вот и хорошо. Давай!

Маша выдохнула и нежно погладила телефон. Жизнь налаживается! Жизнь все-таки налаживается!

Она встала, сбросила туфли на высоком каблуке, обула ноги в кожаные непромокаемые сапожки. Условно непромокаемые – в луже стоять в них все-таки не стоит. Туфли аккуратно убрала в сумку, переложив их принтерной бумагой, чтобы не поцарапались. Маша была аккуратисткой и чистюлей и не могла допустить, чтобы хорошие вещи испортились из-за такой глупой мелочи.

– Машка! Да иди же ты сюда, чертова кукла!

Маша поджала губы, скривилась, будто в рот ей попало что-то очень невкусное, и сделала движение, будто хочет сплюнуть. Потом замерла, лицо ее как по команде разгладилось, и она быстро зашагала к приоткрытой двери кабинета директора.

Войдя, дверь запирать не стала, только плотно прикрыла и сделала вид, что запирает, повернувшись к Семену спиной. Тот уже сидел на диванчике, расставив ноги, расстегнув ремень и молнию брюк, а когда Маша вошла, стянул брюки вместе с трусами и остался сидеть раскорячившись, вывалив небольшой вялый член. Выглядело это настолько неприглядно на фоне нависшего на гениталии бледного пухлого пивного живота, что Маша невольно криво усмехнулась, издав явственно слышимый смешок. Однако Семен смешок не расслышал и довольным, бодрым голосом заявил:

– Ну как тебе мой дружок? Хорош, правда? Он опять готов тебя побаловать! Ну-ка, становись на коленочки!

– Дерьмо твой отросток! Маленький, жалкий. И ни хрена не работающий! – отрезала Маша, с ненавистью глядя на Семена. Когда-то он ей даже нравился, но потом она поняла, насколько Семен ничтожен и бесхребетен. Дурочка, она некогда надеялась его охмурить, развести с женой! Но какое там! Без жены он никто! Ничтожество! Только было уже поздно. Деваться-то некуда. Не на двадцать же тысяч идти в какую-нибудь конторку по продаже ноутбуков. Да и там не больно-то устроишься, двадцать тысяч в наше время – это не такая уж и плохая зарплата. Санкции! Кризис!

– Что?! Что ты сказала?

Член Семена еще больше съежился и стал удивительно похожим на письку младенца. И выражение лица Семена тоже было как у младенца – глуповато-удивленное, будто его только что насильно оторвали от материнской груди.

– Что слышал! – продолжила Маша, превращаясь в совершеннейшую фурию. Все накопившееся у нее за эти месяцы вдруг рвануло вверх, в мозг, поднимая в нем целую бурю эмоций. Видимо, про такое состояние и говорят: «Моча ударила в голову!»

Маша шагнула ближе и, подняв ногу, пяткой ударила туда, где должны были располагаться яйца бывшего ее начальника. Нога Маши тренированная, крепкая – в школе она занималась карате, и вполне успешно, даже на соревнования ездила. Потом перестала ходить в секцию – после того, как ей сломали нос, – справедливо рассудив, что карате ей в жизни вряд ли пригодится, а вот красивое личико – наверняка.

Ударила она хорошенько, от души! Ноги-то помнят!

Хак! Пятка врезалась в бледную вялую плоть, покрытую редкими рыжеватыми волосками. Семен глухо ойкнул и мгновенно вырубился – значит, точно попала. Теперь ей сюда возврата нет, точно!

И тут же подумалось: почему она так безоговорочно поверила этому Константину Петровичу? Что в нем такого, чтобы она ему вот так сразу взяла и поверила? Ну, был с ним секс, и что? Не он первый, не он последний. Ну да, приятный мужик по всех отношениях – и как мужчина, и просто… как человек. Веет от него силой и надежностью. Но все-таки вдруг Константин Петрович ее «кинет»? Передумает, и все тут. Она ведь совсем его не знает.

Кстати, этот слизняк Семен ей еще и зарплату должен. И выходное пособие!

Маша скользнула взглядом по сейфу и замерла от радости – открыт! Сейф открыт! И там должны быть деньги! Все она забирать не будет – только свою зарплату и выходное пособие, оно же – отпускные. Там и трудовая ее лежит.

Маша подбежала к сейфу, открыла, проверила. Точно, вот трудовые книжки лежат, а тут – деньги. Отсчитала сто пятьдесят тысяч… подумала, добавила еще пятьдесят. Это за усиленное обслуживание в последние дни. Что я тебе, сука, «Скорая помощь»?!

Положила деньги и трудовую в сумочку, вышла из кабинета, не глядя на Семена, распростертого на диванчике с расставленными в стороны коленями. Гениталии его уже приобрели багровый оттенок и скорее всего скоро превратятся в настоящее синее вымя. Пусть потом объясняет жене, каким образом у него образовалась эта штука, кто ему врезал и за что. «Секретарша? А что ты с ней делал на диване, да еще со спущенными до щиколоток штанами?!» Хе-хе…

Внизу, на выходе, ее окликнул охранник Гриша, неприятный прыщавый тип, вечно шаривший по ногам и заднице Маши липким, слюнявым взглядом. Он однажды пригласил ее в ночной клуб, явно намекая на продолжение банкета где-то у него, в квартирке Заводского района. Маша тогда его высмеяла, посоветовав вначале выдавить все прыщи, а потом уже приставать к девушкам. После чего у нее образовался такой крепкий, хороший враг.

Теперь он старался при каждой возможности сделать ей гадость – сказать что-то мерзкое, чем-то испортить настроение. Удивительно злопамятный оказался гад. Похоже, она ударила его в самое больное место. Вот как сейчас Семена.

– Эй, Машуль, уединимся? Я тебе сто рублей дам! Или ты только с директором? Забесплатно?

– Пошел ты! – спокойно ответила Маша и проскочила мимо охранника, лицо которого перекосило злобной гримасой.

– Ну ты… сука. За такие слова можно и перо в бок словить!

– Кишка тонка… говнюк!

Выскочив из салона, Маша бросилась вприпрыжку бежать к трассе, к остановке. Ни разу не оглянулась – этот этап ее жизни был закончен. Теперь все будет хорошо! Будь проклят этот дурацкий автосалон и этот дурацкий грязный город! Здравствуй, Москва!

Константин Петрович подъехал почти сразу. Она простояла на остановке всего минут пять, каждую минуту ожидая, что за ней пустятся в погоню – шутка ли, она вырубила самого директора! Гриша-охранник рад будет притащить ее на расправу к Семену, вот же счастье для него!

Запрыгнув в салон знакомого «гелика», Маша счастливо улыбнулась и было потянулась поцеловать в щеку нравящегося ей мужчину, но он сурово отмахнулся:

– Сиди. Сейчас не до того. Ты где живешь?

– Не очень далеко… на Пушкина, – слегка увяла в своем настроении Маша.

– Едем. Значит, вот что, слушай меня внимательно. Сейчас ты едешь домой, собираешь вещи, какие тебе нужны, и вылетаешь в Москву. Или выезжаешь. Это как получится и что будет быстрее. Загранпаспорт у тебя есть?

– Да… конечно! Я на отдых в Турцию летала! – приободрилась Маша. – А зачем загранпаспорт?

– Мы с тобой поедем на Багамы.

– Куда?! На Багамы?! И-и-и!

Маша завизжала и захлопала в ладоши:

– Багамы! Белый песок! Голубое море! Из этой поганой осени! Из грязи! Спасибо! Спасибо! Я вас люблю!

– Тише ты, дурочка, – криво усмехнулся мужчина. – Слушай дальше. В Москве ты устраиваешься в какой-нибудь отель, где есть хороший вай-фай. Купи приличный ноутбук для работы. Ищешь аренду вилл на Багамах. Вилла должна быть уединенной, закрытой от глаз и обязательно с хорошей проезжей дорогой. Ах да! Она должна быть где-нибудь возле их столицы – города Нассау. Звонишь хозяину виллы и договариваешься об аренде. Если понадобится задаток, внесешь. Заказываешь билеты на самолет, на Багамы, на послезавтра в какой-нибудь хорошей авиакомпании. Билеты берешь первого класса – ну те, где есть лежачие места. Если их нет, тогда бизнес-класса. И в крайнем случае, если нет других, – обычные. В Москве сходишь по магазинам, купишь все, что тебе нужно. Так что из дома всякую ерунду не тащи. Все понятно?

– Понятно! Только у меня денег нет! Как я все оплачу?

– Вот тебе, – Константин Петрович кинул ей на колени две толстенькие пачки, и она ловко их подхватила, буквально выдернув из воздуха. Реакция у нее великолепная. Спорт есть спорт!

– Здесь миллион. Вполне хватит на все расходы. Не экономь. Бери только самое лучшее. Аренду оформляй пока на месяц, больше не надо. На работе как рассталась со своим Семеном?

– Как и сказали – врезала ему ногой по яйцам! Лежит теперь в отключке! Хе-хе-хе…

– Ну ты даешь! – Мужчина с удивлением покосился на спутницу. – Я же пошутил! Хотя да, приятно врезать ему в пах. Очень неприятный, скользкий тип. Только теперь они тебя искать будут! Вот что. Собери барахло, паспорт, главное, не забудь, я отвезу тебя на вокзал. Сядешь на поезд, к обеду будешь в Москве. Деньги только не потеряй! Лучше всего возьми СВ. А то мало ли кто в купе попадется! Хотя и тут может быть… вот что, купи целое купе СВ. Запрись и сиди там до Москвы. Никуда не выходи, ну если только в туалет. Давно не ездил; может, сейчас уже и туалеты есть в СВ персональные? Ну, не важно. Ты услышала. Все поняла?

– Поняла! Все поняла!

Машу распирала радость, эмоции фонтанировали – вот она, новая жизнь! Как хорошо, что она разглядела в этом угловатом, плечистом мужике свое счастье. И вот – она с ним едет на Багамы! Это ли не счастье?!

Маша выпорхнула из машины и понеслась к подъезду, не чувствуя под собой ног. Матери дома не было, она на работе, рабочий день еще не закончился, так что Маша собиралась без нее – быстро, практически молниеносно. Да что там собираться? Трусики запасные, колготки, чулки, лифчики. На первое время. Шортики и топики – чтобы по гостинице ходить, ну и всякое такое. Противозачаточные в сумочку положила – конечно, неплохо было бы от Константина Петровича залететь, но… мужчины не любят, когда их ТАК окучивают. Последнее дело – рожать, чтобы захомутать мужика. Связывать его надо любовью, вниманием, а не дурацким: «У меня задержка! И что будем делать?! Это твой ребенок! Женись на мне!» Шантаж – дело нехорошее. Тем более когда шантажируют ребенком.

Маша девушка умная и без нужды поступать нехорошо не собирается. Она знает себе цену. Не зря ждала принца на белом коне – и вот дождалась. Теперь главное – не упустить!

Покидала вещи в небольшую спортивную сумку и, как была, не переодеваясь, побежала по лестнице. На столе оставила записку матери, где указала, что нашла себе новую работу, переводчицы, и улетает на Багамы с начальником. Рядом положила двести тысяч, что забрала из сейфа автосалона. Пусть мама порадуется, купит себе какую-нибудь обновку.

Выскочив из подъезда, Маша со всего разбегу уткнулась в грудь какого-то типа в черной униформе, подняла глаза и… завизжала что есть силы, привлекая внимание Константина Петровича. Гришка! Это Гришка! Они приехали за ней!

Их было трое – двое охранников из этой смены во главе с Гришкой. Гришка улыбался, от чего его красные прыщи оттянулись до самых его широких ушей. Поймал! Поймал эту суку! И скоро он с ней как следует позабавится!

– Где деньги, сука?! Куда ты деньги дела?! Два миллиона поперла, тварь! Дома деньги, что ли? Веди домой, тварь!

Маша молча сопротивлялась, пытаясь пнуть ногой охранника, подошедшего ближе, а молча потому, что потной, вонючей ладонью Гришка закрывал ей рот, да так, что Маша едва дышала и могла лишь глухо мычать и рычать.

– Отпусти ее!

Голос прозвучал спокойно, так спокойно, что Маша даже не поверила: как он может быть таким спокойным? Ее же сейчас покалечат! А потом, может, и убьют! А перед этим – изнасилуют!

– Ты еще что за хрен с горы?! Отвали!

Что-то звонко щелкнуло, и рука, закрывавшая рот Маши, исчезла. А потом Гриша застонал – жалобно, подвывая, держась за ногу выше колена. Там на брюках уже расплывалось темное пятно. Два других охранника отступили назад, почему-то подняв вверх руки, как сдающиеся в плен фашисты.

– В чем вообще дело?

Тон голоса Константина Петровича не изменился, а рука, в которой лежал странный короткоствольный пистолет, нырнула в карман куртки. Но там и осталась, видимо, для того, чтобы пистолет не заметил случайный наблюдатель.

– Она деньги украла у директора! Два миллиона! – прохрипел Гришка.

– Я не крала! Он врет! – возмутилась Маша. – Я только двести тысяч взяла – мою зарплату и выходное пособие! Деньги все на месте остались! Семен сам спер, а на меня хочет повесить! Константин Петрович, клянусь, он врет! Я не дура, чтобы такие деньги воровать!

Константин Петрович как-то странно на нее взглянул и перевел взгляд на обидчиков Маши:

– Вот что… неуважаемый… отправляйтесь к Семену и скажите, что девушка денег не брала. И вообще – ее нет на месте. Уехала. В Казахстан. Верблюдам хвосты крутить. А если он вдруг решит, что надо продолжить эту комедию с деньгами, я приду и прострелю ему яйца. А потом расскажу его жене, что он крутил с Машей любофф. И будет он тогда инвалид без яиц и без работы. Пусть дурью не мается.

Мужчина достал из кармана пачку пятитысячных, подумал секунду, отделил половину, бросил под ноги Гришке:

– На лечение. Скажешь, случайно сам себя подстрелил. Если посмеешь заявить в ментовку, что-то сказать хоть одному человеку – я найду тебя и прострелю тебе башку. Это всех касается, поняли, уроды?

Он бросил оставшуюся половину пачки под ноги двух другим охранникам, и деньги рассыпались, как осенние листья. Маша вдруг подумала: «Хорошо, что никого рядом нет. Потом разговоров была бы куча!»

– Собрали деньги и вон отсюда пошли! И забудьте сюда дорогу! Пшли!

Гришка очень быстро собрал свою долю, даром что нога больная, два других охранника тоже похватали «листья», и скоро они трое ковыляли к машине, стоявшей чуть в стороне, за углом. Маша посмотрела – водителя не было. Значит, они так втроем и приехали.

– Пойдем, – скомандовал Константин Петрович и зашагал к «Гелендвагену», не обращая внимания, следует за ним девушка или нет. А она побежала почти вприпрыжку, и в душе ее пели райские трубы: «Вот такой мужчина! Настоящий! Вот! Наконец-то! Это ОН! ОН!»

Маша была счастлива. Все как в кино! Пришел, увидел, победил! Теперь за ней есть такая сила, которую побоятся все! Все! Жалкие червячки, куда им против Константина Петровича!

У нее даже в животе вдруг запорхали бабочки. Маша на бегу внезапно вздрогнула, вздохнула и еле слышно застонала. Видимо, Константин Петрович услышал ее стон, он вдруг обернулся и негромко сказал:

– Не переживай. Я тебе верю. И ты мне нужна. И пусть только посмеют еще раз к тебе явиться… матери только скажи, чтобы не пугалась, если что…

При упоминании матери Маша слегка приуныла. Та точно ударится в панику, если к ней явятся в поисках Маши, и начнет ныть какую-нибудь чушь типа: «Зачем ты это сделала?! Ты с ума сошла?! – не слушая никаких аргументов и упиваясь своим накрученным донельзя расстройством. – Ты меня расстроила! У меня сердце теперь болит!» Сердце у нее было – дай бог каждому такое сердце, а вот способность преувеличивать, делать из всего трагедию – девяностого левела.

До вокзала доехали за десять минут, несмотря на пробки. Перед машиной как-то сразу очищалась дорога – ну да, черный «гелик» без номеров, наследие девяностых. Видимо, уже в крови заложено бояться таких машин. Провинция, что говорить. В Москве-то небось всем плевать, кто на какой машине ездит. Там все с гонором, все великие. И кстати сказать, половина населения – приезжие, из таких же провинциальных городов. Нет более гордого и величавого столичного жителя, чем бывший провинциал, проживший в столице пару-тройку лет. Маша встречала таких типусов и была от них совсем не в восторге.

Пока ехали, оба молчали. Маша – расслабленно, счастливо, ей было очень хорошо. Как после секса с нравящимся мужчиной.

Константин Петрович – просто управлял машиной, небрежно подправляя ее движение и протискиваясь во все возможные просветы в пробке. Профессионал, нечего сказать. Умеет!

Уже когда подъезжали, Маша вдруг вспомнила, спросила:

– Константин Петрович, а что это за пистолет такой странный? Без звука стреляет! И ведь этого… как его… глушителя у него нет! Пневматика и то громче пукает!

– Пэ-эс-эс, – не поворачивая головы, ответил мужчина. – Бесшумный пистолет. Слышен только щелчок затвора при выстреле. Применяется спецслужбами.

– А вы из спецслужб?! – задохнулась от восторга Маша. – Наверное, генерал?!

– Генералиссимус, – хмыкнул мужчина и скосил глаза на Машу. – Не задавай лишних вопросов и не получишь глупых ответов. Ты все запомнила, что должна сделать? Повтори!

– Я приезжаю в Москву, устраиваюсь в гостиницу с Wi-Fi. Ищу нам виллу на Багамах возле Нассау. Снимаю ее. Но вначале – покупаю билеты на самолет, самые лучшие, первого класса. Или бизнес-класса. Ну и жду вас. Хожу по магазинам и покупаю себе крутое барахло, чтобы украсить вашу жизнь. Константин Петрович… можно я спрошу?

– Спрашивай. – Мужчина не смотрел на нее, выискивая место для парковки на привокзальной площади. С этим делом, как всегда, проблема.

– А ваша супруга… она не будет против? Ну… я рядом, она не будет ревновать?

– Нет у меня супруги, – глухо ответил мужчина, и Маше показалось, что голос его дрогнул, – погибла. Сегодня утром. В катастрофе. Есть дочь и зять. И еще кошки и попугайчики.

– Мне так жаль! – сказала Маша и сама себе удивилась – казалось, она должна радоваться, что у этого мужчины нет жены, и значит, нет конкурентки. Дорога свободна! У нее есть не просто шанс, а Шанс, ШАНСИЩЕ!

Но она искренне расстроилась – за него. Большой, сильный мужчина, но чувствуется, как он переживает, как сжигает его изнутри горе. Ну так его жалко, так жалко…

Она внезапно хлюпнула носом, и по щекам потекли слезы:

– Мне правда жаль! Мне так вас жалко!

Он удивленно покосился на нее, недоверчиво помотал головой, но ничего не сказал. Маша же вытерла глаза влажной салфеткой и деловито спрятала ее в сумочку – выбросит в урну. И так же деловито осведомилась:

– Вы меня дождетесь? Или я пошла?

– Оставь пока барахло, иди купи билет. Не забыла? Купи целиком купе СВ. И вот еще что… не заводи ни с кем интрижек, хорошо? Никаких постельных радостей с незнакомыми людьми. По крайней мере – без моего разрешения.

– Да вы что?! – искренне оскорбилась Маша. – Я что, шлюха какая-то?! Я себе цену знаю! Мы же договорились, я теперь ваша – и душой и телом! – Посмотрела, как отреагирует. Ничего не сказал, только чуть поджал губы. Семена вспомнил? Тьфу! Теперь воспоминание о Семене будет висеть на ней, как старая болячка. – Даже и не думайте! Я за вас костьми лягу! Все что угодно для вас! Я вам верю, вы меня не предадите, и я вас не предам. Никогда!

«Ведь правду говорю, – осознала Маша. – Влюбилась?! Черт, я же влюбилась!»

– Ладно, ладно, не надо лишних слов. Давай беги, я жду.

Маша выпорхнула из салона и почти бегом направилась к зданию железнодорожного вокзала, широко раздувающимися ноздрями вдыхая этот сладкий-пресладкий запах путешествий.

Она обожала запах пропитанных какой-то ядовитой дрянью шпал, запах дымка из вагонных труб, суету вокзальных пассажиров и вальяжность вышедших из вагонов проезжих «гостей». Звон подстаканников со стаканами чая, постукивание вагонных колес и предвкушение приезда туда, где тебя ждет только радость!

Ну что может быть лучше вокзала? Что может быть лучше дороги, если она заканчивается счастьем? Она молода, красива и теперь еще и влюблена, и все у нее впереди!

Йи-их! Ей хотелось визжать, подпрыгивать, рубить воздух ребром ладони, как саблей! Кричать: «Люди, я счастлива! Посмотрите на меня, как мне хорошо!»

Скучный охранник при вокзальном турникете на нее почти не посмотрел. Так, лишь ради порядка. Одна из сотен девчонок, которые проходят мимо него ежедневно и ежечасно, – ничего интересного. Вот если бы она шла голая… или, подойдя к нему, встала бы на колени, расстегнула ширинку и…

Мечты, мечты… вон какая рожица счастливая, небось к жениху едет. Кому-то повезло! Охранник вздохнул и снова стал блуждать взглядом по сторонам, ожидая, когда через турникет полезет очередная партия «черных», увешанных сумками и цепочками. Металлоискатель на входе начнет звенеть, и придется снова шарить в чертовых сумарях, от которых воняет несвежим бельем и чем-то неуловимо неприятным, нечистым… чужим.

«Плохая работа. Уходить надо!» – решил он и уже бодрее додумал мысль – лучше меньше получать, зато сидеть в какой-нибудь будочке при въезде на завод и поднимать шлагбаум. Ни тебе сквозняков, ни тебе «черных» с толстыми сумками, ни счастливых девчонок, при взгляде на которых кровь приливает в пах и хочется бежать за ними, бросив работу и забыв обо всем на свете, кроме ее крепкого круглого задика и обтянутых черными чулками коленок. Точно, чулки! Небось для своего парня снимает все, кроме них.

– Куда прешь! – вызверился он на бородатого типа в цветной тюбетейке, злой оттого, что тот размазал прекрасную эротическую картинку, вставшую перед глазами. – Не видишь, куда проходить надо?! Чурбан ты недоструганный! Чтоб вы все сдохли, гады! Ну так надоели!

Билеты нашлись на поезд, отходящий через сорок минут, – фирменный поезд с вагоном «люкс». Маша купила сразу все купе – впрочем, так оно и продавалось, только целиком, цена оказалась как за три билета на самолет. Но это ее ничуть не расстроило – да какая разница? Деньги есть, так почему не пожить как люди?! Жалко, что Константин Петрович с ней не едет. Уж она бы его утешила! Уж она бы сделала все, чтобы мужчина забыл о своем горе! Хоть ненадолго. Она, Маша, умеет быть благодарной.

Купив билет, помчалась к машине, ужасно боясь, что поезд отойдет без нее и придется потом тащиться в обычном купе, провонявшим грязными носками командированных.

Константин Петрович коротко кивнул, услышав об ее успехах на поприще приобретения билетов, и махнул рукой:

– Давай шагай по-быстрому! Никуда не выходи из купе, и… вот, возьми еще.

Он сунул ей пачку пятитысячных, и Маша счастливо вздохнула – сказка продолжается! Она попала в сказку!

Через час она лежала на мягкой постели, закинув руки за голову и расслабленно мурлыкая какую-то мелодию. Слов она не помнила, но с успехом их заменяла на «ля-ля-ля!». Выходило вполне благозвучно и забавно – «ля-ля… ля-ля-ля… лялялюшки ля-ля-ля!»

Когда в дверь аккуратно постучала проводница, чтобы проверить билет и предложить услуги, Маша уже приняла душ (душ! В поезде! Счастье!), переоделась в короткий топик, обтягивающий крепкую небольшую грудь, и в шортики, натянутые попой так, что грозили треснуть и выпустить наружу то, о чем, пуская слюни, мечтает большинство мужчин.

Проводница была очень милая, молоденькая и симпатичная, и Маша вдруг подумала, что никогда не занималась сексом с женщиной. А неплохо было бы попробовать. Вдруг понравится? Ведь не попробовав, не узнаешь!

Немного поразмышляв о такой перспективе, она вскоре заснула, утомленная сегодняшними событиями и переживаниями. И ей ничего не снилось, совсем ничего, хотя довольная улыбка не сходила с пухленьких сочных губ.

Она никогда еще так не путешествовала. По ее просьбе принесли ужин из ресторана – хотя еда и входила в стоимость билета, но Маше захотелось пошиковать, заказать что-то особенное. Заказала!

Потом она пила чай из стаканов в серебряных (якобы!) подстаканниках, смотрела киношки на экране большого телевизора, наслаждаясь, собственно, не киношками, а самим фактом – вот она, вот такое все из себя крутое купе, вот можно смотреть что угодно на здоровенном экране.

Потом снова приняла душ, стоя под струями горячей воды, пока не надоело, и улеглась спать, оставив на теле только тонкие кружевные трусики и лениво размышляя о том, как бы эти трусики понравились Константину Петровичу. Ну как жалко, что его нет рядом! Просто… у-у-у… как жалко!..

И заснула.

Утро ничем не отличилось в сравнении с вечером – только что за окном купе теперь было светло. Ну… почти светло. Небо обложено свинцово-серыми тучами, в стекло хлещет ледяной дождь, а она сидит почти голая, в шортиках и топике, и наслаждается теплом, уютом и вкусной едой.

Подумалось – эдак и растолстеть можно. Надо поменьше лопать. Вот этот кусочек торта с безе был совершенно лишним. Решено – как только приедет в Москву, тут же сядет на диету! А еще пойдет в тренажерный зал и займется сбрасыванием калорий. Ужасно, что все самое лучшее в мире или вредно, или аморально, или от этого толстеют.

Поезд прибыл в столицу в половине третьего, то есть в 14.30. Точно по расписанию, что Машу даже удивило. Неужели научились приезжать вовремя? Кстати сказать, она терпеть не могла опаздывать и не выносила людей, которые опаздывают и не выполняют свои обещания. Она их просто презирала.

Выйдя на перрон, тихо засмеялась… Москва! Вот она, столица, вот она, мечта! Нет, никакой дурой Маша отнюдь не была, потому и не предполагала, что если некая красивая девчонка появится в столице, так тут же к ее ногам бросится толпа принцев, падая со своих белых коней, и усыплет ее грудами драгоценностей. Если бы она так думала, давно бы рванула на завоевание Москвы с теми жалкими деньгами, что скопила на службе у Семена. И тут же вляпалась бы в неприятную историю, потому что нищей, но красивой девушке в Москве дорога одна – или в элитные проститутки, или на содержание к какому-нибудь типусу вроде Семена. Так зачем менять шило на мыло? У себя в городе она хотя бы живет с мамой, в своей квартире, а дома и стены помогают.

Другое дело, когда у тебя уже имеется определенное будущее – вот как сейчас. Планов громадье, и денег полон карман! Вернее, полна сумочка.

Перво-наперво надо найти крышу над головой. Нужна приличная гостиница с Интернетом. Как найти? Да запросто! «Гугл» на что? «Покажи лучшие гостиницы Москвы с вай-фаем»! И готово!

Пять минут, и вот оно – гостиница «Регис», в самом центре! Двадцать пять тысяч за номер. Да пускай! Будет о чем вспомнить! Звонок в гостиницу… и через пять минут номер забронирован. Теперь – в метро!

Вот он, запах Москвы – запах метро! Когда Маша думала о Москве, ей всегда вспоминалось именно московское метро: гудящие поезда, влетающие на станцию, ленты эскалаторов, суета забегающих и выбегающих пассажиров. Хорошо!

Отель был шикарен. Маша даже слегка заробела, что ее вдруг разозлило – разве она дикарка какая-то? Все-таки в миллионном городе жила. Ну да, нет там пятизвездочных отелей, ну и что?! Зато у нее есть деньги и она может себе позволить снять номер за двадцать пять тысяч в сутки. И снимет! А что она не очень-то соответствует отелю своей скромной и слегка вульгарной одежонкой – так кому какое дело?! Да идите вы все на хрен!

Расплачиваться пришлось наличными, и кассир посмотрела на Машу с некоторым недоверием. Ну кто, какой богатый человек в наше время таскает с собой кучи наличных?

Маша читала, что, если бы в Америке она попробовала расплачиваться сотенными купюрами, отделяя их от большой пачки, добрые люди точно вызвали бы полицейских. Ибо такое количество наличных таскают с собой только гангстеры-наркобароны.

Впрочем, Маше ничего такого не сказали и вообще не обратили внимания на ее, можно сказать, затрапезный вид. Мало ли кто как одевается? Это Москва! Тут примут любого в любой одежде, пусть только денег побольше платит, и будет ему счастье и радость от персонала.

Номер! О господи, какой номер! «Да чтоб мы так жили!» – вот что это за номер. На стенах картины, именно картины, а не репродукции. Ковры, чистота – просто хирургическая! А ванна?! О-о-о… какая ванна! В нее бы залезть с любимым мужчиной!

Маша раньше как-то и не подозревала, насколько хорошо живут богачи. Ну да, слышала разговоры, видела картинки, фильмы опять же смотрела. Но чтобы вот так оказаться в роскошной гостинице… ох, это сказка! Это слишком хорошо даже для сказки. Подольше бы тут пожить!

Хотя… да ну на фиг этот отель! Ее ждет вилла на Багамах! ВИЛЛА! А она переживает, что мало побудет в этой комнатушке, пусть даже и в большой комнатушке.

И что в первую очередь делать? В первую очередь – узнать, насколько время Нассау отличается от московского. На столике гостиничный ноутбук (вот это сервис!), сейчас все и узнает… только переодеться надо. Или не надо? Сейчас все выяснит…

Скинула куртку, повесив ее в шкаф прихожей (номер двухкомнатный), сбросила ботинки и надела туфли на высоком каблуке. Тапочки в номере были, одноразовые, в полиэтилене, но почему-то надевать их не стала. В туфлях будет ходить, да и все тут!

Выяснить часовой пояс удалось за минуту. Wi-Fi тут, можно сказать, летал, хорошая связь. Столица, чего уж там. До Кремля – рукой подать.

Итак, сейчас в Москве начало пятого, значит, в Нассау… плюс семь часов… опа! Ночь! У них – ночь! Без толку звонить. Нормальные люди ночью спят, а не дела делают. Итак, тогда – на разграбление города! Купальники купить, бельишко красивое, ну и все такое прочее. Приодеться, в общем.

В гостиницу вернулась через четыре часа. Бегала по магазинам почти до их закрытия и потратила… даже вспомнить страшно, сколько потратила! Кстати, пришлось зайти в Сбербанк и через банкомат положить на карту пятьсот пятьдесят тысяч. Чтобы поменьше наличных болталось по карманам и чтобы можно было перечислить за границу.

После того как положила, с замиранием в сердце ждала, что карту заблокируют. Хотя сумма и меньше шестисот тысяч рублей, пороговой суммы, за которую могут и блокирнуть. Но все обошлось. В магазинах все равно расплачивалась наличными – пусть деньги на карте пока что полежат.

Дважды звонила мама и все с какими-то глупостями вроде: «Да зачем ты поехала?! И с кем ты поехала?! Да ты понимаешь, что в Москве все жулики?! Тебя обязательно ограбят! Тебя затащат в секту! Тебя сделают проституткой!» В общем, нервов потрепала, но в конце концов успокоилась. И сообщила, что деньги припрячет до возвращения дочки, ведь приедет-то Маша голая и бо́сая! Нищая! И деньги ей понадобятся.

Ох, мама, мама… ну такая суматошная, это что-то! Вечером надела маленькое черное платье, которое положено иметь в своем гардеробе каждой приличной женщине (ну, это со слов Коко Шанель), и пошла в ресторан – тут же, в отеле. Ресторан тоже был шикарным, и меню – глаза разбегались! Увы, пришлось себя ограничить, иначе точно в скором времени в это самое платье уже бы и не влезла.

Играл оркестр, живая музыка, и было так здорово, так прикольно! Только вот мужчины не хватало… любимого мужчины. Где ты, Константин Петрович? Что делаешь? Не забыл свою секретаршу? Глупо думать, что он влюбится в нее за несколько дней знакомства, но помечтать-то можно? У них все еще впереди, будет время, чтобы влюбить его в себя. Главное, с уважением отнестись к памяти его жены. Видно же, как переживает. Любил ее, точно. И до сих пор любит. Но ничего… время лечит, время и влюбляет!

Машу трижды приглашали танцевать, но она только загадочно улыбалась и отрицательно мотала головой. И от нее отстали. И честно – ей не хотелось знакомиться ни с кем из этих мужчин, даже самой было странно. Красивые, явно богатые, стройные… молодые. Но вот запал в душу один мужчина, да и все тут!

Посидев, допив кофе с коньяком (она редко пила, но сейчас такой случай!), отправилась в номер. В голове слегка шумело, и мир казался ярким и красочным, как детский калейдоскоп. Поверни – и вот тебе новая картинка: смотри, радуйся, любуйся!

В номере разделась до трусиков, выскользнув из платья, и плюхнулась на кровать, разглядывая потолок. А потом уснула, даже не прикрывшись одеялом – тепло в номере!

Проснулась ровно в шесть часов утра, как и хотела. Как себе и заказывала. Точность – ее второе имя! Шесть часов – в Нассау тринадцать. Самое время, чтобы говорить с владельцем виллы.

Виллу она уже подобрала, еще вчера – благо в Интернете можно найти все что угодно. Дорого, конечно, тысяча баксов в сутки, но вилла классная! С огромным бассейном, с тренажерным залом, с причалом, со всем, что нужно самому взыскательному буржую. Отлично!

– Хэллоу! – Голос девушки на том конце был приятным и обещающим. Что именно обещающим, это уже каждый выбирает для себя.

– Хэллоу! – в тон ответила Маша, тоже постаравшись нагнать в свой голос как можно больше сексуальности и неги. Кто кого пересексуалит?

К согласию сторон пришли буквально через пять минут. Никаких тебе проблем! Не понадобилась даже бронь – скорее всего по той причине, что не сезон. Имя записали, номер телефона и сказали, что будут ждать неделю. Что Маше и было нужно.

Ура! Уррра-а-а! Сделала! Теперь билеты на самолет.

Черт! Надо было сразу взять билеты, а не тащиться в ресторан. А вдруг не будет билетов? Дура! Самая настоящая дура!

Но билеты были. Слава богу, не сезон. И ахнула: билеты в премиум-класс – шестьсот пятьдесят тысяч рублей! Здравствуй, мир богачей! Я нищенка, прими меня!

Лихорадочно пересчитала деньги – что там у нее осталось после гостиницы и похода по магазинам? Выходило – чуть-чуть, в обрез! Едва-едва! Это хорошо еще, что за виллу не пришлось давать предоплату! И кстати, денег на карте не хватит. Надо идти докладывать. Или…

Маша взяла телефон, помедлила секунд десять, выдохнула и набрала номер. Константин Петрович ответил после пяти гудков, и Маша быстро, в нескольких фраза, обрисовала ситуацию. Он после пятисекундной паузы сказал:

– Молодец. Все правильно сделала. Честно сказать, я сам не ожидал такой цены, не подрассчитал. Моя вина. Скинь мне эсэмэской номер карты.

– А вы когда приедете? Мне тут одной тоскливо, Константин Петрович! В чужом городе… как-то не по себе.

– Приеду. Номер скинь!

И отключился. Маша вздохнула, взяла в руки карту и начала набирать цифры на телефоне. Через минуту эсэмэска ушла адресату.

Деньги пришли через час. Это было довольно-таки быстро, вроде как по правилам Сбера могли мариновать деньги на корсчетах неделю, а то и больше. Но не в этот раз. Еще через час принтер, имевшийся в номере, бодро печатал два электронных билета. Данные Константина Петровича Маша привезла с собой, он заранее написал их на бумажке. Осталось только ввести их в анкету при оформлении билета и… перевести деньги.

Честно сказать, Маше даже слегка ударило в голову – ну такие деньги! Миллион триста тысяч только за то, чтобы перелететь океан?! Да черт подери, это что такое?! Да за эти деньги хорошую машинку можно купить! Красненькую!

Хм… а с другой стороны… двадцать тысяч долларов? Всего-то? На самом деле не такие уж и большие деньги. Для буржуев. А для глубинки, для таких, как она… просто запредельные. И это грустно.

Впрочем, чего грустить? Жизнь хороша! Жизнь прекрасна!

Набрала номер, ответил почти сразу.

– Слушаю.

– Все готово! Купила! «Бритиш эйрланс», на послезавтра, как вы и сказали! Что мне делать дальше?

– Отдыхай. По магазинам походи – вы, женщины, любите по магазинам ходить. Я тебя найду.

Отключился, и Маша осталась сидеть с трубкой в руке. Улыбка сползла с губ, и ей снова стало грустно. Ну что же он все не едет?

– Я сейчас охрану вызову!

Семен забился в угол, с ужасом глядя на пистолет в руке Константина. Он выбрал для этого дела «кольт», и дырка сорок пятого калибра наводила ужас на рыхлого Семена. Он будто заглядывал в бездну, когда смотрел в эту черную «нору».

– Вызови, сука! Решил на девку бабло повесить?! Говори, решил?!

– Да! Она двести тысяч забрала! И меня ударила! Эта маленькая мразь…

– Заткнись, сучонок! Говори сюда – брала она два миллиона или нет? Говори!

– Не брала! Я хотел ее наказать!

– Молчать, сука! А теперь расскажи, сколько ты взял, чтобы отдать машину мне, а не тому, кто ее заказал! Ну! Быстро!

– Пятьсот! Пятьсот тысяч вы мне дали!

– А теперь рассказывай – зачем тебе нужна была Маша? Трахал ее? Ну?

– Трахал. И что? Она моя секретарша! Ее обязанность меня удовлетворять! Я должен сбрасывать напряжение!

– Слушай сюда, тварь! Теперь, если ты сунешься к Маше или к ее матери – я эту запись покажу и твоей жене, и тестю, и покупателю «гелика». Понял? А потом просто вернусь и вышибу тебе мозги – если они не вышибут! Потому забудь о Маше и обо мне! Кстати, ты мне еще должен за то, что дал мои данные каким-то мудакам. Дал ведь, сволочь?!

– Они мне угрожали! Это московские менты! Что я мог сделать?!

– Все. Заткнулся и сидишь тихо, не отсвечиваешь. Живешь так, как жил. Если не хочешь проблем.

Константин сунул «кольт» за ремень брюк позади и, повернувшись, вышел из кабинета. Теперь – домой. Все обдумать и… покормить живность. Да, как ни банально звучит – мы в ответе за тех, кого приручили.

Коты собрались на крыльце и, когда здоровенный черный джип въехал во двор, прижались к земле и стали расползаться по сторонам – вдруг чужой? Не привыкли еще к этой машине.

Впрочем, пусть и не привыкают. От машины придется избавиться, как ни жалко. Хотя… почему избавиться? Купит дом где-нибудь в Крыму. Или в Сочи. И перегонит туда машину. А пока она постоит на стоянке, ничего с ней не случится. Можно было бы, конечно, и во дворе оставить… И правда – а зачем на стоянку? Возиться только… Черт с ней, пусть стоит во дворе. Вокруг соседи. Вряд ли уж вор влезет. Хотя… всякое может быть. Но тут уж – как получится. «Уазик»! Ох, Оля, Оля…

А девка хорошо работает, Машка. Все четко, все как положено. Что нужно было сделать, сделала. И похоже, глаз на него положила. Да не похоже, а положила. И это напрягает. Не потому, что хочет с ним быть красивая девка, это любому мужику приятно, а потому, что… не надо ему этого. Пока не надо! Если бы так… хм… по обязанности, отношения «босс – секратарша», тогда куда ни шло. Но поддаться чарам молодой красивой девки, когда еще рана в душе не зажила… это разве не предательство памяти Оли? Она еще и в рай не успела долететь, а он уже с девкой кувыркается! Стремно это все… нехорошо.

Коты снова собрались у крыльца, Константин отпер двери, вошел, нашел корм для кошек, наполнил миски. Потом забрался на второй этаж, сменил воду у попугайчиков, засыпал корма. Если с ним что-то случится… кошки-то, может, еще и выживут, а вот попугаям конец. Может, их выпустить куда-нибудь на Сентинелы? В джунгли? Ну а что, джунгли – их родина!

Жалко. Попугайчик говорит голосом Оли. Она его учила. Он чмокает, как она, хихикает, песенки поет ее голосом. И выпустить его куда-то в джунгли, чтобы больше никогда не услышать ее голос? Да и Настя расстроится. Нет уж, пусть пока что побудут. Пусть Настя решает, что с ними делать.

Спустился в кухню, открыл холодильник. Смешно, но забыл купить поесть, и у него из еды теперь только три куриных яйца, сиротливо притулившихся в пустом лотке, да топленое масло. Нет, ну можно, конечно, пожарить картошки или там… хм… тушенки банку открыть! Только вот не хочется. Хочется чего-то такого… вкусного, в общем.

Кстати, почему бы ему не слетать в Москву? Что он теряет? Да ничего! Кстати, и ребят навестить в больничке. Время еще есть… и вот еще что – одеться ему нужно как следует. Барахла-то у него совсем нет! Стыдоба!

Константин криво усмехнулся, надел куртку, ботинки и представил себе лицо Маши. Повернул браслет.

Картинка открылась вполне живописная – Маша сидела в огромной ванне, голая, вся в пене, и мурлыкала какую-то песенку, приговаривая: «Ляля! Ля-ля-ля!» – и при этом терла груди мягкой рукавичкой. Коричневые соски – крупные, сочные – торчали вперед, возбужденные прикосновениями, и выглядело это очень соблазнительно.

Константин даже замер, завороженный этой картиной. А потом заставил себя перевести картинку туда, где сквозь приоткрытую дверь виднелся ковер гостиной.

Раз…два…три… и вот он уже стоит в гостиной возле платяного шкафа. Постоял секунды три, прислушиваясь, ухмыльнулся и, сделав несколько шагов, появился на пороге ванной комнаты:

– Привет. Не ждала?

– Иииий! – Маша взвизгнула так, что Константин удивленно поднял брови:

– Ну ты и даешь! Голосистая. Голосисястая!

Маша облегченно выдохнула и откинула голову назад, полуприкрыв глаза:

– О господи! Как же вы меня напугали! О-ой… я прямо-таки описалась! Сейчас воду спущу… наконец-то приехали, а я так скучаю, так скучаю! Что будем делать, шеф?

– Не то, что ты сейчас подумала. По магазинам пойдем – оденем меня. Но вначале – в ресторан. Есть хочу – просто умираю с голоду. Или вначале по магазинам, а то закроются? В общем, решим. Давай вытирайся, и пойдем. Ну хватит меня взглядом есть, как волк овечку! Не до того сейчас, Маш… не до того.

Глава 7

Хорошо. Правда хорошо! Ароматная пена, горячая вода… ванна – как бассейн! Или это как называется? Джакузи? Да черт его знает… И плевать, как оно называется. Главное – с боков и снизу бьют струи, массируя усталое тело, в голове приятный туман заволакивает утомленный мозг. Нет, не от алкоголя – сейчас не до него. Просто от приятной неги…

– Давайте я вам спинку потру? – Кукольная мордашка заглянула в дверь, довольно ухмыляется. Нет уж… не надо.

– Кыш отсюда! Ну!

Исчезла. Небось спит и видит, как окрутить богатого джентльмена. Нет, зла на нее не имеется – почему он должен на нее злиться? Девчонка делает то, что должна делать. Это инстинкт самосохранения и продления рода. Самка ищет себе сильного самца и хочет иметь от него потомство.

Сильный самец – залог выживания. Это и мясо, и пещера с горячим костром, это защита и от пещерного медведя, и от людей из другого племени, которые могут похитить, убить, сделать рабыней. Люди сотни тысяч лет жили вот так, выживая в череде бесконечных бедствий и войн, и выжили только те, кто сумел приспособиться. Самые сильные, самые хитрые, самые умные.

Эта девчонка – и умная, и хитрая, и… верная. По крайней мере до тех пор, пока он ей нужен и пока не найдется более сильный самец.

И это тоже нормально. Так даже легче, когда знаешь, чего ожидать от партнера. У нее все на лбу написано, на ее прекрасном высоком, гладком без морщин, ухоженном лбу. Кстати, прическа каре ей идет. Интересно, сама такую выбрала или кто-то подсказал?

Вполне вероятно, что и сама – в моде разбирается великолепно. Одела своего шефа. Константин сам не ожидал, что может выглядеть настолько представительно и круто. Подстригся по последней моде аж за сто баксов, штанов-рубашек накупил, теперь он весь эдакий денди-мажор. И выглядеть стал не как мужик под пятьдесят лет, битый-крученный проклятой жизнью, а лет на десять моложе – эдакий рано поседевший менеджер среднего звена. Теперь по нему не скажешь, что он часами и сутками лежал в засаде, ожидая заданную цель. Что ползал по грязи, уходя от преследования, и ножом вылущивал из себя мелкие осколки гранаты.

Особой такой военной выправки у него никогда не было – на кой черт снайперу выправка? Привычка же ходить по лесу бесшумно, не шевеля ветви деревьев и не наступая на хрусткие сухие веточки, сделала его походку похожей на кошачью. Сам за собой он этого не замечал, Оля как-то сказала, да вот Машка – сегодня.

Кстати, он с удивлением наблюдал, как реагирует на него Маша. Девчонка, высший класс, модель, рядом с ним начинала тяжело дышать и краснеть, стоило ему коснуться ее руки или бедра. Случайно коснуться – уж точно он не делал попыток ее облапить! Почему не делал? Да вот почему: во-первых, не надо смешивать работу и секс.

Во-вторых… у него будто барьер установился. Нет, не физический – мужской агрегат работал на все сто. Даже на сто пятьдесят! Когда Машка приперлась в ванную комнату совершенно голой и попыталась влезть к нему в ванну, образовался такой «стояк», что… В общем, прогнал он Машку. Чуть не матом послал. Потому что стало противно – сам себе стал противен. Жена погибла всего лишь несколько часов назад, любимая жена, лучшая из всех жен в мире! А у него уже стоит на молодую девку! Это как так?! Он что, скот бесчувственный?!

Ну да, привычка терять близких друзей у него есть. Очень плохая привычка. Стольких потерял за свою долгую жизнь, что пальцев на руках не хватит пересчитать. И близкие родственники умирали. Но это же ОЛЯ! Женщина, которой он верил на все двести процентов, человек, который никогда бы его не предал ни под каким видом! Хоть режь ее!

Ближе ее у него никого не было. И вот Оли нет. И влезть сейчас на случайно подвернувшуюся девку, на свою подчиненную – это было бы просто скотством. А у него, Кости, есть совесть. Он совесть свою не пропил и не потерял. А потому – кыш, Маша! Пока что…

Выбравшись из ванны, вытерся и надел махровый халат – прямо на голое тело. Приятно быть чистым и отдохнувшим. Текучая вода смывает негатив, накопившийся за день.

Сегодня кроме того, что ходили по бутикам, побывали у Насти с Петей. Вернее, он побывал. Машу оставил ждать в салоне такси. Очень не хотелось объяснять Насте, откуда взялась Маша и какую работу для него выполняет. Стоит на нее только глянуть, на эту самую Машу… и только мертвый не поймет, для какой работы та сгодится.

Время посещения больных уже закончилось, но что не могут сделать волшебные бумажки с видами городов? Только мертвых не могут воскресить. Пятитысячная охраннику, и он сам бежит показывать, где можно узнать про местонахождение больных, и проводит прямо к палате.

Ну что сказать… конечно, не отель «Регис», но вполне себе приличная палата – новейшие больничные кровати с электрическими регулировками, низкие столики, чтобы можно было ставить обед прямо на них, два телевизора с полуметровыми экранами перед каждой кроватью. Ну и, само собой, ванна, туалет, душ – приличный гостиничный номер, а не больничная палата.

Сиделка, молоденькая медсестра, возмутилась, когда увидела нежданных гостей, но, после того как охранник представил Константина, тут же успокоилась и быстренько вымелась вон, с любопытством глядя на странного посетителя. Уже уходя, Константин сунул ей пятитысячную, которую она вначале демонстративно не хотела брать, мол, за все уплачено, но потом взяла, розовея и стесняясь.

Настроение у ребят было уже получше, хотя, ясное дело, переживали. Настя, само собой, понятно – они с матерью были даже не как дочь и мать, а скорее как две закадычные подружки. Но и Петя любил Олю, как родную мать. Оля была очень хорошим человеком, грех ее было не любить…

Он поговорил с ними о здоровье, справился, как лечат, – лечили так, что Константин подумал: не залечили бы! Постоянно какие-то осмотры, рентгены, процедуры. Скорее всего сейчас наладят лечение, убедятся, что сепсиса нет и в голове после сотрясения не скапливается жидкость, ну и дальше пойдет все ровнее и скучнее.

Массажики делают, притирания всякие – у них даже синяки почти рассосались. Есть какой-то гель, который устраняет отеки и синяки, если они не сильно запущены, – про это Константин где-то читал. Вот и делают все по полной.

Лечащий врач три раза приходил, спрашивал, не нужно ли чего еще. Работает, отрабатывает бабло! Можно будет потом ему еще накинуть – старается ведь человек.

Купили им ноутбуки, так что теперь сидят в Сети. Петя работает удаленно, хотя Константин и сказал ему, чтобы бросал к чертовой матери эту работу. Говорит, что не может так сразу бросить – обязательства перед партнером. А он не сука, чтобы так взять и кинуть человека.

Оставил им денег – пять миллионов. Хватит и на билеты, и то, чтобы одеться-обуться. Само собой, те деньги, что были в машине, сгорели. Ну и черт бы с ними, с дурацкими бумажками! Он бы все деньги отдал, лишь бы Оля была жива…

В общем, посидел со своими, немного оттаял душой. Да и они оттаяли. Настя, похоже, весь день плакала, бледная была, как простыня. Теперь хоть немного порозовела.

Рассказал им, что нужно будет сделать, когда прилетят на Багамы. Ну и, в общем-то, все. Поговорили о том о сем и распрощались. Костя пошел к машине, которая стояла на платной парковке. Таксист был хмур, но когда Константин сверх платы подкинул ему десять тысяч, повеселел и искренне пожелал пассажиру удачи. Даже вызвался помочь донести покупки до номера, но явно был доволен, что пассажир отказался. Ну и зря – донес бы, Константин бы ему еще пятерку дал. А чего мелочиться? Пусть человек порадуется.

По приходе в гостиницу тут же залез в ванну. Маша порывалась плескаться с ним вместе, но Константин отправил ее в душ. Нечего баловаться! Тут начальник плавает бодрым тюленем!

И вот теперь он, чистый, благостный, решил поужинать. И что с того, что уже практически ночь? Еды они с собой набрали самой вкусной, самой дорогой, что смогли найти. Для чего еще деньги, если ты не можешь вкусно поесть?

Когда вышел из ванной комнаты, невольно замер: Маша была полностью одета. Черное платье, черная шляпка, черные чулки. На столе – бутылка виски, рюмки и много, много закуски – той самой закуски, что они купили сегодня в магазинах, начиная с чего-то похожего на хамон (Костя забыл название) и заканчивая черной икрой. Уже намазаны тостики, разложена нарезка, налиты рюмки. Не дополна – наполовину.

– Я так-то не пью… – мрачно заметил Константин. – Когда успела купить?

– А я заказала в номер, – пожала плечами Маша, которая была уже и накрашена. Константин вдруг почувствовал себя слегка неуверенно. Он стоял в халате на голое тело рядом с великолепной девицей, одетой как для выхода на красную дорожку Голливуда. А потом мысленно сплюнул – а какая разница, во что он одет? Главный тут – он, и пусть даже голый будет стоять – кому какое дело? Уж точно не секретарше. Надо приучать себя быть начальником!

– Константин Петрович, давайте помянем вашу супругу? – серьезно сказала Маша. – Мы же русские. А по русскому обычаю положены поминки. А когда все соберутся… ваши выйдут из больницы. Тогда уже и помянем как положено.

Константин почувствовал, как перехватило горло, и с досадой подумал, что на старости лет становится очень чувствительным. Впрочем – Оля! Только она могла сделать его слабым и податливым. И больше никто!

– Помянем… – глухо откликнулся он и сел за стол.

Они сели друг напротив друга, взяли в руку рюмки с виски. А может, это были и не рюмки, а бокалы – Константин не знал, как они называются. И не хотел знать. Он в своей жизни пил водку, вино, виски, коньяк, спирт из всего, что попадалось под руку. Из жестяных кружек, фляг, консервных банок – главное, чтобы емкость позволяла в нее налить это самое спиртное. Так что какая разница, как называются эти чертовы стекляшки?!

Вяжущая жидкость пролилась в глотку, горячим стеклом протекая в желудок, и Константин вдруг понял, чего ему сегодня не хватало. Забытья. И тогда он налил еще по рюмке.

Маша не отказалась, и они снова выпили. Девушка пила то ли за компанию с ним, чтобы шеф не обиделся, то ли сама хотела выпить – Константин этого не знал. Но спрашивать не захотел.

Выпив по второй, они приступили к еде. Константин жадно, за два укуса уничтожал канапе с икрой и всякой всячиной, Маша ела очень аккуратно, предварительно стерев с губ яркую красную помаду, которая ей удивительно шла и совсем не выглядела вульгарной.

Константин не удержался, сказал:

– А ты умеешь одеваться! У тебя хороший вкус!

– Конечно! – Маша невозмутимо пожала плечами. – Я же вам говорила, что одеваться, как шлюха, меня заставлял Семен. Чтобы ходила по офису и задом виляла. Почему-то он считал, что именно так должны выглядеть все секретарши.

– Не понимаю, как ты к нему вообще попала? Такая красивая… – Маша метнула в него странный взгляд, – утонченная, владеющая языками… не понимаю.

– Да что там… искала работу, а у мамы знакомая есть в больнице. Мама врач-терапевт. Ну вот знакомая и сказала: мол, директору салона требуется секретарша. Платят много, вовремя, работа не пыльная. Я и пошла. До того в рекламном агентстве работала, за двадцать тысяч. Так они за эти деньги все соки выжимали, да и директор еще решил, что за эти деньги я должна его регулярно обслуживать. Ну вот и пошла к Семену. Он вначале был таким галантным, обходительным… понравился мне. Зарплату мне сделал – двадцать официально и пятьдесят на руки, в конверте. Я и сдалась… вначале даже нравилось с ним. А потом… ну так надоел! Он глупый и пустой! Я думала, он что-то из себя представляет, оказалось – пустышка, из-за жены только на том месте держится. Вот так все и получилось.

– Значит, домогались твоего внимания директора? – с непонятной интонацией протянул мужчина и сунул в рот надкусанный бутерброд.

– Домогались! Только я себе цену знаю!

– И какая у тебя цена? – усмехнулся Константин. – Сколько ты стоишь?

– Цена, Константин Петрович, это не стоимость. Я не проститутка. Цена – это когда ты знаешь, что не будешь размениваться на мелочи. А то, что домогаются, – так на то и бабы, чтобы их домогались.

Маша явно уже слегка опьянела, а может, и не слегка – язык ее начал чуть-чуть заплетаться и щеки порозовели. Глаза стали влажными и блестящими, как у оленихи, и Константин невольно отметил, что у нее красиво удлиненные карие глаза. Точно как у какого-нибудь Бемби.

Хе… вот ей и псевдоним! Бемби. А вообще-то хорошо, что ее развезло – можно поспрашивать, выведать все, что у нее на душе. Пригодится.

– А с кем ты потеряла девственность? – Константин не ожидал от девушки ответа. Но хотел увидеть ее реакцию на такой вопрос. Что сделает? Фыркнет? Скажет, что это не его дело? Оскорбится? Или… что? Насколько она ему доверяет?

Маша ответила не сразу. Она взяла бутылку (Константин подумал, что эта бутылка сейчас полетит ему в голову) и разлила по рюмкам коричневую жидкость. Затем подняла свою рюмку и предложила:

– А давайте выпьем за нас? Чтобы у нас все получилось! Чтобы ваши близкие выздоровели, чтобы моя мама не болела, чтобы все было у нас хорошо!

Маша протянула руку, их рюмки с тихим хрустальным звоном соприкоснулись, и девушка выпила, задохнувшись и судорожно запив стаканом натурального апельсинового сока, выжатого в магазине прямо при ней. Потом аккуратно вытерла прослезившиеся глаза и заговорила:

– В четырнадцать лет. В детском лагере была. Он был вожатым – красивым таким, высоким, стройным! Ну просто нордический красавец, и все тут. Он пригласил меня в свою комнату посмотреть фильм. Потом налил коктейль – сок, газировка. Уже после я поняла, что там была то ли водка, то ли спирт. И потихоньку начал меня целовать, обнимать. Когда опомнилась, уже лежала на кровати совершенно голая, а он меня наглаживал во всех местах. И мне было хорошо… очень хорошо! Меня просто трясло от желания…

Маша пьяно усмехнулась, и Константин решил, что ей уже хватит. Больше не пить!

– А когда он засунул в меня свою штуковину, стало так больно, что тут же подумала – сейчас умру! Я орала как резаная, а он мне затыкал рот. А потом мы лежали обнявшись, и я, дуреха, думала: секс не так уж и хорош, как я себе представляла. Потом я уснула и дальше ничего не помню. Было у нас с ним что-то еще в эту ночь или нет – не знаю, я просто отрубилась. Наверное, было. Но он, не будь дураком, меня не обрюхатил. Иначе бы сел в тюрягу просто со свистом. Он-то совершеннолетний! А мне четырнадцать!

А первый настоящий секс у меня был в семнадцать лет, в школе, на новогодней вечеринке. Мы с Мишкой Павловым спрятались в спортзале и там, на матах…

Ох… я пьяная совсем! Я больше не буду пить, ладно? Я много пить не могу… я вообще-то совсем почти не пью. Так, шампанского немного… или коктейль слабо… слабо-ал-ко-гольный… язык не ворочается. Вы не обращайте внимания, вы пейте! Вам надо се…сегодня, я знаю. Мне вас так жалко, так жалко… несправедливо ведь! Свинство какое-то! За что Бог людей так не любит?! Зачем мучает?!

Маша заплакала пьяными слезами и легла головой на стол, почти в тарелку с бутербродами. Элегантная шляпка перекосилась и едва не упала на пол, а девушка продолжала рыдать, будто в самом деле плакала по какому-то близкому родственнику.

Константин подождал несколько секунд, потом встал, обошел стол и, подойдя к ней, легко поднял ее на руки. Шляпка все-таки плюхнулась на ковер, но Константин поднимать ее не стал, шагнув по направлению к спальне. Маша обвила Константина руками за шею, пьяно всмотрелась и, широко улыбнувшись, показала великолепные белые зубы, которых явно никогда не касался бур стоматолога:

– Константин Петрович! Я ввас… ттак ждала! Я в вас влюбилась, Константин Петрович! Вы думаете, я только за деньги? Нет, ну и за деньги тоже – что за мужик без денег? Но вы мне и без денег нравитесь. Нет, не нравитесь, я вас люблю! Я для вас на все готова! Хотите меня трахнуть? Как хотите это сде… сделать? Ик! Ик! Я вам все позволю. Совсем все! Вы такой вкусный… ик!

Маша еще что-то бормотала, но глаза ее уже закатились. Она спала.

Константин положил девушку на постель и с усмешкой подумал о том, что нынешняя молодежь совсем не умеет пить. Так «улететь» с трех рюмок? Стыдоба! Впрочем, может, это и хорошо? Умение нажираться – точно не самое лучшее умение в мире.

Он постоял над девушкой, разглядывая ее с ног до головы и думая о том, что хорошо быть молодым. Скинуть бы лет тридцать! И… а что «и»? Стать снова нищим юнцом, мечтающим о далеких островах и пляжах с белым песком? Хм… а почему бы и нет?

Вздохнул и стал Машу раздевать. Стянул черное платье, потом кружевной лифчик, узкие, почти невидимые трусики. Трусики можно было бы и не снимать, но… говорят, что это вредно – спать в тесных трусах. Ну… такое вот у него обоснование желания посмотреть на Машу во всей красе. В подробностях, так сказать. Посмотрел. Хороша, чертовка! Гладкая, выбритая, чистенькая и хорошо пахнущая…

Последними стянул чулки и после накрыл девушку краем огромного шелкового покрывала светло-голубого цвета.

Сделано! Теперь можно как следует нажраться. Или не надо? Наверное, все-таки не надо, но рюмку-другую пропустить можно. За последние дни нервы у него были натянуты как канаты, не грех и расслабиться.

И он расслабился. Так расслабился, что опомнился только тогда, когда бутылка опустела, а картинка перед глазами начала колыхаться, будто сделанная из тонкой рисовой бумаги.

И тогда он побрел в спальню, последним усилием воли заставив себя идти прямо и не падать на ковер.

Проснулся Константин около десяти утра от того, что рука его совершенно онемела от навалившейся на нее тяжести. Внимательно изучив эту самую тяжесть, он обнаружил, что на руке, подмяв ее под себя и обняв, как детеныш обезьяны мамку, лежит Маша и выводит тихие рулады своим совершенным носом. Губы ее были припухшими, с нереально длинных ресниц потекла тушь.

Почему-то последнее обстоятельство удивило Константина: ведь вроде как тушь эта несмываемая? Сейчас все дорогие туши несмываемые? Так каким образом она тогда размазалась?

Не придя ни к какому выводу, Константин медленно и осторожно выпростал из-под девушки свою незадачливую руку и через минуту уже едва не корчился, перетерпевая прилив крови в «отсиженную» девицей конечность. Ужасное это чувство, когда в тебя вонзаются тысячи маленьких иголок!

Когда пришел в себя, обратил внимание, что лежит в постели совершенно голым, а халат его валяется на полу. Сопоставив эти два факта и внимательно обследовав свое тело, пришел к выводу, что кое-что этой ночью все-таки состоялось. О чем еще и указывали некие следы, оставленные на животе девушки. Похоже, что у него с ней сегодня была очень даже бурная, насыщенная ночь. Вот только вся беда в том, что Константин об этом совершенно ничего не помнит. Ну вот совершенно, как отрубило!

Маша лежала на спине, и, наклонившись над ней, Константин еще раз внимательно осмотрел ее тело, акцентируя внимание на тех местах, которые могли бы сказать наверняка – было ЭТО или не было. Было. Точно было. Без всякого сомнения. И еще как было!

Константин вздохнул и, почесывая ягодицу, побрел в ванную. Он ощущал досаду и легкое разочарование от того, что, несмотря на свои намерения оставаться девственником, по крайней мере ближайшие несколько недель, он все-таки забрался на свою секретаршу и дал выход безудержной похоти. Жеребец он похотливый, ну что еще сказать? Тьфу!

Занимаясь самобичеванием, забрался в душ и через минуту уже наслаждался струями горячей воды, охаживающими преступное тело сексуального маньяка и смывающими остатки стыда и совести. Вместе со следами полового преступления.

Завтракать он начал один, и только минут через пятнадцать после того, как уселся за стол, послышались легкие шаги, и в дверях появилась Маша. Само собой, одеться она даже и не подумала. Типа – зачем? Ведь все уже было! Кого стесняться?

Кстати сказать, он сейчас впервые рассмотрел ее тело с ног до головы – трезвым взглядом, при достаточно ярком дневном свете (вчерашний осмотр не считается!). И снова поразился: ну надо же было Провидению создать такое совершенное творение!

Ну да, она заботилась о своем теле, ходила в тренажерный зал, занималась фитнесом. Но как ты ни занимайся, если у тебя короткие кривые ноги и задница у земли, ничего изменить не сможешь, сколько ни старайся. Только мускулы накачаешь и станешь совсем уж уродливым монстром. Эта же девушка была совершенством, по крайней мере, с точки зрения Константина, а он был опытным ценителем женской красоты. Он любовался ее длинными стройными ногами, плоским животом, на котором явственно выделялись кубики мышц, но в меру, не так, как бывает у девушек-качков, медленно, но верно превращающихся в мужика.

Длинные, тонкие икры переходили в круглые колени; крепкие бедра; тонкая талия была такой тонкой, что сразу же возникала мысль: как эта девица будет рожать при такой талии?! Где ребенок-то поместится?!

Грудь – как у пятнадцатилетней.

Лицо – будто его вылепил умелый скульптор, воспевающий красоту современных спортивных девиц.

Черт подери, она была настолько совершенна, что рядом с ней любая другая женщина почувствует себя абсолютной уродкой. Ее не портила даже размазанная тушь!

Не все, совсем не все обнаженные женщины красивы. Большинству лучше не показывать свои телеса, а лучше бы заключить их во всевозможные трусики, лифчики, боди и комбинашки.

Этой скрывать такую красоту просто грешно! С нее надо лепить статуи, ею надо любоваться!

«Модель для статуи», протяжно завывая, зевнула и в точности как мужик-грузчик почесала свой аккуратный подтянутый зад. Потом помахала рукой: «Приве-ет!» – и хрипловатым со сна голосом сообщила:

– Вы были великолепны, мой шеф! Измочалили меня, как мочалку! И ваша мочалка идет смывать следы наших ночных безумств. Кстати, так голова болит, просто ужас! Нет, нельзя мне пить.

И ушла, совершенно не нарочито повиливая своими до бесстыдства совершенными ягодицами.

Константин проводил ее взглядом и только тогда обнаружил, что сидит с открытым ртом, набитым только что откушенным от бутерброда куском. И что надо рот закрыть, пока его содержимое не вывалилось на стол.

Вышла Маша из ванной на удивление быстро, что для девушек совершенно нехарактерно. Они должны зависать в ванной комнате как минимум на полчаса, а то и на час – пока она себя обиходит, пока рассмотрит в подробностях вскочивший на попе прыщик, пока побреет в нужных местах (сейчас девушки, заросшие густой порослью, воспринимаются как неряхи и дикие горянки-селянки), пока найдет нужные трусики, приличествующие именно этому, а не какому-то другому дню недели, – время-то и пройдет. У Маши на все про все ушло пятнадцать минут. Где-то в ванной (в шкафчике, наверное) у нее были припрятаны и трусики, и топик, и короткие шортики, смотревшиеся на длинных ногах просто охренительно, так что к завтраку девушка появилась сияющая, как только что отчеканенная монета.

– Сороки унесут! – буркнул Константин, бросив взгляд на усаживающуюся за стол Машу.

– Чего? – Брови Маши недоуменно поползли вверх. – Какие сороки?

– Темнота! – Константин легонько усмехнулся. – Поговорка такая. Народная. Мол, настолько чистая и блестящая, что сороки могут унести. Они на все блестящее бросаются и тащат в гнездо.

– Точно, точно! Я ролик такой смотрела! – воодушевилась Маша, наливая себе сока из стеклянной бутыли. – Только там ворона была. Она девочке приносила всякую всячину. Даже вроде какие-то драгоценности. Ну, или просто блестяшки…

Маша ухватила канапе с черной икрой и с видимым удовольствием вцепилась в него крепкими белыми зубами. Константин даже слегка позавидовал – надо же, какие зубы! Может, искусственные? А что, сейчас многие за бугром вставляют себе искусственные зубы. Даже молодые. Фарфоровые зубы. Белые, как у Маши.

– У тебя зубы свои? Или вставляла?

– Ха-ха-ха… – Маша искренне рассмеялась. – Тридцать четвертый! Простите, Константин Петрович, вы тридцать четвертый спрашиваете, свои ли у меня зубы! Да на какие шиши я буду зубы вставлять?! Свои, конечно. Наследственность, наверное, хорошая… Константин Петрович… можно я вас спрошу?

– Ну… спроси. – Константин напрягся. Он давно ждал, что Маша спросит про ЭТО.

– Константин Петрович… это не мое дело… но чтобы лучше вам помогать вести дела… Чем вы занимаетесь? Ну… какой бизнес? Деньги у вас есть, а… хм… что я буду делать? Каковы мои обязанности? Нет, вы не подумайте… я сделаю все, что вы скажете… ну – совсем все! Я ваша и телом и душой, но… все-таки мне хотелось бы знать, чтобы лучше исполнять свои обязанности. И не только в постели.

– А если я скажу тебе убить – сделаешь? – криво усмехнулся Константин.

Маша замерла, держа в руке надкусанный бутерброд, подумала, кивнула:

– Сделаю. Но вы должны будете объяснить мне зачем. Хотя я верю, что вы просто так ничего не сделаете. Вы хороший человек.

– Да откуда ты знаешь, хороший я или нет? – досадливо поморщился Константин. – Ты или врешь, или дура. Ну как ты можешь мне верить, если знаешь меня всего несколько дней! И как знаешь – пару раз с тобой перепихнулись, и все! Да, денег я тебе дал, ну и что? А может, я убийца? Может, я наркобарон? Может, такое исчадье ада, что тебе и не снилось!

– Не обманывайте! – Маша широко улыбнулась. – Никакое вы не исчадье. Вы дочку любите. И зятя любите. И жену вашу покойную – царство ей небесное! – любили и до сих пор любите. Вы, даже когда ночью сексом со мной занимались… вернее, я с вами… вы приговаривали: «Оля, Оля! Как хорошо, Оля!» Плохой человек так не будет говорить!

– Замолчи!

У Константина перехватило дыхание, он вскочил с места и заходил по комнате. Теперь он припомнил: ему снилась жена, и он занимался с ней сексом. Оказывается, он спьяну принял за свою жену секретаршу Машу.

Глупо как-то… и противно. Все, больше не будет напиваться! Шабаш! Не надо было развязывать! Не хватало еще в запой уйти…

– Простите, Константин Петрович. Я не должна была вашу супругу упоминать. Простите! Это я вас соблазнила, можно сказать – изнасиловала!

– Ах-ха-ха-ха! – Константин вдруг захохотал, да так, что слезы потекли у него из глаз. – Изнасиловала! Меня девчонка изнасиловала! Господи… расскажи кому – век будут поминать! Молчи, Машка. Ты меня до слез довела! Ох ты ж черт… изнасилован девкой! Я на тебя заяву подам, маньячка! Выскочила из кустов, напрыгнула и лишила меня девственности.

Маша хихикнула и уже не дрожащим голосом продолжила:

– Вы так стонали, так плакали во сне… я вас приласкала… а потом залезла и…

– Все, не надо подробностей! – махнул рукой Константин, настроение которого слегка улучшилось и уже не так хотелось снова нажраться. – Вот что, секретарша моя дорогая… – После слов «моя дорогая» Маша горделиво выпятила грудь. – Не задавай лишних вопросов. Деньги у меня есть. Много денег. Столько, сколько многие и за всю свою жизнь не видели. Откуда деньги взялись – не твое дело. Взялись, да и все тут. Мы на Багамах купим две виллы, океанскую яхту и отель. Может быть, несколько отелей. Будем там жить и работать, так что имей в виду – дом и маму ты не скоро увидишь. Впрочем, через некоторое время можешь вызвать ее к себе.

Константин помолчал и продолжил, глядя в горящие от возбуждения глаза Маши:

– Чтобы между нами не было никаких недомолвок: ты будешь работать на меня три года. Потом сможешь уйти куда хочешь. Если со мной в эти три года что-то случится – ты будешь обеспечена. Но только если виновницей моей смерти будешь НЕ ТЫ. Потому в твоих интересах делать все, чтобы я был жив. Ну что так вытаращилась? Там, где большие деньги, там и большая опасность. Имей это в виду. Ты тоже рискуешь. Я отдам распоряжение моему юристу, он составит договор, по которому ты работаешь на меня. В конце срока или после моей кончины тебе будет выплачена кругленькая сумма. Если я умру до окончания срока – миллион долларов. Если проживу три года – три миллиона. Поняла?

– Поняла! – пискнула Маша сдавленным голосом, и глаза ее вылезли из орбит так далеко, что казалось, сейчас выпадут и поскачут по ковру. Как в американском мультике.

– Продолжаем. Запоминай, что скажу. Не дай бог ты меня предашь, сдашь кому-нибудь из моих врагов, с кем-то из них скорешишься, поддашься на уговоры или угрозы и нанесешь вред мне и моей родне… Тогда я тебя убью. И не просто убью, а так убью… что даже говорить этого не хочу! Я не прощаю предателей. Далее, ты не должна болтать языком, никаких сведений обо мне, о моей родне – что делают, где находятся, что в нашем доме происходит – вообще ничего!

Ты не должна ни с кем заниматься сексом, если я этого не разрешу. Никаких несанкционированных связей. Никаких влюбленностей. Три года пройдет – хоть с Кинг-Конгом трахайся, но до тех пор – не вздумай. Могу и убить. Видишь, какой я злой? Только я еще злее, чем выгляжу! Усвоила?

– Усвоила, Константин Петрович! Только я не боюсь! Я не собираюсь вас ни предавать, ни задницу кому-то подставлять. Только и вы уж меня пожалейте, я все-таки молодая девушка, мне секса хочется. Я люблю секс! А если вы не будете со мной спать – мне что делать? Игрушками баловаться? Я лучше с вами! Как говорится, не ставьте людей в такое положение, когда они будут думать, как бы выкрутиться.

– Это кто так сказал? – слегка растерялся Константин.

– Это я так сказала, – мило улыбнулась Маша. – Я же сказала – я ваша! И не хочу ничего менять. И кстати, не прошу вас на мне жениться. И ребенка делать не буду без вашего разрешения. Да, я в вас влюблена! И что? Работе это никак не помешает. Уверена, вы не оставите меня без куска хлеба и не предадите. Вы меня от Семена защитили и поверили мне!

– Кстати, ты все-таки взяла деньги Семена или нет? – ухмыльнулся Константин. – Не ври мне. Никогда мне не ври! О чем бы ни спросил. Даже если спрошу о том, как ты сходила на горшок.

– Хорошо сходила. Качественно! – невозмутимо подтвердила Маша и, не выдержав, хихикнула: – Да зачем мне вам врать? Не брала я деньги этого урода! Двести тысяч, и все!

– Ладно… знаю. Я к нему потом ездил… без тебя, – задумчиво глядя в пространство, кивнул Константин и едва не вздрогнул, когда Маша вскочила с места:

– Вы ездили к Семену?! Сами?! За меня?! Ох… я вас люблю! Вы настоящий мужчина! Господи, спасибо тебе! Господь послал мне вас! Можно я вас поцелую? Я зубы почистила!

Константин улыбнулся и отмахнулся:

– Да иди ты… чистюля. Ешь давай. Сиди, говорю! Не до тебя сейчас…

– А какие у нас планы? Куда пойдем сегодня? Вылетаем-то завтра, время у нас еще есть.

– Мы – никуда. Ты сидишь в номере и не отсвечиваешь. Можешь пойти искупаться в бассейне, в тренажерный зал – если хочешь. Или в сауну. В общем – отдыхай, занимайся собой. А я уйду в город. Появлюсь вечером. Все.

Константин расслабленно сидел, обдумывая все сразу и по отдельности. Он думал о том, что неожиданно приобрел себе настоящий бриллиант. Когда добиваешь пятый десяток, волей-неволей начинаешь разбираться в людях. И то, что он нашел Машку, – это просто подарок.

Как ни странно, он ей поверил. Так не сыграешь. Никто так не сыграет. По крайней мере, она верит в то, что сейчас сказала. И она ему очень удобна. И языки знает, и не дура, и верный человек. Стоит обучить ее стрелять из пистолета.

Обязательно и на вилле, и на яхте надо устроить стрельбище, тир. Ну… на яхте, конечно, стрельба по морю – бросить что-нибудь в воду да и давай палить по мишени. Бутылки всякие чем не мишень? А вот на вилле уже сделать все по последнему слову прогресса. Стрелкового прогресса. Бегающие мишени, появляющиеся мишени, мишени-картинки. Все как положено. Территория нужна приличная, чтобы как следует тренироваться. Метров сто, не меньше. Чтобы еще из винтовки поработать. Способности способностями, но и самому надо поддерживать форму. Да и стрелков натренировать. А еще нужен тренажерный зал, зал для рукопашного боя, ну и всякое такое.

Зазвонил телефон, и Константин оторвался от размышлений, взял трубку. Звонил Зильберович, и Константин торопливо нажал на прием, почувствовав, как напряглась любопытная Маша.

– Приветствую, Игнат! Как наши дела?

– Здравствуйте, Константин Петрович. Все в процессе. Звоню, чтобы отчитаться. Варианты я подобрал, но сами понимаете – дело небыстрое, оформить быстро не удастся. Это дело нескольких недель. Рассчитываю уложиться в две недели, но тогда это потребует дополнительных расходов – на смазку. Ну вы поняли. А так проблем никаких. Подыскал я вам и остров, на котором можно построить отель, и не только отель – например, можно построить казино. Большой остров, двести сорок миль от Майами. Стоит сорок четыре миллиона долларов. Потянете такую сумму?

– Посмотрим… – неопределенно ответил Константин и показал кулак Маше, которая округлила глаза. Мол, не подслушивай, бесстыдница!

– Нашел я вам и яхту. Как вы заказывали – стальной корпус, сорок метров длиной, скорость пятнадцать узлов. Вы говорили двадцать, но тут сразу резко, в разы уменьшается дальность хода, возрастает стоимость приобретения и обслуживания. Такие яхты называются яхтами траулерного типа. Или экспедиционные яхты. Они большие, легко переносят длительные океанские путешествия, комфортабельны и достаточно экономичны. Яхте три года, считай, почти и не ходила. И самое главное – находится здесь, в Нассау. Стоит двадцать пять миллионов долларов. Ну вот пока что все, что я смог сделать. Когда вас ждать?

– Вылетаю послезавтра рейсом «Бритиш эйрлайнс», в семнадцать часов по Москве. Встречать меня не надо, я вам потом позвоню, по прибытии. Со счетом точно все готово? Проблем не будет?

– Все готово, а насчет проблем… ну кто может дать полную гарантию? Скорее всего, все будет нормально. Бумажки когда доставите?

– Бумажки? А! Понял. Они уже там. Когда приеду, буду заниматься.

Зильберович хотел еще что-то сказать, но замолчал и спокойно попрощался. Константин сказал «до свидания» и медленно нажал на кнопку «отбой».

– Вы хотите купить остров?! – Маша чуть не подпрыгивала на месте. – О господи! Свой остров на Багамах! И я на белом песке! Голая, как морская звезда! Иййя! Опа!

Маша прыгнула вверх, едва не достав головой до потолка, рубанула рукой воздух:

– Багамы! Песок! Море! Остров! Эге-гей! Сбылась мечта идиотки! А-а-а!!!

– Тихо ты, ребенок… – Константин невольно улыбнулся и помотал головой: – Ну дитя! Дикая тварь из дикого леса.

– Да! Я дикая кошка! И я хожу куда хочу! Если вы позволяете, конечно, шеф! – Маша захихикала и, плюхнувшись на диван у стены, широко раскинула в стороны руки и ноги. – Я морская звезда! Бе-бе-бе! И я счастлива, как свинья в грязи! Хрю!

Переход он совершил, выйдя из гостиницы и пройдя не меньше пары кварталов в поисках нужного места. Открывать портал в пределах видимости камер наблюдения было бы верхом глупости. Вдруг запишут и выложат в Интернет? Переходит-то он без обычной балаклавы.

Перешел не сразу в дом, а позади него, там, где на стене висел счетчик электричества. Так будет надежнее – осмотреться, заодно глянуть, цел ли амбар, в котором лежат деньги.

Амбар никто не тронул, замок на двери, дом цел, и никаких царапин на нем не видно. Да и нитка-сторожок, которую он прилепил над дверью, цела, никто сюда не входил.

Осмотрел и джип, покрытый мелкими капельками воды, – в воздухе висела противная водяная взвесь, что было в высшей степени неприятно. Все вокруг сырое, пропитавшееся водой до самой последней степени.

На джип никто не прицепил бомбу, никто не разбил стекло – все в порядке, как и положено.

Вообще-то у них на улице никогда никто не «шалил». Это, может, где-то на тех дачах, где хозяева не появляются всю зиму с поздней осени, кто-то и ворует, но здесь люди живут постоянно, так что лазить по огородам себе дороже. Могут и задницу прострелить.

У крыльца собралось все кошачье население дома, смотрело на Константина печальными, полными укоризны глазами. Ему даже стало немного не по себе. Бросил на улице, домой не пускает – ну не сволочь ли этот хозяин?! Корм весь подъели, воду из плошки выпили – где его носит?

М-да. Скорее бы уж все устаканилось… Впрочем, и тут не все так просто. Выживут ли русские кошки в багамской жаре? Они уже начали дичать, скоро их и не поймаешь, чтобы забрать с собой!

Попугайчики встретили гвалтом, скорее всего тоже ругали хозяина не выбирая выражений. Если кошки еще могут как-то выжить на воле, то эти голубые комочки перьев полностью зависят от человека. Если он исчезнет, они просто умрут.

Константину вспомнилось, что когда-то давно рассказывала одна знакомая медсестра: ее одноклассница со смехом делилась рассказом о том, как с родителями поехала на дачу и забыла налить попугайчику воды. И он сдох – ха-ха-ха! Медсестра тогда сказала, что ей очень захотелось въехать кулаком в нос этой идиотке. Пусть бы ее, идиотку, черти на том свете заперли в клетку и морили до смерти без воды! Может, тогда бы она что-то поняла!

Дома все было, как и всегда, тихо, тепло и уютно. Старый добрый дом, как старая перчатка, в которой руке всегда хорошо. Вот только Оли теперь нет… и дом остался ей эдаким огромным памятником. Мавзолеем. Нет, продавать дом он не будет. И бросать. Пусть стоит, как стоит… на память.

Константин опять пришел в дурное расположение духа и буквально заставил себя заняться делами. Во-первых, нужно найти кое-каких людей. Например, бывшего командира спецгруппы спецназа, майора в отставке Сидоркина Михаила. С ним они прошли две Чеченские, хлебнули этого «счастья» выше крыши. И Константин ему верил. Одному из немногих. Хотя бы потому, что тот никогда не подличал и всегда стоял за своих людей горой. Даже если они и слегка почудили…

Ну да, всякое бывало, такое, что и вспоминать не хочется. Обожженные войной люди все немного со сдвигом в башке, так что без проблем никогда не обходилось.

В отставку Миша вышел на год раньше Константина и, так же как и Костя, – без палат каменных и яхт с вертолетами. Обычный вояка, видавший виды и выживший за счет своего недюжинного умения воевать и доброй доли военной удачи. Впрочем, как и Константин.

Чем сейчас занимается Михаил, Костя не знал. Вначале они держали контакт, но как это бывает нередко, практически всегда, жизнь их постепенно развела в разные стороны. Сейчас Миша жил предположительно где-то в Москве, но чем занимается и жив ли вообще, ведомо только Богу.

Представить лицо Миши – плевое дело. Особенно если у тебя в ящике стола есть его фотография. Через минуту перед Константином висела картинка – Миша сидит за столом, ковыряет в сковороде стальной вилкой и с мутным выражением глаз смотрит новости на телевизионном экране. Телевизор стоит перед ним, на тумбочке у кухонного стола. Дикторша вещает с озабоченным выражением лица, и видно, что Мише глубоко плевать на то, что она говорит. Телевизор – просто фон для его размышлений.

На столе початая бутылка водки, и, похоже, Миша давно уже в глубоком запое. И если это так – дело совсем плохо. Константину не нужны запойные алкаши. Он не любил алкоголиков – ни в мирное время, ни на войне. От них одни проблемы. Ненадежные люди.

Константин посмотрел в сторону окна, надеясь увидеть кусочек улицы, – в самом деле, не в прихожую же к своему армейскому другу перемещаться? И как потом объяснять, каким образом попал в запертую квартиру?

Пришлось сделать несколько попыток, чтобы открыть портал на улице в районе дома Михаила. Как оказалось, жил тот в Подмосковье, которое недавно стало частью Москвы, но по факту так и осталось самым что ни на есть «замкадьем». Но и тем лучше – переместился Константин в парк неподалеку от дома, и добираться от места «приземления» пришлось около пятисот метров.

Когда он позвонил в дверь квартиры, секунд десять никто не отвечал, потом из-за двери послышался тихий, хрипловатый голос друга:

– Кто? Чего надо?

– Миха, это Костя, не узнал?

За дверью затихли, потом она распахнулась, и на пороге появился Михаил – всклокоченный, пахнущий застарелым перегаром, но все еще крепкий, плечистый, поджарый, способный даже сейчас легко разогнать целую толпу хулиганов, если те осмелятся напасть на этого невидного на первый взгляд «дедушку». Глаза Михаила смотрели осмысленно, цепко, оценивающе, и через пару секунд бывший командир ухмыльнулся и недоверчиво помотал головой:

– Костян! Ах ты ж сукин сын! Как же ты меня нашел?

– Кули ты прячешься, скотина эдакая?! Не звонишь, не пишешь, вот и пришлось тебя, гада, самому вытаптывать! Что, бухаешь, что ли? Чего с утра пораньше зенки-то уже залил, а?

– А ты, смотрю, приподнялся! Пижон стал! – ухмыльнулся Михаил и, шагнув вперед, сжал друга в медвежьих объятиях.

Ох и силен же был этот невзрачный мужик! Он своими пальцами гвозди-«сотки» в колечко сворачивал! Легко так, будто не сталь это была, а свинцовые или оловянные стерженьки. Кто не видел этих фокусов раньше – просто охреневал от эдакого безобразия.

У Константина даже дыхание прервалось и ребра прогнулись, когда этот Микула Селянинович принял его в свои объятия. И это при том, что Костя сам не был слабым человеком!

Ну дает же Бог таланты… Косте вот – стрелковое умение. Этому – способность порвать любого голыми руками. Вот только зачем такие умения в мирное время? В цирке выступать, что ли? Так сейчас в цирк никто уже не ходит. Сама жизнь – смешнее, чем клоуны в цирке.

– Олигархом заделался, что ли? Давай заходи! Ах ты ж зараза… наконец-то увиделись! Рад тебя видеть, брат!

Константин шагнул за порог, осматриваясь по сторонам. Однокомнатная квартирка – обычная «однушка», каких настроено великое множество. Убогость убогая. Никаких следов женской руки, чистота, порядок и бедность.

В бутылке на столе жидкости поубыло, пока Константин искал место открытия портала. Но по виду Миши никак нельзя было сказать, что он сильно пьян. Так… пахнет слегка свежей водярой, но взгляд осмысленный и живой.

– Зачем пожаловал? Только не говори, что решил найти старого друга, чтобы с ним вместе хорошенько бухнуть! Не поверю. По тебе видать – небось хороший вискарь бухаешь. Не какую-то там паленку. И черной икрой заедаешь.

Константин невольно улыбнулся – и в самом деле вчера «вискарь бухал». И черной икрой заедал. Но ничего не сказал и только демонстративно осмотрелся и спросил:

– А где жена? Где Лена?

И тут же понял, и пожалел, что спросил. Глаза Миши помутнели. И губы скривились в страдальческой гримасе.

– Нет Лены. Умерла. Рак печени. Такая молодая, и… вот так. Не лечат. До сих пор не лечат, понимаешь? Вот сижу поминаю… помянешь со мной мою Ленку?

– У меня вчера жена погибла… – бесцветно, не меняя выражения лица сказал Константин, и сердце его защемило болью. – Сгорела. Живьем. В аварии.

– Оля?! Да ты чего?! – ахнул Миша и, вскочив с места, достал из буфета второй стакан. – Давай помянем.

Они выпили, закусили нарезанным кругляшками соленым огурцом. И Константин подумал о том, что эти сто грамм были ему как раз «в тему» – после вчерашнего. Вот наконец и похмелился.

– Как случилось? Ты уже похоронил? Или что? – Миша с участием посмотрел в лицо другу и потянулся налить водки еще, но Константин его остановил:

– Хватит, Миш. Я и правда у тебя по делу. Как нашел – не скажу. Как не скажу еще многого, и ты должен поверить мне на слово. Но начну вот так: Миш, ты мне веришь? Веришь, что я тебя не подставлю? И что никогда не буду подличать?

– Ну… – начал медленно Миша, глядя в глаза Константину. – Люди со временем меняются, да… но, скорее всего, ты все-таки остался прежним. Да ладно, не парься – верю я тебе, верю! Но ты меня заинтриговал. Излагай! Что ты там себе напридумывал? Что хочешь-то?

– А дети где? Колян с Машкой.

– Сами по себе. Я квартиру продал и дачу продал. Им квартиры купил, ну и мне – здесь вот, в этом… Запердищенске подмосковном. Хотел поближе к Москве быть. Там Ленка померла, я ее в больницу в Москву отвез. Денег потратил кучу… а толку-то… все равно не спасли. Ничего не помогает от этой дряни, а все их процедуры – только развод на бабки. Если меня так же прихватит – застрелюсь, когда терпеть не смогу. Ну так не томи, давай рожай идею!

– Тебя устраивает нынешняя жизнь? Бабла хватает?

– Да ты чего кота за хвост тянешь?! Денег хочешь дать, что ли? Типа благотворительность – ветеранам спецназа? Раньше я за тобой такого альтруизма не замечал. Помнишь того «духа», с баблом шел? Хе-хе-хе… Рожай идею, говорю, мать-перемать! Говори!

– В общем, Миш… я богат. Очень богат…

– Да охренеть! Это как же? Бутылок на миллиард сдал, что ли? Костян, ты по ходу заливаешь, в натуре.

– На! Хочешь отдам? Держи! – Константин вытащил из кармана куртки пачку пятитысячных и бросил ее на стол: – Дарю! Теперь веришь?

Миша осторожно потыкал пачку пальцем, взял в руки, вытянул одну купюру, посмотрел на свет.

– Точно, настоящая! Ты что, банк грабанул, что ли? Ну, давай излагай твою версию.

Он посерьезнел и насторожился. Даже в речи уже проявились командирские нотки.

– В общем, так: мне нужен начальник охраны, который организует мою защиту. И не только защиту. Мне нужны люди, которые по первому моему требованию сделают то, что я скажу. Скажу стрелять – будут стрелять. Скажу резать – будут резать. И это должен организовать ты. Ты лучше всех знаешь парней, с кем служил. Надо узнать, где они сейчас, чем занимаются, и переманить их на работу.

– Ты банду, что ли, организуешь? Сам-то понимаешь, что говоришь? Как так? Ты сказал, и все побежали ради тебя убивать? Ты не охренел? У всех… ну… почти у всех семьи – дети, жены. И как они бросят их ради тебя и пустятся во все тяжкие? Ты чего?

– Оплата за службу – от трех тысяч долларов в месяц, это рядовому бойцу. Ты будешь получать десять тысяч баксов…

Миша крякнул и замер.

– Пока десять тысяч. Потом – больше. Обеспечение все мое. Жить придется далеко отсюда, на Багамах. То есть летать домой будешь раз в три месяца, потому что виза въездная всего на три месяца. Может, потом я устрою визу и на более долгий срок. Я покупаю остров на Багамах, буду строить там отели, казино и всякую такую латату. И мне нужны люди, которые будут охранять, защищать – против любого противника. Даже если это будут какие-нибудь наглы или пиндосы. Летать домой будут за мой счет – туда и обратно. Кроме того, я покупаю яхту, из которой хочу сделать что-то вроде маленького крейсера – с броней, с вооружением. Чтобы не было вопросов, скажу сразу – деньги я украл у нехороших людей. Денег у меня много, но чтобы пожить подольше и воспользоваться ими, мне нужны свои люди, которые не ударят в спину. Теперь понятно?

– Олю… они убили? – Миша прищурил глаза.

– Нет… случайность. Бензовоз попал в аварию, бензин разлился, и… Настю с Петей спасли, а Олю зажало в салоне. И… все. Не успели…

– Ты позволишь мне подумать? Дашь время?

– Не-а! От мыслей – все зло! И голова болит. Сейчас решай, не хрена рожу строить! Тебе есть что терять? Тебе нравится эта занюханная комнатенка? Нравится слякоть, грязь и вот эта хрень по телевизору?

– Интересная хрень, – ухмыльнулся Миша. – Кто-то замочил пятерых высокопоставленных ментов. МВД на ушах стоит! Который раз уже по ТВ гоняют. Не слышал?

– Нет, не слышал, – поскучнев, дернул плечами Константин, сердце которого забилось в неровном ритме. – Я телевизор уже давно не смотрел. Что, какая-то банда завелась? Народные мстители?

– Да кто их знает… может, и врут журналюги, как всегда. Но то, что грохнули этих кексов, – точно. И в Сети везде обсуждают, и по телику. Да и хрен с ними – говорят, что коррупционеры галимые. Я бы их, сук, сам прикончил! Пока мы кровь проливали, эти твари наживались, жирели! Душить надо гадов! Душить!

– Ну я тоже вот жиром налился, – ухмыльнулся Костя, – меня тоже задушишь?

– Не ерунди! Ты свой! Я тебя как облупленного знаю! Я твою кровь на вкус знаю, помню, как мне всю рожу твоей кровью залило, когда тебя тащил. И ты меня тащил потом – тоже помню. И знаю, что ты плохого не сделаешь, не такой ты. А эти гады… ну слов нет!

Михаил помолчал, поднял взгляд на Константина:

– Ты прав. Нечего мне терять! А если все так, как ты говоришь… да тихо ты, тихо! Не возбуждайся, слушай дедушку. Если все так, как ты говоришь, – это новая жизнь, новые возможности, вообще все новое! Да пропади пропадом эта нора! Я тут сдохну – или от пьянки, или от тоски! И не смотри, что я бухаю, это только от безнадеги. Дай мне надежду, дай жизнь – и я перестану бухать!

– Точно перестанешь? – пытливо посмотрел на друга Константин.

– Зуб даю! Если сорвусь – пристрели меня, как тварь никчемную! Как бешеную лисицу!

От Миши Константин ушел через час. Они обсудили все, что надо было знать Мише, наметили маршрут действий, и Костя оставил другу миллион рублей в счет подъемных и зарплаты, пообещав добавить еще. Первое, что должен был сделать бывший комроты, – подобрать человек двадцать надежных бойцов, прошедших огни и воды, для охраны виллы и яхты. А когда все будет готово, сообщить Константину.

Костя был уверен, что Миша не подведет. Он знал его не первый день и рассчитывал на него не зря. Это был настоящий вояка, который знал цену своему слову. И не забывал друзей.

Но вообще-то Миша был прав – люди меняются. Одно дело – на гражданке и другое – на войне, когда от того, кто рядом с тобой, зависит, останешься ли ты жив. Гражданские люди расслаблены и позволяют себе такое, за что соратники на поле боя могут не только морду набить, но и… Мирная жизнь развращает.

После Миши отправился в больницу. Настя и Петя встретили его если не радостно, все-таки боль потери еще не утихла, но без похоронного выражения лица. Они немного успокоились, насколько можно было успокоиться в существующем положении дел. Константин быстро и без особых подробностей обрисовал им ситуацию, предварительно выгнав из палаты любопытную сиделку, навострившую уши, и ребята минут пять переваривали услышанное, сохраняя на лицах выражение изумления, словно они увидели лох-несское чудовище и не верили своим глазам.

– Пап, ты в самом деле можешь купить остров за сорок четыре миллиона долларов?! – У Насти даже голос сорвался. – Или ты нас разыгрываешь?!

– Разыгрываю, дочка. – Константин состроил скорбную гримасу. – Само собой, разыгрываю. Только за сорок три миллиона, увы. Ну ладно, о легендах и мифах потом побеседуем. Врач что говорит? Когда отпустит?

– Говорит, через неделю, – вмешался Петя. – У меня ощущение, что стараются как можно быстрее выпихнуть. Целыми днями массажи, притирания, какие-то гели – всякая хрень. Хорошо хоть массажистки молоденькие, а то совсем бы житья не было.

– Я попрошу себе двух молоденьких массажистов и отдельную палату! – Настя показала Пете кулак. – Развратник!

– Вот даже посмотреть нельзя! – пожаловался Петя. – Константин Петрович, вы приструните вашу дочь! Совсем зашельмовала. Мучает!

Константин улыбнулся и ласково погладил дочь по волосам. Если ради кого и стоило жить, так это ради нее. Больше в этом мире его никто и ничто не держит.

Нужно будет счет на ее имя открыть и положить денег. Мало ли что с ним случится? Настя не должна пострадать.

Он посидел у ребят еще полчаса. Говорили обо всем – о Багамах, о правилах дорожного движения на них, о природе, о перелете туда самолетом, о том, как он будет строить отель и где будет жить. И только одну тему не затрагивали – смерть Оли. Но явно у всех в голове сидело, как раскаленный гвоздь: ее больше нет. Глаза у ребят были болезненные, потухшие.

Ничего… время лечит. И оно же калечит…

От больницы переместился домой. Теперь – прямо в комнату.

Собрал весь свой арсенал, задумался. То, что он решил делать, может, и глупо, и непонятно, во что выльется, но почему бы и нет? Должен ведь быть какой-то порядок в этом проклятом мире, черт подери! Зло должно быть наказано или нет?

Задумался. Теперь он богат. У него все есть… кроме любимой жены. Но речь не о том. Он может позволить себе любую роскошь, любую прихоть. Денег хватит на все. А не хватит – еще украдет. Или «реквизирует»? Да какая разница, как это назвать?! В общем, зачем ему ЭТО? Он что, большевик, мечтающий о светлом будущем человечества? И ради этого готовый убивать направо и налево?

Посидел, еще подумал. А может, забить на все? Пусть этот мир катится к чертовой матери – в пропасть так в пропасть! Он-то при чем? Будет жить в свое удовольствие – деньги, свобода… бабы. Весь мир увидит! Всегда ведь мечтал поехать куда хочет, например, в Монголию, в дикие места. Купить миллионов за десять вездеходный автодом и вперед, по миру!

А теперь не нужен вездеход. Утречком слетал в Монголию, половил хариусов – и назад, на виллу. А на следующий день – на плато Путорана! Вот где дичайшие места – людей на тысячи километров нет. Можно там и домик построить – от дождя прятаться. Или от медведя.

Константин фыркнул от смеха, представив, как спасается от разъяренного медведя, и помотал головой: вот же лезет в голову всякая хрень. Эдак и на Луну решит лететь.

Хм… кстати, а почему бы и нет? А кто ему мешает слетать на Луну? Усмехнувшись, повернул браслет и замер в восхищении – она! Черт возьми, она! Вот он, луноход! Единственный ориентир-привязка. Восемь решетчатых колес, отражатель, палка-антенна, направленная на Землю, – все, как на картинке. И блестит! Блестит под лучами солнца!

Рука сама собой повернула браслет, и…

Хлоп! В ушах зазвенело, как будто рядом кто-то взорвал вакуумную бомбу. Поднялся вихрь – бумаги, что лежали на принтере, рубашки, брошенные на стул, – все, что было полегче шкафа, поднялось в воздух, зацепленное могучим ураганом, и если бы Константин инстинктивно через секунду не погасил портал, вылетело бы сквозь него наружу, на поверхность Луны.

Минут пять Константин приходил в себя, время от времени матерясь, вернее – матеря себя последними словами. Это же надо было додуматься! Ведь на Луне нет атмосферы! Значит, она вытянет воздух с Земли! Как в вакуум.

Нет, конечно, такой мелкой «дырки» не хватит, чтобы вытянуть всю атмосферу планеты, дыра закроется, когда Константин умрет, выброшенный на поверхность Луны напором воздуха, но ему-то от этого не легче! Ему будет уже все равно.

М-да-а… Эдак, если он будет совершать нечто подобное, то до третьего раза, скорее всего, не доживет. Надо башкой думать, а не… В общем, надо думать.

В комнате – кавардак. Бумага, штаны, рубахи, тапки, какие-то коробочки, невесть откуда взявшиеся, полиэтиленовые пакеты (откуда эти сволочи выкопались?). Не комната, а бомжатник! Оля будет очень недовольна, весь мозг выест.

Черт! Нет Оли. Да лучше бы выела! Кажется, сейчас зайдет в комнату и скажет: «Ну и что ты тут опять натворил?! Что это за помойка?!»

Заставил себя отвлечься, переключиться на другое и… пошарить в Интернете на предмет… на предмет интересного для себя. Всего интересного!

Та-ак… опять какие-то гадости на Россию понеслись. Опять тупая хрень вроде «хайли лайкли», и все такое прочее. Пристрелить бы гадов!

Но страшно трогать. А вдруг он, Костя, что-то нарушит? Начать войну не так просто, как это представляют обыватели, но все-таки можно. Например, пристрели эту страшную бабищу из оружия, сделанного в России, – вот тебе и Россия виновата. Если уж валить ее, так из иностранного оружия. Хм… и кто мешает завалить из «глока»? Только что это изменит?..

Хм… а если пристрелить того подонка, что издевался над родителями детей, погибших в кемеровской трагедии? Гнида радостно ухмылялся – мол, не достанут!

Вот это цель так цель! Ха! Прекрасно! Он будет первым!

Достал балаклаву, надел, натянул на лицо. Его могут узнать по снимкам, так что без балаклавы никак.

Сосредоточился… знакомое легкое чувство дурноты… и… вот он, сволочь! Нет, не у компа. Нормально сидит за столом и пьет чай. Или кофе. Что-то говорит, но звука нет.

Кстати, а почему ничего не слышно? Может, не настроился как следует? Ведь при портале переноса все слышно и все ощущается обонянием. Почему он вообще ни разу не попытался «поиграть» с браслетом, изучить его? Хм… да времени как-то не было. Сплошная суета…

Подумал: что же делать? Решил – надо верить организму. Браслет – часть организма, значит… надо полагаться на инстинкты. Только на инстинкты!

Попробовал прислушаться к словам негодяя, как если бы объект сидел далеко и ветер относил слова. Стала болеть голова, но терпимо. Просто покалывало в затылке, не более того.

Через минуту вроде как начал слышать кое-что из того, что говорил подонок. Тот смеялся, вспоминал какие-то случаи из своей мерзкой жизни… неинтересно, противно, и… лишнее. Энергия хоть и тратится не так интенсивно, как при открытом полностью портале, но все-таки тратится. Это Константин ощущал на уровне… хм… инстинктов? Ну да, наверное, все-таки инстинктов.

В общем, он чувствовал, как у него медленно, но верно уходят силы. Это происходило так, как если бы копал канаву: вначале энергично работает кайлом и лопатой, потом все медленнее, медленнее и к самому концу – едва разгибается, поднимая полную лопату, и старается почаще присесть и отдохнуть.

Константин взял в руку «ПСС» и повернул браслет. Портал открылся, и мордатый мерзавец замер, держа в руке кружку.

Щелк! И на стену брызнули красные брызги. Гильза упала на эту сторону, так что не пришлось даже переходить.

Движение рукой – портал закрыт.

Готово! Отлично. Вот так и действовать. Первый! Но не последний. Теперь держитесь, твари!

Кто следующий? Подлючий журналист, который то просит денег, то гадит на родную страну. Заслуживает ли он смерти?

А почему бы и нет? Он враг. Предатель. Негодяй. Разве негодяи не заслуживают смерти?

Картинка: сидит перед компьютером, разговаривает по телефону. Лицо неприятное – безвольные губы, маслянистая кожа. Бабское какое-то лицо, все-таки физиогномисты были не так уж и не правы. Это лицо человека подлого, лживого, готового ради денег на что угодно.

Щелчок! Человек падает, роняя компьютер на пол, заливая стол брызгами крови, мозга и кости. Где-то страшно кричит женщина, так, что закладывает уши.

Гильза снова на стороне Константина, и это отлично. Портал закрыт.

Легко. Это очень легко: поднял пистолет, нажал на спуск – и человека нет. Мир стал чище. Чище? Наверное, да.

Лучше? Кто знает… Просто на свете двумя подонками стало меньше.

Вот только этого мало. Подонков слишком много! Интересно, а кем был предыдущий владелец браслета? И как его сумели убить? Случайность? Или же все-таки выследили?

Вряд ли Константин когда-нибудь это узнает. А впрочем, может и узнать, испытать на своей шкуре…

Михаил посмотрел на бутылку, немного посидел, раздумывая, надо ли ему это, но потом мысленно махнул рукой и налил в стакан. Водки хватило как раз на полстакана. Медленно, как воду, выцедил жидкость – она прошла через пищевод легко и свободно, – и замер, чувствуя, как теплеет в желудке и голова наполняется мягкой, приятной тяжестью. Затем решительно смахнул бутылку со стола:

– Все! Хватит! Сказал, что не пью, – и это в последний раз! Мужик сказал – мужик сделал!

От своего голоса, прозвучавшего в гулкой тишине пустой квартиры, Михаил поморщился и скривил губы в гримасе отвращения. Противно! Противно вот так сидеть, выпивать и ждать, когда же наконец придет смерть. Не надо себя обманывать – именно смерть, а не забытье! Самому себя порешить – это недостойно мужчины, а вот загнать в могилу с помощью алкоголя – это в порядке вещей, это по-мужски!

Ага… рассказывай кому-то другому, только не себе. Знаешь ведь, что мерзко. Стать алкашом и сдохнуть в пустой квартире, и лежать так до тех пор, пока труп не мумифицируется или пока не завоняет так, что соседи не выдержат запаха и вызовут ментов. ЭТО достойная смерть?!

Достойная смерть – в бою! Защищая товарищей, выполняя приказ Родины! Вот достойная смерть! А не от своей пули в башку и не от алкогольной интоксикации.

Когда увидел Костяна Барулина, даже удивился. ЭТО Костян?! Этот начищенный, модно, богато одетый мужик – Костя Барулин?! Он привык его видеть в камуфляже или в костюме «Леший» с винтовкой в руках. А тут… эдакий хлыщ-олигарх!

Вот только глаза остались прежними. Глаза снайпера, глаза убийцы.

Костя был лучшим. Лучшим он и остался. И как снайпер, и как человек. И если бы кому-то Михаил доверился, так только ему. И потому, когда тот начал говорить о своем предложении, озвучивая волшебную сказку, Михаил, в общем-то, сразу принял решение – а почему бы и нет? Что он теряет? Хоть мир посмотрит! А если и погибнет – так, значит, это судьба. В любом случае лучше, чем спиваться в одиночестве и тоске. Ведь у него нет даже кота!

Михаил пошевелил пальцем пачки денег, оставленные Константином, и недоверчиво помотал головой – никогда бы не подумал, что Костя может срубить столько бабла! Ведь Барулин никогда не интересовался деньгами.

Ну да, делили то, что находили у мертвых «духов». Те нередко имели при себе деньги, потому что эти самые доллары они получали, а оставлять где-то боялись – или забудут, где спрятали, или свои сопрут, «моджахеды» хреновы. Вот и таскали с собой приличные такие пачки «гринов». Нередко, кстати, фальшивых. Ведь руководство бандподполья рассуждает так: «Зачем платить пушечному мясу? Все равно скоро передохнут. Потому и фальшивки сойдут».

Как Костя мог заработать столько?! Миша не видел его уже… года три? Может, и больше. И в последнюю их встречу Костя не выглядел богачом, скорее наоборот.

Жену его жаль, Олю… да. И Костю жаль. Любил он ее. Так любил, что это было видно невооруженным глазом. Всегда видно, когда муж и жена любят друг друга. Это скрыть невозможно. И сейчас Костя будто обуглился – черный, налитый болью и злостью по самую макушку. Когда ты командуешь отрядом совершеннейших головорезов, должен уметь распознать психическое самочувствие человека. Это не так просто, но с годами умение рано или поздно приходит. Главное, чтобы не поздно.

Итак, есть интересное предложение, есть старый боевой товарищ, каким-то чудом разбогатевший до неприличия, и нужно создать систему охраны чего-то там – виллы, например. И яхты. И с чего начать?

С людей, конечно. «Кадры решают все», – как сказал незабвенный дядюшка Джо, он же Иосиф Виссарионович.

Михаил взял со стола смартфон и стал рыться в списке контактов. Нашел нужный номер и нажал на вызов. Гудки шли секунд пять, затем низкий, тяжелый голос ответил:

– Слушаю внимательно.

– Эй, Серый, не узнал?

– Командир? О как! Давненько! Какими судьбами? Что-то случилось? Помощь нужна?

– Все норма! Ты где щас? В Москве?

– Ну. В охране работаю, в ЧОПе. Знаешь же.

– Дак времени много прошло – может, и уволился. Слухай сюда, у меня есть к тебе предложение, не знаю, как отреагируешь, но… очень интересное. Костяна не забыл еще?

– Барулина, штоль? Чой-то я его забуду? Сколько соли вместе сожрали! И под пулями валялись – век помнить буду. Костян парень крутой и свойский. Что, у него проблемы?

– Хм… ну, как тебе сказать… может, да, а может, нет. В общем, слушай…

Михаил коротко обрисовал ситуацию, и Серый, он же Сергей Мартынов, озадаченно замолк, переваривая услышанное. Потом нервно хохотнул:

– Командир – если бы не ты, ни в жисть бы не поверил! Костян собирает ЧВК?! О господи! И разбогател! На Багамах, черт подери! Ха! А хочу! Я участвую! Что мне терять, кроме своих цепей?! Ребят, говоришь, подтянуть? С теми, кого знаю, поговорю. Вводную принял, понял – работаю! По результатам отзвонюсь.

Серый отключился. Михаил ухмыльнулся и снова полез в контакты за очередным номером. Серый – само собой, но дело на самотек пускать нельзя. Лучше продублировать.

И Михаил снова нажал на «вызов».

Глава 8

Полет в самолете Константину особо не запомнился. Ну да, крутой салон, фактически маленькие каюты.

Ну да, хорошо кормят, впрочем, совсем не так уж и вкусно. Питательно, но не вкусно.

Бар есть – хоть ужрись спиртным!

Но вообще-то ничего такого, чтобы пищать от восторга, как это делала Маша. Константину было плевать на этот комфорт, что совершенно понятно: человеку, который может за мгновение попасть в любую точку мира, механическое средство, переносящее его в пространстве, кажется архаичным и даже глупым, сколько бы это самое средство ни улучшали и украшали. Но, увы, нужно в официальном порядке попасть на Багамы, иначе… иначе любой человек заинтересуется: как это некий джентльмен оказался на островах без отметки пограничной службы и без занесения в базу данных?

Прибытие на Багамы прошло без происшествий. Чернокожий пограничник привычно хлопнул на паспорта Константина и Маши нужные штампы, и вот – Багамы! Осталось только получить багаж, и можно двигаться дальше.

На получение багажа ушел час. Не так уж и много, хотя могло быть и побыстрее. И это при том, что пассажиры премиум-класса не стояли в общей очереди – длинной и нудной. За это время Маша созвонилась с владельцами виллы, и за Константином и Машей прислали микроавтобус «Мерседес» – черный, блестящий, похожий на здоровенного жука. Расторопный водила-мулат в какой-то странной униформе и фуражке явно фэнтезийного покроя загрузил чемоданы в багажник, и скоро Константин с Машей уже мчались по гладкой, как стол, шоссейной дороге в сторону торчавших у моря небоскребов.

Честно сказать, Константин не особо волновался, рассматривая вожделенные для многих и многих людей Багамы. Ну да, пальмы. Да, после промозглой погоды Москвы – двадцать семь градусов тепла и солнце. И что? Чего такого-то? Никаких тебе особо красивых достопримечательностей, никаких древних крепостей или пышных садов, как на Корфу, например.

Не очень-то впечатлили его вожделенные Багамы. И еще раздражало дурацкое движение по левой полосе. С какой стати? И это при том, что многие, как минимум половина машин, с левым рулем. И как ездить по левой стороне с левым рулем? Когда все рефлексы опытного водителя требуют правостороннего движения.

А все англичане! Откровенно больная на голову нация. Наглы – они и есть наглы! То у них «хайли лайкли», то еще какая-нибудь тупизна. Только посмотреть на бывшего министра иностранных дел – такой мог работать министром только в Британии и больше нигде.

Их привезли сразу на виллу, хотя Константин почему-то думал, что повезут куда-нибудь в офис фирмы. Явно такая вилла у хозяев не одна, а возможно, есть еще и большие отели.

Константин виллу вначале осмотрел – это предложила моложавая женщина лет сорока англо-саксонской наружности. Она говорила по-английски, а Маша очень бодро переводила – и слова управляющей, и слова шефа, который уточнил насчет прислуги и насчет уединенности – будет ли кто-то совать нос не в свои дела? Конечно, он сказал совсем не так, но смысл был понятен.

Как ни странно, женщина ничуть не удивилась, видимо оценив Машу, выглядевшую совершенно сногсшибательно в своем белом платьице, больше похожем на майку-переросток. Длинные, стройные ноги, небольшая, но вполне внушительная крепкая грудь, «породистое» лицо – не секретарша, а любовница бизнесмена, который решил уединиться со своей пассией.

Кстати сказать, Маша, проинструктированная Константином и великолепно сыгравшая свою роль, на это совершенно прозрачно намекнула. Вот только на самом деле никакой роли она не играла и радовалась тому, что сможет теперь предаться любовным утехам, не смущаясь при появлении повара или чистильщика бассейна (хотя, надо признаться, эта мысль о подглядывающих ее немало возбуждала). Будет ходить по территории исключительно голышом, чтобы получить равномерный загар без каких-либо следов лямочек и веревочек. Пообедать же можно в соседнем ресторане, до которого рукой подать. Два шага.

Зачем им нужно уединение, Константин Маше не сказал, а Маша спрашивать не стала. Пусть все идет как идет. Нечего нос совать, куда не следует, – шеф ведь предупредил!

Управляющая достала из папки бланки договоров, прокомментировав данный факт тем, что договоры обычно подписывают только клиенты из России, остальные довольствуются выписанным чеком, который и есть настоящий договор. Но раз уважаемым россиянам эта бумажка нужна, пусть она будет. А так – их данные уже имеются в базе фирмы, можно было бы и не составлять договор.

Маша просмотрела договор, кивнула, и Константин его подписал. Тут же на свет из сумочки появился картридер, и на счет фирмы ушла оплата на неделю вперед, с комментарием, что если понадобится продлить аренду, это можно будет сделать в любой момент. Только надо предупредить хотя бы за день.

Затем им передали ключи от ворот виллы, от сейфа-кладовой, в которой можно оставлять особо ценные вещи, когда они пойдут гулять по острову, и, пожелав удачи и хорошего отдыха, управляющая оставила парочку наедине с морем и солнцем.

Кстати, море тут было и правда шикарное. Голубое, прозрачное – как стекло! Имелся причал, к которому можно поставить яхту метров пятьдесят длиной. Или сто. Или двести. Нет, круизный лайнер сюда не подойдет – уж больно здоров, но для суперяхты места точно хватит. Так размышлял Константин, оглядывая морские дали и собственно причальное сооружение, принадлежавшее вилле.

Обстановка внутри здания не то чтобы шикарная, нет никакой безумной роскоши и плюшевой безвкусицы. Комнаты довольно-таки современные, уютные, обставленные хорошими дизайнерами, и здесь на самом деле хотелось жить. Просто жить – глядя на море и потягивая ледяной апельсиновый сок, после того как съел здоровенного омара. Все для безделья, неги и секса.

Кстати, насчет секса. Маша исчезла в своей комнате, на которую ей указал Константин, и вышла оттуда во всей своей красе – без единой нитки на теле. И ко всему прочему – за те двадцать минут, что исчезала из поля зрения Константина, она успела привести себя в порядок – вымыться, выбриться и стереть с лица остатки боевой раскраски. Что, как ни странно, красоты ее не испортило – даже наоборот. Она стала выглядеть не роковой красоткой, охотницей за мужиками, а нежной, но порочной десятиклассницей, пустившейся во все тяжкие, после того как сбежала из дома. Милое личико невинной девчонки – тоже неплохая боевая раскраска, которая действует на мужчин гораздо сильнее, чем подведенные глаза и нарисованные брови.

Чистая, ухоженная, пышущая здоровьем – ну вот есть же еще в провинции такие цветы! Как ни странно, частенько жизнь их складывается совсем не так счастливо, как можно подумать. Мужчины или шарахаются от таких красоток, справедливо полагая, что те достойны иной, более богатой и сытной жизни, а простые работяги не могут дать ей эту самую жизнь, или же фактически покупают таких женщин, если имеют на них достаточно средств. Но редко берут их в жены: таким красавицам уготована участь вечной любовницы – до тех пор, пока не надоест или не найдет себе более богатого и щедрого «папика». Или пока красота ее не поблекнет.

Если же все-таки женит на себе своего любовника, разведя его с женой, то все равно живет несчастливо – любви-то там не было и в помине, чистый расчет! И тогда начинает искать себе утешение на стороне, со всеми вытекающими из этого последствиями – от скандалов и мордобоя до банального бытового убийства.

Маша взвизгнула и рыбкой ушла в воду, прыгнув так красиво и элегантно, что это сделало бы честь профессиональной спортсменке, а уже из бассейна замахала руками и радостно закричала:

– Константин Петрович! Идите сюда! Вода теплая! Здесь так здорово!

Костя неопределенно махнул рукой и пошел осматривать комнату-сейф, которой придется принять больше тонны денежных знаков. А по дороге раздумывал о том, как ему сделать так, чтобы Маша не стремилась зайти сюда из любопытства и, самое главное, не узнала, каким образом он переместил в доселе пустую комнату такое количество коробок. Ничего не придумал и решил, что прикажет ей не совать сюда нос и не спрашивать о том, о чем ей спрашивать не положено. А лучше всего просто запереть комнату и перемещать коробки без посторонних глаз. Если только секретаршу стоит считать посторонней.

Константин прекрасно понимал, что долгое время хранить в секрете от Маши его необычную способность перемещаться в пространстве у него не получится – девчонка совсем не дура и любопытная выше всяких границ. Но все равно был намерен как можно дольше держать секрет под замком – по крайней мере, до тех пор, пока не переместит все имеющиеся деньги на банковский счет.

Комната, как он заметил еще при первом осмотре, была большой, площадью метров двадцать. Что тут должны были хранить изначально – непонятно, но в этой комнате не было никаких окон и стояла принудительная вытяжка вентиляции. На потолке – мощные лампы освещения.

Возможно, раньше тут хранились картины или антиквариат. Но что бы тут когда-то ни хранили, главное, что кирпичные стены толсты, а входная дверь с могучей сейфовой дверью, запирающейся на два замка.

И кстати, помещение также походило на арсенал. Возможно, здесь находилась оружейная кладовая. На это указывали и светлые пятна на полу, вероятно оставшиеся от оружейных ящиков или стеллажей. Константину понравилась кладовая, она идеально подходила для хранения и денег, и малого арсенала – двух автоматов и нескольких пистолетов.

Определившись, Константин слегка успокоился – все идет как надо! – и отправился к веселящейся Маше, плескавшейся в воде, как шустрая бесхвостая русалка.

Вода и правда была теплой. И это здорово – плавать в бассейне и видеть море – бескрайнее, голубое Карибское море, увидеть которое Константин никогда и не мечтал. И если бы не Маша, которая так и норовила вцепиться в него всеми своими щупальцами, как гигантский кальмар в кашалота, он бы мог вспомнить многочисленные книги о пиратах, которыми зачитывался в ранней юности. Это потом, повзрослев, Константин понял, что пираты были самыми что ни на есть обыкновенными грабителями – подлыми, мерзкими, тупыми и гнусными, а тогда он мечтал стоять на мостике пиратского корабля, разворачивающегося бортом для пушечного залпа. Капитан Блад…

Сейчас он лютой ненавистью ненавидел всех грабителей, воров, пиратов и всякую такую нечисть. Он пристрелил бы любого из них, и его рука не дрогнула бы. Впрочем, она не дрогнула бы у него никогда. Дар такой у него… убивать людей.

Они долго плавали в бассейне – Маша неустанно применяла приемы соблазнения, но Константин не поддался. Хотя и сам этому удивлялся: честно сказать, он никогда не отличался пуританским поведением, а по юности ему было достаточно показать что-то похожее на женскую попку, и вот он уже завелся. Пусть даже и на рожицу девица не очень хороша. А тут… мечта, а не девка! Но чем настырнее пыталась она его соблазнить, тем холоднее он становился.

В конце концов Константину надоели ее приставания, и он выбрался из бассейна, усевшись в шезлонг – обсушиться перед походом в ресторан, есть хотелось все больше и больше. Последний обед, съеденный в самолете, давным-давно переварился, и желудок начинал управлять мозгом хозяина.

Маша была расстроена. Она все делала, чтобы угодить шефу, но он все больше и больше отстранялся от нее, и причины такого поведения она не понимала. Ситуация была такой, как тогда, когда он впервые пришел в офис Семена. Перед тем как выйти из бассейна, Константин посмотрел на нее холодно и отстраненно, как на чужую. А ей казалось, что все уже вот-вот сладится… что у него в душе зародились огоньки любви!

Ну и как теперь не расстраиваться?! Может, что-то в ней? Может, зубы плохо почистила? Или… о боже! Может, у нее… там… плохо пахнет?! Только этого не хватало! Да вроде чистенькая, не какая-то там грязная потаскуха, воняющая селедкой. Так в чем дело?!

Настроение упало ниже дна бассейна. Хотелось заплакать, и губы сами собой начали кривиться в страдальческой гримаске.

– Маша! Поди сюда! Поговорить надо!

Сердце ухнуло до самых розовых пяток. А потом выскочило и запрыгало по ступеням бассейна. Вот оно! Сейчас скажет: «Маша! Ты вонючая засранка! И мне не нужна! Я таких девок на пятак пучок куплю, а ты поезжай в свой Засратов и забудь обо мне и о Багамах! Вот тебе на проезд, вот тебе выходное пособие – вали, коза, и не блей где не надо. А то башку оторву!»

Маша шла как на расстрел, сгорбившись так, что великолепные упругие грудки едва ли не нацелились сосками в плитку площадки у бассейна. Она будто старалась стать ниже, меньше – как таракан, которого могут прихлопнуть тапкой. И ведь прихлопнет! Что ему стоит?

– Что с тобой? – недоуменно спросил Константин Петрович. – Ушиблась, что ли? Ты давай поосторожнее! Ты мне нужна живой и здоровой.

Ффу-у-ухх… В голову ударила кровь, и Маша едва не пошатнулась – у нее от волнения закружилась голова. Но взяла себя в руки и села в шезлонг напротив шефа, скромно сведя колени вместе.

– С тобой все в порядке? – снова осведомился Константин Петрович, и на лице его точно проступило беспокойство. Ура! Значит, не так уж она ему и безразлична.

– Все в порядке, Константин Петрович. Чем могу помочь? Что нужно сделать?

Вопрос с подвохом. Сейчас скажет: «Нужно сделать мне минет!» – это первое, что пришло ей в голову.

– Посоветоваться с тобой хочу… – начал Константин Петрович, и сердце Маши снова замерло, только уже не ожидая печали, а в ожидании радости – он с ней советуется! Он просит ее совета! Она! Советует! Шефу! Она не просто какая-то секретарша, снимающая напряжение у начальника, она – Советник! А-а-а! Мама, я счастлива!

– Все что угодно! Я все для вас сделаю! – твердо, глядя в глаза шефу, бросила Маша и выпрямилась в кресле так, что груди уставились в Константина Петровича, как два танковых пулемета времен Отечественной войны.

Но шеф на нее не смотрел. Вернее, смотрел сквозь нее, куда-то вдаль, как будто старался рассмотреть нечто маленькое и неуловимое обычным зрением.

– Маша, вот ты молодая девушка, очень красивая, умненькая. Я тебе сейчас расскажу историю. Реальную, из жизни. Слушай. В одном российском городе в одном из баров встретились три девушки. Одной было двадцать лет, двум другим – шестнадцать и семнадцать. Была осень, как сейчас. На улице очень холодно и гадко. Старшая девушка случайно пролила на плащ одной из младших бокал пива. Неприятно, да. А если такое происходит по пьянке, можно и в рожу схлопотать…

– Можно, – покивала Маша. – Запросто. Девки такие стервы! Я как-то в баре…

– Помолчи! – Голос шефа стал тяжелым и холодным, как рельс. – И слушай. В общем, я не буду вдаваться в подробности, но эти две младшие девицы каким-то образом подстерегли пролившую пиво, решив ей отомстить за пятно на плаще, и… загнали ее в канал. Деривационный канал – это… канал. Какая разница? Канал там есть – возле ГЭС. Широкий такой, как река. Девушка не хотела лезть в ледяную воду, но они столкнули ее и заставили плыть на тот берег. И она поплыла. Доплыла – оказалось, что они уже перебежали на ту сторону по мосту и не дают ей выбраться, мол, плыви обратно. И сталкивают ее в воду. И она поплыла. И не доплыла. Утонула. А девки пошли домой.

Преступление раскрыли только через девять лет – случайно. Как именно? Да какая разница. Узнали, да и все. И сажать их теперь нельзя – срок давности преступления весь вышел. Они тогда были несовершеннолетние, а срок давности для преступлений несовершеннолетних уполовинивается. Суд все-таки был – им присудили выплатить по миллиону рублей матери убитой девушки. И… все. Больше ничего.

– Эти сучки еще и не выплатят! – с ненавистью бросила Маша. – Небось у тварей и денег нет, и никогда не будет! Мрази! А что эта девчонка, не могла отпор дать?! Да я бы им таких пилюлей наваляла! Я бы их зубами грызла, тварей! А эта – как овца в воду пошла! Дуреха! Ну как так?

– Я не знаю, – пожал плечами Константин Петрович. – Может, так запугали. Может, характер такой – слабый. Может, была физически слабой. Ты сильная, спортивная, тренированная. Но не все же такие? Но дело не в том. Они сейчас живут, радуются жизни. Рассказывают, как утопили глупую сучку. А ее мать плачет всеми ночами, оплакивает единственную дочь. Представь, тебя бы так, как бы себя чувствовала твоя мама? Тьфу-тьфу, чтобы не сбылось. Представила? Теперь скажи – заслуживают они смерти?

– Да! Убить сучек! Я бы им сердце вырвала, тварям! – Маша вскочила с места и нанесла удар кулаком в невидимую цель – быстро, ловко, но выглядело это немного смешно.

– А теперь смотри, что получается. Эти девки за прошедшие девять лет вышли замуж, родили детей. Может, и не по одному ребенку. У них семьи, муж. Убьешь их – осиротишь детей. Что будет с сиротами – неизвестно. Может, вырастут нормальными людьми, а может, пополнят ряды шпанят, воров, бандитов. Отец приведет новую маму, новой маме они не нужны. А может, сопьется и детей отправят в детдом, откуда они выйдут законченными придурками, опять же – потенциальными преступниками. И как бы ты поступила? Все равно убила бы их матерей?

Маша медленно опустилась в шезлонг и, поджав губы, задумалась. Потом подняла взгляд на Константина Петровича и недоверчиво помотала головой:

– Я не знаю. Не знаю! Если бы эта девчонка была моей сестрой, или матерью, или дочерью – точно бы убила. А так… я не знаю, не могу взять на себя ответственность. Вы так это все изобразили, что тут крепко подумаешь, прежде чем сделать шаг. А может, оставить все как есть? Может, их Бог накажет? Я слышала, что, если совершать нехорошие поступки, испортишь себе карму. И потом эта самая карма по тебе ударит. Тебе тоже прилетит крепкая плюха! Так, может, и им прилетит?

– Маш… – Константин Петрович посмотрел на нее серьезно и как-то очень, очень грустно, – ты когда-нибудь видела, чтобы подлецы получали наказания в соответствии с кармой? Живут подонки и процветают. Мажоры, избежавшие наказания, чиновники, укравшие кучу денег. Преступники, вроде этих вот сучек, ходят по миру и радуются, что их не нашли. И где тут Бог? Может, он в нас? Может, мы его орудие?

– Ну… положим, чиновников сейчас лихо сажают. В новостях – как ни посмотришь, так очередная посадка. Пачками сажают! Вот только что – в Сочи кучу пересажали. В Дагестане многих поймали на преступных делишках. А губернатора Сахалина помните? Вот где хохма! Вот где бабла было! Миллиарды! Что касается кармы – по карме наказание все равно придет! Вот в новостях смотрела, пока вас ждала, – пятерых ментов свои же застрелили. Говорят, коррупция там была жуткая! У них квартиры были заполнены деньгами! Несколько миллиардов изъяли! Как начали расследовать убийства, так и вышли на остальных. И деньги нашли. Зря вы телик не смотрите – новости надо смотреть! Кстати, не видели в новостях – двух негодяев в соседнем небратском государстве застрелили? И вроде как из того же оружия, что и ментов. А вы говорите – кармы нет! Вот она, карма! Ррраз! И Бог их наказал!

– Какой бог? – сухо осведомился Константин Петрович.

– Ну, какой… бог! – слегка растерялась Маша. – Я не знаю. Какой-то бог! Правильный бог!

– Думаешь, правильный? – усмехнулся Константин Петрович, поднимаясь из шезлонга. – А может, злой бог?

– Нет! – уверенно мотнула головой Маша. – Злой наказывает хороших. И зовется сатана! А добрый наказывает плохих! Чтобы добрым жить было легче!

– Ну и каша у тебя в голове, Машуль, – вздохнул Константин Петрович и вдруг как-то невесело, несмело улыбнулся. – Добрый бог, понимаешь ли… Вицли-Пуцли. Пойдем, богиня Аматэрасу, жрать хочется, аж нимб отваливается. У тебя нимб не отваливается?

– Нет! – хихикнула Маша. – Но сиськи начинают худеть и обвисать. А это плохо. Сиськи должны торчать! Это мое главное оружие!

– Да? – искренне удивился Константин Петрович, осмотрев Машу с ног до головы. – А я думал, что-то другое твое главное оружие.

– И это тоже, – снова хихикнула Маша. – Но все-таки сиськи главнее. А куда пойдем? Где будем есть?

– А куда глаза глядят. Ты особо-то не наряжайся – кому тут какое дело, как мы выглядим? Одни негры да оголтелые туристы. Кстати, ты видела, как одеваются иностранные туристы?

– Да без слез не взглянешь! – фыркнула Маша, шлепая по паркету босыми ногами. – Одежонка серая, коричневая – как с помойки притащили. И кеды с кроссовками – ну чистое убожество! Да у них и бабы-то какие страшные, видели? Если есть красивые, так это редкость, да и то небось русские или хохлушки! Англичанки с лошадиными мордами, немки с грязными ногтями – видела я их! Знаю!

– Ну… с тобой рядом, положим, девяносто девять процентов баб покажутся дурнушками. И в кого ты такая уродилась? И почему в модели не пошла?

Маша остановилась перед дверью своей комнаты и задумалась, а через пару секунд ответила:

– В модели мне путь заказан – я до ста семидесяти не дотягиваю. Всего 165 сантиметров. Да и мама была против, говорит, они все шлюхи-проститутки и если я пойду в модели, она повесится. А ведь может! Ну ее на фиг… наивная… как будто секретарши все такие ангелы, правда? Но честно сказать, модели и правда в этих агентствах подрабатывают проституцией. Да и страшно быть моделью – вот так увезут куда-нибудь в турецкий гарем или арабам продадут. И буду бесплатно зад подставлять. Пока не сдохну от заражения крови с порванной задницей или от передоза наркоты. А оно мне надо? Все-таки секретаршей быть безопаснее. И опять же – может попасться начальник, который полюбит. Ведь правда же, бывает такое? Бывает! Да сколько угодно! В общем… вот так.

Константин Петрович улыбнулся, кивнул и пошел к себе. Маша же срочно побежала выбирать платье. Или не платье? Или, может, шортики надеть? С топи-ком? А почему бы и нет? И босоножки. Тепло ведь!

Точно. Шортики в обтяжку, топик – и пусть пялятся! Пусть завидуют!

Так и сделала. Когда вышла через пятнадцать минут, шеф скептически осмотрел сверху донизу, но ничего не сказал, только вздохнул и почему-то улыбнулся. Маша не поняла этой улыбки, но на всякий случай решила считать ее одобрением – пусть завидуют извращенцы всех наций и цветов кожи! Всем смерть от зависти!

Ресторанчик нашелся буквально в трехстах метрах от виллы, на берегу моря. Довольно-таки простенький, без плюшевой безвкусицы – эдакое кафе с мулатками-официантками и чернокожими официантами. В ресторане Маше понравилось – уютненько, море рядом, официанты улыбаются и вообще все отлично! Выбрала себе и шефу блюда – предварительно поинтересовавшись, что он будет есть.

Вышло все вместе долларов триста – вполне приемлемая цена для курортной зоны. Расплатилась со своей карты, деньги-то, что выделил шеф, еще оставались, а наличные доллары тратить не хотелось – их всего-то по тридцать штук на каждого. Такие правила. Больше без декларирования наличными не вывезешь.

На виллу отправились, когда совсем стемнело. Сидели, пили легкое красное вино (вроде как штатовское), говорили ни о чем – о Машиной семье, о матери, обо всем в мире. Не касались только той темы, которую поднял шеф, – о девках-убийцах.

Маша сама не знала, почему не хотела об этом говорить. Ей почему-то было страшно. И в голову лезли дурацкие мысли: а вдруг шеф скажет: «Поезжай и зарежь этих девок»? Ведь сама напросилась, за язык никто не тянул. Говорила, что сделает для него все на свете – так вот иди и делай!

Вообще-то она больше имела секса, но без истязаний и всякого там дерьма, ну и по работе – она не сдаст, не продаст его, а вот насчет убийства… да еще и такого…

Или он сам решил это сделать? Ведь почему-то начал такой разговор? А если сам и его поймают, что тогда? Может, попробовать его отговорить? Черт с ними, с этими сучками! Сами сдохнут, твари такие!

Но говорить на эту тему с шефом не хотелось. Скорее всего, он ее все равно не послушает и сделает по-своему. Кто она такая, чтобы требовать от него поступать так, а не иначе? Вот жена – та может. А Маша… нет, она никто.

Когда пришли «домой», Маша робко предложила Константину Петровичу массаж… она умеет. Даже на курсах была. Так помассажирует, что он точно останется доволен! На что Константин Петрович ответил хоть и вежливым, но довольно-таки холодным отказом и приказал, чтобы Маша шла к себе и не выглядывала из комнаты до самого утра. Или пока он не разрешит. И при этом взгляд его был жестким, холодным, как у волка. Или у охотничьей собаки, что увидела дичь.

Маше стало страшно, и она быстренько заскочила в свою комнату, где за секунды освободилась от одежды, стерла косметику и плюхнулась на широченную кровать-сексодром, надеясь, что шеф все-таки передумает и заглянет «на огонек». Но шеф все не шел, и незаметно для себя она задремала, а потом дремота перешла в глубокий, крепкий сон. Оле Лукойе не пожелал раздвинуть над ней зонтик с картинками, потому что Маша была плохой девочкой, мечтающей о разнузданном разврате с человеком, который не пожелал сейчас к ней прийти, а потому Маше ничего не снилось и за ночь она великолепно отдохнула.

Проснулась она, когда глаз коснулся яркий лучик солнца, пробившийся через неплотно задвинутую портьеру. Маша довольно потянулась, с привизгом зевнула – все равно рядом никого нет, кого стесняться? – и, спустив ноги с постели, медленно встала и побрела в ванную комнату, здесь при каждой спальне имелась ванная комната. Посидев на унитазе, влезла под душ и с удовольствием натерла себя намыленной перчаткой-мочалкой, остро жалея о том, что тут нет мочалки, как в маминой ванной, – спину тереть удобно российской пластиковой мочалкой, а не этой бархоткой. Но больше жалела, что рядом нет мужчины, который потер бы спину. Одного, желанного мужчины, который приказал ей, увы, не выходить из комнаты.

Выйдя из душа, осмотрела себя, определила, что бриться пока не надо, и, не одеваясь, отправилась на поиски пропитания. Ну а зачем одеваться? На вилле, кроме них двоих, никого нет, управляющая сказала, что слуги и рабочий, ухаживающий за бассейном, придут в субботу – сменят постельное белье (если нужно), уберут мусор (если такой найдется), ну и вообще… кусты и лужайку подстригут.

Пакеты с едой стояли в холодильнике, но, прежде чем разогреть продукты, Маша решила узнать у шефа, чего ему хочется и что именно он будет есть. Теперь у нее жизнь такая – вначале удовольствие шефа, а потом свое. Ведь она верная подруга и правильная секретарша.

Маша постучала в дверь комнаты Константина Петровича, но он не ответил. Тогда, немного помедлив и наконец-то решившись, Маша потянула дверь на себя и вошла. И удивилась – постель не разобрана, и складывалось впечатление, что шеф на кровати вообще не лежал. И куда он тогда делся? Вещи его здесь (кстати, надо разложить их по шкафам и развешать, но это уже потом), но шефа нет!

У Маши почему-то похолодело под ложечкой. Нет, она не думала, что Константин Петрович ее бросил. Неужели он мог вот так взять и сбежать, оставив и вещи и Машу? Наверняка что-то случилось! Но что?!

Стала думать – где его искать? Может, просто решил поспать в другой комнате? Благо этих комнат на вилле больше десятка. Одних только спален пять штук. А еще – гостиная, кухня, зал… для приемов, что ли? Или вторая гостиная? Веранда! А еще комната-сейф!

Вот! Вот где он может быть!

Маша вприпрыжку побежала вниз по лестнице, в полуподвал – именно там находилась комната-сейф. И только сделала первые шаги по ступеням, с ужасом увидела лежащую на полу фигуру – шеф. Это шеф! Глаза закрыты, бледный, весь в крови – убили! Гады, убили! Кто?! Кто убил?!

Не раздумывая, повернулась, бросилась назад, в кухню. Схватила самый большой нож, скорее похожий на меч, а не на оружие толстого веселого повара, и, держа этот тесак на отлете – чтобы сразу, с ходу рубануть супостата, – пошла вперед, оглядываясь на каждый шорох. Негодяи должны быть где-то здесь! Какие-нибудь негры, точно. Она видела в «Ютубе» ролики, где полицейские за рубежом задерживают преступников. И вот девяносто девять процентов преступников – черные! Сплошняком одни негры!

Осторожно, дрожа всем телом (даже как-то сразу замерзла, тем более что голышом, а внизу прохладно), спустилась, наклонилась над шефом, готовая драться до последнего, защищая и его, и свою жизнь. Нащупала шею, попыталась найти сонную артерию… и тут Константин Петрович открыл глаза и четко, вполне себе живым ясным голосом спросил:

– Какого хрена? Маш, ты офонарела? Ты чего с ножом?

Маша бессильно уронила руки, зарыдала, опустилась на колени, обхватила шефа руками и прижалась к его груди:

– Я думала… вас убили! Думала… тут кто-то есть!

– И ты собиралась с ними драться? – весело-удивленно спросил мужчина, ухмыляясь уголком рта.

– Ну да! Вас же надо было как-то вытаскивать! А пока их не убью – как это сделать? Надо было найти их и убить!

– Хм… молодец! Логично мыслишь, – ухмыльнулся шеф и, едва заметно морщась, поднялся с пола. Он какой-то грязный, пыльный, заляпанный, а еще – вся грудь в крови. Грудь, живот и руки.

Маша внимательно осмотрела засохшие потеки и поняла – кровь текла из носа. А вот кто пустил шефу кровь… надо бы спросить, но ведь он сказал – ничего не спрашивать. Вдруг рассердится?

Не спросила. Увидела, что мужчина пошатнулся, подскочила, подлезла под мышку, обняла рукой и настойчиво, но мягко повела Константина Петровича по направлению к ванной. Аккуратно усадила его на край ванны, потом помогла ему лечь на дно (он поморщился – холодная!), сдернула с него трусы и, настроив «лейку», стала поливать мужчину струями горячей воды. Затем взяла мыло, намылила висящую на блестящем никелированном гвоздике перчатку-мочалку, решительно перелезла через край ванны и уселась прямо на распростертого в ней шефа. И стала его мылить, не пропуская ни одного сантиметра поверхности тела, поворачивая, требуя подставить то одну, то другую конечность. Потом смыла грязную пену, заткнула дыру в ванне здоровенной пробкой размером с суповую тарелку и открыла краны, пускающие воду из всех возможных отверстий громадной ванны. А потом так же решительно приподняла шефа и улеглась, положив его затылок себе на грудь, а спину устроив между своих раздвинутых ног. И ей было очень, очень хорошо и спокойно. Потому что если шеф спокоен, если не волнуется, значит, и ей волноваться нечего. Захочет – сам расскажет, что у него случилось.

Приятно. Ох, как приятно держать в объятиях такого сильного, могучего мускулистого мужчину! Такие плечи, такие мускулы!

Татуировка… служил, наверное. Армейская, точно. А это шрамы? Да он ранен был! Бедненький…

Ох, как хорошо… хорошо…

А шеф уснул. Голова у нее на груди, глаза закрыты, губы улыбаются…

– Оля… Оля…

Да черт же! Опять жена!

Маше вдруг стало так горько, так обидно… она – суррогат, заменитель покойной жены! Слезы сами собой потекли из глаз, но руки так и остались на месте – на том месте, куда дотянулись. Длинные такие руки… загребущие… и шустрые, умелые руки.

Мужчина содрогнулся, напрягся, непонимающе поднял голову, осматриваясь по сторонам, вздохнул… и снова уснул.

«Вот и посексовались! – со смешком подумала Маша. – Недолго, но приятно. Ничего, мой неласковый зверь. Я тебя приручу. Все равно приручу! Я укротительница тигров! Барсов! И олигархов. Ах ты ж мой олигарх… любимый. Все будет у нас хорошо. Все будет хорошо!»

Маша осторожно вылезла из-под грузного тела шефа, уложила его на спину, стараясь не потревожить и следя, чтобы голова мужчины не скрылась под водой. Пришлось выпустить довольно много воды, чтобы шеф не утонул. Струи гидромассажа придушила, выключив механизм. Пусть мужик отдыхает.

Пару секунд подумала и, включив «лейку», пустила немного горячей воды, чтобы не сразу остыла та, что в ванне. Пусть немного полежит, расслабится – это лучший способ снять напряжение. Ну… не считая секса, конечно.

Маша же чувствовала себя просто замечательно, будто только что позанималась самым настоящим сексом. У нее после секса всегда было отличное настроение – если, конечно, партнер был тот что надо. Не Семен какой-нибудь. Хотя вначале и Семен был вполне неплох… это потом он ей надоел и стал неприятен.

Вытерлась полотенцем, пошла посмотреть, что на улице делается. Надо же принять солнечную ванну! Ей очень идет загар, и к тому же она никогда не сгорала. Ну… почти никогда. Сдуру-то можно и… ногу сломать.

Как назло, солнце прикрылось тучами; сейчас будет ливень. Сезон дождей – вспомнила Маша. Она же читала по Багамы. У них в это время как раз сезон дождей! До обеда может быть солнце, а потом… потом тропический ливень, да такой, что с человека и трусы с тапками смоет!

Ну и фиг с ним, с этим чертовым солнцем! Успеет еще позагорать. Впереди – целая жизнь!

Кстати, а что там делал Константин Петрович? Почему лежал на полу у сейфовой кладовой? Он ведь не запрещал туда заглядывать. Да и если бы запрещал – что он, убьет ее, если она немного посмотрит? Не Синяя Борода же!

Но страшно. Иногда у него взгляд такой – будто смотрит на маленькую девчонку, глупенькую такую… которой многое простить можно. Дитя ведь! А иногда… как глянет – и будто Тьма на тебя посмотрела!

Может, он киллер? А что? – бывший десантник стал киллером. Зарабатывает миллионы – потому что такой… ну… суперкиллер! Ррраз! И нет человека! Вот как у Марио Пьюзо в одном из романов. Там отставной морской пехотинец ехал на поезде домой. И была у него винтовка. А он из поезда взял и стрельнул – в ковбоя, который где-то там в степи… или что там у них? Прерии? Да какая разница! В общем, скакал ковбой на лошади, а этот придурок ему башку прострелил. Этот самый морской пехотинец. Талант у него такой – куда целится, туда и попадает. И потом мафия сделала его киллером. Но только там ему вроде много не платили – возьмут на время из тюрьмы, убьет кого-нибудь, и снова его в тюрьму.

Тьфу! И что всякая чушь в голову лезет? Какой он киллер?! Не может он быть киллером! Хотя… всякое бывает. Думать только об этом не надо, а то не дай бог сбудется…

Подошла к двери комнаты-сейфа, потянула дверь… та легко открылась, и стал виден здоровенный штабель из картонных ящиков. Подошла, потрогала ящики… попробовала один из них приподнять. Тяжелый! Килограммов двадцать, а то и больше. Нет, тридцать, точно! Двадцать она одной рукой ворочает (спасибо тренажерному залу).

И тут же – как поленом по голове: ящиков-то вчера не было! И откуда они взялись?!

И то, что они появились, точно связано с Константином Петровичем. Не зря он лежал возле двери, пыльный и даже поцарапанный. У него на бедре была длинная кровавая царапина, будто за что-то зацепился ногой.

Штабель высокий, хотя коробки разного размера и формы. Но все тяжелые. Очень тяжелые! Оп! А вот открытая коробка. Ага. Сейчас она и узнает, что шеф сюда привез. Ну-ка, ну-ка…

Осторожно отогнула края коробки, распахнула…. и обомлела: деньги. Это – деньги! Евро! Тут – евро! О господи… фальшивые?! Может, он фальшивомонетчик?

– Неужели фальшивые? – сама не заметила, как пробормотала вслух, и совсем не удивилась, просто не осознала, когда получила ответ.

– Нет, не фальшивые. Настоящие. – Голос шефа был обманчиво спокоен, но Маша знала, как быстро мужики могут переходить от слов к делу, взрываясь, как ядерная бомба.

– Я не брала! Я ничего не брала! Простите! Я просто хотела посмотреть. Я ничего такого не думала! Простите, простите!

Маша была в ужасе. Вот сейчас возьмет и прибьет ее, чтобы не совала нос не в свое дело. А она, дуреха, еще про Синюю Бороду шутила. Сейчас утопит в бассейне, да и вся недолга. Или придушит – зачем ему топить? У него ручищи вон какие, мышцы так и играют.

– Чего перепугалась, дурочка? – вроде как искренне удивился Константин Петрович. – Конечно, по заднице тебя надо нахлопать, и как следует, чтобы нос не совала без спросу. А вообще – я хотел тебя заставить поработать.

– А что надо сделать?! – воспрянула духом Маша. – Минет? Или настоящий секс?

– Да что же это такое! – Константин Петрович фыркнул – то ли рассмеялся, то ли вознегодовал. – Ну как же тебя этот чертов Семен испортил! Черт подери, ты вообще у него какие-то другие функции исполняла?! Или только трахалась?

– Да все делала… – растерялась Маша. – В смысле, я принимала звонки, договаривалась о встречах, с поставщиками говорила – по-немецки, Семен-то в немецком ни бум-бум. Как и в английском, испанском, французском. Так что я все делала и еще вела отдел кадров. Анкеты распечатывала, договоры составляла. Да, я умею и договоры составлять!

– Поражаюсь… а зачем ты вообще учила иностранные языки? Зачем тебе столько языков? – Константин Петрович с интересом осмотрел поджарое крепкое тело Маши. – Ты хотела переводчицей работать?

– Поспорила с парнем, что выучу немецкий за месяц, – пожала плечами Маша, и ее грудки соблазнительно колыхнулись, а Константин Петрович с интересом проследил за их движением. – И выучила. И английский я почти и не учила, но как-то – рраз! И выучила. Да так, что американцы и англичане принимают меня за англичанку. У нас учитель хороший был, поговаривали, что бывший шпион. Брехня, конечно, но языку научил. А потом заело, и я решила выучить французский. И выучила. Самым сложным был китайский! Вот где я попотела! Но сейчас могу разговаривать – как не фиг делать! Я потом интересовалась – французский, испанский, это все романские языки, у них, считай, корень один. Это как русский язык и мова. Выучил французский – значит, легко выучишь и испанский, португальский. Вот так…

Видя, что убивать ее не собираются. Маша несмело, осторожно подошла к шефу и прижалась к нему вплотную, обхватила руками за спину. Вернее, чуть ниже, чувствуя под ладонями крупные, каменные мышцы мужского зада. И начала поглаживать…

– Простите меня! Я правда не хотела! А что с вами случилось?! Я думала, на вас напали! А откуда деньги?

Маша тут же почувствовала, что постепенно восстающая плоть шефа опала, и ругнула себя – вот зачем спросила? Теперь снова разозлится.

– Вот что, Маш… ты можешь спрашивать, а я могу не отвечать. Но отвечу – не твое дело! Не было – и вдруг стало. А если ты кому-то об этом скажешь – я тебе язык отрежу. Вместе с головой. И это не шутки. Мне будет очень жаль портить такое прекрасное тело, но я это сделаю. Так что заткнись и слушай: тебе нужно пересчитать деньги. Часть из них в долларах, часть в евро, есть немного британских фунтов, а может, и еще в какой-нибудь валютной дряни. В общем, лучше оденься, чтобы грязь с денег не осела на твой прекрасный животик, и считай. Впрочем, дело твое, одеваться или нет. Мне все равно. Нет, не по купюрам считать! Не делай такую кислую морду! Пачками! Считаешь пачки и записываешь. А потом мне скажешь результат. А я пока что созвонюсь кое с кем. Нам эти деньги надо сдать в банк на мой счет. Все поняла? Сумеешь поднять ящик?

– Ну… так-то сумею… – Маша уцепилась за ящик побольше и без особого усилия переставила его на другое место. – Зря я, что ли, в тренажерном зале зависала? У меня попа – орехи колоть можно! И руки сильные!

– Ну и отлично. Дерзай!

Маша кивнула и пошла в свою комнату. Нет, она не переживала, что ее заставили таскать ящики. Это не просто ящики, это деньги! Большие деньги! Жалко, что не ее деньги, но ей тоже что-нибудь перепадет. Шеф не жадный.

Таскать ящики отправился, как был, – в одних трусах. И только когда окунулся в промозглый октябрьский холод амбара, вспомнил: черт возьми, не лето! Это на Багамах сейчас плюс двадцать семь, а тут… шесть градусов тепла, не больше!

Однако возвращаться за одеждой не стал, да и жалко было портить хорошую дорогую одежду. Глупо, конечно, – он может купить ее целый вагон, но… все равно жалко. Да и не так уж холодно, когда таскаешь полторы тонны дензнаков. Тем более что открытый портал сам по себе тянет энергию так, как если бы разгружал вагон с углем. Вспотеешь точно.

И Костя вспотел. Носился между амбаром и комнатой-складом так, будто его шилом в зад кололи. Хорошо хоть, когда несколько дней назад укладывал ящики в амбар, отделил коробки с российскими рублями от валюты – положил их в отдельные штабеля. Иначе сейчас пришлось бы вначале вскрывать ящик, а уже потом тащить через портал. Российские рубли на Багамах не нужны. Наверное. Он точно не знает, но по логике – не нужны.

И даже так, с уже подготовленными к переброске коробками, едва не отдал концы. Чуть не сдох! Последнюю коробку перетаскивал через портал шатаясь и едва не распорол ногу о лопату фирмы «Леше», которая как на грех стояла прислоненная к стене амбара у выхода. Запнулся, упал… и заточенная, как лезвие топора, проклятая лопата чиркнула по бедру, едва не вспоров кожу до кости. Тело сработало, в последний момент уклонившись от встречи с железякой, но… не совсем.

Голова кружилась, подташнивало, а потом из носа потекла кровь – бурным потоком, как будто кто-то хорошенько врезал здоровенным кулачищем.

Ну а затем – вырубился, едва успев отключить портал. Хорошо хоть успел, иначе бы просто копыта откинул. Портал был открыт около часа – по крайней мере, по ощущениям. Точно не сказать, так как не следил за временем. И между прочим – зря! Надо засекать время пребывания, иначе все может закончиться очень плохо.

Ну а после какое-то мелькание образов, картинок – вроде как Маша его куда-то тащила, а он ей что-то говорил. Огромная белоснежная ванна и струи горячей воды, бьющие в бока, и мягкая губка, намыливающая тело. А потом приснился сон – Оля, живая и здоровая, ее гладкое тело, и руки, которые ласкают, доводят до оргазма. И снова вода, покой и тишина…

Очнулся как от толчка – так бывало на войне, когда вот только что ты был в расслабленном, полудремотном состоянии, и вдруг – рраз! Кровь бьет в виски, тело дрожит от переполняющего кровь адреналина. Опасность! Тревога! Подъем!

Или наоборот – надо вжаться в землю и замереть, раствориться в траве, в кустах, в тенях. В ночной тьме. Чтобы не выдать себя ни движением, ни даже вздохом. Он ведь снайпер… тихий убийца.

Осмотрелся по сторонам, встал, тихо, очень тихо вылез из ванны, готовый к любым неожиданностям.

Но пока надо определить, откуда исходит опасность. Кто-то чужой? На виллу пришли?

Потянул воздух носом – нет, никаких чужих запахов, ни запаха табачного дыма, ни одеколона, ни чужого пота. Между прочим, пот воняет за несколько метров, особенно почему-то у некоторых наций – например, у негров. Белые пахнут менее интенсивно, хотя… после многодневных блужданий по лесу и несоблюдения правил гигиены – запашок еще тот. Одни носки чего стоят…

Где-то далеко послышался глухой звук, будто кто-то что-то переставил, а потом – тихий вскрик. Вот туда его дорога! И теперь понятно, откуда идет звук.

Постоял за спиной у Маши, копающейся в ящике, смотрел на нее и думал – вот что теперь делать? Ну не сворачивать же ей башку? За простое любопытство!

Да и не виновата она, если так уж рассудить. Он оставил дверь открытой, она сунула нос куда не нужно. И что? Если будет убивать всех, кто ему помогает и хоть чем-то провинился, останется совсем один. Да и, в конце концов, она бы все равно узнала, что он переправляет в банк наличные. И помощники ему нужны – те, кто посвящен в часть тайны.

О портале он никому не скажет… по крайней мере, до поры до времени, но вот насчет ящиков – куда деваться? Но надо Машу с пользой задействовать. Пусть деньги сосчитает, а то как в банк сдавать, когда не знаешь, сколько тут денег? Кстати, не киданули бы… Примут деньги, а потом скажут, что ничего не брали. Ведь запросто! Надо выяснить этот вопрос у Зильберовича…

– Неужели фальшивые? – Абсолютно голая, перепачканная в пыли девушка с блоком долларов в руках выглядела смешно и соблазнительно, и Константин невольно залюбовался: хороша! Чертовски хороша! Не хватало еще в нее влюбиться…

М-да… жена несколько дней назад погибла, а он… ну и скотина же этот его проклятый организм! Ну такая скотина! Не голова им управляет, а головка! Тьфу!

– Нет, не фальшивые. Настоящие.

О господи! Она так вздрогнула, так перепугалась, что Константину стало даже немного не по себе. Неужели он выглядит таким маньяком-убийцей, способным просто так, походя, свернуть голову молоденькой девчонке? Нет, ну так-то способен, тут спору нет… но только для дела. Или защищаясь. Как ни странно, молоденькие девчонки иногда умеют хорошо стрелять по русским. А также – взрываться вместе с ними. А Константину это не нравилось – ну просто совершенно.

Но здесь-то не тот случай! Маша ему нравится, ведет она себя… хм… ну да, сексуально озабоченная, ну так и что? Инстинкты! Всего лишь инстинкты. Не возбраняется. У него тоже есть инстинкты… и они требуют время от времени получения женщины. Вот такой, как Маша. Красивой, спортивной, стройненькой и любвеобильной.

Хе-хе… старость – не радость. Пыхтеть, стараться… а тут сама все делает. Да еще как делает! Надо признать, даже Оля такого не умела. Или не хотела? А эта… ох, черт… даже кровь прилила в нужные места, как вспомнил.

Но, подавив инстинкты, затолкав их подальше под лавку где-то далеко в мозгу, Константин поручил Маше пересчитать бабло в коробках – и кара за преступление, и польза хозяину. Пусть трудится!

А сам пошел в свою комнату, оделся – все равно на улице дождь – и уселся в кресло, глядя на то, как струи проливного дождя пляшут на подстриженной траве лужайки.

Воды было столько, что казалось, сейчас эту траву смоет, унесет в море, и она оставит после себя обнаженные камни без всякого следа чернозема. Однако трава не смывалась, и только посреди изумрудного поля образовывались мелкие и большие озерца довольно-таки чистой воды. Что в достаточной мере удивляло – видимо, под травой имелась какая-то прочная основа в виде специальной сетки.

Константин видел такие газоны – их можно было привозить и увозить, сворачивая в большие зеленые рулоны. Задолжал денег банку – приехали службы и увезли твой газон, оставив тебя сидеть перед пустырем на корточках и в одних трусах.

Банки – это такие сволочи! Три шкуры сдерут, более безжалостной легальной организации нет, наверное, на всем белом свете.

Посидев минут пять, взял смартфон и набрал номер Зильберовича, почему-то ожидая, что абонент будет вне зоны доступа. Но нет, адвокат ответил буквально через три гудка, как будто только и делал, что сидел и ждал звонка клиента. А может, и ждал.

– Я слушаю, Константин Петрович, здравствуйте. Что имеете сказать?

– Я имею сказать, что нахожусь на Багамах, на вилле. Адрес… – Константин продиктовал адрес, заранее записанный на бумажке. – Это в десяти километрах от Нассау.

– Я знаю, где это. Примерно знаю. Такси привезет. Когда мы можем встретиться и все обговорить?

– Как только сможете, в любое время. И как можно быстрее. Да, товар на месте.

– Хорошо. Я буду у вас примерно через два часа.

– Игнат, не в службу, а в дружбу – не могли бы прихватить что-то из ресторана? Что-нибудь поесть – на троих. А то я отойти сейчас не могу.

– Вообще-то можно вызвать службу доставки из ресторана. Или вы не хотите пускать никого лишнего? Понял. Хорошо, захвачу. Морепродукты уважаете?

Константин уважал. И даже очень. Настроение его сразу улучшилось, хотя голоду прибавилось. Аппетит так разыгрался, что он чуть было не решил бежать в ресторан за едой. Но потом передумал – не хотел оставлять Машу одну. Не то чтобы он ей не доверял, но… не нужно ставить человека в такие условия, когда он безнаказанно может тебя обокрасть. А не будь скотиной, не соблазняй!

Константин потянулся в кресле, встал и пошел к Маше, застав ее склонившейся над очередной коробкой. При том, что она была абсолютной голой. Выглядело это очень соблазнительно – даже если девушка вываляна в пыли, как половая тряпка.

– Иди оденься… хотя бы купальник надень или шорты! – приказал Константин. – Скоро приедет мой стряпчий, не надо перед ним голым задом сверкать. Все-таки ты мой секретарь, а не девушка с ограниченной ответственностью.

Хмурая Маша молча кивнула и прошла мимо Константина, всем телом излучая раздражение и досаду. Он ее понимал: мало удовольствия перекладывать пыльные коробки, чихая и размазывая по телу грязь.

Скоро зашумела вода – Маша принимала душ. А еще через десять минут она появилась – в коротких шортах, практически не прикрывающих попу, и в топике, не оставлявшем никакого простора фантазии наблюдателя. Более того, казалось, что на ней не одежда, а краска, нанесенная умелым художником. Константин видел в Сети девушек с бодиартом – им рисовали шорты, топики, и в таком виде те разгуливали по оживленной улице. И никто не замечал, что они абсолютно нагие, пока девушки не подходили поближе. И только тогда прохожие начинали смеяться и показывать пальцем. Мелкие подробности анатомии никакой краской не скроешь.

– Я тебе помогу, – улыбнулся Константин и внезапно, повинуясь импульсу, притянул девушку к себе и поцеловал в губы. Она замерла, будто боясь поверить, потом вдруг обняла его и, прижавшись головой к его груди, издала какой-то странный звук – то ли засмеялась, то ли всхлипнула. Затем, порывисто отстранившись, пошла к куче коробок, часть из которых стояла в стороне, – вскрытые и запакованные потом ловко, крест-накрест, как Константин и не умел.

Закончили они за полчаса до приезда адвоката. Сходили в душ, где Маша со всей обстоятельностью и уже как-то по-семейному потерла мужчине спину и все остальные части тела. Потом он ее намылил, поглядывая на упругие ягодицы и чувствуя, как поднимается желание, но до секса дело так и не дошло. Во-первых, когда ты голоден, то все желания отпадают сами собой. Во-вторых, адвокат мог появиться гораздо раньше заявленного срока и, как это часто в жизни бывает, в самый что ни на есть щекотливый момент.

В общем, не хотел он комкать удовольствие, да и не до того было сейчас. Вот решит вопрос с деньгами – тогда можно и подумать об отдыхе.

Маша снова надела шортики – копию тех, что сейчас валялись в корзине для грязного белья. Кстати, как оказалось, носила она их без трусиков, что вызвало недоумение ее начальника – какого черта? Ведь негигиенично! Да и, наверное, неприятно… грубая ткань. На его увещевания Маша сказала, что так ей больше нравится. После чего Константин и заткнулся – в самом деле, ему-то какое дело, надевает она трусики или нет? У всех баб свой бзик. И этот – еще не самый худший.

Оля тоже имела несколько бзиков, и самым жутким из них была помешанность на чистоте. «Опять намусорил! Как ты можешь сидеть в таком мусоре?»

Какой мусор?! Где мусор, черт подери?! Да он перед ее приходом вылизал кухню! Где она увидела мусор?!

Один раз он так рассердился, что взял мусорное ведро и равномерно разбросал его содержимое по всей кухне. «Вот это мусор, да! Вот теперь ты видишь, чем замусоренное отличается от чистого?!» Но и это не помогло. Потому что у нее был еще один бзик. Она не умела останавливаться, когда проедала мозг мужу по какой-нибудь, с ее точки зрения, важной проблеме. До тех пор зудела, пока он не срывался и не начинал орать на нее, брызгая слюнями. Тогда она начинала плакать, и Константин, чувствуя свою вину, шел ее утешать. Часто – с помощью нежного секса. Возможно, она и устраивала эти разборки только потому, что после них секс был желаннее. Вполне может быть – кто их, баб этих самых, поймет? Они сами-то себя не понимают, а где уж мужикам разобраться в их душе!

Звонок в ворота виллы на самом деле был не звонком, а гулким гонгом – БАМ! БАМ! БАМ! Константин вначале выглянул наружу через «кормушку» в воротах и только потом открыл калитку.

Зильберович совсем не походил на адвоката в своей рубашке навыпуск с пальмами и морем по белому полю и в белых же штанах с сандалиями. Он загорел, пока был на Багамах, и даже слегка подгорел – нос у него покраснел и, похоже, скоро начнет шелушиться. Адвокат улыбнулся, помахал Константину рукой и вытащил из салона желтого кеба две здоровенные сумки. Константин тут же шагнул вперед, взял одну из сумок – она была довольно-таки увесистой – и пошел назад, за ворота. Зильберович побрел за ним, слегка прихрамывая на одну ногу.

– Ногу подвернул! – пожаловался адвокат. – Спрыгивал с лодки на пляж, вот и подвернул. Ездил смотреть на свиней, что живут на острове. Слышали про такое чудо чудное? То ли нарочно их там расселили, то ли кто-то завез, да они одичали и выжили – только теперь хрюшек целая колония, и они очень даже недурно живут! Туристы приплывают – кормят, гладят, не жизнь, а малина! Да чтоб мы так жили!

Они прошли в дом, и Константин предложил расположиться на веранде. Дождь уже закончился – как и все тропические ливни, он был в высшей степени интенсивным, но не очень долгим. Уже выглянуло солнце, и капельки дождевой влаги, повисшие на кустах, на травинках, на пальмах вдоль забора, ярко сверкали, как полированные бриллианты, а повисшие над морем черные кучевые тучи вызывали уважение своим грозным видом. Где-то далеко в море еще сверкали молнии, но тут, на побережье, снова начиналась сладкая курортная жизнь.

Они только успели поставить сумки на пол, как появилась Маша, и у Константина перехватило дыхание: она успела переодеться в белоснежное коротенькое платье, открывающее почти не тронутые загаром стройные ноги (когда было загорать?!). И ко всему прочему это платье было полупрозрачным, обрисовывая фигуру так, что девушка казалась еще более голой, чем если бы и в самом деле была обнажена.

А еще она умудрилась накрасить ресницы и чуть-чуть подвести глаза. И со своей прической каре выглядела настолько сногсшибательно, что не заметить это мог только абсолютно равнодушный к женским прелестям старый кастрат.

Зильберович не был ни старым, ни кастратом, поэтому он замер с открытым ртом. Постояв недвижимо секунд пять, он шумно перевел дыхание и непроизвольно выдал:

– Вот это да!

Константин посмотрел Маше в глаза, ухмыльнулся, представил:

– Познакомьтесь, это моя секретарша Маша. А это мой адвокат, доверенное лицо – Игнат Зильберович. Прошу любить и жаловать!

Маша мило улыбнулась и, подойдя к адвокату, протянула руку:

– Привет, Игнат!

– Привет, Маш…

Константин недоуменно поднял брови:

– Так вы знакомы?

– Константин Петрович… наш родной город – это большая деревня, вы же знаете, – улыбнулась Маша. – Знакомы. Встречались пару раз. Нет-нет – встречались – в смысле в клубе виделись! С Игнатом моя знакомая тусила, Ольга Голубева, так она на меня смотрела как на врага! Игнату даже поговорить со мной не позволяла, не то что там…

– Мы с ней расстались, с Ольгой, – хмыкнул Игнат, – достала своей ревностью по каждому поводу! А сама… в общем, застал ее с одним кавказцем, целовалась в машине. Тьфу! Потом начала мне какую-то ерунду втирать – вроде как это ее знакомый, который ей помог, а она его просто в щечку поцеловала! Ну не идиотка ли?

– Да она всегда была дурой, – усмехнулась Маша. – Я с ней вместе училась. Но задница у нее была ого-го!

– Да… задница у нее была зачетной… – неопределенно протянул Игнат, и его взгляд быстро метнулся к попке Маши. – Ну что, пообедаем? Заодно и поговорим? Константин Петрович, Маша допущена к вашим секретам? Я должен был спросить, Маш, ты же понимаешь. Мало ли…

Маша понимала. Потому совершенно не обиделась и тут же развила бурную деятельность по осуществлению усиленного питания их маленького коллектива.

Константин осведомился, сколько он должен за еду, но Игнат только отмахнулся рукой: «Сочтемся! Сущие копейки». Копейками там и не пахло, скорее сотнями долларов, но Константин возражать не стал. Он недавно выдал адвокату сотню тысяч баксов, неужели тот не может потратить пару-тройку сотен, чтобы угостить работодателя?

Примерно с полчаса они наслаждались едой – молча, если не считать легких разговоров о погоде, о пляжах, о том, как живут местные, и вообще о нравах Багамов. Одно дело прочитать об этом в Сети, и другое – когда расскажет человек, который пожил тут подольше, да и бывал Игнат на Багамах не меньше десятка раз. Он еще в России на встрече сообщил, что ему знакомо законодательство Багамов и он уже устраивал в Нассау кое-какие делишки для русских бизнесменов.

Вареные омары с соусом, запеченная рыба, креветки и еще всякие разности местного изготовления – все было вкусно и таяло во рту. Запивали легким светлым вином и шампанским. Шампанское было полусладким, и адвокат со смехом признался, что захватил его специально для спутницы Константина Петровича, потому что догадался, почему тот сказал про обед на троих. Вообще-то это было не бесспорно – почему Константин не мог захватить с собой, к примеру, телохранителя или какого-нибудь другого человека мужеска пола? Но говорить адвокату об этом Костя не стал, пусть человек упивается своей проницательностью. Почему бы не доставить ближнему толику позитива?

Все «горячие» блюда были почти горячими – оказалось, что сумка служила чем-то вроде термоса, сохраняя как тепло, так и холод, – шампанское и вина были холодными, покрытыми капельками «пота».

Когда все насытились, утолив голод, адвокат первым перешел к делу:

– Итак, Константин Петрович, вы каким-то образом сумели перетащить деньги сюда, насколько я понял, на эту виллу. И о какой сумме пойдет речь?

Константин кивнул Маше, и та с готовностью сообщила:

– Если считать в долларах США, то сумма составит пятьсот тридцать три с небольшим миллиона долларов.

Адвокат поперхнулся вином, закашлялся и секунд двадцать кашлял, успокаивая дыхание. Потом вытер глаза и осипшим голосом сказал:

– Умеете вы удивлять, Константин Петрович! Честно скажу, я просто охренел! Я думал, миллионов сто, не больше. Да и то много! А тут… Я не спрашиваю, как вы перетащили их сюда, это не мое дело, но теперь надо думать, как безопасно засунуть их на ваш счет.

– А что, есть опасения? – нахмурился Константин.

– Опасения всегда есть, – пожал плечами адвокат, – вы же понимаете, когда на кону такие деньги… в общем, глядеть надо в оба глаза. Итак, счет я вам открыл. Пришлось попотеть. И еще придется. Нужно донести в банк необходимые документы – например, заверенную нотариусом копию вашего загранпаспорта. Как я понимаю, к нотариусу вы не поедете, так что придется вызывать его сюда. Обойдется это в две тысячи баксов. Местных баксов – они один к одному с баксами США. За то, чтобы мне открыли счет без нужных документов, только по фотографии вашего паспорта – хорошо, что я догадался у вас ее взять, и за открытие в кратчайшие сроки с меня взяли пятьдесят тысяч долларов. Вот документы, указывающие на то, что счет открыт и на нем лежит тысяча долларов – это минимальный остаток. Как и везде в странах третьего мира, на Багамах высочайший уровень коррупции. Только надо знать, кому дать на лапу. Но такие суммы, конечно, наличными никто в банк не сдает. И вот что я предлагаю: сдавать по частям. Вначале для проверки сдать миллионов пятьдесят-семьдесят. Если все будет нормально, тогда продолжить сдавать и дальше. Почитайте документы на открытие счета и проверьте, совпадают ли фамилия в загранпаспорте и в счете. Документы на английском.

– Маш, займись! – Константин кивнул Маше, та взяла документы и стала их читать.

Зильберович помолчал, собираясь с мыслями, потом кивнул:

– Они потребовали десять процентов от суммы сдаваемых наличных. Понимаете? Я не знаю, как вы на это отреагируете, пойдете на их условия или нет. Это завышенный процент. Обычный – три-пять процентов. Но тут у них в голове что-то щелкнуло, и они начали выкручивать руки. Я не знаю почему. Может, потому, что русские? Вообще-то Багамы – зона влияния США, и как США относятся к русским, так и все их прихвостни. Но это лишь догадка. Но мы с ними еще обсудим проценты от суммы, может, все-таки снизят хотя бы до пяти. Так… ну что еще… подал заявку на открытие фирмы на ваше имя. Пока что это дело не педалировал, не имея ваших особых указаний да и лишних денег. Но при достаточном стимулировании можно открыть фирму за пару дней. И, как говорил, справился насчет виллы, насчет яхты и острова.

– Это потом! – поморщился Константин. – Вначале деньги пристроить. Нотариуса когда можно вызвать?

– Да хоть сейчас. За деньги они тут мелким бесом забегают. Только плати! Все население Багамов только и делает, что тянет деньги с туристов. Только свистни, и прилетят – за деньги. Или за хорошие деньги.

– Звоните. Прямо сейчас. И звоните в банк – когда можно будет подъехать с деньгами? И в самом деле, надо вначале миллионов сто положить, а там посмотрим…

Зильберович достал айфон и начал набирать номер.

Глава 9

– Господин Барулин, госпожа…

– Федорова, господин председатель. Секретарь и переводчица господина Барулина. Он не говорит на английском, только по-русски.

Темное лицо председателя банка озарилось улыбкой, и Маша улыбнулась ему в ответ. Приятный мужчина лет пятидесяти, холеный, пахнущий дорогим парфюмом, – и не скажешь, что потомок рабов, завезенных на острова английскими колонизаторами.

– Итак, какой суммой вы бы хотели пополнить ваш счет? – Председатель благожелательно кивнул и, положив ногу на ногу, сцепил руки в замок. – Мне сказали, что это значительная сумма.

Маша перевела Константину Петровичу, и тот кивнул:

– Скажи… ну… сто пятьдесят миллионов долларов. Пока что.

– Сто пятьдесят миллионов долларов, господин председатель! – Маша улыбнулась мулату, и тот замер, подняв брови и выпучив глаза. Видимо, считает свою долю. Неслабая доля! Пять процентов – это… семь с половиной миллионов долларов!

– Вы в курсе наших условий? – посерьезнел банкир. – Пять процентов.

Маша перевела.

– Я в курсе. И давайте сделаем это побыстрее! – Константин нетерпеливо поерзал в кресле. – Деньги у нас с собой, в машине, с моим стряпчим. Я бы хотел немедленно завершить это дело.

– Хорошо! Замечательно! – просиял банкир. – Скажите, это не последний ваш транш?

Константин Петрович выслушал Машу, посмотрел на банкира, подумал и ответил:

– Нет, не последний.

Но продолжать не стал. Банкир кивнул Маше и поднялся с кресла:

– Хорошо. Приятно иметь дело с такими серьезными клиентами. Мой агент сейчас устроит все, как полагается, вы получите документы о том, что деньги приняты, и все будет, как мы договорились.

Константин Петрович тоже поднялся, и Маша пошла за ним к дверям кабинета. Теперь самое главное: освободиться от денег.

Пришлось упаковать коробки прозрачным скотчем перед перевозкой их в банк. Маша по телефону вызвала небольшой грузовичок с бригадой грузчиков, они за повременную оплату согласны были и стоять, и таскать, и все что угодно делать. Белым людям не по чину самим таскать какие-то там коробки.

Предварительно нужную сумму вытащили под навес и уложили в сухом месте, и уже оттуда двое грузчиков переложили коробки в металлический фургон автомобиля. Константин Петрович специально проследил, чтобы оба грузчика уселись в трехместную кабину грузовика – мало ли что им взбредет в голову, вдруг полезут в кузов и начнут шарить по коробкам! Вот была бы хохма, когда бы они открыли коробки и увидели, что везут! Маша даже фыркнула со смеху, представив эту картину.

Сами же хозяева денег поехали на арендованной легковой автомашине – Зильберович ее арендовал, сам же и был за рулем. Предварительно он созвонился с директоратом банка, и новых вкладчиков провели сразу к председателю банка: большие деньги – высокий уровень общения! Все-таки не триста баксов на счет принесли.

Когда спустились на первый этаж банка, их уже ждал мужчина лет тридцати в костюме с блестящим отливом и голубым галстуком с кремовой рубашкой, типичный клерк среднего уровня, нарочито доброжелательный и улыбчивый.

На прием денег ушло больше двух часов. Деньги считали машинками, смотрели на свет, щупали, проверяли специальными тестерами, но все было в порядке. Наконец объявили общую сумму, она составила в американских долларах сто пятьдесят три миллиона, сто восемьдесят пять тысяч триста сорок два доллара.

Документы отпечатали прямо при них и в сопровождении того же самого клерка повели наверх, из подземного хранилища, чтобы поставить на документах нужные печати и подписи. Это заняло еще минут двадцать, в которые Маша не находила себе места – а вдруг обманут?! Вдруг кинут?! И никакого не имеет значения, что это известный во всем мире банк. Деньги есть деньги!

Но вот наконец-то появился клерк, подал документы и, выразив всем своим лицом и фигурой радость, предложил заходить почаще. Зильберович принял документы для проверки, вчитался с текст бумаги и… посерел лицом.

– Константин Петрович! Беда! – Голос его дрогнул, и было видно, что обычно невозмутимый и даже самодовольный юрист сильно волнуется. – Киданули нас! Ах ты ж черт! Все-таки киданули, мрази! Чуяло мое сердце… уж больно легко они согласились на пять процентов!

– На сколько кинули? – Константин Петрович был спокоен как танк, и Маша невольно содрогнулась – от него просто веяло угрозой. Зря это они сделали, дураки!

– Представляете, они оставили нам пять процентов! Семь с хвостиком миллионов! Вот столько они зачислили на счет! Ах гады! Пойдемте к управляющему. Разговаривать будем. Только не бейте его, хорошо? А то засадят нас… еще и эти деньги пропадут.

Зильберович подозвал улыбчивого клерка и попросил провести их к председателю правления банка. Клерк рассыпался в любезностях, потом отошел к стойке и набрал телефонный номер. Что-то тихо сказал, ему ответили, он положил трубку.

– Господин председатель сейчас вас примет. Подождите десять минут, он пока занят.

– Поддержку собирает, мразь… – буркнул Константин Петрович. – Боится. Меня боится – вдруг крейзи русский ему башку расшибет? Вот увидите, сейчас в кабинете целая армия будет!

Так оно и оказалось. Пятеро здоровенных негритосов в униформе банка и с «кольтами» на правом бедре перекрывали проход к столу председателя банка. Они едва не дотягивали своей статью до размера актера, игравшего Джона Коффи в фильме «Зеленая миля», то есть в каждом сто пятьдесят килограммов тяжелого плечистого мяса, способного порвать как грелку любого, кто покусится на честь и здоровье их хозяина. Эдакие кавказские овчарки на службе у пахана – лица тупые, плечи бугристые, ляжки рвут форменные штаны.

Маша посмотрела на банковских бойцов и со злорадством подумала: «Если бы Константин Петрович захотел, он бы разнес этих громил вместе с их тупым начальником, не понимающим, с кем связался». Ее уверенность основывалась на выражении лица шефа, каменно-спокойном.

– Это как понимать, господин председатель? – взволнованно начал Зильберович. – Почему вы нас обманули? Присвоили наши деньги?!

– Мы договаривались на пять процентов, вот вы и получили ваши проценты, – усмехнулся председатель, вся вежливость и ласковость которого испарилась, как утренняя роса. – Скажите спасибо, что это вам оставили. Вы нарушители закона! И ваши деньги, я уверен, – криминальные. Вы, русские мафиози, и ваши кровавые деньги послужат делу возрождения коренного населения нашей страны. Потому не устраивайте скандала, а тихо и мирно покиньте банк и радуйтесь, что уедете отсюда живыми и здоровыми. А не в полицейской машине, со стальными браслетами на руках.

– Иногда я жалею, что рабство отменили, – пробормотал Константин Петрович, которому бледная Маша перевела сказанное председателем. – Маша, переведи ему: если до завтрашнего вечера все деньги, что я привез, не окажутся у меня на счете, эта обезьяна сильно пожалеет и очень раскается. И я штрафую его на все проценты с этой сделки. Он ничего не получит со ста пятидесяти миллионов. Переводи!

Маша перевела, и председатель недовольно помотал головой:

– Вы смеете угрожать мне? Уважаемому человеку? Стоит мне поднять трубку, позвонить начальнику полиции Нассау, и вы окажетесь в камере! Вас будут судить и вышлют! Или же вы будете отбывать срок за ваши преступления! Вы этого хотите?

– Нет, мы этого не хотим, – кивнул Константин Петрович. – Сейчас мы уйдем… переводи, переводи, Маш! Сейчас мы уйдем, а до завтрашнего вечера должны быть готовы документы о том, что вы положили на мой счет все сто пятьдесят три миллиона долларов. Все, ребята, пошли!

Константин Петрович дождался, когда Маша переведет председателю, и, не дожидаясь ответа, зашагал к дверям. Их никто не остановил, скорее всего справедливо решили, что кинутые крейзи-русские просто решили сохранить лицо и сейчас спасаются бегством, забыв про свои миллионы и думая лишь о том, чтобы сохранить свободу и саму жизнь. И зачем тогда их преследовать? Скандал никому не выгоден – поднимется шум, кое-что может всплыть, придется делиться – так зачем это нужно?

Троица прошла через банк – Зильберович и Маша едва успевали за широко шагавшим Константином Петровичем, – и скоро они уже сидели в автомашине, переводя дух и ругаясь черными ругательствами. Ругалась даже Маша – сжав кулачки, совсем не толерантно ругалась, и утихомирилась, только когда Константин Петрович тихо, но веско приказал:

– Ша! Успокоились! Не все еще потеряно. Вот что, Игнат… мне пришло в голову – нельзя все деньги держать здесь, в этом банке. Вот так однажды кто-нибудь возьмет да и… В общем, лишимся всего, что имеем. Сумеете открыть счета на мое имя где-то еще в офшорах? Ну… Мальдивы там какие-нибудь, еще что-то такое, с несложным законодательством и отсутствием налогов. Нужно будет разбросать деньги по счетам.

– Сделаю! – кивнул мрачный Зильберович и нажал кнопку «старт» старой «Лагуны».

– Давай нас на виллу, – приказал Константин Петрович и похлопал Машу по твердому бедру. – Не переживай, Маш… разберемся. Зуб даю – разберемся!

Зильберович тронулся с места и покатил по площади у банка. Скоро они выскочили на трассу и понеслись по ровной, как стол, дороге. Пальмы, солнце, море вдалеке, но Машу уже ничего не радовало. Ей вдруг стали противны эти Багамы, как если бы под косметикой накрашенного лица скрывалась изъязвленная, больная рожа прокаженного. Вот тебе и туристский рай, вот тебе и отсутствие преступности! Коснись больших денег, и все тебе будет – и преступность, и мафия, и мошенники с кидаловом.

Но вообще-то Маша более-менее успокоилась – видно было, что Константин Петрович знает, что делать. Точно знает! И все устроит как надо. С ним вообще не страшно, как за каменной стеной. Даже Зильберович успокоился…

Маша вдруг подумала: а зачем она соврала шефу? С Зильберовичем у нее разок было. Трахнулись после ночного клуба, прямо в машине. Один раз – ничего такого особенного! Он как раз со своей поругался, а Маше так захотелось секса, и Зильберович так красиво ухаживал, говорил комплименты… что она сдалась. На заднем сиденье. На коленях. И тогда ей, в общем-то, понравилось, хотя могло быть и поинтереснее. Мелковат Игнат…

Он потом предлагал ей встречаться, но она под всяческими предлогами отказывалась – ну его к черту… деньги у него есть, и парень вроде как неплохой, дельный, и не жмот, но вот секс у него как-то не очень. Вот, к примеру, Константин Петрович – вроде уже и в возрасте, можно сказать, в отцы ей годится – а так прижмет, так ее наполнит… просто визжать и выть хочется! У него силы и умения на десяток Зильберовичей! Да она возбуждается, только коснувшись его тела!

Нет, Игнат, не светит тебе ничего… и нечего на Машину задницу смотреть! Пожирать глазами! Не для тебя эта задница!


Константин был в ярости. Эта скользкая черная улыбающаяся рожа! Нет, он никогда не был расистом, хотя на Чеченских войнах стать им было очень легко. На той стороне были и арабы и негры. Но все равно он не возненавидел чужаков. Но вот теперь… его просто трясло! Взять и вот так – на ровном месте, бесстыдно, бессовестно кидануть?! Кидал надо уничтожать. Кидалам в этом мире нет места – в этом Константин был совершенно уверен.

А еще – бесило чувство собственного бессилия. Что он мог сделать? Убить этого кидалу? Мог. И что бы это дало, кроме чувства удовлетворенной жажды мести? Деньги-то все равно не вернуть!

Его спутники были подавлены и печальны. Маша – грустная, с поджатыми губами, смотрит в пространство – видать, держит перед глазами картины мести. Колет гада булавкой или пинает его по болевым точкам.

Все-таки правильная девка, что ни говори. Ну… немного шлюшка, так что поделаешь? Поколение такое. Время такое. Девкам рассказали, что их главное оружие – вагина, а главная мишень – член олигарха. И надо в него поточнее попасть. Вот и стараются. Это у них уже в подкорке. Не у всех, конечно, но у многих. Особенно – у красоток. А Маша именно такая, красотка.

С Зильберовичем все сложнее. Он раздосадован поведением председателя банка – ведь на самом деле адвокат потерял огромные деньги, которые мог получить с этой сделки как посредник. Но ко всему прочему, от него сквозит ветерком страха. А вдруг Константин решит, что это Зильберович организовал кидалово? За долю малую! Или не очень малую. И возьмет да и свернет башку своему стряпчему!

Вообще-то это и удар по профессиональной репутации Зильберовича. Он договорился, он все построил – всю эту сделку, и чем закончилось?

Кстати, а может, и правда он виноват? Может, это он все намутил?

Будто услышав мысли работодателя, Зильберович внезапно сказал:

– Это не я, Константин Петрович. Это не я! Мне ни к чему такое кидалово! Я бы получил от вас гораздо больше и без всяких таких проблем! И я рассчитывал на долговременную работу, спокойную и денежную. А теперь что? Теперь сплошная проблема!

Константин промолчал, и Зильберович после паузы продолжил:

– Я пока не знаю, что нам делать. Мне нужно будет проконсультироваться с моими знакомыми здесь, в Нассау. Я им предъявлю претензии, хотя… скорее всего они скажут что-то вроде: «Проклятые черные хапуги! Бесстыдные и беспредельные!» Пожмут плечами, и… все. А что тут еще скажешь? Это же Карибский регион, тут коррупция зашкаливает за самую верхнюю отметку! Хуже только Сомали и какая-нибудь Центрально-Африканская Республика. Деньги решают все. И сила. А сила – от денег.

– И что предлагаете? Есть какие-то мысли, как выручить деньги и как не попасть с оставшимися деньгами?

– Вынужден вас разочаровать. Скорее всего, пропавшие деньги мы уже не вернем. Увы. Я землю готов рыть, чтобы их вернуть, – сам заинтересован! Но я человек разумный и никакого способа это сделать не вижу. Если только организовать высадку десанта и взять приступом этот банк. Смешно… до слез. Ну вот же твари бессмысленные! Кстати, Константин Петрович… а за нами, похоже, следят. Я вон ту серую машину… вроде как «Форд», заметил сразу, как мы отъехали от банка.

Константин оглянулся и увидел примерно в ста метрах позади неприметный серый автомобиль с тонированными стеклами.

– Уверены?

– Не уверен, но мне кажется – следят. Сели на хвост, хотят вычислить ваше местожительство. Как только вычислят, можно ждать гостей. Вы же сказали, что у вас еще есть деньги. А после кидка вы эти деньги вряд ли понесете в банк, значит… их надо взять нахрапом.

– Давай-ка мы не на виллу поедем… а куда-нибудь в ресторан, пообедаем. Я угощаю. Заодно и посмотрим, что это за кадры… может, ошибка?

Они нашли съезд и, уйдя с основной трассы, повернули к морю. Найти приличный ресторан не представляло никаких трудностей – куда бы к морю ты ни пошел, обязательно уткнешься в ресторан. Чего-чего, а ресторанов здесь как грязи. Главное, не ошибиться в выборе и не угодить в какую-нибудь тошниловку для местных.

Серая машина свернула за ними и остановилась в сотне метров от ресторана. Из нее никто не вышел, и сколько человек в ней скрывалось – тоже было неясно.

Сидели в ресторане до самой темноты – специально. Попробовали всевозможные блюда и почти все вина, которые тут были, – просто от скуки. А что еще делать, чтобы убить время? Если только купаться в море, но тут была проблема – снова начался тропический ливень, который с переменным успехом поливал округу будто из пожарного брандспойта.

Когда начало темнеть и на улице зажглись огни, уселись в машину и медленно поехали вдоль побережья, время от времени посматривая за фарами преследователей, которые повисли за спиной, как мерзкий овод, преследующий кобылу. Оторваться от наблюдателей не представлялось никакой возможности – те не выпускали машину троицы из виду, а мощность двигателя старенькой «Лагуны» не позволяла ей уйти вперед так, чтобы преследователи отстали. Нырнуть на боковую улицу, раствориться в темноте тоже невозможно – хотя Константин на это очень рассчитывал. Все улицы освещены, просматриваются на раз. И что теперь делать?

– Игнат, машина застрахована? – спокойно спросил Константин, перебирая все варианты развития событий. – Вы хорошо водите машину?

– Наверное, застрахована… я же не знаю, – пожал плечами Зильберович. – Вожу я вполне прилично. Не каскадер какой-нибудь, но…

– Остановитесь и пересядьте на пассажирское сиденье, – приказал Константин, и Зильберович молча повиновался. Через несколько минут Константин уже сидел за рулем и с неудовольствием жал на вялую педаль этого чудо-аппарата. С неудовольствием – потому что машина была довольно-таки большой, но при этом с крохотным движком объемом 1600 кубиков, а значит, разгонялась как телега, нагруженная копной сена. Это тебе не «гелик» с кремовым кожаным салоном, выстреливающий в пространство будто ракета.

– Пристегните ремни, ребята, сейчас полетаем! – скомандовал Константин, прибавил скорость, а когда убедился, что преследователи прижались ближе, чтобы не потерять «клиента» в темноте, вдруг резко тормознул – с разворотом, так, что колеса с визгом и черными следами на асфальте скользнули по дороге, и затем рванул машину вперед, к не успевшим вовремя затормозить противникам. Те поняли цель маневра, когда до их машины оставалось метров десять, включили заднюю передачу, попытались увернуться, но у них ничего не вышло. «Лагуна» догнала «Форд» и на скорости около сорока километров в час ударила его в левый бок, смяв арку крыла, согнув колесный диск и полностью лишив способности передвигаться. Сама «Лагуна» пострадала на удивление мало – разбита правая фара, примято крыло. Получилось, как в «драке» пасхальными яйцами, – ударное яйцо почти всегда остается целым. Наверное, этому есть какое-то научное объяснение, но Константин его не знал. И, честно сказать, знать не хотел.

Он не стал выходить из машины и не попытался вытащить из «Форда» тех, кто там сидел, – получить пулю в живот ему совсем не улыбалось. Впрочем, как и в другие, не такие болезненно-нежные, но не менее дорогие ему части тела. Потому Константин включил заднюю передачу, развернулся и поехал туда, куда было нужно, то есть на виллу.

У ворот виллы он и Маша расстались с Зильберовичем – молчаливым и расстроенным. Оставлять его ночевать на вилле Константин не захотел. У него на это были свои причины. Зильберович снял номер в отеле – вот пускай туда и едет.

Константин пошел к себе в комнату, Маша – к себе. Они так и не спали вместе, хотя секс у них все-таки случался. Константин отговорился тем, что любит спать один – привычка такая, – а если захочет секса, то обязательно к Маше придет. Маша не возражала, потому что на самом деле тоже любила спать одна. После хорошего секса – само собой разумеется.

Он выжидал еще часа три, до тех пор пока багамская ночь полностью зажала острова черными мохнатыми лапами. Ему не хотелось спать – совсем. Во-первых, по российскому времени сейчас уже утро. Во-вторых, нервы его звенели, как натянутые струны. Он не знал, получится ли у него сделать то, что задумал, но не сделать этого не мог. И чем закончится его авантюра, тоже не представлял.

Но не боялся. В крайнем случае уйдет в портал – вместе с Машей и Зильберовичем. Плевать, что они узнают о его тайне, – своих бросать нельзя! Да и не своих – тоже…

А потом он встал с постели, надел заранее приготовленный, принесенный из дома комбез, балаклаву, положил в карманы два пистолета «ПСС», надел пояс с ножом и кобурой, из которой торчал кольт, и, встав посреди комнаты, открыл портал в спальню председателя банка.

Он хорошо его запомнил. И бородавку на верхней губе, и конфигурацию морщин на смуглом лбу, и все это его круглое, лоснящееся лицо, сверкавшее белизной искусственных зубов. Так что отыскать этого человека в «банке данных» Мироздания не составило ни малейшего труда.

Горел тусклый ночник, занавеси колыхал ночной ветерок с моря, и человек, который ограбил Константина больше чем на сто миллионов долларов, тихо похрапывал в своей постели, легонько улыбаясь во сне улыбкой хорошо потрудившегося, довольного собой крестьянина, намолотившего отличный урожай зерна. Хорошо потрудился, точно! Теперь ему можно до конца жизни больше и не трудиться.

Константин подошел к постели, еще раз внимательно всмотрелся в лицо этого человека, а потом коротко и сильно ударил его в челюсть. Не так сильно, чтобы сломать кость или выбить зубы, но хлестко, умело, лишая сознания и соответственно – любой возможности сопротивляться. Тут же сунул ему в рот кляп – нашел возле постели сброшенные носки, – разорвал на полосы простыню и получившимися лентами связал руки и ноги. Снова открыл закрытый ранее портал и почти без усилий переправил объект на свою виллу, бросив его на пол возле двери. Немного подумал, не вернуться ли за женой этого типа (она должна спать где-нибудь рядом, в соседней комнате), но решил пока ее не трогать. И не потому, что он не бандит-киднеппер, и не потому, что «это нехорошо!». Просто пока не нужно, лишняя суета ведет к увеличению шанса на возникновение шума. Пока была такая возможность, шума следовало избегать.

Оттащил довольно-таки увесистого пленника в гостиную, предварительно закрыв там окна и двери. Так, на всякий случай. Все равно придется вынимать у него изо рта кляп. А вдруг начнет орать? Крики в ночной тишине слышно издалека, не дай бог кто услышит. Вызовут полицию, и тогда… тогда все будет довольно-таки плохо. И сейчас совсем не восторг, но… пока все проходит в разумных пределах.

Привязал так и не очнувшегося председателя к стулу разорванной на полосы, захваченной с собой простыней. Ноги – к ножкам стула, грудь – к спинке. Нормально, крепко привязал!

И вдруг обеспокоился: а что это пленник так долго не приходит в себя? Может, слишком крепко его приложил? Нынешние негры – жалкое подобие своих предков, выживавших на плантациях в поистине нечеловеческих условиях, и в этих условиях еще и умудрявшиеся размножаться. Кстати, нынешние мулаты еще и потомки ирландцев – британцы, светоч демократии и поборники толерантности во всем земном мире, торговали своими соплеменниками, продавая их на плантации рабовладельцев, а те уже скрещивали ирландцев с неграми, привезенными из Африки, с целью выведения более выносливых к условиям тропического климата рабов. Эдакая евгеника, можно сказать. Селекция. Как у фашистов.

Нащупал сонную артерию – нет, пульс хорошего наполнения, противник живой, живее всех живых. Может, притворяется? Пусть посидит, пока Константин сходит за переводчицей.

– Маша! Маша, ты мне нужна!

Легкий шелест, топот босых ног, дверь распахивается:

– Да! Конечно! Ко мне пойдем?

Мордашка заспанная, но довольная – шеф обратил на нее свое монаршее внимание! Ну сколько же счастья, черт подери… даже жалко разочаровывать.

– Маша, надень чего-нибудь. – Стоит, как всегда, голышом, совершенно этого не стесняясь. Нудистка чертова… – У нас гость, ты будешь переводить. И не одевайся нарядно – просто шорты надень да топик.

Не спросила, что за гость, метнулась в комнату и появилась буквально через минуту – ну солдат, да и только! Ей-ей, приятно иметь с ней дело – во всех отношениях. Да и в сексуальных тоже. Ох, хороша! Суккуба, а не девка! Демоница!

– Я готова! Куда идти?

– За мной.

Молча повернулся и пошел к гостиную, Маша за ним. Когда увидела сидящего на стуле председателя банка, издала тихий вскрик и тут же зажала себе рот ладонью. И снова ничего не спросила. Молодец!

– Я сейчас буду говорить, а ты ему переведешь. Переводи точно, без отсебятины! Внимательно.

Константин подошел к пленнику и легонько хлопнул его ладонью по щеке. Тот встрепенулся, поднял голову, непонимающе тараща глаза, и тут же замер, увидев перед собой человека в камуфляже. Того человека, которого он сегодня «опустил» на полторы сотни миллионов баксов.

– Слушай меня внимательно! – начал Константин и, взглянув на Машу, буркнул: – Ну чего стоишь? Переводи!

Маша перевела, и Константин продолжил:

– Ты меня обманул на сто пятьдесят миллионов долларов. Ты в самом деле решил, что можешь украсть такую сумму и уйти безнаказанным? Обманув человека, которого совсем не знаешь? Ты знаешь, кто я? Я майор русского спецназа!

Он нарочно сказал про спецназ – американскому зрителю голливудские деятели вдолбили: главное Зло в мире – это русские, а главное Зло среди русских – это страшный «спецназ». И человек, который говорит по-английски и смотрит голливудские фильмы, должен знать про жуткий кровавый «спецназ» и бояться его до нагаживания в штаны. Спасибо Голливуду за рекламу спецназа!

– Видишь эту татуировку? – Константин показал наколку, где скелет спускался на парашюте, держа в руках снайперку СВД. – Это я! Это смерть, которая настигнет тебя в любой точке Земли! И от которой ты не спрячешься нигде и никогда! Я приду и убью тебя! Но перед этим я убью твою жену, твоих детей, твою кошку и твою собаку! И внуков убью, если они у тебя есть! Я вырежу весь твой дом! И ты будешь умирать мучительно и страшно. Я посажу тебя на кол! Найду молодую пальму, срублю ей верхушку, намажу маслом и посажу тебя на нее так, чтобы ты умирал долго и трудно! Я не люблю тех, кто обманывает людей! А теперь я выну у тебя изо рта кляп, и если ты вдруг попробуешь крикнуть, зашуметь, моя помощница ударит тебя в живот так, что ты выблюешь свои внутренности!

Маша деловито закивала и сделала такую зверскую рожу, что Константин едва удержался от смеха – ее кукольное личико даже со зверской миной на лице выглядело очень привлекательно и совсем не страшно.

Он подошел к пленнику, вынул из ножен на поясе нож и, подсунув под повязку, удерживающую кляп, разрезал ее одним резким движением, постаравшись тыльной стороной ножа чиркнуть по щеке председателя. Потом вырвал у него изо рта обслюнявленный носок и отошел назад, любуясь произведенным эффектом.

И тут пленник вдруг завопил:

– А-а-а! Хелп! Хелп!

И тут же заткнулся, захлебнувшись собственным криком, потому что Маша шагнула вперед и красивым резким движением вогнала кулак ему в живот – и раз, и два, и три!

Пленник дернулся и на самом деле выблевал на пакетный пол вонючее содержимое желудка. Спазмы сотрясали его не меньше минуты, после чего он затих, грязный, со свисающими с подбородка рыжими потеками слюны и желудочной желчи.

– Ненавижу кидал! – с ненавистью бросила Маша. – Может, еще ему добавить? Давайте я ему по яйцам врежу!

– Хм… хорошая идея, – задумчиво протянул Константин и тут же поймал бросившуюся вперед Машу. – Тихо, тихо! Не надо. Знаешь что сделай… возьми нож и аккуратно срежь с него штаны и трусы. Совсем! А перед этим скажи, что я отдал приказ его кастрировать. Только смотри в самом деле его не кастрируй. Он мне нужен сильно напуганным, но целым!

Маша ухмыльнулась, оскаливая безупречно белые натуральные зубы, и, протянув руку, взяла у Константина нож. Выдала вслух длинную фразу, в которой Константин разобрал только «блэк» и «мам-ба», шагнула вперед, проткнула ножом ткань пижамы председателя и медленно, аккуратно распорола штанину до самых ступней. Трусов на пленнике не было, так что работы оказалось меньше, чем предполагалось. Через несколько минут он сидел по пояс голый – снизу – и с ужасом переводил взгляд с одного своего мучителя на другого.

Маша снова что-то сказала по-английски, потом подняла с пола кляп и грубо затолкала в рот пленника. Взяла одну из полос, которые Константин наделал из многострадальной простыни, и затянула вокруг головы председателя, закрепляя кляп у него во рту. А потом уцепилась за член пленника и начала демонстративно примериваться, на какую длину его оттяпать.

Пленник дергался, мычал, из его глаз катились слезы, но мучительница неумолимо крутила член и так и сяк, изображая, что вот-вот нарежет его, как колбасу. Потом отпустила и тут же уцепила вместе с мошонкой, дернув к себе, как поводок упрямой собаки. Константин про себя даже поморщился – больно, наверное! А уж как страшно – это и представить нельзя! И кстати, откуда она знает азы допроса «с пристрастием»? Первое дело – это раздеть мужчину, вывести его из равновесия, а уж угроза самому для него дорогому, гениталиям, – это вообще страшнее всего!

А Маша все продолжала примеряться, дергать, вытягивать гениталии пленника. И вот уже чиркнула по мошонке, на которой тут же проступила красная полоса. Пленник закатил глаза и вдруг выпустил тонкую струйку мочи, обдав руки Маши, сделавшей уже совершенно зверскую рожу.

– Ах ты ж сучонок! – скривилась девушка. – Ссыкун поганый! Поганец!

– Хватит, Маш! – Константин едва сдержал улыбку. – Переведи ему: сейчас мы снова вынем кляп и будем разговаривать. При любой попытке позвать на помощь или отказ отвечать на вопросы последуют большие неприятности. И пусть не надеется на помощь своих людей – никто не знает, что он здесь. А если они приедут, он останется без гениталий, без рук и без ног. Все это я ему отрежу! Больше жути Маш. Пусть поверит!

Маша начала переводить, сопровождая слова гримасами и потрясанием опоганенным ножом, а Константин пододвинул к себе другой стул и сел. В воздухе пахло мочой, кислым потом, а еще – каким-то цветущим кустарником, растущим возле террасы. Запах был настолько сильным и сладким, что доносился даже сквозь закрытые окна и двери. Видимо, доносило его усилившимся ветром, дующим с моря.

Хорошо здесь жить! Если у тебя есть деньги. Впрочем, с деньгами везде хорошо жить. А нищие… они везде нищие. Что на Багамах, что в Саратовской губернии. «У вас как с деньгами? Плохо? – Нет. С деньгами у нас хорошо. У нас без денег плохо!»

– Вынь кляп!

Маша сдернула повязку, вынула кляп и бросила на пол, потом поднесла к глазам пленника нож, который держала в правой руке. Молча показала, но он понял, мелко закивал, затрясся – мол, понял!

– Итак, спроси его – кто придумал операцию с этим кидаловом? Он один или был кто-то еще? И участвовал ли в схеме мой адвокат.

Через полчаса Константин знал практически все, что ему следовало знать. Нет, Зильберович в этой схеме не участвовал – да и не мог участвовать. Он чужак, а значит – должен быть «кинут», как и все остальные чужаки. «Багамы – для багамцев!»

Председатель банка придумал эту операцию сам, сам ее и провел, не извещая никого из числа правления. Само собой, он вынужден поделиться с членами правления, но потом. И должен выдать им совсем немного – в сравнении с общей суммой сделки.

С русскими он дела никогда не имел, иначе точно бы не решился на такое безобразие. Он думал, что русские – это дикари, и вообще – они далеко, а США рядом. И ничего эти русские ему сделать не смогут под боком у великого государства. Тем более что он в отличных отношениях и с министром внутренних дел Содружества Багамских Островов, и с начальником полиции Нассау. Что и немудрено – где деньги, там и дружба с властью.

Ну и, само собой, он готов тут же все исправить, отдать все деньги, компенсировать ущерб, и вообще – дружить домами, а лучше всего – семьями.

– Вы ему верите? – тихо спросила Маша, устало прислонившаяся к стене дома. – Я вот – ни на грош! Стоит вам его отпустить, он тут же поднимет такую волну, что нам мало не покажется.

– И что предлагаешь? – грустно улыбнулся Константин.

– Закопать его под пальмой да и валить отсюда с оставшимися деньгами. Пока нас тут не прихватили и не отобрали последнее – вместе с жизнью и здоровьем. Вас-то сразу убьют, а меня будут еще и дрючить до самой смерти. Пока не сдохну. А мне этого как-то не хочется…

Константин задумался. Да, в словах Маши был свой резон и сермяжная правда. Потерял так потерял. Это всего лишь деньги. А деньги он еще добудет – сколько угодно! На свете полным-полно хранилищ, заполненных наличными деньгами. Вот только куда потом эти деньги девать? Как их легализовать? Что толку от денег, которые не может потратить? Да и засветиться с наличными проще простого. Обложили!

Нет, все-таки надо было потихоньку, полегоньку переводить деньги через криптовалюту. Ну да, это заняло бы годы. Ну и что? Захотел сразу стать олигархом? Исполнить вековечную мечту идиота, Иванушки-дурачка? Не слезая с печи, получить все, что захочешь? Вот и получил… щелчок по носу. Обидный такой щелчок! Досадный!

– Спроси, у него дети есть? Внуки?

– Есть. Трое детей и двое внуков. Младший сын живет с ним вместе. Просит не трогать его и его семью. То есть вот его семью, – Маша ткнула ножом в сторону пленника. – Обещает, что все будет хорошо. Что больше никогда нас не обманет.

– Где комната его сына? Спроси: где он спит?

Маша замерла, глаза ее расширились от удивления, но тут же девушка преодолела ступор и перевела пленнику. Тот задергался, заболботал что-то, как в горячечном бреду, и тогда Маша ткнула его ножом. Прямо в пах. Председатель взвизгнул, попытался убрать свою «драгоценность» от острого клинка, а на стул выкатилось несколько капель крови.

– Говорит, напротив его комнаты. Через коридор. Мальчишке двенадцать лет. Сын от второй жены – первая умерла, и он женился снова. Он его очень любит и просит ничего с ним не делать. Клянется, что все отдаст, умрет, а отдаст.

– Будь с ним. Никуда не уходи! Не выходи из комнаты!

Константин вышел из гостиной, направился к себе в комнату, где надел на голову балаклаву. С минуту он продумывал свои действия. Затем решительно открыл портал и шагнул в спальню председателя правления банка. Закрыл портал и прислушался к тому, что происходило вокруг. Тихо, никакого движения. Глухая ночь, когда все нормальные люди спят по своим постелям, и только грабители заняты каждый своим делом.

Он вышел в коридор, держа в руке пистолет «ПСС», который при его нынешней деятельности подходил ему более других, осмотрелся на предмет наличия охранников, стоявших возле дверей (а почему бы и нет, при таком-то размахе кидалова?), но никакой охраны не обнаружил. Чисто и тихо, как и должно быть на вилле одного из самых уважаемых и могущественных людей на острове. Скорее всего, никто и предположить не мог, что кто-то проберется через внешний круг охраны. И тогда Константин толкнул дверь напротив.

Она открылась без скрипа, как и положено дверям в богатых домах крупных банкиров. Обитатель комнаты обнаружился в углу, под противомоскитной сеткой-балдахином – тихо сопел, свернувшись калачиком.

Константин постоял, раздумывая, стоит ли это делать, вздохнул и снова открыл портал. Потом аккуратно взял мальчишку на руки, тот даже не проснулся, и шагнул к себе в комнату. Сделал несколько шагов, вошел в гостиную – пленник выпучил глаза, открыл рот, глядя на мальчишку в руках человека в черной маске, и тогда Константин повернулся и пошел назад, стараясь ступать тихо и плавно. Ему не хотелось будить пацана. И он опасался, что его отец сейчас завопит, заблажит, уговаривая похитителя отпустить его сына, и тогда все осложнится.

Но ничего такого не случилось. Константин ушел назад, через портал, аккуратно положил мальчишку на постель – так же, как и забрал, и, облегченно вздохнув, вышел. Малец только почмокал губами и что-то пробормотал сквозь сон – что именно, Константин не понял.

Портал исчез, Константин сбросил маску и пошел назад, к ошеломленному пленнику и не менее ошеломленной, просто-таки обалдевшей Маше.

– Скажи ему – он все понял?

Маша перевела, пленник что-то ей ответил дрожащим, срывающимся голосом, и Маша сказала:

– Он спрашивает, где его сын и все ли с ним в порядке.

– С сыном все в порядке. Скоро он будет у себя дома. – Константин постарался напустить как можно больше тумана. – Я в любой момент могу забрать и его, и кого захочу. У меня есть специальные люди – спецназ! И эти люди выкрадут любого, на кого я укажу! И горе тому, кто встанет на моем пути! Я убью и тебя, и твою семью!

Звучало это все глупо и пафосно. И Константин про себя просто-таки смеялся, хохотал, слыша ту глупость, которую он нес. Но кто сказал: «Ложь должна быть чудовищной, чтобы в нее все поверили»? Вроде Геббельс?

– И если ты хоть слово кому-нибудь скажешь о том, что сегодня было и кого ты видел, – вы все умрете. Все! И я дотянусь до каждого из твоей семьи!

– Я все, все сделаю! Все!

Председатель уже рыдал. Слезы текли по щекам, и Константин впервые в жизни видел, как бледнеет негр. Хотя какой он негр? Помесь индейцев, негров и белых – то ли колонизаторов, то ли белых рабов.

Но теперь надо было добавить пряников – кнут уже был.

– Заткнись и слушай меня! Хватит ныть! Тот, кто со мной дружит, разбогатеет. Хочешь разбогатеть? Тогда слушай меня!

Маша перевела, а пленник перестал рыдать и насторожился – банкир есть банкир. Деньги для него – как добыча для гончего пса. Инстинкты, однако. Чует добычу, как акула присутствие крови в морской воде за много, много миль.

Константин рассказал, как мечтает облагодетельствовать человека, который окажет ему поддержку. Таким человеком может стать не до конца разобравшийся, с кем имеет дело, председатель правления банка, ныне пленник. Сказал, сколько тот может поиметь, если просто честно положит деньги на счет и не станет строить никаких козней. И по всему выходило, что честно жить гораздо выгоднее, чем пакостить ветерану страшного спецназа ГРУ России. Во всех отношениях выгоднее! Пять процентов со ста миллионов – это пять миллионов долларов! А если с миллиарда? И вообще ни за что – просто не вставляй палки в колеса, и все! И никаких тебе штрафов, и никаких кар за плохое поведение.

На том и сошлись. Само собой, через портал Константин его не потащил. Выделил свои штаны, чтобы председатель прикрыл срам, и позвонил Зильберовичу, который будто знал, что без него не обойдется, и тут же ответил, сообщив через несколько минут, что уже спускается по лестнице к машине.

Пленника отвели в ванную комнату, где он привел себя в порядок, а потом налили ему вина из бутылки, купленной еще в первый поход в ресторан. А затем уселись ждать, когда приедет адвокат.

Маша вскочила, будто ее подбросило пружиной – он пришел! Сам пришел! Все эти дни она была инициатором их секса, очень хорошего, очень качественного секса. От которого сладко ныло в животе и мозг проваливался в невозможную, черную истому наслаждения. Никогда у нее не было такого. Ну да, ей было приятно заниматься сексом – даже с Семеном и то приятно. И студент, имя которого она уже подзабыла, – с ним было очень хорошо. И с Зиль-беровичем, один-единственный раз, – тоже отлично! Она всегда кончала, и ей было странно слышать рассказы девчонок о том, что они имитируют оргазм, чтобы не обидеть парней. Да какая тут имитация, если с Константином Петровичем проваливаешься в небытие! Она даже вначале боялась, что он решит: «Девка-то на всю голову долбанутая!» Но ничего такого он не сказал и явно наслаждался таким ее поведением. Честно сказать, похоже, что она для него была чем-то вроде эдакой экзотической зверушки – красивая, ведет себя странно, но держать ее в руках и поглаживать очень приятно!

Но Маша не обижалась. Она вообще не могла обижаться на него. И с некоторой тоской и болью в очередной раз констатировала – втрескалась в шефа. Втрескалась – по самые уши!

Никогда в это не верила. Чтобы вот так, с первого взгляда, чтобы как током ударило?! Это только для книжек. В жизни такого быть не может. Никогда! Ни при каких условиях! Врут все эти писатели.

«Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих. Так поражает молния, так поражает финский нож».

Теперь она в это верила всеми уголками своей стосковавшейся по любви души. Вот только увы… в отличие от булгаковских героев любовь поразила не обоих, а только ее. И опять же, Маша, конечно, по этому поводу расстраивалась, но не так чтобы совсем. Придет время, она докажет свою незаменимость, свою нужность, и он ее полюбит. Он обязательно ее полюбит! Но только надо доказать эту самую незаменимость. А что любят мужчины? Конечно, красивых женщин, жаркий секс и заботу. Заботу о себе. И Маша все сделает для того, чтобы он не разочаровался. Ее любимый! Ее божество!

Она подскочила к двери, готовая прыгнуть ему на шею, впиться губами в его сладкие губы… но Константин Петрович был холоден, спокоен и одет… в камуфляж. Как если бы собрался на войну. На поясе – невесть откуда-то взявшаяся кобура и нож в длинных ножнах. Что случилось?! У Маши замерло сердце, а улыбка сразу слетела с ее губ.

– …У нас гость, пойдем, будешь переводить.

Маша только сейчас поняла то, что он ей говорит, и не стала задавать вопросов – тут же бросилась в глубь комнаты, одеваться. Раз он сказал, что нужно одеться, значит, нужно. Сказал бы, что нужно сесть на метлу и скакать по комнате, – она бы уселась и поскакала! Ему виднее. Он – это Он!

Когда увидела привязанного к стулу председателя правления банка, едва не схватилась за голову: как?! Как Константин Петрович сумел это сделать?! Каким образом?! Он что, волшебник?! Вот только недавно они ехали в машине и возмущались поведением кидалы, и вот этот кидала сидит перед ней, таращит глаза и едва не делает в штаны от страха! И немудрено наделать. Случись такое с ней самой, она бы уже испачкала штанишки. Только глянуть на Константина Петровича в камуфляже, с пистолетом и ножом на поясе, и сразу становится ясно – кирдык. Пришел Большой Полярный Лис! И только дурак этого не поймет.

Маша ненавидела этого негодяя, отнявшего у них деньги. Именно У НИХ, потому что она уже не разделяла себя и Константина Петровича. Если бы он сейчас приказал отрезать голову подлецу – она бы так и сделала, не задумываясь ни секунды. А когда приказал срезать с гада штаны и как следует попугать – сделала это с огромным наслаждением. Может, в ней проснулись какие-то садистские желания? Потому что, когда она держала в руке мошонку пленника, ей хотелось рвануть, оторвать этот мешочек! Выкинуть его во двор! В море! Пусть рыбы жрут подлеца! Чтобы больше не размножался! Не плодил таких же, как он, негодяев!

Кидать – нехорошо. Обманывать людей – подло! Когда Маша видела обманутых дольщиков, рыдающих у строительных площадок и рассказывающих о том, что негодяй-строитель их обманул, сбежав со всеми деньгами, и что им теперь придется годами выплачивать банку деньги, оставшись и без квартиры, и без денег, – ей хотелось найти этого негодяя и убить! Мучительно, страшно убить, чтобы неповадно было другому такому подлецу сотворить подобное. Увы, как говорится, руки коротки. Уж она-то не пожалела бы негодяя, если бы смогла его достать.

Да, кидать нехорошо. А кидать ее близкого человека, человека, которого она любит, – это просто сатанизм! А сатанистов надо уничтожать! Руки трясутся – так хочется отрезать подлецу его штуку под самый корешок.

Но шеф приказал ей отпустить негодяя, и она стала переводить – как механизм, как бесчувственная статуя, не выдавая огня эмоций, кипевших у нее внутри. Если бы кто-то знал, какой горячей может она быть! И не только в постели.

Маша с детства мечтала стать шпионкой. Эдакой «бондессой» – с пистолетом в одной руке и ножом в другой. Из скучной провинциальной жизни мечтала попасть в яркий, красивый, пусть даже и опасный мир.

О-о-о… вот она, эта мечта! Сбылась! Она все-таки сбылась! Шеф… О-о-о… Шеф!

Когда шеф появился с ребенком на руках, она обалдела. Откуда?! Как он сумел?! Это Тайна! Это настоящая Тайна! И когда-нибудь она ее узнает. Не сейчас, но узнает. А предвкушение узнавания даже слаще, чем само знание. Никто не знает, а она будет знать.

Ребенка он не тронет, это Маша чувствовала на уровне инстинктов. Даже по тому, как он его держит, было понятно – ничего ему не сделает. Кстати, ох и дрыхнет этот пацаненок! Даже не проснулся.

Шеф погнал какую-то пургу насчет спецназа, ожидающего за дверью, и Маша едва не рассмеялась. Она-то знала, что никакого спецназа здесь нет. Если только не считать самого шефа – вот он точно спецназовец, она это знала наверняка. Одна татуировка чего стоит.

А потом они ждали Зильберовича, и Маша смотрела на то, как пленник пьет купленное в ресторане вино. Ей было неприятно – вино не для этого морального урода! Она выбирала вино, чтобы выпить со своим любимым! Чтобы быть еще раскрепощен-нее. Чтобы он узнал, что еще Маша умеет и хочет делать в постели, и больше не смог без нее обходиться. А тут – вино льет в глотку проклятый кидала и даже не морщится!

Зильберович приехал довольно-таки быстро. Шеф в нескольких предложениях обрисовал ситуацию, Игнат удивился, но не так чтобы очень. Вероятно, что он, как и Маша, ожидал от Константина Петровича чего-то эдакого, не укладывающегося ни в какие рамки. И вот – получил. Председателя правления банка усадили на заднее сиденье машины, предварительно завязав ему глаза, и Зильберович повез его подальше от виллы. Само собой, пришлось выдать поганцу штаны из запасов Константина Петровича – они были пленнику длинны, пришлось подворачивать штанины, но ничего, обойдется. Срам прикрыт, и ладно.

А когда огни машины Зильберовича скрылись вдалеке за поворотом, Маша подошла к шефу и, обняв, прильнула головой к его груди:

– Я знала, что вы что-нибудь придумаете. Обязательно придумаете! Ох… я так перенервничала…

– Маш… иди отдыхай. – Константин Петрович ласково потрепал ее по голове, и его теплое дыхание согрело ее макушку. – Завтра еще поговорим. Только ни о чем не спрашивай, хорошо? Врать не хочу, а ответить правдиво не смогу.

– Почему? – Маша подняла голову и посмотрела в глаза шефу. – Почему не сможете? Вы мне не верите? Считаете, что я вас могу предать? Зря. Я умру за вас! Я вас люблю…

Константин Петрович едва заметно поморщился и неодобрительно помотал головой:

– Маш, неделю назад ты и не подозревала о моем существовании. Как ты можешь меня полюбить? С какой стати? Ты меня или обманываешь, или ты… сумасшедшая! И то, и другое очень плохо…

– Я не обманываю! И я не сумасшедшая! Ну как мне доказать, скажите! Ну что я должна сделать, чтобы вы поверили?! Убить кого-нибудь?! С собой покончить?! Ну что, что мне сделать?!

Константин Петрович снова посмотрел в Машины глаза и вздохнул:

– Не знаю. Хочется верить, но… девушки такой красоты обычно влюбляются не в старого, мятого и тертого жизнью мужика, а в его деньги. Хочешь, я отдам тебе то, что обещал, – три миллиона баксов, и отпущу? Клянусь! Скажешь – «я согласна!» – и улетишь на родину с тремя миллионами. Я не обманываю. Положишь на счет в банке и будешь жить припеваючи. Или не положишь – снимешь тут жилье и будешь жить на Багамах сколько захочешь. Купишь себе какой-нибудь маленький отель и…

– Я не хочу! – отрезала Маша, глаза которой метали молнии. – Без вас – не хочу! Я хочу с вами! Не нужны мне ваши миллионы! Вернее, нужны, какой дурак от денег отказывается? Но вот так, чтобы вас не видеть, – не нужны. Деньги мне нужны только вместе с вами! И больше никак. Так все-таки почему вы мне не верите? Чем я заслужила это недоверие? Может, что-то сделала не так?

– Да все так. – Константин Петрович досадливо поморщился. – Только… ты посмотри, что творится! Сплошной криминал! Я ведь читал, что на Багамах преступности как таковой нет. Только мелкие воришки и больше никого! А оказалось – тут тебя могут кинуть просто на раз! И мафия своя есть… какая-никакая. Ну и вот представь – тебя схватили. И начали пытать. Ну да, какое-то время ты продержишься, будешь молчать. А затем… уже не будешь молчать, когда начнут тебя уродовать, резать на кусочки. Ты все расскажешь – что знала и чего не знала. Только не говори, что не расскажешь, – все рассказывают, если приложить достаточные усилия и умение. Но ты не сможешь рассказать о том, о чем не знаешь. Понимаешь?

– Понимаю… – вздохнула Маша и тут же переключилась на более животрепещущую тему: – Пойдемте спать? У меня ляжем или у вас?

– Ты ляжешь у себя, я у себя, – усмехнулся Константин Петрович. – Мы сегодня устали, а сексом надо заниматься тогда, когда мы отдохнувшие и веселые. Давай-ка дождемся результата и уже тогда… Хорошо?

– Хорошо. – Маша слегка опечалилась, но вообще-то не очень. Впереди еще много, много времени! Успеют, точно. – Ну, тогда я пошла?

– Погоди. – Шеф взял ее голову в свои широкие, жесткие ладони и нежно поцеловал в губы. – Ты молодец. Ты мне сильно помогла! Честно скажу, я и не ожидал от тебя такой прыти. Ты большая умница! И вот еще что… пойдем за мной.

Он взял Машу за руку и как ребенка повел за собой. Привел к комнате с деньгами, повозился, отпирая дверь, открыл. Войдя, достал из-за коробки большой черный пистолет, подал Маше:

– Это пистолет «глок». Умеешь пользоваться оружием?

– Так-то не очень, – пожала плечами Маша. – Знаю, что надо передернуть затвор и нажать вот сюда, вот на эту штучку. И он выстрелит. А где тут предохранитель, я вообще не представляю. Я такто стреляла в тире, давно… был такой случай – мне дармовое приглашение отдали, фирма занималась всякими там сюрпризами. Ну, мне и предложили пострелять в тире из настоящего боевого пистолета, я согласилась. Прикольно было. Я к концу стрельбы даже в мишень попала! Вначале боялась, моргала, а потом ничего так… привыкла. А такого пистолета я не видела. Читала, да. «Глок» – это какой-то ведь иностранный, и патронов в нем много? А больше и не знаю ничего. А зачем он мне? Мы вроде воевать не собираемся.

– Гляди сюда, вот тут нажимаешь – отлетает магазин, и ты засовываешь новый. А вот тут – оттягиваешь затвор и досылаешь патрон в патронник. Это «Глок-17», на 17 патронов. Предохранителя у него нет, вернее, он есть, но совсем другой, не такой, как у обычных пистолетов. Видишь, вроде как два спусковых крючка? Так вот один – это и есть предохранитель, второй – собственно спусковой крючок. Это пистолет под патроны девять миллиметров «парабеллум». Хорошее оружие, довольно-таки легкое и на много зарядов. Направила ствол в злодеев и пали, на сколько патронов хватит. Потом мы с тобой потренируемся, постреляем как следует, и ты будешь попадать не только в мишень, а еще и в силуэт на мишени. Зачем тебе пистолет? А положи его рядом с собой. Под подушку, например. Мне так будет спокойнее. Да и тебе тоже. Похоже, что на Багамах становится очень неуютно. Вспомни сегодняшнюю… вернее, уже вчерашнюю машину. Кто это были? Зачем за нами следили? То-то же…

– Я поняла… – Маша неловко взяла в руку пистолет, и в ее ладони он показался просто огромным. От пистолета пахло чем-то странным… машинным маслом, пластиком и еще чем-то. Ей показалось – порохом. И он ей понравился. Пистолет вселял уверенность – теперь к ней никто не сможет подойти и обидеть! Бах! Бах! И нет негодяя!

– А раз поняла – разбегаемся по комнатам и спим. Ей-ей, сегодня был слишком долгий день…

Первым делом Маша пошла в душ. Она не выносила ощущения нечистоты своего тела, а уж тем более не выносила никаких там «золотых дождей», особенно от противного чужака. Единственный человек, которому она бы позволила ЭТО и еще много больше, сейчас лежал в постели в своей комнате и, увы, наверное, и не думал о ней. А проклятый кидала со страху обдул ей руку – надо как следует потереть руки мочалкой. Вдруг он какой-нибудь заразный? Маша читала, что большинство негров заражены СПИДом. А вдруг и этот чем-то заражен? Брр…

Нет, ну так-то ясно, что это не совсем негр, и СПИДом болеют в основном африканцы, не имеющие представления о презервативах, но все равно – надо поскорей смыть с себя вонь этого пленника и лечь спать. Глаза слипаются, так спать охота.

Кстати, прежде чем лечь спать, надо бы и лужу вытереть – ну ту, что этот придурок надул. И наблевал. Иначе завтра все равно придется вытирать – не шефу же этим заниматься? Да и воняет…

Кряхтя, вылезла из-под душа, так и не успев его толком принять, и пошла к двери – как была, голышом. Все равно мыться после уборки, да и одежду ненароком забрызгаешь всякой дрянью. Поискала тряпку для мытья полов – нашла в шкафчике, в дальнем углу ванной комнаты. Там же нашла и ведро – пластиковое, красное. Налила в ведро воды и побрела к выходу, сопя и ругаясь про себя на всех проклятых зассанцев на свете.

Уже когда взялась за дверную ручку, вспомнила, вернулась и забрала пистолет. Сказано было – с ним не расставаться, значит, не расставаться. Да и просто приятно ощущать себя с пистолетом в руках. Даже если идешь босиком и без трусов. «Самурай без трусов – это все равно как самурай в трусах, но только без трусов!» – перефразировала Маша известную поговорку на свой лад и тихо хихикнула – глупости всякие лезут в голову.

Она поискала взглядом, куда положить пистолет, и пристроила его на стуле, на котором до того сидел пленник. Лужа как раз рядом, так что дотянется до пистолета, если что случится. Что именно могло случиться, Маша не знала, но не могла не верить своему кумиру, своему божеству. Он знает все!

Противно вытирать чужую мочу, но не дожидаться же, когда придут уборщики и все вытрут? В конце концов, она, Маша, не аристократического рода и с детства все делала по дому. И полы мыла, и раковину, и унитаз. Так что не привыкать к грязной работе.

Но вообще-то немного странно – то она ворочает коробки с невероятными деньгами, пересчитывая их, как какие-нибудь тетрадки или книжки, то едет в банк, где ее принимают в роскоши и пафосной безвкусице. А вот теперь она вытирает лужу мочи, сделанную пленником, которого она только недавно тыкала ножом в пах.

Маша недоверчиво помотала головой – не ожидала от себя такого. Если бы буквально неделю назад ей сказали, что она способна угрожать связанному пленнику ножом, колоть его и дергать за гениталии, норовя оторвать, – она бы расхохоталась. А вот поди ж ты… как меняются люди, попав в определенные обстоятельства.

Маша в очередной раз протерла пол, макнула тряпку в ведро, с отвращением стряхнула с рук пышную пену (пришлось брызнуть в воду моющее средство) и критически осмотрела дело своих рук. Пойдет! Мокрое пятно скоро высохнет, и в гостиной будет пахнуть только чистотой и садовыми цветами. Как и раньше.

Вспомнив про цветы, Маша подошла к двери, закрытой перед допросом пленника, и распахнула ее настежь. Распахнула и замерла – откуда-то из темноты, из-за угла появилась страшная чернокожая морда. К этой морде было приделано тело – худое, длинное, и в руке это тело держало что-то серебристое, по виду очень напоминающее здоровенный нож. И за спиной этого тела просматривались еще как минимум двое или трое – пониже и поплотнее на вид.

Нападающий ухватил Машу за шею длинной рукой с широкой, как лопата, ладонью, перекрыв ей дыхалку и лишив возможности закричать, поднять тревогу, и Маша с отчаянием подумала о том, что сейчас ей придет конец. Сейчас этот здоровенный острый нож вонзится в ее гладкий, плоский животик, который так нравится шефу – он сказал, что животик Маши идеален и что он видел такие красивые женские животики только на картинках, изображающих фитоняшек.

А потом она представила, что эта толпа уродов добирается до ее божества, до ее любимого и вонзает нож ему в грудь – спящему, беспомощному. Грузят все деньги в свою дурацкую тачку и живут со всем удовольствием, вспоминая в минуты веселья, как здорово они «окучили» этих тупых русских лохов. И такая ярость охватила Машу, что ей вдруг стало на все плевать – и на нож, который будто завис в воздухе, остановленный пошедшим медленно временем, и на количество нападающих, вылезающих из темноты. Она уже знала, что умрет, но умереть ей хотелось с честью, уничтожив как можно больше врагов! И только так! Как умерли тысячи ее предков, храбро сражавшихся с противником и героически погибших. Маша нанесла удар ногой – резко, как ее когда-то учили. Мае-гири пяткой в солнечное сплетение от девушки, которая часами зависала в тренажерном зале, – это не поглаживания чернокожей проститутки! Это очень больно!

Рука на горле сразу ослабла, нож, который был направлен в подвздох, чиркнул по боку Маши, обжигая, как раскаленным железом, но она этого даже не почувствовала. Прямой удар кулаком в переносицу противнику – многократно отработанный и резкий – вырвал из его глотки хрип, а из носа – брызги крови, запачкавшие только что вымытый пол. Это еще больнее, чем ногой в солнечное сплетение. Носовой хрящ ломается, а перед глазами вертятся огненные круги, мешая рассмотреть противника и практически полностью выводя из строя на пару секунд.

И этих пары секунд Маше хватило, чтобы прыгнуть к стулу, на котором лежал «глок», схватить его и открыть стрельбу по лезущим в окна и двери боевикам.

Все произошло так быстро, так неожиданно, что нападавшие не успели начать стрелять, а может, у них и вообще не было огнестрельного оружия, только дубинки и ножи. Зачем поднимать лишний шум, если вас шесть человек, а внутри виллы, и это совершенно точно, – маленькая шлюшка и ее любовник? Тем более что мужчину надо обязательно захватить живым, иначе как он расскажет то, что интересует нападавших? Например, где лежат деньги.

Но Маша всего этого не знала. Пока не знала. Большой черный пистолет дергался в ее руках, посылая злые пули в тех, кто решил уничтожить ее мечту и любовь, а когда патроны закончились, она схватила стул, подняла его, как пушинку, и бросилась вперед с яростным криком:

– А-а-а! Убью, суки!

Но не добежала. Загремели выстрелы откуда-то позади нее, и стул от неожиданности вывалился из ее рук, а нападавших смело с дороги стальной метлой автоматных очередей.

Маша с всхлипом осела на пол, чувствуя голым задом холодную влажную поверхность паркета. В глазах темнело, грудь яростно вздымалась от прогоняемого через нее ставшего горячим воздуха, в затылке билась кровь, и ей как-то сразу стало жарко, будто она оказалась в жаркой бане.

– Ты в порядке?! Эй, Маша, очнись! Очнись!

Широкая ладонь легонько шлепнула ее по щеке, но этого «легонько» хватило, чтобы голова мотнулась в сторону, а глаза перестали быть стеклянными и начали видеть все происходящее вокруг.

– Я… в порядке! – выдавила из себя Маша и с трудом поднялась на ноги. – Кто? Что?

– Похоже, что наш приятель подсуетился, – мрачно бросил Константин Петрович. – Или еще откуда-то ветер дует. Чертовы Багамы! Маш, ты как себя чувствуешь? Сильно болит?

И она тут же почувствовала боль. Болел бок, по которому скользнул нож, болела левая грудь, на которой откуда-то взялся наливающийся кровоподтек. Вся левая сторона тела была залита кровью – то ли своей, то ли брызнувшей из противника. Который, кстати, лежал неподвижно на пороге и не подавал признаков жизни.

Шеф подошел к ней поближе, положил на пол короткий автомат, ухватил Машу обеими руками и стал вертеть, как куклу, внимательно осматривая со всех сторон. Потом удовлетворенно хмыкнул и сообщил:

– Нормально. Жить будешь. И даже красоты не потеряешь. Царапина на боку, несколько ушибов. Молодец! Произвожу тебя в лейтенанты!

Маша вяло улыбнулась и пошла к стулу, бессильно присела на него, положив руки на колени, и замерла:

– Что будем делать, Константин Петрович? Шум! Небось соседи-то полицию вызвали.

– Сейчас я осмотрю тела на предмет обнаружения подранков – кого-то ведь надо допросить? Узнать, откуда гады взялись. Потом тела отсюда уберу…

Маша не спросила, куда он их уберет, она почувствовала, что спрашивать это не нужно. А Константин Петрович продолжал:

– Кровищу мы быстренько вытрем. Замоем. Если полиция сюда придет – тут все чисто и красиво. Я стрелял аккуратно, только по цели, стекла и двери не зацепил. Да и ты умудрилась не разбить ни одного стекла. Только сделать надо все быстро, как можно быстрее. Сможешь мне помочь?

Маша только молча кивнула, хотя и хотела сказать, что для него сделает все что угодно. Просто у нее не было сил ни на что. Выложилась в поединке.

Что было потом и как Маша не свалилась с ног от усталости и переживаний – она сама не поняла. Видимо, запас сил в ее организме был гораздо большим, чем она это предполагала.

В живых остались двое из нападавших. Один даже успел доковылять до ворот с простреленной у самого паха ногой. И как сказал Константин Петрович, подстрелила его Маша. Как и двух других агрессоров – первого, который схватил ее за горло, и того, кто шел за ним.

Кстати сказать, вспомнила она, откуда у нее взялся синяк на груди. Когда Маша врезала гаду в нос, тот, видимо рефлекторно, попытался уцепить Машу своей ручищей, ну, и хватанул лапищей за грудь. Хорошо еще, что грудь у нее небольшая и очень упругая, особо не ухватишься. Была бы какая-нибудь «сиська ослиное ухо», вот тогда ей пришлось бы гораздо хуже.

На удивление у нее не было никаких переживаний по поводу убитых ею бандитов. Ну убила – и убила! И что? Это же нелюди. Как мухи. Мышь и то было бы жальче. А эти твари шли убить ее и шефа. И она их убила. И это ПРАВИЛЬНО. А значит, чего переживать?

Трупы и живых бандитов шеф утащил куда-то вниз, вроде как в комнату, где лежат деньги. Что он будет делать с бандюками – с трупами и живыми, Маша не спросила, опять же руководствуясь своим тренированным чутьем. Меньше знаешь – крепче спишь! Когда-нибудь узнает. Наверное. Но не сейчас. Ох, это сладкое предвкушение узнавания тайны…

Полиция приехала через полтора часа. Шеф по этому поводу сказал, что за такое время можно было бы искоренить все население вилл в округе, а сами виллы снести бульдозером.

Маша вышла к полицейским одетая в прозрачную короткую ночнушку на голое тело, зевая и потирая глаза. Трое полицейских, мулаты в странных белых шлемах, таращились на нее, явно пуская слюни, а когда она улыбнулась и вздохнула, от чего ее груди с торчащими, съежившимися на холодке сосками едва не выскочили из низкого выреза, совсем размякли и говорили с ней едва не заикаясь, очень вежливо и предупредительно.

В разговоре выяснилось, что кто-то с соседних вилл позвонил и сообщил, что где-то у соседей только что была стрельба. И теперь полицейские добросовестно обходили все виллы, интересуясь подробностями происшествия. Маша сообщила, что они с ее шефом (полицейские осклабились и снова обшарили ее взглядами) спали крепким сном и ничего не слышали. Хотя, когда она вставала ночью по своим делам, заметила, что вроде как где-то рядом пускали фейерверки. Но где это происходило, она не знает. И если у господ полицейских нет больше вопросов, то она пойдет досыпать… а то что-то еще не выспалась, а вставать так рано не в ее привычках.

В общем, полицейские еще потоптались, подумали, потом уселись в свою раскрашенную машину и поехали дальше – то ли опрашивать соседей, то ли отдыхать в свой участок. В любом случае больше они в эту ночь не появлялись.

Как оказалось, банда, напавшая на виллу, не имела ничего общего с председателем банка. Но с банком была связана. Менеджер, который занимался пересчетом и приемом наличных, «маякнул» своим подельникам, и… результат налицо. Людям хотелось разбогатеть – раз и навсегда. Не получилось. И теперь он об этом сильно пожалеет.

Кстати, и шеф, и Маша с облегчением вздохнули, когда узнали, что председатель правления тут ни при чем. Если бы это были его козни, тогда все стало бы гораздо сложнее.

А на следующий день, утром, Константину Петровичу на телефон пришла эсэмэска, в которой говорилось, что на его счет поступила сумма в сто с лишним миллионов долларов. Маша дважды, трижды перечитала эсэмэску, пока в конце концов поверила своим глазам. И тогда она радостно завизжала и бросилась на шею шефу, вцепившись в него, как детеныш макаки в свою мамку.

Победу они отметили в постели, расслабившись и оторвавшись по полной. А потом пошли в бассейн, побултыхались, и… нет, в постель они уже не пошли. Дважды звонил Зильберович, которому Константин Петрович вкратце обрисовал ситуацию, сообщив, что председатель правления банка одумался и положил деньги им на счет.

А в конце дня позвонил сам председатель, и Маше пришлось взять трубку и переводить его слова Константину Петровичу, а слова Константина Петровича – банкиру. Они договорились на завтрашний день о встрече и о том, что банк будет рад принять столько денег, сколько пожелает их уважаемый клиент.

Конец дня провели в сладких утехах – Маша даже удивилась, насколько неутомим и разнообразен в сексе может быть ее начальник. Приятно удивилась. Хотя к ночи у нее внутри и снаружи все болело и дрожало – устала она, как после многочасового занятия в тренажерном зале.

Вечером Константин Петрович объявил: «Хорошего понемножку, – сказала бабушка, вылезая из-под трамвая и держа голову под мышкой».

Честно сказать, Маша не совсем поняла, что тут может быть такого хорошего, когда голова под мышкой, но смысл слов был понятен – она перестала домогаться своего партнера и спокойно уснула, уткнувшись носом ему в бок и зажав его руку между своих длинных ног, чтобы не удрал.

На встречу с банкиром отправились Маша и Зильберович – на всякий случай без Константина Петровича. Если у банкира ждет засада – шеф их обязательно выручит. Маша в этом была уверена на сто десять процентов.

Но… все прошло отлично. Без проблем. Очередная сумма легла на счет, и к вечеру Маша и адвокат вернулись на виллу – довольные и заметно усталые.

Теперь можно было двигаться дальше. Куда именно? Да какая разница?! Маша была счастлива! Теперь у нее есть любимый мужчина и деньги. Много денег! И много любимого мужчины.

Он дал ей миллион долларов – положил на счет, который открыл на нее Зильберович в том же самом банке, где были счет Константина Петровича и счет самого Зильберовича. Маша не просила этих денег, но если деньги дают, почему бы и не взять? Деньги лишними не бывают!

Эпилог

Женщина заглянула в глазок. На лестничной площадке стояла девушка – рассмотреть ее было трудно, но видно – девушке лет двадцать, не больше. Миленькая такая, глазастая.

Открыла дверь, настороженно посмотрела на гостью:

– Вам кого?

– Я хочу поговорить с вами о вашей дочери. – Девушка пристально посмотрела в глаза женщине, и та нахмурила брови:

– Журналистка?! Ну как же вы надоели! Не лезьте ко мне, пожалуйста! Мне и так плохо! А вы…

Она попыталась закрыть дверь, но девушка, оказавшаяся неожиданно сильной и быстрой, не дала ей это сделать. Она шагнула вперед и встала так, чтобы закрыть дверь было нельзя.

– Ты что?! – возмутилась женщина – Я сейчас на помощь позову! Полицию вызову! Уходи!

– Я хочу поговорить с вами о вашей дочери. Вернее, о тех, кто ее убил. Пожалуйста, не беспокойтесь, вам ничего не грозит. И я не журналистка. Скорее – наоборот. Вы хотите, чтобы они были наказаны?

В голосе девушки было что-то такое, что заставило женщину замолчать и присмотреться к лицу девицы. Хозяйка квартиры осмотрела ее с ног до головы. Ничего особенного, девчонка как девчонка, на удивление красивая и ухоженная, но разве мало таких девочек на Руси? Загорелая не по сезону – наверное, из солярия не вылезает.

Одета хорошо – модно, но не так, чтобы это бросалось в глаза.

Интеллигентная, воспитанная – сразу видно. Не хабалка какая-то! Что ей надо?

Женщине вдруг стало любопытно – зачем та пришла? Да и скучно сидеть дома одной… телевизор и тот надоел. Пусть скажет, что хочет!

– Хорошо. Заходи!

Женщина приоткрыла дверь и впустила гостью в квартиру. Девушка, не разуваясь, цокая по полу дорогими импортными сапожками, прошла мимо хозяйки дома и начала деловито осматриваться, будто хотела понять, куда попала. Потом перевела взгляд на хозяйку квартиры и выжидающе замерла. Та поняла, жестом показала:

– Пойдем.

Обычная двушка-хрущевка, каких по России невероятное множество. Эти дома уже давно выработали свой ресурс, но стоят и стоять будут. Это вам не Москва, напитанная деньгами всей страны и способная взять и вмиг снести все хрущобы, чтобы построить на их месте большие, удобные, новые дома. Это замкадье, а тут… тут жизнь совсем иная.

– Присаживайся… – Женщина села за стол, устало положила на столешницу крупные, перевитые венами руки со следами возрастных изменений. Ей было уже далеко за пятьдесят, и похоже, что жизнь ее совсем не баловала.

– Ну, так что ты хотела мне сказать? О чем? Суд уже был, присудили им отдать мне по миллиону за жизнь моей дочки. Так что с того? Ее уже не вернешь…

Женщина посерела лицом, глаза ее будто подернулись серым пеплом. Но она не заплакала. Просто бесцветно, мертвым голосом сказала:

– Они ведь мне сочувствовали. Говорили, что переживают! Подружки эти ее… с которыми она пошла в бар. «Теть Оль, так жалко, так жалко!» А оказалось – это они и убили мою девочку.

– Деньги отдали? – бесстрастно поинтересовалась гостья, и женщина вдруг бросила на нее странный взгляд. – Да не беспокойтесь вы! Мне не нужны ваши деньги! У меня денег хватает – слава богу, и… В общем, хватает. Так отдали или нет?

– Нет. Откуда у них деньги? У одной муж пьет, не работает. Она с ребенком сидит. Если бы не мамаша – с голоду бы сдохли. Вторая – мать-одиночка. Тоже на шее родителей сидит. Да и родители у нее… не лучше того мужа. Доброго слова не скажу.

– И как же ваша дочь с такими связалась? С этими прошмандовками?

– Я виновата. Упустила… Все работала, работала… в люди мечтала дочку вывести. И вот… нашла она себе подружек! Две гадины бесстыжие! Так ты не сказала, зачем пришла…

Женщина пристально посмотрела в глаза гостье и вдруг начала нервно кусать губы и волноваться. Сама не знала почему. Сидит девчонка – симпатичная такая, ну модель, да и только, а смотрит… как… киллер какой-то! Глаза темные, глубокие, будто насквозь просвечивают. Даже жутко…

– Вы хотите, чтобы они умерли? Только ничего пока не говорите. Подумайте. Если вы скажете: «Пусть они умрут!» – они умрут. Обе. Как – вас не касается. Просто умрут, и все тут. Это не розыгрыш, это не какая-то подстава. Вы скажете слово – как кнопку нажмете. А они – умрут. Итак, что скажете?

Молчание. Долгое такое молчание. Загоревшиеся было живым огнем глаза быстро потухли, и у рта женщины залегли глубокие скорбные складки.

– Нет… – Она вздохнула, помотала головой. – Когда я узнала, кто виноват в смерти моей дочки, то мечтала об этом каждый день, каждую ночь! Взять топор, пойти – и порешить обеих. И будь что будет! Что мне терять? У меня больше ничего нет. Кота только Ваську жалко – кто его кормить будет? А больше ничего не жалко. Я долго не проживу, здоровье ни к черту. Я ведь на инвалидности, вторая группа. Инфаркт уже один был. И уходить с такой тяжестью на душе не хочу. Нет, мне этих девок не жалко. Но дети их при чем? Лишить их матерей… какие бы те ни были… нет, я не могу. Их Бог накажет. Их уже Бог наказал! Жизни их никто не позавидует. Сопьются и сдохнут. Вот так. Я верующая, девочка. И потому… Бог им судья.

Девушка пристально посмотрела в лицо женщины, медленно кивнула, встала. Потом сунула руку в красивую, модную сумочку и достала оттуда пачку денег – пятитысячные в банковской упаковке:

– Это вам спонсорская помощь. Не спрашивайте, от кого. Просто берите. Настоящие, настоящие – не сомневайтесь.

Девушка повернулась и пошла прочь от стола, не обращая внимания на то, каким взглядом смотрит ей в спину ошеломленная, опешившая женщина. Хлопнула дверь, а женщина так и сидела перед столом, глядя на пачку денег и боясь моргнуть, – вдруг они исчезнут? Может, все, что сейчас было, – просто сон? Сон в измученном, усталом, больном мозгу. Сидела за столом, уснула… вот и привиделась красивая девушка и эта пачка денег непонятно от кого.

Женщина потрогала пачку, взяла в руки, зачем-то понюхала… вроде настоящие. Но надо с ними поаккуратнее. Как-то проверить, а то вдруг фальшивые – и заберут в полицию. Позорище! На склоне-то лет…

Вздохнула и понесла пачку к шкафу – надо прибрать. Для нее – огромные деньги, нельзя их разбрасывать…

Потом подошла к окну, посмотрела на улицу, но… ничего не увидела. Морозные узоры закрыли окно сияющим покрывалом.

«А девчонка-то легко одета. Как бы не простыла», – мелькнула мысль и угасла, сменившись тоской и печалью. Будто про дочку подумала…

«Ох, дочка, дочка… ну как же так?! Почему?!» И никто ей не ответил. В квартире тихо и пусто…

– Вы были правы! – Маша довольно растянулась в шезлонге, глядя на сверкающее море сквозь солнцезащитные очки. – Впрочем, как и всегда. Кто следующий?

– Есть кое-что… сразу четверо. Наведешь справки, найдешь фотографии. Этих мразей точно не жалко! Я тебе потом расскажу о них. Сейчас не хочу – чтобы настроение не портить. Ты связалась с Зильберовичем? Насчет документов по фонду?

– Готовит. – Маша раздраженно дернула плечами. – Говорит, дел выше крыши! И оформление острова, и оформление яхты, и покупка виллы, и оформление вида на жительство – ноет, в общем. Мол, помощника надо нанимать. Или помощников.

– Его проблемы! Я ему столько плачу, что он может целый полк нанять! Скажи, пусть ускорится с фондом. Дети болеют, а пока он копается – и умереть могут!

– Вы не боитесь, что сразу целые толпы жуликов на вас нападут? Денег просить? Столько жулья прикрывается больными детьми – просто ужас какой-то! Ни стыда, ни совести у людей!

– Проверять будем. Башка-то на что? За деньги все можно! Например, нанять нужных людей. Служ