Глава 1

Москва. Императорский дворец.

Концентрация альва-частиц 41,1 на миллион

Подняв волну обжигающего воздуха, посреди зала для совещаний разверзся портал. Пожарский едва успел закрыться от вороха сорванных со стола бумаг, разлетевшихся в стороны, как из портала вывалился, держась за бок, государь Император.

С гримасой боли на лице, он рухнул на одно колено. Портал за его спиной схлопнулся, оставив после себя затрепетавшие шторы и кружащиеся листы отчетов. В нагревшемся воздухе разлился тошнотворный запах гари и альвы.

— Государь! — Пожарский бросился к нему, но тот поднял ладонь, останавливая его.

Опричник замер, не сводя глаз с его перчатки, с которой капала темная кровь. Видавший всякое, он ощутил, как по спине забегали ледяные мурашки. Никогда прежде Император, казавшийся ему всесильным, не представал в таком… жалком виде.

Его одежда была истерзан и прожжена, волосы растрепались, а на могучем, волевом лице виднелись следы копоти и царапины. Гримуар императорского кодекса болтался на одной цепочке, остальные были разорваны в клочья. Под рукой, которой он зажимал рану на боку, по одежде расползалось темное пятно крови.

Он тяжело дышал, сцепив зубы. Во всём чувствовалось, что его терзала жестокая боль.

— Вы ранены, сударь, я позову врача…

— Созывай Верховный совет! — зыркнув горящим взглядом, прохрипел он. — Сейчас же!

Пожарский на миг оцепенел. Верховный Совет из двенадцати великих князей Империи срочно созывался только в экстренных случаях. Даже во время войны со Швецией Император не призывал всех глав родов.

Заметив его замешательство, Император поднялся на ноги и решительно подошел к столу.

— Я дам команду, — спохватившись Пожарский подскочил к терминалу и начал вводить команды по закрытой сети. Император не сводил с него глаз, дыша как после тяжелого марафона. Краем глаза главный опричник заметил, как подрагивает его сжатый кулак.

— Сударь, что случилось в «Белогорье»?

— Катастрофа, — глухо ответил он. — Созывай всех боеготовых магов с кодексами, через пятнадцать минут они должны быть готовы выступить в бой. Тех сил, что сейчас остались там, не хватит надолго.

Рассылая один сигнал за другим, Пожарский украдкой открыл карту с данными альва-сканирования со спутников. Вся зона в месте нахождения «Белогорья» утопала в багровой сигнатуре. Альва-фон сейчас там был просто убийственный, не меньше семисот единиц.

И он продолжал расти.

Это могло значить только одно.

— Владыка пробудился, — голос Пожарского звучал утвердительно.

— У нас ещё есть время его остановить, — тяжело выдохнул государь. — Я сделал всё, что мог, но вернуть Вайнера не получилось. Черт возьми, созвать кодексов сюда, немедленно!

Он сорвал с оставшейся цепи гримуар и, хлопнув им по столу, прижал ладонь к закоптившейся обложке.

— Сирин! — гаркнул он. — Где ты, черт возьми? Сирин!

— Сбор объявлен, — отчитался Пожарский. — Через пять минут главы родов будут здесь.

Неприятный холодок в животе перерастал в увесистый кусок льда.

Воздух в зале заискрил, и во вспышке нестерпимо-яркого света возникла императорский кодекс.

И впервые в невозмутимом взгляде кодекса он увидел замешательство и страх.

— Мой господин… — начала она, как Император перебил её.

— Я не смог, Сирин. Порча уже проникла в него слишком глубоко. Трансформация уже необратима, — он до скрипа стиснул кулак и, сдвинув взлохмаченные брови, строго посмотрел на неё. — Значит остаётся только одно. Мы должны убить его, пока Владыка Пустоты не набрал полную силу.

Бледное лицо кодекса посерело, а сияющие голубым светом глаза словно потускнели. Выждав секунду, она молча кивнула.

— Владыка ещё слаб, у нас есть шанс. Я организую новую атаку, а ты собери все кодексы, какие сможешь, — добавил он. — Если не поможет и это…

— Мне подготовить обращение к хранителям остальных императорских кодексов? — вклинился Пожарский. Он знал, что это была крайняя мера. Просить помощи у сильнейших кодексов враждебных стран — то же, что расписаться в собственном бессилии. Как и то, что Император сперва сделает всё, что может, прежде чем пойти на такое.

— Подготовь, — кивнул государь. — Сейчас в руках Владыки мощь не одного, а полутора ядер, а если он найдет девчонку со второй половиной и объединит их, его уже никто не сможет остановить. Пожарский, организуй поисково-спасательный отряд, они проникнул в Белогорье и эвакуируют девчонку, если Владыка ещё не нашел её. Мы с Сирин отвлечём его сосредоточенной атакой.

— Понял! — кивнул тот, как тут же раздался сигнал тревоги. Три пары глаз прильнули к открывшейся голограмме с панорамной картой Уральских гор. Одна за другой на ней возникали мерцающие алые точки — очаги альва-порывов.

— Он начал открывать порталы… — прошептала Сирин. — Экспансия началась. Как тринадцать лет назад в Японии.

— Это не чёртова Япония, всё куда хуже, — император покачал головой. — Мы стоим на пороге глобального вторжения. Провалимся — и нас ждёт апокалипсис.

Он прижал окровавленный гримуар к поясу. Цепи, повинуясь току альвы, туго обвили книгу. Разорванные звенья со звоном стали собрались воедино. Отняв руку от раны, государь с гримасой боли обернулся к кодексу.

— Нам нельзя облажаться, Сирин. Мы должны убить то, во что превратился Ярослав. Действуй, немедленно.

— Слушаюсь… мой хозяин.

Склонив голову, она отступила назад и исчезла во вспышке портала.

* * *

— В камеру, живо.

Усталого вида худощавый охранник снял с майора Хошино наручники и кивнул на довольно просторную камеру с матово-белыми стенами. Поймав его холодный взгляд, она шагнула внутрь — и за спиной сразу вспыхнуло желтоватое ограждающее поле. Ноздри защекотал запах озона.

Ни решеток, ни замков. Только комнатка три на четыре метра и полное одиночество.

Снова.

Её скрутил тяжелый приступ кашля, во рту моментально разлился противный привкус крови. Согнувшись от пронзившей тело боли, она упала на колени.

— Эй, ты там живая? — раздалось сзади.

— Л-лекарства… — прохрипела она, сглатывая кровавую слюну. — В моих вещах… капсулы… дай…

— Цк, дерьмо… — глухо буркнул он и, пошуршав немного в её конфискованной куртке, выудил банку с лекарством. — Эти? Там осталась-то всего пара. Держи.

Пролетев через барьер, баночка упал рядом с ней. Хрипло хватая ртом воздух, Хошино свинтила крышку и торопливо проглотила капсулу. Приступ накатил с новой силой, так что ей пришлось упереться лбом в холодную кушетку и зажмуриться, чтобы перетерпеть пронзающую боль.

Наконец, капсула начала действовать. стараясь дышать ровно, Аями вытерла кровь с губ.

— Тридцать первый, возвращайтесь, — с треском помех ожила рация охранника. — Тревога первого уровня, общий сбор всего личного состава.

— Вот же дерьмо, — прошипел он. — Тридцать первый, иду, только сперва запру нашу изменницу.

Она оглянулась на охранника, вводившего охранный код силового щита. По коридору прокатилось это тревожной сирены.

Засевшее глубоко внутри неё волнение снова поднялось на поверхность. Если это связано с Ярославом…

— Что происходит? — Аями посмотрела на опричника. — Тревогу первого уровня объявляют только при начале войны…

— А тебе-то что? — хмыкнул он. — Тебе теперь хоть война, хот потоп — один фиг тут сидеть…

— Я — действующий майор Имперской Армии, — холодно ответила она. — В случае войны меня обязаны призвать, даже если я под подозрением…

— И что? — она равнодушно глянул на неё. — Даже если война, ты еле живая.

— А то, что за препятствие долгу военнослужащих тебя самого могут посадить, — заявила она. — Я знаю, у опричников есть своя система информирования, возьми альвафон и проверь!

Охранник посмотрел на неё, несколько секунд обдумывая услышанное. Недовольно цыкнул и достал альвафон. Она поднялась и подошла к барьеру, пытаясь увидеть, что на экране.

— Альва-прорывы на Урале, риск пробуждения Владыки… — пробубнил он, по-видимому, не особо разбираясь в смысле написанного. — Вот видишь, никакой войны. Так что сиди спокойно до суда.

— Там есть что-то про Вайнера? — выпалила она. — Ярослав Вайнер! Он есть в сводке?

— Есть, — усмехнулся тот. — Да не про твою честь. Твой дружок призвал Владыку! Теперь все войска и кодексы объявят на него охоту. Удружила ты нам, майор…

Издав смешок, он убрал альвафон и торопливо зашагал по коридору к выходу.

Едва его шаги затихли, воцарилась гнетущая тишина.

— Чёрт тебя дери… — прошептала она и попятилась от барьера, пока не уперлась в стенку. Ноги предательски дрожали.

Последние сутки голова шла кругом от обрушившихся на неё событий. И в центре был её ученик… Слава.

— Что же ты натворил, — прошептала она, сползая на пол.

Мир поплыл перед глазами. Ледяной страх сковал её тело, даже затхлый воздух в камере казался густым и отчетливо завонял альвой.

Всё было так же, как тринадцать лет назад. Всё повторялось, но теперь не в родной Японии, а здесь. Ужасы прошлого шли за ней по пятам.

— «Что же ты натворила, Аями?»

Она резко вскинула голову. Взгляд лихорадочно обшарил камеру: никого здесь не было. Но она отчетливо слышала голос, почти забытый отголосок из прошлого.

Чуть хриплый, строгий голос отца.

— Бред, — шепнула она. — Просто побочка от лекарства после алкоголя, я же…

Она осеклась. На секунду ей привиделась высокая сгорбленная тень, нависшая прямо над ней.

Ледяной ужас из прошлого мгновенно пробрал её до костей. Прижавшись к холодной стене, она слепо уставилась перед собой.

Видение не уходило.

Её отец… он был здесь.

— Аями, когда ты возьмешься за ум?..

Майор куснула себя за губу, пытаясь прогнать наваждение, но поднявшиеся из глубин памяти воспоминания, которые она старательно игнорировала все эти годы, прорывались наружу.

Голос отца был таким же строгим, как в тот день, когда они поссорились в последний раз. Тринадцать лет назад, в день начала Великого альва-прорыва.

Отец заведовал лабораторией альва-исследований при институте, в котором она училась. И, в отличие от дочери, всегда отдавался работе до конца. Один из лучших ученых Японии, автор десятка научных открытий, сотен статей, гордость и ум нации. Бескомпромиссный, дотошный и требовательный к себе и другим, он ждал идеальности и от дочери.

Она была столь непохожа на его, что едва ли могла считаться дочерью столь выдающегося человека. Взбалмошная и отвязная, она скорее умчалась бы в клуб с подругами, чем корпела бы в лаборатории, помогая отцу. В учёбе не блистала, зато регулярно попадалась дисциплинарному комитету, нарушая все мыслимые правила.

Иными словами, позорила отца как могла. И всё же, они с матерью старались изо всех сил, чтобы поддерживать идеальный образ семьи.

Вот и в тот вечер они повезли ужин задержавшемуся в лаборатории светилу науки. Но вместо благодарности Аями получила очередную волну недовольства, и не стала себя сдерживать.

— Ты опять провалила пересдачу! — бушевал он. — Когда ты повзрослеешь и возьмешься за ум, Аями⁈ Я больше не буду прикрывать тебя! Как ты собралась стать ученым с такими оценками? Ты позоришь семью!

— Дорогой, прошу… — мать попыталась их разнять, но её робкий голос они не слышали.

— А я не собираюсь! — огрызнулась она. — Знаешь что? К чёрту! Я не соглашалась быть идеальной пай-девочкой! Иди ты в задницу вместе со своими исследованиями! Если для тебя альва дороже нас с мамой, то к чёрту такую семью!

Она отчетливо помнила, как рванула к выходу из лаборатории, когда в альва-реакторе начался сбой. Отец бросился к приборам, но унять неконтролируемую реакцию у него не вышло.

Может, именно их скандал отвлек его от показаний приборов, а может, сама судьба сыграла с ними злую шутку… но именно в тот момент произошел сильнейший выброс альва-излучения.

Даже сквозь толстенные защитные переборки она ощутила всплеск энергии. Всё здание озарилось жутким багровым светом, а через пару секунд защищенный корпус, прилегающий к лаборатории, взлетел на воздух в мощнейшем взрыве.

Багровое свечение залило всё небо, из недр дымящихся развалин поднимался громадный сгусток энергии, еще не обретший форму ядра альва-прорыва.

Половина ученых погибла на месте, вторая половина получила такие дозы, что незамедлительно начала трансформацию в альва-зомби.

Их с матерью спасло только то, что отец велел им укрыться в экранированном бункере. Но не его.

Когда они открыли двери бункера, чтобы сбежать, то первым, когда она увидела, был её отец… посеревший, исчерченный черно-оранжевыми прожилками, в изорванном и покрытом черной слизью халате. Он еще сохранял черты того ученого, которым гордилась вся страна.

Излучение превратило его в альва-зомби, но разум еще не распался до конца. Завидев их с матерью, он бросился к ним.

Семнадцатилетняя девчонка, растерянная и шокированная, она даже не успела среагировать, когда мать бросилась наперерез ему и закрыла дочь собой.

— Господи… — Аями зажмурилась.

Перед глазами снова встало полное слёз лицо матери, которую прижимал к полу обезумевший монстр с искаженным, залитым кровью лицом. Она снова слышала его рёв и чавканье плоти, разрываемой почерневшими зубами, скрежет когтей по полу и последний крик женщины, спасшей её ценой собственной жизни.

Вспомнила залитый красным светом коридор, по которому бежала от обезумевшего чудовища, некогда бывшего её отцом. Холод воздуха в легких, дрожь в ногах и бешеное сердцебиение. Торчащий из земли камень, и подвернувшуюся ногу, жесткий песок площадки и горящие адским светом глаза приближающегося монстра.

И три выстрела, вспоровшие тишину ночи и оборвавшие его существование.

— Прости… — вырвался из её груди сдавленный шепот. — Я подвела вас с мамой…

Уже потом она тысячу раз прогоняла в голове тот вечер, и придумывала тысячу вариантов всё исправить.

Но вместо этого был сильнейший альва-порыв. Всеобщая мобилизация, куда она пошла добровольцем. Бесчисленные полчища монстров и жесточайшие сражения. Отступления из городов, критические потери. И спасительная помощь от соседней союзной России, отправившей тысячи лучших магов в главе с тремя князьями.

Один из них и заметил храбрую девчонку, к тому времени уже ставшую не по годам опытным ветераном. Ей не давалась наука, но вот в искусстве боя и тактики ей не было равных. Её превозносили как героя.

Уже после победы, она узнала, что получила тяжелую дозу облучения. Что карьера в армии ей закрыта навсегда, но умелую девушку взял под крыло генерал Кирсанов и дал ей новую жизнь в качестве инструктора в суворовском училище.

И она сбежала. Подальше от места, где всё напоминало о семье и о том, как она подвела всех. Она словно умерла тогда, в ту ночь, в альва-лаборатории города Канагава. Вместе с родителями.

В госпитале её раны заросли, а альва-порча стабилизировалась. Но в душе так и осталась открытая кровоточащая рана.

Она знала, кто виноват в трагедии той ночи. И не простила себе этого.

Как только выдалась возможность, теперь уже майор русской армии Хошино вызвалась участвовать в боевых операциях. Она придумала предлог и разработала великолепную программу подготовки. Она рвалась в самые сложные операции, и неизменно выходила с победой.

Но едва адреналин от боя проходил, гнетущая пустота в душе возвращалась. Адреналин и алкоголь давали облегчение, но лишь временно.

А потом появился он.

Молодой, дерзкий и упёртый парень, от которого веяло чем-то особенным. Он привлёк её внимание сразу. И его горящий взгляд разжигал давно угасший огонь в ней самой.

Её Слава.

Аями погрузилась в него как в живительный источник, с головой. Поначалу невинные, их заигрывания очень быстро переросли в настоящую одержимость. Она соблазняла его, подвергала сложнейшим испытаниям и сама бросалась в пучину безумства, наплевав на последствия.

Здесь и сейчас она чувствовала себя живой. И сжигала вместе с собой молодого парня, вцепившись в него как хищница в раненую жертву.

— Прости… — беззвучно прошептала она, потянулась за банкой с лекарством и проглотила последнюю капсулу.

Новая доза. Скупое тепло расползлось по телу, ненадолго давая успокоение воспаленным нервам. Аями откинулась на холодную, жесткую стену и закрыла глаза.

Перед ней снова встала их ночь после выпускного экзамена.

— «Почему?»

Она лениво потянулась на мокрых простынях, ничуть не стесняясь наготы, и обвила ногами крепкое тело любовника. Вокруг постели была разбросала их второпях скинутая одежда, пустые бутылки шампанского и совсем свежее удостоверение офицера, на котором лежали кружевные трусики. Снаружи еще гремели салюты и слышались крики разгулявшихся выпускников. Они явно будут отмечать до утра, когда за ними приедут автобусы и развезут вчерашних кадетов по родным поместьям и городам.

Но эта ночь принадлежала им двоим. В последний раз. После долгих сомнений и раздумий, она твердо решила это.

— Так будет лучше для нас обоих, Слава, — ответила она и потянулась за бокалом. Отпив половину, с ехидной улыбкой пролила оставшееся себе на грудь и с наслаждением посмотрела за взглядом любовника, следившего за стекающей струйкой.

— Разве нам не хорошо вдвоём? — продолжил он, слизнув капли с её кожи. — Я могу остаться с тобой. У нас же отличная команда, ты и я, и Броня, Реми, Нина, Женя…

— Слава, ты не понимаешь, — она обвила его за шею и привлекла к себе. — Дело не в команде. И не в нас с тобой. пойми, ты… ты нравишься мне, но так больше не может продолжаться.

От этих слов её кольнуло в груди.

Она знала, что хотела сказать ему.

Аями использовала его. Цинично и грубо заткнула им зияющую пустоту в себе. Соблазнила и подсадила на иглу их отношений. Настолько, что теперь сама не хотела отпускать его. Как наркоман, пристрастившийся к дозе, она искала новой встречи, ждала её.

Ни алкоголь, ни секс не могли заменить этого дерьмового чувства нужности другому человеку.

И всякий раз, насытившись им и лёжа в его объятьях, она корила себя за то, что ломает ещё одну жизнь. Она видела, что парень влюбляется в неё всё больше. Страсть в нём становилась любовью, растущей с каждым днём.

Это приводило её в ужас.

Как и то, что она начала ощущать это в себе.

— С тобой хорошо, ты классный, надежный и умелый, — тихо мурлыкала она. — Но это плохо кончится для нас обоих. Ты должен идти своим путём. Возглавить свой род, стать князем, и что там еще делают настоящие князья…

— А ты? — он приподнялся, беспокойно глядя ей в глаза.

От его взгляда хотелось сбежать, отвернуться, сгореть со стыда. Но она выдержала.

— А я взяла достаточно, — Аями выдавила кривую улыбку. — Знаешь что, давай не будем об этом? До утра у нас есть еще куча времени. Ты хочешь провести его в спорах, или лучше возьмёшь все заслуженные трофеи?

— Я понял, о чём ты говоришь, — помедлив, Слава коротко кивнул. Один этот жест заставил её сердце разрываться. Парень хотел сказать что-то ещё, но она прижала палец к его губам быстрее.

— Слава, завтра мы расстанемся и у тебя начнется новая жизнь. Как и у меня. Это неизбежно как рассвет. И если ты всё ещё доверяешь мне, доверься и сейчас: это будет правильно. Так нужно.

Нужно ей, даже больше, чем ему. Нечестно больше держать его на поводке и водить за нос.

Их мимолетное увлечение зашло слишком далеко.

Сколько бы она ни бежала от прошлого, забываясь в его объятьях, сбежать не получалось.

Всё повторялось вновь. Её ошибка толкнула ещё одного человека в пучину. Превратила в чудовище.

Так же, как её отца.

Она должна была настоять в тот вечер! Насильно увезти, спрятать, сделать хоть что-нибудь!

— Прости, Слава, я… — она обняла ноги и уткнулась лбом в колени. — Я повела себя, как дрянь. Ты…

Её голос перебил шум в ушах. Казалось, сам воздух загудел, а может, это альва-поле?

— Майор Хошино! — сквозь вязкий гул послышался незнакомый голос.

Она нехотя подняла голову. Сквозь пелену слёз Аями увидела, как рассеялся тюремный барьер и в камеру вошла высокая фигура. Женщина с горящими голубым светом глазами и бледной кожей. Её лицо было знакомо.

Сморгнув наваждение, она едва не вскочила.

— Императорский кодекс Сирин!

Кодекс прижала палец к губам и помогла ей подняться.

— Аями Хошино, ты ведь хорошо знаешь Ярослава Вайнера, — Сирин не спрашивала, она утверждала.

Еще не до конца понимая, что происходит, майор кивнула.

— А что…

— Ты должна спасти его, — кодекс взяла её за плечи и сжала их. — Ярослав сейчас заперт в сознании своего кодекса, и если ничего не сделать, пробудится истинная сила Владыки из ядра в его теле. Тогда никто его уже не остановит.

Аями посмотрела на пустую банку, лежавшую у кушетки.

— Почему тогда я?..

Сирин подняла руку — и посреди коридора разверзся клубящийся портал.

— Между вами есть связь, — Сирин обернулась к ней и дернула уголком рта в слабой улыбке. — Только ты сейчас можешь спасти моего сына.

Глава 2

«Белогорье», центральная лаборатория.

Концентрация альва-частиц 394,8 на миллион

Сквозь стальные переборки донесся взрыв с поверхности, заглушая полный мучительной боли крик Карины Ленда. Десятки мониторов разом моргнули, едва не погаснув. И без того напуганные учёные, стоящие за терминалами, обернулись к Потёмкину.

Он разжал пальцы, давившие на виски прикованной к ложементу девчонки, и нагнулся к ней.

— Кончай упираться, Ленда. Ты же не самоубийца, зачем тебе терпеть это снова и снова? Я ведь все равно её получу, даже если выпотрошу твои мозги до последнего кусочка.

Он присмотрелся к бледному, усеянному бисеринками пота лицу девушки. Она судорожно хватала ртом воздух, на тонкой шее билась жилка. Карина разлепила веки и, скосив на него глаза, усмехнулась.

— Что… уже сдаешься? — выдохнула она, мутным взглядом ища его лицо. — Сил не хватает… сломать меня, а? Дава-ай, рискни…

Он поднялся, брезгливо отдернув руку. Девчонка откровенно бесила, до дрожи в пальцах. Но он невольно восхитился ею. Любой человек давно на ее месте уже спёкся бы, не выдержав нагрузки. Но дисциплине и самоконтролю нахальной пигалицы можно было позавидовать.

Он вытряхнул из неё буквально всё. От первый дней детства до их с Вайнером свадьбы и бурной ночи, он видел всё в подробностях. Но всё, что касалось лекарства, словно было заперто в сейф.

— Что ж, понятно, — с холодной улыбкой он надел перчатки.

Стало ясно. Ленда скорее умрёт, чем позволит ему забрать секрет. Силой его не вырвать. Тогда придется действовать по другому.

— Откройте оковы, — велел он. Ученые переглянулись, и в тот же миг протяжно завыла сирена: альва-излучение стало критическим. Из-под пола донеслись скрежет и взволнованное мычание.

А наверху вновь громыхнуло, да так, что на потолке оторвались два светильника и рухнули на пол, осыпав людей снопами искр. Кто-то отчаянно вскрикнул.

— Сударь, нужно эвакуироваться, пока мы ещё можем! — собрав волю в кулак, к Потёмкину навстречу вышел пожилой учёный в грязно-сером халате. — Мы не можем продолжать работу! Биореактор при таком излучении не даст чистой вакцины, приборы горят один за другим! Альва-фон слишком высокий!

— Господин Далин, вы слышите это? — Потёмкин указал пальцем наверх. — Сейчас над нами идёт бой Императора и его кодексов против Владыки. Они выигрывают для нас время, от нашей работы зависит будущее Империи! И вы предлагаете сбежать?

Его голос прервал протяжный скрежет стали и отдаленный грохот.

— Тестовые образцы взбесились, они ломают двери камер! — взволнованно выпалила молодая учёная, обернувшись к ним. — Наши ограничители не рассчитаны на такой фон, они выходят из-под контроля!

— Если будем медлить, сударь, они прорвутся в лабораторию, — старик кивнул на купол биореактора, полуутопленный в пол в центре зала. — Сейчас они все равно что животные, подавшиеся инстинктам. Они убьют всех, кто здесь есть. И тогда уже некому будет оправдывать ожидания Императора, господин Потёмкин.

Профессор взглянул на учёных: все до одного смотрели на него, ожидая ответа. В их глазах читался страх и надежда.

— Давай же, скажи им… — раздался голос Карины. Девушка приподнялась на ложементе и вытерла бегущую из ноздри струйку крови, оставив на щеке алый след. — Скажи им, что они здесь рискуют собой только ради того, чтобы ты вырвал из меня то, чего я не знаю!

Потемкин заметил, как старик, а за ним и остальные, выпучив глаза уставились на девушку. Спустив одну ногу с ложемента, она тихо рассмеялась.

— Что?.. — выдохнул он.

— Ты оглох? — бросила она. — Нет никакого секрета! Я не знаю формулу лекарства, потому что банально не успела его закончить!

— Тогда ты доделаешь его прямо сейчас! — зло прошипел он и, схватив её за руку, стащил с ложемента. — К терминалу, быстро! Все за работу!

Ученые нехотя повернулись, как сверху донесся взрыв такой мощи, что вся лаборатория содрогнулась. Пол покосился, и по нему со скрежетом и шумом покатились десятки кресел.

— Они повредили стабилизирующие устройства…

— Сейчас выровняется, за дело! — крикнул Потёмкин и подтащил Карину к терминалу. — Вводи установочные данные!

— Мне нужны мои образцы, — устало прошептала она, — Вы же изымали их…

— Загрузите образец в реактор! — скомандовал он. — Давай же, какие последовательности ты уже пробовала?..

Карина лениво посмотрела на экран, её дрожащие пальцы легли на клавиатуру и нехотя пришли в движение. Но едва она ввела пару строк, как по залу прокатилась сирена.

— Внимание всему персоналу, — раздался механический голос. — Уровень альвы критический, немедленно проследуйте на эвакуационные площадки…

— Надо уходить! — снова крикнул старик. За его спиной у терминала на колени рухнула молодая девушка и согнулась в приступе рвоты. Потёмкин взглянул на датчик: пятьсот семнадцать частиц на миллион, и уровень стремительно рос.

Липкий страх начал разъедать его уверенность. Старик был прав, если он будет медлить, они все тут подохнут. Он посмотрел на девчонку: Ленда щурилась на монитор, беззвучно шепча что-то и перебирая клавиши.

Горько было признавать, но стерва обманула его, сотню лет управлявшего альва-разработками Империи из тени, как пацана. После тех пыток, что он ей устроил, даже гений не смог бы работать.

Дело пахло провалом. Но он был готов продолжать.

— Никто не уйдёт, пока мы не получим вакцину, — процедил он и встал за терминал. — Шевели мозгами, Ленда. Твой ошейник…

Его голос потонул в грохоте отдаленного взрыва. Послышался натужный скрежет разрываемых решеток, а за ним — отрывистый стук. Словно металлические палки били по стальному полу коридора. И стук становился чаще.

— Они вырвались! — вскрикнула молодая учёная, отскочив от терминала как от огня. — Они идут сюда! Спасайтесь!..

— Я сказал, всем стоять! — рявкнул Потёмкин.

Но люди не выдержали. Охваченные паникой ученые со всех ног бросились к выходам. В одно мгновение началась давка, старика Далина едва не сбили с ног и оттеснили. На коже у многих уже виднелись четкие черные полосы — первые признаки зомбификации. В считанные секунды лаборатория опустела, оставив только двух ученых.

— Да у тебя просто команда мечты-ы… — протянула Карина и подошла к столу с образцами. Её дрожащая рука пробежалась по колбам и инъекторам, безошибочно отыскав образец альва-порчи. — Всё кончено, Потёмкин. Не будет тебе ни лекарства, ни армии альва-зомби, готовых убивать по твоему приказу…

— Заткнись, — процедил он, сжимая кулак, и покосился на бронированную дверь в лабораторию. Замки на ней были надежно закрыты, но от орды разбушевавшихся зомби это не спасёт. Он уже слышал, как химеры мчались по коридорам, спеша встретиться с тем, кто превратил их в гротескных чудовищ из плоти и механизмов.

— Слышишь? — с рассеянной, как у пьяницы, улыбкой Карина обернулась к нему и вставила колбу в инъектор. — Твои «тестовые образцы» идут за тобой. Кого ты сюда притащил? Альва-монстров с поверхности? Несчастных детей, которым твои люди вводили их кровь и гены? Кто же тут настоящее чудовище — эти химерические твари или ты, сотворивший немыслимое с ними?

— Ленда, ты когда-нибудь поймешь, что человечество за тысячи лет принесло в жертву миллионы ради прогресса, — сухо произнес он. — что с того, ели умрут десятки, чтобы жили миллионы?

— О-о, классный план, — выдохнула она, отбрасывая прилипшую ко лбу прядку. — Тогда ты скоро присоединишься с этим десяткам…

Словно вторя ее словам, в двери лаборатории ударило что-то тяжелое, оставив вмятину в толстой стали. Потёмкин взмахнул рукой — и мощный барьер окутал проход.

— Не будь дурой, у тебя последний шанс! Там, наверху, сейчас твоего мужа пожирает его же кодекс, превращая во владыку! Альва-вакцина может вернуть его и обратить процесс!

Он подскочил к девчонке и сгрёб её за плечи.

— Я всё видел, в твоей голове, мелкая ты дрянь. Тебе плевать на людей, на меня, на дворян и даже на своих подданных, но Вайнер — это другое дело. Я знаю, что ты к нему чувствуешь, сучка! Так спаси его!

Пылающий гневом взгляд встретился с её замутнёнными глазами.

— Нет никакого лекарства, — горько усмехнулась она. — Нет и не будет. Мы оба здесь умрём. Ты, я, он… и они тоже.

Раздался грохот и надсадный треск выламывающихся дверей. Потёмкин обернулся: в проломе показались серые тела со шлемами, закрывающими головы. Химеры, частично получившие броню, а частично нет, рвались внутрь, их стихийная магия била в стены и пол, прорываясь внутрь лаборатории. Щит пока сдерживал их напор, но надолго его не хватит.

— К чёрту! — крикнул он и отпихнул от себя плюхнувшуюся на пол девчонку. — Подыхай тут сама!

Скрипнув зубами, он рванулся к дальнему коридору.

Тяжело дыша, Карина посмотрела ему вслед и вытерла испарину со лба. Её мутило, тошнота стояла комком в горле, а ноги подкашивались. Было ощущение, что сознание Потёмкина всё ещё копошится в её голове, путая мысли и подменяя чувства.

— Черт, что ж ты так долго… — прошептала она и, спотыкаясь, бросилась к терминалу. Сморгнув стоявшую перед глазами пелену, Карина посмотрела на экран: последний образец из её лаборатории механизмы загрузили в реактор, всё было готово.

Нужно лишь добавить необходимые правки, и тогда…

В дверь снова ударили. Оставленный Потёмкиным щит разошелся сеткой глубоких трещин, дверь едва держалась под напором тварей. Она уже подняла руку, как на шее отчаянно запищал ошейник, а по телу прошелся электрический разряд.

Нет времени!..

Зашипев от боли, девушка снова уткнулась в монитор и спешно зашелестела непослушными пальцами.

Один шанс на миллион. Наконец-то она вводила ту недостающую часть, которую так тщательно и долго обдумывала всё это время. Недостающее звено, последняя корректировка… если не сработает и она, всему конец.

— Давай же, дава-ай… — закончив заполнять таблицы параметров и условий, девушка щелчком по кнопке отправила данные в систему. Реактор за её спиной загудел механизмами, внутри пришли в движение линзы и манипуляторы с инструментами, готовые облучать, вводить компоненты и соединять в одно целое новую формулу.

Лишь когда на панели загорелся индикатор начала работы, она ощутила облегчение.

И в тот же миг щит с треском разлетелся.

— Чёрт! — вскрикнула она и, быстро введя еще одну команду, рванулась к столу. Схватила инъектор с заряженным концентратом порчи и бросилась прочь из лаборатории.

Едва хлопнула дверь за её спиной, как раздался рев и треск магии. Химеры прорвались внутрь, и теперь будут осаждать реактор. Но времени должно хватить.

Не чуя под собой ног, Карина рванула по коридору вниз, на глубинный уровень тюрьмы. поворот, лестница, технический коридор… от бега сердце выпрыгивало из груди. Она уже не считала синяков, набитых, когда врезалась в угол или неловко ударялась об перила. Сбитые в кровь кулаки уже не саднили. она рвалась вниз, в крошечную лабораторию, где её впервые пытал Потёмкин.

Её с основной лабораторией соединял пневмолифт. По нему-то и отправится готовый образец вакцины, когда реактор закончит работу через пару минут.

Нижний ярус пустовал. Где-то вдали в тюремных коридорах слышались вой и шаркающие шаги, там наверняка были монстры. Но бояться было некогда.

Дверь в лабораторию была распахнута настежь. Терминалы не работали, один был разбит взрывом и оплавился. На полу виднелись следы крови и черной жижи, а вся дальняя стена была забрызгана слизью. Здесь был бой, но ни жертвы, ни победителя не было.

Дрожа всем телом, девушка подбежала к боковой панели с торчащей трубой пневмолифта. Огонёк на панели горел зеленым — ничего…

— Давай же, прошу тебя! — взмолилась она и сползла на колени. — Ты, тупая железяка, работай, или я тебя!..

Труба загудела, огонёк сменился на красный. Карина замерла, всё внутри неё сжалось от ожидания. Что-то летело сюда!

Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда из-под потолка со свистом вылетела колба и остановилась у люка трубы.

Карина вытащила её и дрожащими пальцами извлекла одну-единственную стеклянную капсулу размером с палец. Внутри покачивалась бледно-желтая жидкость.

Вакцина.

— Нужно проверить, — сглотнув, она села у стены и, с величайшей осторожностью положив капсулу на пол, подняла инъектор с альва-порчей.

Силы были на исходе. Побег окончательно вымотал и без того выжатую девчонку. Отчаянно хотелось спать. Но от одной мысли, что нужно сделать дальше, всё это отступило прочь.

— Я ученый, — прошептала она, садясь на колени, и посмотрела на пузырёк, вставленный в инъектор. Его игла зловеще поблескивала в тусклом свете ламп.

У неё не было тестовых образцов. Не было ни мышей, ни пробирок, ни тестов, анализаторов — ничего. Только желание убедиться, что на этот раз она всё сделала как надо.

Шанс на спасение для всего человечества… и для Ярослава.

Руки предательски дрожали.

— Я — ученый, — повторила она, поднося инъектор к шее. — Я должна проверить свою вакцину… любой ценой.

Зашипел инъектор. Карина зажмурилась: по венам побежала ледяная жидкость, расползаясь по телу. Отняв шприц-пистолет, она скривилась от боли: холод моментально сменился обжигающим жаром, всё тело скрутила волна боли, тут же сменяясь слабостью. Она ощутила, как чужеродное нечто расползается по ней, проникает в ткани, изменяет их…

Разлепив веки, она посмотрела на руки — и едва не вскрикнула. Кожа серела на глазах, вены чернели и вздувались. Сквозь кожу начали поступать длинные ветвящиеся полосы, светившиеся альвой.

— Так вот как… это… — шевеля непослушными губами, произнесла она. — Как умирают…

Хотелось закрыть глаза и заснуть. Поддаться липкой черноте внутри, сдаться, наконец-то отдохнуть, не ощущать боли, не сопротивляться подступающей изнутри чужеродной силе, захватывающей тело.

Ставший ватным палец нажал на кнопку — и опустевшая стекляшка вылетела из инъектора.

— Не спать… — она до крови закусила губу. — Не спать!

Колба, где она? Все вокруг стало черным. Непослушные пальцы проскребли по полу, ища капсулу. Сквозь нарастающий гул она услышала, как зазвенела стекляшка, укатываясь куда-то.

— Черт!..

Карина зажмурилась, пытаясь отогнать подступившее отчаяние. Как теперь ее найти, где?

Неужели она так и умрёт?..

Сжав зубы, девушка вложила остатки сил и протянула руку, шаря вокруг. Пальцы уперлись в твердое холодное стекло — вот оно!

Молясь всем богам, чтобы это была не пустая капсула от порчи, она кое-как вставила её в инъектор и поднесла к шее.

— Слава!.. — шепнула она первое, что пришло на ум, и нажала кнопку.

Шипение раздалось где-то рядом, словно отдаляясь. Разбухшие черные вены даже не ощутили, как по ним побежала чужеродная жидкость. Вырвав иглу из тела, Карина сжалась, стискивая рукоятку инъектора как спасительную палочку.

Ничего не происходило. Ни жара, ни облегчения, ни боли.

Все чувства пропали.

Машинально опустив руку, Карина открыла плотно зажмуренные глаза. Черная пелена окутывала глаза.

Не помогло…

Ей хотелось усмехнуться самой себе. Но вместо этого она ощутила, как по щеке скатилась слеза и капнула на руку.

Горячая. Такая, что по коже расползлось тепло. В тот же миг тьма стала отступать, она приподняла руку — и увидела её силуэт. Изящные тонкие пальцы со сбитыми костяшками… и посеревшую кожу, медленно, нехотя возвращавшую теплый живой цвет. Чёрные линии отступали на глазах, словно кто-то стирал их ластиком.

Не веря глазам, она поднесла руку к лицу.

— У меня получилось… — выдохнула она, ощущая, как по щекам потекли горячие ручейки. — Слава, у меня получилось!

* * *

Несколько минут до этого…

— Госпожа, назад!.. — Роран обхватила Есеню и прижала к полу, накрыв собой.

Мгновение — и могучая ударная волна прокатилась по площадке, едва не скидывая их наружу. Мириады выстрелов из сотен открывшихся порталов пропахали площадку, сметая все на своем пути.

Шипя от боли, Роран обернулась: на их глазах в небо поднималась фигура, окутанная оранжевым светом. Над головой силуэта горело кольцо ослепительного света, окруженного пылающими четырехконечными звездами.

Кодексы, застывшие внизу в оцепенении, все как один смотрели на пробуждение нового Владыки.

— Мой брат…

Есеня подняла голову, глядя на нестерпимо яркое сияние существа, и прошептала.

— Это не Слава… это больше не мой брат…

Девушка ощутила, как у неё немеют ноги, а дыхание в груди сдавливает от страха.

Роран сощурилась, закрываясь от слепящего света. Существо в небе менялось, словно истончаясь и тая, как льдина на солнце. Фигура приобретала иные черты, словно из сияющего кокона прорастало то, что росло в нем все это время.

Свет вспыхнул вновь — и в небе, усыпанном мириадами оранжевых звёзд, осталась фигура Лиливайсс с горящими за спиной лентами из чистой энергии, за которыми угадывались силуэты спиральных копий.

— Она… поглотила твоего брата! — выдохнула Роран. — захватила и подчинила себе, как альва-порча…

— Не-ет! — Есеня вырвалась из хватки кодекса и бросилась обратно к двери в башне.

— Госпожа! — она бросилась за девушкой, как ощутила на себе взгляд существа.

Такой, словно вся энергия мира на секунду сфокусировалась на ней.

Владыка смотрела на них. И только сейчас Роран заметила в её руке половину кристалла, пылающего мягким светом.

Половинка ядра Ярослава? Если она достанет и вторую половину…

— Ты её не получишь! — проревела она, поднимая руку. Из воздуха во вспышке энергии возникло копьё и легло в ладонь.

Владыка двинулась к ней, как впереди вспыхнул бледно-голубой барьер, а в бок ей ударил сосредоточенный огонь нескольких зарядов.

— Роран, уведи девчонку! — крикнула израненная девушка с огненным мечом. — Мы задержим её, не дай ей завершить трансформацию, не дай захватить девчонку!

Владыка рванулась вперёд, разрывая барьер как тонкую бумагу, но кодексы возводили все новые и новые преграды.

— Скорее!

— Поняла! — кивнула та и рванулась следом за Есеней.

* * *

Передо мной разверзлась бездна. Не тот портал с черной жижей, откуда я черпал энергию раньше. Теперь это был целый океан непроглядной черноты, и я ощущал, как он приближается.

Как я падаю в него, удаляясь от света, лившегося сзади.

Бездна затягивала.

Я рванулся изо всех сил, но руки и ноги словно опутали клейкие нити паутины. Не вырваться.

— Лили!.. — крикнул я, вкладывая больше сил. — Лиливайсс!.. Да черт!

Барахтаясь как муха в сетях, я вывернулся назад, как увидел над собой яркую светящуюся точку. Она превратилась в женский силуэт, протягивавший мне руку.

Стиснув зубы, я схватился за её ладонь. Неудержимая сила потянула меня вверх, за спиной затрещали плети и нити паутины, бездна отступала. Силуэт поднял меня вверх, пока мы не остановились над подрагивающим морем черноты.

— Ты…

Силуэт обернулся ко мне, его свечение медленно угасло, давая разглядеть лицо. Я застыл, холодея6 белоснежные волосы, бледно-голубые глаза, и волевое лицо, на котором совершенно непривычно смотрелась слабая улыбка.

— Ярослав, — Сирин улыбнулась мне и подошла почти вплотную.

— Кодекс Императора, — хмыкнул я. — Какого черта ты…

Я осекся. Слова государя эхом отдавались в голове: «ты мой сын, наш с Сирин…»

— Так значит, вы нарушили запрет.

Она и бровью не повела, но я ощутил её колебания.

— У нас слишком мало времени, Слава.

— Мало? Когда и как мне узнать, почему моей матерью называют кодекс? Разве это вообще возможно, разве вы можете родить от человека?.. А как же проклятие альвы⁈

— Слава, — она быстро прижала палец к моим губам. — Твою душу и сознание прямо сейчас поглощает Владыка Пустоты. Твой кодекс поддался альве и растворяет твою личность в себе. Если ты будешь медлить, то погибнешь.

Её слова ударили как гром. Лили, которой я доверил свою жизнь, которую спасал столько раз…

— Она не могла так поступить.

— Мы не можем знать, что творится в душе у других, — возразила Сирин. — Ты сейчас на грани между жизнью и переходом в океан кванты, Слава. Считай это «миром душ». Все души вашего мира, как и других миров, стекаются сюда, сливаясь воедино. иИх мысли, память, воспоминания — всё это здесь.

Она провела ладонью вокруг. И на миг я увидел сотни, тысячи крошечных искорок света — пузырей, в которых плавали картинки из чьих-то жизней.

— Альве нужен ваш мир. Она хочет захватить его, как десятки других миров, которые уничтожила до этого. Твой кодекс — лишь одна из её манифестаций, её аватар. Но сейчас Владыка Пустоты еще не набрала всей своей силы. Её трансформация ещё не завершена. У нас есть шанс…

— Шанс на что?

— Вернуть Лили назад, — ответила она, и её брови печально опустились. — У меня мало времени, Слава. Император приказал убить Владыку, и поверь, весь мир теперь сделает это главной целью. Я почти ничем не могу помочь. Лили отвернулась от людей не просто так, ты должен узнать, почему она сошла с пути и поддалась альве. Ты и твой кодекс крепко связаны. Если вернется она — вернешься и ты.

— Легко сказать, — я обвел взглядом мириады окружавших меня пузырей. — И что мне делать-то?

— Этот путь ты должен пройти сам, — печально ответила Сирин и протянула мне руку, на ее ладони слабо горел сгусток света. — Это всё, что я могу для тебя сделать. Это — моё ядро, кристалл альвы из моего тела. Я могу открыть для тебя проход.

Я посмотрел в её печальные большие глаза. Ни тени сомнений или колебаний. Но впервые в них я ощутил что-то до боли теплое и знакомое. Так смотрела на меня мать в ту памятную ночь, перед прощанием навсегда.

И в этот момент я понял, это — билет в один конец.

Сирин отвернулась — и перед ней раскрылся вихрящийся портал. На миг я увидел среди облачков энергии искаженное болью лицо Лили.

Лиливайсс… я вспомнил её откровение на балконе в одну из наших первых ночей, её шрамы и редкие обрывки фраз, за которыми скрывалась боль из прошлого. Она всегда держала в себе какую-то тайну, и это её ранило до сих пор.

Если она предала меня, у неё должна быть веская причина.

— Слава, — взволнованно произнесла Сирин, и в ее взгляде читалась мольба. Она не хотела меня отпускать. Её рука, державшая ядро, подрагивала.

— Обещай, что расскажешь мне всё, когда я вернусь с ней обратно, — произнёс я и решительно шагнул в портал.

Глава 3

Москва. Неподалеку от Церемониального Дворца.

Концентрация альва-частиц 21,6 на миллион

— Сколько народу, не проехать, — фыркнул Егор, утапливая педаль тормоза. Отцовский внедорожник плавно притормозил, едва не толкнув машину впереди.

— Кирсанов! — шикнула Софья, вцепившись в подлокотник. — Хоть тут веди нормально!

— Если тебе так не нравится, может, сама за руль сядешь? — огрызнулся он. — Я ж не виноват, что отец запретил мне водить.

— Ну, у него были причины… — робко сказала Руи с заднего сиденья, но тут же замолкла, поймав гневный взгляд Егора в зеркале заднего вида.

Наконец, машины впереди тронулись с места. Преодолев плотный поток, они свернули на объезд у дворца церемоний и поехали к жилым кварталам.

— Там вообще все собрались, — хмыкнул Егор, косясь на видневшуюся вдали парковку у дворца, плотно заставленную роскошными автомобилями. — Ой-ёй… Я один это вижу?

Софья и Руи одновременно посмотрели в окно. Громадный дворцовый комплекс слабо светился на фоне серого неба, затянутого облаками. И это была совсем не подсветка. Мощнейшая аура альвы окутывала всё сооружение и поднималась к небу сотнями светящихся линий.

— Вот это аура… — выдохнула Софья.

— Хех, конечно, — усмехнулся Егор, — Там же сейчас наследникам раздают кодексы. И так-то мы должны сейчас не гнать непонятно куда, а быть там. Получать эти чертовы гримуары, обретать новую силу…

Он вздохнул, стиснув руль.

— Жалеешь, что ты не среди них? — Софья кивнула на скрывающийся за домами дворец.

— Неа, — отмахнулся он. — Я ещё получу причитающееся мне по праву. У нас тут дело поважнее каких-то кодексов…

— Удивительно слышать это от тебя, — хмыкнула девушка. — Кто бы мог подумать, что такой, как ты, пойдёт спасать друга из…

Она осеклась. В груди сперло дыхание, а перед глазами снова встала картина недавнего прошлого. Седые шведские горы и равнина, заваленная почерневшими трупами альва-монстров. Вспышка ярче тысячи солнц, обжигающее сияние — и силуэт Кирсанова, закрывшего её собой от смертоносного пламени. Громадная скала, ударная волна, пыль и грохот… а потом долгие часы тишины в каменном плену, где они вслушивались в дыхание другу друга, моля только о том, чтобы оно не пропало.

Она хрипло вдохнула, рука машинально потянулась к сумочке за ингалятором.

— Держи, — он повернулся к ней и протянул баллончик. — Что ты говорила?

— А… — она сморгнула наваждение и, сделав пару глубоких вдохов, покачала головой. — Ничего, ты прав.

За окном замелькали высоченные элитные жилые комплексы центрального квартала. В таких жили семьи военных, приближенные ко двору и княжеским домам люди, и просто состоятельные мещане.

— Нам далеко еще?

— Сейчас гляну, — Софья сверилась с картой. — Мы почти доехали, сейчас налево… Э, погоди-ка, стой!

— А? Ох ё!

Машина резко затормозила и вильнула к обочине. Ойкнув, Софья подняла голову.

Въезд в жилой комплекс перекрывал черный фургон, возле которого стояли двое вооруженных людей.

— Опричники, — цыкнул Егор. — И что делать?

— Вылезаем, — пожевав губу, сказала Софья. — Идём в обход, поищем, может не все входы перекрыты. Притворимся, что просто гуляем после клуба, или не знаю, сам придумаешь!

Все трое вышли из машины и, стараясь не привлекать внимания, направились мимо кордона охраны вдоль квартала.

— Девчонки, я вам покажу, как надо правильно отдыхать! — приобняв обеих спутниц, Егор заговорил так, чтобы его слышали опричники. — Мой отец — важная шишка у князя!

— Не переигрывай, болван! — натянуто улыбаясь, шепнула Софья. — Заметят же!

Егор украдкой посмотрел на охрану. Но им не было никакого дела до троицы. Притихнув, они прошли вдоль дома и свернули на другую улицу, окружавшую квартал. Но и там была охрана.

— Уроды… — процедил он.

— Ребята, а если здесь? — Руи кивнула на узкий проулок, заставленный мусорными контейнерами.

— А это идея, — Софья юркнула в проулок, потянув за собой обоих. — Быстро!

Они прошли вдоль грязных контейнеров, морща носы от букета мусорных ароматов, пока не упёрлись в решетчатые ворота, ведущие во внутренний двор.

— Есть! — засияв, Софья обернулась к друзьям. — Руи, да ты умничка!

— Ага, только тут замок, — хмыкнул Егор и подошел к воротам. — Дай-ка я…

Он поднял ладонь — сверкнув магией, в ней появился гранитный булыжник. Он примерился и ударил по замку. Сталь жалобно звякнула, но не поддалась.

— Так, еще разок…

— Погоди, ты пока его ломаешь, сюда на лязг весь двор сбежится, — Софья оттеснила его в сторону. — Дай покажу, как надо.

Она примерилась, сложила пальцы в кулак, оттопырив указательный, и приложила его к дужке.

— Смотри и учись.

На кончике её пальца вспыхнул огонёк, разрастаясь, пламя сфокусировалось и вытянулось в мощную узкую струю, как у газовой горелки. Софья сощурилась и прижала кончик огненного язычка к дужке. Металл быстро раскалился докрасна, пока не закапал тягучими каплями на асфальт. Вдобавок к мусорному букету в воздухе завоняло палёным железом и битумом.

Пламя пережгло дужку и замок плюхнулся на землю, источая белёсый дымок.

— Вот так! — смахнув пот со лба, Софья с торжествующей улыбкой открыла скрипнувшие ворота. — Ну что, идём?

Все трое скользнули внутрь двора и с опаской выглянули из проулка.

— Опричников вроде нет, — Руи обернулась к ребятам. — Куда нам вообще?

— Идите за мной, я знаю адрес, — Софья махнула им рукой и непринужденно вышла на дорожку. Они прошли мимо широченной детской площадки и направились к богато украшенным дверям подъездов, больше похожих на входы в особняки.

— Слушай, ты всю дорогу ничего не говорила, — догнав её, негромко сказал Егор. — Куда ты нас тащишь-то?

— Так, это где-то здесь, — она быстро подошла к широкой двери и, выудив из кармана альвафон, набрала код. — Вроде так… да!

Они вошли в подъезд и вошли в просторный лифт. Двери закрылись, кабинка поехала вверх.

— Вы много знаете о жизни Славы до универа? — спросила она.

Руи покачала головой.

— Откуда? — хмыкнул Егор. — Он вроде учился в суворовском, сам говорил. Его же туда сразу после предательства родителей засунули. А что там было, он не говорил. Это надо спрашивать у тех, кто с ним учился.

— Именно, — кивнула Софья. — Я тоже так подумала. И, как староста, навела кое-какие справки…

— Это каким образом? — сощурился Егор.

— Да просто использовала связи отца в армии и взломала имперский архив, — улыбнулась она. — У Славы нет дальних или ближних родственников, у кого он мог бы укрыться, да и там опричники наверняка бы его ждали. Зато он был довольно близок со своей наставницей в суворовском.

Лифт замер и открылся, заставив их притихнуть. Выглянув наружу, Софья огляделась и дала знак идти за ней.

— Близок — в каком смысле? — зашептала Руи, догнав её.

— Во всех, — тихо ответила она. — Опричники тоже знали это. Потому и нагрянули сюда, и оцепили квартал… так, где эта квартира?

Она подошла к неприметной двери. На полу лежала лента ограждения. Оглянувшись на остальных, девушка потянула ручку на себя. Дверь с тихим скрипом приоткрылась.

— Даже если его здесь не было, наверняка осталось что-то, что укажет нам, где он сейчас, — Софья сверкнула глазами и вошла в квартиру. — За дело!

Щелкнул выключатель. Коридор осветился тусклым желтым светом. Впереди виднелась светлая гостиная и кухня, заваленные разбросанными вещами, одеждой и бог знает чем ещё. Шкафы были открыты и вывернуты, их содержимое беспорядочно лежало на полу.

Софья поморщилась и, отодвинув ногой смятую банку из-под пива, прошла вглубь.

— Похоже, до нас тут уже всё перевернули, — заметил Егор, войдя следом.

— Обыскивали в спешке, — взволнованно прошептала она. — Вон сколько всего оставили…

Она замерла: в тёмной гостиной, заваленной хламом больше остальных, на диване светил экраном открытый ноутбук. Целый.

— За мной! — шепнула она и поспешила в комнату. — Осмотрите всё, я гляну ноутбук!

Евда все трое переступили порог гостиной, Софья заметила кое-что ещё, укрывшееся от первого взгляда. Оружейную стойку в углу комнаты, явно под что-то большое. А на ней — двуручный меч, украшенный тускло мерцавшим в полутьме алым камнем.

Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие, словно кто-то смотрел прямо на них. Софья подняла руку, вливая альву. Тут же в тёмном углу шевельнулась неясная тень — и метнулась к ней.

— Осторожно!

Бешеная сила обрушилась на неё. Софья едва успела закрыться руками, как тяжелый удар швырнул её назад, прямиком на Егора. На миг она увидела темный силуэт с горящими альвой глазами.

Перед глазами мелькнула фигура Руи. Девушка молниеносно метнулась наперерез тени, занося горящий альвой кулак. Но едва она приблизилась, как тень крутанулась на пятке и ударом ноги отшвырнула Руи.

Девчонка ударилась о шкаф и сползла на пол.

Стиснув зубы от боли, Софья вскочила. В её ладонях вспыхнуло пламя, осветив тень. На миг она заметила лицо, как в ту же секунду тень неуловимым движением ушла с траектории, сближаясь. Острая боль пронзила живот, Софья закашлялась, скосив глаза вниз: в её солнечное сплетение воткнулся кулак, заставив девчонку рухнут ьна колени.

— Тварь!.. — поревел Егор и набросился на тень, сцепившись в схватке.

Софья сползла на пол, ловя ртом воздух. Помутневшим взглядом она видела, как Егор попытался схватить юркий силуэт. В его руке вспыхнула магия, осветив стройное женское тело напротив.

Он попытался ударить её массивным куском скалы, но незнакомка была быстрее. Ударом с разворота она сбила руку Кирсанова с траектории, изящно развернулась — и вторым ударом влепила ему кулаком в лицо. Егор пошатнулся, но удержался, слишком упрямый, чтобы упасть.

В голове мелькнуло: надо помочь, скорее! С трудом фокусируя зрение, Софья собрала альву с кулаке, готовясь ударить всей силой. Нужно лишь улучить момент, пока она занята боем.

Взревев от боли, Егор снова бросился в атаку. Незнакомка скользнула навстречу, коротким блоком отбила его кулак и свалила Кирсанова на пол.

Юркая тень остановилась, нависнув над парнем. Софья подняла руку, пока соперница, стиснув его горло, занесла кулак для удара…

— Наставница, стойте!.. — раздался крик Руи.

— Что? — женщина обернулась. — «Ласка», это ты?..

— Так точно! — кашлянув, девушка поднялась на ноги. — Это мои друзья, мы не собирались… Кха!

Софья заметила, как морок альвы сошел с женщины, открывая её лицо и силуэт. Женщина, на вид лет тридцати, крепко держала Егора за горло, прижав к полу, и с непониманием смотрела на них. Гнев и решимость в её взгляде сменились растерянностью.

— Какого хрена? — выдохнула она. — Откуда ты здесь? А эти кто?..

— Кхх… дамочка, вы бы… — прохрипел Егор, морщась. — Отпустили лучше…

— Госпожа Хошино, — Софья опустила руку, пламя в её ладони погасло. — Мы — друзья Ярослава Вайнера. Помните, мы были с ним в шведской кампании?

— А… Одногруппники! — она выпустила Егора и поднялась. — И чего вы решили вломиться ко мне домой?

— Тут такое дело… — потупилась Софья. — Позвольте, я объясню.

Включив свет, минут пять она рассказывала обо всём, что случилось с Ярославом, своих догадках и их общем решении помочь другу. Наставница, сев на диван и подобрав под себя ноги, внимательно слушала её. На её красивом лице отпечаталась усталость, было видно, что ей довелось многое пережить за последние дни. Но стойкость и сила воли сквозили и в её взгляде, и в позе, и в каждом жесте.

Софья невольно восхитилась ею. Женщина была старше её едва ли на десяток лет, источала ауру сурового бойца и командира.

— То есть вы трое решили спасти Славу? — спросила она, обведя взглядом стоящих перед ней студентов. — При этом не зная, ни где он, ни что с ним сейчас, так?

— Ну, да, — пожал плечами Егор.

— Ох, молодёжь, ну вы и… — она устало вздохнула. — И как вы собрались его вызволять, если втроём со мной одной справиться не смогли? Будь на моём месте опричник, вас бы давно застрелили.

Ребята потупились, виновато косясь друг на друга.

— Ладно, — вздохнула Хошино и поднялась. — Это была смелая попытка, отдаю вам должное.

— Мы хотели узнать, где он сейчас находится, — подала голос Руи.

— Поэтому и залезли, — кивнула Софья. — Мы не хотели ничего воровать или вроде того. Вы ведь знаете его лучше нас. Наверняка у вас есть доступ к имперской базе данных, или…

— Так хватит догадок, — Хошино подняла руку. — Да, мы со Славой виделись недавно. Он приходил ко мне, сюда, незадолго до обыска.

— Так его?.. — ахнула Софья.

— Не схватили, он ушел раньше, — та покачала головой. — Но легче от этого не станет. Сейчас он в «Белогорье», это такая огромная лаборатория профессора Потёмкина, где он исследует альву и ставит свои эксперименты. Там много чего творится, о чем Империи лучше вообще не знать. Слава пошел туда, чтобы спасти своих сестру и жену.

— Выходит… — сощурился Егор, как раздался тревожный писк альвафонов. Все трое достали устройства и посмотрели на кран.

— Общая тревога, да? — ухмыльнулась Хошино. — Первый уровень, так же, как при альва-прорыве.

— Как вы узнали?

— Выходит, охранник в тюрьме не врал, — женщина куснула губу. — В «Белогорье» сейчас происходит пробуждение нового Владыки, ребята. И этот владыка пробуждается через тело Ярослава.

Егор выпучил глаза, Софья беззвучно ахнула.

— Выходит, уже поздно? — проронила Руи.

— Кто знает, — усмехнулась она, вспоминая слова Сирин. Императорский кодекс точно знала, что его можно вернуть. Иначе бы не рискнула пойти против приказа собственного хозяина.

Она посмотрела на троицу и сощурилась.

— Скажу так. Я собираюсь помочь Ярославу, даже если придется делать это в одиночку. Но если вы настроены всерьёз, у нас будет куда больше шансов. Предупрежу сразу, — она снова обвела взглядом приободрившихся ребят. — Это не школьная экскурсия, и не лёгкая прогулка, как это было в Швеции. Вы не представляете, что значит противостоять владыке… и я пока не знаю. Мы можем умереть. Сейчас в «Белогорье» бьются сильнейшие кодексы и маги со всей Империи.

— Ну, Яр не побоялся рискнуть ради нас, вы же помните, — улыбнулся Егор. — Да и мы уже не дети малые. Справимся. Я иду при любом раскладе, не в духе Кирсановых давать заднюю, если обещал помочь. Девчонки, а вы как?

— Угу, — кивнула Софья. — Если бы не Слава, меня бы тут не было.

— Я иду с вами, — помедлив, ответила Руи. — Вчетвером мы справимся.

— Вот и славно, — кивнула Хошино и, взглянув на экран ноутбука, помрачнела. — Черт… опричники снова идут сюда. Ну вы молодцы, что расшумелись тут с магией! Собираемся быстро и валим! Руи, возьми вон тот чехол и запакуй меч, я за костюмом!

Руи тут же метнулась к стойке, подхватив массивный чехол с пола. Майор же, без особых раздумий стянув с тела футболку, вытащила из шкафа красно-черный боевой костюм и принялась облачаться прямо у всех на глазах.

— Хоо, я смотрю, у Яра губа не дура, — толкнув Софью локтем, ехидно зашептал Егор. Он пожирал взглядом голую спину и талию майора.

— Заткнись ты! — шикнула девушка.

— Чего застыли? — обернулась Хошино. — Хватайте рюкзак, припасы и марш на выход!

Ребята засуетились, выполняя распоряжение. Только сейчас, при свете, Софья заметила, что в общем бардаке выделялся приготовленный рюкзак и заботливо разложенные рядом пайки, аптечка и другие припасы.

— Скорее, они уже близко! — Руи пронеслась к выходу с мечом в обнимку.

— Идём уже, идём! — застегнув рюкзак, Егор поспешил следом. Софья заметила, как Хошино сдвинула висящую на стене картину и вытащила что-то из сейфа под ней.

Все четверо выскочили из квартиры и рванули к лестнице: лифт уже ехал на их этаж. Ураганом они спустились вниз и, убедившись, что снаружи никого, помчались через двор к воротам со срезанным замком.

Сердце в груди колотилось как бешеное, словно за ними гнались толпы альва-монстров. Бог знает каким чудом миновав патруль, они выскочили на людную улицу из мусорного проулка и поспешили к машине. Лишь когда они сложили все вещи в багажник, устроились в машине и Егор дал по газам, тревога немого отпустила Софью. Девушка шумно выдохнула.

— Что вы забрали из сейфа? — она обернулась к Хошино.

Та сунула руку за пазуху и вытащила упаковку из пяти запаянных одноразовых инъекторов. Каждый был подписан вязью японских иероглифов. Егор любопытно скосил глаза назад.

— Боевые стимуляторы, — негромко пояснила она. — В Империи таких не делают, да и в Японии уже тоже. мой отец работал на правительство, изучал альву. Это — один из результатов его работы. Вот, держите.

Она оторвала от упаковки по одному инъектору и раздала ребятам.

— Он усилит вашу магию и физические возможности в несколько раз, но действует всего сорок минут. И последствия применения, мягко скажем, очень неприятные, так что используйте только в крайнем случае. Я не шучу, эта штука может вас убить.

— Поняла, — Софья убрала шприц в сумку. — Если нам реально придется столкнуться с мощью Владыки, лучше уж иметь шанс на победу с такой ценой, чем вообще без него. Спасибо.

— Хоо, эта штука будет покруче альва-эссенции с вином, — хохотнул Егор. — Так куда мы едем? Где это ваше «Белогорье»?

— «Белогорье» — это летающий город, на машине туда не доедешь, — Хошино убрала свой шприц в карман костюма. — Езжай в военную часть третьего сектора в Подмосковье. Я дам координаты. И помолитесь, чтобы мой хороший знакомый согласился помочь нам.

— Хороший знакомый? — сощурилась Софья. — Если сам Император сейчас против Вайнера, кто рискнёт пойти против его слова?

— Тот, кому уже нечего терять, — майор взволнованно улыбнулась. — его светлость, господин Аракчеев.

Глава 4

Дворец Церемоний.

Концентрация альва-частиц 41,1 на миллион

— Ваше Высочество!

Взволнованно прижав к груди новенький гримуар, она побежала навстречу вышедшему из коридора цесаревичу. Сердце выпрыгивало из груди от радости. Десять минут назад она призвала кодекс и, к величайшей удаче, беловолосая девушка оказалась водного атрибута, как и её хозяйка.

Окрылённая успехом, она спешила поделиться радостью с Романом. Но замерла на месте, когда из коридора вслед за задумчивым наследником вышел высокий худощавый юноша с тускло светившимися глазами. На его бледном лице играла улыбка, а узоры на одежде неуловимо напоминали прожилки на телах альва-монстров.

— О, Екатерина, — рассеянно посмотрев на неё, Роман улыбнулся.

— Ваше Высочество, — она вежливо поклонилась и подошла к нему. — Я только что призвала кодекс, её зовут Гласия, а ещё…

Она осеклась: незнакомец, вставший рядом с наследником, скользнул по ней взглядом и посмотрел на кодекс.

— Вот как, — безразлично хмыкнул Роман. — Знаешь, наконец-то спустя столько времени я тоже призвал кодекс.

Он кивнул на стоявшего рядом юношу, который рассматривал её. Тот шагнул вперёд — так быстро и плавно, словно плыл над полом, — и с хищной улыбкой посмотрел на них обеих. На миг его глаза сверкнули зловещим алым блеском.

— Императорский кодекс Аластер.

От его взгляда по коже побежали мурашки. От него веяло неосознанной жутью, так что всё внутри неё вставало на дыбы рядом с этим кодексом.

— О, я рад, что у моего хозяина такая. одаренная знакомая. Надеюсь, мы найдем общий язык, — елейным голосом произнес он и шагнул навстречу, протягивая руку.

Смутный страх внутри перерос в тревогу. Морозова рефлекторно отпрянула, стиснув гримуар, а перед ней показался затылок Гласии: девушка мгновенно шагнула из-за ее спины, встав между ними.

— Госпожа, осторожно, — предупредила она, закрывая хозяйку собой. — С этим кодексом что-то не так…

Морозова застыла: ладонь Гласии дрожала.

— Всё дело в том, что это императорский кодекс, — равнодушно произнес цесаревич. — Разумеется, ты не понимаешь.

— Ваше Высочество, но когда вы успели? — ахнула Екатерина. — Я ведь был здесь с начала церемонии…

— Господа! — перебил её взволнованный крик. К ним подбежал слуга, красный от волнения. — Государь Император выступит с важным обращением через пять минут! Всем приказано собраться во дворе снаружи!

— Наконец-то, отец вспомнил обо мне, — хмыкнул Роман. — Идём скорее.

Морозова стиснула гримуар и поспешила к воротам наружу, куда уже стягивались десятки других наследников. В груди, где ещё чувствовалось жжение от проявившейся стигматы кодекса, нарастало волнение. Смутное беспокойство ощущалось во дворце еще до начала церемонии, но теперь она все больше замечала тревогу окруживших её наследников.

Сбившись вместе, маги и их кодексы высыпали на широкую площадку, окруженную живой изгородью. Здесь играла музыка и сверкали разноцветные огни, но от былой атмосферы праздника не осталось следа. Она заметила, как выходящие за своими хозяевами кодексы косились на Аластера — и отворачивались один за другим.

Едва все вышли наружу, как зажглись громадные экраны, расставленные вдоль живой изгороди, и на них появилось изображение Императора.

— Государь! — восторженно воскликнул кто-то, и тут же по толпе наследников прошел встревоженный шепоток. — Он ранен? Что происходит?..

Морозова пробилась через толпу к ближайшему экрану и с неровно бьющимся сердцем посмотрела на правителя. Когда она отдалилась от жуткого кодекса цесаревича, на душе стало немного легче.

— Граждане Империи, — загремел низкий, усталый голос государя. — Наследники. Вы — будущее Империи, и сейчас, когда вы в большинстве своём получили ваши кодексы, обрели новую силу, наступает ваше время. Империя вновь столкнулась с испытанием. Возможно, самым суровым в её истории.

Его тяжёлый, утомлённый взгляд смотрел в самую душу. Морозова ощущала, что он стоит перед ней, обращается лично к ней. И наверняка сейчас так чувствовал каждый из окружавших её молодых магов.

— Неужели война?.. — раздался сзади тревожный шёпот.

— Я объявляю всеобщую и тотальную мобилизацию, — чеканя каждое слово, произнёс он, и эхо его голоса раскатилось по окрестностям. — Каждый маг, каждый наследник с кодексом, каждый солдат, способный держать оружие, отныне мобилизован на войну с нашим извечным врагом. Альва сделала свой ход и пробудила нового Владыку. Он не отступит и не сдастся, пока не уничтожит последнего из людей на земле. Это не война за власть или территории. Это — война за выживание людей как вида и всего живого на земле.

Повисло гробовое молчание. Гнетущее настолько, что Екатерина различила свист ветра в пожухлой траве.

Выдержав паузу, чтобы люди осмыслили услышанное, Император произнёс.

— Те, кто получил кодексы — немедленно явитесь к Императорскому дворцу. Остальные же — сражайтесь с каждым альва-монстром, которого увидите. атака неизбежна, и первая волна начнётся в любую минуту. Да поможет нам всем Всеотец.

Изображение пропало, и вместе с ним площадка наполнилась взволнованным гулом.

— Поверить не могу… — Екатерина обернулась, ища взглядом Романа, но среди бледных, испуганных магов его уже не было.

В это самое время он уже бежал через опустевший дворец к парковке.

— Чёрт знает что, — фыркнул цесаревич, ненароком касаясь висящего на поясе гримуара. — Машину мне, быстро!

— Не спеши, хозяин, — его плеча коснулась ладонь кодекса. Роман обернулся.

— В чем дело?

— Ты только что призвал кодекс, нам обоим нужно восстановить силы и завершить ритуал, — вкрадчиво произнёс он. — Спешить не нужно, иначе выйдет лишь хуже.

— Но другие наследники… — начал Роман.

— Пусть сами разберутся с владыкой, — перебил он. — Тем более, что здесь происходит кое-что куда интереснее.

Он кивнул на проход, в котором виднелся парк и заполненная людьми площадка. Раздался низкий отдаленный гул, словно над ними пролетал самолет. воздух потемнел и сгустился, словно стал вязким, как смола.

Внезапно всё снаружи осветилось багровым светом, воздух разорвала сверкающая трещина- и прямо посреди деревьев разверзся громадный клубящийся портал.

— Во имя… всего, — выдохнул Роман. — Откуда?..

На его глазах из громадного портала один за другим показались альва-монстры и ринулись на опешившую толпу.

— Экспансия альвы началась, — произнёс кодекс дрожащим от возбуждения голосом. — Начало великой войны, такой же, как сто лет назад.

* * *

Машина свернула с трассы и помчалась по узкой дороге среди леса, пока впереди не показались зарешеченные ворота воинской части. И их там уже ждали.

— Притормози-ка, — велела Хошино, едва они подъехали к воротам, и приложила к уху альвафон. — Добрый день. Да, это я. Мы на месте.

— Вы уверены, что нас вообще пустят? — Егор посмотрел на солдат с автоматами наготове, перегородивших им въезд. Но не прошло и минуты, как они быстро опустили оружие и, открыв ворота, жестами велели им проезжать.

Машина проехала через заграждения и, следуя за одним из солдат, направилась к парковке.

— Глуши мотор, выходим, — велела майор. — Говорить буду я, а вы слушайте и выполняйте, ясно? И никаких шуток. Мы здесь люди лишние и испытывать терпение хозяев не будем.

— Хорошо, — кивнула Софья и строго глянула на Егора. — Ты понял, Кирсанов?

— Да что опять я-то? — возмутился он, но продолжать не стал.

Вся четверка вышла из машины, а к ним уже шел высокий седеющий маг в побитой жизнью форме. Софья заметила на его плечах погоны генерала, на груди мужчины поблескивали значки рода и воинского статуса. К ним шел глава рода Аракчеевых, собственной персоной.

— Александр Львович, рада вас видеть, — Хошино пожала ему руку. — Ещё раз благодарю за вашу помощь.

— Не стоит, — сухо отмахнулся он. — Все здесь?

Аракчеев пристально посмотрел на всю троицу за ее спиной, задержав взгляд на ком-то одном.

— Да, в сборе, — кивнула она. — Как обстановка, есть изменения?

— Туман войны, — всё так же кратко ответил он. — Собирайтесь и за мной, времени мало.

Подхватив вещи, они пошли за Аракчеевым на другой конец базы, где виднелись обнесенные оградой вертолетные площадки. На одной стоял вертолет и лениво вращал лопастями, прогревая двигатели. Низкий гул турбин заставлял воздух вибрировать в груди.

— За мной, сюда, — Аракчеев зашел в небольшой ангар, где у входа их ждали два человека в летной форме имперских ВВС.

— Александр Львович, — не дожидаясь, пока они зайдут, начала Аями. — Позвольте, я объясню…

— Не надо, — отрезал он. — Я уже всё знаю. И про то, что случилось в Белогорье, и про Ярослава, и что тебя ищут опричники…

Он строго зыркнул на неё, так что она невольно вжала голову в плечи. Ребята, шедшие следом, невольно напряглись. Но всё же зашли следом за ним в ангар. Там, среди верстаков и шкафов с амуницией, стоял длинный стол, приковавший внимание спутников.

— Здесь — вся необходимая экипировка, — он кивнул на стол с лежащими на нем боевыми комбинезонами, автоматами и мечами. — Одевайтесь скорее. Все аптечки и снаряжение комплектны.

— Эм… — начал Егор, но получил локтём от Софьи в бок. Та шикнула на него и, улыбнувшись, кивнула Аракчееву.

— Спасибо вам за помощь!

Ребята подхватили вещи и один за другим направились в закрытые кабинки. Хошино подняла на стол свою сумку и принялась раскладывать содержимое.

— смотрю, ты не спешишь, — хмыкнул он, глядя на майора.

— Я до сих пор не верю, что вы согласились помочь, — она пожала плечами и достала свой ярко-красный комбинезон с черными полосами. — Помнится, раньше мы не то чтобы очень ладили… вы как-то раз даже грозились уволить меня, а весь мой отряд распутстить. Мол, лучше создать еще один отряд штурмовиков, чем каких-то непонятных бродяжек.

— Было дело, — кивнул он. — Считал, пока один из твоих бродяжек не сошёлся с моей дочерью, а потом они вместе победили Владыку Грома.

Она молча посмотрела на благодетеля. Аракчеев смотрел в сторону, задумчиво теребя значок рода на груди.

— Отец всегда очень переживал за Аню, — неожиданно начал он. — И когда Вайнер вернулся, когда мы допросили его. кхм. Он видел её последние минуты жизни глазами Вайнера. И сердце не выдержало. Через неделю отца не стало.

Аями остановилась, наполовину стянув с себя одежду.

— Соболезную, — глухо сказал она. — Великий был человек. С железной волей, и невероятно упрямый. Я бесконечно уважала его.

— Как и я, — кивнул генерал. — Так что, знаешь… я должен этому парню. Может хоть так я сделаю для него что-то, что он сделал для нашей дочки. Но учти, майор, я не смогу всегда прикрывать вас. Император послал мою дочь на смерть, это — малое, чем я могу ответить.

— Поняла, — кивнув, она продолжила облачаться. — Скажу вам прямо. Я не знаю, сможем ли мы вернуть Славу. Любое дело с альвой — это всегда лотерея. Но если есть хотя бы один шанс, я сделаю всё, что возможно.

Заканчивали они уже в полной тишине. Не прошло и пяти минут, как ребята вышли из ангара в полном боевом облачении и направились к вертолету. Впереди, держа в руках ножны с массивным двуручным мечом, шла майор Хошино. Закинув вещи в открытый люк вертолёта, она помогла Софье подняться и залезла следом, после чего обернулась. Егор и Руи шли чуть позади, а за ними шел и Аракчеев.

Вертолёт оживал, турбины раскручивались быстрее, а лопасти торопливо засвистели в терпком, отдающем запахом керосина воздухе. Егор поспешил к ним, оставив сводную сестру позади.

Она дернулась за ним, как рука князя остановила её, придержав за плечо. Девушка обернулась, и Аракчеев приблизился вплотную, зависнув над ее ухом.

— Руи Такеда, объект два три три девять, — чётко и быстро заговорил он прямо ей в ухо. — Инициация протокола «Рэйден».

Девушка словно запнулась, замерев на месте, её взгляд на миг остекленел. Аракчеев сильно сжал её плечо и заговорил снова, чеканя каждое слово.

— «Паллиатив», «трёхгранный», «неизбежность», «грибница», «хризолит», «тридцать восемь»…

Её кулак сжался так, что ногти пробили кожу. Заметив реакцию, Аракчеев кивнул. Вытащив из кармана альвафон, он вложил его в ладонь девушки.

— Ожидай команды на активацию, «Рэйден». Иди с ними.

— С-слушаюсь, — кивнула она. Князь разжал её плечо — и девушка поспешила к вертолёту, сунув альвафон в карман.

— Залезай, Егор! — майор протянула руку Кирсанову. Тот ловко забрался в вертолёт и обернулся. Руи, бежавшая следом, ловко запрыгнула в открытый люк и устроилась на кресле рядом.

— Готовы, можем взлетать! — крикнула Хошино в микрофон. Створка люка закрылась и вертолёт, качнувшись, оторвался от земли.

Князь Аракчеев поднял голову, провожая поднимающийся вертолёт, как в его кармане завибрировал альвафон.

— Да.

— Доложи ситуацию, — в трубке раздался знакомый волевой голос, но теперь в нем слышалась ощутимая усталость.

— Они в пути, — негромко ответил князь. — Как вы и велели, я привел в действие протокол «Рэйден».

— Хорошо. Самое время использовать привезённый Кирсановым трофей. Я распоряжусь, чтобы её ограничитель и блок самоподрыва отключили, чтобы девчонка использовала мощь искусственного ядра на полную.

— Она ждёт только вашей команды, государь, — тихо ответил Аракчеев. — Вы правы, Владыку нужно остановить.

— Любой ценой, — согласился голос в трубке. — У нас нет права проиграть. Твой отец знал об этом.

В трубке раздались короткие гудки. Аракчеев поднял взгляд: вертолёт стремительно удалялся.

— Сколько нам лететь до «Белогорья»? — Кирсанов выглянул наружу.

— Не меньше трех часов! — крикнула в ответ Аями. Егор вдруг прильнул к иллюминатору и воскликнул. — Смотрите!

Внизу, среди зеленеющих крон деревьев, показались кроваво-алые вспышки. Альва-порталы один за другим вспыхивали посреди леса, один даже разверзся на той самой площадке, где они были минуту назад.

— Во имя Всеотца… — прошептала майор, сжимая рукоять меча. — Скорее, пока не стало поздно!

* * *

Белогорье. В то же время.

Концентрация альва-частиц 899,4 на миллион

— Черт… к ней невозможно подобраться! — упершись копьем в искореженные плиты пола, кодекс вытерла кровь с лица. Её боевые подруги, разбросанные по всей площадке, отступали к ней, не сводя глаз с противника.

В небе над ними парила в столбе жуткого оранжевого света фигура, объятая такой мощной аурой, что приходилось щуриться. Владыка Пустоты восседала на невидимом троне, закинув ногу на ногу, и смотрела сверху вниз на копошащиеся внизу кодексы с брезгливостью и презрением. Израненные воительницы едва держались на ногах. Их силы были исчерпаны.

— Довольно, слуги жалких людишек, — раздался её раскатистый голос. — Вы хуже насекомых, раз решили прислуживать этой органической грязи. Уйдите с дороги.

Она встала с воздушного трона. Под её ногами вспыхнули энергоплитки, и Владыка неторопливо начала спускаться по ним как по ступеням.

— Ч-черт, она снова!.. — голос сидевшего ядом кодекса дрогнул, от страха девушка не могла выдавить из горла ни звука.

— Держись! — крикнула её соседка и, стиснув дрожащими руками копьё, поднялась.

— Хоо, — оранжевые глаза Владыки остановились на ней, и белоснежные брови приподнялись в удивлении. — Ты еще держишься, насекомое.

В её ладонях вспыхнула энергия, принимая знакомые формы альва-пистолетов, пылающих безумной энергией. Причудливые шиповидные стволы уставились на кодекс.

— Умри.

Струи энергии ударили вперёд, кодекс зажмурилась… но вместо испепеляющего пламени её обдало прохладой. Она открыла глаза.

Её окружила сияющая энергосфера, от которой во все стороны били струи рассеянной энергии выстрелов. А впереди, преградив дорогу смертоносному потоку, стояла фигура в развевающемся плаще и с массивным мечом в руках. Его лезвие светилось бледно-голубым.

— Сирин! — воскликнула она. Императорский кодекс оглянулась к ней и кивнула.

— Довольно смертей сегодня! — бросила она, рассеяв выстрелы. — Остановись, Лиливайсс!

— Цк…

Владыка сложила пистолеты вместе, концентрируя энергию.

— Больше не произноси это имя.

Яркая вспышка пронзила небеса. На барьер Сирин обрушился смертоносный град зарядов, рассыпаясь в стороны градом.

— Убирайтесь, забирайте раненых! — бросила она сжавшейся за её спиной девушке. — Я возьму её на себя!

— Не дайте ей найти сестру Вайнера! — крикнула та, пытаясь отползти. — Внутри неё!..

— Знаю! — бросила Сирин и, отбив атаку, рванулась вперёд.

Кодекс и Владыка взмыли в небо, оставляя за собой светящиеся ленты энергии. Позади них пылала громада Белогорья, на раскаленной от тысяч попаданий площадке кодексы собирали раненых соратниц. Пылали обломки, дымилась стальная обшивка, светясь десятками глубоких рваных борозд оплывшего металла.

— Уходим скорее! — подхватив раненую, кодекс обернулась: небо расчертили две сверкающие точки. Они поднимались к облакам и падали вниз, окруженные сотнями вспышек. Позади полыхали рваные облачка взрывов, небо сотрясал раскатами грома грохот жестокой битвы.

Сирин выкладывалась на полную. Скользя в стороны, она вливала всю мощь в сияющий меч и рубила, секла и пронзала юркий силуэт. Вокруг метались энергетические копья, грозя разорвать её тело на части. Владыка атаковала беспрерывно. По щиту не переставая били лучи альвы такой мощи, что светился сам воздух. Вильнув в сторону, Сирин сделала переворот и обрушилась на добычу сверху, как Владыка метнула в неё громадный черный куб.

— Хаа! — её меч с грохотом рассек пустотную материю, едва не пронзая сияющее тело Владыки.

Та скривилась и, сжав пистолеты, обрушилась на неё с новой силой.

Бешеный бой лишь набирал обороты, в грозовом небе витал стойкий запах озона и альвы.

Нужно задержать её, тянуть время! Пока она еще слаба, не набралась сил ни от альва-реакторов, ни от осколка ядра в теле Есени. Только половина ядра в Ярославе могла подпитать её, но Сирин видела: с каждой атакой владыка истощается.

Ей ещё не удалось его подчинить до конца… Ярослав в ней сопротивляется.

Сверкающие энергетические крылья за её спиной тускнели, а кристальные копья сжимались. Она держалась только на собственном пробуждённом ядре. А значит, шанс победить был, пусть и небольшой.

Только и её силы были не бесконечны. Большую их часть она отдала хозяину, так что приходилось выжимать все, что было в её теле.

— Ты слабеешь! — крикнула Владыка и, закрутившись спиралью, обрушила на неё шквал смертоносных выстрелов. — Убирайся с дороги, Сирин!

— Именем Императора, тебя я не пропущу! — проревела она и, стиснув клинок, рванулась прямо на неё сквозь море огня.

Казалось, горел сам воздух. Заряды пролетали рядом, едва не опаляя кожу, пронзая истощенный барьер и вгрызаясь в тело. Вложив всю силу, Сирин прорвалась к барьеру, окружавшему Владыку, и обрушила, а него удар меча.

Неодолимый щит разлетелся вдребезги сотнями сияющих хлопьев энергии. Не сбавляя темпа, девушка занесла оружие, ещё один удар — прямо по Лили!..

Владыка замерла, глядя ей прямо в глаза. Их разделяли всего два метра, один удар меча. На миг Сирин увидела её взгляд, огонь в её глазах…

И в то же мгновение острие копья пронзило её, выйдя из живота.

— Гха!.. — захлебнулась она, едва не роняя меч, и скосила глаза на окровавленное острие.

— Дура, — Владыка двинула рукой — и копьё вылетело из раны. Сирин завалилась. теряя высоту, и обернулась: фигура владыки над ней вспыхнула ослепительным светом, концентрируя энергию для удара.

Неужели… как она пропустила?..

— Это конец, — произнесла Владыка — и её силуэт стерся во вспышке нестерпимого оранжевого света.

Чудовищной мощи удар поглотил Сирин, швырнул её с неодолимой силой вниз, прямиком в центральную секцию Белогорья.

Казалось, в летающий город попал метеор. Ослепительная вспышка озарила колонны и башни комплекса, громадная площадка утонула в море чистейшей энергии. В воздух взмыли струи раскаленного пара и брызги расплавленного металла, фонтанами бившего в стороны.

Белогорье со стоном тысяч тонн стали накренилось, получившее сокрушительный удар в самое сердце.

Едва свет погас, как взгляду открылся зияющий кратер в центре громадного комплекса. Весь верхний уровень просто испарился, превращенный в брызги металла, а вторая палуба была искорежена и оплавлена нестерпимым жаром. Там, посреди дымящихся обломков и конструкций, скрученных невероятными силами, виднелся силуэт Сирин, окутанный бледным голубым светом.

— Гххх… — выдохнула она, приподнимаясь на локте. Её тело терзала жестокая боль, рана в животе пожирала и без того скудные ресурсы тела, пытаясь залечиться. Нащупав рукой лежащий рядом меч, уцелевший лишь чудом, она приподнялась и посмотрела наверх.

В колонне демонического багрового света к ней спускалась Владыка Пустоты. От былой слабости не осталось и следа. Её крылья, наполовину сотканные из лент энергии, наполовину — из кристальный копий, сияли ярче солнца, а над головой вспыхнуло кольцо багрового пламени.

— Последний шанс, червь, — разнесся хор её голосов. — Прикажи привести девчонку, и я дам тебе уйти живой.

— Ты… — Сирин, пошатываясь, поднялась на ноги и стиснула раскалённую рукоять меча. — До сих пор не поняла, да? Я не сдамся, и ни один кодекс не отступит… пока мы живы.

Её полный ярости взгляд встретился с холодным взглядом соперницы.

— Да будет так, — глухо произнесла она и подняла руку. За её спиной разверзлись десятки порталов, из которых медленно выплывали спиральные копья из чистой энергии.

Сирин подняла меч — и, сжав зубы, с криком прыгнула вперёд. Копья ударили одновременно, первое вонзилось в меч и швырнуло её назад с бешеной силой. Девушка перекатилась, уклоняясь от града ударов, подняла руку- и мощнейшая гравитационная волна разметала оставшиеся копья в стороны.

— Неплохо, — усмехнулась Владыка. — Но на второй удар у тебя уже нет сил, кодекс.

Щелчок пальцев — и перед ней вспыхнуло еще одно копьё, тотчас полетев в Сирин со скоростью пули.

Она вскинула меч — слишком медленно!..

Копьё ударило в клинок и, вильнув, пронзило её плечо. С криком она отлетела назад и ударилась о стену, пригвожденная к ней громадным копьём.

От боли потемнело в глазах, она выронила меч и вцепилась в обжигающее древко, крича от боли.

— И последнее, — Владыка подняла руку, призывая десятки новых копий, и щелкнула пальцами.

Сирин замерла, поднимая взгляд. Копья устремились к ней… и рассыпались в стороны яркими брызгами света, ударившись о зеленоватый барьер.

— Что?.. — Владыка отпрыгнула назад, и воздух в том месте, где она была, пронзила громадная ледяная глыба.

Едва не теряя сознание, Сирин подняла голову. Из клубящегося огненного портала к ним спрыгнули два новых силуэта, объятые нестерпимо яркими аурами.

Кодекс в ярко-алых одеяниях обернулась к ней и обнажила белозубую улыбку. Стоящая рядом спутница сжала кулак — и на Владыку обрушился целый град ледяных зарядов. За их спинами развевались плащи с эмблемами императорской короны и скрещенными мечами.

— Хоо! Смотрю, ты вдоволь наигралась с ней, Сирин, — расслышала она знакомый резкий голос. — Передать свои силы хозяину… а с прошлой нашей встречи ты не поумнела. Что ж, мы покажем тебе, как бьются императорские кодексы на пике своей формы!

— Вперёд, сестра, — кивнула вторая. — Как в старые времена!

Глава 5

Роран мчалась по техническому коридору, вслушиваясь в каждый шорох. Грохот битвы долетал даже сквозь толщу металла и пластика, от гула взрывов громадное сооружение стонало и содрогалось в муках, как раненый кит.

Из всего сонма звуков она искала один — дыхание бегущей девчонки, со всех ног удиравшей от битвы. Промчавшись по шатающемуся широкому коридору, кодекс прыжком перемахнула через обрушенную колонну, из-под которой виднелось тело химеры, и влетела в небольшой зал. Сердце в груди бешено стучало. Она остановилась и осмотрелась: из зала шло три выхода.

— Куда ж тебя понесло? — шепнула она, ища взглядом подсказки.

Есеня сбежала от нее почти десять минут назад, и наверняка уже укрылась где-то. Даже от стресса, подстегивающего организм, изможденная девчонка не могла бегать вечно.

Она была близко. Роран ощущала слабый след ее ауры, еще уловимый в мощном потоке альвы. Но этого было мало… а время стремительно уходило. Она хорошо помнила, что бывает с людьми от долгого воздействия такого альва-фона.

Зомбификация и превращение в бездумное чудовище.

О том, что такая же судьба могла ждать её хозяйку, Роран старалась не думать.

Медленно выдохнув, она закрыла глаза и сконцентрировалась на звуках.

Гул битвы. Стон и скрежет сминающихся переборок где-то далеко наверху. Монотонный рев тревожной сирены вдали… и отрывистые звуки, словно железные когти неизвестных монстров скребут по полу и стенам. Близко. Слева?

Она открыла глаза: звуки приближались, их стало больше. Чутьё, обострённое боем, тянуло её туда.

— Спокойно… — шепнула она сама себе. — подумай ещё раз.

Годы службы у Карины приучили её мыслить трезво и не поддаваться панике. Но когда из коридора слева донесся грохот чего-то железного, а следом — девичий крик, она без раздумий сорвалась с места.

Там! Ошибки быть не может, это её голос!

Она нырнула в темный коридор, на ходу концентрируя энергию. В конце была развилка, и крик повторился — направо! Роран прыгнула на стену и, извернувшись как кошка, ринулась в развороченную чьими-то ударами дверь, как застала жуткую картину.

Полдюжины химер, закованных в покорёженные саркофаги с нелепо подёргивающимися руками, обступали фигурку сжавшейся в углу девчонки. Есеня, бледная от ужаса, пыталась отползти, но лишь скребла ладонями по стене.

— А ну назад!.. — рявкнула Роран и с яростью львицы обрушила на ближайшую химеру громадное ледяное копьё.

Глыба голубого льда с гулом вонзилось в химеру и, едва не разорвав, пригвоздила полумеханическое тело к стене. Оставшиеся химеры резко обернулись — и бросились в атаку.

Воздух затрещал от инея, мгновенно покрывшего пол и стены узкого зала. Взбудораженные бешеным альва-фоном химеры рвались к ней, сминая и оттесняя друг друга. Их громадные руки-манипуляторы скребли по стенам, метали в кодекс столы и оборудование, как пушинки. Закрывшись щитом, Роран методично и хладнокровно уничтожала чудовищнхы созданий одно за другим.

Наконец, глыба серого льда подбросила последнюю химеру, раздавив её о потолок. Сбросив мерцающий барьер, кодекс бросилась к ошеломленной девчонке.

— Госпожа Есения!

Она обняла дрожащую девушку и прижала к себе. Её била мелкая дрожь, зубы стучали от холода.

— Р-роран.

— Уходим отсюда, скорее…

подставив плечо, кодекс вывела её из развороченного зала и повела вглубь комплекса. За спиной слышались отдаленные скрипы, скрежет и шаги других химер. Твари, вырвавшиеся из клеток Потёмкина, быстро захватывали недра Белогорья. Они прошли мимо зала, заваленного истерзанными трупами учёных и охраны. Обезумевшие от альвы чудовища растерзали их как стая зверей, оставив после себя забрызганные кровью стены и изувеченные останки.

— Идём-ка дальше… — шепнула она Есене, не давая увидеть страшную картину.

Они поднялись на уровень выше, к средней палубе комплекса. Здесь звуки боя были чуть тише. Наконец, выбившись из сил, Роран нашла укромную комнату. Пыльная и тесная кладовка, тем не менее, была лучшим укрытием, чем мрачный, воняющий кровью и препаратами коридор, где в любой момент могли показаться новые противники.

— Отдохнем здесь немного, — усадив притихшую девушку на стул, она принялась растирать ей ладони. — Простите, моя магия не слишком удобна…

— Роран.

Голос девушки подрагивал. Она слепо смотрела перед собой и шмыгала носом. Она стискивала ткань на груди так, словно её жгло изнутри.

— Да, госпожа?

— Я чувствую что-то. Там, наверху, — тихо продолжила она. — Это… нечто, сверху, я чувствую, как что-то во мне горит, всякий раз, как думаю о Славе. Куда делся мой брат? Это ведь не…

Её голос заглушил гул, по коридору снаружи прокатилась дрожь и эхо чудовищного взрыва. Роран ощутила, как пол под ними немного накренился.

— Что это⁈ — Есеня затравленно вскинула голову, её губы задрожали, а по щекам прокатились слезы. — Давай уйдём отсюда, скорее!

Она была на грани отчаяния. Осколок её ядра наверняка откликался на вторую половину во Владыке. Их связь с Ярославом была больше, чем просто родственные узы. Она ощущала его боль.

— Госпожа, — кодекс встала и, помедлив, обняла её. — Я с вами. Ничего не бойтесь, я никуда не уйду и никому не дам вас в обиду.

— Я не… — она всхлипнула. — Не могу поверить. Слава, он… что с ним случилось? Как? Что он теперь за чудовище?.. как это вообще возможно?..

— Владыка поглотила его тело, — тихо ответила Роран. — И трансформирует его в альву. Но пока трансформация не завершена, процесс можно обратить.

— Я ведь своими глазами видела, как он, как его… — она всхлипнула. — Роран, Слава… умер?

— Нет, — она села напротив Есени и, обняв её щёки ладонями, посмотрела ей в глаза. — Послушайте меня. Я знаю вашего брата, он невероятно сильный и упорный маг. Он не сдастся так просто.

— Роран… — она шмыгнула носом.

Кодекс ободряюще улыбнулась. За годы служения Карине ей нечасто доводилось подбадривать хозяйку, а потому и опыта у неё не было. Но она вложила всю заботу в эту скупую улыбку.

— Я знаю, что вам страшно, — Роран стёрла слезинку с её щеки. — Простите, что я не могу открыть портал, моих сил уже не хватит на это. Да и возмущения альвы слишком сильны. Но я вытащу вас отсюда, клянусь. найду способ.

— Прости, что приходится со мной столько возиться, — Есеня стыдливо опустила взгляд. — От меня никакого толку. Сперва меня спасал брат, а теперь вот ты… вечно из-за меня все влипают в переделки…

— Я так не считаю. И уверена, Ярослав тоже. может, я не знаю его слишком близко, но он никогда не считал вас обузой. Вы для него — важная часть жизни, госпожа. Вы его семья, и я знаю точно, он сделает что угодно, чтобы его семья была в безопасности. Не отворачивайтесь от него. Верьте в вашего брата.

Есеня выдавила улыбку.

— Ты говоришь совсем как он. Знаешь, я помню его только в детстве. Мы всегда играли втроём, я, он и Поля. Он получал за нас все шишки от Вари, выгораживал нас, когда папа ругался за разбитую чашку или порванное платье. Я… мы обе всегда знали, как бы мы ни напортачили, старший брат всегда будет рядом и поможет.

Роран кивнула.

— Порой, когда я обижалась на папу или Варю, то пряталась от всех в шкафу. И брат всегда меня находил. Даже когда все отворачивались, он был на моей стороне, — Есеня вытерла щёки. — Ты права. Даже если все отвернутся от него, я должна верить — он выберется.

— Молитесь, — кивнула кодекс. — Даже если у нас нет сил бороться с владыкой, молитесь за Ярослава. Быть может, он услышит вас…

Она замолчала, прислушиваясь. Где-то недалеко сквозь шум битвы и поскрипывание переборок донесся еще один звук — гул лопастей.

— Слышите? Это вертолёт, — встрепенулась она. — Рядом наверняка есть посадочные площадки. А раз так, то должны быть и вертолёты. Может, я не могу увести вас через портал, но мы можем улететь отсюда!

— Угу! — Есеня кивнула.

— Идём, скорее, — Роран взяла ее за руку. — Площадка где-то рядом.

* * *

Натужно ревя двигателями, вертолёт перемахнул невысокий хребет, за которым взгляду открылась апокалиптическая картина.

Низкие облака висели над долиной, залитой багрово-оранжевым светом. Жуткие молнии то и дело прорезали светящиеся тучи. А на нижней их кромке виднелся выступающий остов сооружения колоссальных масштабов.

Парящий в облаках город медленно плыл над землёй, окутанный зловещей аурой. То и дело под раскаты грома облака озарялись ослепительными взрывами, бросая на землю колоссальные тени. И тогда казалось, что в небесах над ними идет сражение неведомых чудовищ.

— Во имя Всеотца… — выдохнула Софья.

— Владыка сейчас там, — Руи прильнула к иллюминатору, во все глаза глядя на вспыхнувшие золотым светом облака. — С кем он сражается?

— Кто бы там ни был, в наших интересах, чтобы они задержали её подольше, — хмыкнула майор Хошино и включила микрофон. — Поднимайтесь и найдите место для высадки!

Вертолет зарылся в облака. Его тут же затрясло, как машину на кочках, замигали тревожные лампы. Ребята вцепились в поручни и сиденья, взволнованно глядя в иллюминаторы. Болтанка длилась не больше минуты, и наконец, вертолет пробил кромку облаков и поднялся над ними.

Аями замерла от открывшегося зрелища, невольно задержав дыхание.

Громадный комплекс, похожий на летающий крест, вписанный в окружность, величественно парил посреди моря облаков. Над шпилями и многочисленными башнями поднимался дым, а над ними в воздухе метались три сияющие точки, окутанные столь мощными аурами, что различить их можно было невооруженным глазом.

— Императорские кодексы… — выдохнула она. Её спутники все, как один, глазели на жуткое светопреставление.

Таких битв она не видела раньше. Ослепительные точки-противники метались среди облаков пламени и пара. Вокруг них беспрестанно били молнии, открывались и схлопывались сотни порталов, исторгающих струи энергии и сверкающие энергокопья.

Вертолет стремительно подобрался к комплексу, и вблизи стало заметно, что раненое «Белогорье» начало крениться.

— Высаживай нас скорее! — крикнула Аями и кивнула ребятам. — Готовимся!

Пилот провел машину вдоль громадного серо-черного массива до одной из башен, у подножья которой виднелись посадочные площадки. Сделав филигранный маневр, вертолет сел на краю площадки — и тут же из него высыпали четверо бойцов, сходу бросившись к двери у подножья.

— Руи, входим!

— Поняла!

Девушка прижала ладонь к кодовому замку у двери. Вспышка магии — и, издав писк, замок открылся.

Пинком открыв дверь, Кирсанов бросился внутрь с пистолетом наготове.

— Чисто!

Разбившись на двойки, они ворвались в технический коридор и стремительно спустились на первый уровень.

Двигаясь следом за Егором, Софья пригляделась: темный коридор с истерично мигающими лампами уходил далеко вперед. Воздух здесь пах смазкой, озоном и чем-то сладковатым и неприятным. На стенах и полу виднелись глубокие длинные борозды, словно от массивных когтей, следы пуль и тёмные пятна, к который не хотелось слишком уж приглядываться.

Голова и без того кружилась, перед глазами всё плыло, а к горлу подкатывала тошнота.

— Аксеньева, — донесся шепот Егора. — Стоп!

— Да что ещё? — возмутилась она.

Егор поднял руку — всем стоп, — и показал свой наручный монитор. На нём светилась цифра 784,2. Концентрация альва-частиц.

— Критическая доза, — пояснил он. — Всем быстро принять альвитин!

Сглотнув, она быстро достала ингалятор и сделала несколько глубоких вдохов. Её лекарство должно было защитить от средних доз, но и в такой среде дало бы минут двадцать стабильного состояния.

Егор и Руи синхронно достали инъекторы и ввели себе усиленную дозу. Кирсанов убрал шприц и посмотрел на Хошино.

— Я в порядке, — поморщившись, ответила она. — Идём вперёд.

— Куда мы?

— К любому инфотерминалу, — пояснила она, сверяясь со своим монитором. На кране отображалась карта, любезно предоставленная Аракчеевым. — Мы сейчас в западном крыле, верхняя палуба. Под нами — центральная лаборатория и испытательные залы. А ещё тюрьма.

Она внимательно посмотрела на спутников.

— Ребята, Слава шёл сюда, чтобы спасти своих сестру и жену. Если мы найдём кого-то из них, то нам нужно обеспечить их возвращение домой.

— Если, конечно, они выжили, — мрачно хмыкнул Егор. — С таким излучением они давно бы стали безмозглыми монстрами…

— Заткнись, Кирсанов, — шикнула Софья.

Тот лишь пожал плечами.

— Идём в лабораторию, — заключила Аями. — Основные реакторы Белогорья еще целы, а значит, энергии для терминалов достаточно. Найдем, где держат пленниц, выведем их и займёмся Владыкой.

Все дружно кивнули и пошли следом за майором. Придерживая одной рукой рукоять меча, она пошла первой, сверяясь с картой в наручном мониторе.

Но в голову упорно лезло другое. Весь её план строился на том, что Владыка еще не полностью захватил душу и тело Ярослава. И что ей удастся хотя бы частично вернуть сознание боевого товарища. Но что, если уже поздно?..

Владыка Пустоты вела бой сразу с двумя императорскими кодексами. И дралась на равных. Какие шансы у неё, простой оперативницы, ещё и смертельно больной, хотя бы задержать столь неодолимую силу?..

Их авантюра казалась билетом в один конец. И теперь она тащила за собой в могилу ещё троих молодых ребят. Совсем как в Суворовском.

Даже на пике своей формы она едва ли могла сравниться по силе с кодексом. Рука машинально потянулась к карману с инъектором, но Аями одернула себя.

Боевая химия такого класса — только на крайний случай. И лучше бы он не настал.

Тем временем они подошли к посту охраны у спуска на нижнюю палубу. Она подняла руку и, держа меч наготове, приблизилась к разбитому окну поста.

Свет внутри мерцал, весь пол и столы были усыпаны стеклом и обломками. У стены лежали два растерзанных тела охранников и сероватая обмякшая фигура, отдаленно похожая на человека.

Альва-зомби.

— Идём.

Они быстро спустились на уровень ниже. Коридор здесь был шире и вёл прямиком к лаборатории. А ещё она подметила множество следов от когтей или чего-то острого на стенах и полу. Вдобавок под ногами ощущалась плёнка липкой слизи, как у альва-монстров.

Воздух здесь разил озоном и кислятиной, которую вентиляция несла из глубины комплекса.

— За мной, будьте начеку! — она махнула ребятам и поспешила вперёд.

До лаборатории было сорок с лишним метров сплошного коридора. Убрав меч, Хошино достала пистолет — в тенях впереди ей почудилось движение. Группа прибавила шаг, и шевеление впереди ощутимо усилилось.

В просвете дверей, выломанных неведомой силой, показался громадный силуэт то ли робота, то ли чего-то совершенно противоестественного. В середине гипертрофированного силуэта сверкнули оранжевые прожилки, рука с лязгом поднялась. В тиши коридора послышался гул раскручивающегося мотора.

— Что за…

— Ложись! — заорала Хошино и рефлекторно поставила альва-барьер. В ту же секунду коридор озарился ослепительными языкам пламени — и целая лавина пуль обрушилась на её щит.

От грохота заложило уши. Пули разлетались в стороны, выбивая брызги и снопы искр из стен. Вмиг окутавшись едким дымом, Аями стиснула кулак — барьер стонал и сотрясался, едва удерживая бешеный натиск.

— Кирсанов!

Под грохот пулеметной очереди Егор взмахнул руками — и гранитная глыба с ревом паровоза улетела в силуэт. Стрельба остановилась, и Хошино немедля рванулась вперед, занося тяжелый клинок.

Противник отступил в зал, и теперь она могла разглядеть его. Гротескное чудовище было доспехом, напоминавшим имперские мехи, но куда меньше и ловчее. А внутри, намертво прикрепленное к остову, виднелось серое человеческое тело, исчерченное оранжевыми прожилками.

Химера заметила её — и вскинула руку с двухметровым мечом, как Аями нанесла удар. Клинок вспыхнул пламенем и начисто отсёк конечность монстра. С криком развернувшись, майор вонзила острие в тело зомби.

Дернувшись, химера обмякла и завалилась назад, на усыпанный обломками пол. Аями осмотрелась: похоже, здесь была жестокая битва, ещё до их прихода. Всюду виднелись следы ледяных копий, лужи воды и крови. Разнесенные пулеметными очередями терминалы искрили. Свет едва работал.

— Боже, что это за… — Егор заглянул в пролом. — Это… человек что ли?

— Был, когда-то, — сухо бросила Аями. — идём, лаборатория за этой дверью.

Она кивнула на мощный шлюз, над которым горела красная лампа. Закрыто.

— Я сейчас, — Руи подошла к замку и прижала ладонь. Вспышка магии… и ничего.

— Эм… — девушка потупилась. — Попробую ещё раз.

Ещё одна попытка, и ещё одна — всё было тщетно.

— Так, а ну-ка отойди, мелкая, — Егор оттеснил её плечом от двери и, потерев руки, поднял ладони.

Удар гранитной глыбы смял мощную дверь, из створки полетели искры. Вцепившись в приоткрытые половинки, парень навалился всеми силами и, со стоном и кряхтением отодвинул одну створку.

Ребята бросились внутрь небольшого зала, заставленного терминалами и мониторами, как застыли: на полу, опершись спиной на стойку терминала, лежала худенькая фигура в испятнанной, некогда белой одежде.

— Карина! — воскликнула Софья и бросилась к девушке. — Ты жива?..

Изможденная. бледная и усталая, Карина открыла глаза — и с ехидцей посмотрела на них.

— Так и думала… что кто-то придёт за Славой.

Её голос был бесконечно усталым, но довольным. В руке она сжимала потёртый инъектор с полупустой колбой.

Они быстро окружили девушку и помогли ей сесть в кресло.

— Как ты выжила?.. — изумилась Руи.

— А, мелочи, — отмахнулась она. — Забаррикадировалась внутри, пока эти твари рыскали снаружи. Местная система — дерьмо, я и в десять лет без труда бы её взломала.

— Ты видела Славу и Есеню? — Аями взяла её за худенькие плечи и тряхнула. — Что с ними, ты знаешь?

— Слава, — хмыкнула она. — Наверняка мой муж сейчас гоняет кодексов, этот дурак позволил своей Лили обвести его вокруг пальца. Ха! Я так и знала. А Есеня… я отправила Роран за ней, наверняка они уже смылись из Белогорья. Вы их не видели?

— Нет, — Хошино покачала головой. — Как ты…

— Вопросы потом, сперва сними с меня эту штуку, — она оттянула ошейник-ограничитель, обхвативший её шею. — Гад Потёмкин не только притащил сюда нас с Есеней., но и испортил моё изобретение, добавил каких-то хитроумных замков… сама я снять не смогла, так что едва не истекла кровью… получила шальную пулю, пока запирала эту лабораторию от выродков Потёмкина.

Она скосила глаза на глубокую рану на боку. Только сейчас они заметили, что под девушкой растекалась целая лужа крови.

— Сейчас… — Хошино взялась за края ошейника. — Руи, помоги мне…

С помощью магии Руи сожгла цепи контроллера, чтобы ошейник не взорвался раньше времени, и Аями разорвала смертоносный обруч. Вздохнув свободно, Карина потерла шею.

— Наконец-то, — девушка прижала ладони к ране и, зажмурившись, влила альву. Слабый голубоватый свет озарил лабораторию. — Кто знал, что умирать от кровопотери так стрёмно. Жалкая смерть, совсем мне не идёт.

— Ваша светлость, — Софья села рядом. — Я понимаю, время не очень удачное…

— А, вы же пришли сюда не за мной, верно? — она слабо усмехнулась. — Конечно, вам нужен Вайнер.

Софья невольно отвела взгляд.

— Не парьтесь, я все понимаю, — отмахнулась Карина. — Только вам бы поспешить. Славу сейчас поглощает Владыка. Если верить показателям альва-анализаторов и фона, время работает на него. Ему нужно скорее набрать силу, получить подпитку извне, чтобы завершить трансформацию. И тогда уже даже императорские кодексы не смогут его остановить.

— И что нам делать? — нахмурилась Аями. — На подлёте сюда мы видели бой в небе, это…

— Ещё не конец, — перебила её Карина. — Его кодекс использует их общие резервы и альва-поле зародившегося в ней ядра Владыки Пустоты. А ещё — мощью половинки ядра в его теле. Но для полной метаморфозы ей нужна вторая половинка. Та, что внутри Есени. Вы хоть представляете, если в руках владыки окажется мощь двух ядер?

— Апокалипсис, — мрачно ответил Егор. Софья энергично покивала.

— Именно, — согласилась Карина.

— Император этого не допустит, — вклинилась Аями. — Скорее он ударит ядерными ракетами и сотрёт всё Белогорье в пепел. Он уже сделал это один раз, может и второй.

— Не может, — отмахнулась Карина. — Белогорье это же не просто летающий город. Да тут столько технологий, разработок и секретов, что хватит удивить весь мир! Неспроста же Потёмкин притащил сюда Есеню с Ярославом. А даже если мой дядя совсем выжил из ума, чтобы ударить ядерным оружием, где гарантия, что это поможет?

Ребята переглянулись.

— То есть… — Аями сощурилась.

— Владыка Пустоты — это не та жалкая пародия, которую остановили Слава и моя кузина в Швеции. Ей подвластна энергия и пространство. И ей хватит сил перенаправить всю мощь взрыва через портал, а выход открыть, скажем, где-нибудь в Москве, или в Лондоне. Лучше скажите, вы уже видели порталы с альва-монстрами где-нибудь?

— Как ты узнала? — удивился Егор.

— О, я так и думала, — довольно ухмыльнулась Карина. — Она уже начала экспансию.

— И как нам с ней бороться? — растерянно спросила Софья.

Карина хитро улыбнулась, сверкнув глазами.

— Потёмкин очень неглуп и предусмотрел кое-что на такой случай. А я, пока дожидалась помощи, немного влезла в системы Белогорья и узнала кое-что интересное.

Она отняла ладонь от раны, — под запекшейся корочкой крови показалась новая кожа, — и продолжила.

— Здесь он разрабатывал передовые альва-технологии, о которых никто в мире не знает. И химеры, — она кивнула на остов чудовища снаружи, — Это побочный результат его попыток подчинить альву. его главная работа, — и это я видела своими глазами, — создание идеального солдата. Императору нужна была армия, которую не сможет остановить ни альва-прорыв, ни кодексы, ни сам Всеотец. Он хотел получить мага, защищенного от альвы, а также доспех и оружие для него. Костюм, способный выдержать даже облучение в центре прорыва. Броню феникса.

— Ему удалось создать доспех? — Хошино навострила уши.

— Только прототип, — ответила она. — Экспериментальный, но рабочий. Помогите, я покажу…

Егор и Хошино помогли ей дойти до терминала. Шипя от боли, Карина включила экран и зашелестела клавишами. На экране быстро замелькали окна данных, пока не развернулась уже знакомая карта всего комплекса. Девушка выделила один участок и приблизила его.

— Он здесь, — тонкий пальчик уперся в точку на карте. — Рядом с полигоном около северного реактора. Зуб даю, Потёмкин будет рядом, так что вас там будут ждать. Свои игрушки он без боя не отдаст, а о вашем появлении давно знает весь комплекс.

Она с улыбкой указала на головку камеры под потолком.

— Если вы всерьёз решили спасти моего мужа, нужно использовать все шансы, — девушка посерьёзнела. — Без моей помощи вам не добраться. Я подключусь к системе и прикрою вас отсюда.

— Ты ранена…

— Пустяки, — фыркнула она. — Думаешь, я бы стала так распинаться, если бы мне угрожала смерть? Я наследница престола, будущая императрица!

— Капец, — прошептал Егор. — Ну и ну. Яр, не умеешь ты баб выбирать…

Лабораторию сотряс отдаленный взрыв, с потолка полетели искры.

— Ну так что? — с вызовом спросили Карина. — Идёте? Будете тупить, излучение альвы разрушит ваши хромосомы примерно за полчаса с небольшим.

— А сама-то? Не боишься помереть тут? — огрызнулся Кирсанов.

— О, за меня не переживай, у меня свои секреты, — девушка задрала нос, незаметно стиснув в кулачке мятый инъектор. Аями нахмурила брови.

— Её светлость права, нельзя терять время, — кивнула она. — Выдвигаемся, северная башня в той стороне.

Она пошла следом за ребятами к выходу, как её окликнула Карина.

— Майор, постойте.

Девушка взяла её за руку и строго посмотрела в глаза.

— У тебя терминальное состояние альва-заражения, — тихо произнесла она. — Оранжевый ореол зрачков, испарина, повышенный пульс и отметины на запястьях… если ты используешь здесь магию, ты умрёшь. Зачем ты пошла?

Аями одернула рукава.

— Это моё дело, — усмехнулась она. — И кроме того, у меня есть свои секреты.

— Держи, — Карина вложила ей в ладонь полупустой инъектор. — Это лекарство от альва-порчи.

— Что?..

— Ага, — улыбнулась она. — Я его закончила. Сыворотка очистит твоё тело от заражения альвой, но и лишит тебя магии на какое-то время. Используй его, немедленно.

— Но это… оно же бесценно.

— Ага, единственный экземпляр, — с гордостью кивнула Карина. — Формула есть только тут — и в моей голове. Но зачем еще нужно лекарство, если оно не спасает жизни, м?

Аями посмотрела в её глаза. Один бог знает, сколько всего довелось пережить этой щуплой, невзрачной девушке. Но сейчас она казалась ей настолько сильной, что могла бы с легкостью схватиться с Владыкой.

— Спасибо, — кивнула она и убрала инъектор в карман. — Я использую его по назначению. Будьте на связи, ваша светлость. Мы идём.

Карина проводила её взглядом и, тяжело опершись на терминал, прошептала.

— Спешите. У вас всего двадцать минут. Дольше даже я не продержусь…

Глава 6

Императорский дворец, малый зал совещаний.

Концентрация альва-частиц 44,6 на миллион

Едва портал закрылся, Сирин рухнула на колени посреди зала, тяжело дыша и зажимая глубокую рану в груди. Троица кодексов, хлопотавших вокруг Императора, в ужасе замерла при виде израненной соратницы.

— Сирин!

— Г-господин, — она скривилась от боли, но мужественной девушке хватило упорства подняться на ноги и доковылять до кресла.

— Не двигайтесь, госпожа, я сейчас!.. — соратница с забинтованной рукой бросилась ей на помощь. — Не тревожьте рану!

Сирин безучастно посмотрела, как девушка хлопочет вокруг неё, прикладывая к громадной пробоине сложенные чашей ладони с мутной водой источника альвы. От чудовищной боли в глазах темнело, всё тело била дрожь. Пробоина нарушила целостность её тела и теперь живительная альва, источник силы всех кодексов, уходила из него как вода через дырявое сито.

Только подпитка от хозяина, которому она отдала почти все свои запасы энергии, не давала ей погибнуть сейчас.

Но он тоже был ранен.

Не сдерживая сиплого хрипа, Сирин вытерла проступившую на лбу испарину. Свечение в её глазах почти угасло. В голове цинично мелькнуло: даа, от такой раны нужно лечиться не одну неделю, только кто ж ей даст?

— Что случилось? — перебинтованный государь поднялся с кресла. Выглядел он не лучше неё, бледный и осунувшийся, но все такой же решительный.

Она всегда восхищалась его волей и невероятно уважала своего господина. Настолько, что сама предложила ему попрать законы её же гримуара ради шанса на победу в будущем.

— Слава, он… — процедила она сквозь боль. — Он борется. Но с каждой минутой его шансы слабеют.

Государь сдвинул брови: кодексы, окружившие раненую Сирин, переглянулись.

— Уходите, — тихо велел он. — Все вон.

Кивнув, девушки исчезли во вспышках порталов, оставив их вдвоём.

— А теперь объясни, — надавил его строгий голос. — Что стряслось, раз тебе пришлось призвать к исполнению договора чужие императорские кодексы? Что произошло с нашим сыном? Неужели он оказался настолько слаб?..

— Наоборот, — процедила она, сглатывая соленый привкус во рту. — Слишком силён.

— Чёрт возьми… — он скрипнул зубами. — Это была твоя идея, зачать дитя… он должен был взять всё лучшее и сражаться во имя человечества, а что теперь?

— Он и взял, — холодно возразила она. — И сражается прямо сейчас. Не его вина, что его кодекс давно была поражена порчей альвы. В них обоих есть свет, но есть и нечто крайне желанное для альвы.

— Злость толкала его все эти годы, — вздохнул Император. — Оба моих сына невероятно упёртые.

— Это в них от тебя, — кивнула Сирин. — Но я думаю, им движет не злость. А жажда справедливости. Признай, мы оба ошиблись, когда решили отнять у него отца.

Император обжёг её гневным взглядом, сжав кулаки до крови.

— Я — его отец! — гаркнул он. — Это моя кровь течёт в нём!

— Как и моя. Но вырастил его не ты, а твоя правая рука, Вайнер. Ты ведь сам хотел, чтобы он научил мальчика ценить прежде всего свою семью и быть готовым умереть за неё? Теперь мы видим, на что способен доведённый до отчаяния маг его потенциала, у которого отняли всё, чем он дорожил.

Она укоризненно посмотрела на мужчину. На богатырском лице государя застыла маска досады, он цыкнул и, разжав кулаки, отвернулся.

— Сейчас уже поздно жалеть. С ним внутри или нет, Владыка набирает мощь. Если его не остановить…

— Она уже призывает монстров, — кивнула Сирин и, скосив глаза, посмотрела, как края жуткой пробоины в груди начинают медленно сдвигаться. — Владыка Пустоты едва переродилась. Сейчас, пока её ядро ещё не сформировалось до конца и не набрало силу, у нас есть шансы. Но чем дальше мы будем тянуть, тем шире будет зона альва-прорывов. И расти она будет до тех пор, пока в каждом уголке нашего мира не откроется портал с монстрами.

— Экспансия и война на выживание, — государь устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. — Последние дни грядут… всё, как в том пророчестве. Но чёрт возьми, Сирин, мы не можем проиграть…

— Владыка уже сейчас сильнее любого из кодексов, — кашлянув, Сирин взглянула на окровавленную ладонь. — Я недооценила её мощь. Если у тебя остались козыри в рукаве, сейчас самое время их использовать.

Он взглянул на неё, суровый и несгибаемый как скала. Так же, как почти сто лет назад, когда они сокрушили последнего Владыку. Именно тогда она поняла, что может доверить ему всё.

И тогда приняла решение — предложить своему хозяину немыслимое.

— Пожарский, — государь поднес к губам альвафон. — Вели собрать все силы Опричнины для полномасштабной атаки. Я велю готовить штурмовой флот, боевые маги уже стягиваются к Уральскому хребту.

— Понял, — донесся из трубки неожиданно спокойный голос князя. Император отложил альвафон и посмотрел на Сирин.

— Я возглавлю атаку. Ударим всеми силами, что у нас есть. Если не поможет и это, я уже отдал приказ подготовить к пуску ядерные ракеты…

Его голос прервала тревожная трель внутренней связи. Только для экстренных случаев.

— Говори, — гаркнул император, хмуря брови.

— Государь! — взволнованно затараторил динамик голосом оператора. — В радиусе пятидесяти километров от Белогорья начались альва-прорывы! Создается огромная, сплошная красная зона!

— Пробуждение началось, — Сирин стиснула зубы и со стоном поднялась. — Я должна вернуться на поле боя, Николай. Наш сын… он проигрывает Владыке.

* * *

Небо над Белогорьем едва не кипело от всплесков извергаемой энергии. Три сияющих сгустка света плели смертоносный танец, то взмывая в темнеющее небо, то опускаясь так, что едва не задевали стальные шпили летающего города.

Два кодекса без устали обрушивали свои атаки на владыку, но величественная фигура двигалась с невообразимой скоростью. Даже императорским кодексам, способным собрать немыслимые для простого мага силы, приходилось тяжело.

Бой изматывал их обеих. А соперница, едва показав слабину, через минуту снова атаковала в полную силу, будто в ней открывалось второе дыхание.

Пистолеты в ее руках полыхали демоническим огнём, исторгая сгустки энергии. За её спиной горели крылья из чистой альвы, а вместе с ними горел воздух, плавилась сталь, горело всё, чего касался каждый заряд её оружия.

Окутанная пламенем, Лестат порвалась через облако взрывов и, закашлявшись, вылетела с другой стороны.

— Чертова дрянь… — прошипела она, ища взглядом подругу. — Вита, ты цела?

Из вереницы черных клубов дыма с огненными краями вылетела дымная точка и, вспыхнув голубым светом, отшвырнула летящие в неё чёрные копья одним ударом. Фигурка девушки в бледно-голубом костюме скользнула ей навстречу и, сблизившись, остановилась.

Императорский кодекс Вита выглядела потрёпанной, на её одежде зияли подпалины, а по ноге струилась светящаяся жидкость, капая вниз. Но взгляд её был всё так же зол и полон решимости.

— Ещё раз!.. — рявкнула она, оборачиваясь. Они обе ощутили приближение владыки, тяжесть её ауры надавила на виски так, что зашумело в ушах.

— И это всё? Императорские кодексы способны только на это? — Владыка замерла в десятке метров над ними, величественно покачиваясь в коконе из лент чистой энергии. — Жалкое зрелище. Если вы — лучшее, что может выставить человечество, то лучше ему исчезнуть с лица земли. Вы — что мошки перед мощью альвы.

— А каково быть предателем собственного рода, а, тварь? — хрипло крикнула Лестат. — Джоанна, ударившая в спины своим соратницам! Мразь без чувства собственного достоинства! Ты хоть помнишь лица тех, кто звал тебя сестрой, а? Девы битвы тебя…

— Заткнись! — глаза Владыки вспыхнули дьявольским светом. Она сжала причудливые пистолеты в руках и навела на кодекс. — Твои потуги вывести меня жалки, как и ты сама. Лестат, отбраковка первой волны, готовая лизать руки любому, кто швырнёт ей кусок хлеба.

— Хооо, — протянула она, утирая кулаком кровь с губы. — Может, я и отбраковка, но у меня хватит сил стереть эту ухмылку с твоей морды.

Кодекс взглянула на соратницу и осклабилась.

— Вита, давай скинем эту зазнавшуюся дрянь.

— Как в старые добрые? — её голубые глаза хищно расширились.

Ответив кивком, Лестат стиснула меч. По клинку заструились потоки пламени, меняя цвет от алого до бледно-голубого. мгновение — и кодекс пулей метнулась в парящую над ними фигуру. Небо содрогнулось от яркой вспышки, меч Лестат вонзился в перекрещенные копья из открывшихся порталов.

— Жалкая… — начала Владыка, как приподняла бровь, взглянув в сторону. В тот же миг с треском льда в неё полетели сверкающие острые клинья льда. В морозном воздухе вновь зазвенело оружие, Лестат с отчаянием рубилась об оборону Лили, прорубаясь через все новые копья, как лесоруб через чащу.

Пламя пожирало все вокруг, шипя раскаленным паром и не давая разглядеть соперницу. Не прошло и нескольких секунд, как яростно отбивающаяся владыка оказалась в густом облаке.

— Хооо, — усмехнулась она. — Такими дешевыми трюками меня не обмануть. Я вижу твои ходы наперёд…

В то же миг с гулом взлетающей ракеты вокруг неё вздыбились многогранные хрустальные колонны, окружая Владыку. Она пондяла пистолеты: оранжевые лучи чистой энергии пронзили хрусталь… и заметались вокруг, отраженные гранями невероятно мощного энергобарьера. Клетка альвы!..

В тот же миг она ощутила колоссальную мощь, стремительно приближающуюся к ней. Прорывая клубы пара и инея, из облаков под ней вырвался сверкающий пик колоссального ледяного копья. Прямо в неё.

— Тварь!..

Владыка скользнула вверх и, сжав пистолеты вместе, сфокусировала альву. Громадный черный куб обрушился на ледяной пик, сокрушая сверкающие лезвия… как в тот же миг Лиливайсс ощутила сзади пылающий яростью взгляд.

Она обернулась, чтобы увидеть громадную колонну чистого пламени, бьющую из рук кодекса Лестат. Занесенный над головой, её меч уже чертил ослепительную дугу вниз.

Не уклониться!

— СДОХНИ!.. — проревела она.

Огненный протуберанец обрушился с мощью тысячи взрывов. Небо вспыхнуло алым огнём. Пламенный клинок размером с имперскую башню вонзился в копья и щиты владыки, с одинаковой легкостью пронзая их насквозь.

Взрыв на миг ослепил и оглушил кодексов. Пронзив Владыку, удар низверг её прямиком на раненую громаду летающего города.

Колонна чистейшей энергии полоснула по стальным куполам и заваленной обломками, изувеченной площади Белогорья. Огненные фонтаны взмыли к небу тучами искр и брызжущей расплавленной стали.

А в небе над разверзшимся огненным адом парила, тяжело дыша, кодекс Лестат. Меч, окропленный её же кровью, дрожал в ослабших руках. Девушка, вложившая все силы в одну ультимативную атаку, зашевелила губами.

— Вита… мы её победили?..

Оба кодекса устремили взгляды вниз.

Среди огненного дождя проявилась сгорбленная фигура. Держась за растерзанный бок, она выпрямилась.

Владыка Пустоты, раненая, но не побеждённая, подняла горящий яростью взгляд на кодексов.

— Грязные черви… — донесся сквозь вой пламени её звенящий голос. — Вы ничто против всей мощи альвы!

Она воздела руку, сжимавшую пистолет. Небо потемнело, и воздух разрезал низкий клокочущий звук. Громадная тень скользнула над горящим Белогорьем.

— Во имя… — Вита запнулась, не сводя глаз с громадного силуэта с распростертыми крыльями. Могучее тело, словно отлитое из серого кристалла, светилось сотнями оранжевых четырехлучевых звёзд. Чистейшая энергия. воплощенная в могучем и жутком создании.

— Дракон пустоты, — выдохнула Лестат, давя кривую усмешку. — Подбросила нам приманку, а сама сбежала…

Вита обернулась: на месте, где миг назад была Владыка, теперь лишь бесновались языки рыжего пламени.

— Останови её, — бросила кодекс, поднимая дрожащий меч. — Ей нужна вторая половина ядра. Та девчонка. Любой ценой не дай ей…

— Поняла!

* * *

— Лаборатория впереди, будьте осторожны.

Шёпот Хошино был едва слышен, но ребята дружно кивнули ей в ответ. За спиной остались хитросплетения переходов и тоннелей, короткая стычка с химерами, едва не стоившая ей жизни.

Впереди, за двумя рядами контейнеров, виднелась широкая бронированная дверь. В самой глубокой части Белогорья, где даже излучение альвы было слабее, чем на поверхности, скрывались самые главные секреты.

Оружейные и биолаборатории Потёмкина. Хранилище тайн Империи. И величайший арсенал.

— На вашем месте я была бы осторожна, — сквозь треск в наушниках внезапно пробился голос Карины Ленда. — Сканер системы показывает много источников магии. Не ваших.

Все четверо тут же укрылись за массивным ящиком. Кирсанов осторожно выглянул наружу.

— Что там?

— Впереди охрана! — Егор пригнулся, держа пистолет наготове. Руны на его оружии вспыхнули, наполняясь магией.

Она уже знала. Широкий коридор, шедший вперёд, неспроста был заставлен контейнерами и стальными ящиками. Она уже видела такие посты. Преграды, идущие в шахматном порядке, замедлят любого и послужат идеальным укрытием. Здесь можно было остановить даже большой отряд.

— Приготовиться к штурму, ставьте щиты! — шепнула она, сжимая меч. — К бою! «Ласка», первая!

Шедший впереди Егор обернулся, как мимо него со скоростью пули скользнул невысокий силуэт, сверкнув голубыми вспышками разрядов.

Руи бледной молнией метнулась через петляющий проход, на миг превратившись в смазанную тень. Тут же ожили сторожевые турели, град пуль ударил стены, безнадежно отставая от юркой диверсантки. Темнота коридора осветилась вспышками магии — и полным боли криком кого-то.

— Давай!.. — крикнула Хошино и, сжав меч, рванулась следом.

Тридцать метров до цели она пролетела за несколько ударов сердца. Тренированное тело даже после перерыва быстро вспомнило всё, что она вбивала в мышцы, и двигалось легко и стремительно. Прыжок, разворот — альва наполнила руки, вливаясь в рукоять и узловые кристаллы. Рыжее пламя скользнуло по массивному мчу, воспламеняя воздух. И через миг огненная дуга вспорола контейнер вместе с укрывшимся за ней магом.

Новый бросок за второй ящик. Адреналин бил в ушах в боевые барабаны, вторя ритму сердца. Скользнув по полу, она крутанулась на пятках и с кошачьей грацией поднялась, взмахивая мечом навстречу сверкнувшему огненному шару в руках мага.

Опытный воин, он метнулся назад, доставая пистолет. Стоит отступить, выстрелив в ногу напавшему, и его участь решена. Но Аями не собиралась давать ему шанс.

Клинок вытянулся вперёд, обдавая противника волной гудящего пламени. Раздался крик, металл клинка вонзился в тело, с хрустом прорубая что-то твердое.

На ходу стряхивая кровь, она рванулась дальше, а сзади уже мчались спутники, меткими выстрелами не давая высунуться другим магам. Загудели щиты, впереди мелькнула худенькая спина Руи, добравшейся до поста управления турелями. Пластавшие сзади пулеметы затихли, а в сизом тумане от их выстрелов заметались тени её спутников.

Сумасшедший бой в полутьме длился не больше минуты. Она бежала, выискивала хищным взглядом противника, и разила, снова и снова, без пощады и сомнений.

Одна мысль о том, что они дрались против солдат армии, которой присягали, могла спровоцировать ошибку.

В бою нельзя сомневаться. Сомнение убивает. Она знала это как никто другой.

Пролетев огненным ураганом, Аями остановилась лишь когда очутилась перед дверью с мерцающей панелью кодового замка. Тяжело дыша, она откинула со лба мокрую прядку, лезшую в глаза, и оглянулась.

— Раненые есть?

— В порядке, — выбросив пустой магазин, Егор зарядил новый. На его рассаженном плече виднелось темное пятно, но движений рана не стесняла. Значит, царапина.

За ни показалась Софья с горящими багровым огнём глазами. Девушка умело орудовала своим даром, даже несмотря на приличную дозу альвитина в крови.

— Здесь кодовый замок, — Руи убрала нож в поясные ножны и подошла к двери. — Майор, вы умеете взламывать такие?

Хошино убрала меч и подошла к ней. Замок не был похож ни на один из виденных ранее. Толстая бронированная дверь едва ли откроется легко, силой её не взять, а магия… что-то подсказывало, что и на этот случай Потёмкин предусмотрел защиту.

Она коснулась цветного дисплея — и вместо привычных кодовых замков или секторных кодов появился ряд двухцветных полосок. Она сдвинула их — и тут же по экрану побежали вереницы цифр. Совершенно бессвязных. Цифры перемежались с точками и запятыми, словно были частью какой-то шифровки.

— Ленда, ты тут? — она подняла к лицу монитор.

— Да-а, — голос Карины прозвучал устало. — Вы уже достали броню?

— Нет, здесь странный шифр на замке… я таких не встречала. Можешь помочь?

— Дай-ка посмотрю… подойди ближе.

Аями поднесла монитор к замку и протерла пальцем крошечную камеру.

— Как интересно, — раздалось в ухе. — Этот идиот решил использовать числовые ряды.

— Нам что, нужно понять, какое число будет следующим? — нахмурилась Аями. — Я не сильна в математике…

— Я могу попробовать, — предложила Руи. — Мы с Ярославом уже…

— Решу сама, — в усталом голосе Карины послышалось недовольство. — Так, что там… тридцать четыре, пятьдесят пять, восемьдесят девять…

— Числовой ряд, — хмыкнула Аями. — Следующим будет…

— Сто сорок четыре, — Софья, встав рядом, быстро ввела цифры. — Легче лёг!..

Раздался низкий звук и цифры пропали. Дверь даже не шелохнулась. Мигнув, экран выдал новую последовательность.

— Не угадала, — фыркнула Карина в ухе. — Думаешь, Потёмкин такой идиот, чтобы лепить банальщину для пароля? Ха!

— Ч-чёрт… — Софья покраснела и скрипнула зубами. — Я думала, что знаю его…

— Это не числовой ряд, — хмыкнула Карина. — Это подвох. Он хотел, чтобы все так думали. На деле же это, хмм… дай минуту.

Аями замерла у замка, вслушиваясь в бубнящий голос в наушнике. Секунды тянулись, она ощущала, как в груди нарастает неприятное жжение. Так часто бывало перед новыми приступами.

У них мало времени. излучение альвы хоть и было слабее здесь, в глубине Белогорья, но все равно оставалось убийственно высоким.

— Готово, — голос стал еще более усталым. — Три, два, два, девять, шесть, ноль.

— Ввела, — Аями кивнула и утопила загоревшуюся кнопку. В недрах двери раздался шелест и шипение, створки медленно поехали в стороны, обдавая всё вокруг густым белёсым дымком.

— Ого. Если это не числовой ряд… Госпожа Ленда, что это был за код? — поинтересовалась Софья.

— Не код, — ответила Карина. — Это номер личного дела моей матери. Потёмкин… он был тайно влюблён в неё.

Её голос стал тише. И теперь в нем чувствовалась горечь.

— Он пытался добиться её внимания всегда, но наследница великого рода была обещана другому. Даже после свадьбы он не сдавался. И в итоге именно он убедил Императора не убивать её, а… облучить альвой, чтобы превратить в зомби.

Аями молча подошла к раскрывшейся створке.

В груди похолодело. Она помнила посеревшее лицо отца. Кровь на губах матери, шептавших её последние слова.

О том, что кто-то может сотворить столь чудовищное преступление из любви, она не поверила бы ни за что в жизни.

Если бы не знала Потёмкина лично.

Она лучше других понимала, что скрывается под личиной выдающегося учёного и гениального исследователя.

Двери раскрылись. Жиденький белесый дымок осел, растекаясь по полу, а впереди показался длинный зал. Дорожка спускалась к широкой платформе, на которой виднелся массивный купол какого-то станка или прибора.

— Идём скорее.

Они пошли по дорожке вниз. Вдоль неё стояли вытянутые капсулы из бронестекла, внутри виднелись мечи и ружья всех форм и размеров, прототипы костюмов, в которых она без труда узнавала первые варианты «белой кометы», «фурии», «ночного стража» и других специальных костюмов для магов. Многие были оснащены причудливыми приборами, встроенным оружием, ранцами и другими приспособлениями.

— Да это не лаборатория, а целый музей, — тихо восхитился Егор. — Вы посмотрите! За такое ружьё отец отдал бы целое состояние…

— Не трогай тут ничего, — шикнула Софья.

— Странно… где охрана? — Руи подошла ближе. — Если тут столько всего важного, то где…

Аями остановилась и сжала рукоять меча.

Недоброе предчувствие, поселившееся в ней едва они зашли, переросло в тревогу. Она ощущала ауру Потёмкина. Везде, вокруг себя, в каждом метре лаборатории.

— Хоо, а девочка неглупа, — среди гула приборов и механизмов раздался знакомый насмешливый голос.

Впереди, из-за массивного механизма. подсвеченного красным светом, показалась сухощавая фигура в костюме.

Его аура полыхала как солнце. Ярким сине-фиолетовым светом.

— Может, вы все опустите оружие и мы просто обсудим то, что над нами сейчас бушует пробудившийся владыка? — с заискивающей улыбочкой он шел ей навстречу, приветственно разведя руки. Его узкие худые ладони были похожи на лапки паука, раскинувшего свои сети.

— Осторожно, — произнесла она, наставляя меч. — Профессор безумно силён, не дайте ему коснуться себя.

— О, не настраивайте учеников против меня, госпожа Хошино, — добавил он. — Тем более что среди них есть весьма талантливые ученицы.

Она услышала, как сглотнула Софья. Шаги Потёмкина гулко разносились по залу, приближаясь.

— Я безоружен и сам вышел к вам навстречу, с чего такое недоверие? Хотя, в одном вы правы, — он медленно опустил руки. — Луше вам не давать себя коснуться.

В тот же миг его силуэт растаял в воздухе. Аями мгновенно метнулась в сторону, подняв меч, как сзади раздался тихий всхлип.

Софья Аксеньева замерла с остекленевшими глазами и медленно, пошатнувшись, рухнула на колени. По её щекам побежали слёзы, губы предательски запрыгали.

— Б-брат, я… я не хотела, чтобы ты… — зашептала она.

За её спиной сгустилась тень с раскинутыми крючковатыми руками. И теперь Аями заметила токую царапинку на виске Софьи. Он коснулся её на долю секунды.

Но этого хватило, чтобы электромаг нанёс удар по её сознанию.

— Ублюдок, что ты с ней сделал⁈ — вскричал Егор и бросился навстречу. — Я тебя!..

Силуэт профессора снова растворился — и мелькнул за спиной Кирсанова. Его рука невесомо коснулась головы Егора. Запнувшись, он рухнул на пол. И, выронив пистолет, скрючился в судороге.

— Матушка, прости, не смотри так, я… — зашептал он.

— Руи, не двигайся, назад!..

Но девушка уже метнулась наперерез ему. Сверкнул её клинок, на пол брызнули капли крови — и следом за ними зазвенел оброненный нож. Девушка пошатнулась, словно пыталась сбросить морок, но не продержалась и секунды.

— Я… — Руи обернулась к Аями, по её щекам покатились крупные слезы. — Я подвела вас всех… я…

— Какая сильная девочка, — Потёмкин вновь взник в десяти шагах. Он с улыбкой провёл пальцем по щеке, оставляя на коже след крови. — Ей даже удалось меня задеть. Очень способная.

Аями подняла пылающий клинок, языки пламени взвились по нему, отгоняя обступившую их полутьму.

— Что ты с ними сделал?

— Всего лишь приоткрыл то, что в них и так было, — снисходительно улыбнулся он. — Госпожа Аксеньева вспомнила, как осталась с братом в ловушке под развалинами дома, когда случился альва-прорыв. Бедняжке пришлось убить собственного брата, пока он не превратился в альва-зомби и не убил их обоих. Кажется, она так и не простила себя за это.

Он невесомо скользнул мимо неё и взглянул на Егора.

— Юный Кирсанов снова видит свою мать, которая погибла из-за его глупости и упрямства. Что до твоей любопытной соотечественницы… оо, у неё много таких тайн, что не у каждого хватит духу даже просто рассказать о них. А пережить снова, и подавно. Знаешь, что я люблю в магии больше всего? Она сталкивает людей с их страхами и проверяет, способен ли человек нести это бремя. Сильных она закаляет, а слабые — попросту ломаются. Совсем как твои спутники.

— Ты играешь с их страхами, ублюдок, — процедила она сквозь зубы. — Перестань их мучать, отпусти их!

— Я их и не держу. Они сами не могут сопротивляться, — его водянистые глаза сжались в две щёлочки. — И ты не сможешь.

Он растворился как тень. Аями ударила навстречу, полыхнуло яркое пламя, и в ту же секунду шеи коснулись прохладные пальцы.

Мир вздрогнул, подергиваясь алой пеленой. Стены лаборатории раздвинулись, теряясь в невесть откуда взявшейся лесной чаще.

Она узнавала это место. Помнила эту операцию, сотни раз прокручивала её в голове, вспоминая в бессоннице кошмаров долгих ночей.

Суворовское. Семнадцать ребят, доверивших ей свою жизнь. Альва-прорыв.

Она знала, что через несколько минут погибнут почти все ученики, пошедшие за ней в свой первый бой.

Глава 7

Вокруг высились черные стволы деревьев в алом зареве пожара. А между ними стояли люди, и лицо каждого заставляло её сердце сжиматься.

Молодые ребята и девчонки, прошедшие через жестокий отбор, сотни часов тренировок, вылазок, симуляций. Первый отряд, который ей доверили в штабе армии.

Пятнадцатилетние подростки, загоревшиеся её историей и идеей стать лучшими из лучших. Спецназом для истребления альва-монстров.

— Тренер, я успела?.. — с надеждой улыбалась робкая девчонка в очках.

— Госпожа тренер, когда уже нас пустят в бой? — хмурился крепкий парень со шрамом над бровью.

— Госпожа майор, мы снова порвали первый отряд старшекурсников! — сиял улыбкой парень с выбитым передним зубом.

Один за другим, все семнадцать говорили с ней, улыбались — и в следующую секунду их лица искажались гримасами боли.

— Госпожа тренер, я сделала как вы сказали, я призналась ему!.. — к ней бросилась светловолосая девушка в боевом комбинезоне. Её голубые глаза она запомнила на всю жизнь. Тогда она шла в первых рядах. По её приказу.

За миг её сияющее радостью лицо застыло, девчонка запнулась и замерла, глядя на неё с надеждой. По мягким, еще детским щекам побежали струйки крови.

— Нет… — майор потянулась к ней. — Юля…

Девушка рухнула на землю, беззвучно шевеля губами, остекленевший взгляд так и замер, глядя в черное небо.

— За… что?.. — донесся её шепот.

К нему добавлялись голоса других. Их окровавленные лица приближались. Хошино застыла, сжав рукоять меча. А голоса взвились к багровому небу, сливаясь в один кричащий хор.

— За что ты убила нас, майор?.. Мы хотели жить! Я хотела впервые влюбиться!.. Я должен был унаследовать род отца!.. Мы погибли из-за тебя!..

— Я не виновата, — прошептала она, пятясь. Сердце сжималось от боли, видеть их живыми снова было мучительно. Она вспомнила, как забирала их тела, сама лично откапывала их из-под туш альва-монстров и на руках уносила с проклятого места, куда сама же их и привела.

Всё повторялось снова. Но теперь с ней были другие.

Сквозь боль в груди затеплилась надежда. Егор, Софья и Руи еще живы… они с ней, здесь. И потерять их она не имеет права.

Кричащие лица учеников пропали, а вместо них появились её спутники. Корчащиеся от боли, со слезами на глазах, они царапали себе лица, их рты были раскрыты в немом крике.

И вот теперь ей стало по настоящему страшно.

Даже порвав с прошлым и смирившись с болью, после многих бессонных ночей, она снова сделала это.

Сама привела их сюда. Добровольно. Знала ведь, что это самоубийство. И вот, они оказались в ловушке Потёмкина, из которой выбраться шанса у них не было.

Их было страшно потерять. Так же, как тех, других.

Заносчивого, но преданного Егора. Смышлёную и самоотверженную Софью. Скромную и упорную Руи.

И Ярослава. Её Славу.

Но больше всего она боялась погибнуть сама. Да, сотни раз она хотела умереть во искупление, но сейчас… ей невероятно хотелось жить.

— Чёрт возьми… — прошипела она, поднимая меч. — Да сколько можно…

— Давай, Аями, сделай всё как всегда, — раздался её собственный голос. Она вскинула голову — из-за деревьев показалась высокая фигура с двуручным мечом.

— Просто сбеги, как ты обычно это делаешь, — с издевкой произнес её голос. — Брось их умирать. Как бросила отца с матерью. Как бросила тех ребят. И как бросила Своего ненаглядного Славу.

Из теней вышла… она сама.

Аями Хошино, в боевом черно-алом комбинезоне с горящими альвой глазами. Сильная, уверенная, несгибаемая. Какой она когда-то была. Меч в её руке вспыхнул языками пламени и двойник пошла к ней.

— Чертова химера, — прошипела Аями. — Что ты несешь?

— Правду, которой ты боялась смотреть в глаза, трусиха!

Она с криком прыгнула к ней. Взметнулся меч, два клинка с лязгом столкнулись. Едва выдержав удар, Аями рубанула соперницу в ответ, но та ловко увернулась и атаковала снова. Над лесом взвились отблески пламени, яркие искры разлетелись от двух мечей, столкнувшихся в битве.

Соперница не только была похожа как две капли воды, она копировала ее стиль боя, её уловки и приёмы. Стиснув зубы, Аями перехватила её меч в блоке и уперлась в рыхлую землю — соперница давила так, что стопы увязли.

— Что такое, ножки дрожат? — усмехнулась та.

— Ты всего лишь жалкая копия, — огрызнулась Аями.

— Копия? — горящие альвой глаза соперницы расширились. — Я — лучшая версия тебя! Та, кем ты могла быть, если б не сбежала, поджав хвост.

— Я не сбегала!

Аями оттолкнула соперницу и рубанула мечом. Искры брызнули в стороны, химера эффектно отбила удар и контратаковала. Тяжелое лезвие отбросило меч в руке Аями, её двойник развернулась и пихнула её ногой, отправляя на землю.

Аями перекатилась и тут же вскочила, поднимая меч. Сердце в груди колотилось как бешеное, но соперница не спешила добивать её.

— Разе нет? — она обнажила белоснежные зубы. — Останови ты тогда своего отца, мать была бы жива! Но ты выбрала бегство! А те дети, которых ты отправила на смерть? Если бы тебе хватило смелости идти с передовым отрядом, они бы выжили.

— Ты… — голос Аями дрогнул.

Соперница улучила момент и, размахнувшись, швырнула в неё целую волну оранжевого пламени. Аями перекатилась за дерево и, вонзив меч в землю, укрылась за ним.

Пламя обдало жаром, в воздухе завоняло гарью и жженой землёй.

Хошино поднялась, щуря слезившиеся глаза.

— Что такое, майор? Правда глаза жжёт? — с издевкой произнесла соперница. — Ты всю жизнь сбегала, врала и посылала на смерть других. Трусиха, ты даже не нашла в себе сил остановить своего ненаглядного Славу. Чёрт, какой надо быть дурой, чтобы просто оттолкнуть того, кто тебе нравится? Жалкая, никчемная. Слабая.

Химера посмотрела на нее исподлобья и холодно произнесла.

— Будь я на твоём месте, никто бы не погиб.

— Заткнись!

Аями бросилась на неё, мечи вновь столкнулись и запели в воздухе, удар за ударом рассыпая вокруг снопы искр и пламени. Скрипя зубами, майор едва успевала отбивать мощные атаки двойника. Огонь гудел вокруг, альва струилась по телу, выжигая еще целые каналы, но она уже не ощущала боли.

— Давай, Аями! Злись на себя! — подначивала соперница. — Это ты своей слабостью завела свою жизнь в тупик! Ты виновата во всём этом дерьме!

Хошино отбила очередной удар и, скользнув под кулаком соперницы, развернулась. Меч взмыл, чертя дугу, точно к горлу химеры… как клинок двойника вонзился в её меч. Сбив удар, она хлестким пинком выбила оружие из рук Хошино и вторым пинком отбросила её.

Аями упала посреди перепаханной земли, в спину уперлись жесткие корни дерева. Рука машинально потянулась за упавшим рядом мечом, как тяжёлая ступня прижала её ладонь.

— Вот и всё, — меч нависшей над ней химеры упёрся в её грудь. Лже-Аями с глазами, горящими альвой, презрительно посмотрела на соперницу. — Ты никогда не справлялась с трудностями. Такая же жалкая, как те дети, которых ты подвела. Твоё место — среди них, и судьба у тебя такая же — погибнуть.

Она надавила на меч… и замерла.

— Слабая…

— Что?.. — химера застыла, уставившись на руку Аями, державшую кончик её клинка. По пальцам женщины текла кровь, но хватка была железной.

— Ты права. Я слабая, — прошептала она в ответ. — Может, всё могло быть иначе, будь я сильнее, как ты. Но знаешь что… именно благодаря моей слабости я не отступлю.

— Сдохни уже! — химера надавила на рукоять. Аями с криком отбросила её клинок в сторону и, извернувшись всем телом, ударила ногами в соперницу. Едва та отлетела, майор схватила меч и бросилась в атаку.

— Я знаю, что виновата! — крикнула она под звон клинков. — Знаю, что слаба, и что с того? Может, я не могу спасти всех, но клянусь, я сделаю всё, чтобы это не повторилось!

— Ты, жалкое дерьмо!.. — зашипела химера, едва успевая отбивать атаки. — Я лучше тебя во всём! Совершенная версия тебя, я!..

— Подделка, — бросила Хошино и рубанула мечом по её блоку. — Да, я слаба, не идеальна, я могу умереть в любой момент, и что с того? Страх дает мне силы сражаться за тех, кто мне дорог! И пока жива, я сделаю всё, чтобы прошлое не повторилось!

Перед глазами снова встали лица погибших товарищей. Они улыбались и тянули к ней руки. Так, словно делились силой.

«Ребята… я помню вас всех».

— Ты должна была сдаться! — в отчаянии крикнула лже-Аями. Её меч засвистел в могучем ударе.

— Чёрта с два!

Меч со звоном уперся в блок.

— Ты так и не понимаешь главного, — Хошино улыбнулась сопернице. — Тебе хотелось победить меня моим же страхом. Да только я готова смотреть ему в лицо!..

Она с криком отбросила оружие соперницы и, швырнув в неё волну пламени, нанесла финальный удар горящим клинком.

— … и готова идти ему навстречу!

Меч с хрустом полоснул по сопернице. В тот же миг горящий лес пропал, а морок развеялся, отползая в тени как от яркого света.

— Кхах… — отшатнувшись, перед ней оказался профессор Потёмкин. Зажимая рану на груди, он медленно попятился назад. Но он её волновал меньше всего.

— Егор, Руи!.. — она бросилась к лежавшим на земле ребятам. — Держитесь!

Она помогла сесть закашлявшейся девушке. Её пульс еще был бешеным, но Руи уже приходила в себя. Как и Егор с Софьей, понемногу отходившие от тяжелого морока.

— Ты в порядке? — придержав Руи, на посмотрела в её глаза.

— С-спасибо, наставница, — кивнула та.

— Я тоже в норме, — кашлянув, Егор медленно встал и тут же схватился за пистолет. — Потёмкин, ублюдок!..

— Может, ты и победила, майор, но даже с доспехом Феникса тебе не одолеть то, что бушует наверху, — эхом раздался голос Потёмкина. — Он сожжёт тебя заживо…

Она обернулась: силуэт профессора исчезал в тенях.

— Надо догнать его! — крикнул Кирсанов.

— Оставь его, — отмахнулась Софья. — Он ранен, а у нас и так мало времени.

— Верно, — Хошино поднялась и пошла к центру зала, где среди гудящих машин показалась прозрачная капсула с боевым комбинезоном.

Алый с черным, он был похож на языки пламени, прорывающиеся из пепла.

— Доспех феникса, — прошептала Аями и подошла. — Костюм должен усиливать мощь владельца, его магию и силы.

— Из нас всех вы больше остальных достойны его надеть, — произнесла Софья.

Аями обернулась: Егор согласно кивнул, а Руи негромко добавила.

— Только у вас хватит опыта раскрыть его мощь полностью, наставница.

Она коротко кивнула.

Капсула с шипением открылась. Она сняла увесистый комбинезон и провела рукой: ткань ощущалась как живая. Костюм словно звал её.

— Раз так, отвернитесь-ка на минутку, — ухмыльнулась она. — Не рассчитывала я голышом перед вами красоваться.

Все трое одновременно обернулись. Руи покосилась на Егора, отчего-то глупо улыбавшегося.

— Офигеть, разве оно так работает?

— Ну логично, костюм должен контактировать со всей кожей, — забормотала Софья, смущаясь. — Надо тоже попробовать надевать на голое тело…

— А я только в белье его ношу, — тихо добавила Руи.

— Я тоже, — кивнула Софья.

Их прервал оглушительный гул, донесшийся сквозь переборки. Вся лаборатория содрогнулась до основания, из коридора донесся скрежет стали и низкий стон громадного сооружения, получившего очередную рану. Чудовищный взрыв на поверхности раскатился по всему нутру Белогорья, наводя ужас на людей.

— Да что там творится?.. — прошептала Софья.

— Нам пора на поверхность, — мимо них прошла Аями в черно-алом костюме. Лоснящаяся, как живая, ткань Феникса обтянула её фигуру, линии и швы костюма светились сиянием альвы.

Хошино ощутила, как сила наполняет её тело. Норовистый костюм боролся с ней, но она показала, кто здесь хозяин — и теперь ощущала, как альва в нём пульсирует в унисон. Закинув меч на плечо, майор обернулась к ребятам.

— Идёмте, пора вырвать нашего товарища из лап этой твари.

* * *

— Вот и выход, — Роран обернулась. — Есеня, дай руку!

Девушка стояла позади и, сложив руки, упорно шептала молитву. За спиной остались бесконечные коридоры и переходы Белогорья, и всякий раз, когда ей приходилось ждать, Есеня горячо молилась. Роран не прислушивалась, но обрывки фраз не давали усомниться — она молится за брата.

— Скорее, ангар впереди!

— Угу! — встрепенулась она и поспешила за кодексом.

Они выбежали на широкую вертолетную площадку, заваленную горящими обломками, и бросились к ангару на другой стороне. Сквозь приоткрытые ворота Роран видела несколько машин, стоящих внутри. Наверняка они заправлены, экстренные протоколы предписывают такое на крайний случай. Чтобы эвакуировать персонал и важные итоги исследований, всегда должны быть готовые машины.

На одной из них они и уберутся из этого ада.

Они бросились вдоль стены, но едва преодолели половину площадки, как на земле скользнула громадная тень, а над головами раздался оглушительный грохот. Яркая вспышка взрыва озарила небо, освещая всё вокруг. мощная ударная волна отбросила их к стене, Роран сжала Есеню, закрывая её собой, готовая к удару.

— Что за… — она открыла глаза.

В небе над ними пронеслась громадная туша с могучими крыльями, сияющая альвой так ярко, что слепило глаза. А за ней, оставляя бледные следы. пронеслись два императорских кодекса. Они поднялись ввысь, сближаясь с громадиной.

— Дракон… — еле выдохнула ошарашенная Роран. — Дракон пустоты… как ей вообще удалось призвать это чудовище?

В небе с новой силой разразилась невероятная битва. Дракон беспощадно поливал градом энергетических лучей две вьющиеся вокруг него точки, но и те не оставались в долгу. Вереницы взрывов окутывали массивную тушу, откалывая от его брони солидные куски.

Мощь атак и невероятная энергия. которую все трое изливали в пространство каждую секунду, поражали. Она ощутила себя крошечной песчинкой перед лицом неистового цунами, сравняться с которым у нее не было ни единого шанса.

— Роран, уходим! — Есеня потянула завороженную зрелищем девушку к ангару.

— Да, идем!

Едва они тронулись с места, как кодекс ощутила нечто, вызвавшее у неё мурашки по всей спине. Девушка обернулась — и застыла от ужаса, сжав кулаки.

— Э-эй, Есеня…

Из тоннеля, откуда они выбрались минуту назад, вышла пошатывающаяся фигура. Её тело сияло оранжевым светом альвы, а на груди зияла страшная рана. Пытаясь зажать её руками, девушка подняла голову.

— Лиливайсс!

Владыка Пустоты смотрела на них, её глаза пылали оранжевым блеском альвы. Мутно-оранжевые капли света сочились из ее раны, окропляя пол и теряясь сзади светящейся дорожкой.

Раненая, но не поверженная. Она пыталась сбежать, так же, как они?..

— Есеня, я нашла тебя, — жуткое многоголосье разнеслось вокруг. — Иди сюда.

— Спрячься за мной, — шепнула Роран и вышла вперёд, закрывая девушку. — Не дай ей подойти, это ловушка.

— С дороги, кодекс, — Владыка остановилась и подняла пистолет. Заряд энергии ударил в стену рядом, осыпав их искрами. — Убирайся, пока я позволяю.

— Пошла ты к черту!

Роран не питала иллюзий и знала, что её шансы против Владыки ничтожны. Тварь пришла за осколком ядра Есени, и получить его захочет любой ценой, для нее это вопрос выживания.

Но и Роран это дает шанс. Тварь ранена, она истекает альвой. Даже если ее собственных сил не хватит, она обязана остановить её.

Как и велела госпожа Карина.

В её руках вспыхнуло копьё, девушка рванулась к раненой владыке.

— Ах ты насекомое… — выдохнула та и отпрыгнула, едва не пропуская удар. Роран с криком атаковала, и клинок ударил по пистолету, вылетевшему из рук Лиливайсс. Та зашипела и подняла руки, в тот же миг десяток копий показался из порталов и ударил по Роран.

Отбить атаку было нереально. Уклонившись от двух, она отразила несколько копий, но всё же часть пронзила её барьер и полоснула по бедру и руке. Обжигающая боль пронзила её, но сделала лишь злее.

— Я покажу, чего стою.

Взмахнув копьём, Роран сфокусировала альву — и во владыку полетела целая стена ледяных зарядов. Голубоватые торосы били из-под земли, грозя нанизать её как мошку на иголку. Лиливайсс уходила назад прыжками, но от былой ловкости не было и следа. Рана была слишком глубокой.

Это означало одно — у неё есть шанс покончить с ней раз и навсегда!

Обрушив очередную волну атак, Роран рванулась на неё с криком. копье взмыло и опустилось, чертя дугу…

Застывшая в кольце льдин Владыка подняла голову — на ее лице мелькнула злая улыбка. В тот же миг град энергетических лучей ударил в кодекс, рикошетя от её барьера.

— Думаешь я дура? — усмехнулась она. — Ты не!..

Её голос прервал удар громадного черного куба. Массивный снаряд вонзился в стену вместе с девушкой и, скрипнув, рухнул на землю.

Тело взвыло от жестокой боли. Роран скользнула на пол и, опираясь на копьё, сжала кулак. Ледяные заряды, разбитые вокруг владыки, взмыли в воздух и синхронно устремились к ней. Грохот и хруст льда заполнили площадку.

Затем раздался полный боли крик, и в шипении пара показался силуэт девушки.

Владыка Пустоты рухнула на колени, из её тела торчали оплывающие куски льдин, нашедшие свою цель.

— Мелкая никчемная дрянь, как ты посмела… — донесся ее полный отчаянной злобы голос. — Я изничтожу и сотру тебя. ты…

Роран заметила взгляд Есени: девушка неотрывно смотрела на владыку, стиснув кулаки.

Владыка согнулась и с неистовым криком вспыхнула оранжевым светом. К небу взвился столб энергии, и едва он угас, на земле остался совершенно другой силуэт.

— Это… — Есеня встрепенулась. — Братик! Слава!

На земле, среди капель жидкой альвы, лежал Ярослав Вайнер.

— Есеня… — приподнявшись на локте, он посмотрел на них. — Есень… ты здесь?

— Стойте, госпожа! — предупредила Роран. — Это может быть обман!

Но девушка уже побежала к брату. Одному богу известно, сколько она натерпелась за сегодня, и вполне могла не соображать трезво.

— Брат! — девушка побежала к нему, запинаясь и поскальзываясь в лужах. — Ты ранен, не двигайся!..

Есеня, — он медленно поднялся, зажимая рану на груди. — Ты жива, слава богу, иди ко мне…

— Стойте!

Роран обернулась: на площадку спешили четверо во главе с женщиной в черно-алом комбинезоне. В её руках пылал огненный меч. Но она уже видела, что четвёрка не успеет.

Преодолев последние метры, Есеня бросилась к Ярославу и обняла его. Слабый едва державшийся на ногах, Ярослав вымучил улыбку и стиснул сестру.

— Слава! Ты живой, я… я думала, ты…

— О, я едва выжил, — произнёс он, и его глаза блеснули. — Но теперь с твоей помощью…

Роран замерла от ужаса. Его глаза вспыхнули оранжевым блеском.

— Нет, стой, назад!.. — крикнула кодекс и рванулась из-под заваливших её обломков. — Стойте!.. НАЗАД!!!

— Что?.. — Есеня дернулась из хватки брата, но тот держал её крепко. — Ты не брат! Отпусти!

— … с твоей помощью я верну себе силы, — загремело многоголосье. На глазах силуэт Ярослава окутался оранжевым светом альвы, его кожа трескалась, а сквозь трещины сочился жуткий багровый свет. Через мгновение площадку огласил полный боли крик девчонки.

Тело Ярослава трансформировалось на глазах, прежние черты менялись.

— Наконец-то! — с наслаждением крикнула Владыка и подняла над головой полыхающий, как сердце Прометея, осколок ядра. — Теперь даже сама альва меня не остановит!

— Черт возьми!.. — раздался крик Хошино. — Мы опоздали…

Глава 8

Ядро в руках Владыки Пустоты пылало как солнце. Она поднималась к кровавым облакам, окруженная молниями. Её раны затягивались на глазах, сияние альвы стало таким сильным, что Аями закрылась рукой, чтоб не ослепнуть.

В небе над Белогорьем происходило немыслимое. Владыка прижала вырванное из Есении ядро к себе. В тот же миг в небо ударила колонна багрового света. Небо вспыхнуло сотнями молний. Ураганный ветер ударил вниз, расшвыривая обломки, останки химер и уцелевших людей.

Порыв ветра потащил её назад. Аями вонзила меч в пол и вцепилась в рукоять, чтоб не полететь кубарем. Сзади раздались крики Егора и Софьи, но их она не видела.

Её взгляд был прикован к сияющему силуэту в небе. Шторм альвы трепал длинные полы её серо-черного платья, на концах которых сияли, как громадные глаза, сгустки чистой энергии. Её костюм пульсировал светящимися прожилками, словно был живым. За спиной на десятки метров раскрылись энергетические ленты крыльев пополам со спиральными копьями. Над головой вспыхнуло факелом кольцо багрового света.

От зрелища перехватило дыхание. На её глазах обретало плоть величественное существо, воплотившее в себе единство кошмара и красоты.

Воздух вокруг неё наливался чернотой, словно сама Бездна сочилась из её тела.

Есеня выскользнула из рук чудовища, на глазах обретающего силу бога, и медленно отлетела в сторону, опускаясь в вихре бешеной энергии. Её руки бессильно свисали, а глаза были закрыты. От шока она явно потеряла сознание, грозя разбиться о стальные переборки.

— Роран!.. — крикнула она сквозь рёв ветра. — Девчонка, лови!..

Она не надеялась, что кодекс услышит. И всё же мимо неё пронеслась серая тень, объятая вспышками альва-энергии, и метнулась наперерез падающей Есении Вайнер.

Аями не видела, успела кодекс подхватить девчонку или нет. Новая слепящая вспышка света залила всё вокруг.

— Эпоха смертных прошла, — глубокий голос Владыки Пустоты разнесся над Белогорьем. — Настала эпоха Альвы.

Грозовые облака за её спиной прорвал огромный силуэт дракона пустоты. Могучее чудовище полетело к хозяйке, издав оглушительный рёв.

Но едва он сделал могучий взмах, как позади него, вынырнув из туч, сверкнули две точки. А через миг ослепительный поток света иглой пронзил громадное существо насквозь.

Дракон словно споткнулся в воздухе и с воплем завалился набок, из раны хлестнули струи белого пламени.

Владыка обернулась, грозно сводя брови. Чудовище, окутанное черным дымом, рухнуло на шпиль Белогорья и скатилось вниз, ломая могучее тело о стены.

— Кодексы… — выдохнула Аями, с надеждой глядя на две приближающиеся точки.

— Вы поплатитесь, — пророкотала Владыка, оборачиваясь, и подняла руки. Вихрь альвы вокруг неё замер — и всё пространство вокруг девушки наполнилось сотнями чёрных порталов.

Миг — и небо расчертили оранжевые нити энергии. Они вонзались в башни и колонны Белогорья, оплавляя и испаряя толстый металл, вспарывали облака, обжигали обломки и тела… но большинство ударило по приближающимся кодексам.

Сверкнули сферы их щитов, почти сразу лопаясь и угасая. Аями застыла в ужасе: императорские кодексы, уже порядком измотанные битвой, ещё пытались держать барьеры. Но жить обеим оставалось несколько секунд.

Жалбно вспыхнул последний щит — и лучи энергии пронзили их, как иглы зазевавшихся насекомых.

— Нет… — прошептала Аями. — Боже…

Порталы закрылись, а две точки, угасая, скользнули вниз к темной земле. Вместе с ними угасала и надежда, едва зародившаяся огоньком в её груди. Леденящий холод расползался по телу, лишая руки сил.

Вот так легко разделаться с императорскими кодексами… есть ли предел её мощи? И как им, простым людям, сражаться с такой силищей? Даже с магией, самыми совершенными костюмами и накачанные сжигающей их тела химией, как они могут противостоять этому?

Владыка Пустоты поднялась наверх в колонне света, как издали послышались громовые раскаты — и Белогорье задрожало от десятков и сотен попаданий.

Взрывы сотрясли колоссальное сооружение, десятки облачков дыма окутали Владыку, растекаясь по её гудящему барьеру.

Хошино обернулась: из-за наклона всего комплекса далеко внизу она увидела землю. В разрывах облаков показались горы и гладь озера, в которой отражались зеленые вершины.

Но теперь вместо густых диких лесов весь склон горы покрывали яркие вспышки магии. Разноцветные искры ковром устилали землю до самого озера. Сотни и тысячи людей, магов и кодексов, наконец-то пришли на отчаянный зов о помощи. И немедленно вступили в бой, атакуя в унисон.

— Это наши! — срывая голос, крикнула она. — Наши пришли!

* * *

Владыка Пустоты скрипнула зубами, глядя на армию магов внизу. С высоты они выглядели как насекомые, решившие восстать против давящего их сапога. Её барьер альвы сдержал удар. Но второй будет сильнее и точнее первого.

А склон горы вновь зажегся сотнями вспышек. Заряды магии ударили сплошной волной. Белогорье задрожало от мощных взрывов, но основная масса ударила в колонну света, где парила Владыка.

— Значит, вы решили дать последний бой… прекрасно, — прошипела она, черпая альву из двух ядер, горящих в её теле. Почти бесконечная энергия едва успевала вливаться в барьер, когда он вновь окутался сотнями разрывов. Шторм магии всех атрибутов бил в щит стотонным молотом. Но удар она сдержала.

Несокрушимый щит, мерцая сотнями шестигранных ячеек, выполнил свою работу и распадался на глазах. Владыка сжала кулаки: нужно скорее перенаправить энергию и поднять новый барьер…

Едва рассеялся дым от атаки, как в небе показались бледные следы сотен летящих ракет.

Зашипев, Владыка устремилась в небо, на ходу открывая порталы. И снова лучи энергии ударили в пространство, проходясь по летящим к ней снарядам огненным мечом.

Скользнув по дуге, лучи погасли, а следом вереница разрывов расцветила небо вдоль горизонта. Но за первой волной наверняка пойдет вторая, и третья… человечество знало, что этот бой может стать последним, и более не жалело сил.

Тогда и ей не следует сдерживаться.

Повинуясь её воле, альва начала стекаться к рукам, закручиваясь в вихри. А внизу склон горы вновь покрылся ковром разноцветных огней. Даже за несколько километров она чувствовала, что внизу собрались не просто сильнейшие маги Империи. Там были все.

И опытные, закаленные в боях маги-ветераны, и совсем молодые бойцы. Но главное, среди них были десятки кодексов, щедро делившихся силой с хозяевами и бивших самостоятельно. Они не успели к их бою с Сирин, но теперь были готовы нанести сконцентрированный удар.

— Тем лучше, что вы собрались все месте, — пророкотала она, сжимая кулак. В тот же миг они ударили вновь.

Владыка Пустоты воззвала к пульсировавшим в груди ядрам, направляя альву в барьер, как внезапно поток прервался. На миг её взгляд раздвоился и к потокам энергии матрицам атаки примешались чьи-то образы. Лицо семилетней Есени, смеявшейся во дворе, и её… нет, ЕГО голос зазвучал в голове. Их с сестрой смех, игры, запахи мандаринов и домашнего хлеба, боль от разбитой коленки, тепло ладошки Поли, потерявшейся в саду и голос матери… чужеродные, навязчивые человеческие воспоминания и ощущения потоком хлынули на неё, разрывая разум на части.

Она зажмурилась, шипя, и на миг перед глазами встало напряженное лицо Ярослава.

— Ты давала клятву, — почудился его голос. — Вернись, Лиливайсс.

— Не смей лезть в мою голову!.. — она вцепилась в волосы и зажмурилась. — Нет больше никакой Лиливайсс! И тебя больше нет, убирайся, человек!..

Но парень, которого она, как ей казалось, поглотила без остатка, сопротивлялся. Мысли и ощущения множились, лишая её контроля, вырывая из её рук непокорное, сопротивляющееся ядро.

Как это было возможно? Она пожрала всё, а альва растворила последнюю крупицу его души! Как вообще он может оставаться в ней⁈

Его сила ускользала из её рук. Покачнувшись, она закричала и в панике рванулась из плена чужих образов, направляя мощь альвы внутрь себя. Неимоверным усилием воли ей удалось отбросить сопротивление Ярослава.

Затуманенное сознание медленно очищалось, и Владыка, тяжело дыша, подняла помутневший взгляд.

Мириады точек у земли вновь зажглись светом магии. Новая атака!

— Чёрт!.. — прошипела она и, собрав все силы, призвала мощь ядер. Не прошло и пары секунд, как в барьер Владыки снова ударила вся мощь людской магии.

Колонна света померкла, всё вокруг заходило ходуном. Воздух стонал и разрывался от сотен взрывов, щедро обдавая её нестерпимой вонью и гарью. Энергия полосовала барьер, пробивая его, и жалила сотнями игл наполненное альвой тело.

В памяти пронеслись слова воплощения Альвы. Её долг, клятва… иного пути нет, и те, кто встанет между ней и её целью, сами выбрали смерть!

— Вы так и не поняли… — прошипела Владыка, морщась от боли в ранах. — Я обрушу на ваши головы адский огненный дождь!

Скрипя зубами, она подняла руки с пылающим в них шаром чистого света.

— Никакой пощады, только смерть! — прогрохотал её голос. — Вы узнаете, насколько бездонной может быть боль!

Колонна света вокруг неё погасла. Громадный черный куб материализовался над ней и, меняя форму, раскрылся, как цветок, пятью остроконечными лепестками. В его центре вспыхнула энергия, набирая силу.

Воздух завибрировал, а нарастающий гул перешёл в разрывающий перепонки рёв. Внизу, на земле, вспыхнули щиты: люди закрывались жалкими огоньками, пытаясь отразить надвигающуюся тьму.

Но от неё не будет защиты.

Владыка Пустоты сомкнула ладони.

На миг воцарилась тишина. Такая, что можно было услышать, как потрескивают раскалённые огнём балки Белогорья. Воздух замер, пропали все звуки даже пламя в ее руках остановилось, как кусок льда.

Багровую полутьму пронзила колонна чистейшего голубого света из недр черного куба. Поток пронесся над озером, испаряя воду, и ударил в склон горы всей своей мощью.

Оглушительный взрыв сотряс небо и землю. За миг вершина горы превратилась в жерло извергающегося вулкана. Словно кто-то полоснул гигантским раскаленным ножом по породе, испарив за миг тысячи тонн прочнейшего гранита.

Из него словно вырвали кусок размером с половину Белогорья, оставив фонтаны раскаленной добела породы. Расплавленный гранит брызгами разлетался в стороны, осыпая землю огненным дождём, окутанным раскаленным белым туманом от бурлящего кипятком озера.

Тяжело дыша, Владыка посмотрела вниз на картину жуткого разрушения. Атака, стоившая ей неимоверных затрат сил и альвы, возымела своё.

Склон горы преобразился, вместо стройных рядов магов на нем бурлило озеро лавы. Кое-где метались одинокие фигурки, исчезая во вспышках телепортации и бросаясь в брызжущее кипятком озеро. По нему расходилось огромное облако пара, а волны кипятка выносили на берег обломки брони и бесформенные комья.

Владыка Пустоты опустила руки, прерывисто выдыхая. Всё внутри горело, пальцы подрагивали, а тело налилось тяжестью, истратив прорву энергии за столь короткое время. Куб над ее головой стремительно распадался черными хлопьями.

Атака выжгла не только её запас альвы, но и все её существо, оставив внутри гнетущую пустоту. Первородная бездна разверзлась внутри, вымораживая душу и втягивая в себя все ощущения. Осталась лишь ненависть.

Владыка посмотрела вниз, но вместо мрачного удовлетворения ощутила только жгучую боль. Она ненавидела это чувство. Ненавидела тех, кто толкнул её к этому. Заставлял испытать все грани боли и отчаяния. И эта ненависть была единственным, что питало её, не давая рухнуть без сил.

— Больше вам… некого мне противопоставить, — устало прошептала она, взывая к ядрам. Нужно было скорее наполниться их силой, пока она уязвима.

Но стоило затихнуть последнему слову, как на склонах соседних гор замелькали вспышки телепортации. Новая волна подкреплений спешила занять место поверженных магов.

Она мрачно обвела взглядом плодящиеся черные точки новых магов. Не замеченные ей сначала, бойцы открывали новые проходы и приводили подкрепления. Очень скоро они оправятся от её разрушительного удара и атакуют снова. Десятки огоньков перерастали в сотни, а в небе уже показались огоньки летящих в её сторону ракет.

— Вы плодитесь быстрее, чем умираете. Похвально… и глупо, — прошипела она, сжимая кулаки.

Получившие тяжелый удар люди не желали сдаваться. Атака продолжалась, и теперь шла со всех сторон.

* * *

Вытащив меч, Аями бросилась к основанию колонны чистого света. Пока союзники атакуют Владыку, у них был шанс подобраться ближе и нанести решающий удар.

Но едва она приблизилась, как из светового столба вынырнула Роран, прижимавшая к груди Есеню Вайнер. Из её ноздри текла кровь, платье на груди было разорвано в клочья. Но вместо кровоточащей раны она увидела пульсирующий сгусток энергии на месте вырванного ядра. Девушка вяло шевелила губами. Словно шептала молитву, повторяя одни и те же слова.

— Она пока жива, — процедила Роран, кривясь от боли. — Но долго так не протянет…

Кодекс бросилась вперёд, как небо вновь заполнилось сотнями порталов, и смертоносные лучи пронзили воздух. Иглы света полоснули по земле рядом с ними, и одна чиркнула по плечу Роран, отбросив её в сторону. Кодекс запнулась и упала на одно колено, давясь кашлем.

— Роран!.. — Аями побежала к ней и, закрывшись мечом, призвала альва-барьер. Тело откликнулось острой болью, но она наплевала на боль. Атака Владыки полосовала всё вокруг, лучи вспыхивали и гасли, оставляя светящиеся борозды расплавленной стали.

Едва лучи погасли, она обернулась к Роран.

— Её не задело, — выдохнула кодекс, прижимая к себе девушку. Хошино кивнула.

— Я прикрою, скорее иди к ангару! Мы отвлечем Владыку, а ты не щелкай клювом! Как только будет возможность, увози её из Белогорья! — майор прижала палец к наушнику, видневшемуся в ухе, и крикнула. — Ты слышишь, Ленда? Тебя это тоже касается. Выбирайся из своей лаборатории и убирайся к черту отсюда!

Обернувшись, Роран уставилась на неё с ужасом в глазах.

— Госпожа всё ещё здесь? Я должна!..

— Да хватит геройствовать! — рявкнула Аями. — Вали нахрен, пока шевелиться можешь!

Кодекс покосилась на бегущих к ним ребят. Она уже видела друзей Ярослава раньше, но не думала, что они рискнут жизнью ради призрачного шанса спасти товарища. Она видела, что это было чистое самоубийство.

— Вы тут погибнете…

Роран была права. Но шанс одолеть Владыку был, хоть и призрачный. Пока союзники изматывают Владыку боем, они улучат шанс и нанесут удар. Не чтобы убить, а достучаться до Ярослава внутри неё. Даже сейчас она верила, что Слава не погиб и не растворился в альве.

— А это уже наше дело, — зло улыбнулась Аями. — Иди уже!

Та стиснула зубы, глядя на Есеню — и кивнула.

— Пусть вам поможет Всеотец.

Аями проводила взглядом прихрамывающую Роран и обернулась к ребятам. Запыхавшиеся и усталые, они на ходу вводили себе сыворотку с боевой химией, полученную еще в Москве. Им даже «сейчас!» кричать не надо, они и так все понимали.

— Наставница, мы готовы! — отбросив опустевший шприц, Руи подняла на нее упрямый взгляд. Софья и Егор дружно кивнули ей.

— Ты слышала? — усмехнулась Аями, прижимая палец к уху. — Так что выбираться вам придется самой, госпожа наследная принцесса.

Раздался треск помех, сквозь который пробился усталый голос Карины.

— Не подведите. А то придётся снова самой спасать мужа. А потом я вас с того света достану.

Хошино вынула наушник и выкинула его. Нащупав в кармане инъектор, сорвала пломбу и воткнула себе в плечо. Сыворотка огненным потоком заструилась по венам, обостряя все чувства до предела. Прилив сил захлестнул тело, делая его лёгким и проворным.

— Вперёд, — она отбросила опустевший шприц и, подняв меч, посмотрела на окутанный щитами силуэт Владыки Пустоты. — Пора надавать этой стерве как следует.

* * *

Тем временем. Океан Кванты.

Меня окружала непроглядная чернота, из которой то и дело проступали неясные тени. Лишь крошечный огонёк ядра Сирин, горевший в моей ладони, разгонял тянущиеся ко мне щупальца тьмы.

Но указать мне верный путь он не мог.

— Чёрт… — прошептал я, ища взглядом хоть одну подсказку.

Сирин сказала, что здесь я смогу найти истоки предательства Лиливайсс, но как и где искать? Идти наугад? Мне казалось, я уже шёл здесь много часов, но безрезультатно.

Сжав тёплое, лучащееся золотым светом ядро, я закрыл глаза. И в гнетущей тишине послышался тихий, подозрительно знакомый шёпот.

Молитва, слов которой я почти не мог разобрать. Закусив губу, я прислушался.

— Всеотец, храни… Ярослава, моего брата, пусть он… укажи путь…

Я открыл глаза.

— Есеня?

Не могло быть ошибки, это её голос! но если я ее слышу, она что, тоже погибла?.. Я начал озираться, ища её взглядом, как вдали блеснула светящаяся точка.

Она моргала, как луч маяка в шторм, и временами раздваивалась. Слабая зацепка… но других у меня не было.

Я потер глаза и, сжав ядро Сирин, побежал к огоньку, на глазах становившимся больше. Я не засекал времени, но казалось, пробежал несколько километров, пока не разглядел манивший меня огонёк как следует.

Им оказались две бабочки, кружившиеся у непроглядно-черного портала. Насекомые, словно сотканные из тончайших нитей энергии, порхали на уровне глаз. Крылья одной светились мягким желтым светом, другая же источала серебристо-стальной, с изумрудными жилками.

В памяти сами собой всплыли слова Ани Аракчеевой.

«А ты знаешь, что в самом сердце альва-прорыва выживают только бабочки?..»

— Аня, если ты бы сейчас это видела… — прошептал я и потянулся к бабочкам. Вторая осторожно села на мои пальцы и замерла, шевеля крыльями.

На миг я ощутил в груди щемящее чувство, теплое и родное. Словно кто-то очень дорогой коснулся меня с мягкой улыбкой, невесомо проводя пальцами по щеке.

Дыхание спёрло в горле. На миг почудилось, что я уже ощущал это прикосновение. Её пальцы, её тепло.

А в следующий миг бабочка взлетела с моей руки и, присоединившись ко второй, влетела в портал.

Чёрная поверхность задрожала, расходясь волнами, и портал вспыхнул, оживая.

— Всеотец, молю, направь моего брата, Ярослава Вайнера… — снова послышался ускользающий голос Есени.

— Сестра, — я улыбнулся. — Спасибо, сестрёнка. Я нашёл дорогу.

Вдохнув поглубже, я шагнул в портал. Мир вокруг стёрся во вспышке света, мимо замелькали картины и образы, незнакомые лица людей, вспышки пламени и грозовые облака.

Переход закончился так же внезапно, как и начался, я шагнул вперёд — и нога ступила на пыльную брусчатку незнакомого города. Невысокие трехэтажные дома, всадники и крестьяне в неприглядных одеждах, деревянные телеги и обшарпанные стены и текущие прямо по улицам нечистоты. А вдали, за изломом невысоких гор, виднелось поднимающееся черное облако дыма. В лицо пахнуло запахами пыли, хлеба и конского пота.

Я оказался в прошлом. Но едва сделал шаг к ближайшему человеку, как впереди из проулочка между домами выбежали две девчонки. Одна, совсем невысокая, плюхнулась на пыльную мостовую, обдирая коленки. А следом за ней выскочила вторая и, прижав к груди мешок с торчащей из него краюхой хлеба, обернулась к первой.

— Сестра, вставай, пока он нас не догнал!..

Я застыл в изумлении, глядя на её лицо.

Белоснежные волосы, собранные в две косички. Светлые голубые глаза, веснушки… но это без сомнения была она.

— Да, сестрёнка Лилит!

Девчонка помогла младшей сестре подняться и они рванули вдоль по улице. Но на миг я заметил, как она скользнула по мне взглядом.

Это была Лиливайсс.

Глава 9

— Эй, а ну стоять, воровки! — из подворотни донесся разъяренный крик. — Стража! Лови вора!

— Вставай! — юная версия Лили подняла сестру с земли и бросилась наутёк. — Бежим, Фрея!

Младшая пролетела мимо меня так, словно не замечала посреди улицы странно выглядящего незнакомца. А сразу за ней промчалась Лили, на полном ходу обернувшись на раздавшийся сзади крик. На мгновение её взгляд мазнул по мне — и задержался.

Яркие голубые глаза расширились.

— А НУ СТОЯТЬ! — рявкнул выскочивший из подворотни всклокоченный мужик в перепачканном мукой переднике — по-видимому, пекарь, у которого они и свистнули товар. — Мелкие воровки, поймаю — выпорю!.. Стр-ража!

Его вопли заставили Лили припустить по улице со всех ног, едва не сбивая переполошившихся людей. Запыхавшийся и красный, он обернулся ко мне.

— Какого хрена ты стоишь? Лови воровку!

Я опешил: он это мне говорит?

— Так это… они ж дети, — я обернулся на голос и едва успел отскочить — на меня шёл стражник в клёпаном кожаном доспехе с копьём наперевес. Шёл так, будто меня там и не было.

Я коснулся плеча стражника — и пальцы схватили лишь воздух.

Верно… это воспоминания. Я не переместился в прошлое каким-то чудом. Меня здесь нет и быть не может, я всего лишь бесплотный свидетель и никак не могу повлиять. Разумеется, они меня не видят.

— И что теперь, пусть они меня обкрадывают? Эти беспризорницы вторую неделю таскают мой хлеб! — возмутился пекарь. — А теперь позарились на заказ для солдат на передовой! Пусть лучше они голодают? Ваше дело — воров ловить!

— Он прав, за ними! — к первому стражнику подтянулся второй и все трое побежали за улепетывающими девчонками.

— Ну, Лили… — шепнул я и поспешил за ними.

Правда, погоня продолжалась недолго. Беглянки пробежали метров триста по заплеванной мостовой и юркнули в еще один переулок. Но он был завален поклажей и ящиками, образовавшими непроходимый тупик.

Я добежал первым и застал растерянных девчонок у груды ящиков. Лезть наверх — бесполезно. Они сами загнали себя в ловушку.

— Назад, сестрёнка! — взвизгнула младшая и рванула обратно к выходу, но там их уже ждали стражники и пекарь. Порядком вымотанные погоней и разозленные, они перекрыли вход из переулка и угрожающе двинулись внутрь.

— Ну, дряни, вы у меня получите… — прорычал пекарь, сжимая волосатые кулаки. — Я из вас всё до последней крошки выбью, паскуды!

— Не бойся, Фрея! — Лили подбодрила сестру и, прижав к груди измятый мешок с хлебом, бросилась на стражников. — Давай как я учила…

Бледная девчонка кивнула, сжав кулачки.

Стражники рванулись навстречу, замахиваясь копьями. Но дети бросились врассыпную, припадая к земле. Лили проскользила точно между ног первого стражника, подняв облачко пыли, и вскочила уже за его спиной. Она обернулась к сестре.

Фрея как раз повторяла ее маневр, зайцем прыгнув под ноги пекарю. Но тот оказался расторопнее стражи. Его ручищи вцепились в пыльную рубашку девчонки. Та отчаянно рванулась, раздался треск ткани — и, оставив в руках пекаря пыльный лоскут, Фрея плюхнулась на землю.

— Попа-алась! — он прижал щуплое тело беглянки ногой. Но в ту же секунду на нег ос отчаянным воплем налетела Лили. Мешок с хлебом упал на мостовую.

— Отпусти, ты!..

Девчонка врезалась в него, пытаясь оттолкнуть массивную тушу. Пекарь покачнулся, на миг убрав ногу с младшей, и та не упустила шанса, припустив с места как загнанный зверёк. Издав полный досады рык, он сгрёб Лили за шиворот.

— Лилит! — её сестра обернулась. А Лили забилась, лягая ногами державшего её здоровяка.

— Вот ты и попалась, дрянь… — начал он, как девчонка извернулась и укусила его за руку. Он взвыл и выпустил добычу. Девушка было бросилась бежать, как получила в спину удар древком копья, сваливший её на землю.

Стражники поспешили к ней, снимая с пояса мотки веревки — связать будущую пленницу, чтобы бросить в какой-нибудь темный подвал.

Лили попыталась отползти, буравя обоих полным бессильной злости взглядом.

— Сестрёнка! — взвизгнула Фрея. Стражники подошли почти вплотную, как Лилит внезапно вскочила и с отчаянным криком вскинула раскрытые ладони.

Яркая вспышка осветила площадь. Раздался хлопок, и стражники вскрикнули от ударившего в лицо потока воздуха.

Я замер: эта магия была мне знакома. Квантовая вспышка. Мои первые попытки были такими же. Квантовый атрибут. нестабильный и неуловимый, никогда не давался легко. Как его раскрыла в себе беспризорная девчонка, без намёка на наставников и обучение, оставалось лишь гадать.

Воспользовавшись заминкой, Лилит бросилась наутёк, но тут же шлёпнулась на мостовую, зацепившись ногой за торчащий кусок брусчатки. Зашипев, вскочила — и её догнал удар кулака, закованного в латную перчатку.

— Чёртова ведьма! — стражник навис над ней, занося кулак снова. — Мы поймали ведьму! Дрянь, наверняка это ты приманила к городу тех чудовищ из разлома!

— Не трогайте сестру, она!.. — Фрея бросилась к ней, но ее схватил второй стражник. Про мешок с хлебом, валявшимся на дороге, все давно забыли.

Собравшийся вокруг народ заволновался. Лили подняла взгляд, — один её глаз заплывал кровавым синяком, по щеке бежала кровь, — и затравленно посмотрела на занесенный кулак.

— А ну стоять, — раздался незнакомый голос.

Стражник поднял голову. Сквозь толпу к запыхавшейся компании шли двое мужчин, и по одежде и походке было понятно, они благородных кровей. Народ расступался перед ними, завидев серебряный герб с мечами на груди дворян. Первым подошел высокий светловолосый мужчина и внимательно посмотрел сперва на стражника, а потом — на Лили, которую он держал за грудки.

Лицо дворянина казалось мне неуловимо знакомым. Но чем оно было знакомо, понять не мог.

— Что тут происходит? — строго спросил он.

В толпе послышался взволнованный шепот.

— Это же генерал, посланник короля… почему он здесь?

— Барон Шварцфельд! — стражник замер на секунду и, встрепенувшись, затараторил. — Мы поймали воровок, они крали хлеб у лавочника с третьей улицы, из партии для солдат на передовой, а одна из них оказалась ведьмой, и…

— Это я и сам вижу, — он строго зыркнул на стража. — Но это не повод избивать ребёнка. Так почему вы втроём решили, что выше этого? Отпусти её.

Тот съежился от его взгляда и выпустил Лили.

— Но она ведьма, вы же сами видели… вы же знаете, как епископ велел поступать с ведьмами! Это они навлекли монстров на наши земли!

Он посмотрел на собравшихся людей, ища поддержки. Толпа одобрительно загудела.

Дворянин подошел к девчонке и, взяв за руку, посмотрел на её перепачканную ладонь. Между пальцев пробегали редкие разряды и вспышки альвы. Он сдвинул брови, словно что-то обдумывая, в голубых глазах мелькнул холодный, расчетливый интерес.

— Ведьма или нет, решать это будет военный совет, как и положено в период войны, — жестко ответил Шварцфельд и повернулся к Лили. — Ты, идти можешь?

Не сводя глаз с неожиданного спасителя, она медленно кивнула.

— Тогда за мной, — велел он и обернулся к спутнику. — Идём в крепость-монастырь.

— Без сестры я никуда не пойду, — Лили взяла дрожащую ладонь Фреи и упрямо посмотрела на дворянина.

Тот глянул на спутника — седой мужчина лишь пожал плечами, — и кивнул.

— Обе, за мной.

— Сударь, но как же кража? — встрепенулся пекарь. — Эти двое украли мой хлеб!

— Держи, — он выудил из кармана серебряную монету и бросил пекарю. — Здесь хватит покрыть расходы. Мы с епископом сами решим, что делать с ведьмой.

Они быстрым шагом направились к улице, ведущей к крепости на холме. Лили с сестрой поспешили за ними, боязливо оглядываясь на стражников, но те даже не двинулись с места. Видать, слова дворянина были более чем убедительными, чтобы они не рискнули настаивать на своем.

Я пошел следом за ними через половину города. Они поднялись в район для знати и остановились в забегаловке у самой крепостной стены, за которой виднелись башенки монастыря, больше похожего на форт.

Дворянин сразу подошел к хозяину заведения, что-то ему шепнул — и тот бросился на кухню. А Шварцфельд занял столик на открытом воздухе, и вскоре им принесли запеченные с овощами куриные ножки, ароматный суп и нарезанный свежий хлеб. У девчонок отчетливо забурчало в животе. Не удивлюсь, если они не ели уже несколько дней.

— Садитесь, кушайте, — взглянув на них, кивнул дворянин.

Девчонки моментально сели на стулья и, опасливо глядя на него, взяли с блюда по ломтю хлеба. Пронаблюдав, как они в два счёта спороли половину булки, он хмыкнул и обратился к Лили.

— Как тебя зовут? Откуда ты?

Фрея уже открыла рот, как Лили шикнула на неё.

— Я Джоанна, — представилась девушка. — А это Фрея, моя младшая сестра. Мы из Грауберга.

— А, бывал я в этой деревне, — хмыкнул Шварцфельд и покосился на седого спутника. — Довольно далеко отсюда. А родители где? Не одни же вы сюда приехали.

— Они… — Лили покосилась на Фрею. — Нету их больше. Их монстры убили.

— Западные земли попали под удар первыми, — кивнул седой и почесал короткую щетину на подбородке. — Полгода назад ещё. Огненный апостол спалил там всё дотла.

Тот молча хмыкнул и, подвинув к девчонкам тарелки с супом, вернулся к трапезе. Снова он заговорил лишь когда тарелки опустели.

— Ну как, наелись?

— До отвала! — выдохнула Фрея и откинулась на спинку. — Спасибо, дядя, никогда так вкусно не ела!

— Жаль, а я думал, в тебе еще осталось место для десерта, — в холодном голосе зазвучала нотка сожаления. Фрея мгновенно встрепенулась.

— Сладкое? А можно?

— Конечно, — кивнул тот. — Карл, иди вместе с ней, пусть выберет что-нибудь у хозяина, я оплачу.

— Только возьми порцию и для сестры.

— Хорошо!

Седой, словно по команде, поднялся и отправился с обрадованной девчушкой к стойке, а дворянин перевёл взгляд на Лили.

Та настороженно смотрела на него, стиснув край столешницы.

— Вы ведь не просто так решили проявить доброту, господин? — тихо спросила она. — Я слышала от стражников, что некоторые дворяне из столицы похищают девочек-беспризорниц, чтобы развлекаться с ними…

Она поёжилась.

— Что вы от нас хотите?

— А ты смышлёная. О, поверь, это меня не интересует, — Шварцфельд позволил себе улыбнуться, но я чувствовал в его хитром взгляде скрытую подоплёку. — Я хочу предложить тебе вступить в новый боевой орден.

— Орден?

— Именно, — кивнул он. — Ты ведь слышала о положении дел на фронте? Монстры наступают отовсюду, мы теряем город за городом. Альва-чудовища возглавляет апостол пламени…

Я нахмурился. Апостол? Скорее всего, он говорит о Владыке Инферно.

— Король собрал все войска баронов и поместных дворян, вместе с войсками союзников из семи стран. Он отправил в бой даже личную гвардию, но остановить монстров не получается.

— И зачем вам я? Я не умею драться…

— Но ты владеешь магией, ведьма. Высоким повелением короля мы с Карлом собираем талантливых подростков, одаренных магией, чтобы обучить их и дать отпор тварям из альва-бездны. Ты ведь не хочешь, чтобы они добрались и сюда, сожрали и растерзали жителей и этого города, как убили всех в Грауберге, Шёссене, Вест-вальце и Дормюнде?

Лили побледнела, отводя взгляд. Было понятно, что ужасы, увиденные ею в родной деревне, были свежи в памяти.

— Придворные жрецы и священники долгое время изучали ведьм и одаренных магов. И они нашли способ сделать из магов оружие, с которым не справятся эти твари.

— Но…

— Джоанна, — он добавил в голос напора. — Это война на истребление всего рода людского. Я понимаю, что ты всего лишь подросток, и тебе хочется просто сбежать как можно дальше. Но от этой угрозы не сбежать, они дойдут и до края света, если их не остановить здесь. Лучшие рыцари и маги Айзенблада не смогли одолеть апостола пламени.

— Тогда почему вы уверены, что получится у меня?

— У вас, — уточнил он с улыбкой. — Ты не будешь одна, прямо сейчас мы собираем одаренных со всей страны. Вам дадут лучших учителей, лучшее оружие, самые передовые знания и мистические силы. Стань частью испытательного отряда, и если всё получится, мы наберём целую армию, которая сокрушит монстров. Ты даже не обязана воевать, как солдаты на передовой, Джоанна. Нужно всего лишь проверить, может человек подчинить себе мощь альвы, или нет.

Она встревоженно пожевала губу и посмотрела на стоявших поодаль Карла и Фрею. Я ощущал, как внутри неё идёт тяжёлая борьба.

— О сестре не беспокойся, — добавил он. — Пока ты учишься, её будут содержать в лучшем пансионе за счёт казны. Она будет досыта есть и спать на чистой кровати под присмотром наших людей. И вы сможете регулярно видеться, конечно же.

— И всё равно, — девушка куснула губу. — Вы ведь еще не проверяли эти свои мистические силы на других?

— Жрецы уверяют, что это безопасно, — усмехнулся он. — Да и посмотри на это с другой стороны. Что лучше — учиться и жить со сверстниками при дворе, обучаться у лучших магов, или скитаться от города к городу, воруя ради пропитания? Тем более, если кто-то увидит, что ты ведьма, как сегодня, то вас с сестрой ждёт незавидная участь. Так что ты выбираешь?

Он достал из-за пазухи свернутый лист бумаги с закрытой чернильницей и развернул перед ней.

— Если согласна, поставь свой отпечаток внизу.

Девушка посмотрела сперва на бумагу, а потом — на собеседника. Я видел, как она взволнованно облизнула губы, еще влажные от супа, и теребила край грязной рубахи.

— Решайся, Джоанна, — надавил дворянин и кивнул на идущих обратно Фрею с Карлом. — Это решение изменит обе ваши жизни.

Она оглянулась на Фрею. На бледных скулах девушки проступили напряжённые желваки. Наконец, она открыла чернильницу. окунула кончик пальца и поставила под ровными строчками текста жирный отпечаток.

— Чудесно, — улыбнулся Шварцфельд. — Добро пожаловать в отряд кодексов, девочка. Уверен, ты сможешь изменить мир.

* * *

Едва их трапеза закончилась, как мир померк — и снова наполнился светом. Словно сменились кадры фильма, и меня перенесло из одного воспоминания в другое. Я очутился посреди широкой поляны во внутреннем дворе той же крепости.

На поляне выстроились молодые девушки в одинаковых светло-серых одеждах. И среди них в первом ряду я увидел Лили.

По её лицу было понятно, что прошло несколько месяцев. Она держалась прямо и твёрдо. Болезненная худоба ушла, её взгляд стал острее, а в глазах появился блеск и решимость. По всей видимости, тренировки уже начались. Она смотрела на стоявшего перед ними генерала, рядом с которым снова был дворянин Шварцфельд, Карл и еще несколько человек с корзинами, наполненными свитками.

Генерал вышел перед строем оживленно шепчущихся девчонок и, оглядев их, заговорил.

— Приветствую, воины. Вы долго шли к этому дню, закаляли тела и дух тренировками, обучались владению силой и оружием. Я рад, что из многих сотен, начавших тренировки, передо мной стоят пятьдесят лучших кандидатов. Тех, чья сила воли оказалась достаточно сильна, чтобы выжить и двигаться дальше.

Я посмотрел на собравшихся девушек. На вид они едва ли были старше пятнадцати, но их роднило нечто неосязаемое. То, как они держались и смотрели, их позы и жесты.

Такое я уже видел в Суворовском. Так держались кадеты, которым повезло пройти через крещение боем и уцелеть.

— Настал день вашего посвящения, день таинства крови, — снова заговорил воин. — Многие из вас могут не выдержать этого испытания. Но мы знаем, что лежит на другой чаше весов. Чтобы получить шанс спасти человечество, мы должны принять дары альвы.

— Это и есть та операция, о которой ты слышала? — донесся шепот одной из девчонок.

— Шш!

— Подходите по одной и поставьте отпечаток пальца под документом, когда я назову ваше имя, — велел генерал, косясь на подошедшего монаха с корзиной свитков. — После чего проходите в дверь за моей спиной.

Потянулась длинная череда имён и одинаковых жестов. Канидатки выходили, по очереди макали палец в чернильницу с алой жидкостью и прижимали к свитку, после чего скрывались в двери позади. Куда она вела, я не знал, но чутье подсказывало — там их ждало примерно то же, что ждало детей в шведской лаборатории.

Наконец, настала очередь Лили. Девушка оставила свой отпечаток на листке и, посмотрев на Шварцфельда, пошла в помещение позади. Но на этот раз мужчина последовал за ней.

— Джоанна, в чем дело?

Она шла вперёд, но я увидел, как побелели её пальцы, стиснувшие край формы. Ей было страшно, и только сила воли и характер не давали ей показать свою дрожь.

— Вы говорили, что прошло гораздо больше кандидаток, — буркнула она. — Их было больше.

— Не все из них нам подошли, — невозмутимо ответил он. — Вам предстоит непростая операция, но без неё вам не обрести настоящих сил. Всё, что было до этого — только подготовка.

Они прошил по темному каменному коридору и спустились по лестнице вниз, под крепость. Здесь оказалось настоящее подземелье. Длинный чертог с тускло чадящими факелами, без единого намека на окно или отдушину. В полутьме угадывались ряды деревянных нар, возле которых стояли столы с инструментами. У каждого стола стоял монах, держа в руках плотно закрытый сверток.

Я ощущал, как от каждого свертка исходит зловещая аура. Место было переполнено альвой, настолько, что воздух тускло мерцал и фонил озоном.

— Это зал инициации, — негромко пояснил Шварцфельд, глядя на девушек, занимавших места на нарах. Приставленные к ним монахи сноровисто привязывали их к дощатым настилам и давали каждой выпить из плошки с какой-то густой маслянистой жидкостью.

— Что они со мной сделают? — Лили поморщилась от резкого запаха и оглянулась.

— Скоро сама увидишь, — он остановился. — Здесь я тебя оставлю. И через несколько дней вернусь за тобой.

На мгновение я увидел, как во взгляде Лили пробился животный страх. Ей хотелось сбежать отсюда. Но вместо этого девушка лишь коротко кивнула — и, развернувшись, зашагала к свободным нарам.

Я встал рядом с ней и посмотрел на стол с инструментами. Половину из них я уже видел раньше, в нашем времени. Захваты, скобы и крепления для трубок, зажимы и вилки, кандалы…

— Выпей, — монах протянул Лили чашку, и девушка залпом влила содержимое в себя.

— Мерзость! — прошептала она. скривившись, а в воздухе отчетливо запахло горечью трав и алкоголя. В полутьме я заметил, как покраснела её кожа. Монах же привязал девушку к нарам, для надежности закрепив руки и ноги стальными скобами.

— Что вы со мной сделаете? — прошептала она, щуря слезящиеся глаза, и посмотрела на других девушек. За их спинами ставили стойки с трубками, наверху которых закрепляли увесистые мешки с какой-то жидкостью.

— Скоро узнаешь, дитя, — глухо ответил монах и, закрепив свой мешок, достал из свертка в корзине длинные стальные иглы. Лили испуганно сжалась.

— Зачем это? Я не хочу, мне не говорили…

— Ты же подписала документ, — усмехнулся тот и, прижав сильными пальцами её руку, ввёл иглу ей под кожу. — По твоим венам побежит кровь тех, кого ты будешь убивать. Если тех, кем сама скоро станешь.

Я тихо сглотнул. Что должно произойти дальше, я уже догадался.

Воткнув в обе руки по игле, монах подсоединил одну к бурдюку, висевшему над столом. А трубку из второй руки опустил вниз, в деревянную кадку. Лили же, словно не ощущая боли, мутным взглядом смотрела в потолок и тяжело дышала: похоже, подействовало снадобье, которое девчонке дали перед этим.

— А теперь последнее, — пробурчал монах, извлек из кармана плотно затянутый мешочек и вытряхнул на ладонь сверкающий кристалл.

Он тускло мерцал альвой. Ядро альва-монстра.

Открыв Лили рот, он вложил камень внутрь и заставил её проглотить ядро, после чего воткнул второй конец трубки-капельницы в висящий над ней бурдюк.

Светящаяся жидкость потекла вниз, вливаясь в тело девчонки. Лили дернулась, из её глотки вырвался сдавленный стон. В ту же секунду из трубки на второй руке потекла алая кровь.

Девушка задергалась, пытаясь вырваться. Монах зашипел и навалился на нее всем делом, не давая вырвать трубку из руки.

— Не дергайся, дура! Только хуже сделаешь!

В тот же миг по чертогу разнесся полный боли вопль другой девушки, а за ним — еще несколько. Я огляделся: весь подземный чертог наполнился криками боли, в один миг превращаясь в пыточную.

Меня передёрнуло от отвращения. Эти изуверы заменяли их кровь на кровь альва-монстра. Они буквально лишали их человечности, грубо и цинично.

Убедившись, что ослабевшая девчонка больше не сопротивляется, монах отошел к столу и вытащил из корзины обернутую в тонкий пергамент книгу с пером. Затем смочил его в крови, вытекавшей из девушки, и, занеся над раскрытой книгой, принялся шептать слова, совсем не походившие на текст молитвы.

— Во имя вечной ночи, о ужас, что скрывается в бездне, прими кровь этого агнца и дай нам силы одолеть твои порождения…

Перо угрожающе заскрипело, выводя неровные строчки текста, но бумага сразу жадно впитывала каждую каплю крови, не оставляя и следа.

— Я… — внезапно раздался слабый голос Лили. Девушка приоткрыла глаза и посмотрела прямиком на меня, так, словно видела наяву. — Ради Фреи, я…

На короткое мгновение в её взгляде я увидел немую мольбу. «Помоги мне!..»

В тот же миг её голос утонул в душераздирающем крике. Я обернулся: одна из девушек рванулась из плена, неестественно изогнувшись всем телом. Её кожа посерела, расчерчиваясь светящимися линиями. Из её глотки брызнула кровь, а тело окутала такая мощная аура альвы, что казалось, сам воздух почернел. И в этой черноте вспыхнули её светящиеся алым глаза.

Глаза альва-зомби.

Глава 10

Прикованное к нарам тело альва-зомби поднялось, равнодушно ломая кандалы и выворачивая суставы. Прожилки на её коже пылали светом альвы, словно по венам существа бежала магма.

По моим рукам побежали мурашки. Да, я был лишь бесплотной тенью в этом воспоминании и точно знал, мне ничего не грозит. Но в этот момент я содрогнулся всем телом и инстинктивно отпрянул.

Чудовище, секунду назад бывшее девушкой, с неестественным рёвом бросилось на монаха, читавшего молитву. Не успел он вскрикнуть, как монстр одним ударом раскроил ему череп. Брызнули темные капли, веером окатив прикованных пленниц, тело рухнуло на пол.

А монстр, стряхнув звякнувшие оковы, ринулся к лежавшей рядом девчонке. Опьяненная зельем, она даже не поняла, что произошло. Тварь, на глазах обрастающая уродливыми кристаллическими наростами, вонзила в неё обе лапы…

Лили рванулась из пут, не сводя глаз с чудовища. И, клянусь Всеотцом, я чувствовал охвативший её ужас. Тварь же, раскрошив в щепки хрупкие нары, повернулась к нам, словно почуяла добычу.

На миг я забыл, что был бесплотным духом. Поддавшись инстинкту, я рванулся наперерез чудовищу и попытался закрыть собой Лиливайсс.

Но чудовище не сводило пылающих глаз с девушки позади меня. Мощнейшая аура Лили притягивала её, как запах мяса влечёт голодного хищника.

Силуэт твари вспыхнул багровым сиянием альвы, языки пламени побежали по серой коже, лопавшейся на глазах. Она сделала шаг, другой — и, споткнувшись, с воем боли рухнула на колени.

— Перегрузка альвы… — не отрывая взгляда, прошептал я.

Стремительно меняющееся тело не выдержало бьющей через край энергии. Альва-зомби на глазах превращался в живой факел, рассыпаясь яркими углями и снопами искр.

Тварь сгорела за минуту, оставив лишь горстку светящегося пепла и удушливый запах гари с привкусом озона. Я пошатнулся и, едва держась, попятился от кучки золы, слепо глядя по сторонам.

Еще остававшиеся в сознании девушки вопили от ужаса, монахи осеняли себя священными знаками и мелко тряслись. Один из них, не выдержав, бросился к наглухо запертой двери и заколотил в неё.

— Откройте! Во имя всего, выпустите!.. Они нас убьют, всех, эти чудовища!..

— Назад! — рявкнул монах, стоявший над Лили. Его голос эхом раскатился по подземелью. Плачущие девушки притихли, а перепуганный монах обернулся к нему.

— Продолжаем ритуал! — выждав пару секунд, заявил он. — Работу нужно завершить. Любой ценой.

Переглянувшись, монахи продолжили начатое. Снова заскрипели перья под монотонный шепот десятков людей в балахонах.

Я бросил взгляд на Лиливайсс: бледная, как смерть, она смотрела в потолок и шептала что-то. Пришлось почти прижаться ухом к ее губам, чтобы различить слова.

— … прошу, дай мне выжить… не ради себя… ради Фреи… у неё больше никого нет, так что прошу… ради неё, и ради других, кто остался один… кто лишился всего… дай мне выжить. Я должна выжить… чтобы это всё прекратилось.

Я молча отошёл в тень у стены, куда не добивал тусклый свет факела.

Ритуал длился несколько дней. Монахи, закончив писать гримуары, покинули подвал и забрали с собой факелы, оставив подопечных в кромешной тьме.

Ещё несколько девушек сгорели от перегрузки альвой, начав жуткую трансформацию в чудовищ. Кто-то не выдержал переливания и погиб сразу, кто-то держался до конца нечеловеческой пытки. Среди слабых стонов пленниц то и дело прорывались крики, а в потолок бил багровый свет их изменённых глаз.

Место жуткого ритуала на глазах превращалось в склеп.

Я потерял счет времени. Прошло, должно быть, больше недели, когда в затхлом, пропитанном запахами крови и сладковатой вонью начавшегося разложения раздался скрип двери. Я зажмурился от яркого света факелов.

— Вытащите выживших!

Внутрь вошли несколько монахов и принялись обходить нары. Видеть то, что их там ждало, мне совершенно не хотелось. Стиснув зубы, я вышел из подвала и еще не отвыкшим от темноты взглядом сразу нашел Шварцфельда. Он стоял напротив входа, сложив на груди руки, и напряженно смотрел внутрь.

В одно мгновение всё его существо изменилось, — поза выпрямилась, а взгляд заострился, когда изнутри донеслись шаркающие шаги.

Из полутьмы жуткого подвала, медленно выступая на дрожащий свет факелов, показалась невысокая, худенькая фигура Лилит. Её щёки впали, кожа стала белее бумаги, а накидка, перепачканная кровью, висела мешком. Но взгляд её глаз, некогда ярко-голубых, а теперь лучившихся холодным золотом, пронзал своей тяжестью.

Всеми фибрами души я ощутил тяжесть испытания, выпавшего на её долю. Та растерянная и робкая девчонка, какой она была недавно, осталась в черноте подвала, не оставив и следа после себя. Изможденная трансформацией, с посеревшими волосами, теперь она походила на пепел от костра.

Но она выжила.

— Джоанна, — выдохнул дворянин. Лили подошла к нему и, пошатываясь от слабости, застыла на месте.

— Моя сестра, — её сиплый, жёсткий голос казался чужим. — Я хочу увидеть её.

Он сухо, без лишних эмоций кивнул ей. Но впервые в его глазах я заметил уважение.

— Ты молодец, Джоанна, — скупо произнёс он. — Я устрою встречу. Но сперва как следует поешь, и…

Его слова прервал её тяжелый, хриплый кашель, Лили согнулась в приступе, зажав рот. Сквозь пальцы закапали, падая на пол, густые капли крови.

— Трансформация завершена, но это ещё не всё, — забормотал он и, приобняв девушку, повел её к выходу наверх. — Идём, нужно завершить работу, пока не поздно.

— Какого хрена… — шепнул я, поднимаясь следом.

— Твоё тело переполнено энергией, но еще не умеет сдерживать её порывы, — пояснил Шварцфельд, помогая ей подниматься по ступеням. — Нужно заключить контракт, чтобы стабилизировать их.

— К-контракт?.. — просипела Лили.

Ох дерьмо. Ну разумеется. Контракт между кодексом и хозяином, их нерушимая болевая связь. Я остановился у лестницы, глядя в спину Шварцфельда, уводившего Лили наверх к залитому светом выходу.

Он станет её первым хозяином. Тем, кто свяжет с ней свою силу и кому она доверит свою жизнь.

В памяти всплыл громадный шрам на её спине, и я замер, глядя им вслед.

Этот шрам оставит его рука. Это ОН ударит её в спину, навсегда оставив рану в её душе.

— Ублюдок, — шепнул я и хотел было последовать за ними, но услышал сзади настороженные голоса монахов. Пришлось прислушаться, чтобы различить их разговор.

— Какой ужас…

— Выносите тела через потайной вход, — распорядился первый. — Сколько из них выжило?

— Двое. Первую вы видели, а вторая совсем слаба, но сердце ещё бьётся. Остальные…

Повисла секундная тишина.

— Понятно, — глухо ответил первый. — Значит, двое из пятидесяти. Брат Густав передал, что во второй группе выжили всего трое.

— Во имя небес, их так мало…

— Ничего, даже с такими потерями к концу месяца наберётся с полсотни, брат Гримальдус. Этого достаточно.

Остальное я уже не слышал. Сжав кулаки, быстро поднялся наверх, старательно гоня из головы мысли.

Пятьдесят выживших станут кодексами. Это означало лишь то, что таких, как Лили, были сотни, тысячи. И почти все они, скорее всего, погибли.

Шварцфельд не стал тянуть с контрактом. Едва они поднялись на солнечный свет, как он велел слуге принести гримуар. Тот самый, в котором монах писал её кровью. Книжица из телячьей кожи выглядела совсем новой, не считая желтоватых, грубо обрезанных страниц.

Положив на неё руку, Шварцфельд зачитал знакомые мне слова клятвы и, надрезав палец, прижал его к потрескавшимся губам Лили.

В отличие от нашего контракта, не было ни жуткого светопреставления, ни бьющего в небо столба света, ни ураганного ветра, сметающего деревья и скот.

Лишь золотистая аура альвы окутала мага и Лиливайсс, разрастаясь на весь двор. Вспыхнув, как солнце, ослепительным золотым светом, она растаяла без следа. Но я видел, как между ними осталось едва уловимое свечение, как тонкие нити, связавшие двоих навсегда.

— Теперь ты мой кодекс, Джоанна, — с удовлетворением произнёс он. — Тебе нужно как следует отдохнуть, впереди много тренировок.

— Я хочу встретиться с сестрой, — упрямо возразила она. — Ты обещал.

Он посмотрел на худющую, слабую девчонку, едва стоявшую на ногах, и тяжело вздохнул.

— Фрею перевели в другой приют, в западной провинции, подальше от линии фронта. Монстры наступают, не сегодня-завтра и нам придётся покинуть этот город. Мы уезжаем завтра, а через четыре дня будем в Хальгелоте. Там ты и встретишься с сестрой. А пока отдыхай и восстанавливай силы. Это мой приказ, как твоего хозяина.

* * *

Маг не обманул, через четыре дня повозка привезла новоиспеченного кодекса к дверям приюта на окраине небольшого городка Хальгелот. Двухэтажное здание явно видало лучшие дни, но выглядело ухоженным, даже кустики живой изгороди были подстрижены. На перелатанной стене виднелся выцветший герб в виде двух крыльев с крестом между ними.

— Она здесь, — Лили выскочила из повозки с большой корзиной, накрытой тканью, и обернулась. — Идём, Мария!

Следом за ней из повозки выбралась высокая девушка с живым взглядом и яркими веснушками на лице. Хитро глянув на спутницу, она улыбнулась.

Вторая девчонка, выжившая в подвале с Лили. Пережив ужас трансформации, они стали общаться и даже сдружились.

— Говорила же, теперь меня зовут Лестат. Тебе разве не дали новое имя?

— Шварцфельду всё равно, — она дёрнула плечом и поспешила к двери в приют. — Да и мне, честно говоря, тоже. Идём.

— Ну, подруга… — Лестат дернула плечом и пошла следом, а я присмотрелся к её фигуре. Ничего не скажешь, девчонка была хороша собой. Покачивая полными бёдрами, она подмигнула стоявшему у входа мальчишке и пристроилась рядом с Лили.

— Тоже мне, императорский кодекс, — фыркнул я, подходя к ним. — Так вы, оказывается, давно знакомы…

Лили постучала дважды — и дверь открыла пожилая улыбчивая женщина.

— Проходите, мы вас давно ждём! Вы ведь от господина Шварцфельда? Фрея в общей комнате, идите за мной!

Не дожидаясь, пока воспитательница проводит её, Лили пролетела коридор и вошла в большую комнату, где были всего трое детей. Фрея сидела на лавке у окна, болтая ногами — и сразу обернулась, едва сестра вошла.

— Фрея… — Лили впервые за долгое время улыбнулась. — Сестрёнка, иди ко мне! Я обещала же, что приду!

— А… — девчушка уставилась на неё, медленно бледнея. — Ты… кто?

Я ощутил, как Лили буквально застыла на месте. Выронив корзинку, она шагнула к девочке. И та, не сводя с неё глаз, боязливо отступила.

— Ты чего, Фрея? Я же твоя сестра, помнишь?.. — она говорила ласково и тихо, но её голос ощутимо задрожал. — Мы ведь… вместе обещали…

— Ты не она! — девчонка бросилась в дальний угол и, всхлипнув, заревела. — Ты ни капли не похожа на Лилит!..

Я расслышал тяжелый вздох Лили. Она и правда уже не была похожа на прежнюю себя. Пепельные волосы пришлось остричь до плеч, её лицо ещё хранило следы истощения, а тяжелый острый взгляд золотистых глаз мог напугать и взрослого человека. Она излучала мощную ауру альвы, и даже простые люди ощущали это смутной тревогой.

На слёзы девчонки сбежались другие дети, а в проходе показались и воспитательницы. Однако Лили не двинулась с места.

— Я знаю, Фрея, — тихо заговорила она. — Моя внешность сейчас кого угодно напугает. Помнишь, как нам в детстве мама говорила закрыть глаза, когда в грозу за окном гремел гром? Закрой, пожалуйста.

Шмыгнув носом, Фрея отвернулась., но глаза закрыла.

— А потом она укладывала нас спать и пела песню. Помнишь такую?

Выдавив горькую улыбку, она тихо запела.

— О, ду либер Августин, Августин, Августин…

Меня накрыло волной воспоминаний. Я ведь уже слышал это, не так давно, тот же самый мелодичный голос. Когда она пела в душе, а потом неуклюже пыталась соблазнить меня.

Так вот откуда это…

— Лилит? — вытерев слёзы, Фрея обернулась к ней. — Но ты же…

— Не пугайся, — девушка мягко улыбнулась, скрывая горечь. — Это я, сестрёнка. Даже если теперь не похожа на прежнюю себя.

— Твои волосы, косички, ты… — Фрея робко подошла и тронула её волосы.

— Отрастут.

— Сестрёнка!.. — Фрея обняла её и рассмеялась. — Ты напугала меня!

— Всё хорошо, Фрея, — она зажмурилась, прижимая сестру. — Теперь всё будет по другому, обещаю.

— Ты так похудела! — встрепенулась Фрея и, сунув руку в карман платьица с вышитыми крыльями с крестом, выудила засохшую корочку хлеба. — Держи! Я специально для тебя её берегу, ты же всегда со мной делилась, помнишь? Вот, это чтоб ты больше не голодала!

Глядя, как она протягивает сестре высохшую корочку, я ощутил, как защемило в груди. Вот же чёрт…

— Спасибо, — кивнула Лили, смаргивая заблестевшие в глазах слёзы. — Расскажи лучше, как ты тут без меня?

Ещё с полчаса они разговаривали, взахлёб пересказывая друг другу свои приключения последних дней. И, немного утолив голод общения, Лили попросила выпустить их с сестрой на прогулку.

Я усмехнулся, глядя на растерянное лицо воспитательницы. Учитывая, кто покровительствовал загадочным девушкам, она не сказал бы и слова поперёк даже если бы те просто молча увели бы за собой Фрею, а с ней и остальных воспитанниц приюта.

А девушки втроём отправились к холму неподалеку от приюта. Там, устроившись под раскидистым ясенем, они организовали целый пикник. В корзине, которую Лили привезла с собой, нашлись козий сыр и ветчина, целая краюха ароматного хлеба с зеленью, свежие яблоки и даже леденцы в промасленной бумаге, слипшиеся в один большой кусок.

— А это твоя подруга, да? — уплетая хлеб с сыром, Фрея любопытно посмотрела на сидевшую рядом Лестат.

— Можно и так сказать, малышка, — улыбнулась она. — Скажем так, мы вдвоём прошли через очень-очень тёмный лес, полный опасных зверей, и выбрались к людям!

— Ого-о! — Фрея по-детски округлила рот. — И сестрёнка их всех прогнала, да?

— Ага, всех до единого, — Лестат сверкнула зубами. — Она теперь жутко сильная, ты знала? Из нас всех она самая-пресамая!

— Не скромничай, тебя чаще хвалит твой хозяин, — отмахнулась Лили. — Да и не всё у меня получается как надо…

— Сестрёнка опять себя не ценит, — вздохнула Фрея, уперев руку в бок. — О, а знаешь, давай я тебе кое-что покажу?

— Что?

— Секрет! — улыбнулась она и поднялась. — Меня Грета научила, я сейчас быстро сделаю! Только соберу всё, что нужно… вы никуда не уходите, ладно? Я мигом!

Запихав в рот остатки бутерброда, она вытерла руки о подол платья и побежала к полянке у подножья холма, где росли желтые и синие цветы. Следя взглядом за носившейся среди травы девчонкой, Лили поджала ноги к груди и обняла их.

— Знаешь, а мне даже немного завидно, — тихо заговорила Лестат, взглянув на спутницу. — Мои братья погибли вместе с отцом, а мать я даже не помню. Мне не за кого бороться, кроме себя да этого олуха Карла. Но теперь понятно, почему ты так упорно тренируешься.

— Я не могу проиграть, Лестат, — тихо ответила она. — Если меня убьют, если погибну, она останется одна, и кто тогда её защитит? Если бы я проиграла альве там, в подвале, у Фреи больше никого бы не осталось.

Лестат внимательно посмотрела на неё — и усмехнулась.

— Хоо, да ты прям идеальная сестра. Видать, хорошая у тебя была семья, раз ты так за неё трясёшься.

— Была, — вздохнула Лили. — Ты видела, как погибли твои родные?

— Неа, — Лестат подхватила ломоть ветчины и отправила в рот. — Да и если бы видела, то что? Отец вечно пил, а если нет, то лупил нас с братьями и вечно посылал работать на поля. Мне, конечно, жаль их, но…

Она дернула плечом.

— А я видела, — тихо ответила она. — Маму разорвали монстры на моих глазах. А отец сгорел, когда бросился её защищать. Потерять Фрею я не могу, не имею права. Если надо, я буду её щитом, и слава небесам, что теперь у меня есть на это силы.

— Щитом? — усмехнулась Лестат. — Милая моя, если ты еще не поняла, из нас делают не щиты. Тот дворянин по приказу короля делает из нас боевые топоры. А все топоры тупятся и ломаются о кости врага. Твой хозяин — мастер лить сладкие речи в твои наивные ушки, а на деле уже очень скоро мы пойдём бить монстров, как любые другие солдаты. Ты, я, мы все — просто инструменты. И радуйся, что твоя девчонка ещё слишком мала, чтобы стать инструментом… пока что.

— Пусть так, — холодно ответила Лили. — Я всё равно…

— Лилит, я закончила!.. — Фрея бежала обратно с охапкой сорванных цветов. — Давай сделаем вместе, я научу!..

Я молча стоял у дерева и наблюдал, как они плетут маленькие цветочные венки, смеясь так, будто и не было никакой войны. На душе скребли кошки.

— Чёрт возьми, Лиливайсс, мы с тобой так похожи, — прошептал я. — Что же случилось, раз ты отвернулась от всего, что тебе было дорого и перешла на сторону альвы? Как ты могла предать?..

— Готово! — Фрея подняла над головой туго сплетенный венок из полевых цветов. — Сестрёнка, он теперь твой!

— Спасибо — она с улыбкой надела венок на голову. её взгляд скользнул в сторону, и улыбка тут же стерлась с её лица.

Со стороны приюта к ним шла знакомая высокая фигура Шварцфельда.

— Вот и закончился наш пикник, — вздохнула Лестат, отряхивая руки от крошек. — Я же говорила…

Мужчина поднялся к ним и внимательно посмотрел на притихших девчонок. Натянув маску доброжелательности, он заговорил.

— Нам пора, Джоанна, Лестат. Король велел собрать всех кодексов, уже завтра мы выступаем на первое задание.

— А как же тренировки? — возмутилась Лестат. — Мы даже магию как следует не освоили!

— Придется учиться в бою. Нам отправили еще несколько кодексов из других монастырей, скоро наберётся пятьдесят — как раз столько нам и нужно. Пятьдесят дочерей войны, которые её и закончат.

— Звучит отвратительно, — сморщилась девушка. — Дочери войны, фу…

— Придумайте сами, как себя называть, — он пожал плечами. — Так или иначе, ваши силы позарез нужны нам, чтобы победить апостола пламени.

— Девы битвы, — внезапно произнесла Лили, снимая с головы подаренный сестрой венок. — Пусть лучше так.

— Дядь, а хотите я вам тоже венок сделаю? — к нему подскочила Фрея, до того возившаяся неподалёку, и не заметившая появления мага.

Он взглянул на неё. Холодным, оценивающим взглядом скотовода, осматривающего телят в своём стаде.

— Не нужно, Фрея, твоей сестре он идёт больше, — маг обернулся к девушкам. — Собирайтесь, повозка ждёт вас у ворот в приют.

Он уже собрался уходить, как снова посмотрел на Фрею — и одобрительно бросил.

— Крепкая девочка. Растёт.

Он одернул плащ и пошел к приюту, оставив девушек одних. А я посмотрел ему вслед, прокручивая в голове его слова.

— Всё, идём, малышка, — Лестат взяла Фрею за руку и направилась к спуску, как обернулась к Лили. — Ты идёшь?

Лиливайсс смотрела на свою ладонь, державшую венок сестры. Стебельки цветов высохли, потеряв живой блеск. Между её пальцев играли вспышки разрядов, аура альвы пульсировала в руке, вторя биению сердца.

— Лилит? — позвала спутница.

— Да, иду, — встрепенулась она и, сунув венок за пазуху, поспешила за ними.

Глава 11

Боевой отряд двигался по дороге в полной тишине. Двадцать вооруженных всадников и крытая повозка с восемью кодексами двигались на юг, к объятым дымом и пламенем горам. Там шел бой, и его отголоски долетали даже сюда, за десяток километров от пылающей деревни.

Устроившись в повозке с девушками, одетыми в светло-серые одежды, я смотрел по сторонам. На заросшей кустами обочине виднелись покосившиеся телеги с остовами лошадей, развороченные мощными ударами лап. На земле и деревьях виднелись следы когтей, подпалины и глубокие выжженные борозды.

— Думаете, монстры уже здесь? — глянув в сторону, произнесла одна из девушек.

— Скорее всего, разведчики, — хмыкнула Лестат, сидевшая рядом с Лили. — Передовые отряды, а не основные силы. Эти твари любят кошмарить честных людей. В городе я слышала, что монстры по ночам добираются даже до города и вламываются в одинокие дома у крепостных стен.

— Бррр! — поёжилась кодекс.

— Тише, — встрепенулась Лили. — Слышите?

Кодексы тут же настороженно посмотрели в стороны, сжав в руках поблескивающие копья.

— Ой да не нагнетай, Джоанна, — отмахнулась Лестат. — Это же обоз, вон впереди, видишь? Пыль от лошадей, и…

Однако, к доносящимся издали топоту копыт и ржанию добавились новые звуки. Звон стали и крики.

Кодекс замерла, вглядываясь вперед. Всадники, ехавшие рядом, толкнули пятками лошадей и взялись за мечи.

— На них напали! — крикнула Лили и на ходу выскочила из повозки. — Скорее, им нужна помощь!

Кодексы переглянулись и одна за другой высыпали наружу, поглядывая на ехавших рядом магов. Я заметил, как Лили посмотрела на Шварцфельда — и тот кивнул в ответ.

— В этом обозе — выжившие из прифронтовых деревень и припасы. Атакуем все вместе, — велел он. — Не дайте тварям альвы тронуть обоз!

— Поняла! За мной, сёстры!

Лили рванула вслед умчавшимся к обозу всадникам, на ходу окутываясь яркой аурой альвы.

А возле вставшего обоза уже кипел бой. Полтора десятка крытых грузовых повозок замерли на дороге, пока немногочисленные бойцы сопровождения едва держались под натиском десятков волкоподобных монстров, налетевших из лесной глуши. Твари ловко уворачивались от мечей, а стрелы отлетали от кристаллической брони чудовищ. Перепуганные лошади рвались из упряжек, а кучеры сбежали или забились в ужасе под телеги, позабыв о тех, кого должны были вывезти.

Монстры едва расправились с охраной, как на них налетели всадники отряда кодексов. Кавалерия промчалась между рядами, прореживая ряды чудовищ. Но я видел, что развернуться им было негде. Либо гвардейцы спешатся и их так же сомнут числом, или…

— Хаа!

Пролетев через квантовый скачок добрых пятнадцать метров, Лили возникла прямо над тварью, подобравшейся к первой повозке. Копьё прочертило сверкающую полосу и рассекло игольчатую шкуру твари, пыхнув в стороны аурой альвы.

Зверь рухнул, дергаясь в конвульсиях, а Лили крутанулась, отбивая лапу второго монстра древком. Её глаза вспыхнули золотистым светом, девушка наставила копьё — и луч чистой энергии иглой пронзил врага.

— Не лезь вперёд! — рявкнул сзади Шварцфельд, гоня лошадь во весь опор. Я обернулся: к нам бежали остальные кодексы, на ходу сплетая магические атаки.

Монстры, почуяв новую добычу, навалились с утроенной силой. Для отряда разведки их было явно многовато: между придорожных кустов мелькали всё новые спины в светящихся прожилках. Даже навскидку, тварей было не меньше полусотни — это уже целый рейдовый отряд. И все они ударили по наступающим девчонкам одновременно.

Завязалась жестокая битва. Девушки, облаченные в одни лишь костюмы да стальные наплечники, крошили монстров магией и острыми копьями. Отряд магов бил издалека, не торопясь спешиваться, так что кодексы не были стеснены в маневре. И юные воительницы выкладывались на полную.

Воздух звенел и шипел от энергии десятков магических зарядов. Нападавшие твари раз за разом натыкались на сосредоточенные удары воительниц, обступивших первые повозки плотным кольцом. А я мчался в самую гущу, где кипел бой Лиливайсс с разъяренными альва-зверями.

Отчаянная девчонка кружилась посреди пятачка вытоптанной травы, схлестнувшись с громадным монстром. Его волкоподобное тело лоснилось от серой чешуи, источавшей мертвенное свечение. Раздвоенный скорпионий хвост твари попеременно бил в землю, грозя нанести смертоносный удар, но Лили ловко уклонялась от атак. И разила в ответ.

Хвост твари вонзился в сантиметре от её ноги. Девушка на миг растаяла в воздухе, уходя в скачок, и вынырнула в метре от твари. Клинок копья со свистом ударил по боку чудовища, Лили отпрыгнула от новой атаки и с яростным криком ударила по второму хвосту.

Увенчанный мечевидным когтем кончик отлетел, отрубленный ударом, на траву с шипением полилась кровь. Взревев, тварь рванулась в атаку. Её когти замелькали в вихре ударов, Лили метнулась назад. В стороны полетела располосованная кора деревьев и срезанные сучья, тварь пёрла на девчонку как кабан, сметая всё с пути.

Уклоняясь с бешеной скоростью, Лили снова нырнула в скачок. Я замер: её аура метнулась вверх, и девушка вынырнула точно над чудовищем. Копьё вспыхнуло сфокусированной энергией — и обрушилось на голову зверя.

Существо заметалось, пытаясь сбросить соперницу, но Лили с отчаянным криком глубже вогнала древко, пока не пригвоздила его к земле.

— Сдохни!.. — проревела она, вливая альву — и яростный поток энергии ударил через копьё в мечущееся существо.

Альва-зверь всеми силами встал на дыбы и, оторвав от земли голову вместе с миниатюрной воительницей, крутанулся на месте и с отчаянным ревом хлестнул уцелевшим хвостом по ней.

Мощный удар пришелся плашмя и, обломив застрявшее в теле копьё, швырнул девчонку в ближайшую повозку. Раздался хруст пробитых досок и отчаянный девичий крик.

— Лили!.. — крикнул я и, оставив умирающего монстра, рванул к повозке, в боку которой зияла здоровенная дыра. От удара влетевшей девушки она покосилась, колесо слетело с обломившейся оси и укатилось прочь.

Уцелев неизвестно каким чудом, Лили закашлялась от пыли и приподнялась. В полутьме она с трудом разглядела детали, но тускло светящиеся глаза безошибочно разглядели невысокие силуэты в одинаковых одеждах.

Они жались друг к другу, дрожа, и с опаской смотрели на неё.

— Дети… — изумлённо выдохнула она. — Откуда?..

Вокруг неё, сгрудившись в углах, сидели перепуганные девочки. Десятка два, а может и больше. С одинаковыми чумазыми лицами, полными тревоги глазами, впалыми щеками… это и есть важный груз? Беженцы из деревни?..

— Не бойтесь, — она попыталась улыбнуться, поднимая ладонь. — Я не сделаю вам…

Её слова застряли в горле. Даже в полутьме она отчётливо разглядела на их простеньких одеждах вышитые эмблемы. Крылья, окружавшие крест.

— Эта эмблема, откуда…

Она потянулась к ближайшему ребёнку, как дыхание спёрло в груди. На неё накатил приступ дурноты.

Во рту снова возник мерзкий привкус травяного пойла, в памяти всплыли запах подвальной сырости и монотонное бубнение монаха, скребущего пером по пергаменту гримуара. Запахи, звуки и прошедший по коже холодок на миг вернули её в жуткий, залитый кровью подвал.

Вздрогнув, она с отвращением отдернула руку от перепуганного ребёнка.

— Простите.

Я заметил, как на её лицо набежала тень. Заглянув внутрь, присмотрелся: такие же эмблемы были вышиты у всех без исключения.

Оставив девушку в повозке, я отошел в сторону.

— Выжившие и припасы, значит? — я подошел к соседней повозке, поваленной набок чьим-то мощным ударом, так что всё содержимое вывалилось в придорожные кусты. Детей здесь не было, в телеге везли большие ящики из прочного дерева. Один из ящиков лежал в канаве, разбитый ударом. Я наклонился и присмотрелся к поблескивавшим среди травы предметам.

В груди похолодело. Среди мокрой травы лежали стальные инструменты, крепления и иглы с изогнутыми креплениями. Точно такие же, как и в подвале, где проходила свою трансформацию Лиливайсс.

— Ценный груз, да? — я обернулся к остальным повозкам, де маги и кодексы добивали остатки альва-монстров. — И чего же ты с этим собирался делать, Шварцфельд?

* * *

В том бою отряд кодексов не понёс потерь, только несколько девушек были легко ранены. Первый успех окрылил их, равно как и их наставников-магов. И, стоило отряду с отбитым у монстров обозом вернуться в город, как тем же вечером их благодетели организовали девушкам небольшой праздник.

Во дворе монастыря, невольно ставшего базой нового ордена «Дев битвы», выставили десяток столов, на которых вскоре появились множество корзин с хлебом и выпечкой, фрукты, пироги и всевозможные блюда и напитки. Девушки украсили двор разноцветными лентами и фонариками, и вскоре все уже вовсю праздновали первый успех.

Я посмотрел на Лили: девушка устроилась на балконе башенки, откуда открывался вид на двор, и смотрела на подруг, веселящихся внизу. Сюда она сбежала почти сразу, как начался праздник, и теперь наблюдала за происходящим, задумчиво жуя пирог с мясом.

— Вот ты где, Джоанна! — у входа на балкон показалась раскрасневшаяся Лестат с большой кружкой в руках. — А я тебя везде уже обыскалась! Чего тебя сюда занесло, подруга? Пошли лучше со мной, там новеньких завтра привезут, мы придумываем им вступительный экзамен!

— Давайте без меня, — взглянув на нее, отмахнулась Лили. — Хочу подышать свежим воздухом.

— Аа, вот оно что, — улыбка сошла с лица Лестат, девушка встала рядом с ней и посмотрела вниз. — У меня после вчерашнего боя тоже вонь от монстров до сих пор в носу стоит.

Глянув на подругу, Лестат хитро улыбнулась и протянула ей кружку.

— Ты лучше попробуй это!

Лили сощурилась, взяла кружку и отпила немного. А затем сморщила нос.

— Кислятина!

— Вино! — засияла Лестат. — Кто-то из наших раздобыл несколько кувшинов и после заката мы решили веселиться по-настоящему. Айда с нами, а? Посидим, поболтаем обо всём между нами, девочками.

Лили посмотрела на неё, на кружку — и перевела взгляд на площадку внизу.

— Поболтаем, значит… — она заметила высокую фигуру у дальней стены. Шварцфельд, до того сидевший за столом с остальными хранителями кодексов, уходил с праздника. Куснув губу, Лили вернула кружку подруге.

— Прости, давай в другой раз, у меня есть одно дело…

— Какое? — Лестат посмотрела вслед уходящей девушке. — Да блин, почему ты опять одна сбегаешь, Джоанна?

Я поспешил за Лили, побежавшей вниз. Махом спустившись во двор, она прошла по краю галереи, стараясь не маячить перед веселящимися подругами, и юркнула в коридор, ведущий к кельям магов.

— Что ты опять задумала… — прошептал я, спеша за быстроногой девчонкой. Пробежав по коридору, она безошибочно остановилась у одной из комнат и, глубоко вдохнув, вошла.

Шварцфельд как раз закончил зажигать лампы и сел за стол, заставленный документами. Услышав шаги, он обернулся.

— Джоанна? Почему ты не празднуешь со всеми?

— У меня вопрос, насчет вчерашнего боя, — чуть замешкавшись, выпалила она. — Почему на тех девочках были символы приюта?

На мгновение глаза мага сузились, а взгляд стал жёстче. Я ощутил, как его аура сжалась, а на лице проступило напряжение. Но через миг он снова выглядел расслабленным и даже позволил себе улыбнуться.

— А, так дело в этом…

— Не только, — продолжила Лили. — Почему обоз с простыми сиротами так тщательно охраняли? И что с ними будет дальше? Может ли быть такое, что с ними сделают то же, что и с нами? Они станут кодексами?

Она запнулась, но Шварцфельд точно уловил в её словах главное. Её невысказанный вопрос — «ты хочешь сделать мою сестру кодексом?»

Позволив себе тепло улыбнуться, мужчина поднялся со стула и подошел к ней. Так близко, что ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Так вот в чём дело, Джоанна… те символы — это знак всех королевских приютов. Король распорядился спасти как можно больше детей, потому что в этих сиротах — будущее страны. Задумайся, если мы победим, кому достанется разрушенная войной страна? Кто будет восстанавливать её и налаживать жизнь взамен убитых?

Лили потупилась, отступая на полшага.

— Я не задумывалась так далеко…

— Наша с тобой задача, Джоанна, это не только сражаться с монстрами, — он умело понизил голос, делая его мягче. — Но и спасти как можно больше людей. Этим девочкам больше не угрожают ужасы войны. Так же, как и твоей сестре. Я ведь обещал, что Фрея будет в безопасности, и от своих слов не отступлю. Я сделаю всё, чтобы защитить Фрею.

Он нагнулся, приближаясь к ней, и посмотрел в глаза.

— А на что готова ты, Джоанна?

Девушка стиснула кулачок.

— Я согласилась на всё это только ради неё.

— И теперь у тебя есть силы защитить сестру, — кивнул он.

— Да, но… она меня с трудом узнала. Я изменилась, я чувствую это в себе… — она прижала к груди сжатый кулачок. — Но если это ради семьи, я сделаю что угодно.

— Тогда запомни, что я на твоей стороне, — кивнул он и коснулся её щеки двумя пальцами. — Мы делаем одно дело. Я понимаю твое недоверие и настороженность, но это — лишнее, поверь. Между кодексом и хозяином не должно быть недопониманий и тайн. Мы — две стороны одного меча и работаем вместе. Понимаешь?

Медленно выдохнув, она кивнула.

— Понимаю. Простите, господин Шварцфельд.

— Рихард, — он снова улыбнулся. — Зови меня Рихард. Джоанна… тебя назвали в честь великой святой, спасительницы Франции?

Его рука потянулась к волосам Лили.

— Да, — она смущенно отвернулась. — Она спасала людей, а они потом сожгли её на костре.

— Не все люди достойны того, чтобы их спасали, — вздохнул он и отступил. — Мне всегда казалось это несправедливым. Мы не такие, девочка. Мы сражаемся за правое дело и мы на одной стороне.

— Спасибо, — кивнув, глухо ответила она. — Я вернусь к остальным.

— Погоди, — он развернул её к себе — и осторожно обнял.

Я сжался от напряжения, не сводя взгляда с замершей Лиливайсс.

— Если тебе тяжело, ты всегда можешь обратиться ко мне, — тихо произнёс он и опустил ладонь на её макушку.

Казалось, секунды тянулись целую вечность, как тишину прервал тихий всхлип. Лили, вздрогнув плечами, зарылась лицом в его одежду и заплакала.

Я отвернулся, не в силах смотреть.

Сердце свело от странного чувства неправильности происходящего. В голове не укладывалось. Всем естеством я ждал и требовал, чтобы она оттолкнула его, убежала, наорала — да что угодно сделала, но не это.

Может, я все это время ошибался, видя в нём холодного манипулятора?

Сжав кулак, я снова посмотрел на них — взгляд Шварцфедьда снова обрел прежнюю холодность, но теперь в нём горело торжество.

* * *

События пролетали передо мной калейдоскопом. Как один день перед глазами пролетели месяцы жестких тренировок и новых битв. Кодексы сплачивались вместе, становясь сильнее. Но даже так, я замечал, что Лили почти всегда сражалась одна, стараясь не подвергать риску других.

Она стала невероятно сильна. И беспрекословно исполняла каждое слово хозяина.

Но чем дальше, тем яростнее становилась война. Счет уничтоженным городам и деревням неудержимо рос, а армия Владыки Инферно приближалась к столице. Уже несколько раз кодексы переезжали дальше от надвигающейся линии фронта, но и эта возможность была практически исчерпана.

Я ощущал — история близится к развязке. И следующее воспоминание подтвердило догадку.

Кодексов, которых теперь было пятьдесят, перевезли в очередной раз. Теперь им отдали небольшой замок в городке у реки, всего в десятке километров от столицы. Армия Владыки буквально стояла у ворот.

И, пока кодексы тренировались во дворе, Шварцфельд и Карл принимали посланника короля в небольшому саду на другом конце замка.

— Довольно ваших тренировок! Мы в отчаянном положении, — без лишних церемоний начал тот. — Вы понимаете, что люди проигрывают эту войну? Мы отступаем с чудовищными потерями, а в соседних государствах ситуация еще хуже. Апостол опустошил их земли и спалил дотла уже две столицы. Чудовища лезут сквозь прорывы, и у нас просто нет сил, чтобы залатать все дыры в обороне. Мы уже дважды переносили ваш отряд вглубь страны!

Выпалив это, раскрасневшийся посланник вперил в них горящий взгляд. Было заметно, он и сам на грани отчаяния.

— Я понимаю, король требует действий, — сощурился Рихард. — Мы знаем.

— Ну так вступите в бой, как требует его Величество! Используйте этих ведьм, немедленно!

— Они и так сражаются без устали, — вклинился Карл. — Нам тоже нужен отдых.

— Пока вы отдыхаете, Апостол теснит наши войска! — выпалил тот. — Скоро вся страна будет захвачена его ордами! У нас больше нет времени.

Гонец протянул ему свиток с гербовой печатью королевского двора.

— Вам приказано нанести решающий удар по Апостолу Пламени. Обезглавьте армию чудовищ, пока они не убили нас всех!

— Что ж, прекрасно, — на лице Шварцфельда возникла ледяная улыбка. — Мы готовы дать последний бой Апостолу.

Оба посмотрели на него с удивлением.

— Мы готовы? — переспросил Карл.

— Конечно. Передай королю, едва апостол подойдет к столице, мы убьём эту тварь.

Получив ответ, посланник покинул их. И Карл, нервно покусывая губу, снова спросил его.

— Так что ты задумал, Рихард? Бой с Апостолом — самоубийство, до нас это пробовали десятки раз, с лучшими войсками нескольких стран. Наши силы в разы меньше!

— Наша сила не в числе, Карл, — усмехнулся он. — Ты же видел Джоанну в последнем бою? Она невероятно сильна, а её атрибут развивается с каждым днём. Вместе со мной у неё хватит сил одолеть Апостола, а остальные должны будут ранить и ослабить его. Если понадобится, ценой своих жизней.

— Я понимаю, но всё равно, это чистое безумие, — Карл вытер взмокший от напряжения лоб. — Девчонка умна и понимает это. У неё не хватит решимости!

— Хватит, — Шварцфельд сверкнул глазами. — Я уже знаю, как поступить, чтобы подстегнуть её и дать мотивацию. За мной.

Он коротким жестом велел Карлу следовать за ним. Они прошли через весь двор, пока не вышли к тренировочной площадке, где занимались кодексы, освещая двор магическими вспышками. Я без труда нашел Лили, которая занималась с Лестат.

— Посмотри на неё, — кивнул Рихард. — Нам повезло с ней. Её тело не отторгает альву, как у многих остальных. Она немного неуклюжа, но учится быстрее всех остальных. А ещё — умеет концентрироваться на задаче. Ей нужно совсем немного. Указать цель, и дать весомую причину.

— Разве защита людей — не весомая причина? — спросил он. — Она ведь не фанатик… она всего лишь защищает свою сестру.

Шварцфельд посмотрел на него, и его глаза сузились в две ледяных щели.

— Именно. В этом ее сила, и её же слабость, — кивнул он. — В ней кипит ярость такой силы, что она способна спалить дотла даже самого апостола. Нужно только отнять у неё причину сдерживаться.

Его слова повисли в воздухе. Карл посмотрел на него с непониманием. Но, вскоре его лицо озарилось догадкой, а затем скривилось от смеси отвращения и ужаса.

— Рихард, ты же не… собираешься… Фрею?..

Он посмотрел на мужчину и, хлопнув его по плечу, как ни в чем ни бывало, зашагал к площадке, где как раз закончились занятия.

— Вот же чертов подонок… — процедил я, не сводя с него глаз. Маг подошел к Лили и потрепал её по голове, нахваливая за старания. Сквозь гомон толпы я слышал, как он говорил что-то о решающем бое и заверял, что поможет ей. Нужно только слушаться его во всём.

— Я был прав, — злясь на самого себя, я шёл в келью, где только что скрылась Лили, сжимая кулаки от бессилия. — Он именно такой, как я думал! Да он же просто её использует, как расходный материал!

Я влетел в тесную комнатушку с нешироким окном и застал Лили у кровати, стоящей на коленях со сложенными на груди руками. Девушка молилась, и в её руке я заметил высохший венок Фреи.

— Всеотец, помоги нам с Рихардом одолеть врага… клянусь, я сделаю что угодно, буду послушно исполнять свою клятву и каждое слово хозяина…

— Да очнись ты! — не выдержав, я подлетел к ней и хотел схватить за плечи и потрясти, да только ладони прошли сквозь её тело.

И всё же Лили остановилась и обернулась, словно услышав мой возглас. Я увидел её лицо — и начавшая было утихать злость забурлила с новой силой.

— Да как ты можешь не видеть, Лили⁈ — заорал я, глядя ей в глаза. — Этот ублюдок только врёт и использует тебя! Хочешь его слушаться и дальше? Сидеть тут, пока он плетёт козни, как убить Фрею? Беги отсюда, хватай сестру и валите подальше! Спрячь её где-нибудь! Только не позволяй этой твари и пальцем её тронуть!

Казалось, мой голос гремел по всему замку и даже мертвый мог его услышать.

— Здесь кто-то есть? — осторожно произнесла она, водя взглядом в стороны.

Сердце заколотилось как бешеное. Боже, если она хоть на миг меня услышит… прошу, пусть она услышит!

— Уходи, не будь ты такой дурой! Шварцфельд обманывает тебя! Он убьёт твою сестру, а потом и тебя бросит на смерть!.. Ты же не слепая, почему тогда ты не видишь этого⁈

Выпалив это, я отшатнулся, тяжело дыша. Все внутри трепетало от адреналина. Я вытащил из кармана ядро Сирин — оно тускло мерцало, словно готовая сгореть лампочка. Моё время здесь подходило к концу.

— Показалось, — хмыкнула Лили и на секунду задержала взгляд, посмотрев прямо сквозь меня. — Может, когда-нибудь рядом со мной будет кто-то, пойдёт со мной в бой плечом к плечу. Но пока, сестрёнка, я должна быть сильной. Ради нас обеих.

Глава 12

Дверь в келью Лили тихонько скрипнула, и в светлой щелочке показались две пары любопытных светящихся глаз.

— Ну что, она там одна? — из-за их спин донесся нетерпеливый девичий шепот.

Я отступил от кровати, где мирно спала Лиливайсс, в тень возле окна.

— Разумеется, одна… — тихо ответила заглянувшая в келью девушка. — Думаешь, она уже с хозяином спит?

— Ну ты же со своим спишь, — с ехидством шепнула вторая, — судя по голосу, Лестат. Девчонки сдавленно захихикали.

— Да мне же просто любопытно было!..

— Шш, тихо! — шикнула Лестат. — Стойте на стрёме, мы вдвоём пойдём!..

Едва сдерживая ехидное хихиканье, в комнату на цыпочках вошла Лестат, а за ней ещё одна невысокая девушка-кодекс. Увидев Лили, она вытащила из кармана мешочек и с озорной улыбочкой подошла к краю кровати.

— Спит? — еле слышно прошептала подруга.

— Без задних ног, — кивнула заговорщица и, выудив из мешочка заточенный кусочек угля, облизнула его кончик. — Спи, принцесса, я над тобой сейчас поработаю…

Едва сдерживая смешки, Лестат нависла над спящей и, высунув язык от усердия, принялась разрисовывать лицо кодекса. Я невольно улыбнулся: утром Лили будет орать на весь монастырь как блажная. И шкодница едва не светилась от предвкушения завтрашнего шоу.

— О-о, вот это мра-ак… — хихикнула спутница за её спиной.

— Та-ак, а теперь напишем на щеке «я люблю Рихарда»… — Лестат коснулась лица Лили угольком, оставляя жирный черный след.

Она не успела закончить линию, как её запястье сжала рука Лиливайсс. Девушка открыла глаза и уставилась на ойкнувшую озорницу.

— Какого хрена? — зашипела она. — Лестат?

— Ой-ёй, — выронив уголек, она попыталась вырваться, но Лили держала крепко.

Щурясь спросонья, она недовольно посмотрела на девчонок. Из-за двери донеслось беспокойное шевеление.

— Вы чего устроили? — строго спросила она.

— Ой да брось, подруга, всего лишь невинную шалость! — улыбнулась кодекс. — Нам было скучно, вот и решили немножко повеселиться…

— И полезли ко мне? Я тебе шут что ли? — заворчала она и выпустила руку подруги.

— Не обижайся, я ж любя! — Лестат потёрла запястье. — Больно ты напряжённая стала.

— Мы все напряжённые, — буркнула она.

— Тогда тем более надо веселиться всем вместе, — кодекс широко улыбнулась. — А ты всё сама да сама, даже говоришь только с Рихардом. Посмотри, ты даже спать легла в боевой одежде! Я же волнуюсь за тебя, подруга.

Она коснулась плеча Лили и добавила.

— Давай лучше пошалим с нами, а? Ты бы видела, как мы только что монахов расписали, утром все животы надорвут со смеха!

— Да ну вас… — она стряхнула руку Лестат с плеча. Одеяло сползло с неё, открывая взгляду лежащий возле подушки венок Фреи. Лили машинально коснулась пальцами венка.

— Ну ты чего, Джоанна? Обиделась? Ну не дуйся, ладно тебе!

Лили вытерла рукавом щёку и скосила глаза на жирный чёрный след.

— Ох и всыплет тебе утром хозяин…

— Это всё легко смывается водой! — возразила Лестат.

Лили подняла голову, прислушиваясь, и сощурила глаза. Так, будто услышала звук, недоступный другим. Я посмотрел в окно: до того ровный, фон альвы колебался, пришел в движение.

— Ты чего ты такое лицо скукурузила? Смотри, вон морщинка уже появилась.

— С вами пойти, говоришь… — Лили глянула на неё и, выдохнув, дёрнула уголком рта. — Почему бы и…

Не успела она договорить, как снаружи раздался гулкий раскат грома.

— Гроза? Но небо чистое…

Грохот повторился, монастырь ощутимо тряхнуло. За окном, где виднелись очертания крепостной стены, башенки осветились багровым заревом взрыва.

Девушки переглянулись: веселье без следа сошло с лица Лестат.

— Взрыв?

— Чёрт… это за крепостной стеной! Там же!.. — схватив венок, Лили вскочила с кровати.

За окном прогремел новый взрыв, и тут же раздался тревожный перезвон колокола.

— Сигнал! — встрепенулась Лестат. — Всем к бою!..

Монастырь ожил в мгновение ока. Под крики и топот ног монахов кодексы спускались вниз. Я же едва успевал бежать за Лили. Наспех одевшись, они с Лестат и ночными озорницами бежали на построение во дворе монастыря, где уже слышался голос Шварцфельда.

— Выдвигаемся немедленно! — гаркнул он, на ходу застегивая пуговицы. — Первый отряд, за мной!

— Я пойду вперёд! — не дожидаясь, Лили схватила копьё и побежала к воротам.

— Джоанна, не спеши!.. Назад, я сказал! А, черт! — зашипел Рихард и зыркнул на её замешкавшихся спутниц. — Вы, трое, быстро за ней! Прикройте её, пока остальные маги не соберут второй отряд с основными силами!

Я уже было поспешил за Лили, но успел заметить, как ухмыльнулся Шварцфельд. Не было похоже, что он спал перед атакой, да и не выглядел, как остальные, ошарашенным и растерянным.

— Чертовы монстры, и ведь прямо посреди ночи напали! — донесся взволнованный голос одного из магов.

— Непохоже это на простую атаку, — добавил второй. — Скорее, полноценный штурм. Но зачем они пошли прямо к центральным воротам? За ними же ничего нет, только фермы да приют…

— Там же сироты! — встрепенулся первый. — Дерьмо! Скорее!

Сцепив зубы, я рванул следом за Лили. А она уже выскочила за ворота, пролетев мимо перепуганных стражников как метеор, объятый вспышками разрядов альвы. Зловещая аура разрасталась впереди, одним видом намекая — за стеной сейчас бушевали тысячи альва-тварей.

Предчувствие не обмануло. За стеной разгоралась жестокая битва, переходившая в жестокую резню. Десятки монстров бесчинствовали на улицах, вламывались в дома, вытаскивали на улицы перепуганных людей и рвали их на части. Немногочисленные стражники сражались отчаянно, но численный перевес был слишком велик.

Сжав в кулаке альва-кристалл, я нырнул в квантовый мир. Все вокруг изменилось. Всюду метались светящиеся алые сгустки-монстры, бледные светлые пятна-люди, и лишь впереди выделялись три ярких звездочки-кодексы.

В несколько прыжков я догнал их. Кодексы мчались вниз по улице, в конце которой открывалась жуткая картина побоища. Со стороны дороги, уходящей к горам, всё кишело от лоснящихся, в оранжевых прожилках спин монстров. Они накатывали живой волной на укрепления города, и их авангард уже бился на первых улицах, неумолимо приближаясь к небольшой церквушке и стоявшем рядом белому зданию с нарисованными крестами и крыльями. Приют Фреи. Они рвались прямо туда.

А им наперерез в самую гущу тварей по дороге летела светящаяся белая комета. Лиливайсс.

На полном ходу она влетела в ближайшего монстра. Копьё пронзило его насквозь, отбросив на второе чудовище. Монстры заметили её — и бросились на дерзкую незнакомку с рёвом и вспышками альвы.

Рывком вернув копьё, кодекс раскрутила его над головой с угрожающим свистом, и ринулась на ближайшую тварь. Удар, — и вспышка света озарила обезображенную тушу монстра, объятую альва-пламенем. Второй бросился наперерез. Девушка неуловимой молнией отсекла ему обе лапы и, вонзив длинный клинок в голову, отпрыгнула назад.

В землю у её ног ударил шар пламени, а следом воздух загудел от верениц огненных шаров. Бой разгорался с неистовой силой, Лили с яростными воплями металась по дороге, залитой черной кровью, и крушила очередную тварь. Чудовища пытались достать ее ударами мощных лап, зубами, шипастыми хвостами. Землю и стены домов пластали разряды и лучи энергии, оставляя дымящиеся подпалины. Лили была неудержима.

Как ледокол, она неумолимо прокладывала свой путь через ряды монстров, оставляя позади дымящиеся остовы. Её копьё почернело от крови, девушка тяжело дышала, но и не подумала замедлиться или остановиться.

— Джоанна, прикрываю!

— Хахх!..

Подоспевшие подруги ворвались в бой, тесня монстров, и те дрогнули. С воем и воплями они рванули врассыпную.

— Вот так! — выдохнула Лестат. — Джоанна, да на тебе живого места нет… куда ты так рванула?

— Шварцфельд приказал держать оборону и ждать его с подкреплением, — кивнула вторая. — Отойдём немного, пока твари не вернулись.

Утерев лицо, Лили обернулась к подругам, но не успела сказал и слова, как раздался еще один взрыв. На моих глазах церквушка возле приюта вспухла громадным огненным шаром и взорвалась, в черно-алое небо взлетело облако кирпичей и обломков, разлетаясь на десятки метров вокруг.

— Фрея!.. — сквозь грохот я различил крик Лили. Девушка молнией рванула к белому зданию, которое уже занималось огнём.

— Стой! — крикнул я. — Не ходи туда одна! Да черт!..

Сцепив зубы, я бросился за ней.

Возле приюта метались черные тени монстров и силуэты охваченных паникой людей. Творился сущий ад.

На земле, дымящейся от жара, лежали окровавленные и растерзанные люди, среди них попадались и чудовища, сраженные мечами и стрелами. Люди в панике выбегали из приюта, кто-то пытался вылезти через окна, но большинство из них было закрыто ставнями, через которые шел густой дым. Крыша одноэтажного здания с башенками и балкончиками горела, к небу летели снопы причудливых фиолетовых искр. У больших ворот, еле сдерживая монстров, сгрудилась кучка стражей и орудовала мечами и копьями. А твари, перемахивая через ограду и дыры в стене, всё же прорывались внутрь.

— Уводите детей!.. — кричала пожилая монашка у входа. — Уводите всех!..

— Фрея! — пронзив бросившегося ей наперерез монстра, Лили в отчаянии поозиралась, ища взглядом сестру. — Где ты?..

Вместо ответа из-за небольшого сарая на нее выскочили сразу несколько тварей. Она, как магнит, притягивала своей аурой альвы всех чудовищ.

Сжимая кулаки, я бросился к горящему зданию.

— Чёрт возьми, я должен хоть как-то помочь!

Обогнув пылающий корпус, я пробежал вдоль стены до второго входа: из него выбегали, давясь кашлем, монахини, волоча за собой ничего не понимающих детей. Пропустив одну, я хотел броситься внутрь, как из двери выбежала Фрея, таща за собой плачущего мальчишку.

— Беги скорее! — крикнула она и, закашлявшись, оглянулась в мою сторону. Её красные, слезящиеся глаза были полны решимости. Закрыв рот и нос рукавом грязного платьица, она бросилась обратно в затянутую дымом комнату.

— Нашел! — я улыбнулся и рванул к Лили. Надо как-то подать знак, сигнал, хоть что-то! Этого не должно было произойти, всё это было неправильно!

Я добежал до угла и едва не врезался в вскочившую из-за него фигурку.

— Лили!.. — крикнул я, позабыв, что она мен не может видеть. — Фрея, она!..

Кодекс пронеслась мимо, занося копьё. Я обернулся: сквозь брешь в хлипкой стене, после взрыва державшейся на соплях, прорывались десятки монстров. Волкоподобные чудовища тут же бросились на людей, едва выбравшихся из огня, но большая их часть рванулась к нам.

— Да плевать на них! — заорал я, вливая альву в руки, чтобы подать хоть какой-то сигнал. — Там твоя сестра, спасай её, ну же!..

Я знал, что шансов докричаться не было. Но внезапно Лили замерла и посмотрела на вход, откуда валил густой черный дым. Из него выскочила невысокая фигурка и, закашлявшись, рухнула на колени.

— Фрея!..

Девчушка, сидевшая на земле, подняла голову. На миг их взгляды встретились, и на зарёванном, перепачканном в копоти лице Фреи появилась виноватая улыбка.

Её губы зашевелились в шёпоте.

— Сестрёнка…

Она поднялась на ноги. Лили рванулась ей навстречу, и тут из дыма за спиной Фреи сгустились две тени. Тьма зашевелилась и обступила девочку, принимая облик двух огромных альва-зверей.

Громадные пасти сомкнулись на худеньком теле.

Мой взгляд остекленел. Все звуки вмиг затихли, краски поблекли и потускнели. В глухой какофонии звуков я различил лишь два. Хруст смыкающихся челюстей. И полный безумной боли крик.

— ФРЕЯ!..

Голос Лили вспорол ночь, как нож. Словно в нём что-то натянулось до предела и оборвалось.

Я бессильно опустился на колени, сжимая кулаки так, что ногти прорезали кожу. Всё происходящее смешалось в одно сплошное месиво.

— ФРЕЕЯЯ! — полный бессильной ярости крик Лили взвился к небу. Я обернулся: её лицо изменилось, детский страх отступал, а в глазах осталась только пустота, наполненная болью. Её кулаки сжались так, что копьё треснуло и разлетелось.

Земля и воздух вокруг неё засияли жутким свечением альвы.

— … убью, — прохрипела она. — УБЬЮ ВАС ВСЕХ!

Пламя её ауры ударило в небо, разгоняя тьму. Даже окружившие приют чудовища отпрянули, предчувствуя рождение чего-то нового, невообразимого.

Я понял: та Лили, которую я видел раньше, умерла вместе с Фреей.

Девушка рывком вскочила на ноги и рванулась вперёд, к гуще монстров, прорвавшихся во двор, как в её плечо вцепилась сильная рука.

— Назад! — прогремел Рихард, — Довольно, ты погибнешь!

— Не трогай меня, ты!.. Я должна убить их, убить всех, я!..

— Я не могу позволить тебе погибнуть! — он прижал вырывающуюся девушку к себе и с криком поднял руку. Из темноты к Лили и Рихарду бросился обожженный альва-монстр. Его глаза бешено горели, а округлая голова была покрыта чьей-то кровью.

Вокруг мага вспыхнул энергобарьер, отбросив тварь назад. Рихард поднял руку- и ветвистый разряд молнии с гулом пронзил чудовище. Вытащив меч, он бросился наперерез еще двоим и парой ударов оборвал их жизни.

— Джоанна… — он обернулся, тяжело дыша.

Девушка сидела на земле, сгребая ободранными пальцами землю, и рыдала. Возле её ноги я увидел разорванный венок из полевых цветов. На высохших лепестках играли язычки пламени.

* * *

— Тебе нужно поесть.

Рихард вошел в темную келью и поставил на столик возле кровати плошку с едой.

Лили сидела на полу у стены, обхватив ноги руками и уткнувшись лицом в колени.

— Не хочу.

Её бесцветный тихий голос казался мертвым.

Рихард приблизился и, вздохнув, сел на кровать.

— Мне жаль, что твоя сестра погибла.

Тишина. Казалось, воздух загустел и теперь давил на плечи, на давая вдохнуть. Я выступил из тени, приближаясь к Лили. Её боль и опустошение ощущались почти физически.

— Послушай, — тихо заговорил Рихард. — Я понимаю твою боль. На этой войне я потерял много друзей. И моя семья…

Он запнулся. Чуть помедлив, маг встал перед Лили и начал расстегивать одежду. На пол упала кожаная куртка, а за ней и тонкая рубашка, мокрая от пота. Рихард остался раздетым по пояс, и теперь в свете луны отчетливо виднелись уродливые ожоги и причудливые темные прожилки, расчертившие его могучее тело.

— Апостол пламени отнял у меня всё, — глухо произнёс он. — Мой дом, семью, жену. Друзей и соратников. Он оставил меня в живых, пометив своей порчей. Но чего он не смог, так это сломить меня.

Лили медленно подняла голову. Её красные, опухшие от слёз глаза казались совершенно пустыми.

— Я жила ради неё…

— Мы отомстим ему, — продолжил Рихард. — Оберни свою скорбь в ненависть. И позволь ей гореть в тебе. Так ярко, чтобы её пламя спалило дотла этого ублюдка и всех его тварей до последней. Обрати ненависть в свою силу, Джоанна. Я помогу тебе, направлю и пойду рядом с тобой.

— Я… — голос её дрогнул, девушка тихо сглотнула и отвела взгляд.

— Ты сильная, я видел это не раз. Ты пережила многое ради сестры. Так отомсти за неё. Альва в твоей крови, она — твое оружие, так не дай ему простаивать без дела.

— Я слышу её голос, — прошептала Лили. — Уже давно. Он шепчет, постоянно. Я знаю, другие девчонки тоже его слышат, но стараются не замечать. Не говорят об этом. Я тоже так делала, но сегодня… он стал невыносимым.

— Вот как, — Рихард помрачнел. — Мы все поражены её порчей. Каждый по-своему.

Он сел напротив Лили и, приподняв её голову заглянул ей в глаза.

— Есть только один способ всё остановить. Мы должны убить Апостола Пламени, Джоанна. Завтра.

Закусив губу, она посмотрела на него — и коротко кивнула.

— Я… я сделаю это.

Кивнув, он поднялся. Быстро оделся и, взглянув на девушку, бросил.

— Не забудь поесть. Ты нужна мне в завтрашнем бою. А тебе нужны силы.

Он вышел из кельи, оставив девушку одну, и быстро пошёл в другое крыло здания. Я последовал за ним неуловимой тенью. Пройдя через весь монастырь, он вошел в небольшой зал, где возле окна стоял Карл, перебиравший в руках чётки.

— Еще не спишь?

— А… — он обернулся, побледнев. — Рихард, ты…

— Она готова.

Я приблизился — и оторопел от выражения на лице Шварцфельда. Он улыбался, но от его улыбки бросало в холодный пот.

— И ради этого стоило так рисковать? — сбивчиво заговорил Карл, в его голосе читался испуг. — Ради этого мы бросили на смерть столько людей? Как тебе вообще пришло в голову заманить монстров?..

— Великая победа невозможна без великой жертвы, Карл, — холодно бросил он. — Поверь, мне было непросто принять такое решение. Но я сделал это. И сделаю это ещё раз.

Глава 13

Вереница всадников сплошным потоком тянулась к городским воротам. Все пятьдесят кодексов с магами двигались к пригороду в сопровождении гвардейцев и кавалерии. А за ними по брусчатке катились телеги и повозки с солдатами, оружием и припасами.

В предрассветной тишине слышался лишь скрип колес и цоканье копыт. Не шумели ставни открывающихся лавочек, не пахло свежим хлебом, из труб домов не тянулись струйки дыма.

Город замер в предчувствии битвы.

Впереди за крепостной стеной поднимался черный дым пожарищ, выделявшийся на фоне багрового неба. Отступившие ночью монстры собирались с силами для нового, решающего удара.

— Прибавьте шагу, — велел Рихард и, толкнув пятками лошадь, обернулся на кодексов, пристроившихся позади.

Лили в одиночестве ехала за ним, в отдалении от остальных кодексов. На ней был темно-зеленый плащ с капюшоном, закрывавшим лицо. Короткое боевое копьё покачивалось у седла, поблескивая на солнце. Стиснув побелевшими пальцами поводья, она не поднимала головы.

Многие солдаты оборачивались и смотрели на неё, ощущая смутное волнение. Но они не видели того, что видел я. Аура Лили пылала, окружая девушку короной оранжевых языков пламени. Наружу рвалась альва такой мощи, что даже лошадь под девушкой беспокойно прибавляла шаг, лишь бы скорее избавиться от опасного седока.

Я видел, как другие кодексы косятся на неё. Девушки переглядывались, но начать привычно шептаться не решались. Лишь Лестат, как самая смелая из них, наконец, тронула пятками свою лошадь и поравнялась с Лили.

— Джоанна? — девушка заискивающе улыбнулась. — Мы тут с девчонками стащили на завтраке немного мясного пирога… Я видела, ты совсем ничего не ела. Может, хочешь перекусить с нами?

Она приподняла полу плаща, показывая плотно затянутый мешочек. Но Лили даже не шелохнулась.

Лестат вздохнула и, тронув поводья, приблизилась.

— Слушай, мне жаль, что твоя сестра…

Она замерла на полуслове, поймав взгляд обернувшегося к ней Рихарда.

— Не лезь, Лестат, — бросил он. — Ей нужно сосредоточиться перед боем. Да и тебе бы не помешало. Вернись в строй.

Кодекс посмотрела на подругу и, куснув губу, придержала поводья своей лошади. Едва она вернулась к остальным соратницам, Шварцфельд пристроился рядом с Лили и внимательно посмотрел на неё.

— Скоро прибудем. Ты готова?

Девушка едва заметно кивнула.

— Это решающая битва, и нам отведена главная роль, Джоанна, — тихо заговорил он. — Так что не теряй головы и не лети впереди всех без приказа. Там, за воротами, тысячи этих тварей. Сперва по ним ударят пушки, затем в бой пойдут пехотинцы и конница. Они прорубят дорогу для нас вглубь порядков альва-тварей.

— Поняла.

Её холодный голос звенел сталью.

— Монстры, убившие Фрею, пришли из прорыва за городом, — он нагнулся к девушке, моментально навострившей уши. — Главные силы врага там. Такая концентрация магов и кодексов в одном месте точно привлечёт Апостола.

Лили посмотрела на него. Её глаза под темным капюшоном пылали двумя оранжевыми самоцветами.

— Почему ты так уверен? — рядом пристроился Карл и вопросительно глянул на мага.

— Потому что все прошлые атаки, когда собирались столь крупные силы, привлекали его как огонь — мотылька. — Рихард ухмыльнулся. — Он ищет боя с сильным врагом.

— Понятно… — Лили стиснула поводья.

— Это наш шанс убить его и покончить с этим безумием раз и навсегда. Остановить войну.

Он приблизился так, что бока их лошадей едва не соприкоснулись, и нагнулся к самому уху Лили.

— Вложи в битву всю свою боль и ярость. Мы победим его здесь и сейчас, любой ценой. Больше никто не умрёт, Джоанна.

Та снова кивнула, и Рихард вместе с Карлом двинулись вперёд, отрываясь от девушки на добрый десяток метров.

— Ищет сильного врага, значит, — тихо хмыкнул Карл. — Но во всех деревнях, которые он спалил, их не было. Только крестьяне.

— Так ты заметил? Эту тварь привлекает боль, Карл, — так же тихо ответил маг. — И чем её больше, тем ярче горит альва. Апостол приходит, чтобы нести отчаяние. Только так и рождается новая альва.

— Выходит, она здесь… — Карл обернулся к Лили и побледнел.

Я тихо выдохнул, разжимая напряжённые кулаки. На коже ладоней остались глубокие следы от ногтей. Ну естественно… пятьдесят кодексов и магов в одном месте сейчас как маяк в ночном море. Чудовищный план Шварцфельда приближался к своему завершению.

— Черт возьми, Лили… — процедил я, чувствуя нарастающую в груди злость. — Разбить бы морду этому ублюдку…

Только вот ни мои угрозы, ни крики не помогали. Я даже не мог схватить её за плечи и хорошенько встряхнуть. Роль бессильного и безучастного наблюдателя злила до дрожи.

Отряд прошел через городские ворота. И в ту же минуту предрассветную тишину разорвали залпы десятков пушек. Атака началась.

— Гвардейцы, вперёд!..

Застучали десятки копыт, всадники устремились вперёд, к видневшимся вдали разрывам и фонтанам вздымающейся земли. А за ними, спешившись с повозок, с криками бросились пехотинцы с мечами, копьями и арбалетами.

На опустевшей дороге остались только кодексы с магами и несколько повозок.

— Началось, — взволнованная Лестат снова нагнала Лили. — Мы же идем за ними, да?

Лиливайсс откинула капюшон и посмотрела им вслед. Её аура альвы вспыхнула и заколебалась, как пламя костра на ветру. Она тянулась за ними, и будь её воля, наверняка забыла бы о приказе и пришпорила коня, лишь бы скорее вступить в бой.

Вниз по дороге уже виднелся холм, за которым только что скрылись всадники. Над кромкой леса полыхало марево альвы, дрожа как раскаленный воздух над дорогой. Его свет был столь сильным, что подсвечивал низкие облака. Послышались крики и звон стали вперемешку с низким клокочущим рёвом. Сражение началось.

— Девы битвы, за мной! — раздался голос Рихарда. — Держитесь за пехотой, в бой не лезьте! Они расчистят нам путь!

Наконец, и отряд кодексов сорвался с места. Я мчался за ними, двигаясь скачками через квантовое поле, и замечал напряженные лица девчонок. И впереди, держась на расстоянии, неслась Лиливайсс с копьём в руках.

Они пролетели крайние фермы, сожжённые и разрушенные прошлой атакой, как загрохотал новый залп пушек. Кусты около ферм окутались дымом, и десятки ядер, с ревом пролетев над головами, ударили впереди. Кодексы резво взлетели на вершину холма, с которого открывался вид на непередаваемое и величественное зрелище битвы.

— Вот они! — пронзительно крикнула Лестат.

Впереди, в километре от вершины холма, виднелась небольшая деревушка. Вернее, то, что от неё осталось: три десятка домов горели, чадя густым дымом, а среди уцелевших сооружений гремел бой. Бойцы в отчаянии рубились с альва-монстрами, оставляя после себя горы изрубленных тел.

Зрелище вызывало благоговейную дрожь. Всадники в лихой атаке прорубались сквозь орду чудовищ, с каждой минутой уходя глубже в бурлящее море серо-оранжевых тел. А твари накатывались на деревню сплошной волной, словно где-то разверзлась бездна, порождавшая чудовищ.

И я точно знал, где. За их спинами, в нескольких километрах посреди черного от пожарищ поля полыхал зловещий кроваво-красный шар — ядро альва-прорыва. И вокруг него один за другим открывались порталы с альва-тварями всех мастей.

— Приготовились!.. — раздался крик Рихарда. Я оглянулся: маги один за другим вынимали свои мечи, а девчонки, спрыгнув с лошадей, вооружались копьями с широкими лезвиями. Ауры кодексов разгорались с каждой минутой, формируя сплошное поле света.

Лили сбросила с себя плащ и сжала в руках копьё. Её глаза горели решимостью и такой яростью, что по спине побежали мурашки. Альва стягивалась к ней, закручиваясь и сжимаясь, подпитывая пламя её ауры. Её сила бесконтрольно росла, и теперь это видели другие кодексы. Сам воздух вокруг неё светился, то и дело в землю били яркие разряды.

— В бой!

На миг показалось, что в деревню ударила молния. Девушка сорвалась с места, превращаясь в смазанное пятно, и исчезла в квантовом поле.

— Черт!.. — я рванул следом, уходя в скачок.

Кавалерия, прорвавшись в гущу монстров, завязла и сражалась в окружении среди почерневших домов. Мечники медленно отступали под напором тварей, вся деревня превратилась в хаотичное поле боя. И внезапно на краю бурлящего моря битвы вспыхнула белая молния.

Сверкающее энергией копьё Лили вспыхнуло и косящей дугой полоснуло по гуще чудовищ, обступивших четвёрку всадников. Лезвие разрубило десяток тварей, как раскаленный нож разрезает масло. Описав дугу, копьё замерло — и Лили рванулась с места, занося его снова.

Она металась от чудовища к чудовищу, разя и убивая всё, что движется, с немыслимой для человека скоростью. Позади сверкнул алый взрыв магии, волна магического льда торосами ударила в толпу монстров, пронзая их насквозь — другие кодексы вступили в бой, но это было позади. Лили же рвалась вперёд с неумолимым напором.

Твари пытались достать ее ударами громадных когтей, мощные челюсти лязгали возле ее тела, но Лили была слишком быстра для них. Её копьё, ставшее продолжением тела, рвало тварей на куски, орошая землю их кровью. Воплощая ярость своей хозяйки, оно ткало смертельный саван чудовищам, оставляя за её спиной только изрубленные тела на земле.

На землю рухнул очередной монстр. Кувыркнувшись назад, Лили занесла копьё и замерла, готовая к атаке, но монстры, отступив на почтенное расстояние, не спешили нападать. Они отступали, оставив кодекс в центре заваленного телами круга.

Опалив их яростным взглядом, она рванулась в погоню, как из-за серых спин волкоподобных тварей показались высокие покачивающиеся силуэты. В полумраке сверкнули светящиеся голубым глаза, на силуэтах проявились ярко-оранжевые полосы альвы.

Монстры помельче бросились врассыпную, освобождая место для громадных чудовищ. Я застыл, покрываясь ледяным потом: этих тварей я уже видел раньше.

— Ракшасы!

Элита альва-монстров, эти ублюдки могли во одиночку разорвать мага за считанные секунды. Но против Лили вышли сразу шестеро. Шесть слепящих аур багровой альвы — против нестерпимого пожара ауры кодекса.

Их тусклые глаза вспыхнули при виде соперницы.

— Хаа! — Лили молнией метнулась вперед. Копье с визгом вонзилось в широченную грудь первого, пронзая её насквозь, из спины монстра брызнул фонтан крови пополам с ветвистыми разрядами… как в тот же миг сокрушительный удар катапультировал девушку в стену ближайшего дома.

Раздался треск и грохот обваливающейся крыши, домик покосился, поднимая тучу пыли. Я с ужасом посмотрел на громадную вмятину в стене, покрытую глубокими трещинами. После такого удара человек не выживет, а если и выживет, то половина костей в его теле будет раздроблена…

Но в облачке поднятой пыли проявился тонкий силуэт. Покачиваясь, Лили вышла вперёд, её глаза вспыхнули с новой силой. Серая ткань костюма на ее плече была разорвана, по руке текла кровь. Воздух вокруг неё вспыхнул языками пламени.

Почуяв это, ракшасы один за другим прыгнули к ней, и кодекс метнулась навстречу.

Первым же ударом она свалила на землю раненого ракшаса. Копьё вспороло грудную клетку твари, превратив его в открытую пещеру плоти. Девушка отпрыгнула, подняв руку — и ослепительный поток энергии вонзился в тварь, испепеляя её и землю под ней.

С яростным ревом двое других налетели на неё, одновременно занося громадные лапы. Лязг удара ударил по ушам, следом раздался хруст ломаемого дерева. Копьё в руках Лили разлетелось надвое, заставляя девушку отпрянуть. подхватив обломок с окровавленным клинком, она метнулась в сторону, уходя от нового удара.

Бой вспыхнул с новой силой, на бешеной, едва различимой глазом скорости. Ракшасы метались по поляне, грозя располосовать юркую девчонку, но всякий раз она умудрялась уклоняться. Я видел, как на землю летели капли крови. Как на одежде девушки проявлялись новые темные пятна.

Но свет альвы вокруг неё становился лишь ярче. Увернувшись от двух чудовищ, Лили отбила удар лапы третьего ракшасы обрубком копья и, крутанувшись, вонзила лезвие в громадную тушу. Издав рёв, чудовище сгребло её в охапку и стиснуло так, что казалось, я слышал хруст костей. полный гнева крик разнесся над поляной. Лили изо всех сил надавила на рукоять, погружая копьё в рану по запястья рук.

С неимоверным усилием чудовище встало и, вырвав из спины обломок копья, занесло когтистую лапу для удара. Раздался его неистовый рёв, яркое свечение альвы окутало сцепившихся противников.

— Беги!.. — заорал я, сжимая кулаки.

В тот же миг сквозь рёв монстра послышался яростный вопль. Я застыл, холодея: Лили не пыталась вырваться и убежать, наоборот! Она погрузила руки в рану, вливая в них бешеный поток альвы. Раздался влажный хруст и звук разрываемой плоти. Чудовище, занесшее лапу для смертельного удара, вздрогнуло и повалилось на колени.

Его тело задергалось, выгибаясь дугой. Из спины вырвался окровавленный шип, вспыхнув оранжевыми жилами. Лили с трудом поднялась и вырвала из раны длинное, свитое спиралью копьё из кости чудовища.

Я едва не вскрикнул: она с помощью альвы создала себе оружие прямо из плоти этой твари!

Получив новое оружие, девушка подняла горящие нечеловеческим светом глаза — и с яростным криком бросилась на следующую тварь.

Сражение закипело с новой силой, и теперь я не ощущал перевеса на стороне дьявольских ракшас. Теперь казалось, что Лили сама стала монстром и казнила чудовищ, настигая одного за другим. Они метались по перерытой ударами поляне, швыряя друг друга в уцелевшие дома, ломая деревья и перепахивая землю. Лучи энергии полосовали землю, оставляя дымящиеся борозды, пронзали туши монстров и срезали горящие деревца.

Окутавшись сверкающим барьером, Лили больше не уклонялась от атак. С криком метнув копьё в одного монстра, она увернулась от града шипов от другой твари, как в барьер врезалась ещё одна, пробивая его насквозь. Удар отшвырнул девушку в стенку колодца, но за миг до неё она вновь окуталась щитом. Альва вспыхнула вокруг неё, обращаясь в черный пропал портала — и во врага полетело ещё одно копьё, пронзив колонноподобную лапу.

В неё полетели новые шипы, одна из тварей полоснула по щиту потоком разрушительного света. Лили вскинула руки, и воздух сгустился в непроглядно-черный куб из камня, остановивший атаку.

Кодекс получала раны и атаковала снова с ещё большей яростью. Она училась в бою, балансируя на грани жизни и смерти.

— Вперёд, атакуйте!.. — раздался знакомый голос. — Бьём все вместе!

Я обернулся: несколько кодексов с магами спешили на выручку, прорубаясь сквозь накатывающих монстров. Среди них был и Рихард, окутанный мерцающим альва-барьером. Но Лили уже не нуждалась в помощи.

Отпрыгнув назад, она растворилась в портале — в землю, где она стояла, глухо воткнулись два десятка шипов, — и вылетела позади ракшасы, занося руки. Тот обернулся, занося лапу, как по бокам от него разверзлись еще два портала, исторгая спиральные копья. Пройдя насквозь, они пригвоздили чудовище к земле как иглы — бабочку.

С протяжным воем он обмяк и опустил голову, тело занялось ярким пламенем.

— Последний… — выдохнул я, не сводя глаза с хрупкой фигурки, стоявшей посреди залитого кровью поля битвы.

В ней не было ничего от прежней Лилит. Альва окутывала её яркой пеленой, горя на воздухе оранжевым светом. Её глаза сияли холодным золотом. Рука, сжимавшая спиральное копьё, была черной от крови. Казалось, за её спиной дрожали ленты из чистой энергии, а над головой вспыхивали и распадались кольца багрового света.

— Джоанна, сюда!.. — раздался чей-то голос. Но едва девушка среагировала, как тьма позади неё зажглась неестественным багровым светом. Всё внутри меня сжалось от предчувствия, бушующая на поляна альва застыла. Лили вскинула голову и обернулась.

В тот же миг нестерпимо яркая колонна чистого пламени пронеслась мимо неё и полоснула огненным мечом по наступающим войскам.

Во все стороны ударили брызги и искры огня. Пламенный поток ударил по дуге и растворился, оставив после себя оплавленную, светящуюся землю и горящие головни, когда-то бывшие людьми.

Я остолбенел: на мои глазах чудовищный удар буквально сжег на месте двух кодексов и несколько солдат так легко, словно они были просто мошками. Такой чудовищной силой могло обладать только одно существо.

Сжимая кулаки, я обернулся к Лиливайсс, а за спиной раздался хриплый крик Рихарда.

— Всем кодексам — к бою! Это Апостол Пламени!..

Место, где миг назад была Лили, пустовало. Неудержимая девушка, как хищница, почуяла врага — и уже мчалась ему навстречу.

Глава 14

— Лили… — я сощурился, пытаясь отыскать след её ауры.

— Чёртов ублюдок… — прошипел Рихард Шварцфельд и обернулся к ошарашенным кодексам. — Перегруппироваться, немедленно!

Затянутое черным дымом поле боя было усеяно трупами. Из-под развалин домов виднелись тела нескольких кодексов, а на месте одной воительницы осталась лишь гора пепла.

Уцелевшие девушки с ужасом смотрели на последствия всего лишь одного удара.

— Во имя всего, Рихард, — пробормотал Карл, не сводя глаз с тел растерзанных ракшас. — Какой силой нужно обладать, чтобы устроить такое… что же мы породили?

— С альвой можно бороться только альвой, — переступив через тело ракшасы, бросил Рихард. — И чтобы победить чудовище, нам нужно другое чудовище, ещё более сильное. Идём за ней.

Сжав меч, он бросился вглубь полыхающего леса, а за ним бросился и Карл, держась за рассеченный бок.

— Я не понимаю, — пропыхтел он, догоняя Шварцфельда. — Чем же мы тогда отличаемся от них?

— А тем, Карл, — он обернулся и холодно посмотрел на спутника. — Что поводья от её ошейника у нас в руках.

В его глазах отразилась вспышка — и позади нас поднялся столб ослепительного пламени.

— Пригнись!..

Маги попадали на землю, но это было лишним. Удар пришелся на дорогу в стороне от деревни. Громадные оранжевые протуберанцы взметнулись к небу, разметав крошечные черные силуэты людей и монстров. В лицо ударил обжигающий ветер, от вони паленого камня засвербило в носу.

Закрывшись рукой, я присмотрелся: впереди, на вершине холма, сияло нестерпимо-яркое облако альвы, в центре которого светилась сотканная из энергии фигура.

Владыка Инферно.

И к ней, закрывшись сияющим щитом, сквозь толпу монстров прорубалась Лиливайсс.

— Вот и она, — Рихард поднялся, поддерживая вокруг себя бледно-зеленый барьер.

— Апостол Пламени… — Карл встал рядом, бледный как смерть.

— Всем кодексам! — Рихард гаркнул так, что зазвенело в ушах. — Атакуем Апостола, всеми силами!

Небо озарилось багровым всполохом, от земли поднялись жуткие тени деревьев, а через мгновение вся деревня сотряслась от мощного взрыва.

На этот раз попадание пришлось на толпу монстров, в которой рубилась Лили. Её аура горела ярко, как луна среди звёзд на ночном небе. И свет становился сильнее с каждой минутой.

— Чёрт возьми, Лили, ты же!.. — я осекся и, позабыв про Рихарда, рванул к охваченному огнём подножью холма.

Впереди лежал пологий склон, усеянный трупами и горящими стволами деревьев. Путь к Лили преградила стена огня, и она тянулась вперёд на десятки метров. Сердце в груди отчаянно заколотилось: да ни один человек тут не пройдёт…

Сцепив зубы, я шагнул прямиком в гудящее пламя. Огненные языки лизнули мои ноги, не причинив вреда.

Верно. Это всего лишь воспоминание. Всё это уже произошло, и сколько бы я ни переживал, мне не остановить эту битву. Я не могу ни на что повлиять.

— Лиливайсс… — прошептал я, сжимая кулаки, и побежал сквозь пламя.

Сирин права, только увидев своими глазами, я начал понимать Лили. Сейчас, в реальности, она уже трансформировалась во Владыку Пустоты.

Но теперь каждый её шаг и слово обрели смысл. И, глядя на неё, я невольно видел себя самого.

— «А ты бы сделал всё то же самое ради меня?..» — всплыл в памяти её голос.

Мои ногти впились в ладони так, что между пальцев заструилась кровь. Я побежал вперёд. Сквозь гудящее пламя и искры, к сердцу битвы.

Я видел всю историю её падения. Девчонку, оставшуюся один на один с неизбежной судьбой, слишком юную для выпавших ей испытаний. Ей пришлось взрослеть слишком быстро.

Как и мне.

— Дождись меня, Лили… — процедил я, вдыхая обжигающий воздух, а впереди замаячила охваченная всполохами альвы фигура кодекса.

С каждой секундой её поглощала ярость, давая альве захватить тело. Но черт возьми, разве я могу её винить?..

Я вспомнил каждый шаг, что привёл её на это поле боя. Я видел, как она пришла к этому, и, клянусь Всеотцом, она поступила так, как сделал бы любой нормальный человек. Как поступил бы я, будь Есеня на месте Фреи.

Я тоже пошел на имплантацию ядра альва-монстра, чтобы обрести силы. И прошел через боль и потери, чтобы вернуть её.

— Рихард, какой же ты ублюдок, — прорвавшись сквозь огненную стену, я очутился перед заваленным трупами полем боя, в центре которого мелькало смазанное пятно оранжевой ауры. — Ты говоришь о ней как о чудовище, но я видел, как чудовищем становятся.

Снеся голову очередному монстру, Лили на миг замерла. Факел альвы вокруг неё пыхнул во все стороны, раздувая пламя.

Драма Лиливайсс еще не дошла до своего финала. И я должен увидеть последний акт.

Фигура Владыки, охваченная пламенем, скользнула вниз по склону, набирая скорость. Монстры бросились наутёк с его дороги, на ходу вспыхивая словно свечки. Лили обернулась к нему и подняла скрученное спиралью костяное копьё, готовясь к броску.

Она билась в окружении, оставшись один на один с неодолимым врагом. А тот, кто должен был её защищать и прикрывать спину, сам толкнул её в это пекло.

— Сдохни!.. — прогремел её искажённый яростью голос. Две молнии сорвались навстречу друг другу.

Вспышка от удара осветила землю. Две тени разлетелись в стороны в облаке искр. Прокатившись по земле, Лили вскочила и отбросила обгоревший обломок копья.

— Чёрт!

Владыка, окруженная вихрящимися языками пламени, парила в воздухе над ней. Она подняла руку — и десятки огненных шаров вспыхнули вокруг, набирая энергию для удара.

— Человек, — её многослойный голос эхом разнёсся над полем. — В тебе течет кровь альва-монстра и альва пропитывает тебя насквозь. Но ты всё ещё служишь людям. Насколько же отчаялись эти насекомые, чтобы создать подобное?

Вместо ответа Лили с криком прыгнула вперёд. Ей навстречу выстрелило облако огненных шаров, но за миг девушка провалилась в портал. Шары пропахали землю, взрываясь. Владыка нахмурилась поднимая руку.

В тот же миг черный провал разверзся над ней. Выскочив из него, Лили замахнулась — из второго портала вылетело копьё, ложась в её руку, — и ударила.

Копьё прочертило дугу и с треском разлетелось от встречного удара такой мощи, что девчонку швырнуло наземь.

Пропахав спиной землю, Лили перекатилась и со стоном вскочила на ноги. Её аура бушевала так, что сияние энергии затмевало бушующий вокруг пожар.

— Маленькая, отчаявшаяся мошка… — начала Владыка. Вокруг неё вспыхнуло кольцо чистой энергии, сжимаясь в одну точку для сокрушительного удара.

Как в тот же миг по ней ударил целый поток магических зарядов. Я едва успел закрыться рукой: глыбы льда, каменные копья и разряды молний вереницей били в объятое пламенем существо. В один миг всё поле боя затянуло дымкой тумана, на землю обрушился горячий дождь. Вода, смешавшись с копотью, пролилась черным водопадом, превращая пожарище в болото.

— Кто?.. — развеяв туман одним движением руки, Владыка Инферно вспыхнула яростным светом.

Я обернулся. На вершине холма, откуда я спустился минуту назад, стояли маги и кодексы во главе с Рихардом.

— Второй залп! — скомандовал он, вытаскивая искрящийся разрядами меч. — Авангард, вперёд!..

Десятки потрёпанных боем кодексов ринулись вниз, выкрикивая боевые кличи. И за их спинами вспыхнули разряды магии. На Владыку Инферно снова обрушился бешеный поток зарядов, ветвистые молнии пронзили воздух, разнося запах озона.

Владыка взмыла в небо, окруженная сверкающей сферой энергии. Разряды магии и каменные копья разбивались об её барьер вдребезги, но кодексы не прекращали атаки.

Вытащив из портала новое копьё, Лили оттолкнулась — и взмыла следом за ней, ныряя из портала в портал. Нагнав Владыку, она ударила снова, и бой закипел с новой силой.

Десятки огненных шаров носились по небу, вгрызаясь в фигурку Лиливайсс. Они сыпались градом на землю, раз за разом находя свои цели. А кодексы беспрестанно поливали носящуюся над ними фигуру шквалом атак.

— Кучка слабаков! — отбив очередную атаку, Владыка обернулась к кодексам на земле. — И это всё, на что хватило сил у человечества? Жалкая свора детей с украденными силами?..

Вместо ответа перед ней вспыхнул портал. Владыка занесла руку, готовясь обрушить всю мощь альвы на того, кто появится из него. Едва черная поверхность дернулась, как ослепительный луч пламени пронзил небо, разметав портал в клочья. Оранжевый свет озарил землю и небо, освещая еще один портал слева.

— Хаа! — из черного провала вылетела Лили и, крутанувшись, обрушила горящее альвой копьё на Владыку.

Раздался взрыв, яркие молнии ударили в землю. А следом на неё обрушилось горящее энергией тело Апостола Пламени.

— Наглая тварь… — мгновенно поднявшись, она ударила наотмашь по маячившему вверху силуэту. Огненные протуберанцы ударили в облака, заставив Лили броситься прочь. Но обезумевшая девчонка ушла в квантовый скачок и, появившись уже на земле, ринулась в новую атаку.

— Все вместе, сейчас!.. — прокатился гортанный крик Рихарда.

Я с ужасом и восхищением застыл, глядя на завораживающее зрелище. Охваченные пламенем альвы кодексы неслись вперед, на ходу творя мощнейшую из подвластных им магию. А впереди, сжимая оружие, неслись Лили, Рихард и Лестат с ещё одним кодексом.

Владыка воздела руку, в которой вспыхнул огненный клинок, и в тот же миг на неё обрушился сосредоточенный удар десятков кодексов.

Земля с низким стоном содрогнулась, трескаясь и шипя. В стороны полетели снопы искр и вихри пламени, разряды молний рикошетили от обрывков мощнейшего барьера, испепеляя уцелевшие деревья и разбивая камни в пыль. Владыка Инферно отбила атаку, но взмыть обратно в небо ей не дали.

Клинки и копья атакующих обступили её и замелькали, жаля и рубя кажущуюся неприступной защиту. Окружившее Владыку пламя дрожало, меняя цвет с ярко-оранжевого на голубой.

— Слишком слабо! — хор её голосов взметнулся к небу. Огненный меч, описав дугу, ударил по Лестат. Её копьё взорвалось, а девушку отбросило назад на десяток метров.

— Дьявольская тварь! — прорычал Рихард и рубанул клинком, но второй удар Владыки буквально подбросил его в воздух и метнул вдаль, как теннисный мяч.

Избавившись от назойливых помех, Владыка обернулась к израненной Лиливайсс. Девушка тяжело дышала, по её грязным щекам текла кровь, а на боку расплывалось огромное темное пятно. Но глаза её горели непреклонным оранжевым светом.

— Ради чего ты сражаешься? — усмехнулась Владыка. — Ради этих ничтожеств?

Лили молча устремилась в атаку. Окутанное энергией альвы костяное копьё вгрызлось в огненный меч, соперницы заметались по выжженной поляне с такой скоростью, что порой превращались в два размытых пятна.

Я с замирающим сердцем следил за каждым ударом, но порой глаз не успевал заметить очередное движение. Бой шел за гранью человеческих сил и скорости. Лили сама не заметила, как перешагнула этот рубеж, безвозвратно превращаясь во что-то иное.

Но даже этого оказалось мало.

Отбив очередную атаку, Владыка рубанула мечом, вливая всю свою мощь. Огненный столб взметнулся в небо и, прочертив дугу, обрушился на Лиливайсс. Девчонка отпрыгнула, закрываясь щитом, и ушла в портал. Но едва вышла из него в десятке метров слева, как ревущий поток пламени, прочертив полосу, обрушился на неё всей силой.

Барьер Лили разлетелся вдребезги, а следом вверх ударил фонтан горящей земли и ошметков. Девушка с криком отлетела в сторону, ударяясь головой о камень.

— Довольно этих игр, жалкие черви, — тряхнув мечом, Владыка зашагала к кодексам, всё это время не прекращавшим свои атаки. Стоявшая впереди Лестат, сжав окровавленный кулак, невольно попятилась.

Лили пошевелилась и подняла голову. Её мутный взгляд различил пылающую фигуру, которая подняла руку к небу. Взгляд Владыки скользнул по остолбеневшим кодексам, и остановился на Лиливайсс.

— Смотри, как твои соратницы сгорят дотла в моём пламени.

Воздух позади неё засиял нестерпимым светом. Безумный шторм альвы в её теле сфокусировался в одной точке, грозя вот-вот обрушиться на людей.

— В атаку!.. — прохрипел Рихард, но его слова потонули в нарастающем вое инфернального пламени.

На миг небо озарилось алой вспышкой — и вся поляна утонула в море огня. Вихрь энергии, испепеляя всё на своем пути, ударил веером по кодексам, стирая вспышки их барьеров как ураган сметает песчинки.

Гибельное пламя сжигало заживо людей, кодексы и всё, чего касалось. Сквозь нестерпимое сияние я увидел, как вскочила Лиливайсс и, пошатываясь, бросилась на Владыку.

Её силуэт исчез — и снова возник рядом с соперницей вместе с десятком порталов. Сквозь рев раздался треск десятков костяных копий. Огонь погас, а в следующий миг две объятые энергией вспышки заметались с новой силой.

Но на этот раз я не видел преимущества Владыки Инферно. В небо взмыли два равных соперника. Ослепительные шлейфы альвы тянулись за ними, переплетаясь. Соперницы беспощадно рубились, рассыпая снопы искр, пока вновь не рухнули на землю, взрыв её десятками разрядов.

— Джоанна, держись!.. — раздался слабый голос Лестат. Я обернулся. Неведомо как выжившая девчонка выбралась из-под чьего-то тела и бросилась на подмогу. Но едва сделала два шага, как в неё вонзился обломок костяного копья, отбитого Владыкой.

Громадный шип пригвоздил её к земле, пробив бедро. Девушка с воплем упала и, бессильно скребя по земле, подняла глаза на продолжающуюся битву.

— Ты умрёшь, тварь!.. — голос Лили исказился. Она с яростью зверя обрушивала на Владыку удары десятков копий, открывая всё новые порталы.

— Давай, бей! — захохотала та. — Я вижу, как в тебе горит пламя мести! О да, ты потеряла кого-то, верно?

— Заткнись!

Отбив её меч, Лили с хрустом вонзила копьё в бок Владыки. Костяное лезвие вспыхнуло и рассыпалось прахом, а соперница отпрыгнула, занося клинок. Из дыры в её боку хлестал жидкий огонь.

— Альва видит всё, девчонка! — несмотря на раны, Владыка торжествовала. — Ты сражаешься за тех, кто сделал тебя такой же, как мы! Посмотри на себя!

Огненный меч обрушился на неё, осыпая искрами. Удар за ударом Владыка вколачивала клинок в её барьер, тесня назад.

— Что ты защищаешь, дура? — грохотала она. — Тех, кто отнял у тебя человечность? Чем ты стала? Жалкая кукла, инструмент, оружие — вот ты кто! Я же свободна!

Она отшвырнула Лили назад, но та влетела в портал — и исчезла.

Владыка застыла, подняв меч, и поозиралась. На миг воцарилась тишина.

А через мгновение в воздухе появилось черное зеркало портала. За ним второе третье… десятки провалов окружили владыку, распыляя её внимание.

Я застыл в страшном предчувствии. Эта сила уже не могла принадлежать просто кодексу.

Из портала вылетело копьё — и огненный меч отбил его. Следом второе, и ещё четыре. град копий обрушился на чудовище, грохоча о барьер, пронзая его и врезаясь в тело.

Владыка с криком взмахнула мечом, отбивая сразу десяток копий.

И в этот момент над ней с ревом разогнавшегося паровоза возник громадный черный куб. На бешеной скорости он вонзился в землю, грозя раздавить чудовище.

Владыка Инферно отпрыгнула назад, полоснув мечом по угольно-черной материи куба…

И ветвистая молния вонзилась в её спину, озаряя поляну грохотом грома.

Я обернулся: Рихард, опираясь на обгоревший меч, устало осел на землю и прохрипел.

— Сдохни, чудовище…

— Ты!.. — Владыка сверкнула глазами в гневе и занесла меч. Пламя вспыхнуло, грозя оборвать жизнь непокорного человека.

В свете огня я заметил, как за её рукой открылся ещё один портал. И из него выпрыгнула Лиливайсс, занеся объятое светом альвы копьё.

— Это — за мою сестру!

Ведомое её рукой копьё пронзило щит и вошло в пламенеющее тело Владыки. Архангел Пламени закричала жутким многоголосьем и выронила меч. Её рука сжала руку Лили, всё ещё вгонявшую копьё в тело соперницы. Та закричала от боли, от её руки поднялся дым, разнося запах жжёной плоти.

— Маленькая… тварь… — прохрипела Владыка и посмотрела в глаза соперницы. — Твоя сестра… кхах…

— Твои монстры убили Фрею!.. — сквозь боль прокричала она. — Ты!..

— Только оружие… — кашлянув, соперница хрипло засмеялась. — Но куда бить, им указала вовсе не альва…

Она посмотрела за спину Лили и, смеясь, разжала руку. Её тело налилось сиянием, альва загудела вокруг них, взвиваясь мощным вихрем энергии.

И в этом вихре я расслышал шёпот. Десятки призрачных голосов сочились отовсюду, вкрадчиво и напористо. Они уговаривали, предлагали, угрожали. Они тянули перейти на другую сторону.

Вихрь прекратился в смерч и, вспыхнув как факел, рассеялся мириадами сверкающих хлопьев энергии. От тела Владыки Инферно не осталось и следа, кроме темного камня, словно отлитого из багрово-красного стекла. Он опустился в ладонь Лили и засиял тусклым алым светом.

Ядро Владыки… первое из обретённых.

— Всё кончено… — Лили до хруста стиснула камень и всхлипнула. От её былой ярости не осталось и следа. Она выгорела вся, дотла.

Теперь посреди поля боя, заваленного пеплом и землёй, стояла опустошенная тень прежней Лиливайсс. Её плечи вздрогнули, и на посеревшую от пепла землю закапали слёзы.

— Фрея… Зачем теперь это всё? Зачем?.. — зашептала она. Ядро Владыки выскользнуло из её рук и упало в пепел. Девушка опустилась на колени и горько заплакала.

Налетел легкий ветерок, и в его шелесте я снова услышал шепот. Голоса становились громче и отчетливее. И теперь я мог разобрать слова.

— … это они убили твою сестру. Они всегда были рядом, Лилит, всегда шли за тобой. Люди сделали из тебя оружие, и они зажгли в тебе ярость…

— Что?.. — Лили подняла голову, прислушиваясь. Альва снова заклубилась вокруг неё, собираясь со всех сторон, и шёпот стал настойчивее.

— Разве ты не заметила? Кто использовал Фрею как наживку, чтобы заманить тебя и влить в тебя кровь монстра? Кто манипулировал тобой? Разве не людям было нужно принести в жертву Фрею, чтобы…

— Замолчи!.. — Лили тряхнула головой, но вокруг неё сгустился туман альвы, в котором стали проступать очертания, лица. И голоса.

Даже из-за её спины я различил одно лицо, суровое и обветренное.

— «…оставьте здесь приманку. когда начнется пожар, монстры придут на запах альвы, и девчонка…»

— Боже… — Лили ахнула — и медленно обернулась. Её полные слёз глаза смотрели на Рихарда.

— Это… всё это время… ты?.. — выдохнула она.

— Это шёпот альвы! — крикнула пригвождённая к земле Лестат. — Не слушай его, Джоанна!..

Но она даже не заметила слов подруги. Её взгляд был прикован к Рихарду. Он ощерился и, опершись на меч, попытался подняться.

— Мы победили, — сухо бросил он, буравя её взглядом. — Апостол мёртв! Стоит ли спасение миллионов жизней гибели нескольких человек? Скажи, стоит?

Лили отшатнулась, хватаясь за живот. Я ощутил её горечь всей душой. Горечь предательства.

— Я доверила вам всё!.. Я!..

Туман альвы снова встал перед ней, и голоса зашептали вновь.

— Все люди — предатели… но есть шанс вернуть твою сестру… Фрею можно вернуть к жизни, она вернётся…

— Как… — глухо произнесла она. — Как?

Вместо ответа перед ней вспыхнуло черное зеркало портала. Альва мутными пятнами клубилась по его краям, всасываясь внутрь.

— Я верну тебе сестру, Лилит… Фрея вернётся, только сделай шаг… иди ко мне, Лилит. Мы вернём её.

— Не поддавайся! — крикнула Лестат, размазывая по щекам слёзы. Одному богу было известно, какую боль она переживала сейчас.

Лили смерила её холодным взглядом.

— Я не хочу иметь с вами ничего общего.

Она отвернулась и шагнула к порталу. В тот же миг засвистела сталь — и брошенный меч вонзился ей в спину, пронзая насквозь.

Лили дернулась и обернулась заваливаясь в падении.

Сзади стоял Рихард, метнувший в неё свой меч.

Смертельная рана на глазах обрастала кровью, густым потоком полившейся на землю.

— За… что… — на её лице застыло выражение обиды, по щекам покатились слёзы. Схватив ртом воздух, она запнулась — и упала прямиком в портал.

Вихрь альвы торжествующе заклубился и начал сжиматься.

— Прости, что не понял сразу, Лили, — прошептал я и, сжав в кулаке остывающее ядро Сирин, бросился к закрывающемуся порталу. — Но на этот раз ты не будешь одна.

Я прыгнул в сжимающийся вихрь, и потоки альвы подхватили меня, затягивая в чёрную глубину.

Глава 15

Москва, 21е отделение Опричнины.

За час до пробуждения Владыки Пустоты.

Концентрация альва-частиц 34,9 на миллион.

— Допрыгалась, дамочка, — закрыв дверь в комнату допроса, Темников посмотрел на стоявших перед ним двух младших следователей. Хмурый блондин лет двадцати пяти, и миниатюрная конопатая девушка в тонких очках. В новенькой, еще как следует не осевшей по фигурам форме.

Оба ощутимо волновались: все отделения подняли по тревоге и их старшие товарищи срочно убыли на задания, вооружившись по полной. Чего не было еще ни разу на их памяти.

Напряжение витало в воздухе, читалось во взглядах старших, в коротких отрывистых репликах и фразах в рабочей переписке. Близилось что-то грандиозное.

— Так, Сергей, Ксения, слушай мой приказ, — строго велел Темников, смерив взглядом бледных коллег, и кивнул на дверь. — Я отбываю на срочное задание, во всём отделении вы остаётесь за главных. Допросите её, аккуратно, но настойчиво. Она знает секреты изменника Вайнера, вытащите из неё всё. И учтите, мы её ловили несколько дней, и за это время она вывела из строя пятнадцать наших бойцов. Практически голыми руками. Одна.

Блондин поджал губы, покачав головой.

— И это… — старший кашлянул, отводя взгляд. — Аккуратнее с допросами. Покормите как следует, и если будут просьбы… Всё же женщина, ну, сами понимаете…

— Поняла! — веснушчатая с готовностью кивнула. — Я прослежу!

— Хорошо, — Темников взглянул на зазвеневший альвафон. — Да? Уже началось?.. Чертовы деревенщины, угораздило же именно сейчас поднять восстание! Опять скотьи культисты?

Молодые следователи переглянулись.

— Всё, ушёл, выполняйте! — зажав трубку, бросил он сотрудникам и, скрипя сапогами, пошел к выходу. — Какие нахрен оперативники, у нас людей не хватает, за последний час уже семь прорывов!.. К чёрту, я поеду сам! Ополчение…

— Серёжа, — девушка тронула блондина за рукав. — Я тут посчитала, у нас за месяц в Подмосковье уже десять восстаний было. А что, если господин Темников тоже не вернется, как остальные? Что делать будем?

— Работать дальше, — сухо бросил он. — У нас задание есть, забыла? Иди в смотровую, включи оборудование. Я допрошу эту… бунтарку.

Он забрал у девушки папку с материалами и, мельком глянув на содержимое, подошел к двери. Глубоко вдохнул, задержавшись у входа, и нажал ручку.

Сложив скованные наручниками пухлые руки на столе, на него с легкой усмешкой смотрела уже немолодая, дородная женщина. Без злобы или неприязни, как другие преступники. А с любопытством. Но так, что на ум лезло, — это он у неё на допросе, а не наоборот.

Его передёрнуло от мурашек, так некстати побежавших по рукам.

Будто снова на экзамене в академии, а ведь полгода как выпустился! Брр.

Усевшись за стол, он сделал максимально строгое выражение лица, как его учили в академии, сложил ладони месте и смерил подозреваемую тяжелым взглядом.

— Варвара Алексеевна Городищева, — он взглянул на папку, сверяясь. — Меня зовут Сергей Иванович Антонов, следователь. Вы курите? Могу предложить сигарету.

Он достал из внутреннего кармана смятую пачку весьма жалкого вида, которую таскал как раз на такой случай.

— Уж лучше винишка б какого налил, — фыркнула Варвара. — Обойдусь.

— И я не курю, — кивнул он. — Три дня назад вы…

— А звание-то какое, Серёжа? — поинтересовалась она. Новая волна мурашек пробежала по спине.

— Младший лейтенант, — кашлянув, ответил он. Что ещё за «Серёжа»?

— Вона чо, — расплылась Варвара в улыбке. — Даже не майор, мм…

Её взгляд стал мягче и снисходительнее. Сергей ощутил, как уши начали краснеть. Да какого черта она так смотрит?

— Три дня назад вы помогли сбежать преступнику Ярославу Вайнеру, объявленному в имперский розыск, — продолжил он. — Я напомню, что за содействие в побеге вас могут посадить на десять лет.

Мужчина покосился на зеркало, за которым в соседней комнате сидела Ксения. Старательная девчонка записывала каждое слово на видео и вела протокол. Она и сейчас записывает, и её пальцы дрожат от напряжения. Они всегда дрожали, на каждом допросе, когда он наблюдал за ней.

— Это для тебя он преступник, а для меня — мой княжич, — усмехнулась женщина. — Я ж его с вот таких махоньких лет ростила, и уж точно знаю, никакой он не преступник.

— Он убил и ранил больше двадцати наших сотрудников! — возмутился тот.

— А чего они в наш дом без спросу полезли? — возразила Варвара. — Мне их пирогами встречать надо было что ли?

Он сощурился, подмечая, как напряглись скулы на её лице, а виски заблестели от пота.

Волнуется. Хорошо. Надо надавить сильнее.

— Сопротивление власти карается смертью, — напомнил Сергей. — А вы покрываете преступника, уже находившегося под подозрением!

— Карается? Ну вот они и получили, — пожала плечами Варвара. — На землях князя — его законы. И давай тут не это. Если не слышал, княжича моего сам Император оправдал, личным указом. За защиту Империи в бою, между прочим! Он младше тебя, а за Империю уже своей крови пролил столько, что захлебнёшься. Герой шведской войны, между прочим!

Сергея бросило в жар. Он, конечно, знал о Вайнере в общих чертах. Но вот такое слышал впервые.

— Всё-то вы о нём знаете, — съязвил он. — Наверняка и в делах его замешаны не меньше.

— А то, — хохотнула она. — И стирка на мне, и уборка на мне, и готовила ему каждый день, чего ж думаешь, я о нем ничего не знаю? Никак двадцать лет на Вайнеров отпахала. У служанок работа такая, тёмный ты человек!

— Тогда выкладывай, с кем и когда он замышлял заговор против Императора, повлекший гибель наших сотрудников? — начал закипать Сергей.

— Так, а мне почём знать-то? — та пожала плечами. — Говорю же, служанка я! Да и княжич наш не из тех, кто козни строить будет. Да и когда ему? Он же вот только женился, даже невестки своей распробовать поди как следует не успел, а тут уже вы нарисовалися! Вы лучше у этой вертихвостки Ленды спросите. Да только вы к ней на хромой кобыле не подъедете, она вас сама как хош скрутит. Вот вы и лезете к простой служанке, ироды.

Следователь невольно стиснул кулаки. Что за непробиваемая баба! И ведь врёт, что ничерта не знает! Ну и как из неё выскрести информацию?

— Хватит юлить! — рявкнул он, старательно подражая Темникову. — Какая еще служанка? Вы десяток человек в больницу отправили! Вас с поличным поймали! Откуда такие навыки, чтоб простая баба вырубила десяток обученных бойцов каким-то тупым предметом!

— Сковородкой я их вырубила! Сказала же, я все двадцать лет у Вайнеров на кухне работала, дурной! — прогрохотала она так, что по комнате прокатилось эхо.

— Не ври мне! — вскричал он и грохнул кулаком по столу, чтоб припугнуть. Но тут же скривился от боли, прострелившей руку. От обиды на глаза навернулись слёзы.

— Ну что, напугал, балда? — беззлобно улыбнулась Варвара. — Теперь шишка будет. И во-оттакенный синяк.

— Да знаю я… — прошипел он, потирая ладонь. Но боль от ушиба меркла перед досадой. Сорвался, еще и выставил себя как идиот.

— Вот что… — начал он, но преступница его перебила. — Иди-ка и сунь руку под холодную воду, а еще лучше лёд приложи.

— Нету льда, — с ноткой обиды буркнул он и покосился на зеркало у стены, за которым стояла Ксения. И увидел себя с горящими ушами. От злости хотелось еще раз грохнуть кулаком, но одного раза хватило.

— Аптечку возьми, дуралей! — сказал она так, будто отчитывала собственного ребёнка. — Хладпакет там есть точно, вот его и…

Её прервало раскатистое, утробное урчание в животе.

— Чего? — невозмутимо сказала она. — Этот лысый охламон меня пять часов в своей машине продержал, я ж не железная. И вообще…

Бурчание умирающего бородавочника снова прокатилось по комнате.

Он с сомнением хмыкнул. Варвара выглядела и вела себя как деревенская простофиля, но упёртую, как танк, женщину он явно недооценил.

— Вот что… — начал он под голодный аккомпанемент уже собственного желудка, — Возьмем перерыв. Ксения, накорми подозреваемую!

А ведь это идея. Всем известно, что сытый человек охотнее идёт на контакт. Сперва он на неё надавил, а после еды, когда она выдохнет и почувствует себя в безопасности, он вытащит из неё всё, что нужно. Отличный план! Да и самому бы поесть, с утра у них с Ксенией во рту не было ни крошки.

В комнату вошла девушка в очках и со стандартным сухпайком опричников. Он знал, что внутри. Безвкусные галеты и каша с говядиной, сухая настолько, что приходилось размачивать брикет водой полчаса.

— Вот, поешьте, — напарница поставила поднос с пайком перед Варварой и вручила ей пластиковую ложку. — Может, он и не очень на вкус, но есть можно.

Обернувшись к Сергею, она протянула ему второй и порозовела. — А это вот тебе. Я сама приготовила!

На подносе красовался… нет, не паёк. Там была коробка с домашним обедом, ещё тёплым. Было заметно, девушка собирала его сама — овощи были кривовато нарезаны, а в мутном бульоне плавал большой кусок мяса.

— Спасибо, — буркнул он и, взяв поднос, вышел из комнаты.

— Подожди меня! — девушка поспешила за ним, как ее окликнула Варвара.

— Постой-ка, рыженькая, — она подняла скованные наручниками руки. — Может хоть от стола отцепишь? Я так низко не нагнусь, а мордой в миску есть не стану, я ж не собака какая.

— А… — девушка моргнула. — Точно, сейчас…

Она быстро отцепила наручники от кольца в столешнице и подвинула поднос к Варваре. Та взяла ложку, как дверь снова открылась. Внутрь влетел Сергей, с почти нетронутым обедом и с выражением вселенского негодования на бледном лице.

Смерив Варю таким взглядом, словно она виновата во всех его страданиях, мужчина забрал её паёк и, поставив перед ней свой, грозно затопал обратно.

— Серёжа.

— Да это есть невозможно! Я лучше эту бурду жрать буду, чем!.. — выпалил он и, не договорив, выскочил из комнаты.

Девушка сникла. Сняв очки, она протёрла линзы платочком и понуро вздохнула.

— Нравится он тебе, да? — Варя с улыбкой подмигнула ей.

— Совсем нет! — она покраснела. — С чего вы это взяли?

— А то я не вижу, — заулыбалась та. — Ты это брось, лапшу-то мне не вешай. Если не любишь, чего ж тогда обед ему сготовила? Женщина готовит по своей воле только тому, кого любит. А вы, конопатенькие, в этом все похожи.

— Да толку-то, — вздохнула она. — Все равно он его не съел.

Варя сноровисто подтянула к себе поднос и заработала ложкой. Сделав пару глотков, она вздохнула.

— Сама делала?

— Угу.

— Соли мало, — Варя облизнула губы. — Говядину варить надо дольше, хотя бы часа два, и на среднем огне. И бери не филе, а лопатку, шоб с костями, от них бульон наваристее будет. Он же мужик, а не дитя, ему подушистее суп нужен.

— А… — Ксения посмотрела на неё большими глазами.

— Чего акаешь? Пиши давай, — Варя кивнула на забытый Сергеем блокнот. — Я говяжий борщ ещё батюшке нашего княжича варила, поделюсь уж рецептом…

Пару минут Ксения напряженно скрипела карандашом, записывая за Варей каждое слово.

— … и в конце зелени добавь, — кивнула она. — Всё записала?

— Угу, — она убрала блокнот. — Спасибо.

— Спасибо на хлеб не намажешь, — осклабилась женщина. — А непутёвому этому скажи, чтоб он крюк-то в следующий раз проверил, а то болтается.

Она пошатала пальцами расшатавшийся крюк, за который держалась цепь между наручниками. Ксения застыла: им сто раз говорили, что преступники могут вырвать крюк и использовать обломок как оружие. Несколько опричников так и погибли, причем последний случай был недавно…

Девушка машинально потянулась к поясу, как-то некстати вспомнив, что забыла кобуру с электрошокером в соседней комнате. Во рту мгновенно пересохло.

— Расслабься, — ухмыльнулась Варя, заметив её жест. — Была бы я преступницей, давно бы вырвала крюк и задушила наручниками, или обломок ложки в глаз… а болтик всё ж подкрутите, а то дурной человек воспользуется.

— А что вы тогда не сбежали, если сразу заметили? — девушка присмотрелась к пленнице.

— Говорю ж, я служанка, я не преступница, — она зачерпнула ложкой остывающий суп. — Куда я подамся? Мой дом там, где князь. А без него только и остаётся сидеть да дать незнамо чего.

— А откуда вы столько знаете?

— О, повидай с моё, и не такое узнаешь, — улыбнулась она. — И в передряги такие влипала, хоть волком вой… и ничего, жива, как видишь.

Девушка поправила очки и, придвинувшись ближе, спросила почти шёпотом.

— А вы правда десяток опричников сковородкой побили?

— Ну а куда деваться было, — ухмыльнулась Варя. — Только поварёшкой. Сковороду жалко, хорошая, где я ещё такую найду…

Она внимательно посмотрела на Ксению и добавила.

— А княжич наш не виноват, так что время впустую не трать.

— Он же заговор планировал…

— Какой? — усмехнулась Варя. — На наследнице женился — и сразу заговор? Так дела не делаются, девочка. Я его знаю, он скорее наизнанку вывернется, чем родню свою предаст. А я себе думаю так: что-то с ней случилося, вот он и сорвался, как ужаленный. В Империи много кому их свадьба костью поперёк горла встала. Да и княжичу раньше уже грозились, и сестру его, Есению Андревну, едва не убили. Не там вы ищете, ребятки, не там.

— Но зачем было сбегать от нас-то? — удивилась она. — Если всё так, если это заговор и он не виноват, стоило всё объяснить…

— А то вы бы стали слушать! — Варя горько усмехнулась. — Тут хоть соловьём пой, кому надо уже всё решили.

— Кто? — моргнула Ксения.

— Известно кто. Главы великих родов, во!

Она многозначительно подняла указательный палец.

Девушка невольно покосилась на зеркало. Оставалось надеяться, Сергей ведёт сейчас запись.

— Вы говорите, ему уже приходили угрозы? — сощурилась она, сжав карандаш. — А не помните, кто приезжал в поместье?

Варя уже набрала воздуха, чтобы говорить, как снаружи раздалась протяжная сирена тревоги.

— Что?.. — Ксения встала с места, оборачиваясь.

— Приехали, дери вас скотий бог… — вздохнула Варя. — Я ж даже не доела ещё…

Лязгнув дверью, в комнату влетел встревоженный Сергей.

— Император объявил военное положение, — сглотнув, выпалил он. — Угроза государственного уровня… всех сотрудников мобилизуют немедленно.

— Батюшки… — Варя зазвенела наручниками, осеняя себя знаком Велеса. — Храни нас скотий бог… опять беда…

— И ещё одно, — добавил следователь. — Всех старших боевых специалистов стягивают к секретной лаборатории на Урале. Там сейчас творится что-то невообразимое. Мы должны посадить всех подозреваемых в камеры и немедленно явиться на сборный пункт…

Девушка обернулась и посмотрела на Варю с ноткой вины.

— Приказ есть приказ, — та пожала плечами. — Можно я хоть обед с собой возьму?

* * *

«Белогорье». Настоящее время.

Концентрация альва-частиц 1347,8 на миллион.

— Егор, прикрывай! — крикнула Хошино, занося меч.

Они с Софьей и Руи прижались к нему, вкачивая альву в барьер.

— Держитесь! — проревел Егор, материализуя над ними громадный кусок скалы. Фигура Владыки Пустоты, окутанная светящимся ураганом альвы, на миг пропала с глаз, — и в тот же миг в неё ударили вереницы ракет.

Земля и небо заходили ходуном, по бронированным полам Белогорья забарабанили обломки и осколки, перемалывая в кашу прочнейший металл и останки альва-чудовищ. Одна за другой, ракеты вгрызались в защиту Владыки, истощая несокрушимый щит. Сжав меч, Хошино подняла голову: Егор вцепился в край громадного гранитного щита, на его напряженном лице проступили жилки, а изо рта текла кровь.

Боевые стимуляторы, щедро плескавшиеся в крови, разгоняли их возможности до предела. О цене она старалась не думать. Если не одолеть Владыку, любые жертвы станут бессмысленны.

— Майор, смотрите! — сквозь грохот она расслышала голос Софьи. Девушка указывала назад, где сквозь грозовые тучи от Белогорья на всех парах уносился одинокий вертолёт.

— Ленда, пусть у тебя всё получится, прошептала она, сглатывая кровь. — Приготовились!..

Грохот взрывов утих, и как по команде, Егор разжал магическую хватку. Гранитный щит рассыпался оплавленными горами щебня, и все четверо ринулись вперёд.

В двух десятках метров перед ними в колонне альва-энергии, окруженной дымными ошмётками растерзанного барьера, парила светящаяся фигура Владыки Пустоты.

— Атакуем вместе! — бросила Хошино и молнией устремилась к грозному противнику.

Разогнанное до предела тело было легким, как перышко. Костюм Феникса дышал на ней, став второй кожей, бронёй и проводником чистейшей мощи альвы. Никогда прежде она не ощущала такой силы в руках. Казалось, она может всё, даже убить бога.

Только её задача была куда сложнее.

Пролетев разделявшие их метры на одном дыхании, Аями занесла меч. Энергия податливо хлынула в клинок, камни на нём вспыхнули кровавым светом. Воздух загудел от скопившейся мощи, рвущейся наружу.

Владыка Пустоты, казавшаяся оглушенной, развернулась — и сияющие звёзды её глаз вперили свой холодный свет прямо в них.

Воздух вокруг Владыки вспыхнул от зарождающихся сгустков света.

Она их заметила. И не даст уйти.

— Сейчас! — крикнула Аями и рубанула мечом, высвобождая бушующую альву.

Глава 16

— Сейчас!

Клинок описал нисходящий удар, врезаясь в золотой барьер Владыки. В тот же миг поток пламени ударил во Владыку, атаковавшую в ответ. Десятки и сотни сгустков света обратились смертельным градом, метя в отчаянных бойцов.

Хошино метнулась в сторону, вращая клинок. Мимо с ревом пронеслись объятые молниями глыбы гранита, а следом — два размытых пятна. Егор и Руи атаковали одновременно, едва гранитные копья врезались в щит.

Их клинки рубанули по сопернице, девушка метнулась в сторону, готовя новую атаку.

— И это всё? — усмехнулась Владыка.

— Мы только начали, — дерзко ухмыльнулась Аями. — Все вместе!..

Ей даже не надо было смотреть, идут ли остальные в бой. Она буквально ощущала каждого рядом. Громадный меч порхал в руке, рассекая воздух. Удар, еще один по касательной, пробивающий барьер, выпад… отпрянув от зазубренного костяного копья, она уступила место Егору и Руи, подхватившим натиск на Владыку.

Достигшее апофеоза альва-чудовище металось вокруг бойцов, и со стороны казалось, они вальсируют в грозном танце смерти. Молниеносные атаки сменялись блоками, воздух гремел от града копий и воя пламени.

— Егор!.. — Хошино восходящим ударом отбила копье, летевшее в бок парня, и рубанула по Владыке. Струи пламени облизали силуэт девушки. Она отпрянула, заслоняясь стеной энерговспышек. Сжав рукоять, Аями рванулась сквозь неё и занесла меч для удара…

Сквозь горящую ауру прорвалась громада черной материи. Массивный таран смял её как куклу и швырнул назад вместе с Егором.

— Майор!.. — вскрикнула Руи. Девушка метнулась к сопернице, но её буквально отнесло в в сторону вереницей копий. Владыка метнулась в погоню, как её буквально поглотил ревущий протуберанец ярко-алого пламени.

— Я прикрою! — Софья бросилась на выручку друзьям, паря над почерневшим стальным полом в кольце крутящегося пламени.

Разорвав пелену огня, Владыка вылетела ей навстречу. В её руках блеснули парные пистолеты и загрохотали очередью выстрелов. Юркнув в сторону с невообразимой скоростью, Софья сжала кулаки и с криком ударила по сопернице.

На миг облака над Белогорьем вспыхнули алыми отблесками. Столбы чистейшего огня с ревом клубились и хлестали светящуюся фигуру громадными кнутами. Софья вливала в атаку всю свою мощь, разогнанную стимуляторами и чрезвычайной концентрацией альвы. Она уже не замечала, как из ноздри потекла струйка крови, как по рукам и шее потянулись серые полосы зомбификации.

Её соперница, вобравшая мощь двух ядер, пятилась под её напором, едва держа удар. Нужно только вложить еще немножко сил, ударить еще разок!..

— Инферно!..

Сжав зубы, она ударила снова. На миг воздух вспыхнул и расступился под ослепительным, почти белым лучом чистого пламени. Без труда пробив барьер, он поглотил Владыку и взорвался с такой силой, что разметал окружившую их удушливую дымку в клочья.

Столб огня взметнулся к небесам, расцветая гигантским рыжим цветком. От нестерпимого жара Софья закрылась руками, и все равно ощутила, как раскаленный воздух иссушает кожу.

— Нам… удалось? — она развела руки — и чудовищной мощи удар пронзил облака дыма. Барьер со звоном разлетелся, а тело пронзила боль, швырнув её вниз как куклу.

Она ударилась о стальной пол. А следом вокруг неё загрохотали оранжевые молнии.

От полного боли крика зазвенело в ушах. Разряды пронизывали её насквозь, заставляя корчиться и извиваться в агонии.

Сияющий силуэт соперницы показался среди дымных облаков, спускаясь ниже. Она щелкнула пальцами — и молнии утихли, перестав терзать израненную девушку.

— Как смело, и как глупо, — Владыка Пустоты свысока посмотрела на распластавшуюся под ней Софью. Хватая ртом воздух, девушка пыталась подняться, не замечая струек крови, бегущих из носа и ушей.

— Софья! — Егор рванулся к ней на выручку.

Владыка повернула голову — и оранжевые струи энергии ударили из порталов, преграждая путь ему и остальным бойцам.

— Гхх!.. — Руи увернулась, отпрянув. — Брат!..

— Вы рискнули, пойдя против своих же, и это достойно восхищения, — пророкотал голос Владыки. Воздух вокруг неё наполнился треском и гулом разрядов, энергия вокруг неё снова нарастала, подсвечивая воздух. — Но всё кончается. Пора умирать.

Оранжевый свет в её глазах вспыхнул, парящая фигура подняла руку. Над её головой появился громадный портал, вращаясь с бешеной скоростью. Ослепительное пламя альвы зажглось нимбом, готовым извергнуть смертоносный луч энергии, такой же, как еще недавно испепелил армию Империи вместе со склоном горы.

Софья стиснула окровавленные кулачки, не отводя взгляда от Владыки. Всё внутри неё сжалось в ожидании смерти… но Владыка Пустоты внезапно замерла. Её лицо исказилось от боли, а из глотки вырвался сдавленный хрип.

— Кхх!.. — схватившись рукой за голову, она покачнулась. — Чёрт!..

Ребята переглянулись: неистовая атака из порталов прервалась. Грозная соперница попятилась, отмахиваясь рукой, словно перед ней возник морок.

— Убирайся, ты!.. — процедила она, отрывая ладонь от лица.

Аями изумленно замерла: глаза Владыки, бывшие омутами оранжевой энергии, вернули человеческий вид. И этот взгляд она знала, лучше, чем кто-либо другой.

Она видела его раньше, и принадлежал он совсем не Лиливайсс.

Голубое свечение окутало Владыку. С воплем негодования она рванулась из стороны в сторону, изнутри неё ударила волна энергии, заставляя выгнуть спину. В тот же миг яркий ореол энергии окружил её, и на груди проступил переливающийся сгусток света.

Даже сквозь слепящую ауру майор различила большой неровный альва-кристалл, который дрожал и словно пытался разделиться надвое.

Два ядра боролись друг с другом. Ядро Владыки Пустоты и…

— Это Ярослав, — не веря себе, прошептала она и не своим голосом крикнула. — Ярослав всё ещё жив, внутри неё! И он сопротивляется Владыке!..

* * *

Под ногами беззвучно плескалась непроглядно-черная вода. Я оглянулся: портал захлопнулся, оставив меня посреди пустоты, заполненной морем. В зеркальной глади отражались чужие звёзды.

Я уже бывал здесь.

Океан Кванты.

Здесь было непривычно спокойно. Сердце всё ещё колотилось после увиденного боя с Владыкой Инферно, а в носу стоял запах гари. Облизнув пересохшие губы, я огляделся.

И сразу понял, что здесь я не один.

В десятках метров впереди виднелась худенькая фигурка девушки, подвешенной на цепях в пустоте. Она висела в паре метров над водой, раскинув руки. Цепи плотно обвивали её запястья, сомкнутые стопы ног, талию и шею.

Она покачивалась на цепях, окруженная десятками альва-монстров, замерших внизу с задранными головами.

Я усмехнулся, качая головой.

— Ах ну конечно, а чего еще я ожидал, полянку с цветами?..

Эту картину я уже видел раньше, в тот самый день на церемонии инициации цесаревича Романа. Это её голос я слышал, её фигуру видел сквозь дрёму.

— Ну, Лили… — прошептал я, машинально стискивая альва-кристалл Сирин. Он еле теплился, словно энергия в нем угасала каждую минуту. Времени почти не оставалось.

Без промедления я зашагал вперёд. По воде разошлись круги, нарушая идеальную, как зеркало, гладь поверхности океана.

Теперь я понял всё. Лиливайсс… нет, Лилит, сама шагнула в ловушку, купившись на посулы альвы, и добровольно принесла себя в жертву.

Пятнадцатилетняя девчонка, доведённая до отчаяния потерей сестры, преданная своими же и получившая смертельный удар в спину. Скованная цепями альвы на века, — и уже потерявшая надежду освободиться.

Я шел вперёд, ускоряя шаг. Почуяв меня, альва-монстры начали оборачиваться один за другим. Их шкуры засветились оранжевыми прожилками, а в тишине раздалось низкое клокотание их глоток.

— Лили! — крикнул я, переходя на бег. — Не смей сдаваться, слышишь? Я пришёл за тобой!

Лилит подняла голову, и теперь я увидел, как по её щекам стекают золотые ручейки света. Цепи мгновенно отреагировали и, как живые лианы, натянулись сильнее, заставляя её тело болезненно изогнуться.

Она увидела меня — и хрипло вдохнула, не проронив ни слова. Зато монстры дружно повернулись, выстраиваясь полукругом. Их антрацитово-черные тела, похожие на громадных ящеров, неторопливо двинулись вперёд. Ближайший из них, сверкнув алыми глазами, исторг устрашающий рык.

Твари явно не дадут мне до неё добраться. Что ж…

— Ну, никто не обещал, что будет легко, — хмыкнул я и рванулся к ближайшему, занося кулак. Энергия в теле отозвалась незамедлительно, по жилам жидким огнём побежала альва, наполняя меня силой.

— Я освобожу тебя, Лилит, — прикрыв веки, я погрузил руки в раскрывшийся портал, и уже через мгновение в моей руке засиял клинок чистой энергии.

* * *

— Он жив… — повторила Аями, не сводя глаз с Владыки Пустоты, мечущейся в агонии. Озарявшая её аура дрожала, грозясь потухнуть.

Лучшего момента для атаки нельзя было представить.

И по взглядам остальных стало ясно, они тоже это поняли.

— Егор, — бросила она, поднимая меч. — Софья на тебе.

Тот кивнул и рванул к девушке, а они с Руи синхронно бросились вперёд, могучими прыжками забираясь на изогнутые обломки колонн и столбов. Владыка висела точно между ними, в десятке метров над землей.

Первой атаковала Руи. Проскочив молнией между копий, частоколом окружавших Владыку, она рубанула мечом по её дрожащему барьеру. Тот дал трещину, отшвырнув девушку назад. А следом уже меч Хошино обрушил на него свою ярость.

На миг майор увидела лицо Владыки — та пришла в себя, вперив злобный взгляд в женщину.

— Ха-а!.. — проревела Аями, вливая в удар всю ярость. Охваченный огнем двуручный меч пропорол барьер альвы. Рука Владыки пошла вверх в защитном жесте, но было поздно.

Пылающее лезвие полоснуло по груди и животу, увязая в потоках энергии.

Раздался взрыв и вопль, полный боли. Аями неудержимо швырнуло назад и приложило об стальной помост. Она едва успела откатиться, как в стальной пол вонзились два копья. А за ними уже летел целый град смертоносных снарядов.

— Грязные твари, как вы посмели!.. — пророкотала Владыка, воздев руки — и обрушила всю мощь на непокорных людей. Сотни порталов закрыли собой грозовое небо, а в них с Руи полетело всё, что было в арсенале у сошедшей с ума Владыки.

Аями отпрыгнула, бешено вращая меч в защитном жесте. По клинку застучали обломки копий, руки задрожали от бешеного напора струй энергии, растекавшихся по её барьеру. Она со стоном уперлась стопами в пол, и её потащило назад, защита прогибалась, грозя лопнуть.

Где-то рядом закричала Руи, Аями обернулась — и бешеная волна энергии смела её с ног, унося назад как жалкую щепочку.

— Довольно игр!.. — взревела Владыка, поднимаясь в воздух. Из раны на ее груди бил свет, а по боку стекала сияющая энергия. Она сжала поднятый кулак.

Пол под ногами задрожал, наливаясь светом.

— Ребята, бегите!.. — встрепенулась Аями, пытаясь подняться. — Это!..

Её крик потонул в грохоте ударивших в небо потоков энергии. Шторм альвы сдирал стальные плиты и обшивку, скручивал столбы и расшвыривал заклепки как пули. Изувеченные тела превращались в пыль, а альва-барьеры распадались на глазах…

Едва колонны энергии угасли, по Белогорью прокатился низкий надсадный стон. Похоже, громадный комплекс дошел до предела и грозил разрушиться.

Владыка, тяжело выдохнув, посмотрела вниз. Среди дымящихся, раскаленных обломков в клубах пара угадывались четыре тела, лежащие на земле. Они вяло шевелились, каким-то чудом пережив сумасшедший удар.

— Цк… — скривилась она и уже подняла руку, как вдали вспыхнули новые сотни огней на вершинах гор. — Жалкие муравьи, не смейте мешать!

Она воздела руки, и над Белогорьем вспыхнул разрастающийся золотой купол энергии. Он опустился, закрывая весь комплекс непроницаемым щитом. Снаружи в него ударили сотни магических зарядов, но не оставили и следа.

— Т-ты… — Аями медленно поднялась на ноги. Меч в её руках подрагивал, дымясь.

— Вы все умрёте здесь, запертые со мной, — усмехнулась Владыка, глядя на неё. — Вам не уйти.

— Вот и отлично, — выдохнула майор и дерзко улыбнулась. — Значит, ты никуда от нас не сбежишь.

— Хооо, — соперница демонстративно села на невидимый трон, сложив ногу на ногу. — Попробуй для начала спасти хотя бы их.

Она щелкнула пальцами.

Столб энергии обрушился на место, где секунду назад стояла Руи. Даже сквозь рев энергии она слышала её крик, такой, что кровь стыла в жилах.

Едва атака истаяла, как окутанная дымом девушка рухнула на колени и уперлась грудью в рукоять меча.

— Ты!.. Тварь! — Аями рванулась к ней, одним прыжком покрывая десяток метров. Краем глаза она заметила портал — и мощнейший удар копья, едва не выбив меч из её рук, швырнул женщину на груду обломанных стальных столбов.

От боли потемнело в глазах, она закашлялась, чувствуя, как кровь наполняет рот. Руками пошарила по телу — но боевой костюм нигде не был пробит. Доспех Феникса выдержал удар… чего не скажешь о её костях и органах.

— А теперь вы, — Владыка посмотрела на Егора, державшего на руках Софью. На её бледном лице виднелась запекшаяся кровь. — Покончу с вами одним ударом. Ненавижу огонь…

Она щелкнула пальцами. Над ее головой развернулась громадная чернокаменная призма, засияла изнутри — и исторгла ослепительный луч энергии такой мощи, что вспыхнул сам воздух.

Аями застыла в ужасе: поток вонзился в замершие фигурки её учеников. Её ослепило от безумного сияния. Белогорье задрожало, в разные стороны полетели брызги и клочья расплавленной стали.

В груди всё сжалось: сколь же безумной была мощь Лили?.. Что же она за чудовище, если даже сражаясь с ними раненой, продолжает наносить такие удары?

Как её теперь победить? И разве её вообще можно победить?..

Заметив её взгляд, Владыка с усмешкой сжала кулак — и поток энергии иссяк. Земля в месте удара дымилась ядовитыми испарениями от расплавленных островков металла.

— Где же теперь твой пыл, человек? — ухмыльнулась она. — Смотри, во что превратились твои…

Она замолчала на полуслове, на её лице отразилось изумление, перерастая в гнев.

Аями обернулась — и ахнула. Сквозь дымку в месте удара, где было жарче всего, виднелись силуэты двух людей.

Егор стоял над Софьей, закрыв её собой, а над ними рассыпался прахом обгоревший до щебня гранитный щит.

— Мой пыл при мне, тварь, — процедил Егор и, отбросив щит, поднял взгляд. Его глаза наполнялись нарастающим янтарным свечением. — И я заставлю тебя им захлебнуться!

Он сорвался с места как ракета. Его тело покрылось каменной чешуёй, об которую с глухим стуком начали биться спиральные копья. Расшвыряв их осколки, он в несколько прыжков взобрался на обрубленный шпиль и ринулся на владыку.

— Дурак! — она развернула чернокаменную призму, из которой ударил второй луч. Егор с криком поднял новый щит — и луч скользнул по нему, уходя вниз. Белогорье вновь содрогнулось, луч прошел через бронированные плиты как нож сквозь масло.

Отбросив щит, Егор ринулся на Владыку, обрастая новыми слоями каменной кожи. Титан ударом кулака обрушил её барьер, второй удар швырнул опешившую Владыку на землю.

— Ты получишь сполна, тварь! — взревел он и, метнувшись следом, замолотил гранитными глыбами по сопернице.

Новые сотни копий ударили в него, но лишь разлетались с хрустом, откалывая кусочки камня от его чешуи. Поняв свою ошибку, Владыка окружила себя кольцом черных сфер и ударила всей мощью энергетического оружия.

Бешеный поток обрушился на Егора, сдувая с него броню слой за слоем. Каменный титан упорно шел ей навстречу, наращивая броню слой за слоем. Казалось, его упрямство и непреклонность были сильнее любой магии. Преодолев последние метры рывком, он врезал по сопернице могучими кулаками.

— За старосту! — взревел он и ударил снова. — За моего друга, за Яра!..

— Упрямый идиот! — крикнула Владыка, вновь разверзая под ним шторм бушующих молний. Егор замер, вздрогнул в судороге. Владыка отпрыгнула, в её руках блеснули парные пистолеты — и загрохотали шквалом огня.

Аями метнулась на выручку, с ужасом замечая, как пули пронзают титана, выбивая фонтаны гальки.

— Егор!..

— Кхх… — кашлянув, он двинулся с места и поднял руки. — И это всё, тупая ты тварь? Я… даже не почувствовал!..

Сквозь трещины в его панцире ударил свет. С неистовым криком Егор швырнул в неё гранитные копья, заставляя Владыку отпрянуть. Каменные снаряды разлетались об её щит, пронзая его облаком дроби, и жестоко терзая израненное тело.

Взмыв в воздух, Владыка обернулась к гранитному защитнику. Её взгляд скользнул в сторону, глаза сверкнули.

— Так почувствуй! — крикнула она, обрушивая луч чистейшего пламени на лежащую Софью.

Егор метнулся со скоростью, невообразимой для голема. Могучее тело взвилось в прыжке, заслоняя собой девушку.

Луч Владыки ударил в спину голема. В один миг могучее тело брызнуло в стороны фонтанами каменного крошева и обломков.

— Егор!.. — Аями сорвалась с места. Титан рухнул на землю, рассыпаясь и обнажая под грудами камня израненное и окровавленное тело Егора.

— Кирсанов!.. — закашлявшись, Софья подбежала к нему и упала на колени. Дрожащими руками она приподняла его голову, превратившуюся в один сплошной кровоподтёк.

— Черт!.. Гхх!..

Купол, закрывавший Белогорье, медленно таял и рассыпался. Аями обернулась: Владыка Пустоты с шипением вцепилась в голову, борясь с ядром внутри себя.

— Брат! — крикнула Руи, поднимаясь с места. — Я не позволю ей!..

— Руи, давай вместе… — начала она, как юркая тень девушки мелькнула мимо неё.

Она остановилась между ними и, подняв меч, прижала палец к уху.

Девушка закусила губу, помедлив мгновение. И коротко кивнула.

— Связь восстановилась, Ваше Величество, — тихим и упрямым голосом произнесла японка. — Я прошу вас… задействовать протокол.

В наушнике сквозь шелест помех раздался голос, вызвавший у всех ступор.

Голос Императора, даже искаженный альвой, звучал властно и четко.

— Стена. Двадцать один. Непоколебимый. Двуязычие. Амарант.

— Пароль принят, — не своим голосом произнесла Руи.

— Приказываю, — произнёс он, чеканя каждое слово. — Задействуй протокол «Рэйден». Убей Владыку Пустоты.

Тело Руи выгнулось, как натянутый лук — и, окутавшись нестерпимым сиянием, исторгло в небеса столб ослепительного голубого света. Она поднялась в воздух, подхваченная потоками альвы, и поравнялась с Владыкой.

В тишине раздался её звенящий голос.

— Искусственное ядро активировано.

Глава 17

Поместье Кирсановых.

Концентрация альва-частиц 44,8 на миллион.

— Двадцать один, — отчеканил Пётр Кирсанов в альвафон, глядя в окно.

— Двадцать один.

— Непоколебимый.

Голос Императора в трубке повторил за ним. Через треск помех он слышал шум боя из динамиков в зале дворца. Государь вещал по громкой связи, и с каждым его словом в груди нарастал холод.

— Двуязычие.

— Двуязычие, — Император копировал даже его интонацию, но его слова дышали особой силой.

И ей Руи сопротивляться не могла.

Ещё в детстве она прошла психоиндоктринацию и мнемокодирование, чтобы подавить не только проявления скрытой в ней силы, но и любое воспоминание о ней. Память о том, что заперли внутри неё японские учёные, заблокировали, заперев паролем. Ключевые слова знали только он и Император — каждый свою часть. И без помощи Кирсанова снять психопечать было невозможно.

Пётр стиснул трубку побелевшими пальцами. Последнее слово никак не лезло из горла. Оно сушило язык и заставляло неметь губы.

Едва оно прозвучит, пути назад не будет.

Одним словом он решал судьбу Руи Такеда.

Облизнув пересохшие губы, он произнёс.

— Амарант.

— Амарант, — голос государя произнёс его как приговор.

Пётр закрыл глаза, всем существом вслушиваясь в шум из динамика.

— Пароль принят, — послышался тихий и непривычно решительный голос Руи. А за ним — голос Императора, вбивающий каждое слово как гвоздь.

— Приказываю. Задействуй протокол «Рэйден». Убей Владыку Пустоты.

Остального Пётр уже не слышал. Связь, задавленная альва-помехами, моментально пропала. А затем послышался шорох, словно измотанный изнурительным делом человек наконец-то сел отдохнуть.

— Теперь всё в руках девчонки, — глухо произнёс государь. Из его голоса ушла недавняя сталь и бескомпромиссность, осталась только невероятная усталость.

— У неё есть хоть шанс?

Кирсанов-старший сделал над собой усилие, не дав голосу дрогнуть.

— У нас есть шанс, — глухо поправил его собеседник. — И с ней он явно выше, чем без неё. Эта тварь вобрала слишком много силы. Кто-то должен её остановить, если мы не смогли этого сделать. Я видел её в бою, Пётр. Ты прекрасно справился со своей ролью.

— … и теперь жалею об этом, — вздохнул Кирсанов и посмотрел в окно. По периметру огромного особняка ходила охрана с ружьями наготове, а вдали, из-за высокой ограды, виднелись вспышки и отблески костров. О волне бунтов, прокатившихся по стране, он слышал, но сейчас это волновало его меньше всего.

В груди было пусто и холодно. Холод тисками сдавил сердце, не давая сделать полный вдох.

— В чем дело, Кирсанов? — спросил Император, в его голосе снова зазвенел металл. — Я не ослышался, ты жалеешь? Ты ведь сам вызвался добровольцем на проведение операции в Японии, разве забыл?

— Я помню.

— Что-то не похоже. Я слышу сожаление в твоем голосе. Ты сомневаешься в моем решении, Пётр?

Холод в груди превратился в увесистый кусок льда.

— Нет. Разве что в его последствиях. Я должен быть там, с ними.

— Это слова не государственного мужа, а заговорщика, — жестко процедил Император. — Страна на грани катастрофы, а ты мечешься из-за привязанности к девчонке? Так я напомню: ты сам взял на себя роль её опекуна, и с самого начал знал, в чём её задача. Разве ты не получил за это свою долю в производстве альвитина, как и хотел? Поздно сдавать назад! Я сдержал свое слово, Кирсанов. Вот и ты держи своё.

— Там сейчас и мой сын, — сглотнув комок в горле, ответил он. — Я могу лишиться всего, государь.

— Я тоже, — глухо ответили в трубке. — Не только твой ребёнок рискует собой, Пётр. Мы все на волоске.

— Тогда тем более… — начал он, но Император перебил его железным тоном. — Ты нужен мне здесь, Кирсанов, в стратегическом резерве! Я запрещаю тебе помогать армии, брошенной против Владыки! Если я отправлю в бой всех ветеранов, мы останемся с голой спиной, и уверяю, найдется много желающих всадить в неё нож. Мы должны думать о будущем!

Пётр горько усмехнулся.

— Оставайся на месте, твои силы очень скоро понадобятся, — непререкаемым тоном велел государь и положил трубку.

— Если оно вообще настанет, — хмыкнул Кирсанов и обернулся на звук скрипнувшей двери. Жена все это время стояла в коридоре, не решаясь войти.

— Слышала?

Кивнув, она вошла в кабинет, богато уставленный японскими веерами и статуэтками.

— Я знаю тебя достаточно давно, Пётр-сан, — с лёгким акцентом произнесла она, куснув пухлую губу. — И вижу, что ты уже принял решение. Ты упрямый человек и переубедить тебя мне редко удается. И все равно — не ходи туда.

— Если не пойду, я потеряю ребёнка.

— А я потеряю тебя, и даже больше.

Он обвёл взглядом роскошный кабинет и горько усмехнулся.

«Даже больше».

Род Кирсановых и раньше крепко стоял на ногах, но после японского похода деньги потекли рекой. Альвитинные фабрики работали в три смены, и пока Империя отходила от «большой чистки» неугодных княжеских родов во главе с Вайнерами, Кирсановы возвысились.

Его поместье разрослось в роскошный дворец. Деньги потекли рекой, а с ними — и количество желающих заключить контракты, наладить торговые связи и просто позаискивать перед восходящей звездой Империи. Ему стали открыты все дороги.

И содержание юной заложницы, привезённой из Японии вместе с сопровождающей, тогда казалась небольшой платой за комфорт и славу.

О том, что великодушная помощь Японии от русских князей имела такую цену, знали единицы.

— Так дело в комфорте, — горько усмехнулся он. — И всё равно, я иду.

Он решительно направился к бронированному шкафу, где лежало его оружие, как супруга преградила ему дорогу, раскинув руки.

Женщина была ниже его на голову, но в её глазах горело упрямство, с которым даже он не мог справиться.

— С дороги, женщина.

— Не уйду! — возразила она.

— Ты обезумела? — он повысил голос. — Я должен быть там, оба моих ребёнка могут погибнуть!

— Руи — не твоя дочь! — её голос резанул по ушам.

— Но и не твоя, — произнёс Пётр, сдвигая брови. — Уйди в сторону. Может, тебе всё равно, но спасение моих детей — это вопрос чести.

— Вопрос чести? И много в тебе было чести, когда ты приехал к нам, едва заслышал о нашей работе? Это честь толкнула тебя поставить нам ультиматум — помощь твоих войск в обмен на искусственное ядро, вживленное в девчонку? Или честь заставила тебя забрать ребёнка в оплату за защиту людей? Ты просто выкрал её, попутно убив всех, кто тебе мешал! И ты после этого называешь её своей дочерью⁈

От её слов в памяти всплыли нехорошие воспоминания. Огни пожарищ. Тела ученых, усеявшие пол лаборатории. И перепуганная до полусмерти женщина, закрывшая собой капсулу с Руи. Именно тогда он увидел свою будущую жену впервые. Как и тогда, она закрывала руками капсулу с девчонкой, и обжигала его взглядом, полным бессильной ярости.

— Не ты ли согласилась отдать девчонку, если я позволю тебе присматривать за ней? — огрызнулся он. — Не я один измарался в этом, госпожа Такеда. Мы вместе переступили грани человечности. И еще неизвестно, кто увяз в этом дерьме глубже. Это не я вживил в ребёнка кристалл, выращенный из трупов альва-чудовищ!

— Можно подумать, я этого хотела! Правительство велело нам…

— Только не надо валить всё на правительство, — Пётр навис над ней и положил тяжёлые ладони на плечи. — Это твоё исследование привело к созданию ядра. Я не виню тебя. Мы оба делали то, что должны. А уж сколько трупов пришлось перешагнуть, не так важно. Ты сама видела, что случается, если сидеть сложа руки.

Она виновато опустила голову и глухо произнесла.

— Ты прав, и я знаю это, но… не будь того проекта, не создай мы ядро, альва-порыв никогда бы не открылся. Не погибли бы миллионы, а я…

— Ты сделала то, что должна, — повторил он. — И плод твоих трудов сейчас сражается с Владыкой. Если бы ты не сделала с Руи всё это, армии Владыки сейчас вырезали бы миллионы невинных.

— Нельзя избежать большой крови, не пролив малой, — произнесла она, явно цитируя кого-то из прошлого. — И всё же…

— Я все равно сделаю это, Такеда-сан, — тихо произнёс он на японском и, приобняв хрупкую женщину за талию, без труда сдвинул в сторону. Помедлив, он с горечью добавил. — Мне один раз уже пришлось потерять жену с нашим нерождённым ребёнком. Я не могу потерять ещё двоих.

Он открыл шкаф и склонился над полками со снаряжением.

— Пётр… — она посмотрела на его могучую спину и куснула губу.

— Мы с тобой наделали кучу ошибок, — он вытащил из шкафа плотный свёрток с костюмом благородного янтарного цвета, — Я не хочу, чтобы им довелось повторять их. Ты на моей стороне, Юмико?

Сжав кулак, она коротко кивнула.

* * *

— … не только твой ребёнок рискует собой, Пётр. Мы все на волоске.

Роман прижался к приоткрытой двери, вслушиваясь в голос отца. На последних словах он покосился на стоявшего рядом Аластера. Кодекс смотрел на него с легкой улыбкой. И Роман чувствовал — он слышит всё происходящее в комнате.

— Я же говорил, вам стоит остаться во дворце, хозяин, — ухмыльнулся кодекс.

— Но я же здесь… — прошептал он. — Кем еще рискует отец? Что за?..

Его прервали голоса из отцовского кабинета.

— Вот и всё, Сирин, — голос отца сочился бесконечной усталостью. Роман посмотрел в узкую щель: внутри виднелось кресло, где сидел отец. Сирин помогала бинтовать ему руку, с которой на пол стекали капли крови.

— Это ещё не конец, — тихо ответила она.

— Но в ход пошёл последний аргумент, — глухо возразил он. — Я ещё могу приказать Долгорукому нанести удар ядерными ракетами…

— Владыка просто сбежит, — кодекс покачала головой. — Это сработало с Владыкой Грома, но не сработает с ней. Она уже пробудилась и пожрала второе ядро. Мы опоздали, Николай. Остаётся только молиться, чтобы наш сын завершил начатое.

— «Наш»?.. Погоди, но разве кодексы… я — её сын? И что именно я должен завершить?.. — прошептал Роман, прильнув к щели, и взглянул на Аластера. Кодекс, от которого буквально веяло странной силой, лишь улыбался.

Чутьё подсказывало: Сирин говорила не о нём. И от этого в Романе разгорались ревность и нестерпимое, жгучее любопытство.

— Ты даже не знаешь, жив ли он до сих пор, — хмыкнул государь.

— Жив, я чувствую, — кивнула она. — Моё ядро… я отдала ему свой кристалл.

— Ты… что? — Император оживился. — Ты сошла с ума? Твоя сила…

— С ним, — Сирин опустила голову. — Послушай, я чувствую связь с ним, он ещё жив.

— Гхх… — Роман вцепился в полированную облицовку двери. — О ком они говорят, черт возьми? У меня не было братьев, я!..

Он замолчал на полуслове, когда отец заговорил.

— Он сможет нанести удар изнутри? У него хватит сил убить Владыку?

— Убить — вряд ли. Он связан с ней так же тесно, как я — с тобой. Никто не знает, как альва влияет на хозяина порабощенного кодекса, но мы все слышим её зов. С самого первого дня, каждая из нас. От этого голоса не избавиться, он постоянно в голове. Испытывает тебя, нашёптывает, уговаривает.

— Значит, девчонка ему поддалась…

— Нет, — Сирин покачала головой и встала. — Она очень сильная, намного сильнее других кодексов. Альва нашла её слабость — и ударила в самое больное место. Девчонка в плену, и её некому вытащить, кроме хозяина.

Тем временем трансляция поля боя, идущая на громадном панорамном экране во всю стену кабинета, изменилась. Даже сквозь щелку Роман увидел, как на поле боя в небесах вспыхнул голубым светом столб энергии, ударивший в облака. Огненные всполохи осветили покосившуюся, израненную тушу Белогорья.

Город в облаках медленно кренился, его двигатели работали на износ, озаряя нижнюю часть комплекса вереницами голубых всполохов. Верный признак реакторов, пошедших вразнос. В облаках дыма махина медленно поползла вверх. На землю градом полетели куски обшивки и обломки.

— Времени мало, — вздохнул государь и с болезненным стоном поднялся с кресла. — Мы использовали все козыри, Сирин. Наша армия понесла ужасающие потери, так и не нанеся ей значительного вреда. Если даже Рэйден не сможет одолеть Владыку, нам с тобой придётся закончить всё самим.

Кодекс обернулась к нему, прижав к груди ладонь. И от её взгляда у Романа в груди всё свело: впервые на бесстрастном лице кодекса он видел тревогу. То, что он назвал бы «материнским инстинктом».

— Николай, подожди еще немного.

— Мы и так ждали слишком долго. Ты понимаешь, что происходит? Даже императорские кодексы не справились. Мы впервые столкнулись с угрозой мирового масштаба. Нам некуда отступать, Сирин. С твоей силой или без неё, я вернусь туда…

Он со стоном схватился за бок, бинты начали быстро темнеть от крови.

— Хозяин! — Сирин приобняла его и усадила обратно в кресло. — Если ты прикажешь, мы пойдём вместе. Но я прошу тебя, верь в нашего сына. Поверь в Ярослава, как поверила я.

— Что… — Роман отшатнулся от двери.

В глазах всё поплыло.

Как это понимать?.. Ярослав? Кодекс, Владыка, ядра… не могло это быть совпадением! Ублюдок Вайнер, отнявший у него всё, — его брат⁈

— Быть не может, — Роман со скрежетом сжал зубы. — Чхххёрт… ты!..

Внутри всё вспыхнуло таким жаром, что казалось, его тело прожжёт насквозь бушующая внутри ярость. Кулаки сжались так сильно, что между пальцев потекла кровь.

Сперва недоносок Вайнеров отнял его кодекс, потом — невесту, затем посягнул на престол… а теперь ещё и это?

— Всякий раз, снова и снова — Вайнер!..

— Хозяин, — на его плечо легла прохладная ладонь Аластера. — Я же говорил, что во дворце происходит кое-что куда интереснее.

— И что теперь? — он зло посмотрел на кодекс. — Я должен молчать, узнав, что у меня есть брат, да еще и этот?..

— Нет, не стоит, — тот покачал головой. — Мы воспользуемся этим. Придержи свой гнев для поля боя. Кодекс твоего отца сказала, что Вайнер жив. Владыка уже измотана боем и изранена, даже её сил не хватит на длительный бой. Нужно только поймать нужный момент…

— … о, я понимаю, о чем ты, — Роман застыл, осененный догадкой. — Если всё так, и если Вайнер вернётся, едва Владыка падёт, тут-то я и нанесу свой удар.

— Именно, — кивнул кодекс. — В этой битве уже погибли сотни магов и кодексов. одним больше, или меньше… никто не обратит внимания. Славить будут лишь того, кто победил.

— Он и станет героем Империи, — в глазах романа сверкнули огоньки.

— И следующим претендентом на престол, — кивнул тот. — Никто не сможет перечить спасителю, хозяин. Его вознесёт и знать, и простые люди. Что до Вайнера, мы убедимся, чтобы у твоего отца остался только один сын.

Он нагнулся к Роману так, что тот разглядел клубящиеся в глубине его глаз алые огоньки.

— Ты знаешь, что делать, верно?

Роман ощутил, как комок подкатывает к горлу. Но жгущая его душу боль была сильнее.

Он выпрямился, оправил китель, наспех вытер кровь с ладоней — и подошел к двери. Два стука — и, не дожидаясь ответа, он вошел в кабинет.

— Отец, я принял решение.

Император обернулся к нему. Осунувшийся, бледный, но всё ещё с таким взглядом, что всё внутри сжималось. Роман щелкнул каблуками.

— Я слышал о Белогорье, и многие мои товарищи сейчас сражаются там. И прежде чем ты запретишь мне идти, я скажу: негоже сыну государя и наследнику престола прятаться от боя в такой момент. Я прошел шведскую войну и все испытания, что ты давал мне. Как офицер Империи… нет, как человек, я не могу стоять в стороне! Я иду в Белогорье, на выручку нашим войскам. И сделаю всё, чтобы Владыка пала.

Император насупил брови. Роман краем глаза заметил, как Сирин взволнованно обернулась к экрану, где шел яростный бой в небе. Огненные полосы скрещивались с вереницами молний и потоками энергии. Жестокая битва была в разгаре, и любая случайность могла стать роковой.

— Прошу, отец, — тихо добавил Роман. — Как мне смотреть в глаза людям, когда они спросят, где я был, когда даже самые простые маги рисковали жизнью ради будущего? Я лучше умру, как воин, чем буду жить с позорным клеймом труса.

Выдержав несколько секунд, государь тихо вздохнул.

— Ты прав, сын. Ступай. Ты уже призвал кодекс, верно?

— Да, отец, — не сдержав улыбки, он оглянулся к двери и кивнул. — Познакомься, это императорский кодекс Аластер.

В кабинет вошел кодекс, и в ту же секунду все ощутили, как воздух завибрировал от напряжения альвы. Подойдя к хозяину, он с ехидной улыбкой поклонился.

— Какая честь наконец-то вас увидеть, ваше величество.

— Во имя Всеотца…

Роман обернулся к отцу — и опешил. Перед ним стояла Сирин, бледная, как смерть, и сжимала в руках горящее энергией копьё. На её лице отпечатался страх.

— Уходите, хозяин!.. — вскрикнула она и, размахнувшись, метнулась вперёд.

Глава 18

Острие копья рубануло по воздуху, где только что был Аластер.

— Оп! — кодекс отпрыгнул, уходя от второго выпада. — Осторожнее с этой штукой!

Сирин метнулась молнией за ним. Роман отпрянул от кодексов, замешкавшись. А копье Сирин со свистом пронзало воздух светящимся лезвием.

— Господин, он!.. — кодекс рубанула снова, но клинок, едва не коснувшись Аластера, вонзился в роскошный ковёр.

— Ну зачем же портить ковры, — он с улыбкой прижал ногой древко. — Разве тебя не учили беречь собственность хозяина?

Она дернула копьё назад, но оружие будто придавило скалой. Кодекс рванула древко снова и скривилась от боли в ранах.

— Сирин, в чем дело? — рявкнул Император. — Что не так с этим кодексом?..

— Он!..

— Первый кодекс мужского пола, — осклабился тот и отпустил копьё. — Дело ведь в этом?

Сирин скрипнула зубами. Кодексы всегда были девушками, только они выживали после тяжелейшей операции и могли переродиться через океан Кванты. Все мальчики-маги умирали, сколько бы попыток ни делали ученые. Аластер врал ей в лицо. Но его аура альвы лишь доказывала самое жуткое её предположение.

— Не говори ни слова, лживый подонок, — прошипела она и снова встала в боевую стойку, готовая напасть. — Ты не один из нас, ты не кодекс! И не смей врать, я вижу твою альву насквозь, я!..

Она пошатнулась, слабея. Голова пошла кругом, в ушах зашумело. Опершись на копьё, она, как пьяная, посмотрела на соперника.

Его силуэт расплывался. Но даже сквозь туман она видела зловещую багровую ауру, окружавшую Аластера. И его глаза… один их взгляд вызывал у неё дрожь.

Слабость снова накатила волной, словно кто-то начал откачивать альву из её тела лишая сил.

— Сирин, назад! — государь поднялся с кресла, сжав кулаки. — Роман, отзови свой кодекс!

Она ощутила, как силы снова потекли в её тело. Приток свежей альвы хозяина был как глоток кислорода. Взгляд прояснился.

— Аластер!

— Нет нужды нервничать, — с кривой усмешкой кодекс поднял руки и шагнул к ней. — Если Сирин так хочет…

Она тут же нанесла удар. Острие, нацеленное в сердце, вспыхнуло — и замерло в сантиметре от груди, остановленное его пальцами.

— Как… — выдохнула она.

— Если Сирин так хочет, — он пристально посмотрел на неё. — Мы можем решить все вопросы на её территории. В квантовом мире.

Его глаза вспыхнули — и он разжал копьё.

Вместо ответа Сирин подняла палец — и разверзшийся портал втянул их обоих.

За мгновение ярко освещенный кабинет Императора сменился на голубоватый полумрак Библиариума. В ушах щелкнуло от перепада плотности воздуха, Сирин глубоко вдохнула живительную энергию и занесла копьё.

— Тебе конец, тварь!.. — она нанесла удар, но клинок лишь пронзил воздух.

Силуэт Аластера исчез как дым. Кодекс обернулась, держа копьё наготове. Рефлексы воина, вбитые за столетия боев, всегда работали безотказно, но на этот раз всё шло не так.

В легкой дымке опустевшего Библиариума витали лишь тени. И тихий, на грани слуха шепот сотен голосов. Зов Альвы усиливался.

— Думаешь, сможешь меня обмануть? — крикнула она. — Выходи! Ты можешь обдурить кого угодно, но я вижу по твоей ауре, ты — враг! Слуга альвы, предатель, ты!..

Тени окутали её и, обхватив невесомыми плетьми, потащили к колонне. Сирин отмахнулась копьём. Несколько плетей тут же обвили его и начали выкручивать руку.

Тени прижали её спиной к колонне и липкой паутиной оплели руки и ноги. Головокружение снова вернулось, и на этот раз она чувствовала, как альва вытягивается из её тела. Тени сгустились, становясь массивными цепями.

По телу пробежали предательские мурашки, сменяясь слабостью. Она дернулась, взывая к внутреннему резерву энергии… но вместо её кристалла внутри зияла пустота.

— Чёрт!.. — Сирин рванулась снова, но все попытки вырваться были тщетны. Закусив губу, она воскликнула последнее, что пришло в голову. — Помогите, кто-нибудь! Стража! Девчонки!..

Её отчаянный крик потонул в тишине. Никто не ответит и не придёт. Она знала. Она сама отправила всех кодексов на охоту за Владыкой.

А из теней, сгустившихся впереди, показалась знакомая фигура.

— Кто бы мог подумать, — издевался голос Аластера. — Великая Сирин, одна из императорских кодексов, теперь как приколотая к бумаге муха. Где же твоя невероятная сила?

Его силуэт сочился чернотой, словно он вышел из самой бездны. Тьма текла по телу, тягучими каплями шлепаясь на пол. Только два багровых глаза светились зловещими угольками.

— Гхх… ты не кодекс, и даже не владыка, — прошипела она, преодолевая силу сдавившей шею цепи. — Ты её аватар… исчадие альвы!

Липкая тьма стекла с его тела, открывая прежнее лицо Аластера. Он растянул бледные губы в усмешке.

— О, ты даже не представляешь, как ты близка к истине, — он поднял выпавшее из её рук копьё. Острие уперлось в её бедро и скользнуло выше, пока не уперлось в шею.

Аластер заговорил, и вокруг загремело хриплое многоголосье.

— Твой кристалл, кодекс. Где он?

Тяжело сглотнув, она упрямо посмотрела на чудовище.

— Так, где он нужнее всего. Где решается судьба всего мира.

Его взгляд замер, словно на миг он задумался. Улыбка сошла с его лица.

— Хитрая стерва, — он вонзил копьё в колонну у её головы. Новые цепи с лязгом протянулись от пола и обвили пленницу, заключая её в черную клетку.

— Альва пожрала тебя полностью, дрянь, — усмехнулась Сирин. Её глаза светились непокорным бледно-голубым светом.

— Я и есть альва, — пророкотал он. Тени за его спиной разрослись громадным черным ореолом.

— Насколько же ты отчаялся, чудовище, раз решил действовать сам? — в её голосе мелькнуло сожаление. — Ты в тупике, твоя козырная карта с Владыкой Пустоты не сработала. Люди и кодексы изматывают её, прямо сейчас, и ты знаешь, что у них есть шанс. Я не боюсь тебя, тварь. Даже если я умру, мы все равно победим.

— Что ж, тем хуже для тебя, кодекс, — с презрением бросил он. — В одном ты права — если попытаешься вырваться, обратная волна альвы убьёт тебя. Так что стой смирно и смотри, как я буду убивать и разлагать всех, кто тебе хоть немного дорог. Твой господин, твои соратницы…

Он обернулся со зловещей улыбкой.

— И твой отпрыск. Они все умрут.

Перед ним разверзся черный портал, и фигура Аластера исчезла в его недрах.

В гудящей тишине послышался сдавленный выдох кодекса. Сирин повисла на цепях, опустив голову.

— Слава… — прошептала она. — Мой упрямый мальчик, ты всегда идёшь до конца… я сделала всё, что могла. Теперь — твоя очередь.

Она скривилась от боли: цепи медленно вытягивали из её тела остатки силы.

— Заверши то, что мы начали. Для людей настал самый тёмный час. А значит, рассвет уже близко. Приведи его.

Она зажмурилась, затихая. И ей почудилось, как сквозь давящую тишину прорвался далекий, яростный удар меча — и звон рвущихся цепей.

* * *

Океан Кванты. То же время.

Тяжело дыша, я перешагнул через труп альва-монстра и вытер лицо. Липкая черная кровь пропитала одежду, стекая по рукам, и шипела на светящемся альвой клинке.

Сердце в груди бешено колотилось, отдаваясь в висках. Сквозь стоящий в ушах шум и шипение я слышал звон цепей.

— Кажется, последний, — я оглянулся. На беспокойной глади океана чернели десятки трупов чудовищ, под которыми в воде расходились пятна крови. Одному богу известно, сколько шёл этот бой, но чудовища поднимались снова и снова, сколько бы я их не рубил.

Один из трупов дернулся, его переломанные лапы с хрустом стали вставать на место.

Нельзя было терять времени! Я обернулся к Лилит: до неё оставалось каких-то пять шагов.

— Держись, Лили, — я бросился к ней и, подпрыгнув, схватился одной рукой за свисающие с её тела цепи. Девушка качнулась, а шум в ушах усилился, разделяясь на десятки шепчущих голосов.

— Ярослав…

— Не двигайся, я разрублю эти цепи, — подтянувшись выше, я оттянул толстую цепь, обившую её тело, и занес клинок. Лезвие со звоном ударило по звеньям, оставив глубокую зарубку.

— Какие крепкие… — я занес меч снова и с криком ударил. Искры и брызги энергии ударили в стороны, полетели вниз.

— Хозяин, это бесполезно… — прошептала Лили и горько улыбнулась. — Эти цепи и монстры — из альвы, сколько бы вы ни рубили их, появятся новые… Альва не опустит меня. Спасайся, пока ты еще можешь.

Её нагое тело, сочившееся светом, дёрнулось: цепи, словно живые, задрожали и пришил в движение.

— Кончай нести чушь, — фыркнул я. — Сказал же, я освобожу тебя. Потерпи немного, и…

Удар. Цепи покачнулись и зазвенели.

— Я видел всё, что с тобой случилось, — скрипнув зубами. я ударил ещё. — И то, как тебя обманули, и предательство этого ублюдка, и лживые посулы альвы… ты через всё прошла одна, но больше так не будет!

Удар! Клинок пробил звено, из пробоины посыпались искры энергии. Поддается! Ещё разок!..

— Ярослав, прекрати!.. — вскрикнула Лили. Цепи на её руках и шее угрожающе задребезжали.

— Я же обещал, больше ты не будешь одна! — крикнул я, ударяя снова. — Больше ты не будешь выносить всё сама, вместе мы справимся и с монстрами, и с альвой! Так что не смей поддаваться ей, слышишь?

Я рубанул снова — и клинок прошел сквозь звено. Толстенная цепь со звоном разлетелась и рухнула в воду, подняв тучу брызг.

— Поддалась… — ахнула Лили. Я посмотрел в её глаза, вспыхнувшие золотым светом. — Ты…

Вместо ответа я оттянул вторую цепь и рубанул снова изо всех сил. Раны на теле откликнулись такой болью, что из глаз полетели искры. Наверняка снова откроется кровотечение, но мне было уже плевать.

Сжатый в кулаке клинок снова и снова врезался в цепи и разрубал их одну за другой. Светящиеся золотом путы сползали с девичьего тела, погружаясь в черную воду.

— Ещё немного!.. — я ударил по цепи, державшей её руку. Цепь разлетелась, и рука девушки бессильно повисла.

— …убирайся… — различил я шепот в ушах. Многоголосье становилось громче, сам воздух задрожал от хора голосов.

— Это альва, — испуганно вскинулась Лили. — Она здесь, уходи, Слава! Она не отпустит меня!..

Тут же цепи на её теле пришли в движение, налившись светом. Змеями они заструились по телу, натягиваясь и заставляя девушку болезненно изогнуться. Лили захрипела: одна из цепей обвилась вокруг её шеи, сдавливая горло.

Я скосил глаза вниз: альва вокруг нас бурлила, заставляя воду покрываться пузырями. Пространство вокруг лихорадило, а хор голосов взвился с шёпота до оглушительного крика.

— Убирайся!.. Ты умрёшь здесь! Не получишь ничего!.. Жалкий смертный, ты!..

— Да чёрта с два я её брошу! — вскрикнул я и, оттянув цепь, державшую Лили за горло, рубанул по ней. Клинок описал дугу, вонзился в звенья и… рассыпался мириадами искр в моих руках.

— Как?.. — я сжал в ладони оставшийся от клинка белесый порошок, осыпающийся через пальцы.

— …останься со мной, Ярослав… — сквозь гром воплей я различил настойчивый голос. — Я дам тебе силу, которой ты всегда заслуживал. Лили станет твоей… и любая другая…

— Заткнись, — процедил я и вцепился руками в надрубленную цепь. — Лживая ты скотина, да кто вообще купится на это?

Цепи дернулись — и мощный разряд тока прострелил моё тело. Из глаз полетели искры, сквозь позвоночник будто пропустили стальной кол от головы до задницы. Воздух запах палёным.

— Черта с два… я сдамся…

Стиснув зубы, я изо всех сил налёг на цепь, пытаясь её разорвать. В глазах потемнело, волна слабости накрыла тело. Альва, кипевшая в моей крови, отступала.

Эта тварь, будь она проклята!.. Она забирает мои силы!

— Уходи, умоляю! — над ухом прозвучал плачущий голос Лили. — Я уже потеряла дорогого человека, и не хочу видеть, как умирает ещё один!

— Отступи, Ярослав… одно твое слово — и я верну всё, и даже больше… — снова сладко зашептал зов альвы. — Ты обретешь силы, превосходящие даже Императора… ты вернешь роду славу и уважение… ты вернёшь всех… даже тех, кто ушёл…

Перед глазами пронеслись лица давно ушедших друзей. Ребята из училища, взрослые и подростки. Мать с отцом. И ещё одно, от которого в груди свело от боли.

Улыбающееся лицо девчонки с заколкой-бабочкой в русых волосах.

— Я верну её, скажи лишь слово…

Я зажмурился и помотал головой.

— Черт бы тебя побрал, я не поведусь на это.

Сглотнув кровь, наполнившую рот, я рванулся снова. Цепи задрожали, и звено со скрипом начало разгибаться.

— Давай же, ну!..

— Осторожно!.. — крикнула Лили. Я оглянулся — и вскрикнул от боли. Острозубая пасть вцепилась в мои ноги с силой разъяренного медведя. Альва-монстры!

Регененировав, они собрались внизу под нами. Одна из тварей прыгнула и вонзила челюсти в меня. А за ней и ещё одна. Я заорал от боли: чудовище стиснуло зубами вторую ногу и повисло на ней, как бойцовский пёс.

От жуткого ощущения хотелось выть, разжать руки и размозжить им головы. Но за пеленой боли брезжила мысль — разожму руки, и навсегда потеряю шанс спасти Лили. Нельзя, именно этого и хочет Альва!

Чтобы я сдался, поддался панике.

— Чхерта с два… — процедил я и, собрав все силы, с рёвом налёг на звено. — НИ ЗА ЧТО!..

Яркая вспышка света озарила полутьму океана альвы. Я зажмурился, но даже сквозь веки увидел золотое сияние. Грудь в том месте, где было имплантированное мне ядро альва-монстров, наполнилась жаром и светом. А следом по венам потекла энергия, заполняя всё тело.

Пальцы сжали цепи, отчего-то ставшие мягкими, и начли разгибать надрубленные звенья.

— Лилит! — прокричал я под звон разрывающихся цепей. — Возвращайся ко мне, Лилит!..

* * *

Белогорье. То же время.

Концентрация альва-частиц 1544,7 на миллион.

Руи поднялась над землей в столбе голубого света, источая нестерпимое сияние. Её аура вспыхнула ярче солнца.

— Это… — Аями едва различила свой дрожащий голос сквозь грохот громовых разрядов. — И-искусственный владыка⁈..

Еще одна ослепительная вспышка рассеяла тьму, на миг залив все вокруг светом тысяч разрядов. Колоссальной мощи волна энергии взмыла в небо, разгоняя облака. Майор прикрыла глаза руками, но в следующий момент сияние угасло. В небе напротив ошеломленной Владыки Пустоты зависла, источая свечение, объятая молниями фигурка Руи… нет, больше это была не Руи.

— Рэйден, приказ принят, — донесся её звенящий голос. — Убить Владыку Пустоты.

— Хооо, — усмехнулась та. — Ну попробуй, девчонка.

Рэйден растворилась в воздухе — и в тот же миг громогласный удар пронзил барьер Владыки. Она с шипением скрестила руки с зажатыми пистолетами, заблокировав сверкающий клинок в руках Рэйден.

Руи метнулась в сторону, и снова нанесла удар. А за ним еще, и еще один. Она двигалась с немыслимой для человека скоростью, но всякий раз раненая Владыка невероятным чудом успевала уклониться или отразить удар.

— Слабачка! — рявкнула Владыка, разрывая дистанцию. — И это всё⁈ Смотри же, как надо!..

Она воздела руку. Сотни порталов расцветили небо, исторгая смертоносные лучи. Рэйден буквально растворилась между ними, воздух засиял мириадами разрядов молний. Аями заметила лишь мелькнувший силуэт — и две тени схлестнулись в новой серии атак.

Чудовищная скорость и мощь ударов поражали. То и дело воздух прорезали вспышки энергии, лучи с шипением скользили по искореженному полу, размывая раскаленный металл фонтанами брызг. Рэйден, словно гончая, взявшая след раненой добычи, металась за Владыкой Пустоты и осыпала её градом фиолетовых молний. В ответ же в неё летели смертоносные костяные шипы. Лучи энергии били из лабиринтов порталов, грозя поразить девушку с самых невероятных ракурсов.

— Это невероятно… — покачиваясь, Софья поднялась на ноги. Её шея и щеки покрылись черными полосами, но девушка почему-то еще могла стоять на ногах.

— Сейчас они равны по силе, — сглотнув кровяной комок, вставший в горле, прохрипела Аями. — Мы должны склонить чашу весов, Софья! Поможем Руи!..

Она подняла меч. По лезвию заструилось бледно-голубое пламя, разгораясь, и майор Хошино бросилась вверх по обломкам, к рухнувшей башне, над которой шел бой.

Но едва она подобралась ближе, как прогремел мощный взрыв, и подернутое разрядами тело рухнуло на землю, прочертив глубокую борозду в обломках. А к ней, объятая свечением, спускалась Владыка, Направив мерцающие альвой пистолеты, она осклабилась.

— И это всё? Это вся сила твоего фальшивого ядра, жалкая размазня? Ты меня даже не поранила!

— Вот дерьмо! — Аями бросилась ей наперерез, уже понимая, что не успеет. Но и Владыка лукавила: на её теле прибавилось ран, а на землю гроздьями сочились золотистые капли энергии.

— С меня хватит, — Владыка зависла над кратером, где лежала Руи. — Умри, жалкая…

Её голос дрогнул. Пистолеты в руках затряслись в такт запульсировавшей альве. Владыка сдавленно вскрикнула и отшатнулась, хватаясь за голову.

— Чертов мальчишка, не смей портить мне!.. ты!.. — захрипела она, выплевывая слова. — Убери свои руки!..

Её альва выплеснулась наружу хаотичными вспышками, заставляя Владыку бороться с чем-то внутри себя.

Шанс! Аями рванула со всех сил, считая мгновения и не сводя глаз с соперницы. Слава помогал ей, даже сейчас, он сражался с Владыкой изнутри! Она не могла проиграть, не сейчас!..

В пульсирующем свете альвы снова проявился кристалл, разрываемый пополам энергией. Аями взбежала по стене накренившейся башни и, влив всю мощь в меч, с криком ринулась на Владыку.

— Сдохни!..

Удар вспорол щит, как консервную банку. Волна огня хлестанула в девушку, с ревом заполняя воздух. Владыка отшатнулась, приходя в себя, её взгляд снова прояснился.

— Трусливая тварь! — прошипела она. — Я тебя!..

Аями не слушала её. Всем существом она была в бою. Пламя танцевало вокруг неё, как живое, растекаясь по барьеру Владыки. Та дернулась назад, но громадный огненный клинок Хошино обрушился на неё. Барьер с хлопком разлетелся, и меч ударил по скрещенным пистолетам.

— Хахх!.. — Владыку швырнуло назад, в груду обломков. Но едва ее спина коснулась пола, как Аями налетела на неё с новым ударом.

— Я! Не дам! Тебе! Подняться! — бросала она, нанося удар за ударом. Владыка отползала назад, едва успевая творить новые копья, чтобы блокировать удары. Обезумев в боевом запале, её соперница наседала так, словно не чувствовала боли от альва-чумы, кровоточащих ран и обжигающего пламени.

— Довольно! — вскричала она, вскинув руку. Из портала слева в Аями ударил чернокаменный столб. Успев закрыться мечом, она отлетела назад в снопах выбитых искр. Владыка взмыла в небо, занося руку для смертельного удара.

— Как же вы надоели мне! Назойливые твари, почему вы не можете просто взять и умереть?

Она выцелила силуэт Аями и навела пистолеты. Но едва пальцы нажали на курки, как воющий столб пламени ударил по ней, заставляя сбить прицел.

— Чёрта с два мы сдадимся! — крикнула снизу израненная Софья, сжимая кулаки для второй атаки. — Майор, бьем вместе!..

— Сейчас!

Владыка оглянулась — и снова могучий клинок, сверкающий десятками альва-камней, вгрызся в её барьер.

— Как же ты достала! — взревела она, кипя от ярости. А вместе с ней загудела и сама альва, открывая десятки новых порталов. Копья устремились на соперницу сплошным потоком, заставляя её ретироваться за ближайшим укрытием.

— Попалась, — сжав пальцы, осклабилась она. Над головой снова вспыхнул черный кристалл и загудел, накапливая энергию для сокрушительного удара… и в тот же миг голубая молния пронзила его, разметав на тысячи обломков.

Она даже не успела вскрикнуть, лишь увидела летящий к ней силуэт, объятый молниями.

— Хаа!.. — клинок Рэйден полоснул по телу, без труда прорубая альва-барьер.

С полным боли криком Владыка Пустоты отлетела назад в брызгах золотой крови.

Она ощутила, как подступает новая

волна странного безумия, как в груди горит альва-ядро, разрываясь на части. Голоса в её голове оглушительно кричали, заслоняя собой все прочие звуки. Нужно спасаться, нужно убить всех, нужно!..

— Хаа! — снова крикнула Рэйден, ведя клинок косым ударом сверху вниз. Не уклониться!

Владыка подалась назад — и исчезла в портале. Рэйден застыла — и тут же вокруг неё разверзлись черные провалы.

— Где…-

Очередь ударила в неё из ближайшего портала почти в упор. Владыка вылетела сверху, пистолеты в ее руках гремели от выстрелов.

Очередь пронзила Рэйден, заставляя её пошатнуться. Одернув себя, она бросилась в портал.

Обе соперницы заметались среди переходов, ища друг дуга и нанося новые удары. Аями же, переведя дух, посмотрела на монитор заражения: концентрация альвы в крови уже была критической… нужно было заканчивать сейчас, пока есть хоть один шанс выжить.

О себе она уже не думала. Её сердце болело за едва державшуюся на ногах Софью. За Егора, окровавленного и истерзанного, но упрямо пытавшегося подняться с почерневшей земли, чтобы сражаться вместе с ними. За Руи, прямо сейчас сжигавшую себя в безнадежном бою с чудовищем, продолжая наносить ей жуткие раны даже ценой собственной жизни.

За Славу, который точно был жив, и тоже бился на своем, невидимом их глазу поле боя.

Как бились её воспитанники, ушедшие в вечность один за другим.

Тело всё ещё двигалось легко, а костюм чутко реагировал на приказы. Направив всю альву в меч, Аями Хошино бросилась из-за укрытия к площадке, усеянной порталами, где сражались две соперницы.

— Софья, еще раз! — крикнула она. — Поможем Руи!..

Не успела она договорить, как среди порталов ударила ослепительно яркая молния. Рэйден излила всю свою мощь, пытаясь достать Владыку Пустоты. Громадный разряд вошел в портал, промчался между нескольких переходов, оставляя яркий след… и вышел позади неё, обрушившись всей силой на свою хозяйку.

Казалось, от грохота раскололись небеса. Силуэт девушки вздрогнул, замерев на месте. И в ту же секунду порталы вновь пришли в движение. Из ближайшего вынырнула Владыка и, подняв руку, наотмашь ударила по застывшей фигуре Руи.

Огромный чернокаменный куб, повторяя ее жест, вонзился в Рэйден. Девушку катапультировало в сторону с такой силой, что она улетела в дальнюю стену, оставив за собой глубокую борозду в завале.

Аями поняла, что осталась одна.

Владыка обернулась к ней, поднимая пистолеты.

Пламя взвилось столбом, опаляя порталы. Майор рванулась со скоростью пули, её клинок с воем вонзился в щит раненой Владыки. где-то рядом гремели разряды, за спиной о землю с треском разбивались костяные копья. Она затылком ощущала, как беснуются потоки энергии, испепеляя сталь и камень за её спиной.

Нельзя останавливаться ни на миг! Она бежала вперед, ныряла в портал и била, уклонялась и била снова по маячившей перед глазами сопернице. Владыка, измотанная боем, уже не была такой прыткой. Она ощущала её усталость, но и сама держалась из последних сил.

Владыка скользнула назад в портал, и Аями тотчас ударила следом. Где-то рядом раздался вскрик, а через миг, пройдя переход, она увидела, как соперница отшатнулась. По её телу разбегались волны пламени. Ещё один удар, нужно достать её!..

Рядом снова засвистели копья. Болью обожгло бок и ногу. Аями из последних сил рванулась снова, занося клинок. Пламя торжествующе взревело на лезвии. Владыка обернулась, и впервые в её взгляде она прочитала испуг.

Ей было страшно. Чудовище, пришедшее уничтожить всех людей, боялось!

И это наполнило её новой силой.

Всё отошло на задний план. Грохочущий в висках пульс, рёв пламени и треск рвущихся щитов, гудение воздуха, голоса и крики.

Весь мир сошелся в точку между ними. То, ради чего она жила все эти годы. Её решающий момент.

Прямо сейчас.

С полным ярости воплем Хошино устремилась за ней, клинок рубанул вниз, метя в грудь. Закончить всё одним ударом!..

Заметив выпад, Владыка бросилась назад, и за ее спиной вспыхнул черный провал портала. Миг — и она погрузилась в него, уходя от смертоносного выпада.

Воздух ударил ей в спину. Она вылетела из портала, тут же готовя новый. Из портала перед ней показался кончик меча. Не попадёт, не успеет!

Владыка торжествующе ухмыльнулась и подняла руки: как только назойливая воительница появится, она ударит всей энергией ей в лицо! Нужно только отлететь чуть дальше, чтобы было место для маневра!..

Она подалась назад… но вместо воздуха её спина уперлась в жесткую холодную скалу. Удар. Воздух со свистом вышел из легких, Владыка скосила глаза вниз, заметив движение.

С земли на нее смотрел, торжествующе улыбаясь, еле живой Егор Кирсанов. Он сжал поднятые руки — и скала за её спиной полетела вперёд, прямо к порталу, из которого выпрыгивала объятая голубым пламенем альвы воительница с двуручным мечом.

Острие её клинка смотрело прямо на Владыку.

— За моих ребят! — воскликнула она. — Умри!..

Клинок ударил с неотвратимостью рока. Пламя на миг закрыло собой весь мир.

Меч пробил её грудь и погрузился вглубь скалы. Владыка Пустоты подняла голову — и встретила взгляд соперницы. Полный яростной решимости, он горел ярче солнца.

— За моих родителей. И за Ярослава, — прошептала она и по рукоять вогнала клинок в её тело.

Глава 19

Гранитная скала треснула. Из расщелины ударило голубое пламя и дым, на миг затянувший ошарашенное лицо Владыки.

— Ты… — она вцепилась мертвой хваткой в руку Хошино, стиснувшую рукоять меча. — Откуда в жалкой человеческой женщине оказалось столько силы?..

— Ты не представляешь, дрянь, на что готовы люди ради тех, кто им дорог, — прошипела она. Её альва вливалась бурным потоком, подпитывая хлещущее пламя.

— Так ты… Ярослав, из-за тебя он… кха! — изо рта Владыки потекла золотая кровь. — Если ты умрёшь, ему будет незачем…

Хошино вырвала меч из её тела и занесла снова, чтобы отрубить ей голову. Но едва лезвие вышло из смертельной раны, как вспыхнул ослепительный свет. Крик Владыки, полный боли и ярости, ударил по ушам, а с ним все потонуло в грохоте мощного взрыва.

Хошино едва успела зажмуриться. Взрыв отбросил её назад, обдав волной альвы. Она вонзила меч в пол и, изо всех сил вцепившись в рукоять, приоткрыла глаза.

В темное небо била колонна чистейшего золотого света. Все Белогорье дрожало в конвульсиях, бешеный ветер бил в стороны с такой силой, что едва не сносил её вместе с обломком, в который она вонзила меч. Гул изливающейся альвы сотрясал небеса и землю, пока колонна не ударила в облака…

И в этот же миг свет погас, оставив затухающую полоску в ореоле мерцающих искр.

Ураганный ветер стих, оставив после себя лишь вихри клубящейся пыли и искр. Скала, расколотая её мечом, на глазах рассыпалась в мелкое крошево.

В гудящем воздухе не осталось ни следа от Владыки.

Не веря своим глазам, Аями медленно поднялась. Сердце всё еще колотилось в груди как бешеное.

— Она… исчезла, — Софья посмотрела на рассыпающуюся скалу, прижавшись к обломку стальной балки. — Но где её ядро? Где хоть что-нибудь? Мы точно… победили?..

Она посмотрела на девушку, на лице которой отпечатались черные полосы зомбификации. Слова застряли в горле.

Сглотнув горькую слюну, майор Хошино вырвала меч из пола и, пошатываясь, огляделась.

Чёрное небо, еще недавно раздираемое энергетическим штормом альвы, медленно светлело. Облака расступались, сквозь разрывы показались первые лучи солнца.

Всё Белогорье из венца технологии и инженерии превратилось в заваленное обломками поле боя. Гротескные развалины с оплывшими от жара краями высились нелепыми скульптурами. А среди них, на обожженном полу, виднелись останки его защитников и пленников.

Егор, спасший её в последний момент, лежал у груды обломков. На его израненном теле живого места не было, но упрямый парень каким-то чудом ещё дышал. Сквозь порванный костюм и запекшуюся кровь она видела, как на его коже проступили черные полосы альва-чумы.

Софья, стоявшая неподалеку, едва не теряла сознание. Из её носа и ушей текла кровь, а в уголках рта виднелась багровая пена.

А в десятке метров от них, посреди оплавленной воронки от удара, показался ещё один силуэт.

— Руи… — майор улыбнулась сквозь боль. — Выжила, девочка.

Раздался низкий, скребущий по ушам скрежет и стон металла. Громадная башня на краю Белогорья покосилась и рухнула вниз вместе с внушительным куском сооружения. Избавившись от части веса, громадный комплекс покачнулся и медленно пополз вверх, чадя каким-то чудом уцелевшими реакторами и двигателями.

— Госпожа майор, — прошептала Руи, оборачиваясь. — Нам надо убираться отсюда, пока… кха-кха… пока тут всё не развалилось на части…

— Знаю.

Сглотнув горечь во рту, она поковыляла к ребятам, инстинктивно прислушиваясь к каждому шороху.

— Руи, помоги Егору и Софье, если у тебя еще есть силы.

— Хорошо, — девушка поспешила к ним. — Но как мы вернемся обратно, госпожа майор?..

Хошино замерла, вслушиваясь в скрипы и стоны умирающего Белогорья. И обернулась к краю: из-за пелены рассеивающихся облачков донеслись знакомые звуки.

На фоне светлеющего неба показались несколько черных точек, летевших в их сторону.

— Не волнуйся, Руи, — впервые за долгое время облегченно улыбнулась она. — Русские своих не бросают. Вы только продержитесь, ребята…

Она покачнулась на слабеющих ногах и села на землю. Неимоверное напряжение сил, державшее её стальными тисками, отступило, и теперь она ощутила всю тяжесть навалившейся усталости. Привалившись спиной к стальной переборке, майор Хошино смотрела, как покачивающиеся вертолёты спешат к ним.

— Мы выжили, — прошептала она, морщась от боли в потрескавшихся губах. Но перестать улыбаться не могла.

Тяжелая ноша, терзавшая её душу долгие годы, наконец-то свалилась с плеч. Она сделала глубокий вдох, и горький, пропахший гарью и озоном воздух впервые казался ей невероятно сладким и приятным.

Софья, Егор и Руи… они выживут, несомненно. Вертолеты один за другим приземлялись на краю уцелевшей площадки, и она видела, как к ним уже бежали спасатели и маги во главе с узнаваемой фигурой Петра Кирсанова.

— Не смей умереть там, Слава, — майор устало закрыла глаза и выдохнула. — Победи и докажи, что все это было не зря.

* * *

Океан Кванты.

— Д-давай!.. же!..

Я собрал все силы и рванул цепь ещё раз. Сталь плавилась и изгибалась, как резина, упрямясь моему напору. Но держалась.

А в груди нарастал жар. Энергия пробужденного ядра рвалась наружу, разливаясь по жилам огнём. Он уходил в руки и ноги, пронзая спину и голову так, что из глаз летели искры.

Внизу копались и рычали от бессилия альва-монстры: мощная аура моего ядра слепила их и отпугивала, как пылающая ветка — диких зверей. Лишь один особо упорный держал мою ногу в мертвой хватке челюстей.

От боли хотелось выть не хуже монстров. Каждый зуб твари ощущался громадным ржавым гвоздём, врезающимся глубже в мою плоть. Скребя лапами по моим ногам, упрямая скотина ползла выше.

— Слава, не надо!.. — повиснув на одной уцелевшей цепи, Лили смотрела на меня со слезами. — Прошу, уходи… ты сделал для меня и так достаточно! Я же предала тебя, воспользовалась тобой, я не заслуживаю…

— Сказал же, мы вернёмся вместе! — крикнул я и снова налёг на цепи. Сталь со звоном натянулась и задрожала — или это были мои мышцы, готовые порваться от напряжения?

Лили замерла. А я почувствовал, как упрямый живой металл трещит и рвётся в моих руках.

— Ещё-о-о!.. — из моей глотки вырвался отчаянный крик. Вложив последние силы, я снова рванул непокорную цепь.

И она не выдержала.

Яркий свет озарил окружающую тьму, стирая без остатка беснующихся в воде монстров. По ушам ударил звон и треск разорванных пут, а с ними — грохот разбитого вдребезги кристалла.

Из глаз брызнули слёзы. Я зажмурился от боли, будто все кости в моём теле провернулись вокруг своей оси. Огонь альвы изнутри рвался сквозь треснувшую кожу.

Державшие Лилит цепи разлетелись снопами обломков — и мы полетели вниз.

— Слава!.. — вскрикнула Лили, взмахивая руками.

— Держись!

Я успел поймать ее за руку и притянуть к себе, как мы ухнули в толщу воды. Брызги разлетелись в стороны яркими снопами. Прижав к себе девушку, я посмотрел вверх.

Над поверхностью вспыхнул громадный сгусток энергии и ударил во все стороны извивающимися лентами света.

Нас закружило в водовороте. Казалось, гравитация сошла с ума. Верх и низ менялись местами, пока вода, наконец, не схлынула, как в осушающемся бассейне. Почувствовав под собой твердую почву, я стиснул дрожащую Лиливайсс и разлепил веки. И невольно воскликнул.

— Боже!..

Вокруг нас сгущалась тьма. Бушующий водоворот альвы окружил нас пеленой, в которой проносились одна за другой картины и образы, знакомые до дрожи. Хошино, Руи, Егор и Софья… они сражались с Владыкой Пустоты и гибли, снова и снова.

А через мгновение вместо них появилось лицо Фреи.

Девчонка бежала от монстров, но умирала в их пастях. Я видел сотни вариантов её гибели во всех жестоких подробностях. А за ней — и других кодексов. Всех, кто был в том бою триста лет назад против первого Владыки. Я не мог оторвать взгляда от ужасающего зрелища, до ломоты стиснув побелевшие кулаки. В груди сжался такой комок, что даже вдох давался через силу.

— Сестра!.. — голос Фреи окружал нас, повторяясь эхом. — Не бросай меня, пожалуйста! Спаси меня!

И Лилит не выдержала. Она с криком рванулась из моих объятий, но я удержал её. Измученная девушка, невесть откуда взявшая силы, вцепилась в меня и протянула руку к ближайшему миражу сестры.

— Фрея!

Я прижал её к себе и крикнул.

— Это ложь альвы, Лили! Держись, я вытащу нас!

И тут кружащийся вокруг нас водоворот образов остановился. Вода под нами снова пришла в движение. Черные волны поднялись живыми щупальцами, окутывая замершие изображения Фреи. Один за другим её образы растаяли, растворились в наползающем цунами. Чёрные щупальца поднимались выше, грозя сомкнуться над нами.

— У тебя нет выбора, человек, — раздался глубокий вибрирующий голос, словно сама вода издавала его. — Ты отдашь мне себя, если хочешь спасти девчонку…

В тишине я различил тихий голос. Одновременно похожий и на Фрею, и на мою сестру Есеню.

— Не бросай меня снова, пожалуйста…

Обессиленная Лилит уткнулась в мою грудь и вздрогнула всем телом. Я ощутил её скорбь всем телом. И знал точно — даже сейчас она верит в посулы альвы. Даже сейчас втайне надеется, что чудовищная сущность может вернуть её сестру.

— Лживая тварь! — крикнул я. — Тебе не хватило трёхсот лет издевательств над девчонкой, которая тебе доверилась? Ты воспользовалась ей и разрушила всю её жизнь, а теперь хочешь и меня облапошить? Чёрта с два! Я не буду служить тебе, никогда!

Я ощутил, как ядро в моей груди запульсировало с новой силой — и что-то рядом откликнулось, вторя его пульсу. Лили медленно подняла голову. С робкой надеждой.

— Я не отдам тебе Лили, — стиснув её тёплую ладонь, произнёс я. — Ты проиграла тогда, и проиграешь сейчас. Ты обманула её, чтобы превратить в свою рабыню, сделать из неё Владыку Пустоты и стереть людей с лица земли. Но ты проиграла. Она оказалась сильнее тебя. Мы — сильнее! И всегда будем. Может тебе и удалось ложью переманить одинокого кодекса на свою сторону. Но больше она не одна.

Пульсирующая чернота вокруг нас возмущённо завибрировала. Воды альвы стремительно вздыбились и обрушились на нас яростным потоком. Изо всех сил стиснув Лилит, сквозь толщу воды я снова различил голос альвы, и теперь он сочился разочарованием.

— Тогда я заберу вас обоих…

* * *

Урал, место битвы с Владыкой Пустоты.

Концентрация альва-частиц 178,6 на миллион

Ветер доносил запахи жжёного металла и камня. Роман обвёл взглядом открывшееся перед ним поле боя. От открывшейся картины по спине побежали мурашки, а в груди сперло дыхание от ужасающего запаха гари.

— Во имя… Всеотца, что здесь произошло? — изумленно прошептал он.

Перед ним лежала долина, зажатая между двух седых гор, в глубине которой виднелось почти выкипевшее озеро. Лучи солнца пробивались сквозь расходящиеся облака, освещая гору, от которой словно отрезали ломоть огромным раскалённым ножом.

Среди черных наплывов некогда несокрушимой породы курились столбы дыма над раскалёнными колодцами лавы. Живых там не было и быть не могло, но он знал — именно здесь и стояла основная часть имперской армии магов.

Уцелевшие леса горели, чадя черным дымом, и огонь неторопливо карабкался вверх по холмам, расползаясь дальше.

Люди, пережившие сокрушительный удар, виднелись внизу, вокруг озерка, на склонах соседних холмов и в лощинах. Они помогали раненым, разгребали завалы и ставили временные палатки, чтобы оказать помощь на месте. Отсюда, с вершины холма, они казались копошащимися внизу насекомыми.

Опустошённая и израненная земля ещё цеплялась за жизнь.

А над всем этим безумием в небе висела изувеченная чёрная громада Белогорья, дамокловым мечом нависая над людьми. С неё градом сыпались отваливающиеся части и куски, превращаясь в сплошной дождь обломков. Махина медленно кренилась, раздвигая облака своей разваливающейся тушей.

— Здесь была славная битва, — Аластер подошел к хозяина и с улыбкой посмотрел наверх. На миг в его взгляде почудилась гордость, будто он был причастен к отгремевшему сражению.

— И она закончилась, — глухо произнес Роман и пошел вниз по осыпающейся гальке склона к лагерю внизу. На огороженной, наспех расчищенной площадке стоял вертолёт с гербами рода Кирсановых. Возле штабной палатки суетился полноватый коренастый мужичок с погонами капитана.

— Как знать, господин, — сквозь свист ветра он услышал голос кодекса. — Не так должна выглядеть победа. Кое-что здесь точно не завершилось. А может, это только начало?

На его лице заиграла холодная, плотоядная улыбка.

Поджав губы, цесаревич поспешил к засуетившимся у площадки людям.

На душе скребли кошки. Отец нарочно удержал его от важнейшей битвы, но сам при этом был в Белогорье и сразился с Владыкой. Зачем? Из-за пресловутого риска? Но это не помешало ему возглавить шведский поход против Владыки Грома. Он что-то пытался скрыть? Еще один скелет в шкафу, вроде Вайнера?

Вопросы не давали ему покоя, один за другим роясь в голове. Но одно он знал точно. Это была не его битва.

И это злило до зубовного скрежета. У него словно украли ещё одну победу. Даже с императорским кодексом, он всё ещё недостаточно хорош для отца?..

«Ты ещё не готов». Слова отца вспыхнули в памяти и сгорели, как уголёк.

— В-ваше величество! — увидев его, дежурный офицер вытянулся и отдал честь. — Как вы здесь оказались? Я думал, вы там…

Он опасливо покосился на тушу Белогорья, медленно пробивающуюся сквозь облака. Роман скрипнул зубами.

— Доложи обстановку. Где сейчас Кирсанов?

— Его светлость, он… — начал офицер, как из штабной палатки рядом с посадочной площадкой донесся шум рации и знакомый голос Петра Кирсанова.

— … вели срочно подготовить группу эвакуации и полевой госпиталь!..

Тот бросился палатку и подхватил трубку рации.

— Ваша светлость! Все места в госпитале заняты, у нас не хватает мест даже для сидячих раненых!

— Так найди их! — даже сквозь мощные помехи Роман ощутил напряжение главы рода. — Делай что хочешь, хоть из-под земли достань, но… отыщи мне реанимационные для тяжелых поражений альвой! Мои дети ранены!..

— Вы нашли их? — на потном, красном от напряжения лице офицера возникла улыбка. — Молодой господин жив?

— Жив, но тяжело ранен… сть, много жертв… — помехи едва давали расслышать голос. — … проверю ещё раз и возвращаюсь. Мы вылетаем сейчас же.

— Сколько выживших? — вклинился цесаревич, едва не отняв трубку у штабиста. — Вайнер с ними? Он вернулся?..

— Ваше величество? — голос в трубке запнулся. — … не видел, мои люде еще обыскивают… ни его, ни кодекса нет. Боюсь, что владыка…

— Ясно, — Роман вышел из палатки, стиснув побелевший кулак. Аластер смотрел на него с ехидной улыбкой.

— Твой отец наверняка расстроится, — вкрадчиво произнёс он, подходя ближе. — Похоже, Империя лишилась своего героя и спасителя… того, кто не остался в резерве и не испугался…

— Заткнись, — прошипел Роман. — Я рвался в бой самым первым! Будь я здесь, жертв было бы куда меньше!

— Именно так, но отчего-то отец решил оставить тебя на скамейке запасных. Не хочешь спросить его, почему? Может дело совсем не в страхе за будущее Империи? Может, дело в твоём страхе?

— В моём? — цесаревич нахмурился, не сразу поняв сказанное.

Глаза кодекса сверкнули алым.

— Или он сомневается в тебе с самого начала?

Роман замер. В голове будто щелкнуло.

Призыв кодекса. Стычки с Вайнером. Свадьба. Война.

Всякий раз слова отца одергивали его.

Роман тряхнул головой.

— Отец прекрасно знает, что я ничего не боюсь. И уже не раз это доказывал в бою. Думаешь, меня пугает страх смерти?

— Думаю, что скоро там некого будет спасать, — кодекс указал на Белогорье. Махина показалась из-под облаков почти полностью, и теперь Роман заметил мощные голубые вспышки, прорезавшие облака черного дыма.

— Реакторы пошли вразнос, — нахмурился он. — Вот же дерьмо, пара минут — и там всё взорвётся к черту…

От громады в облаках отделились несколько маленьких черных точек. Сквозь гул ветра и отдаленные раскаты взрывов послышался шум летящих обратно вертолётов.

Слова Кирсанова снова всплыли в памяти. Они не нашли Вайнера.

— Если он и пережил битву, то взрыв уже не переживёт, — задумчиво прошептал Роман. — Такая катастрофа не оставит шансов даже кодексам. Ты прав, Аластер, Империя сегодня потеряла много героев. Но я сделаю так, чтобы…

Он обернулся — и застыл.

Там, где стоял его кодекс, была лишь пустота с легкой мерцающей дымкой в воздухе.

Аластер исчез.

Впервые за день Роману стало по-настоящему холодно.

— К чёрту это всё… — он покосился на приближающиеся вертолёты. — Довольно с меня твоих загадок и тайн, отец. Я возвращаюсь.

Глава 20

Великореченск, Рязанское княжество.

Концентрация альва-частиц 47,9 на миллион

— Скотий бог Велес, прошу, защити всех, кто мне дорог. Агнцев твоих Варвару, Осипа, Алексея…

Сложив руки на груди, Полина шептала имена в горячей молитве. Вокруг поставленного наспех алтаря потрескивали свечки, от горько-сладкого запаха трав и воска кружилась голова.

— Опять молишься?

Не прекращая шептать, она покосилась в сторону. У дерева, увитого лентами и венками, стоял Лука. Уже не тот простой слуга, которого она встретила несколько месяцев назад. Из его взгляда ушла веселая простодушность, уступив хищной остроте и стремительности. Как и положено молодому, но амбициозному лидеру ячейки сопротивления.

Он изменился. Как и она сама.

— … агнцев твоих Полину, Есению и… и Ярослава.

Сглотнув, она положила в чашу с горящим маслом маленький пучок полыни. Искры взвились к небу, пламя вспыхнуло, разнося запах трав.

— И как, помогли твои молитвы, м? — усмехнулся Лука. — Может, они защитили, когда опричники напали на поместье? Или открыли глаза твоему обожаемому княжичу?

Полина поднялась и обернулась к парню. Её упрямый взгляд встретился с его холодными, колючими глазами.

— Вот правда, никак я тебя не пойму, — Лука подошел к ней. — Ты вроде умная девчонка, но в толк никак не возьмёшь, что ты ему не нужна. Может напомнить, как он отвернулся от тебя, а?

Поля отвела взгляд, куснув губу.

Она всё помнила. Как бешено билось сердце, когда они бежали через лес от опричников, как он сжимал её руку, как их тяжелое дыхание эхом разносилось по лесу. И его лицо, когда он отпустил её руку.

«Давай просто сбежим вдвоём!..»

Она снова слышала свой дрожащий голос, и в груди свело от горечи.

Слава даже не обернулся. Не сказал «прощай», даже последнего шанса не дал.

— Дошло наконец? — холодно произнёс Лука. — Вижу, что дошло. Может, ты и понастроила себе радужных планов, но пойми. Ты всегда для него была не больше чем просто «подруга детства».

Его слова резанули по ушам, веки невыносимо зажгло от навернувшихся слёз. Хотелось возразить, крикнуть что-нибудь в ответ, но горло сдавило невидимой рукой.

Лука прав. Поля боялась признать ту правду, что он сказал ей в лицо. Для княжича она была всего лишь подругой.

А она отдала бы всё, лишь бы быть с ним.

Горечь обиды сдавила грудь, не давая как следует вдохнуть холодный воздух капища.

— Хватит, — сморгнув слёзы, тихо ответила она.

— Вот и я говорю, хватит, — кивнул Лука. — Пойми ты уже, Вайнер такой же, как все эти дворяне, они никогда не считали нас ровней себе! Ты же видела это тыщу раз! Как они относятся к нам. Разве не они устроили весь этот беспредел? Из-за кого, по-твоему, по всей стране сейчас хаос и десятки порталов с монстрами, а?

Он указал на выход из святилища, откуда доносились беспокойные голоса людей.

— Кого, ты думаешь, эти монстры будут убивать первым делом? Нас! Простолюдинов, работяг, невинных мещан! Ты же видела, пока мы сюда ехали, сколько раненых и убитых в каждом городе, в каждой деревне! И где же все эти маги и имперская полиция, которая должна нас защищать, я тебя спрашиваю?

— Они… — Полина осеклась.

— Их нет, — голос Луки стал жёстче. — А раз так, мы должны взять всё в свои руки, Поля. Если мы себя не спасём, никто не спасёт. Если мир и правда рушится из-за альвы, мы обязаны защищать себя. А дворяне…

Он криво усмехнулся.

— Эти богатеи думают, что могут запереться в своих поместьях и просто переждать, пока твари не сожрут нас всех и уйдут. Мы заставим их пожалеть. И нанесём удар первыми. Ты со мной, Поля?

Лука протянул ей руку и посмотрел прямо в глаза.

Девушка нервно закусила губу. Она и так была в смятении с тех пор, как покинула поместье, и до сих пор даже не знала, что сталось с Осипом или Варей. Неизвестность изводила её, и чем дальше, тем больше она чувствовала себя брошенной.

В конце концов, она и правда осталась одна. И на ум снова лезли слова Вари, которые она так долго гнала от себя.

«Хватит сидеть и ждать, дурёха! Под лежачий камень вода не течёт. Так что подбери-ка подол и шевелись, если настроилась серьёзно».

— Ты прав, я иду, — она вложила ладонь в его горячую руку и кивнула. — Хватит сомневаться.

— Вот это я понимаю! — заулыбался Лука. — Давно надо было так сделать, Полька! И забудь ты уже этого хлыща! Пойми ты, он просто тобой воспользовался и бросил. Спорю, он даже не вспоминал про какую-то служанку, а уже вовсю кувыркается с дворянками…

— Не смей так о нем говорить, — нахмурилась Полина, и в пропахшем травами воздухе повеяло холодом. Лука замер, растерянно глядя на девушку: вокруг её фигуры заискрились крошечные снежинки. Её пальцы, еще миг назад бывшие мягкими и прохладными, стали как кусок льда.

— А… — он поспешил отпустить её руку и потёр похолодевшее запястье. — Ты это, аккуратнее со своей… силой, девчонка. И учти, нам теперь пути назад нет. Ты для Империи теперь такой же повстанец, как мы все.

— Это почему? — она приподняла брови. — Я никого не трогала, я просто хочу справедливости, и…

— Та штука, которую ты носила на свадьбе Вайнера и Ленды, — напомнил он. — Это был детонатор, и чудо, что я остановил тех, кто хотел его подорвать. Но опричникам будет плевать, Поля, если они найдут там твои отпечатки.

Она ошарашенно уставилась на него.

— Ты!..

— Обманул тебя? — он покачал головой. — Я сам не знал, девочка. Нами воспользовались, но я уже избавился от того, кто нас подставил. Так что мы теперь все повязаны. Но это уже и не важно. Мы берём всё в свои руки и не остановимся, пока не добьёмся своего. К нам присоединились сотни новобранцев. Они тоже потеряли свои семьи, детей, близких. Мы не имеем право их подвести. Опричники будут охотиться за нами.

Поля тихо выдохнула. На душе и без того было погано, а теперь ещё и эта новость добавила неприятностей.

— Скоро у нас новый рейд, — тихо произнёс Лука. — Я скажу тебе, когда всё будет готово.

— Хорошо, — кивнула она. — Я пойду в лагерь.

Девушка уже пошла к выходу из святилища, как он придержал её за руку.

— Поля, если что-то будет нужно, ты мне говори, хорошо? — Лука неуклюже улыбнулся. — И держись рядышком, я найду тебе хорошее местечко и нормальную одежду. Ну и это… если проблемы будут, я помогу. Идёт?

— Угу, — кивнула она и, выскользнув из его хватки, ушла из капища.

Лука проводил её взглядом, не заметив, как позади у алтаря из тени вышла невысокая сухощавая фигура.

— Она наконец-то перешагнула свои сомнения, — заметил волхв. — А её сила будет проявляться всё чаще.

— Насчёт этого, — Лука взволнованно посмотрел на жреца. — Её сила…

— Это дар Велеса, а не магия, — старик покачал головой. — Она должна верить в это. И пока она верит, то будет делать всё, что мы ей скажем. Её сила может стать тем самым огнём, за которым пойдут простолюдины, Лука. Так что цепко держи девчонку, а иначе…

Он тихо рассмеялся.

— Иначе что?

— Иначе этот огонь сожжёт нас всех, — строгий взгляд его глубоко посаженных глаз уперся в парня. — Если она оступится, всё наше дело окажется под угрозой.

— Не оступится, — возразил он. — Я прослежу, чтобы девчонка стала одной из нас.

* * *

Урал, десять километров от поля боя с Владыкой.

Концентрация альва-частиц 301,6 на миллион

— Держись, я приказываю! Не смей умирать!

— Простите, госпожа…

— Я запрещаю тебе, слышишь? Запрещаю! Гхх!

Карина склонилась над лежащей Роран и прижала израненные, холодные ладони к её груди. Её не волновало, то где-то вдали еще гремело сражение, что в небе над ними медленно росла громада разваливающегося на глазах Белогорья. Обломки пополам с серым пеплом сыпались на лес дождём.

Позади неё у дерева лежала Есения Вайнер, бледная и без сознания. А вдали виднелся разбитый при посадке вертолёт, теперь чадивший густым черным дымом. До него шла, петляя, дорожка из их следов, сплошь усеянная трупами альва-монстров, убитых Роран.

Но этот бой дался ей слишком тяжело. Её изорванное тело зияло светящимися ранами, а стылая земля под ней пропиталась золотистой кровью кодекса.

Она умирала. И сколько бы Карина ни пыталась ей помочь, никакая магия не помогала.

Сжав зубы, она попыталась призвать всю оставшуюся в ней альву. Острая боль пронзила тело, слабая энергия пробежала по венам как раскаленный свинец, заставляя болезненно стонать и без того вымотанную девушку.

Собрав жалкие крохи оставшейся энергии, она влила их в израненное тело кодекса.

— Держись, — упорно прошептала она, стиснув ткань её комбинезона. — Держись! Возьми мою энергию, всю без остатка, но залечи раны! Я же знаю, ты можешь!

— Госпожа…

Она посмотрела на Карину со снисходительной улыбкой, словно на неразумное дитя. И от этой улыбки у неё внутри похолодело.

— Нет… нет-нет, не смей прощаться! — сбивчиво вскрикнула она. — Я запрещаю, поняла? Запрещаю! Я твоя госпожа, ты обязана мне подчиняться! Я…

Она задохнулась холодным воздухом, дыхание спёрло в груди. Она ощутила, как веки зажгло от предательски подступивших слёз.

— Не надо больше, госпожа, ты и так измотана, — голос Роран прозвучал одновременно успокаивающе и болезненно. — Хватит. Мы ведь обе знаем, что мои раны не исцелить никакими силами… даже со всей альвой мира я не смогу…

Торопливо вытерев глаза, она вперила в неё упрямый взгляд.

— А я — смогу! плевать на альву, у меня есть родовой дар!

— Госпожа, — устало вздохнула Роран. — Это сработало с людьми, но никто не пробовал на кодексах… Вы и так заплатили слишком высокую цену…

Но Карина её не слушала. Устроившись на мерзлой земле, она прижала ладони к груди и голове Роран и закрыла глаза.

Цена её дара была высока. Хрупкое тело девушки могло не выдержать боли от ран кодекса, которые ей придётся взять на себя. Но иначе вдохнуть собственную жизненную силу в умирающего не выйдет.

Она знала: если есть хоть один шанс спасти Роран, пусть даже так, она без раздумий сделает это.

Карина ненавидела людей. Неблагодарных и высокомерных ублюдков, сгубивших всю её семью. Но Роран… для неё не было в этом мире никого ближе, чем кодекс.

Воздух задрожал над землёй, прохладная вода облекла её руки и покрыла тело умирающей, растекаясь по ранам. Карина зажмурилась: боль от тысяч ударов пронзила её тело, заставляя сдерживать стон.

Плевать на боль, она стерпит что угодно! Во имя Всеотца, только бы это помогло!..

Она сжалась в предчувствии бесконечно пытки, как внезапно боль отступила. Девушка открыла глаза…

И прохладная рука кодекса накрыла её ладонь. Раны на её теле мерцали, но не затягивались ни на миллиметр.

— Госпожа, — сипло прошептала Роран, улыбаясь. — Вы сделали всё, что только можно. Но это выше даже ваших сил.

— Н-не сработало… — пробормотала она. — Но п… почему?

Блестящие капельки одна за другой упали на потемневшую ткань её костюма. Карина подняла ладонь — слёзы одна за другой катились по ее щекам, окропляя кожу. Горячие, как сама жизнь.

— Берегите силы, госпожа.

Роран обняла пальцами её ладонь и прижала к груди хозяйки.

— Я рада, что служила вам верой и правдой до конца.

— П-перестань, что ты говоришь? — Карина замотала головой, размазывая бегущие слёзы. — Это не конец! Я просто немого устала, сейчас отдохну и мы снова!..

Слова застряли в горле. Теперь наконец-то она поняла — это и правда конец. И осознание этого вырвалось из её сдавленной груди отчаянным стоном.

Она заплакала во весь голос. Отбросив всю шелуху статуса главы рода, напыщенность и высокомерие.

На холодной земле сидела простая девчонка и во весь голос оплакивала умирающего на её руках друга.

— Ты… не бросай меня, пожалуйста!.. Мы еще столько не успели! Ты единственная, кто меня понимал! Ты всегда была для мен особенной, Роран! Как я… как я без тебя теперь?.. Пожалуйста, не бросай меня!..

— Госпожа…

Собрав остатки сил, кодекс коснулась её мокрой щеки и улыбнулась. Тепло, и с материнской заботой, которой сама никогда не знала.

— Вы всегда были для меня особенной, госпожа Карина, — её голос стал тише, но девчонка ловила каждое её слово. — Для меня было великой честью служить вам. Вы так тщательно скрывали ото всех свою боль, и я рада, что сейчас вижу вас настоящую.

— Р-роран…

— Не плачьте, — она смахнула пальцами слезы с её щеки. — Позвольте мне в последний раз увидеть вашу нежную, красивую улыбку.

Всхлипнув, Карина посмотрела на неё — и уголки её губ поползли вверх.

— Прости, я… я никудышная актриса, — прошептала она. — Даже улыбка вышла какой-то горькой…

— Она прекрасна, — выдохнула Роран. Её глаза начали темнеть, словно горевший внутри них свет затухал. — Не надо горевать… я прожила… достойную жизнь рядом с вами… жаль только…

Голос её стал тише, и Карине пришлось нагнуться ближе, чтобы расслышать её слова.

— Жаль только… что я не увижу, как вы станете матерью… подержать на руках ваших детей… но обещаю… я присмотрю за вами… с небес…

Её голос затих. Пальцы, обнимавшие её ладонь, обмякли и выскользнули.

— Роран… — Карина посмотрела на её лицо с застывшей улыбкой. — Роран!

На миг горе охватило её полностью. Прижав тело кодекса к себе, она зарыдала, горько и отчаянно. Свет окружил её фигуру, и тело Роран засияло, на глазах распадаясь мириадами крошечных светящихся хлопьев. Они выскальзывали между пальцев и поднимались к небу, унося с собой все следы её кодекса, пока сидевшая на земле девушка не осталась одна, обнимая холодный воздух.

— Роран… — прошептала она, глядя вслед светящемуся потоку альвы, уходившему к небесам.

В груди было пусто, как в могиле, куда забыли положить тело. Хотелось рухнуть на землю и не двигаться, пока ее не растерзают альва-монстры, или махина падающего Белогорья не раздавит её без следа.

Хотелось выть и царапать землю, обламывая ногти. Хотелось умереть.

Но это уже ничего не изменит.

Она облизнула растрескавшиеся, саднящие губы — и скривилась от горько-солёного привкуса.

— Хватит…

По лесу прокатился отдаленный низкий рёв, переходящий в рокот.

Карина вскинула голову: звук шел со стороны разбившегося вертолёта. Альва-монстры снова взяли их след.

Ничего ещё не кончилось. Роран погибла, чтобы спасти её. Спасти их. Нельзя дать её жертве пропасть впустую.

Карина повернулась к дереву, под которым лежала Есеня. Девчонка была без сознания, но её губы вяло шевелились, словно она бормотала что-то сквозь сон.

Верно. Нельзя умирать здесь, когда от неё зависит ещё одна жизнь. Роран бы этого не хотела. Ярослав бы не хотел. Её Ярослав…

Стиснув захрустевшие песком зубы, она со стоном поднялась на ноги. Тело совсем закоченело и не слушалось, так что даже эта малость стоила ей невероятных усилий. Стиснув кулачок, она подошла к Есене и взвалила её на спину.

— Ничего ещё не кончилось… — прошептала она, упрямо глядя вперёд. — Мы с тобой отсюда выберемся, сестрёнка. А когда выберемся… я заставлю Императора и Потёмкина тысячу раз пожалеть, что они устроили всю эту вакханалию…

Она пошла вперёд. Каждый шаг казался подвигом и отнимал все силы, но она упрямо шла дальше, делая ещё один шаг, и ещё.

Слава бы не сдался. Роран бы не сдалась.

— И мне… как главе рода… как будущей императрице… — её голос задрожал, как листок. — Не положено сдаваться вот так!..

Девушка шла вперёд, таща на себе груз весом больше неё самой. За спиной уже слышались треск кустов и клацанье когтей о древесную кору. Преследователи нагоняли их. Пройдёт ещё минут десять, а может, пятнадцать, и чудовища закончат то, что начали их убитые сородичи.

Она ждала этого с тупым безразличием. И шагала вперёд, пока силы окончательно не покинули её.

— Чёрт бы вас!.. — выругалась она и, спустив Есеню на землю, повернулась назад.

Среди светлеющего на глазах леса хорошо были видны приземистые силуэты бегущих по следу чудовищ. Сгорбленные твари поблескивали серо-черными боками со светящимися прожилками альвы. Почуяв её, они ускорились.

— Думаете, мы будем легкой добычей? — дерзко крикнула она, отбрасывая со лба упрямую фиолетовую прядку. — Ну же! Хотите сожрать девчонку? Сперва пройдите меня!

Она раскинула руки заслоняя собой лежащую на земле Есеню.

Твари рывками бросились вперёд, ближайшая была уже в десятке метров. Карина воззвала к внутреннему резерву — но едва не ослепла от боли, пронзившей всё тело. В ушах раздался нестерпимый шум…

И ближайшая тварь рухнула на землю с размозженной головой.

А за ней под грохот десятков выстрелов начали падать и остальные. Карина застыла, давя в себе робкую надежду, и медленно обернулась.

— К-карина?.. — на земле зашевелилась Есеня.

Впереди среди деревьев показались люди. Десятки вооруженных людей шли к ней, на ходу стреляя по разбегающимся монстрам.

— Это… это же наши! — встрепенулась Есеня. — Карина, мы спасены!..

— Не уверена, что это наши, — холодно процедила она, не сводя глаз с людей, державших её на мушке. — Они не в форме… это повстанцы.

Глава 21

Исследовательский комплекс «Белогорье».

Концентрация альва-частиц 978,3 на миллион

Шум лопастей спасательных вертолетов сливался с гулом умирающего Белогорья. Густой от сажи воздух едва не светился, альва-фон после боя был просто запредельным. В носу свербело от запахов гари и озона. Среди руин и гротескных нагромождений обломков то и дело вспыхивали яркие разряды молний.

Над Белогорьем вставало солнце, освещая ещё редкими лучами дымящееся поле боя.

Прижавшись спиной к стальной переборке, Аями смотрела, как группа эвакуации уносит на носилках израненного Егора. Ещё одна группа медиков обступила сидевшую на земле Софью. Майор хорошо видела, как вспыхивает её нестабильная аура — верный признак развивающейся альва-порчи. Девчонке наверняка придется долго лечиться, чтобы вернуть прежнюю форму.

Пётр Кирсанов, проводив сына к вертолету, уже спешил к израненной Руи. И судя по его боевому костюму старой модели и мечу, маг рассчитывал помочь им в бою, или отомстить за них, если придётся.

В глазах всё плыло и двоилось. После нечеловеческого напряжения боя Аями ощутила, как накатывает слабость. Доспех Феникса, ставший её второй кожей, гнал по венам и альва-каналам отравленную стимуляторами кровь. Как вышедший из подчинения демон, он боролся с ней, пытаясь одержать верх.

Сморгнув багровую пелену, вставшую перед глазами, она сглотнула кроваво-горькую слюну и поискала беспокойным взглядом четвёртую фигуру.

Не хватало ещё одного, самого важного человека.

— Слава…

Всё тело свело судорогой боли, по венам словно пустили жидкую сталь. Аями закашлялась, прижав ладонь ко рту.

Едва приступ отступил, она скосила взгляд на обожжённую перчатку. На ткани виднелись кляксы густой крови.

Плохо дело. Концентрация альвы в крови после стимулятора уже была запредельной. Еще немного, и начнут отказывать и разрушаться органы. Вышедшая из-под контроля альва сжигала её тело. А ещё фон… она уже не обращала внимания на тревожный треск счетчика альва-излучения, в Белогорье фон давно уже превысил смертельный.

Оставалось только одно средство…

Аями вытащила из кармана колбу-инъектор с бледно-голубой жидкостью внутри. Лекарство от альва-порчи, созданное Кариной Ленда. Панацея, способная спасти миллионы людей.

Её оставалось меньше половины пузырька.

Она понесла инъектор к лицу, как по телу прошла волна дрожи. Недоброе предчувствие пронзило голову, сменившись ощущением — что-то приближается. Невероятно сильное и пугающе знакомое.

— Господин Кирсанов, альва-фон растёт! — раздался крик медика.

Майор убрала инъектор в карман и обернулась.

— Похоже, реакторы вот-вот взорвутся — крикнул тот в ответ, держа на руках ослабевшую Руи. — Уходим немедленно! Забирайте всех!

Накатившая слабость мгновенно отступила, в груди с новыми силами заколотилось сердце. Аями поднялась, сжав рукоять меча, и посмотрела на облака. Мощная аура альвы нарастала прямо над ними. Аура Владыки.

— Это не реакторы… — прошептала она. — Вот дерьмо!

Из облаков вырвалась объятый золотым светом силуэт и устремился к людям.

— Бегите! — крикнула Аями и бросилась наперерез. Лезвие её меча вспыхнуло, рыжее пламя заструилось по клинку. Она прыгнула и замахнулась, вкладывая в удар все силы.

Сбросив оболочку, силуэт развернулся. На миг она заметила струящиеся белые волосы и оранжевые глаза Владыки… а в следующий миг всё утонуло в ослепительной вспышке света.

В лицо ударил ветер, Аями зажмурилась, закрывая лицо.

Мгновение — и порыв ветра стих. Она открыла глаза.

Мир вокруг изменился. Она стояла на иссиня-черной палубе Белогорья… вернее, его двойника. Громада, испещренная сеткой шестигранных узоров, висела посреди черно-фиолетового пространства. Вокруг парили громады черного камня, подсвеченные тусклым фиолетовым светом.

Треск и гул сменились давящей тишиной. Даже запах гари пропал, уступив смутно знакомому химическому запаху.

Она никогда не была здесь раньше, но слышала о таком.

Квантовый мир. Карманное измерение, подвластное только кодексам и альве. Место, где даже законы физики работают иначе.

За спиной раздался звук — и Хошино обернулась.

В воздухе над черной громадой виднелась женская фигура в серо-фиолетовых одеждах. За её спиной светились крылья из лент энергии и костяных копий, а над головой полыхало кольцо золотого света. Её оранжевые глаза смотрели на Аями с торжеством, а на губах играла усмешка.

— Тебе не сбежать отсюда, — Владыка Пустоты зашагала вперёд по возникающим в воздухе плиткам энергии как по ступенькам. Каждый её шаг отдавался гулким эхом в тишине.

— Где Ярослав⁈

— Хооо, — Владыка осклабилась. — Ты на грани смерти, и все равно беспокоишься за него?

— Отвечай, чудовище! — Хошино стиснула рукоять меча обеими руками, и лезвие вспыхнуло ярким пламенем, освещая широкую площадку. — Что ты сделала с ним!

— То же, что и с его девчонкой, — губы Владыки растянулись в зловещей хищной улыбке. — Альва пожрала их. Их больше нет. Как не станет и тебя.

Она подняла руку — и воздух за ее спиной вспыхнул от энергии. Владыка сложила пальцы и указала вперёд.

Громадный чернокаменный столб возник из воздуха и устремился в Аями. Она заслонилась мечом, как махина, выбив искры ударила в нее. Чернокаменный снаряд с ревом протащил её несколько десятков метров и вонзился в стену.

Владыка снова повернула руку. Ещё два черных куба ударили в то же место, размалывая содержимое между собой. Громады поднялись в воздух и с треском провернулись, как жернова. Еще жест — и кубы разделились вчетверо. Словно громадные кубики Рубика, они пришли в движение. Следом в них вонзились еще четыре куба.

— И это всё? — усмехнулась Владыка. — Ты хуже червя!

Ленты за её спиной вспыхнули, разворачиваясь. Дрожащую громаду кубов пронзили два светящихся лезвия-ленты, разрезая надвое. Ленты взмыли снова и ударили по вертикали. Как раскаленная нить прорезает пластик, они прошивали черные глыбы, рубили снова и снова, не оставляя ни единого шанса любому, кто мог выжить.

Но и этого Владыке показалось мало. Взмахнув рукой, она сжала пальцы в кулак. Воздух вздрогнул: над чернокаменной крепостью вспыхнул огромный портал и обрушил на неё мощнейший поток энергии.

Он пронзил камень насквозь. Все пространство осветилось мощнейшим взрывом, клон Белогорья задрожал в судорогах, словно от землетрясения. Груда громадных обломков рухнула на палубу, дымясь и потрескивая разрядами.

Ленты энергии сжались и вернулись ей за спину, угасая.

— И это тебя девчонка сочла достойной соперницей? — усмехнулась Владыка и, развернувшись, пошла назад. — Жалкое зрелище…

Она едва сделала шаг, как волосы на затылке встали дыбом от пронзившего её чувства опасности.

Владыка качнулась в сторону, инстинктивно уклоняясь. И краем глаза увидела, как возле её лица пронесся, вспарывая воздух, громадный пылающий обломок.

Он с грохотом вонзился в башню в полусотне метров. По черному монолиту пошли глубокие трещины.

Судорожно вздохнув, Владыка обернулась.

Из груды черных обломков показалась фигура, сжимающая в руках дымящийся меч. Её тело покрывали раны, она пошатывалась, а боевой костюм зиял обожженными дырами. Из пробитых блоков текла жидкость, смешиваясь с кровью воительницы.

— Мы ещё… не закончили… — пошатываясь, она пошла вперёд. — Ты слишком много болтаешь… для той кто еще не победил.

Владыка скрипнула зубами. Альва, бушевавшая в ней, затрепетала при виде соперницы, пережившей атаки, способные убить любой кодекс. Этого просто не могло быть!

Энергия внутри неё задрожала. А хватка альвы, крепко державшая порабощённую Владыку, ослабла. Настолько, что она впервые ощутила, как из недр её души пробивается голос Лилит… и ещё один.

— Как… — она поперхнулась своими словами. — Как ты выжила⁈ Ты, слабая, никчемная человеческая дрянь!..

— Тебе этого никогда не понять, тварь, — она сплюнула кровью на землю и, утерев рот, подняла меч. — Ты закончила со своей атакой? Тогда сожми зубки покрепче, теперь моя очередь.

Она бросилась вперёд, и по клинку её меча побежало ослепительное пламя. Энергия вновь наполнила тело, вытесняя боль. Казалось, она сама стала энергией, сжигая себя до конца в последнем бою.

— Не подходи!..

Владыка вскинула руку, и сотни порталов окружили Хошино, обрушивая на неё град светящихся копий. Майор замерла, занося клинок. Альва-кристаллы на мече запылали, как угли разгорающегося костра. Взмах — и клинок, исторгнув поток воющего пламени, прочертил кривую дугу в нисходящем ударе.

Вереница взрывов сотрясла поле боя, разгоняя давящую тьму. Разрастающееся кольцо пламени окружило Аями.

— Назад!..

Хошино с криком метнулась к Владыке Пустоты, занося клинок. Окружившее меч пламя торжествующе гудело, и ему вторил рев двигателей на спине Доспеха Феникса. Костюм, созданный для самых тяжелых битв, наконец-то раскрывал себя полностью и отдавал подчинившей его хозяйке всю свою мощь.

Она больше не обращала внимания на летящие ей наперерез копья Владыки, они просто не успевали задеть её тело. Её тяжёлый меч порхал как перо, прорезая насквозь чернокаменные глыбы, которыми яростно отбивалась альва-тварь.

Аями прорубалась сквозь её атаки и заслоны, и с каждым шагом отчетливее видела в глазах соперницы знакомые черты.

Он был там, внутри неё. Её Ярослав всё ещё был жив! Запертый внутри тела Владыки, он ещё сопротивлялся!

— Ярослав! Борись с ней! — крикнула она и выбила снопы искр из очередного черного куба. Владыка взмыла в воздух, энергетические ленты за её спиной развернулись и ударили в соперницу. Клинок уперся в них с яростным звоном, пламя вихрями ударило в стороны.

— Я знаю, что тебя предали, что тебя использовали самые близкие люди, — она взмыла следом за Владыкой. — Но даже если ты думаешь, что весь мир отвернулся от тебя, я — на твоей стороне!

— Заткнись, ты!.. — взревела Владыка жутким многоголосьем, окружая себя сферой барьера. — Он мёртв!..

— Я знаю, ты меня слышишь, — Аями ударила мечом по сверкающему щиту. — Ты всегда был упорным, и верил в людей даже когда все отворачивались от тебя. Даже с тяжелейшими ранами ты всегда находил силы встать. Я прошу тебя, вставай!

— Его больше нет! — Владыка ударила по ней новой волной копий. Чернокаменные глыбы снова обрушились на воительницу, грозя на этот раз доделать начатое.

— Никогда не сдавайся! — крикнула она, разрубая мечом черный куб. — Даже если самые близкие отвернулись от тебя, даже если предал весь мир — сражайся за него! За тех, кто стоял рядом с тобой и ушёл раньше! За тех, кто жил, кто жив сейчас, и кто придёт после! Твои друзья верят в тебя, твоя сестра верит, и я… кха!

Бритвенные ленты полоснули по её боку и руке, высекая брызги шипящей крови. Отбив их, Аями с криком обрушилась на отлетевшую назад Владыку. она вскинула голову и выстрелила в неё потоком смертоносной энергии.

Хошино опустила меч, чертя пламенную дугу — и он ударил по столбу света, рассекая его надвое.

Энергия в её теле бушевала, сжигая дотла. Клинок гудел, охваченный огнём, который, казалось, шёл из её сердца. За спиной ревели струи двигателей доспеха, бросая отчаянную воительницу вперёд.

Она ставила на кон всю себя, без остатка.

— Сражайся, Слава! За тех, кто тебе дорог, и за всё самое прекрасное, что есть в этом мире!.. — из последних сил крикнула она и с яростным воплем обрушила пылающий клинок на ошарашенную соперницу.

Мощнейший взрыв озарил тьму, рассеивая её на многие километры вокруг. Огромный шар огня вспух над полем боя, и из него вырвалась объятая дымом фигура, падая на землю.

Владыка ударилась о плиты пола и прокатилась назад. Хватка альвы, державшая её тело, отступила — и впервые на неё нахлынули неведомые прежде эмоции.

Среди полутьмы раздался крик, она вскинула голову — и на неё обрушилась Хошино Аями, охваченная ореолом чистейшего пламени. Её израненный клинок описал нисходящую дугу, Владыка зажмурилась…

И услышала над самым своим ухом её голос.

— … даже если нет ни шанса победить… никогда не сдавайся…

Она медленно открыла глаза. Над ней нависла Аями, опершись обеими руками на меч, упершийся в пол за спиной Владыки. Глаза соперницы помутнели, её пламя угасало.

Раздался хруст разбивающегося металла — и меч воительницы, выдержавший тысячи сокрушительных ударов, рассыпался на куски. Потеряв опору, Аями рухнула на Владыку. Обняв девушку, она приблизилась к её уху и прошептала.

— Вот мой последний урок… Слава…

Её руки ослабли, впуская девушку.

Владыка замерла. Внутри неё взвились прежде неведомые, непередаваемые эмоции. Чужие чувства, воспоминания и переживания затопили её, начисто смывая железную хватку Альвы. По щекам побежали слёзы. Горло свело судорогой.

— Н-нет!.. — воскликнула она, отбрасывая соперницу назад. Аями завалилась навзничь, и только теперь Владыка заметила на её губах слабую улыбку.

В тот же миг она ощутила в своей шее холодную сталь иглы. Раздался шелест мотора, и по её телу разлилась огненными струями неведомая жидкость…

— Теперь… дело за тобой… — прошептала Аями и улыбнулась. В последний раз.

Квантовый мир содрогнулся от крика Владыки. Девушка схватилась за голову, выгибая спину — её золотые глаза вспыхнули, меняя цвет на небесно-голубой, ленты энергии осыпались светящимся пеплом, а вокруг замелькали схлопывающиеся порталы.

Громады черного камня, парившие в воздухе, пошли трещинами и начали разваливаться на глазах, как и вся махина химерического Белогорья. Грохот рассыпающегося колосса заглушил собой крик Владыки, освобожденного от плена Альвы.

Земля под Аями расползалась, осыпаясь в пустоту и унося за собой её тело. Но потухшие глаза смотрели вверх. Туда, где сквозь вечную тьму квантового мира пробивались первые лучи света.

А за ним показалось небо реального мира.

* * *

Императорский Дворец. Вечер.

Концентрация альва-частиц 11,4 на миллион

Роман шел по пустынным коридорам дворца. С самого возвращения ему было не по себе. Душу точили подозрения, и чем больше он пытался разобраться в них. тем сильнее росла уверенность.

— Вокруг одни предатели… — прошептал он и тряхнул головой.

В ушах стоял непроходящий гул. Сперва он думал, это последствия войны или эффект альвы. Но теперь в шуме он мог различить голоса.

— Ты инструмент…

— Позор рода…

— Разочарование…

— Второй сын.

Второй. Это слово каленым железом отпечаталось в памяти, и только сейчас он прочувствовал всю глубину. Ярослав Вайнер, сын предателя, его должник, и тот, кто вечно отнимал у него заслуженное по праву — его брат. Чертов брат!!!

— Аластер! — рявкнул Роман, прижав ладонь к глазу. Голова разрывалась от боли.

Но кодекс не спешил на зов хозяина. Зато голоса в голове стали громче.

— Черт бы тебя подрал… хватит… — прошептал он. — Я должен поговорить с отцом. Пусть объяснит, я заслуживаю знать!

Скрипнув зубами, он зашагал к покоям отца. А в голове вспыхнули образы недавнего прошлого.

Подонок Ярослав появился из ниоткуда. И сразу влез в его — Его! — церемонию посвящения. Тогда он искренне был ему благодарен, но сейчас задумался — а не было ли все это частью плана?

В Империи были силы, которым восшествие на престол цесаревича встанет как кость в горле. И Ярослав мог быть одним из них. Слишком все складно получалось — появился в нужное время и в нужном месте. Спас его от рокового выстрела, и тут же получил кодекс. Так долго и удачно скрывался от опричников, и даже мог обдурить их, а после этого еще и заключил контракт с кодексом.

Разве кодексы не принадлежат тем, кто их призвал? Как же ему удалось переманить её к себе? Сыграла родственная кровь?..

И всё, что началось дальше, было звеньями одной цепи. Отец словно специально простил род Вайнеров, а затем была Аня Аракчеева, их помолвка, абсолютно глупая потасовка на осеннем балу, война… и всякий раз этот подонок оказывался там, где должен был быть он!

— Подделка… заменитель…

— Разочарование рода…

— Неумелый инструмент, Роман…

— Надежда…

— Надежда?.. — он замер, обдумывая новую мысль.

Если отец всё знал с самого начала, мог ли он начать двигать Вайнера к престолу? Вместо него. Что, если все это время он, Роман, был лишь запасным вариантом? До тех пор, пока не будет готов настоящий наследник. Истинный Сын… Надежда императора.

Внутри похолодело от этой мысли.

Он не был самовлюбленным и горделивым хлыщом, родившимся с золотой ложкой во рту, как многие наследники Великих Родов Империи. Каждый успех приходил к нему после упорного труда, и он гордился этим. Он был силён, и эта сила пришла не от генов отца, и не из-за положения его рода. Он честно заслужил её.

И от этого в нем сильнее распалялась злость. Как отец мог выбрать другого, если знал, сколько сил он прикладывает? Он всегда был серьёзен в своих стремлениях! И в учебе, и в бою он был лучшим не потому, что наследник, а потому что пахал не покладая рук!

— Ненужный мусор.

— Замена.

— Второй сын.

— Неудачник…

Уши горели от злости и стыда. Поднявшись по мраморной лестнице дальнего крыла, он уже мерил размашистыми шагами коридор, ведущий к отцовским покоям. А внутри всё трепетало.

Он привык к холодности отца. Казалось, тот всегда и на всех смотрел свысока, хладнокровно обдумывая роль каждого человека в своем великом плане. И если родной сын, цесаревич, не оправдал его надежд, он мог решить, что его место займет другой.

— Разве ты отдашь ему свое место?..

— Сдашься как трус? Ты трус!..

Впереди показалась дверь в кабинет отца.

— Черт тебя побери… ты отдал ему всё, — прошипел Роман, глядя на золотую ручку двери. — Моего кодекса, мою невесту, мой боевой триумф, мою славу…

— Твоё будущее, — вторили голоса в голове. — Твой престол.

— Твою семью… твою честь.

Он подошел к двери, и побелевшая от напряжения рука стиснула ручку.

Как же он ошибался. Вайнер, этот безродный выродок, оказавшийся его братом, не отнял у него всё. Он не мог сделать это сам.

Это сделал его собственный отец. Тот, кого он после смерти матери любил всем сердцем, ударил его в спину. Растоптал его веру и гордость.

Растоптал его надежды. И просто отбросил в сторону, освободив дорогу первому сыну.

— Разве ты отдашь ему ещё и это? Уступишь и уйдешь, как трус? Разве ты не будешь бороться?

— Я… — Роман сглотнул.

Эмоции захлестнули его. Злость, обида, отчаяние, страх, разочарование — всё слилось воедино и вспыхнуло в груди нестерпимым жаром.

— Не прощу… — прошептал он. — Не прощу!

Ручка двери щелкнула.

— Отец! — вскрикнул он.

— Сын?.. Что тебе надо? — обернулся государь, стоявший у окна.

Император больше не был похож на того, прежнего отца, властного и сильного. На могучем лице залегли глубокие тени, кожа стала болезненной и бледной. Сгорбившись, он поковылял ему навстречу.

— Почему ты скрыл, что Вайнер — твой сын?..

Император застыл, выпучив глаза. Впервые он видел отца настолько растерянным и испуганным.

— Откуда ты?..

— О, я знаю не только это! — бросил Роман, и поток слов хлынул из него. — Ты скрыл не только это! Ты всегда помогал ему, тайно двигая к власти! Это ты позволил ему отнять мой кодекс, снял с него опалу, ты позволил ему увести мою невесту! Ты всегда прикрывал его, чтобы привести на престол!

— Скажи ему! скажи всё! — прогрохотали голоса, и он уже не мог им противиться.

Выпалив все разом, он едва успел вобрать воздух, как снова заговорил.

— Ты даже подговорил мою наглую кузину Ленда выйти за него, чтобы узаконить претензии на престол! Я знаю всё, отец! Ты предал меня! Только скажи, за что? Чем я провинился, не оправдав твоих надежд⁈ Ты всегда задвигал меня на второе место, всегда бил по рукам, не давая раскрыть себя!

— Ты ошибаешься, сын, — произнёс он, но Роман уже не слышал его.

Перед глазами дрожала багровая пелена. Он ощутил, как всколыхнулась энергия альвы за его спиной. Его кодекс наконец-то явился, чтобы увидеть его триумф!

— Отзови свой кодекс, Роман! — угрожающе заявил отец.

— Довольно! — крикнул он. — Больше ты ничего у меня не отнимешь, отец!

Рука машинально легла на пояс, обняв рукоять офицерского кортика.

— Я сказал — назад! — грянул отец, поднимая руку. Мощная волна силы ударила в Романа. Он ощутил, как все кости в теле стали тяжелее в несколько раз. Но теперь он был не тем слабым мальчишкой, каким был раньше. В его руках была мощь кодекса. И он зачерпнул его силы с лихвой.

Преодолевая бешеное давление, он рванулся к отцу. Багровая пелена всколыхнулась, хор голосов в голосе взвился оглушительным ревом.

— Давай! Верни себе всё! Верни!..

— Верни мне!.. — крикнул он — и, взмахнув клинком, опустил руку. Никогда ещё удар не вызывал у него такой выброс энергии, такую радость и облегчение. Словно сжатая пружина, наконец-то распрямившись, он выпустил всё, что копилось в нем долгие годы.

Клинок вошел в грудь, пробив её насквозь. Между пальцев брызнула горячая кровь. Издав стон, отец пошатнулся, схватил слабнущей рукой его руку — и рухнул на землю.

Голоса взвились — и исчезли за одно мгновение. Багровая пелена упала с глаз, а помутнение тотчас прошло.

Только сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь в липких от крови пальцах.

Тяжело дыша, Роман посмотрел на пол. Император… его отец лежал в луже растекающейся крови, хватая ртом воздух.

Его глаза смотрели на него с сожалением и грустью.

— Боже…

Роман выронил окровавленный кортик, его пальцы задрожали. В груди расползался ледяной ужас.

— Я… что я натворил?.. — прошептал он дрожащими губами, глядя на свои руки. — Что я натворил, отец?..

Nota bene

Книга предоставлена ^{Цокольным этажом}, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ^ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

^{Владыка Пустоты 5}