Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Мы новый мир построим..." Корепанов Алексей

Book: Мы новый мир построим...



Алексей Яковлевич Корепанов

Мы новый мир построим...

Купить книгу "Мы новый мир построим..." Корепанов Алексей

1

Мимо запотевшего вагонного окна, возле которого стоял Андронов, медленно проплыл синий, в белых остроконечных звездочках киоск с надписью «працює» на замызганной картонке – и поезд, наконец, остановился. Поправив движением плеча так и норовящую соскользнуть легкую черную сумку на ремне, Андронов до самого подбородка застегнул «молнию» короткой куртки и, следом за другими пассажирами, двинулся к тамбуру. Вытащил на ходу пачку сигарет из нагрудного кармана, спустился по железным ступеням, вдыхая влажный воздух, – и чуть не угодил в лужу. Луж на перроне было много, а серое утреннее небо всем своим видом намекало на то, что в любой момент может освежить их содержимое. Поезд стоял здесь всего три-четыре минуты, ему, наверное, не терпелось побыстрее добраться до юга, до моря, и хоть на время освободить свои кишки от надоедливых двуногих сальмонелл, которым почему-то не сидится дома. Людей на перроне было, пожалуй, поменьше, чем луж, и Андронов не находил в их лицах особой приветливости. Впрочем, так, наверное, ему только казалось – из-за серости и сырости ноябрьского утра, из-за того, что не удалось как следует выспаться. На ночных остановках лезли в вагон какие-то громогласные типы, со стуком сгружали что-то тяжелое в коридоре, за дверью купе, где маялся Андронов, а на рассвете начался неизбежный контакт с таможенниками, сначала со своими, а потом с сопредельными – и сон вообще испарился, дал стрекача; видать, не жаловал таможню.

Правда, нашелся в этом сопливом вокзальном утре и один несомненный плюс: погода была теплой, ничуть же напоминавшей московские заморозки с коварным дорожным ледком, и высокие, похожие на гусиные перья, деревья, выстроившиеся вдоль бетонного забора, выглядели вполне еще зелеными.

Скользнув взглядом по круглым часам, подвешенным на консоли, торчащей из облупленной желтой стены неказистого здания вокзала – оно наводило на мысль о царских еще летах, – Андронов недоуменно поддернул рукав куртки, высвобождая свой бессменный «данхилл». И не сразу сообразил, что время здесь другое. Местное, малоросское. Собственная заторможенность ему не понравилась, и он решил при первом же удобном случае встряхнуть мозги чашкой кофе. Или даже двумя. Когда выпадет такой случай, он не знал, и пока, в качестве паллиатива, закурил сигарету.

Сроки его кофейной церемонии устанавливал не он, а тот человек, что удалялся сейчас вместе с другими прибывшими к решетчатым воротам, ведущим, надо полагать, на привокзальную площадь. В любом городишке, как бы плох он не был, обязательно есть привокзальная площадь. С троллейбусами, маршрутками, частными такси или, на худой конец, велорикшами.

Андронов стоял посреди быстро пустевшего перрона и смотрел вслед высокому широкоплечему слегка сутулящемуся мужчине в сером длиннополом плаще и с почти такой же, как у Андронова, черной, с оттопыренными накладными карманами сумкой на плече – единственным его багажом. Фотографию этого человека с фигурой отставного регбиста Андронову три дня назад показали в Москве, а вживе увидеть «объект» ему довелось только вчерашним утром, на Киевском вокзале белокаменной, полном цыганок и закарпатских гастарбайтеров с вислыми унылыми усами и испуганными глазами. «Объекту» было сильно за сорок, лицо у него, в полном соответствии с фотографией, оказалось запоминающимся и походило на гравюру: тяжелое, с резкими чертами, загорелое, составляющее контраст с довольно светлыми, жесткими на вид короткими волосами. И хотя смахивающий на небольшую картофелину нос вносил некоторый диссонанс в композицию, было совершенно ясно, что лет пятнадцать-двадцать назад этот ковбой ходил в безусловных красавцах. Вот только глаза его Андронову не особенно понравились: цветом они походили на осеннюю листву и, подобно осенней листве, были какими-то увядшими, отговорившими, как роща золотая, если выражаться словами поэта. Погасшими.

Впрочем, это было субъективное впечатление Андронова, ничего, собственно, не прибавляющее и не убавляющее. Его дело – вести «объект», будь тот хоть с очами врубелевского Демона или и вовсе слепым... Хотя слепые, наверное, в такие игры не играют.

Когда Регбист оказался по ту сторону ворот, Андронов, на всякий случай, по-театральному растерянно поозиравшись, – вот, мол, гады, не встретили! – зашагал следом, на ходу метко отправив в урну не выкуренную и на треть сигарету.

Выйдя на блеклую площадь, покрытую мокрым, в выбоинах, реликтовым асфальтом, даже не площадь, а так – некоторое не очень обширное пространство, он одним панорамным взглядом охватил всю картину, словно состряпанную рукой не шибко даровитого подмастерья. Напротив широкой лестницы, ведущей к стеклянным дверям вокзала, рядком расположились возле полоски кустарника заляпанные грязью шарабаны, то бишь частные таксомоторы, представленные, в основном, разными моделями непрезентабельных «жигулей». В отдалении выглядывал из-за киосков навес то ли троллейбусной, то ли автобусной остановки. По левую руку от Андронова вздымался над забором заводской корпус, возведенный, судя по его виду, еще в годы первых сталинских пятилеток, а справа пестрели желто-голубой гаммой лотки полупустого базарчика. Весь дальний план закрывала высящаяся на другой стороне улицы недостроенная длинная многоэтажка с нависшей над ней стрелой подъемного крана. Город, похоже, вовсе не тщился соперничать по красоте c Рио-де-Жанейро. Или хотя бы с Брянском.

Не упуская из виду направившегося к базарчику Регбиста (молочка парного ему захотелось, что ли? или соленых огурцов?), Андронов подошел к ближайшему «жигуленку» цвета здешнего хмурого неба, дабы сразу обеспечить себя средством передвижения.

– Постоим пока, – сказал он, устроившись рядом с грузным вислощеким водителем, вовсю благоухающим какой-то приторной туалетной водой. – Я скажу, когда ехать.

Водитель равнодушно пожал плечами. Потом шумно потянул носом и, приспустив стекло, смачно плюнул на асфальт.

– Ничего, что я по-русски? – спросил Андронов, продолжая наблюдать за Регбистом. Тот по одному выбирал яблоки. Будто не мог наесться яблок в Москве.

– А мне один хрен, – вяло сообщил извозчик, вытирая губы рукавом. – Хоть по-русски, хоть по-турецки. Главное, шоб грОши заплатил. Мы ж не вуйки з полоныны, мы ж по-русски понимаем.

Андронов понятия не имел, кто такие «вуйки з полоныны», но уточнять не стал.

– Тут, между прочим, с часов Елизаветы русские полки стояли, – начал набирать обороты таксист. – Крепость-то российская была, а не козацька. И дивчат с Питера завозили, самых симпатюлек. И вообще, у вас, в Москве, наших больше, чем здесь. А не наши отсюда давно в Израиль потикали.

«Атаман Григорьев, – подумал Андронов. – Здесь, однако, гулял, в этих краях».

И почудился ему знакомый посвист лихих, обагренных кровью шашек.

Регбист, наконец, закончил возиться с яблоками и, бросив взгляд на остановку, где кучковалось уже десятка полтора сошедших с поезда людей с разновеликими сумками, неспешным шагом направился к поредевшему ряду частных такси. Прошел мимо «жигуля», в котором сидел Андронов, – тот повернулся назад, проследил до конца и сказал шоферу:

– Поехали вон за той «девяткой». Только не впритык.

Таксист остро взглянул на него, но промолчал и приступил к делу.

«И правильно, дядько, – мысленно одобрил его Андронов. – Не суй свой нос в чужой вопрос, а то Барбос откусит нос...»

Обогнув кустарник, «жигуль» выехал на проходящую мимо вокзала улицу и потрусил за своим собратом, только не серым, а бежевым-с-грязью, в который сел Регбист.

2

Город оказался вполне под стать своей привокзальной площади. Такси, разбрызгивая лужи, катило по малолюдным улицам – мимо парка и стадиона, мимо уцелевшего почему-то памятника вождю российского пролетариата и серой фигуры великого украинского поэта, вперившего тоскливый взор в увядшие цветы у собственных ног, мимо пестреньких ларьков с пивом и жвачкой, мимо магазинчиков, сквериков и домишек с отремонтированными «по-европейски» первыми этажами, сплошь занятыми если не парикмахерскими и аптеками, то офисами частных нотариусов или же, опять-таки, частными зубоврачебными кабинетами. Выходило, что у местного люда забот было чуть поболее, чем у ильфо-петровских горожан: они рождались для того, чтобы подстричься, купить аспирин «Упса» или трамадол, поставить две-три пломбы и, на всякий случай, сделать копию паспорта или какого-нибудь свидетельства о регистрации малого предприятия. Правда, то тут, то там в эти четыре непременные составляющие вклинивались то русские, то украинские, то изображенные латиницей названия, которые давали много простора для раздумий о том, что же, собственно, предлагают народу эти заведения. «Корсар»... «Челентано»... «Вiлас»... «City»... «Ведмедик»... Впрочем, в Москве Андронов тоже вывесок навидался.

Шеф, следуя полученному указанию, держал дистанцию и в корму бежевому «жигулю» не толкался. Судя по резко возросшему количеству светофоров, транспорта и пешеходов, это была уже центральная часть города. У Андронова не осталось в этом сомнений, когда впереди, в обрамлении голубых елей, показалось массивное серое здание с колоннами и обвисшим желто-голубым прапором на крыше. А бежевый тольяттинский конек все трусил и трусил по мостовой под необъятными биллбордами с гладкими физиономиями каких-то суровых мужей, сулящих навести тут порядок, вперемежку с изображениями сигаретных пачек и пивных бутылок, тоже обещающих полное удовлетворение. Вряд ли Регбист в столь ранний час ехал сразу на деловую встречу – прямо с поезда, не побрившись, не вымыв руки, не посидев нормально в туалете и не позавтракав, – но Андронов такой возможности, конечно же, не исключал. И, конечно же, еще в поезде произвел нужные манипуляции. То есть прицепил «паучков» к брюкам Регбиста, когда тот проходил мимо, к выходу из вагона. Однако пить шампанское по такому случаю было рановато – что если в сумке у Регбиста ждут своего часа сменные брюки? А даже если и не ждут – он, Андронов, обязан сопровождать «объект» в течение всего пребывания оного в этом городе. Так ему, Андронову, предписано, и от добросовестного выполнения предписания будет зависеть и оплата. Хорошая, между прочим, оплата, особенно если перевести в местные гривни... а уж если в рубли – то и вообще ого-го!

Пристроившись к веренице маршруток с вкраплением двух древних, явно советских еще времен, троллейбусов, сработанных в городе Энгельсе, такси взобралось на мост, переброшенный через узкую речушку с мутной водой; из воды торчали мертвые камыши, а у бетонных плит, окаймляющих берега, застыли косяки пустых пластиковых бутылок. Улица за мостом пошла в гору, оставив в стороне бело-голубую, динамовских цветов, церковь – а на горе громоздилось что-то грандиозное, из стекла и бетона, с внушительной по размерам красной надписью поперек фасада: «Копилка».

– Это что, банк? – полюбопытствовал Андронов.

– Куда еще, и так полно, – хмуро ответил водитель. – Цэ театр новый строили, еще при коммунистах, та всралыся, а теперь отдали то ли киевским, то ли донецким. Супермаркет чи хипермаркет, их у нас теперь больше, чем народу.

– Неотвратимая поступь капитализма, – сказал Андронов. – И за что только боролись?

Шофер покосился на него, явно подозревая иронию, ничего не прочитал на бесстрастном лице пассажира и все-таки процедил с чувством:

– С-сучары жирные...

«Свобода слова, – подумал Андронов. – То бишь, ругани. Единственное бесспорное достижение оранжевой заварушки».

«Жигуль» с Регбистом, не доезжая до перевоплотившегося в магазин театра, повернул налево, где, вырастая из-за деревьев, устремлялось к низким облакам то ли двенадцати-, то ли тринадцатиэтажное здание, облицованное розоватой плиткой, с частоколом антенн на крыше. Сбавил ход, а потом и вовсе остановился у стеклянного портала, придавленного массивным козырьком с большими буквами-коробами.

– Готель «Турист», – твердо выговаривая «г», прочитал Андронов.

– «Турыст», – поправил его таксист. – По-вашему «и», а по-нашему – «ы». Пыво, а не пи-иво. Почувствуйте разницу. Тормозить или дальше ехать?

– Да, прямо здесь и тормози, – Андронов, приспустив «молнию» куртки, полез во внутренний карман за бумажником. – Солидный, однако, готель...

– А толку? – вновь недовольно отреагировал таксист, подруливая к бордюру. – Приезжих кот наплакал, половину номеров под офисы сдают. Какие сейчас, на хрен, туристы? Сейчас туристы в Турцию да Грецию, у кого грОши есть.

Настроение у него, видать, было такое же, как у серого, с похмельной головой, утра.

– Вот, чтоб не подумали чего, – Андронов, раскрыв удостоверение, продемонстрировал водителю свою фотографию и тут же убрал «корочки» обратно в карман.

– А шо мне думать? Мое дело – крути-верти.

Когда Андронов, расплатившись, выбрался из машины, Регбист уже входил в двери «готеля». То ли дел у него в городе было невпроворот, то ли не спешил он обратно в Москву, раз решил устроиться в гостинице.

«А что? – подумал Андронов, пересекая улицу по полустертой «зебре». – Вечерком в сауну, а потом в кабак, а потом девочку в номер, хохлушечку... Очень даже недурственно. Гораздо интереснее, чем сразу на поезд».

Приближаясь к гостинице, он незаметно сканировал взглядом окрестности – все, как будто бы, было чисто. Делал он это, скорее, по привычке, а не из надобности: в Москве его заверили, что «засветки» опасаться не стоит. Мол, ни «объект», ни его хозяева, ни местная компашка ни о чем не подозревают – стопудово!

У Андронова не было оснований предполагать, что это не так. Но привычка действовать осторожно брала свое. Неплохая, между прочим, привычка.

«Был бы я такой осторожный в двадцать годков – точно, полком бы командовал!» – усмехнувшись, сказал он себе и толкнул прозрачную дверь с желтой надписью «вхiд».

В просторном холле было тихо. Пустовали кресла у низких полированных столиков, простаивали без дела игровые автоматы у стены. Продавщица киоска с какими-то пестрыми сувенирами за стеклом на миг подняла глаза от вязанья – и вновь опустила. Регбист стоял спиной к Андронову у барьера, оберегающего дежурного администратора от толп, жаждущих получить свое койко-место, и, кажется, заполнял обязательную гостиничную бумаженцию: ФИО, цель приезда и прочее, включая такие не перестававшие удивлять Андронова пункты, как дата и место рождения; ну какое отношение к поселению в гостинице имели эти пункты?

Приблизившись к барьеру, Андронов щелчком запустил еще одного «паучка» на правую штанину Регбиста, чуть ниже колена, – и поздоровался с миловидной черноволосой женщиной, похожей на Оксану из старого черно-белого фильма про украинскую предрождественскую ночь; только Оксану заметно располневшую, повзрослевшую (женщины ведь не стареют, а взрослеют!), сменившую косу на короткую прическу и злоупотребляющую ярко-красной помадой, доставленной каким-нибудь местным Вакулой все из того же «Петембурга». Регбист продолжал заполнять бланк, сверяясь co своим раскрытым паспортом, и не обратил на Андронова никакого внимания.

Получив такой же листок, Андронов подсел к ближайшему столику, спиной к владениям администраторши, поставил сумку на пол и, достав ручку и паспорт, принялся неторопливо выводить свои «прiзвище», «iм'я» и «по батьковi», а также липовый год рождения.

Он упражнялся в каллиграфии, прислушиваясь к тому, что происходит позади него, и, наконец, дождался.

– Семьсот девятый, – сказала администраторша. – Седьмой этаж, ключ там, на этаже, у дежурной. Только лифт временно отключен, так что уж вы...

– Доберусь как-нибудь, – раздалось в ответ. Андронов впервые услышал голос Регбиста; приятный такой, с легкой хрипотцой баритон, вполне соответствующий внешности «объекта». – Я когда-то занимался скалолазаньем.

Раздался смущенный смешок администраторши, и она извиняющимся тоном добавила:

– У нас вечно с лифтами проблемы. Лестница вон там, налево...

Андронов послушал, как удаляются шаги Регбиста, а потом встал и подошел к барьеру. И попросил, улыбаясь самой обаятельной из своих улыбок:

– Меня, пожалуйста, тоже на седьмой, в одноместный.

– Разумеется, мужчина, – ответили ему. – Мы же компактно селим, не вразброс.

Именно это и хотел услышать Андронов.



3

Дверь в свой номер Андронов оставил приоткрытой, чтобы слышать все, что происходит в коридоре. Вероятность того, что Регбист, только-только поселившись, отправится на встречу, была исчезающе малой, но Андронов не собирался рисковать. Оставив сумку на холодильнике в прихожей, он посетил туалет-душевую, а потом проследовал в комнату, вытирая руки прихваченным с вешалки полотенцем. Окинул быстрым взглядом стандартный набор – кровать, тумбочка, стол, стул, телевизор – и тут же направился к завешенной портьерой двери, ведущей в лоджию. Отодвинул тяжелую ткань и увидел сквозь застекленную снизу доверху дверь, что отсюда очень несложно попасть в соседний, семьсот девятый номер, где Регбист сейчас, наверное, готовится принять горячий душ. Андронов тоже не отказался бы от душа, но о таком удовольствии пока можно было только мечтать. Зато потом будет вдвойне... нет, втройне приятней. Или даже на порядок.

Утешив себя этой мыслью, Андронов прислушался – в коридоре было тихо – и, прежде чем покинуть номер, с высоты седьмого этажа обозрел распростершийся внизу невзрачный город. Да, никак не тянул этот город на Рио-де-Жанейро, отсюда он был виден почти целиком, со всеми потрохами, и окружали его какие-то карьеры и голые поля, расчерченные полосками деревьев. Поля казались сиротливыми... но все же созерцать их было приятнее, чем покрытую трещинами оранжево-апельсиновую равнину с высокими мясистыми кактусами...

Андронов тряхнул головой и, бросив полотенце на кровать, двинулся к выходу. Сумку с холодильника он забирать не стал – вышел в коридор и запер дверь номера на ключ. Да, душ ему пока не светил, а вот с чашкой-другой кофе все вполне могло получиться. Еще из окна такси он углядел расположенное наискосок от гигантской «Копилки» приземистое строение с зеркальными стеклами и вывеской «Театральне» – вероятно, в честь несостоявшегося учреждения культуры по соседству. Но главное было не в названии, а в информации на дверях: «Кафе працює цiлодобово». Что такое «цiлодобово» Андронов уже знал: «круглосуточно». А обозревая панораму из окна своего номера, он установил, что человеку, сидящему в кафе, ничто не заслоняет вход в гостиницу «Турист» Это был удобный наблюдательный пункт – и хорошо бы, чтобы в этом кафе действительно водился кофе.

От цепкого его взгляда не укрылась и автостоянка у стены «готеля». Там в ожидании заказчиков тосковали с полдюжины частных, опять же, такси. Конечно, самым удобным было бы по прибытии в город взять авто напрокат – но такой вид сервиса был на этих землях пока не в ходу. Хотя Андронов, появись у него такая возможность, разрешил бы прокат не то что автомобилей, но и автобусов, и самосвалов, и экскаваторов. А что – ну, если нужно человеку...

Бодрым шагом, чуть ли не вприпрыжку, совершив нисхождение с седьмого этажа, Андронов пересек пустой, по-прежнему, холл, и у него мелькнула мысль о том, что можно просто взять кофе в баре – должен же тут работать бар – и устроиться у игровых автоматов. Но он тут же отмел эту мысль. Как-то нелепо и даже подозрительно выглядел бы только что прибывший «турыст», с раннего утра, чуть ли не в вакууме, затеявший схватку с «одноруким бандитом». Это, пожалуй, все равно, что поглощать мороженое в лютую стужу, привлекая к себе всеобщее недоуменное внимание.

Зайдя на автостоянку, он наклонился к окошку традиционного «жигуля», владелец которого – сухощавый усатый потомок казаков лет этак сорока – занимался разгадыванием кроссворда.

– На неопределенное время зафрахтовать можно?

Вопрос Андронова заставил таксиста отложить газету:

– Шо значит – «на неопределенное»? Я только по городу работаю.

– Мне нужно, чтобы машина была под рукой, – начал пояснять Андронов. – Чтобы в любой момент можно было ехать. А сколько ездить – это по обстоятельствам. Ну, как бы, нанимаю вас, плачу за все время, начиная с этого момента, плюс за километраж. Годится?

– А в чем подвох? – недоверчиво прищурился водитель.

– Да ни в чем! Мне просто нужна машина. Не согласны – пойду дальше, – Андронов мотнул головой в сторону других извозчиков.

– Тогда задаток сразу, – мигом определился с решением таксист.

– Без проблем. Я сейчас вон в то кафе, а вы подъезжайте и стойте там. Выйду – и поедем. Может, через полчаса, а может и через три – мне позвонят, скажут.

Водитель недоуменно поднял брови:

– А не лучше ли тогда и тачку ловить?

– Не лучше, – отрезал Андронов.

Таксист заколебался. По лицу его было видно, что он и опасается влипнуть в какую-то сомнительную историю, и не хочет упускать верный заработок. В конце концов, рассудив, вероятно, что, в любом случае, иметь заказ гораздо лучше, чем вхолостую куковать на стоянке, он пожал плечами и не очень уверенно сказал:

– Хозяин – барин. Чудеса какие-то в решете...

– Ага, – отозвался Андронов и закончил старинную пословицу: – Дыр много, а выйти некуда.

Ободрив таксиста задатком, он зашагал в сторону кафе, почти явственно ощущая аромат «Монарха». За порталом «Туриста» он наблюдать не забывал, и был уверен, что Регбист еще не покинул гостиницу. Разве что через черный ход – но с чего бы это Регбисту пользоваться черным ходом? Регбист сейчас, поди, бреется, а то и вовсе завалился досыпать недоспанное в поезде. Что ж, теперь его, Андронова, задача – сидеть и ждать. Хоть час, хоть два... Дело, конечно, скучноватое – но любое дело может показаться привлекательным, если за него хорошо платят. Тем более, если и дела-то, как такового, нет. Процесс ожидания – это, скорее, безделье, а не дело. Безделье за чашкой кофе. Кстати, можно будет и пожевать что-нибудь. Например, вареники. С мясом и картошкой.

...

Купить книгу "Мы новый мир построим..." Корепанов Алексей





Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Мы новый мир построим..." Корепанов Алексей

home | Мы новый мир построим... | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 2.7 из 5



Оцените эту книгу