Book: Звездная девчонка



Мамонова Мария

Звездная девчонка

Мария Мамонова

Звездная девчонка

Ну вот, опять... Знали бы вы, как мне все это надоело. Уже давно мне стало ясно, что я, как говорится, родился не в рубашке.

- Витька!.. Ви-тю-ха!.. Ребята, да он оглох.

Нет, я, конечно, не оглох, но меня просто выводят из себя такие вот окрики моих одноклассников. Ей-богу, доведут человека, и случится что-то ужасное. Не берусь даже предположить, что случится.

- ...Негов, дурак!

И ведь продолжают. Но не отзовусь. Лопну, но не отзовусь.

- Тебя зовет учительница, Негов, слышишь? Не ответишь, будет капут.

Ну это уже наглость. Придется отозваться. Когда я приплелся в класс, там бушевали страсти. В центре непоколебимой громадой возвышалась Зоя Антоновна. Увидев меня, она одним движением своих густых бровей восстановила тишину и строго сказала:

- Негов, стань у доски... Не прислоняйся...

- Окрашено, - сострил кто-то с "Камчатки".

- Восьмой "В", вы должны обсудить поведение Виктора Негова, решительно заявила Зоя Антоновна. - Предоставляю слово Татьяне Провидоновой.

- Внимание... Наш микрофон установлен на стадионе имени мирового рекордсмена по толканию речей Татьен Привидение.

Это, разумеется, сказал Толстый и смолк: понимает, что сердить Зою Антоновну в некотором роде даже опасно. Я с тоской подпирал стену. Все обвинения в мой адрес летели мимо ушей. О другом я думал, другое было в голове...

- Ребята! Поведение Негова должно найти горячий отклик в наших сердцах. Мы не можем допустить дальнейшего морального опускания нашего товарища.

Ого! Если Татьен так начала, пожалуй, все мы можем не успеть на двенадцатую серию.

- Он регулярно получает двойки, прогуливает, грубит учителям. Пора принять решительные меры. Что вы предлагаете?

И чем только она их задела? В классе поднялось такое, начали кричать, что меня надо выгнать из школы... Коллективное письмо моим родителям написать... Просто поколотить...

- Итак, что ты можешь ответить товарищам, Негов? - с сочувствием спросила Татьен, смотря на меня, точно на кляксу в тетрадке.

Что я мог ответить? Я вообще не умею с девчонками разговаривать, а тут нате - смотрят, будто на кляксу.

- Балда, кайся. Самое время, - шипел сзади Кастрюля, известный мастер подсказки.

- Неужели ты так ничего не ответишь на критику? - чуть не плача спросила Татьен.

До чего же в нашем "В" классе обожают разбирать огрехи в поведении... По косточкам разберут. В порошок изотрут. И тут взяло меня зло - все Негов да Негов, почему?

- Нет, я отвечу, - с достоинством заявил я Татьен. - Во-первых, ясно, что в тебе ораторского таланта ни на грамм. Во-вторых, с массами ты говорить не умеешь. В-третьих... В-четвертых...

Татьен прямо ошалела. Но я спокойно продолжаю:

- Если бы я был человеком некультурным, я бы тебе так сказал... - Тут я сделал многозначительную паузу. - Но я культурный, воспитанный и, видишь, молчу. И вообще не пора ли нам всем к голубому экрану? Телевидение расширяет кругозор.

- И это все? - упавшим голосом спросила огорченная Татьен.

- Все, - как можно вежливее подтвердил я.

Ну, конечно же, на двенадцатую серию мы опоздали. Песочили меня еще добрый час. Обещали даже вызвать к директору. А я слушал и все думал: ну почему я такой несчастливый? Что бы ни случилось в классе, во всем я виноват. Все шишки на меня валятся. Все люди как люди, отличники, старательные, примерные... А я... Разве я виноват: какая-нибудь важная идея влезет в голову и все передо мной заслоняет.

А как валялись они, когда я загнул про некую планету Шуэй возле Денеба. Просто языки проглотили. Я рассказал им, какие люди там живут и что я персонально получил туда приглашение. Все на меня воззрились, ну в меня как понесло, не могу остановиться. Даже сам испугался, будто кто-то во мне за меня говорит.

Рассказываю им, что есть у меня девчонка знакомая оттуда, необычная такая девчонка. Волосы у нее серебряные, глаза горят, а когда улыбается, вся улица вокруг освещается, вот какая.

...И до чего ж это здорово - идти из школы! Зима. Уже темно. Снег сверкает. Деревья в кружевах из таких малюсеньких белых двоечек. Они мне всюду, эти двоечки, мерещатся, хоть бы раз пятерка привиделась. Небо черное, в звездах. Бреду и вдруг вижу - вроде кто-то идет впереди. Не было никого, а появился. И движется по-особому, словно танцует. Танцует не как мы на вечеринках всякие там трали-вали, а кружится вместе со снегом, и сквозь снежинки трудно рассмотреть, как он это выделывает. Мне, конечно, интересно стало, сил нет. А он все кружится, кружится, будто земли не касаясь. Но я-то физику учил, знаю силушку всемирного тяготения.

Стал я догонять этого человека. С ним облако света рядом бежит, точно фонарик у него в кармане. Мне странно и даже жутко стало. А он медленнее закружился, словно бы дразнит. Ну, думаю, пожалуй, пора поворачивать домой. Видать, этот незнакомец с приветом. Пошел быстрее, а он неожиданно меня обогнал да и присел передо мною в этаком девчоночьем реверансе. С ходу я на него наскочил. Он упал прямо в сугроб. Плащ его отлетел в сторону. Гляжу - и не парень это. Девчонка. Девчонка моего возраста. Значит, лет пятнадцать. Глаза у нее огромные, на голове шапочка из каких-то крестиков, и каждый крестик будто отдельно - неизвестно как шапочка сделана. Бледная она такая, словно снег. Ясно, не из нашего города. И вообще чужая.

- Извини, - говорю ей, - я не нарочно. А вообще-то ты посреди улицы не очень танцуй, а то еще грузовик сшибет ненароком. - Сказал я ей это, замолчал. И, хоть убей, не знаю, как продолжать разговор. Однако соображения хватило, помог ей встать, поднял плащ. И вдруг меня как треснет... Током, что ли. Смотрю - не рассердилась, даже улыбается, и от этой ее улыбки кругом все посветлело. Ну, думаю, Негов, это у тебя галлюцинации начались.

- Нет, - говорит, - все правильно. Спасибо, Витя. - А потом вдруг добавляет: - Какие вы все-таки странные... люди.

Я прямо остекленел. Люди! А ты кто ж? А она подошла ко мне, пальцами скользнула по моей куртке, опять искры посыпались. Говорит:

- Не бойся. Заряд ушел. Это был совсем слабый заряд.

Я стою как дурак, ничего не понимая. Она улыбается, и опять светлее стало на улице. Потом закуталась в свой плащ, только глазищи сияют. Набрался я храбрости.

- А ты откуда такая приехала?

- Я? - Она смутилась, оглядела улицу, потом показала на небо. - Видишь ту звездочку? Во-он над деревом. Ясная такая.

- Ну, вижу.

- Оттуда я. По-вашему, с Денеба.

"Во врет! - думаю. - Тоже мне пришелец!"

- Нет, я не вру, - говорит она. И смотрит на меня вроде бы даже грустно, будто с психом разговаривает. И тут я ей вдруг поверил. Не совсем, конечно, но поверил... Плащ этот... искры колючие... Огромные глаза, и это, как его, чтение мыслей. Да еще вечер такой волшебный. Снег сверкает под фонарем, кружит в поземке, а над головой звезды, ясные, хоть пересчитывай их.

- Ну и как там у вас, на этом самом Денебе? - вежливо говорю я, чтобы поддержать разговор.

- Ты меня неправильно понял, - говорит она. - Денеб - это наше солнце, а планета, где мы живем, Шуэй.

Я прямо-таки подскочил.

- А как тебя звать-то?

- Луэвэ, - отвечает она. И звуки эти произносит так здорово, что я онемел, будто бы все чудеса мира прозвенели в этом имени.

- А зачем ты у нас? - вдруг спросил я. Она стоит рядом, прямая, словно выточенная из прозрачной планки. Плащик ее таинственно мерцает. Чувствую я, дико она мне нравится, но понимаю, что мысли мои она угадывает, и от этого краснею.

А Луэвэ смахнула с воротничка снежные хлопья, которые падали на нее. Падали и не таяли. Подумала и говорит:

- Вот что, Витя, приходи завтра вечером на холмы к реке. У меня ведь среди землян нет товарищей, - И стала удаляться летучими своими шагами. На повороте обернулась и издали сказала тихо, но так, что я различил каждое слово: - Странные, странные вы, люди. И вы со временем станете всемогущими, когда подружитесь с нами. Земля ваша прекрасна, как и наша Шуэй, и мы давно ждем встречи с вами. И я не первая уже посланница с нашей планеты. Наши посланники живут среди вас. Даже в твоем классе есть шуэянин.

- В нашем классе?!

- Да, это Митя Рулев. - Она взмахнула плащом и скрылась. А я в страшном смятении отправился домой.

Уроков, конечно, я не сделал. Уж какие тут уроки! С тяжелой головой приплелся на следующий день в школу. Там сидел тише воды, ниже травы и все размышлял: приснилось мне все вчерашнее или нет? Приснилось там или не приснилось, но решил все-таки с темнотою пойти на реку к холмам. Ведь это недалеко, тут, за городом. У меня в этот день был, наверное, отсутствующий вид, и потому, что я сидел тихо, ребята, наверное, решили, что я вообще тронулся. А наша строгая Татьен усмотрела в этом благотворное влияние своего пропесочивания, дескать, вот и Негова воспитали. На переменах я ни разу не подрался, но все следил за Митюхой Рулевым. Митюха как Митюха, ничего особенного. Подумал, что Луэвэ меня просто разыграла - ведь Митька себя ничем и не выдал. А когда я, не выдержав, в конце уроков подошел к нему и тихо сказал, что знаю, кто он, Митька уставился на меня большими глазами и молча покрутил пальцем у виска.

После уроков, когда я с нетерпением бросился в раздевалку, вдруг объявили сбор. О боже, этого еще не хватало! Я притворился, что не слышу, и выскочил из школы.

Наверное, не один час я околачивался возле приречных холмов, придумывая, что скажу Луэвэ, и не очень при этом веря, что она выполнит обещанное и появится. И еще думал, как и почему так неожиданно произошел контакт, о котором мечтали ученые и фантасты. Я уже не сомневался, что все вчерашнее мне приснилось. И вдруг недалеко от меня в снежной мгле вспыхнул голубоватый ореол, рассыпались искры. В них стояла Луэвэ. Когда ореол рассеялся, она подошла ко мне и очень просто сказала:

- Здравствуй, Витя, - и улыбнулась.

Тут моя скованность сама собой слетела, и я почувствовал себя превосходно.

- Вы, что ж, изучаете нас, что ли? - с ходу спросил я.

- Мы хотим знать вас лучше, - неопределенно ответила Луэвэ.

Я про себя ухмыльнулся: тоже мне, прислали научную экспедицию. Уж расщедрились бы на какую-нибудь паршивую летающую тарелку, что ли.

- Люди смеются над такими контактами, потому что привыкли жить одинокими в своем мире, - серьезно и строго ответила моим мыслям Луэвэ. Но мы на многие тысячелетия старше. У нас уже никто и не помнит, что такое войны. Мы живем в счастливом мире, но наша планета пока - снежинка, растопленная дыханием вселенной. Поэтому так прекрасно встретить в беспредельном мире братьев по разуму. Мы давно уже наблюдаем вас, мы смотрим на вас как бы с вершин тысячелетий, И мы видим вас в будущем, когда вы познаете, что мир бесконечен, что истинная сила в разуме.

Я смотрел на нее и старался понять, что она говорит. Потом вдруг спросил:

- Слушай, ты, видать, все знаешь о том, что делается там, в космосе. Скажи-ка, что это за "черные дыры" где-то возле вашего Денеба?

Об этих "черных дырах" в космическом пространстве я что-то читал или слышал.

- О, для вас это пыль, скрывшая далекий свет. Ничего больше. Два кольца на бледных пальцах Млечного Пути, но за ними таятся входы в другие вселенные, где иные законы, где рушится пирамида времени. Кто знает, какая энергия бушует там в пучинах, что за миры владеют ею... Один из таких миров мы познали. - По лицу девочки облаком пронеслась тень. Луэвэ помрачнела и смолкла, не закончив фразы.

Меня ужасно удивила та одержимость, с которой она заговорила об этих самых "черных дырах". Эти "дыры" чем-то пугали ее. Я попробовал перевести разговор. Луэвэ перешла на другую тему, а я решил, что ей почему-то неприятно говорить о "черных дырах" и об энергии вообще.

Гуляли мы долго. Но я так ничего нового и не узнал ни о дырах, ни о световых туннелях, связывающих, как оказывается, далекую Шуэй с Землей. Решил подробнее расспросить потом.

Пошел пушистый снег. Он засыпал меня, лежал на воротнике, на шапке, но почему-то соскальзывал с Луэвэ, и, как вчера, веяло волшебным ветром чудес и сказок. Снежинки плавно кружились в морозном воздухе, а над ними, скрытые белой тьмой, мерцали звезды, зовя в неведомые дали. Интересно, с каких это пор я сделался поэтом?

- Какой он маленький, этот Денеб, если смотреть с Земли, - снова сказала она, точно проверяя расстояние между своей звездой и лентой Млечного Пути. - Как далека дорога.

Я не стал задавать вопросов. Не хотелось выглядеть болтуном, хотя вопросов в голове вертелось все больше и больше. Мы распрощались на берегу реки.

- До завтра, - сказала она и исчезла в метели.

А я не пошел домой. Я направился в библиотеку. Там отыскал и прочитал все, что нашлось, и о "черных дырах", и о Денебе, и о расположении этой звезды на небесной сфере. Потом возился с астрономическими картами, ничего толком в них не разбирая, но карты все-таки помогли мне понять, что Луэвэ, рассказывая о своем Денебе, имела в виду звезды Альферац или Альтаир. И почему ее так волнуют эти "дыры", надо будет завтра обязательно ее расспросить.

И еще одно колоссальное событие случилось тогда. Я сделал уроки!

В школе я невольно приглядывался к Рулеву, Рулев как Рулев. Митюха Рулев. Но теперь мне уже начало казаться, что Митюха-то он Митюха, но, может быть, действительно замаскированный пришелец. Иногда мне даже мерещилось, что он хочет мне что-то сообщить. Что-то важное. Но он упорно не подходил ко мне. А когда я сам направился к нему, он вдруг заявил, что у него дико болит голова, и смылся с третьего урока. Это укрепило мое подозрение.

Кое-как досидев четвертый урок, я на пятом не стерпел и, пока Елизавета Петровна стучала мелом по доске, выводя уравнение, толкнул Толстого.

- Слушай, - прошептал я, - Рулев скотина или не совсем?

- Кто-о? - Пухлая физиономия Толстого источала недоумение.

- Говорю же, Митька Рулев, - хладнокровно повторил я.

- Какой Рулев? Нету у нас никакого Рулева, - добродушно выдал Толстый, оглядываясь по сторонам.

Я занес было руку, чтобы показать ему, как сбавляют лишние килограммы, но учительница, решив, что я рвусь к доске, моментально меня вызвала.

Едва прозвенел звонок, я, чуть ли не перемахнув через учительский стол, закричал на весь класс:

- Граждане, немедленно сообщите местонахождение товарища Рулева Дмитрия. Или я черт те что сделаю, повешусь, например.

Ребята отзывчиво заржали. У меня отлегло от сердца. Я быстро побросал в портфель книжки и хотел было бежать из класса, но в дверях меня остановил Профессор, отличник. Он, кажется, знал все. И всех убедительней рассуждал о невозможности контакта.

- Витька, про какого это Рулева ты тут говорил? - спросил Профессор.

Пол покачнулся у меня под ногами.

- Как про какого? Про нашего, вон того, что после третьего урока домой смотался.

Ребята удивленно смотрели на меня.

- Пошел бы ты, Виктор, к врачихе, - дал свой вечный совет Пилюля.

А тем временем дискант Татьен оповестил:

- Мальчики, не разбегаться, Сейчас начинаем сбор, посвященный все тому же Виктору Негову. Видите, что с ним происходит. Мы должны его осудить и исправить.

А странные вещи продолжали происходить, Елизавета Петровна в обычное время никогда бы не доверила мне классный журнал, А теперь вдруг отдала и велела снести в учительскую. Я понял; это неспроста. Лошадиным галопом пронесся по лестнице, влетел в учительскую, запер за собой дверь, раскрыл журнал. Фамилии, естественно, стояли в обычном порядке, выписанные ровно и красиво, но фамилии Рулева среди них не было. Митьки Рулева. Неужели все-таки?..

...Я торчал на приречных холмах до самого вечера. Но Луэвэ в условленный срок не появилась. Я не огорчился - я испугался. Неужели что-то заставило ее и Митьку вдруг покинуть Землю? Я догадался, что, исчезая, он у всех, кроме почему-то меня, стер о себе память. От этой догадки мне легче не стало, я начал думать о Луэвэ. Внезапное исчезновение их стало казаться мне полным какого-то зловещего смысла. Зловещий смысл мерещился мне теперь всюду. В памяти всплывали оговорки, непонятные, странные слова. И все-таки с холма я не уходил, мне все время казалось, что вот-вот вспыхнет ореол, рассыплются в темноте искры, и выйдет Луэвэ и улыбнется, освещая снег вокруг себя.

И в самом деле на вершине холма задрожало неясное сияние. Из мглы появилась фигура человека. Я бросился к нему. Но когда человек этот поднял лицо, я отшатнулся. Это была не Луэвэ. Странное, даже страшное было у него лицо. Продолговатое, узенький рот, небольшой, точно приплюснутый огромным лбом нос, щелочки глаз без зрачков. На голове какое-то подобие шлема. Из-под короткого плаща виднелся темный комбинезон, Сначала я струсил, но потом взял себя в руки.

- Что вам здесь надо, товарищ? - спросил я наглым тоном. Но он, казалось, меня не замечал и только внимательно обводил своими глазами-щелочками реку, заснеженные поля.

- Мне нужны вы, - проговорил он низким, скрипучим голосом, продолжая пялиться на дальний лес, что неясно темнел за речкой.

Незнакомец был совершенно не похож на Луэвэ. Почему-то чувствовалось, что этот новый пришелец - обитатель не Шуэй, а какой-то другой планеты. Он передернул плечами, поправил руками плащ и вдруг посмотрел мне прямо в глаза. Мой взгляд просто приклеился к его глазам без зрачков. Я не мог его отвести, глаза холодные, будто в них ледышки. Он говорит:



- Я вас спрашиваю, вы отвечаете. Только так. Спрашиваю ради спасения огромной цивилизации. - Узенькие его глаза точно выбросили искры, он смотрел на меня свысока, хотя был ниже меня ростом. - Я спрашиваю, вы только отвечаете.

Тут меня окутал туман, и мне показалось, что я вроде уже из космоса смотрю на Землю. Вроде бы сижу в кресле, и рядом - этот узкоглазый тип. Он повернул руку, и Земля покорненько повернулась бочком. Не отрывая головы от изголовья кресла, я просто-таки отчаянно закричал:

- Не смейте, не смейте нашу Землю трогать! Свою вертите, если она у вас есть.

Он даже не посмотрел на меня. И повторил:

- Я спрашиваю, вы отвечаете.

Тут я сказал себе, что лучше засохну, чем отвечу. А Земля действительно поворачивается, будто по его велению, и я вижу Европу, Азию, Африку.

- Вопрос первый, - говорит этот тип. - Какое положение в вашем мире занимают державы данного континента и каково их социальное устройство? - И повертывает Землю Европой ко мне.

И я с ужасом чувствую, что, хотя всеми силами сопротивляюсь, все равно отвечаю на эти вопросы, да как отвечаю-то, меня точно бы понесло. На любой вопрос готов ответ, будто я стал Большой Советской Энциклопедией. Болтаю, болтаю, а он знай себе Землю поворачивает слева направо и справа налево. Вертит, слушает. Тут вспоминаю я слова Луэвэ, которые в свое время не понял, о том, что информацию можно добыть у любого. "И у круглого дурака?" - спросил я тогда. "Да, - ответила она. - Мозг подключится ко всем источникам информации на Земле..." И, что самое страшное, я понимаю, чувствую, что собеседник мой, не в пример Луэвэ, существо враждебное. Понимаю, а остановиться не могу. Несу ему про технику, в которой ничего не смыслю, про границы, которых я никогда толком не учил, всякие премудрости из науки. Болтал я очень много. Аж язык устал. В глазах чертики заскакали. Наконец этот тип говорит:

- Довольно. Благодарю. Мы удовлетворены вашей информацией.

А меня эта благодарность вовсе разозлила. Еще бы секунда, и я бы наплевал на них и на могучую цивилизацию и устроил бы такую драку, какой он на своей планете и не видывал. Но не успел сжать кулаки, как он, не попрощавшись, исчез. И у меня на душе стало пусто, холодно. Исчез. Унес все, что я ему выболтал про наши земные дела.

Я брел домой, и меня немного пошатывало, и несколько запоздалых прохожих проводили меня удивленными взглядами.

Дома, глянув на часы, я обнаружил, что уже... шесть утра. В школу, конечно, не пошел. Выслушал отповедь матери. Потом меня по всем правилам ругал отец. Он, дескать, в мои годы работал и учился, а я невесть где шляюсь, двойки хватаю, и из школы на меня жалобы. А расскажи ему, что я за эти дни пережил, не поверит. Да разве можно поверить, что ходит тут по нашему городку звездная девчонка в мерцающем плаще! Чего доброго, вызовут доктора. Песочили меня крепко, но я молчал, и не оставляла меня мысль о том, что мое дурацкое интервью, данное против воли, могло повредить и Луэвэ, а может быть, и людям: зачем понадобилось этому узкоглазому все выведывать о наших земных делах?

С трех часов дня я опять ходил за городом между холмами. Бродил дотемна, но Луэвэ не пришла. А в школе меня объявили злостным прогульщиком, Татьен назвала даже срывщиком мероприятий, потому что, оказывается, из-за моего отсутствия сбор сорвался, так как обсуждать было некого. Решили разбирать меня сегодня. У меня жутко трещала голова. А на геометрии просто свалил сон. По-настоящему заснул. Хорошо, что сижу на "Камчатке", а передо мной Толстый, и из-за него меня целиком не видно. И снилось мне, что мы с Луэвэ идем по воде, не касаясь ее. Плащ Луэвэ сыплет искрами, и вся она еще лучше, еще красивее.

Снилось, что рассказывает мне Луэвэ о далекой своей планете, населенной хорошими, чудесными людьми, о волшебных городах, о том, что вечный вопрос энергии они решили раз и навсегда, что болезней у них уже нет и войн не бывает. И вдруг предлагает: "Витя, летим к нам, хочешь?" Мы схватились за руки, а вокруг замелькали звезды. А мы неслись с ней по Млечному Пути и хохотали. Летим - и вдруг вижу: темно стало, только "черные дыры"... светятся. Страшно, холодно в них, а тут во тьме подкарауливает нас тот самый незнакомец в шлеме, его беззрачковые глаза сделались еще уже. Подлетает к нам и говорит; "Благодарю за информацию, она нам очень пригодится". Услышав это, Луэвэ испугалась, побелела, кричит ему: "Прочь, уйдите прочь!" Глаза у нее огромные, как небо. Он что-то вскидывает на руке и прыгает в провал, а Луэвэ за ним, и глаза ее становятся будто стеклянными. В страхе я пробую вопить, но звуки глохнут, и ничего не слышно. Но у меня в руке луч, этим лучом я пронзаю незнакомца. Но все равно Луэвэ уже в пропасти. Тогда я громко кричу от ужаса.

В самом деле, должно быть, я заорал. Проснулся, а надо мной стоит Пифагорыч, и ребята давятся от смеха. Вид у меня, конечно, преглупейший.

- Негов! - говорит Пифагорыч. - Давайте ваш дневник. - И строго кашляет: - Гм, гм.

- У меня нет дневника, - вяло отвечаю я.

И вдруг меня словно обухом по голове: портфель-то я забыл дома. Так и сказал.

- А голову случайно не забыл? - осведомляется Пифагорыч, поглаживая бороду. Коронный вопрос всех учителей в таких случаях.

- Забыл, - говорю я. - Видите. Ничего нету. - И ровненько так провел ладонью по шее.

Пифагорыч покраснел, подошел к столу и размашистым почерком вывел мне в журнале единицу.

- Ой, что же это делается на свете? - плачущим голосом вскрикнула Татьен. - В нашем классе единичник. Подумать только: единичник! Какой позор!

- Не расстраивайся, Танюшенька... Сегодня мы ему покажем... Мы его проучим... - наперебой принялись ее утешать девчонки.

Я стоял как каменный. Даже злости не осталось. В душе была пустота. Пустота и тревога.

...Чувствую, если Луэвэ не придет и сегодня, то она не придет больше никогда.

Я все-таки отправился на холмы, удивляясь самому себе и своей непонятной привязанности к этой звездной особе. Да и видел-то я ее всего дважды.

Луэвэ на берегу не было. Когда, замерзнув и отчаявшись, я совсем уж было собрался уйти, мне пришла мысль последний раз подняться на холм. Ну просто так. И что же? С вершины холма стало видно - внизу мерцают два плаща. Я бросился на их матовый блеск и чуть не сшиб с ног Луэвэ и... Рулева. И куда только девалось обычное дурашливое выражение Митькиного лица? Луэвэ, не оборачиваясь и потому вроде бы и не видя меня, произнесла:

- Здравствуй, Витя.

- Привет, - отвечаю сердито. - Я тут вчера ходил, ждал, ждал, в сосульку превратился. Эх ты!

Рулев скользнул взглядом по моему лицу и... не узнал.

- Какое это имеет теперь значение? - сказал он, махнув рукой и глядя вверх, точно уже несся там среди снежных лошадок, покидающих планету. Его длинные пальцы протянулись ко мне.

- Это трудно понять, Вить, - заговорила Луэвэ. - Все просто и сложно, ясно и запутанно. Безмерно далек отсюда наш мир. Громаден путь. Тысячелетиями мы ждали мига, когда сможем сорваться с нитки орбиты, прилететь к вам, помочь вам слиться с гармонией... Ведь и вас призовет когда-нибудь Совершенство. Вы можете стать его частью...

Я не понимал ее слов, но снова был поражен одержимостью, с какой она их произносила. Признаюсь, даже немного испугался.

- Но что случилось-то? Объясните хоть мне!

- Уходим! Покидаем вас. - Она вскинула к звездам тонкие руки, широкие рукава ее блистали. - Рано или поздно братья по разуму снова встретятся и объединятся, чтобы противостоять злой стихии, вместе творить, созидать. Придет этот миг - великий миг. - Эти слова срывались с ее губ, как облачка пэра, плащ ее искрился больше обычного.

- Улетаешь насовсем? - как дурак спросил я.

Она смотрела на меня, улыбаясь, снежные кони вставали на дыбы перед ней.

- Вчера ты отвечал человеку, чье лицо холодно, а в глазах не светится лучик жизни. Мы знаем законы Черных планет: если им понадобится энергия, они могут уничтожить целую цивилизацию... Голубая Земля, как ты прекрасна! И над тобой нависла угроза. Ах, зачем, зачем ты, Витя, выболтал ему все ваши секреты!..

- Я не хотел ничего говорить! - закричал я. - Я сопротивлялся.

- Теперь он все узнал. Они могут уничтожить Землю. Вспышка. Земли нет. А они на долгое время будут свободны от вечного вопроса о снабжении энергией. Что ты наделал? - Голос Луэвэ прервался. - Прощай, - прошептала она.

- И вы уходите, не желая нам помочь? - во все горло завопил я. - Вы бросаете нас! Это подло! Не хотите нам помочь, черт с вами. Мы сами защитим себя. Улетай. Улетай в свою Гармонию...

- Странный землянин, - ответила она, словно говорила это не мне. - Мы знаем, вы будете сильны... Я верю в вас, вот в эту реку, вот в эти холмы. Но только не забывайте, что в провале Млечного Пути скрыт страшный мир и только излучатель нашей Шуэй закрывает им подход к вам, защищает вас. Возьми. - Луэвэ протянула мне маленький шарик. - Ты увидишь, я дам импульс. Своими глазами увидишь, что проход к вам я закрою. Но меня... не станет.

- Не надо, Луэвэ! - воскликнул я. - Мы сами. Не надо нам жертвы.

- О нас не думай. Меня не будет, но Шуэй спасет вас. - Луэвэ медленно подняла ресницы. Глаза ее увеличились, будто она хотела взять у Земли силу ее духа. - Я так полюбила вашу Землю! - крикнула она звонко, так что с веток ивы посыпался иней. Крикнула и беззвучно растаяла.

Я стал смотреть в шарик. Может быть, в нем горела душа Луэвэ. Менялись смутные картины, гигантский конус ронял тень, сотни людей в развевающихся плащах лавиной пронеслись за Луэвэ, как призрачные видения в зеркале калейдоскопа. Показалось мне, что среди них мелькнуло лицо Рулева. Откуда-то вырвался страшной силы луч. Шарик в последний раз вспыхнул в моей руке. В это мгновение мне показалось, что звезда Денеб засветилась ярче. Потом свет померк.

Потрясенный, я побрел домой. Иду я и опять вижу; кто-то идет впереди. Не было никого, а появился. Идет, словно танцует. И тут меня резануло. Ведь это все уже было, все это я уже видел. И промчались в моей голове дорога... Луэвэ... энергия... Зачем мне снова знакомиться со звездной девчонкой и тем самым обрекать ее на гибель, впутывая Землю в космические истории? Но тут я понял, что не сверну, пусть все повторится снова, чем бы мне это ни грозило...

На небе здорово мерцали звезды. Снег скрипел под ногами. В морозном ветре порхали снежинки. Я отыскал в небе звезду Денеб и подмигнул ей. Потом ускорил шаги, стараясь догнать звездную девчонку, о которой я знал так немного. Я почему-то подумал; надо помочь ей как следует завернуться в ее сверкающий плащ. Как там, на планете Шуэй, не знаю, а у нас в декабре не жарко.





home | Звездная девчонка | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу