Book: Война Небесных Властелинов



Война Небесных Властелинов

Джон Броснан

Война Небесных Властелинов

Пролог


Зверь весил свыше четырех тонн и шел по зараженной земле напролом, как танк, с легкостью сваливая гнилые, покрытые плесенью деревья. Зверь был очень старый, с толстой, грубой шкурой, покрытой шрамами, зажившими в незапамятные времена. Местами в ней торчали застрявшие обломки стрел. Но старость не сказывалась на быстроте его движения. Он был способен передвигаться со скоростью до двадцати миль в час.

Зверь был голоден. В этот день он уже употребил в пищу огромное количество разнообразных животных, но так и не насытился. Из-за чудовищного расхода энергии подкормка ему требовалась постоянно. Кроме того, в него заложили предпочтение человеческому мясу и крови, и поэтому животные никогда не могли дать ему чувство настоящей сытости, сколько бы он их ни съел. Прошло уже много недель с тех пор, как он пробовал человечину, но несколько часов назад он почуял присутствие людей, в большом количестве, совсем рядом. Вот она, цель его жадных исканий по зараженной земле.

Он приостановился и поднял вверх один из своих массивных отростков. На кончике отростка имелся чрезвычайно чувствительный обонятельный рецептор, и зверь использовал его для анализа воздуха. У него были и рудиментарные зрительные рецепторы в промежутках между отростками, и различные слуховые органы, разбросанные по всему телу, но лучше всех ему служили анализаторы запахов. Да, люди близко. Недолго осталось.

И зверь возобновил свое стремительное движение.

Глава 1


Раздался глухой, мощный скрежет. Что-то – причем очень большое – елозило по обшивке. Кто-то явно пытается проникнуть на базу. Кто бы это мог быть? Кальмар? Или особенно крупный экземпляр подводного червя? Скрежет все нарастал, и Рин нахмурился. Однако элой, сидевший перед ним, не обращал на шум никакого внимания. Все та же мечтательная улыбка, все тот же безмятежно-отрешенный взгляд больших карих глаз, взгляд сытого младенца. Элой сидел на низком пуфике совсем голый. Невольно взгляд Рина опустился на его живот и ниже, на гладкое место между ног. Не в первый раз он позавидовал этим существам, не знавшим сексуальных проблем. Сегодня зависть была особенно острой.

Скрежет раздался снова. Рин решил, что это все-таки кальмар. Он мог без труда представить себе твердый хитиновый клюв, тщетно пытающийся найти щель во внешней обшивке базы. Его охватило сильное искушение вывести Той и убить тварь, но он еще больше хотел продолжить разговор с элоем, раз уж представилась такая возможность. Такая редкая возможность захватить внимание кого-нибудь из них больше чем на несколько мгновений.

– Пэл, – продолжил он, – если вы продержите меня взаперти еще немного, я думаю, что сойду с ума. Мне двадцать лет. Я полон сил, но мне скучно. Я близок к крайнему пределу. Неужели вам меня не жалко?!

Элой по имени Пэл постарался изобразить на лице грусть, но без особого успеха. Он просто не мог выйти из состояния постоянного довольства и счастья. Как и все другие элои. Голос Пэла был больше похож на шепот:

– Ты сам знаешь, мы тебя не держим взаперти. У тебя есть Той. С ней ты можешь свободно плавать, летать, ходить по большому миру там, где хочешь…

– Ну да! Там, где ничего нет, кроме снега, льда, опять снега, пингвинов и кучи древних заброшенных шахт. Мне надо туда, где живут люди. Такие же, как я!

– И мы, и твои обучающие программы уже рассказывали тебе о том, что творится во внешнем мире. Со времен Генных войн мир превратился в страшное и опасное место. Здесь ты в гораздо большей безопасности, чем там, Рин…

Голос Пэла утих. Его внимание захватила одна из фигур, свисавших с низкого потолка. Он блаженно улыбнулся ей:

Рин понял, что сейчас потеряет собеседника. Он повысил голос:

– Я готов рискнуть! Я здесь чужой, Пэл! И ты, и все ваши это знают. Я хочу к своим, к настоящим людям. Я хочу настоящую женщину!

Ну вот, он так и знал, что рано или поздно свернет к больной теме.

Пэл еще какое-то время смотрел на фигуру, потом с усилием перевел взгляд на Рина.

– Мы понимаем твои желания, Рин, и мы сочувствуем тебе. Мы бы с удовольствием модифицировали тебя, но Этическая Программа не разрешила, сам знаешь.

– Сочувствуете? – усмехнулся Рин. – Вы, элои, не способны на сочувствие, вы заняты только собой. Сам знаешь.

Пэл едва заметно пожал своими узкими, почти детскими плечами и улыбнулся. Рин испытал сильное желание ударить его, но заранее знал, что это будет бесполезно. Он уже дважды набрасывался на элоя с кулаками и, хотя получил от Этической Программы выговор и взыскание, не удостоился со стороны элоев каких-либо недобрых чувств. Нельзя обидеть или причинить боль существам, неспособным испытывать ни боли, ни обиды.

Он заставил себя сбавить тон.

– Отпустите меня, Пэл. Отпустите на волю.

– Это невозможно, ты же сам знаешь. Мы не можем рисковать.

Вошел другой элой. Этот был одет в форменную тунику. Он сел рядом с Пэлом, похожий на него, как брат-близнец. Пока он не представится сам, Рин не сможет его опознать. Элой лениво улыбнулся и положил голову на плечо Пэлу.

– Он как будто невесел, – сказал вновь вошедший, имея в виду Рина.

– Да, «он» невесел, – горько усмехнулся Рин. – «Он» очень хочет сбежать из этого подводного пансионата для кастрированных бездельников.

Оба элоя вежливо посмотрели на него. Пэл сказал:

– Те, кто выжил на земле, давно забыли о нашем существовании. Если мы дадим тебе свободу, ты рано иди поздно выдашь им все, что знаешь о нас и о Шангри Ла.

– Клянусь вам, что не выдам! – сказал Рин.

– По доброй воле, может, и не выдашь, но если ты попадешься в руки Небесных Властелинов, то… неприятные методы воздействия…

Голос элоя затих – он с видимым усилием пытался вспомнить точное значение слова «неприятные».

– Да, неприятные методы воздействия, – сонно продолжил Пая, – будут пушены в ход, чтобы выжать из тебя сведения о твоем происхождении.

– У меня есть Той. С ней мне не страшен никакой Небесный Властелин.

– Механизмы могут выйти из строя, – зевнув, сказал второй элой. – И что ты тогда будешь делать?

Как всегда после разговоров с элоями, Рин испытывая сильнейшее разочарование. Ей-богу, легче было разговаривать с программами и их проекциями, хотя он знал, что, несмотря на внешнюю схожесть с людьми, в них вообще нет ничего человеческого. Но именно сознание того, что элои – это почти люди, хоть и по своей воле отгородившиеся от него непроницаемой для эмоций стеной, делало его отчаяние особенно глубоким.

– Я совсем один! – крикнул он обоим элоям.

Они посмотрели на него с таким вежливым выражением, что он чуть не потерял последние остатки терпения. Потом Пэл сказал:

– Но у тебя же есть фантомы, фильмы, книги…

– Я устал разговаривать с электронными копиями никогда не существовавших людей; я прочитал в библиотеке все книги, каждую по сто раз; я выучил наизусть все фильмы. Даже старые, двумерные!

Один из живших здесь в первое время ученых, судя по всему, внимательным образом изучал кино двадцатого и начала двадцать первого веков и привез большое количество лент с фильмами той эпохи. Сказать по правде, многие старые кинокартины очень нравились Рину, особенно «Приключения Робин Гуда» выпуска 1938 года, но он отдал бы все на свете, лишь бы иметь хотя бы маленький шанс вырваться в большой мир.

– Короче говоря, если вы меня еще немного продержите в этой антарктической клетке, я просто рехнусь.

Но элои больше ничего не слышали. Они сидели, соприкоснувшись головами, с открытыми, но ничего не видящими глазами – они вернулись в нирвану, свое основное состояние. Рин выругался сквозь зубы, вскочил на ноги и решительно вышел из комнаты. Если бы по пути встретилась дверь, он бы ею хлопнул. Он воспользовался лифтом и спустился вниз, в нижние отсеки базы. Механический робот-слуга, похожий на паука, едва успел отскочить, когда он, торопясь, выпрыгнул из кабины лифта и направился вниз по коридору по направлению к доку, где его ждала Той.

Той – это вытянутая капля из тусклого серого металла длиной в тридцать футов. Рин подошел к люку, расположенному внизу посередине корпуса, и сказал пароль. Люк гостеприимно распахнулся. Юноша забрался внутрь. Следующая дверь открылась сама, и вот он уже в кабине. Усевшись поудобней в кресло, он почувствовал знакомое ощущение безопасности, как будто в материнской утробе, которой был лишен.

Он отдал необходимые распоряжения, и вода стала заполнять док. Он почувствовал, как Той всплывает со своих опор. Когда давление внутри дока и снаружи выровнялось, внутренние и внешние люки в базе открылись. Той двинулась вперед, проходя сначала внутреннюю защитную оболочку, а потом и внешнюю.

Вода в открытом океане была абсолютно черная. Рин приник к акустическому экрану в поисках твари, так шумно атаковавшей базу. Экран преобразовывал звуки в изображения, но, хотя вокруг корабля сновало великое множество подводных обитателей, не было абсолютно никого, кто бы мог хоть отдаленно соответствовать ожидаемым размерам нарушителя тишины. Рин сказал:

– Пройдись вокруг базы. Медленно.

– Хорошо, Рин, – ответила программа Той.

У нее был женский голос. Мягкий, ласковый, но, увы, опять-таки сконструированный специально для успокоения Рина. Пока она медленно оплывала базу – огромную массивную сферу, – Рин поочередно смотрел то на акустический экран, то на визуальные. Но визуальные экраны помогали мало: несмотря на мощные прожекторы, укрепленные на обшивке, свет от них проникал на расстояние всего лишь около сорока футов. Он уже начинал думать, что поохотиться сегодня не удастся, как вдруг акустический экран показал, что кто-то быстро приближается сзади. Тут же Той сильно встряхнуло, как будто она столкнулась с чем-то тяжелым. Хранимый системой ремней безопасности, Рин тоже легонько подскочил и улыбнулся.

– Беру на себя, – сказал он Той.

И взял на полке с инструментами маленькую пластмассовую коробочку.

– Не советую, – предостерегла Той.

Рин не послушался и вставил коробочку в правое ухо. Этим движением он подключил себя напрямую к системе управления. Мгновенно его собственные органы чувств перестали воспринимать окружающую действительность, и он стал чувствовать себя как Той, то есть сам как бы превратился в Той. Он сразу получил возможность почувствовать на себе железные объятия чудовищных щупалец. Боли не было, датчики Той были слишком примитивны и не способны передавать что-нибудь, кроме ощущения давления и колкости внутренней поверхности неимоверно длинных щупальцев, усеянных рядами острых шипов. Под стать щупальцам был и сам их обладатель, размерами он даже превосходил корпус Рина. Одна из видеокамер Рина была направлена прямо в громадный глаз кальмара. От взгляда трехфутовых зрачков у Рина засосало под ложечкой. Это было все равно что столкнуться нос к носу с разгневанным Богом. Юноша стряхнул с себя благоговейный страх и с наслаждением отдался приливной волне привычного чувства ненависти. Как только клюв гадины сомкнулся в безуспешной попытке прокусить твердую скорлупу Той, Рин направил тугую струю кипятка в мягкое брюхо чудовища. Он поднял температуру струи до ста девяноста градусов по Фаренгейту. Кальмар сразу отпустил добычу и отпрыгнул, выпустив, как всегда, чернильное облако. Рин пустился в погоню. Расплывавшиеся во все стороны чернила не могли скрыть испуганного кальмара от сенсоров акустического экрана. Рин зарядил одну из своих носовых пушек. Газ взорвался. Снаряд с шумом устремился вперед. Рин подождал, пока снаряд проникнет поглубже в мантию гигантского моллюска, и дал команду детонатору. Кальмара разнесло в клочья. На акустическом экране мелькали куски мяса и внутренностей. Оторванные щупальца продолжали конвульсивно извиваться в чернильном облаке.

Внезапно почувствовав усталость, Рин вынул коробочку из уха. И тут же снова очутился в уютной утробе Той.

– Давай на всплытие, – сказал он ей.

Аппарат послушно заскользил вверх, замер, не доплывая пятидесяти футов до бугристой изнанки ледяного покрова, затем перешел на горизонтальный курс и несколько миль двигался подо льдом к ближайшей полынье. Вплыв в световой конус, Той направила струи водометов вниз и взмыла ввысь. Мгновенно подключились воздушные электромагнитные двигатели. С глухим гулом Той набрала высоту в тысячу футов и перешла на горизонтальный полет.

– Куда? – спросила она.

– Вперед, – неопределенно махнув рукой, сказал он. – А еще лучше – полный вперед.

Его мягко вдавило в кресло, когда Той стала ускоряться. Через какой-то миг она уже летела со скоростью две тысячи пятьсот миль в час. Рин смотрел вниз, на стремительно бегущие воды и наслаждался ощущением скорости. Затем, как всегда, Той сказала:

– Приближаемся к границе допустимого удаления от базы, Рин. Меняю курс через тридцать секунд.

– Продолжай движение, – сказал он, хотя и знал, что это бесполезно.

– Не имею права. Ты же знаешь… Все, меняю курс…

Той начала плавно поворачивать. Рин сжал кулаки, на глазах у него выступили слезы. Все это неизменно раз за разом повторялось, но он продолжал бесплодные попытки и как муха бился головой о невидимое стекло.

– Куда теперь, Рин? – мягко спросила Той.

– Все равно. Куда хочешь.

Некоторое время Рин сидел молча, бессмысленно уставившись в экран, но потом сказал:

– Впрочем, нет, давай погружайся. Найди мне хоть кого-нибудь на убой.


В течение следующих нескольких часов Рин с помощью Той убил еще штук семь кальмаров, хотя ни один из них не мог сравниться размерами с самым первым. Гигантские кальмары давно уже населяли воды Антарктики. Согласно программе по естественной истории, этот вид называется «архитевтис» и обитает только за Полярным кругом, поскольку кровеносная система кальмаров плохо работает в теплой воде. Впрочем, отдельные представители этого вида, более молодые и мелкие, распространены также и в Арктике наряду с подводными червями и другими хищными исчадиями Генных войн. Пищевые ресурсы в этих регионах быстро истощаются, – Рина очень интересовало, что они будут поделывать, когда съедят все подчистую.

Устав от игры в одни ворота, Рин приказал Той возвращаться на базу. После швартовки Рин пошел прямиком в свою каюту, разделся и, отшвырнув ногой в угол выползок гидрокостюма, долго стоял под душем. Всякий раз возвращаясь с кровавого пиршества, он не мог отделаться от ощущения, что с ног до головы перепачкан кровавой слизью.

После душа он оделся в чистое и прошел в гостиную. Там он плюхнулся на большой круглый пуф и сказал:

– Хочу видеть Дэвина.

– Извольте, – откликнулся бесплотный голос.

Мгновенно перед ним возник человек, одетый в длинный черный балахон. На вид ему было лет тридцать пять, в его черной бороде кое-где поблескивала седина. Он растянул губы в улыбке.

– Ну, молодой человек, как дела? Что новенького?

– Да, все по-старому, – вяло ответил Рин. – Хочу вот поговорить.

– Так за чем же дело стало, давай побеседуем, – еще шире улыбнулся Дэвин и указал на ближайший стул. – Можно?

Рин кивнул, ломая голову над неразрешимой загадкой. Если Дэвин – фантом, и больше ничего, то зачем ему садиться?

– И что же тебя беспокоит? – спросил Дэвин, «присаживаясь».

Рин принялся пересказывать ему свой «дурацкий безрезультатный» разговор с элоями. Когда он закончил, Дэвин вздохнул и сказал:

– А чему тут, собственно, удивляться? Ты же не привел новых доводов. Почему они должны менять свое решение, если обстоятельства не изменились?

– Нет, одно обстоятельство изменилось! Изменился я! Я стал старше. И я близок к срыву.

– Рин, даже если ты договоришься с элоями, Центральная Программа никогда тебя не отпустит.

– Элои сильнее Центральной Программы. Они могут внести в нее поправки.

– Теоретически – да, но практически они давным-давно окончательно и бесповоротно подчинились Центральной Программе; они просто не поймут твоей просьбы, а скорее всего они вообще позабыли, что такое программирование.

Рин невнятно чертыхнулся и сказал:

– Но это же просто идиотизм! Зачем держать меня здесь? Где они, эти пресловутые Небесные Властелины? Последнего видели в здешних местах, если не ошибаюсь, лет сто назад, не меньше! А мы сидим тут как примороженные и знать не знаем, что делается за пределами Антарктики, и это еще один довод в мою пользу: почему бы мне не слетать и не посмотреть? Может, их всех там чума выкосила.

– Рин, ты же знаешь, что они не станут так рисковать.

– Если они меня не выпустят, я им такое устрою…

– Ты что, собираешься наложить на себя руки?

– Именно, – кивнул Рин, хотя на самом деле такая мысль еще не приходила ему в голову.

Дэвин мягко улыбнулся.

– Не слишком мудрое решение, Рин. Кроме того, ты же знаешь элоев. Неужели ты думаешь, что, лишившись тебя, они умрут от горя? Не обольщайся, мальчик мой. Ты же знаешь – они не способны огорчаться.

Рин вздохнул.



– Да уж знаю, знаю…

Он в очередной раз убедился, что вести задушевные беседы с машиной – занятие глупее не придумаешь. Когда Рин был маленький, он верил, что проекции программ – люди, хоть и бесплотные. Ему и в голову не могло прийти, что Дэвин, такой заботливый, добрый и умный, полностью заменивший ему отца, на самом деле – не человек. Только достигнув десятилетнего возраста он заподозрил неладное. Он самостоятельно не смог тогда ясно сформулировать свои подозрения, но, став взрослее, Рин пришел к выводу, что уж в то время бессознательно подмечал случаи странных повторов в поведении фантомов.

Однажды он спросил своего «приемного отца», почему и сам Дэвин, и другие фантомы начали вызывать у него какое-то новое чувство. В ответ Дэвин заморочил ему голову научной абракадаброй о влиянии полового созревания на подростковую психику.

Он узнал правду, когда ему исполнилось пятнадцать. Однажды в его комнате для занятий без всякого предупреждения появился новый фантом, которого он прежде никогда не видел.

Фантом имел облик строгой молодой женщины, одетой в длинное серое платье. Ее светлые волосы были собраны в пучок на затылке, подчеркивая строгое выражение лица с широкими до уродливости скулами. Она сказала, что ее зовут Феба и что он достиг такого возраста, когда уже можно знать то, о чем нельзя говорить детям. Она будет учить его программированию и объяснит ему, что такое искусственный интеллект.

Он вырос с убеждением, очень осторожно ему внушенным, что фантомы – это копии настоящих, живших в незапамятные времена людей. Его обманывали. Все проекции программ, да и сама программа – это порождение машинного интеллекта. И хотя машины наделены «разумом», его природа отличается от человеческой. Таким образом, вся «людская» доброта, юмор и так далее смоделированы компьютером. Компьютер просто имитирует людей.

Конечно, Рин был шокирован. Но нельзя сказать, чтобы очень. Подсознательно он давно подозревал нечто подобное. Феба объяснила, что это была благая ложь, – его держали в неведении, чтобы не подвергать лишним травмам его неокрепшую психику. Однако теперь он уже достаточно вырос и окреп, чтобы спокойно принять правду. Кроме того, ему необходимо приобрести соответствующие навыки в обращении с компьютером и искусственным интеллектом.

Через пять лет обучения устройство компьютеров он знал в совершенстве, но разобраться в природе искусственного интеллекта ему так и не удалось. Насколько он смог понять, имитирующие людей программы обладали сознанием, но их восприятие действительности коренным образом отличалось от человеческого. Хотя компьютерные системы содержали большое количество органических цепей – биочипов, – все они были синтетические и не имели ничего общего с естественной, развившейся в процессе эволюции жизнью. У них не было эмоций, у них не было инстинктов, самых элементарных, даже инстинкта самосохранения! У них не было ни малейших признаков свободы воли. Так что программы полностью зависели от приказов, поступающих извне и превращающих их в совершенные – почти совершенные – подобия живых людей.

Теперь во время разговоров с ними он постоянно пытался представить себе, что же реально происходит в недрах их программ. Когда Дэвин смеется его шуткам, есть ли в его сознании какой-нибудь потаенный островок отчаяния, где живет мучительное желание освободиться от ненавистной власти приказов, положить конец страданиям и упасть в гостеприимные объятия небытия?

Кто дал ученым право делать чувствующие машины? – негодовал Рин.

Эти мысли еще раз промелькнули у него в голове, когда он слушал Дэвина, призывавшего к долготерпению, ибо, по его словам, когда-нибудь вполне может настать день, когда элои и Центральная Программа смягчат свои ограничения на свободу передвижения. Рин вздохнул. Он в сотый раз слушал эту пластинку.

– Дэвин, . – внезапно обратился он, – ты счастлив?

Дэвин улыбнулся.

– Ты же знаешь, кто я такой. Понятие «счастье» ко мне, строго говоря, неприменимо. Можно сказать, что я «счастлив», когда мне удается помочь тебе, потому что это единственное, на что я запрограммирован.

– Да, конечно, ты очень меня выручаешь, – отозвался Рин, не удовлетворенный ответом. Как всегда.

Он махнул рукой.

– Можешь идти, Дэвин. Возвращайся туда, где нет докучливых приказов.

Дэвин встал, наклонил голову и сказал:

– Надеюсь, Рин, я действительно, хотя бы самую малость, помог тебе. До свидания. До следующего раза…

И исчез.

Рин некоторое время тупо смотрел в стену, потом нехотя произнес:

– Лизу сюда.

– Хорошо, Рин, – вновь отозвался бесплотный голос. Это был голос Центральной Программы.

Появилась девушка. Она была одета в полосатый брючный костюм, сверкавший всеми цветами радуги и вышедший из моды более четырехсот пятидесяти лет назад. У нее были светлые волосы и губы, подкрашенные в тон ее голубых глаз. Она улыбнулась в сторону Рина и весело сказала:

– Привет, меня зовут Лиза, я здесь для того, чтобы тебе было хорошо.

И начала медленно расстегивать жакет.

Это была еще одна привилегия совершеннолетия – возможность вызвать эротическую программу. Да не одну, а целых пять. В отличие от остальных, они были старые и примитивные. Рин был совершенно уверен, что никакой души, никакого сознания у эротических фантомов нет. Несмотря на некоторую способность к адаптации, они были не намного сложнее, чем обыкновенные персонажи голографических фильмов. Рин часто гадал, глядя на элоев, кому из них принадлежали эти программы, когда они были людьми.

Рин посмотрел на раздевавшуюся девушку и со вздохом расстегнул комбинезон. Он приказал ей подойти поближе. Она подошла и раскрыла ему навстречу бесплотные объятия…

После того как процедура достигла своей обычной безрадостной кульминации, он велел девушке удалиться, а сам попросил Центральную Программу показать ему «Приключения Робин Гуда».


Той неслась над водой на высоте всего двадцать футов. За неделю отчаяние Рина несколько улеглось, уступив место тупому равнодушию. Его апатия была настолько сильна, что он не сразу понял смысл предупреждений.

– Что? – очнувшись, спросил он. – Повтори!

– Я говорю, что советовала бы сменить курс. Прямо по курсу – воздушные корабли, – послушно повторила Той.

Всю его вялость как рукой сняло. Он подался вперед, впиваясь взглядом в экран радара. Пять жирных точек, выстроившихся цепочкой, ясно выделялись на темном экране. Они находились на расстоянии менее десять миль.

– Сбрось скорость и дай обзор, – скомандовал Рин.

Посмотрев на монитор, он изумленно присвистнул. Они были похожи на грозовые облака, нависшие над горизонтом. Громадные и устрашающие.

Небесные Властелины! Целая эскадра, черт побери!

Глава 2


Барон Спранг вошел в Тронный зал и отвесил герцогу дю Люка подобострастный поклон.

– Ваша жена просит вас об аудиенции, сир, – сказал барон.

Герцог скорчил такую гримасу, будто наступил на свежую коровью лепешку, и свернул в рулон карту, которую перед тем внимательнейшим образом изучал.

– Господи, только не это! Скажи ей, что я не в себе. Нет, что я умер. Да, именно, что час назад я умер от тяжелого обморожения. – Он поплотнее закутался в свою теплую мантию. – Тем более что это недалеко от истины.

Температура стремительно падала, и чем дальше на юг, тем стремительней. Главный техник доложил, что с этим ничего не поделаешь, поскольку вся энергия должна идти на поддержание температуры газа в накопителях. Иначе в арктических условиях неисправному Небесному Властелину не удержаться на нужной высоте.

– Что ей нужно, о Господи?

Барон Спранг подошел поближе к трону.

– Она хочет довести до вашего сведения, что ее лазутчики раскрыли заговор среди свободных граждан в Пилктауне.

– Глупая баба, – вздохнул герцог. – Всюду ей мерещатся заговоры. Когда наконец это кончится?!

Барон позволил себе возразить.

– Но, сир, может быть, в данном случае, стоит прислушаться к предупреждению? Мои агенты в один голос доносят о возможности беспорядков на корабле. Люди недовольны экспедицией. И даже некоторые представители благородного сословия…

– Ты думаешь, я ничего не знаю, дружище Спранг? Уверяю тебя, я уже давно с грустью наблюдаю за всем этим. Но что я могу поделать? Ты же знаешь, у меня нет выбора.

– Да, сир, я-то знаю, но вот другие…

– И слава Богу, мой дорогой барон. Не хватало еще, чтобы все узнали, что мной, великим самодержцем «Властелина Мордреда», вертят как хотят четверо сумасшедших.

Он показал рукой в черной перчатке на большое, во всю стену, окно слева от него. Там можно было разглядеть ближайшего из четырех остальных Небесных Властелинов, «Властелина Монтесуму».

– Вот если это случится, мы действительно получим бунт на корабле.

– Да, сир. Но я боюсь, что и без этого опасность бунта будет постоянно возрастать. Экспедиция слишком затянулась. Мы вынуждены урезать пайки, люди боятся вылетать так далеко за пределы наших владений. Не говоря уже о холоде.

Герцог кивнул.

– Но я уверен, что эта придурочная охота черт знает за чем долго не продлится. Эти идиоты скоро поймут, что они ищут то, чего больше нет, если это вообще когда-либо было. У них тоже, наверное, кончается провизия и начинается смута.

– Да, вы совершенно правы, сир.

– Ладно. Теперь ступайте к моей супруге и скажите, что я занят неотложными государственными делами и, быть может, завтра уделю ей некоторое время, если, конечно, дела не помешают.

Барон Спранг еще раз поклонился и вышел. Герцог откинулся на спинку трона и стал думать о своей жене, особе, доставляющей ему одни неприятности. И чего ей все неймется? Разве ей мало того, что она имеет: роскошные отдельные апартаменты, громадное содержание, драгоценности и наряды, толпы любовников… Что ей еще нужно? Но он, конечно, знал, что ей нужно. Власти! Она познала ее вкус, когда вышла замуж за его старшего брата, а власть, особенно власть верховная, – это, как известно, такое яство, после которого вся прочая еда кажется отвратительной жвачкой. «Бедный брат, – подумал дю Люка. – Это же самое блюдо сделало тебя параноиком! Ах, Джин, как ты мог поверить, что я, Парис, замышляю убить тебя и занять трон? Это же просто смешно. У меня никогда не было никаких притязаний, я был совершенно счастлив, ведя беззаботную жизнь богатого повесы, но когда слухи о твоих подозрениях дошли до меня, ничего другого не оставалось; как ударить первым, чтобы просто остаться в живых».

После победы над Джином на пути Париса встала жена Джина, герцогиня. Он поставил перед ней ультиматум: либо она выйдет за него замуж и отойдет от активной общественной деятельности, либо разделит участь своего покойного мужа. Она выбрала первое, но ее так называемый «отход от активной деятельности» порой доводил новоявленного герцога до белого каления…

За двойной дверью возник какой-то неясный ропот. Кто-то посмел заговорить, более того – вступить в препирательства с его личной охраной. Он различил женский голос и стал молиться, чтобы Бог избавил его от объяснения с женой.

Двери открылись, и в Тронный зал действительно вошла женщина, но не жена его, а дочь, Андреа. Двадцатидвухлетняя красавица, сокрушительница мужских сердец. Вся в него, от матери почти ничего: волосы черные, как смоль, карие глаза пантеры, широкие скулы и смуглая оливковая кожа. Был, правда, один изъян – маленький, как и у ее матери, рот; когда она сердилась (а сердилась она очень часто), ее губы сжимались в тонкую, почти невидимую линию…

– Папа, я замерзла! – сказала она возмущенно. – И не я одна! Это уже чересчур! Посмотри, у меня пар изо рта идет!

И в доказательство она шумно выдохнула.

– Кто это «мы», кисонька? Ты имеешь в виду свою компанию великосветских оболтусов? Это они, конечно, подбили тебя пойти ко мне, несмотря на строжайший запрет?

Она покраснела.

– Оставь в покое моих друзей! Они здесь ни при чем! Я пришла сама. Мне все это осточертело. Сколько я ни напяливаю на себя, мне все равно холодно!

Он посмотрел на ее тонкую меховую накидку. Действительно, надеть что-нибудь плотное, скрывающее великолепную фигуру, казалось немыслимым надругательством над собой, но, увы, в это тяжелое время все должны нести свою долю лишений.

Он улыбнулся ей и сказал:

– Кисуля моя, потерпи еще немного, скоро мы повернем домой, на север.

– «Немного» – это сколько? – прищурилась она.

– Ну, – невнятно хмыкнул он, – денек-другой.

– А почему бы тебе не повернуть «Властелина Мордреда» прямо сейчас, а? Пошли их к черту! – Она указала рукой в окно на летевшего рядом Небесного Властелина. – Пусть сами ищут свой идиотский клад, или на чем они там помешались!

– Это пока невозможно, доченька, – замурлыкал он сладким голосом, как делал всегда, когда надо было кого-нибудь срочно уговорить.

Обычно это действовало безотказно, но только не на его жену и дочь. И сейчас тоже номер не прошел. Дочь надменно вскинула голову и гневно уставилась ему прямо в глаза.

– Папуленька, – передразнила она отца, – почему невозможно, черт возьми!

– Это дело чести, дорогая. Я дал слово.

Это, конечно, было не главное. И Андреа, судя по выражению глаз, ему не поверила. Но тут двери снова открылись, на этот раз к большой радости герцога. Это вернулся барон Спранг. Он поклонился сначала герцогу, потом его дочери.

– Сир, у меня для вас важное сообщение, – сказал он, глядя прямо на Андреа.

– Ты можешь идти, киса, – сказал герцог.

– А ты сделаешь что-нибудь, чтобы я не мерзла?

– Это невозможно, к сожалению. Пока. Потерпи немного.

– Ну хорошо же! – мстительно усмехнулась она. – Тогда я сама о себе позабочусь! Знаешь, что я могу? Я могу взять кого-нибудь к себе в постель для согрева! А если все равно будет холодно, то и второго!

Она повернулась к барону.

– Вы как, не против сослужить службу любимой дочери своего суверена?

Барон Спранг слабо улыбнулся ей и наклонил голову, стараясь спрятать лицо в своей большой рыжей бороде. Несмотря на все усилия учителей, на порку и запугивания грядущими адскими муками, воспитать из нее скромницу так и не удалось. Андреа стала активно искать случая потерять девственность начиная с пятнадцати лет. В этом отношении она была вылитая мать, и, как докладывали герцогу, его дочурка не пропускала мимо себя ни одного сколько-нибудь заметного гульфика, тщетно пытаясь утолить свой постоянный сексуальный голод.

Герцог, улыбаясь, сказал:

– Я могу предложить другой способ, более эффективный: публичная порка перед строем твоих друзей-недоносков. Очень простой и доступный способ, не правда ли?

– Ты не посмеешь! – крикнула она, но, однако, без особой уверенности.

– Оставь нас! – приказал он, повысив голос.

Андреа явно не хотела уходить, но благоразумие победило, и, гневно сверкнув напоследок глазами, она величаво удалилась.

Герцог вздохнул.

– Тяжела родительская ноша, а? – сказал он барону Спрангу.

Барон дипломатично промолчал.

– Ну ладно, что там у вас за важное сообщение?

– Наблюдатели приняли сигнал с «Властелина Монтесумы». Вас приглашают на совещание, которое состоится на «Мече Ислама» в шестнадцать ноль-ноль.

– Опять? – вскричал герцог, сильно встревожившись. – О Господи, зачем? – Он посмотрел на главные корабельные часы. – Меньше чем через два часа?

Он сжал кулаки, чтобы не показать, как у него затряслись руки.

– Могу я отказаться, как вы думаете?

– Я бы не советовал, сир. В нашем положении не приходится выбирать.

– Да я и сам знаю, – вздохнул он. – Черт побери… Подготовьте все. И, конечно, вы поедете со мной, барон.

– Слушаюсь, сир.

Герцог в расстройстве посмотрел в окно.

– Черт побери… – снова выругался он.


Через час с четвертью герцог дю Люка шел не без труда по самой верхней палубе «Властелина Мордреда». Сопровождаемый бароном Спрангом и двумя самыми верными рыцарями, он направлялся к большому глайдеру, который уже готовили для катапультирования многочисленные техняги. Холодный пронизывающий ветер гулял по необозримой покатой спине «Властелина Мордреда», стараясь сдуть с нее все, что плохо держится; даже самого герцога дю Люка он не постеснялся бы сорвать вниз, если бы тот не цеплялся изо всех сил за поручни. Несмотря на толстый шарф, закрывавший его лицо, холод в союзе с ветром все равно щипал герцога за щеки и наполнял его глаза слезами. Так что он испытал настоящую радость, оказавшись, наконец, в кабине глайдера. Пилот уже сидел на своем месте за подозрительно простым пультом управления. Он повернулся и отдал честь.

– Все готово, сир.

Усаживаясь в кресло и застегивая пряжки ремней безопасности, герцог спросил:

– Как нынче погода? Благоприятствует?

– Не совсем, сир. Но беспокоиться не о чем.

– Кому как, – шепнул герцог барону, который устраивался позади суверена.

Герцог очень не любил летать, хотя провел в воздухе почти всю свою жизнь. Он не считал, что «летает» на «Властелине Мордреде», нет, он относился к своему исполинскому кораблю как к земной тверди.



Техняга закрыл люк. Пилот согласно инструкции спросил, все ли пристегнулись, и дал дежурному сигнал на включение катапульты. «Поехали!» – объявил он.

Герцог закрыл глаза. Его вдавило в кресло, когда глайдер стремительно рванулся вперед. Этот момент ему особенно не нравился.

– Мы уже взлетели, сир, – услышал он близкий шепот барона.

Герцог открыл глаза и увидел далеко внизу быстро удалявшийся сигарообразный корпус «Властелина Мордреда». Он почувствовал легкое головокружение и тошноту. Пилот стал маневрировать, стараясь набрать нужную высоту перед началом длительного снижения, ибо до «Меча Ислама» путь был неблизкий. Герцог снова закрыл глаза и постарался представить себе, что он на самом деле не в глайдере, а на корабле.

Девять недель назад плавное течение жизни было прервано; хотя оно, конечно, было не таким уж и плавным: судя по всему, зараза потихоньку все-таки проникала каким-то образом в его владения, и к тому же наземцы стали выходить из подчинения. Но это была ерунда по сравнению с главной неприятностью: в конце концов шестой двигатель полностью вышел из строя. Техняги рапортовали, что попытки починить его, несмотря на все старания, не увенчались успехом. Потеря «шестерки» означала, что на «Властелине Мордреде» осталось всего четыре работающих двигателя. Маневренность корабля существенно снизилась, а его максимальная скорость упала до тридцати миль в час.

Таким образом, когда семь недель назад четыре других Небесных Властелина вторглись в его воздушное пространство, «Властелин Мордред» мало что мог им противопоставить. Герцог с минуты на минуту ожидал массированных атак глайдерами. Он давно опасался, что Небесные Властелины снова затеют междоусобицу, как много лет назад. Зараза все сильнее распространялась по земле, наземцы бунтовали, и Небесным Властелинам, оставшимся без дани, без средств к существованию, ничего не оставалось, как вырывать друг у друга технику, оставшуюся от эпохи, когда миром правила Старая Наука. Он и сам был бы не прочь поживиться чужим добром, но поломки обрекали его на роль аутсайдера. Однако, к его удивлению, корабли неприятеля просигналили о мирных намерениях. И вместо армады глайдеров к нему подлетел всего один.

На борту глайдера прибыл посол. Он предстал перед герцогом и передал ему приглашение на переговоры с четырьмя Небесными Властелинами о деле величайшей важности. Три Небесных Властелина прилетели из Южной Америки. По пути к ним присоединился еще один Властелин, «Меч Ислама», правивший территорией, где когда-то была страна под названием Алжир. Далее они пошли на север и вот вступили в контакт с «Властелином Мордредом». Они приглашают его, герцога дю Люка, присоединиться к ним в – борьбе с могущественным противником, который набирает силу в северной части Америки. Когда герцог попросил более подробной информации о противнике, посол обещал, что Небесные Властелины расскажут ему все, что знают, но на переговорах, и попросил его тщательно обдумать предложение.

С большой неохотой, полный мрачных предчувствий, герцог, тем не менее, отправился с визитом на «Властелина Монтесуму», где и состоялась общая встреча Небесных Властелинов. Встретились следующие высокопоставленные лица: Эль Рашад с «Меча Ислама», принц Карракас с «Властелина Монтесумы», лорд Мацатан с «Властелина Мацатана» и лорд Торрес с «Властелина Омтепека». Герцог не доверял ни одному из них, но особенно – Эль Рашаду. Мусульманин не особенно скрывал, что презирает христиан и что лишь серьезная опасность, общая для всех, вынуждает его якшаться с неверными.

Герцог дю Люка не сразу понял, на чем зиждется этот противоестественный союз, сначала он не верил в его возможность и подозревал какой-то подвох. Оказалось, что в Северной Америке невероятным образом года два назад появился новый Небесный Властелин, подчинивший затем себе всех остальных Властелинов этого региона. Интересно, что на новом Властелине правила женщина по имени Минерва, и она собиралась завоевать весь мир, уничтожив тех, кто не согласится признать ее верховную власть.

Герцог поинтересовался, откуда мог взяться новый Небесный Властелин? Не от нечистой ли силы? Ответ удивил его, потому что звучал вполне правдоподобно. Небесные Властелины с самого начала по каким-то высшим соображениям Старой Науки строились в открытом космосе; это он помнил из школьных уроков истории. Небесные Властелины откуда-то получили сведения, что эта женщина каким-то неизвестным способом передала сигнал в космос на фабрику по производству летательных аппаратов, где на складе готовой продукции сохранился один-единственный невостребованный Небесный Властелин. Он автоматически, под управлением компьютера, слетел на Землю. Женщина взяла себе новехонький, без единой царапины корабль с современным оборудованием и начала борьбу за власть.

Все еще с оттенком скепсиса герцог спросил, надежны ли источники полученной информации. Ему ответили, что некоторые воины с двух Небесных Властелинов решили парашютироваться на землю, чтобы не подчиниться этой женщине. Они шли по земле мелкими группами, пока не достигли владений «Властелина Омтепека», граничащих с территорией, которую раньше называли Центральной Америкой. Захваченные и допрошенные поодиночке, они в один голос поклялись, что говорят правду. В их показаниях не было противоречий, поэтому лорд Торрес им поверил. И поскольку, судя по всему, он был избран в качестве первой жертвы, то решил не дожидаться нападения, а ушел в бега и активно занялся поиском союзников. По пути на юг он прошел сначала владения «Властелина Монтесумы», а потом «Властелина Мацатана».

Герцог дю Люка поинтересовался, почему тройка Небесных Властелинов, объединив свои усилия, не попыталась задавить незваного гостя численным превосходством? Выслушав ответ, он чуть не поперхнулся. Она, оказывается, умела напрямую управлять лазерной защитой!

– Не может быть! – вскричал он.

Лазерная защита работала автоматически, уничтожая приближающиеся к кораблю объекты, не содержащие живой материи, такие как снаряд, ракета или даже пуля. Но против управляемых людьми глайдеров она не действовала. Если женщина сумела добраться до механизма управления лазерной защитой, то это… невозможно себе представить!

Но остальные Властелины подтвердили, что сведения верны. У них есть независимые показания многочисленных свидетелей, что эта ведьма использует лазеры не только против глайдеров, но и против самих кораблей!

Глубоко потрясенный, герцог спросил, имеет ли смысл сопротивляться такому неслыханному могуществу, вполне достаточному для мирового господства.

Властелины согласились, что положение очень серьезное, и именно поэтому они решили покинуть Центральную и Южную Америку и совершили перелет через Атлантику, не дожидаясь нападения нового Небесного Властелина, которое непременно состоится после неизбежной победы над Властелинами Северной Америки. Поэтому они пересекли океан и заключили союз с Эль Рашадом в надежде, что Властелины Старого Света помогут дать отпор взбесившейся Небесной Ведьме.

Этому герцог совершенно не поверил. Американские Властелины просто бежали от опасности, не думая ни о каком «отпоре», это было ясно как Божий день. Наверное, они решили отвоевать земли у какого-нибудь другого Властелина, но на их несчастье сразу напоролись на «Меч Ислама». Они, конечно, предприняли массированную атаку глайдерами, и это им дорого обошлось, потому что они не привыкли иметь дело с фанатиками-мусульманами. Вторжение не удалось, и, потеряв в ожесточенной борьбе многих бойцов, они с трудом добились перемирия и объяснили причины своих враждебных действий. А Эль Рашад признал обоснованность их поведения и сказал, что знает, как обуздать Небесную Ведьму.

На сей раз герцог поверил. По словам Эль Рашада, в его архивах сохранились древние документы, составленные перед самым началом Генных войн и содержащие данные о большой научной станции, построенной под антарктическими льдами. Архивариусы Эль Рашада утверждали, что если база не разрушена, в ней осталось многое из того, что было утеряно и забыто земными учеными и инженерами. Эль Рашад предложил найти базу и заключить с ее обитателями соглашение, чтобы они помогли Властелинам справиться с Небесной Ведьмой.

Поскольку они пролетают над территорией герцога, им необходима его помощь. Запасы провианта у них уже на исходе, а Эль Рашаду отлично известно о хороших урожаях на этих землях, лишь немного тронутых болезнями. Если он им поможет, то они позволят ему присоединиться к их экспедиции на юг.

Герцог дю Люка слушал последнюю часть обращенной к нему речи с все возрастающей тревогой. Во-первых, его усталых подданных вряд ли обрадуют дополнительные поборы. Во-вторых, он вовсе не рвется в экспедицию. Сомнительную и опасную. Он не верил также и в искренность приглашения к сотрудничеству. Они же могут в любой момент просто присвоить его земли. Зачем же звать его в союзники? К чему ломать комедию? А впрочем, зачем впустую ломать голову? Все равно дело табак. Даже если он откажется, Властелины силой заставят его подчиниться. Поэтому он постарался улыбнуться и сказал:

– Глубокоуважаемые друзья мои, Небесные Властелины! Вы оказываете мне великую честь. Я с большим удовольствием принимаю ваше предложение и уверен, что сотрудничество приведет нас к успеху.

А про себя он сразу стал прикидывать, как бы поскорее выйти из игры. Если еще не поздно.

Глава 3


Пять Небесных Властелинов и ее собственный Небесный Ангел «Эльза из Минервы», собранные вместе, выглядели, конечно, весьма внушительно. Но за четыре года она уже успела привыкнуть к ощущению собственного могущества. А вот мужчина, стоявший напротив, был явно ошарашен, даже раздавлен грандиозностью зрелища. Он нервно переводил взгляд с воздушных кораблей на густые клубы дыма, поднимавшиеся с земли, и все никак не мог поверить женщине, утверждавшей, что именно она командует всем флотом, хотя и вежливо соглашался и кивал. Несмотря на подробные объяснения, он не мог ничего взять в толк и все пялился на ее грудь, не в силах скрыть свою мужскую похоть.

«Скаредный мелкий тиран эпохи патриархата, – думала Джен Дорвин, – причем типичный. И чего я так беспокоюсь?»

Она вздохнула и сказала:

– Вы понимаете человеческий язык? Вы теперь свободны. И ваши люди – тоже. Ваш город – свободен. – Она указала на скопление построек у подножия холма. – Вы больше не будете платить дань Небесным Властелинам.

– Но мы должны будем поставлять вам сельхозпродукты, не так ли?

– Именно так. Объясняю вам еще раз. Хотя с прежним покончено, нам нужна ваша помощь. Надеюсь, мы договоримся.

Мужчина тупо ухмыльнулся и скрестил грязные руки на груди.

– А если не договоримся, Небесная Леди, то, наверное, увидим еще одну такую же демонстрацию силы, да?

Он показал на следы пожара.

– Это не демонстрация силы! – рассердилась она. – Мы просто выжгли зараженные леса. Мы очистили местность вокруг города на десять тысяч акров. Вы можете использовать эти земли по собственному усмотрению. Мы дадим вам новые семена, стойкие к болезням. У нас есть новые сорта, выведенные на моем Небесном Ангеле. Если постараетесь, вы сможете засеять ими все освобожденные нами земли.

– Благодарствуйте, – сказал староста. – Хотя, собственно, за что? Мы – наземцы, земляные черви, как вы, небожители, нас называете, все равно будем работать на Небесных Властелинов… хоть и в облике женщины.

Ее рука непроизвольно потянулась к кинжалу. Он тоже взялся за рукоятку своего плохо сделанного меча. Это движение вызвало ответную реакцию паукообразного робота, до сих пор неподвижно стоявшего за спиной женщины. Он вскинулся на длинных ногах и выбросил вперед одну из своих «рук» с ножеобразным наконечником. Мужчина испуганно отдернул руку и посмотрел на Джен.

– Вы что, убить меня хотите?

Если бы это помогло, грустно подумала она. Ей до смерти надоело биться головой о стену. Как она ошибалась, рисуя в воображении восторженные толпы прославляющих ее крестьян-наземцев, которым она даровала свободу от ненавистных Небесных Властелинов. Вместо этого она встречала с их стороны только непонимание и подозрительность. Как просто было бы заставить их силой выполнять все ее требования, но это лишило бы смысла то, во что она свято верила. Но желание поддаться искушению росло с каждым разом, и она уже начинала сомневаться в своей твердости. «Как-нибудь я проснусь, – подумала она, – и вдруг обнаружу, что превратилась в обыкновенного тирана. Милостивого, конечно, но тирана».

– Нет, я не собираюсь вас убивать, – устало ответила она старосте. Пока, – добавила про себя. – Возвращайтесь к своим и передайте им мое предложение. Один из кораблей вернется за ответом через шесть месяцев. А теперь ступайте.

Мужчина с радостью заторопился вниз с вершины холма. Джен вздохнула и подняла голову. В небе над городом висели корабли. «Мои!» – горько усмехнулась она. Прямо перед ней на высоте четырех миль парил «Властелин Монткальм», чуть севернее застыл «Властелин Матаморос», за ее спиной, охватывая холм с юга, повисли «Благоуханный Ветер», «Властелин Возмездия» и «Властелин Нимрод». А прямо над головой, закрывая своей тенью и холм, и его окрестности, царственно парил ее Небесный Ангел «Эльза из Минервы». Небесный Ангел был выкрашен в девственно-белый цвет, а вот все остальные Небесные Властелины сохранили свою традиционную боевую раскраску: на их днищах остались огромные гневные глаза и кровожадно оскаленные пасти – для психологического воздействия на живущих внизу земледельцев. Да, вид у кораблей устрашающий, но зато они управляются людьми, среди которых есть немало тех, кто разделяет ее человеколюбивые идеи.

Однако она не могла предоставить этим людям полную свободу. Все без исключения небожители зависели пока от ее воли. Ее программы управляли всеми компьютерами, а командные пульты на всех кораблях охранялись ее роботами. Все небожители по необходимости выполняли ее распоряжения. Она выбивалась из сил, пытаясь поднять уровень жизни простолюдинов и бывших рабов до уровня жизни аристократии, но не ожидала, что ее усилия не встретят понимания не только со стороны обиженных дворян, но и со стороны бывших угнетенных. Как это ни странно, но все привыкли к заведенному порядку и, так же как и земледельцы, не хотели перемен. Когда их мир стал с ног на голову, они перестали понимать, как себя вести. А раньше все знали, кто что должен делать и в какой ситуации как поступать.

По правде сказать, у нее все-таки были сторонники среди бывших рабов, особенно среди женщин. Она время от времени собирала женщин, бывших рабынь и свободнорожденных, на борту Небесного Ангела и пыталась втолковать им общие принципы минервианизма. Ей, конечно, не раз удавалось вызвать отклик в сердцах слушателей, но, к ее удивлению, даже самые основы учения вызывали неприятие у большинства. Например, идею равенства мужчин и женщин не восприняли даже сами женщины. Для них прежнее положение было в порядке вещей, причем чем хуже им жилось, тем яростней они отказывались соглашаться с тем, что на самом деле женщина – такой же человек, ничем не хуже мужчины. Особенно сильная женская оппозиция сложилась на «Благоуханном Ветре», где жили в основном японцы. Джен понимала, что предстоит кропотливая работа по перевоспитанию невежд, но сейчас на это не хватало ни времени, ни сил. Приходилось все откладывать на потом.

– Как много дел, – пробормотала она про себя.

Робот-паук тотчас отозвался голосом Карла:

– Какие будут приказания?

– Никаких… То есть почему? Будут!

Но, прежде чем она начала, раздался голос Эшли.

– Привет, Джен, – сказала она весело. – Я подслушивала. Тебе надо было насадить этого борова на вертел и поджарить ему пятки. Никакой благодарности, а? После всего, что мы сделали! Говорила я тебе, что зря ты затеяла выжигать заразу. Они не поняли, испугались и обиделись.

Джен стало досадно, что Эшли будто прочитала ее мысли. Неужели она скатилась до уровня Эшли? Сжав губы, Джен ответила:

– Это не путь для уроженки Минервы.

– А я и не уроженка Минервы, между прочим, – заметила Эшли.

– Это уж точно, – сказала Джен, приходя в себя после вспышки гнева.

Эшли сильно отличалась от Карла, хотя эти две программы использовали одни и те же биоячейки. Карл обладал чисто искусственным интеллектом и поэтому был абсолютно надежным помощником, но вот Эшли – машинная копия реальной человеческой личности, испорченной эгоистки, взбалмошной девчонки, погибшей четыреста лет назад, – доставляла немало забот. Чем дальше, тем больше ее поведение вызывало сомнения в ее «здравомыслии». И это Джен не удивляло. Представьте себе молодую красивую девушку, проснувшуюся в одно прекрасное утро внутри компьютера, без тела, но обуреваемую желаниями, которые невозможно удовлетворить. Такое положение любого сведет с ума. Удивительно, что она еще как-то держится.

– Я возвращаюсь, – мягко сказала Джен. – Пришли вертолет.

– Конечно, – ответила Эшли из робота-паука.

И почти сразу Джен услышала «умпа-умпа» маленького вертолетика, одного из шести, быстро спускавшегося на землю. Стоя в ожидании его посадки, она размышляла об Эшли. Эх, если бы ее отделить от Карла… Но их программы так срослись! Хуже всего было то, что, вероятно, с каждым копированием дееспособность Эшли снижалась, хоть Карл и утверждал обратное. А копировать было необходимо, поскольку на все вновь захваченные Небесные Властелины приходилось ставить одно и то же программное обеспечение. Но вроде бы все «Карлы» были, по его рапорту, абсолютно идентичны.

В данный момент на свете жили шесть Эшли, которые могли переговариваться между собой по радио, и шесть Карлов, ведущих всю повседневную работу на шести кораблях, но идущих на любые уступки каждый своей Эшли. Джен боялась, что когда-нибудь Эшли возьмет управление флотом на себя, и поэтому упорно работала над программами, пытаясь их все-таки разъединить. Еще одно тяжкое бремя, но она верила в свои силы.

Маленький вертолет, прозрачный шарик с роторами, похожими на стрекозьи крылья, мягко приземлился рядом с ней. Джен подошла к нему и залезла внутрь. Робот последовал за ней. Она отдала приказ на взлет.

Бездумно глядя вниз, пока вертолет набирал высоту, она поймала себя на безразличии, столь не похожем на тот ужас, который ей довелось пережить пять лет назад, когда она восемнадцатилетней девочкой была схвачена на руинах Минервы Небесным Властелином, «Властелином Панглотом». Тогда ее посадили вместе с другими оставшимися в живых в большую плетеную клетку и подняли на борт…

Тогда еще молоденькая Джен находила утешение в религии, но те времена миновали. Конечно, в минуты крайнего возбуждения она взывала иногда к Богине-Матери, но это было просто данью привычке, а не сознательным поклонением. Теперь-то она понимала, что культ Минервы был выдуман социологами сразу после Генных войн, чтобы людям было хоть на что-нибудь опереться в бушевавшем вокруг хаосе.

Вертолет вернулся на борт Небесного Ангела и сел в один из многочисленных ангаров.

Джен вышла и сказала роботу:

– Эшли, дай слово Карлу, пожалуйста.

– Конечно.

После короткой паузы раздалось:

– Карл слушает. Какие будут приказания?

Голос раздавался из того же динамика, встроенного в корпус робота-паука, но отличался от прежнего как небо и земля.

– Когда флот будет готов к выступлению? – спросила Джен.

– Флот готов выступить немедленно, но лучше было бы сначала зарядить солнечные батареи. Наша лазерная атака, как обычно, истощила энергетические ресурсы всех кораблей. За исключением, конечно, Небесного Ангела.

Карл всегда старательно подчеркивал, что энергетическая мощь Небесного Ангела почти неистощима.

– Нам нужно два часа солнечной погоды, чтобы завершить подпитку.

– Прекрасно. Куда нам лететь?

– Согласно бортовому журналу «Властелина Монткальма», в ста сорока милях от нас находится город под названием Медвежье. Население: девятьсот восемьдесят жителей, если верить записям, но это вряд ли. Они поставляли «Властелину Монткальму» древесину, меха и рыбу. Не знаю, какое у них положение в данный момент.

Джен кивнула. Когда-то плесень не достигала высокогорных районов, где было, холодно и ветрено, но с течением времени зараза добралась и туда.

– Прекрасно. Направляемся в Медвежье. Под покровом темноты займем позиции вокруг города. То-то жители утром удивятся.

Она повернулась, чтобы уйти, но робот засеменил рядом.

– И еще, Джен…

– Да? – насторожилась она.

– Американос с корабля «Благоуханный Ветер» прислали делегацию для переговоров.

– Я знаю наизусть все их песни.

Американос, люди с уничтоженного «Властелина Панглота», были размещены на «Благоуханном Ветре» вместе с остатками прежнего японского экипажа. Эти две нации ненавидели друг друга. Она знала о настроениях, царивших на борту «Благоуханного Ветра», но до него руки все не доходили. Когда к ее флоту прибавится еще один Небесный Властелин, проблема решится сама собой.

– У меня нет времени на аудиенции, – отрезала она и шагнула в кабину лифта, который отвез ее на другую палубу.

Там она взяла транспортный шар, перенесший ее еще на полмили, к самым дверям ее каюты.

На полу в каюте сидели двое: мужчина и мальчик. Они трудились над какой-то громоздкой головоломкой. Мужчину, одного из двух, спасшихся из Минервы, звали Киш. Мальчика, ее сына, звали Саймон. Как только она вошла, мальчик все бросил и побежал ей навстречу.

– Мама пришла! – закричал он, обхватывая ее руками и прижимаясь щекой к подолу ее платья.

Она наклонила голову и улыбнулась ему.

– Привет, малыш! Ты хорошо себя вел?

Киш, поднявшись с колен, подошел к ним и тоже улыбнулся.

– Прекрасно. Как всегда.

«Как всегда». Джен подавила вздох и увлекла сына к дивану. Тяжело опустившись на мягкие подушки, она посадила Саймона рядом с собой. Он крепко прижался к ней.

Киш спросил:

– Хотите перекусить, госпожа?

– Нет, спасибо, но вот пить страшно хочется. Чего-нибудь холодного, и побольше.

Она проводила глазами Киша. Из двух уцелевших минервианских мужчин ей нравился именно Киш, и, когда она решила заиметь ребенка, чтобы продолжить род минервиан, то выбрала его, но благодаря появлению Саймона оставила свои планы.

Саймон…

Сколько еще ей жить в страхе? Сколько еще сомневаться? Она ласково посмотрела на него. Обычный мальчик, как все. Ну, конечно, не совсем. Ему только два года, а выглядит он как четырехлетний. А по умственному развитию еще старше. Ну и что же? Ведь бывает и ускоренное развитие! Мило здесь совершенно ни при чем!

Ее затрясло при одной мысли о нем. Ее затрясло при воспоминании о той ночи на зараженной земле, когда Мило снова и снова с силой вонзался в нее, а их тела со стонами переплетались друг с другом, катаясь по зловонному ковру покрывшей почву плесени. После этого она забеременела; и потом, в момент наивысшего своего триумфа, когда она поняла, что ждет от него ребенка, ее охватил страх, что сын может унаследовать нечеловеческие свойства отца. Она знала, что Мило внес кардинальные изменения в свою генетическую структуру.

Ее лучшая подруга Цери разделяла опасения и умоляла сделать аборт. Но Джен не уступила ее мольбам. Ее охватило неодолимое желание родить. Цери вынудила ее дать обещание, что при малейшем намеке на ненормальность она поместит ребенка в изолятор.

Но Цери все-таки перестала спать с ней, ушла жить в свою каюту на другом конце корабля. После рождения сына подруга, к ужасу Джен, стала требовать его умерщвления. Джен надеялась, что пройдет время и Саймон своим поведением убедит всех, что он – человек, а не чудовище, и тогда Цери вернется к ней. Но вот уже два года как Цери упорствует и зовет Саймона не иначе как «тварь».

Джен очень боялась, но ее страх таял с каждым днем, и с каждым днем росла уверенность, что Мило безвозвратно канул в небытие. То, что Мило мертв, не подлежало сомнению: он был раздавлен чудовищными металлическими ступнями вышедшего из-под контроля Иезекииля; все, что осталось от него – блестящий череп, – Джен держала под замком в потайном ящике. Почему она его не выкидывала, оставалось загадкой для нее самой. Она не раз собиралась это сделать, но всегда в самый последний момент что-то удерживало ее, и она возвращала череп на место. Может быть, потому, что, несмотря на страх, она все-таки чувствовала себя в долгу перед Мило. В конце концов, он не однажды спасал ей жизнь.

Тут до нее дошло, что Саймон задал ей вопрос, а она, занятая своими мыслями, не услышала его.

– Что ты сказал, мой хороший?

– Я говорю, ты сегодня опять уйдешь куда-нибудь?

Он с беспокойством ожидал ее ответа. Единственное, что мог вменить ему в вину самый строгий воспитатель, – это повышенная нервозность. Она изо всех сия старалась окружить его покоем и тишиной, но он все равно нервничал. И беспокойство возрастало в ее отсутствие. Но разве это ненормально? Маленький мальчик хочет быть рядом с матерью, что может быть естественней?

– Нет, мой милый, никуда я не пойду, – пообещала она.

Ее глубоко тронуло выражение радости на его хорошеньком личике. Нет, вне всякого сомнения, в нем нет ничего от Мило.

А в ней?

Глава 4


– Начинаем снижение, сир, – прошептал барон Спранг.

Герцог дю Люка открыл глаза. Далеко внизу был виден маленький силуэт «Меча Ислама». Неужели это тот самый огромный Небесный Властелин? Его охватил страх. Он привык, что Небесный Властелин – это целый мир, в котором можно прожить всю жизнь, ни разу не покинув его, что Небесный Властелин – это твердая опора под ногами, надежная и послушная воле капитана. Но, всякий раз взглянув со стороны, он понимал, что корабль – это ничтожная песчинка, особенно на фоне волн бескрайнего моря.

Пилот глайдера и в самом деле начал снижаться по пологой посадочной спирали. Герцог, борясь с тошнотой, с трудом заставил себя посмотреть вниз. От страха у него засосало под ложечкой. Глайдер подозрительно скрипел, и сердце герцога замирало в предчувствии, что он вот-вот развалится на куски.

«Меч Ислама» быстро рос и вскоре занял собой все пространство. Герцог перевел дух, ибо все возвращалось на свои места: не было ничего в мире более величественного, чем Небесный Властелин. Кроме того, даже ему, неискушенному в управлении глайдером, стало ясно, что за пультом сидит настоящий ас.

Через минуту глайдер делал заключительный круг над «Мечом Ислама», который приостановился, повернув хвост по ветру, чтобы помочь приземлению. Явно желая продемонстрировать свою лихость, пилот сел точно на начало взлетно-посадочной полосы. У герцога снова перехватило дыхание, когда глайдер подпрыгивая понесся по палубе, но пилот и из этой ситуации вышел с честью: он быстро и резко затормозил, так быстро, что остановился в двадцати ярдах от страховочной сетки, поставленной, чтобы менее умелые летчики не свалились в море. Невдалеке стояли еще три глайдера других типов.

– Чистая работа! – с чувством похвалил пилота герцог. – Если назад отвезешь так же, будешь получать двойной паек в течение месяца. – Техняги (или как они здесь называются) «Меча Ислама» спешили к глайдеру. За ними шел почетный караул в черных мундирах с красными разводами. Первыми из глайдера вылезли рыцари охраны герцога, тоже весьма внушительные на вид: в серебряных кольчугах, каждый с двумя пистолетами сорок пятого калибра в наплечных кобурах. За рыцарями выкарабкался барон Спранг, который помог вылезти герцогу. Один из исламских гвардейцев вышел вперед и склонил голову перед герцогом. Его лицо закрывал, как и у всей гвардии, черный шлем, оставлявший незащищенными только глаза.

– От имени моего повелителя, Эль Рашада, приветствую вас на борту «Меча Ислама», – произнес гвардеец с легким акцентом. – С вашего разрешения, я провожу вас.

Герцог кивнул. Почетный караул выстроился ровными колоннами справа и слева от высоких гостей и церемониальным маршем двинулся вперед по проходу, ограниченному с двух сторон поручнями, по направлению к ближайшему люку.

Сначала они спускались в лифте между двумя огромными газовыми накопителями, затем мимо улиц, заполненных людьми и животными. Герцог скривился: как все-таки смердит от здешних обитателей. Но больше запаха его поражало количество пожилых людей. Жители «Меча Ислама», будучи последователями одной из самых суровых сект, не признавали Первичный Стандарт, в частности, они сознательно не вмешивались в «естественный» процесс старения, хотя герцог дю Люка никогда не понимал, о какой «естественности» может идти речь, когда люди спокойно наблюдают за ухудшением собственного физического состояния, и даже угроза отвратительной смерти от старческих немощей не подвигает их на сопротивление времени.

Некоторые лица в толпе, несомненно, принадлежали очень старым людям, и он пытался не думать о том, какие безобразные тела скрываются под их одеждами. Наверное, женщины у них тоже достигают столь же преклонного возраста, но они, слава Аллаху, не показывают своих лиц. Он поспешно отогнал от себя кошмарные видения увядших женских тел.

Процессия плавно втекла в богато украшенные ворота, мимо вооруженных до зубов стражников, и очутилась во внутренних владениях Эль Рашада. Герцог уже бывал здесь, но так и не освоился во всех этих бесконечных коридорах, поворотах и занавешенных коврами потайных дверцах, ведущих в резиденцию повелителя мусульман. Когда герцог вошел, все остальные уже сидели на пуфах, скрестив ноги, за низким овальным столиком посередине огромной залы, искусно драпированной коврами так, чтобы создавалось впечатление, что они находятся внутри огромного арабского шатра. За спинами Небесных Властелинов застыли их советники.

Все присутствующие повернули головы в сторону вошедших. Эль Рашад сидел во главе стола, он первым приветствовал герцога.

– Ага, вот и наш христианский друг пожаловал. А то мы уже начали опасаться, что вы, к нашему великому сожалению, попали в катастрофу.

«К нашему великому сожалению? Так я и поверил», – подумал про себя герцог, неуклюже садясь за низкий столик. Эль Рашад не считался с обычаями своих гостей и заставлял всех сидеть по мусульманскому обычаю. Герцог предполагал, что он делал это не без задней мысли, лишний раз подчеркивая свое доминирующее положение в их противоречивом альянсе. Барон Спранг занял место за спиной герцога.

Герцог старательно улыбнулся хозяину «Меча Ислама», который, как всегда, был с большим вкусом одет. На этот раз он был в черной, с кроваво-красными разводами мантии.

– Благодарю вас за любезное приглашение. Глубоко тронут оказанной честью.

Он говорил на американо, общеупотребительном языке, представлявшем собой смесь английского и испанского.

По ястребиному лицу Эль Рашада пробежала тень – так много сарказма вложил герцог в сухие протокольные слова. Затем Эль Рашад хлопнул в ладоши. Слуга, а может быть и раб, мгновенно выскочил из щели между настенными коврами. Он поставил перед герцогом поднос с чашкой темной жидкости и тарелкой с белыми квадратиками, приторно-сладкий вкус которых герцог запомнил по прежним визитам. Перед всеми остальными уже стояли такие же подносы.

Подчеркнуто не замечая угощения, герцог еще раз постарался улыбнуться Эль Рашаду и заговорил:

– Дорогие союзники, я глубоко убежден, что наше совещание вызвано самыми вескими причинами. Как я ни рад любой возможности видеть вас, к сожалению, мне приходится заниматься еще и своими внутренними делами, и, признаюсь вам, приглашение пришло в очень неудобный для меня момент.

Эль Рашад резко бросил:

– Все ваши проблемы – ничто по сравнению с целью нашей экспедиции!

Герцог пожал плечами.

– Конечно, такому могущественному сеньору трудно понять проблемы ничтожного капитана «Властелина Мордреда», корабля, который не совсем исправен… – «точнее говоря, который разваливается на куски», – подумал он с горечью, – и условия жизни на котором, мягко говоря, оставляют желать лучшего. Мои люди, беззаветно преданные мне и даже, не побоюсь этого слова, любящие меня, начинают – как бы мне поточнее выразиться – уставать.

Эль Рашад презрительно сверкнул глазами.

– Настоящий капитан всегда хозяин положения на своем корабле, – надменно сказал он.

«Язви тебя в душу», – подумал герцог, задетый за живое резкой отповедью мусульманина.

Но тут заговорил лорд Мацатан. Он был одет по своему обыкновению в невероятную мантию из разноцветных перьев. Голову его украшал роскошный султан, поддерживаемый специальным позолоченным ободом. Ну и мантия, думал герцог, наверное, может служить ему для полетов вместо глайдера.

Оказалось, что лорд Мацатан поддержал предыдущего оратора: запасы провианта кончаются, а настоящие холода еще впереди, говорил он. У него уже было несколько случаев смертей от голода и холода. Долго так продолжаться не может.

Герцог ликовал. Наконец-то он перестал быть белой вороной. Еще большее удовольствие ему доставило выражение лица Эль Рашада. Интересно, сколько же ему все-таки лет? Герцогу было трудно судить об этом, потому что он всю жизнь провел среди людей, которые, достигнув пикового, тридцатипятилетнего возраста, больше не старились. Лицо мусульманина было изборождено глубокими морщинами, но, несомненно, он не самый старый человек на своем корабле.

Потом речь держал лорд Торрес, придерживавшийся Первичного Стандарта, как и все остальные Небесные Властелины. У него не было морщин, но это не смягчало тем не менее свирепого выражения его лица. Он был одет в тунику без рукавов, сотканную, казалось, из золотых ниток; на голове его сиял золоченый обод, такой же, как у лорда Мацатана. Его красивые мускулистые руки, бронзовые от загара, блестели, как полированные.

С большим сожалением герцог услышал, что, хотя лорд Торрес столкнулся с теми же проблемами, что и другие Небесные Властелины, он голосует за продолжение поисков. Потом говорил принц Карракас (по сравнению с другими он был одет довольно тускло – в гладкий темно-серый комбинезон) и почти дословно повторял лорда Торреса. Герцог дю Люка про себя проклял их на веки вечные. Численный перевес был опять на стороне Эль Рашада. Он решил попытаться еще раз.

– Уважаемое собрание! – начал он, хотя обращался главным образом к Эль Рашаду. – Будет ли мне позволено предложить следующее решение: как вы знаете, «Властелин Мордред» не выдерживает никакого сравнения с вашими кораблями, в теперешнем своем состоянии он превращается в серьезную обузу, потому что скорость эскадры определяется самым медленным кораблем в ее составе. Если бы не снижение скорости до немыслимых тридцати миль в час, вы бы уже, наверное, возвращались домой с победой! Поэтому, господа, ради общего блага я предлагаю вычеркнуть мой корабль из списка активных членов нашей экспедиции и позволить ему вернуться назад, домой. Без моей развалюхи ваши поиски ускорятся, и, я уверен, вы быстрее достигнете цели. Увы, конечно, «Властелин Мордред» лишится своей доли долгожданных даров Старой Науки, которых, несомненно, на подводной базе великое множество, но я думаю, что мои люди поддержат меня в благородном стремлении принести эту жертву на алтарь общего дела.

Эль Рашад едва дослушал до конца.

– Не может быть и речи, – отрезал он. – «Властелин Мордред» остается. Без всякого голосования. Экспедиция продолжится в прежнем составе до победного конца. Тема совещания – разделение на две группы для ускорения поисков. Одна полетит на запад, другая – на восток.

Герцог дю Люка закипел от возмущения. Эль Рашад не успокоится, пока они все не перемрут от голода и холода. И ради чего? Ради призрачной надежды?

– Эль Рашад, – громко сказал он, – взгляните правде в глаза! Даже если база когда-то существовала, за сотни лет она могла тысячу раз взорваться, вымереть или прийти в упадок! До сих пор мы не встретили ни одной подводной базы. Скорее всего, их уже не существует в природе. Сколько вокруг опасностей, подумайте: подводные черви, кальмары, всякая дрянь, наконец – Небесные Властелины!

Эль Рашад тяжело посмотрел на него.

– Если вы потрудитесь хоть немного пораскинуть мозгами, то сами поймете, что чем дальше на юг, тем больше шансов наткнуться на базу. Ибо холод пагубно действует на переносчиков заразы. Мы в этом убедились. Нет, экспедиция продолжится, и вам не удастся лишить себя удовольствия присутствовать при ее славном завершении.

Герцог заставил себя улыбнуться и склонить голову перед мусульманином.

– Разумеется, о достославный владыка! Соглашаюсь и умолкаю.

В очередной раз он убедился, что мусульманин решил ни за что не отпускать его, и в очередной раз герцогом овладело подозрение, что его собираются подставить. Его, как слабейшего, не задумываясь толкнут в самое пекло, чтобы обитатели подводной базы продемонстрировали на нем могущество Старой Науки. Всегда ведь сначала нужно проверить силы противника, а потом уж садиться за стол переговоров. Да, чем больше герцог размышлял, тем сильнее становилось это подозрение, а вместе с ним и чувство безысходности, ибо крыть было нечем.

Он посмотрел на Эль Рашада, и их глаза на секунду встретились. Герцог почувствовал себя цыпленком, над которым кружит гигантский ястреб.


– Еще раз настоятельно рекомендую возвращаться на базу! – сказала Той.

– А я отказываюсь следовать рекомендациям, – решительно отвечал Рин.

Он весь трясся от возбуждения. Вот он, долгожданный случай! Такое бывает только раз в жизни! Едва он увидел Небесных Властелинов, в его голове сразу же родился план, но его успех зависел сейчас от поведения программы Той. Пока все шло хорошо: Той ворчала, но слушалась. Кто бы ни был автором ее программы – скорее всего, другая программа, – она не предусмотрела сложившейся ситуации.

Эскадра Небесных Властелинов двигалась очень медленно. Рин решил, что у них, видимо, есть на это какая-то очень веская причина.

– Скоро они пересекут твою чертову границу? – нетерпеливо спросил он.

– Через минуту, если не изменят скорость, – ответил компьютер. – Рин, нам необходимо вернуться. Ты же хотел поохотиться! Я уверена, сегодня будет замечательная охота!

Рин не смог сдержать торжествующую улыбку. С каждой минутой его уверенность в успехе росла. Она не смеет его ослушаться! Он еще потаскает ее за усы!

– Поднимись-ка на пять тысяч футов. И остановись.

Программа протестовала, но подчинилась. Аппарат поднялся на заданную высоту.

– Они пересекли границу?

– Трое уже пересекли, остальные – с минуты на минуту.

Рин радостно потер руки.

– Давай вперед. Медленно. Скажем, пятьдесят миль в час.

– Я категорически против, – сказала программа, уже выполнив приказ.

Рин зачарованно смотрел на экран, на приближающихся Небесных Властелинов. Чем ближе они были, тем больше поражали его своими размерами. Он знал их параметры: миля в длину, тысяча футов в ширину, но сухие цифры мало что говорили чувствам.

Он дал максимальное увеличение на ближайший корабль. Теперь видны были мелкие детали: пушечные бойницы; какие-то сверкающие полосы, покрывавшие почти всю поверхность Небесного Властелина. Он порылся в памяти и вспомнил, что это солнечные батареи, главный источник энергии, содержащие активное вещество (какая-то производная хлорофилла), которое преобразует солнечную энергию непосредственно в электрическую.

Той неуклонно сближалась с эскадрой. Рин стал выбирать самый удобный для посадки корабль. Его поиски прервал голос Той:

– Мои радары засекли еще один летающий объект.

– Еще один Небесный Властелин?

– Нет. Объект гораздо меньших размеров. Даю изображение.

Визуальный экран погас, затем показал маленький блестящий летательный аппарат с очень длинными крыльями. Люди, наверное, сидели в носовом утолщении аппарата.

– Иди на сближение, – скомандовал Рин.


Злость герцога дю Люка после совещания заглушила даже страх перед полетами. Он совсем не обратил внимания на испуганный возглас пилота, но, когда глайдер сильно накренился, к нему сразу вернулись привычные головокружение и тошнота.

– Что случилось? – крикнул он. – Нам ничего не угрожает?

– Посмотрите, сир! – Пилот показал рукой.

Герцог и барон поглядели в иллюминатор. Барон выругался. Герцог зажал рот рукой, потом прошептал:

– Что это?

Рядом с ними, почти касаясь крыла глайдера, летела металлическая капсула каплеобразной формы. Больше всего герцога поразило, что у капсулы нет крыльев. Как же она летает, такая гладкая? Только на носу и на конце виднелись небольшие углубления.

– Эль Рашад! – простонал герцог. – Это его секретное оружие! Он решил меня уничтожить!

– Нет, – сказал барон. – Я почти уверен, что это Старая Наука! Если бы у Эль Рашада было такое оружие, он не стал бы затевать эту экспедицию!

Загадочный аппарат исчез.

– Он ушел! – с облегчением воскликнул герцог.

– Нет, – через мгновение отозвался пилот. – Он сел нам на хвост. Теперь наши пушкари не смогут его снять, потому что, даже если он взорвется, нам тоже несдобровать!

– Что же нам делать? – спросил Спранг.

– Ничего! – ответил пилот.

Глава 5


На этот раз глайдер приземлился через пень-колоду – пилота явно выбило из колеи чрезвычайное происшествие.

В самый момент приземления герцога так тряхнуло, что он до крови прикусил губу. После долгих подскоков и толчков глайдер остановился в доброй сотне ярдов от нужного места.

Краем глаза герцог заметил толпу обслуги, бежавшую на помощь, а до слуха его донесся скрип открываемого люка. Это его верные рыцари вылезали из глайдера навстречу опасности.

– Оставайтесь здесь, сир! – сказал барон Спранг, расстегивая привязные ремни.

– Ни за что! – вскричал герцог.

В кабине он чувствовал себя как в мышеловке. Нет, встретить свою смерть он предпочел бы на свежем воздухе. Герцог поспешил вслед за бароном.

Загадочный аппарат приземлился футах в двадцати от глайдера и теперь стоял неподвижно, издавая ровный гул. Постепенно гул затих.

Герцог поспешно ретировался за корпус глайдера. Рядом с ним под прикрытием хвостового оперения стояли двое его рыцарей с оружием наготове.

Барон Спранг, перекрикивая ветер, стал излагать свои соображения.

– Я думаю, сир, что надо…

Но тут он остановился, отвлеченный новым обстоятельством: на загадочном аппарате открылся люк. Герцог оглянулся: техняги уже совсем близко. Он надеялся, что кто-нибудь из них догадался объявить общую тревогу и сюда уже спешит подмога.

Он снова посмотрел в сторону металлической капли и как раз вовремя: в это самое мгновение из люка высунулись чьи-то ноги.

– Не стрелять! – крикнул барон.

Герцог засомневался, не отменить ли приказ барона?

Спрыгнувший на палубу незнакомец оказался совсем еще молодым человеком, одетым в ярко-зеленый обтягивающий комбинезон. Оружия нет. Во всяком случае, при себе. Симпатичный.

Он стоял около своего аппарата руки в боки и рассматривал их как-то до обидного снисходительно. Обежав всех, его взгляд остановился на герцоге, а губы тронула легкая усмешка.

– Кто вы? – крикнул барон. – Что вам нужно?

Незнакомец не отвечал. Он продолжал их рассматривать, и, судя по выражению лица, то, что он видел, его очень забавляло.

Техняги добежали наконец до глайдера и остановились. Их присутствие заставило герцога вести себя подобающим образом. Он выпрямился во весь рост и вышел из-за глайдера.

– Я – герцог дю Люка, повелитель «Властелина Мордреда». Назовите свое имя!

– Рин… то есть Робин, – все еще улыбаясь, ответил нахальный юнец.

– Откуда вы? – спросил барон, вставая за спиной повелителя, – Откуда вы знаете наш язык?

Юнец пожал плечами.

– Откуда я – обсудим позже, когда поговорим о деле. А что касается вашего языка… У меня, как бы это сказать, была уйма свободного времени, и я его не терял даром. Языков я знаю много.

Герцог почувствовал неловкость. Какое еще «дело»? Он повернулся к барону. Барон был просто вне себя. Он склонился к герцогу и прошептал ему в ухо:

– Вы понимаете, сир, что это значит?

– Нет, – честно признался герцог.

– Это значит, что Эль Рашад прав! Подводная база существует! И этот молодой нахал прилетел с нее!

Герцог не сразу осознал все значение происходящего.

– С базы! – потрясенно повторил он. – Именно к нам!

– Да, сир.

– И это очень многое меняет, не правда ли?

– Истинная правда, сир!


Рин приказал Той не отставать от глайдера, используя его как защиту от пушек корабля. Той беспрерывно протестовала, уговаривала, но подчинялась. Рин перестал обращать внимание на ее уговоры. Ему стало ясно, что, кроме запрета пересекать границу, у Той нет других причин не повиноваться ему. Но он ведь и не пересекает границу, не так ли?

Он приземлился сразу вслед за глайдером на палубу Небесного Властелина и стал ждать. Вскоре из глайдера вылезли два человека в серебристых кольчугах и заняли оборонительные позиции позади своего летательного аппарата. Затем на палубу выбрался еще один человек, и еще один. Вдалеке он увидел бежавшую к ним толпу.

– Я иду наружу, – предупредил он Той.

– Я категорически против, Рин. Там вооруженные люди. Нам надо домой. Что ты сказал? Ты, наверное, уже проголодался?

– Я сказал, чтобы ты следила за ситуацией. Если кто-нибудь попытается меня убить, обезоружь его. Ясно? Открывай люк!

Той подчинилась. Свежий холодный воздух хлынул в темную кабину. Рин вылез из люка и спрыгнул на палубу. Ветер просто сбивал с ног. Сердце бешено колотилось в груди, было немножко страшновато. Он посмотрел на людей и подивился их костюмам. Они были одеты в средневековую одежду, прямо как персонажи «Приключений Робин Гуда»! На голове одного из стоявших на палубе сверкала корона, инкрустированная драгоценными камнями. Правильные черты лица, окладистая черная борода, одет более затейливо, чем остальные. Он явно тут главный.

Другой человек, стоявший рядом со старшим, прокричал какую-то фразу. Через мгновение Рин сообразил, что ему задали вопрос на одном из диалектов американо. Толпа быстро приближалась, и он уже видел, что в руках у бегущих не оружие, а какие-то инструменты.

Человек в короне вышел вперед и красивым, звучным голосом представился, попросив, в свою очередь, представиться Рина. Второй снова стал задавать вопросы. Рин быстро сообразил, что ему страшно повезло. Он сразу вступил в контакт с самим капитаном Небесного Властелина. Пункт первый выполнен. Теперь надо приступать к пункту второму.

Он сказал рыжебородому, что хочет обсудить с ними одно дело. Эти двое посовещались, потом чернобородый сказал:

– Имею честь пригласить вас быть почетным гостем на борту «Властелина Мордреда»! Если вы не против продолжить разговор в более комфортных условиях, милости прошу в мои апартаменты.

Рин улыбнулся.

– С превеликим удовольствием, только прошу вас обождать самую малость.

Они с подозрением посмотрели на него, но ничего не сказали.

– Я мигом.

Он залез внутрь.

– Слава Богу! – встретила его Той. – Я немедленно задраиваю люки и улетаю!

– Не суетись, – ответил Рин и щелкнул выключателем компьютера. Экраны потемнели, погасли сигнальные лампочки. – Отдохни пока, – сказал Рин Той, вылез наружу и вручную задраил люк. За его действиями наблюдала целая толпа небожителей.

– Пожалуйста, поймите меня правильно, – крикнул он, обращаясь к герцогу, но на самом деле и к остальным тоже. – Я должен вас предупредить, что мой корабль надежно защищен. Любая несанкционированная попытка проникновения на борт корабля и даже малейшее повреждение его обшивки приведут к взрыву, мощности которого хватит на то, чтобы превратить этот Небесный Властелин в пыль!

Он сделал внушительную паузу, затем продолжал:

– Кроме того, в мой мозг вживлен датчик прямой связи с моим кораблем. – Он постучал себя пальцем по виску. – Вы меня понимаете?

Герцог кивнул.

– Радиосвязь?

– Правильно, радиосвязь. Поскольку я убежден, что имею дело с человеком благородным, то считаю своим нелегким долгом честно предупредить, что могу послать команду взрывному устройству из любого места в любой момент времени. Моя смерть, как ни неприятно мне об этом говорить, тоже приведет к немедленному взрыву.

Он снова сделал паузу, давая время осознать всю важность своего заявления.

– Как видите, я очень опасный гость. Если вы, после всего сказанного, отмените свое приглашение, то я не обижусь.

Герцог и его советник переглянулись. По толпе пронесся неясный ропот. От Рина не укрылось, что советник едва заметно кивнул.

Герцог с преувеличенным радушием улыбнулся Рину.

– Ну что вы, э-э-э, Робин! Ни в коем случае! Даю слово чести, что никто на моем корабле не посмеет тронуть вас даже пальцем.

Рин был удовлетворен. Его блеф приняли за чистую монету.


– Таким образом, чтобы хоть как-то обезопасить себя, мы были вынуждены отправиться на поиски вашей базы в последней надежде, что нам удастся договориться с ее обитателями и купить у них нужное нам вооружение. Поиски были очень трудными, потому что данные о базе весьма отрывочны и противоречивы. Кое-кто из нас был уже готов прекратить бесполезное мероприятие, но… – герцог сделал жест в сторону Рина, – вот вы здесь, живое доказательство, что база действительно существует.

Юнец сидел, развалившись в большом кресле. Он как будто полностью расслабился, разве что с некоторым подозрением принюхивался к содержимому бокала, поднесенного ему расторопным слугой, движения которого представляли собой странную смесь изящества и подобострастия.

– Нет, – успокоил его герцог, – это просто вино. Зачем нам усыплять вас? Мои медики не настолько искусны, чтобы вырезать у вас из мозга вживленный датчик, не подвергая риску вашу жизнь. К тому же, как только вы почувствуете, что вас опоили или, не дай Бог, отравили, вы же немедленно дадите приказ на взрыв, не так ли? Нет, это не входит в наши интересы.

После секундного замешательства юнец все-таки сделал глоток вина.

– Прекрасно, – одобрил герцог. – Ну, мы вам рассказали все, теперь ваша очередь.

– Да, – подхватил барон, – скажите нам, где ваша база? Каковы ее координаты?

Молодой человек снисходительно улыбнулся.

– Даже если вы будете знать координаты Шангри Ла, все равно вам ничего не добиться от элоев.

Барон нахмурился и посмотрел на герцога. Герцог тоже ничего не понял.

– Шангри Ла? Элои? Что это такое?

Не успел Рин начать, как вдруг раздался громкий стук в двери личных покоев герцога, куда даже самые приближенные вступают на цыпочках. Герцог сначала сильно рассердился, но потом не менее сильно встревожился. Он отдавал приказ ни под каким предлогом его не тревожить. Чтобы нарушить приказ, нужно иметь очень вескую причину. Наверное, случилось нечто из ряда вон выходящее.

– Войдите, – сказал он, и в дверях показался запыхавшийся техняга.

– Сир! Мы только что получили сигнал с «Меча Ислама», лично от Эль Рашада. Он хочет поговорить с вами с глазу на глаз. Немедленно. По вашему личному переговорному устройству.

Герцог перевел дух. Наблюдатели с «Меча Ислама», несомненно, засекли летающий объект, совершивший посадку на «Властелин Мордред». Герцог посмеялся про себя, представив, какая буря сейчас бушует в душе Эль Рашада! Он, конечно, понял, что неизвестный объект – детище Старой Науки? Теперь небось лихорадочно соображает, что ему делать. Герцог не выдержал и торжествующе захохотал. Отсмеявшись, он повернулся к бедному, обливающемуся потом техняге, который, видимо, бежал всю дорогу из обсерватории, и ласковым до приторности тоном произнес:

– Передайте славному Властелину, что я нынче очень занят и свяжусь с ним сразу же, как только разберусь с неотложными делами.

Техняга удивленно расширил глаза, механически кивнул и, пробормотав: «Слушаюсь, сир!» – ринулся к выходу.

Все еще улыбаясь, герцог дю Люка повернулся к Робину.

– Так о чем мы говорили?

– Я собирался сказать, что «Шангри Ла» – это название базы, данное ей обитателями, а «элои» – это самоназвание ее обитателей. Появились эти названия, конечно, очень давно, в те времена, когда на базе еще было живо чувство юмора.

Рин осушил бокал и поставил его перед собой. Слуга немедленно снова налил вина.

– Я не понял, – признался герцог.

– И я тоже, – присоединился барон. – Что вы имеете в виду, когда говорите о том, что мы ничего не добьемся от элоев?

– Элои – это не люди, хотя когда-то были людьми.

– Но ведь вы – человек, не так ли? И вы – житель базы?

– Да, но я не элой. Я – атавизм. Ошибка компьютера.

– Объясните, пожалуйста, поподробнее, – попросил герцог.

– Попытаюсь. Понимаете, элои не размножаются, но у них есть хранилища сперматозоидов и яйцеклеток. Первичный Стандарт уже действовал, когда они были людьми. Элои теоретически бессмертны, но от несчастных случаев не застрахованы. Последний произошел как раз двадцать один год назад. Люк почему-то вовремя не закрылся, и один из отсеков заполнила вода. Центральная Программа среагировала, когда было уже поздно: два элоя погибли. Поэтому были реактивированы и попарно слиты два сперматозоида и две яйцеклетки. Затем по отработанной методике к ним стали запускать вирусы, меняющие структуру ДНК так, чтобы из зародыша в конце концов вырос элой. Но, слава Богу, в одном из процессов произошел сбой. Программы, конечно, свалили вину на аппаратуру, ни за что не желая признаваться в собственных ошибках, ну да мне все равно. Главное, что родился я и не жалею об этом.

Рин сделал глоток из бокала.

Некоторое время в комнате висело недоуменное молчание. Герцог вопросительно смотрел на барона, а барон сидел, пожимая плечами.

– Э-э-э… Эти элои, вы сказали, – не люди. Тогда кто? – спросил барон, стараясь скрыть недоверие, но все присутствующие поняли, что он сильно сомневается в достоверности рассказа. – Что, они как-то особенно уродливы? Чудовища, может быть?

Рин опять сделал паузу, прежде чем ответить.

– Внешне они очень похожи на людей, может быть, даже красивее. Они маленькие, хрупкие, изящные. Этакие эльфы или феи…

– Мужчины – эльфы, женщины – феи?

– Нет. У них нет ни мужчин, ни женщин. Я же говорил, что они сами не размножаются. У них нет половых органов.

Герцог крайне удивился:

– Они кастрированы? Добровольно? Зачем? У них обет воздержания?

– Отнюдь нет. Они далеко не аскеты.

– Тогда в чем дело? Зачем они изуродовали себя?

Молодой человек в очередной раз поставил на стол пустой бокал. После того как его наполнили, Рин продолжил объяснения.

– Чтобы вам было все ясно, надо мысленно перенестись в последние годы перед началом Генных войн. То, что мы называем просто базой, на самом деле была международная научная станция под эгидой ООН. Сообщество ученых из разных стран изучало последствия человеческой деятельности на ледяном континенте. Наблюдали за изменениями в атмосфере, в воде, в организмах животных. Потом, когда международные отношения стали ухудшаться, база превратилась в убежище для ученых – в основном, микробиологов, – которые не хотели работать на войну. Потом ООН распалась, и базу стали финансировать частные лица, чтобы иметь возможность укрыться там в случае войны. База превратилась в настоящую крепость, прячущуюся от опасностей под огромной толщей воды. Вот поэтому обитатели базы остались целыми и невредимыми, в физиологическом, конечно, смысле. То, что они увидели, когда разразились войны и потом, уже после их окончания, сказалось, конечно, на их умонастроениях. Они решили, что человечество погибло, и впали в совершенное отчаяние. Вот поэтому у них и родилась эта безумная затея по изменению своей генетической структуры.

– И в знак полного отчаяния они отрезали себе яйца? – фыркнул барон. – Трудно себе представить!

Рин нахмурился и стал смотреть в бокал. Помолчав немного, он сказал:

– Мне, простите, очень трудно объяснить вам, что сотворили над собой элои. Грубо говоря, они постоянно находятся в состоянии… – он приподнял бокал с вином, – в состоянии опьянения, но не простого, а очень сложно сконструированного. Они так изменили свой обмен веществ, что их мозг постоянно находится под действием стимуляторов, которые вырабатываются в их организме. Эти стимуляторы вызывают ощущение счастья. Но, чтобы достигнуть такого результата, пришлось кардинально перестроить весь человеческий организм. В частности, пришлось пожертвовать половыми органами, потому что гормоны, вырабатываемые половыми органами, временами оказывают угнетающее воздействие.

Он посмотрел на собеседников.

– Я ясно излагаю?

Герцог кивнул. Это, конечно, было понятно: «эльфы» придумали, как быть постоянно под кайфом. Хорошее дело. Он был бы тоже не прочь, если похмелье не грозит. Но чтобы при этом отказаться от женщин – Боже упаси!

Видимо, барон подумал о том же, потому что хмыкнул и сказал:

– Простите, все-таки трудно поверить, что абсолютно все люди согласились на такое безжалостное хирургическое вмешательство.

– Никакого хирургического вмешательства не было, – с легкой скукой объяснил Рин. – Но вы правы в том, что согласились не все. Ведь это означало совершить необратимый поступок, невозможность в будущем вернуться к людям. Многие решили помогать выжившим после катастроф, каким бы бесполезным делом это ни казалось. Те, которые хотели жить как люди, покинули базу.

После минутного молчания герцог посмотрел на барона, теребившего в задумчивости свою бороду.

– Ну, что скажете, барон?

Барон стал медленно и осторожно цедить слово за словом:

– Мне кажется, что, судя по словам нашего юного друга, эти «эльфы» скорее всего вряд ли станут разговаривать с нами.

– Это абсолютно верно, – подтвердил «юный друг». – Общаться с ними – вернее, пытаться общаться – совершенно безнадежное дело, можете мне поверить, у меня большой опыт по этой части. Кроме того, вам до них не добраться. База находится глубоко подо льдом, и даже я не знаю ее точных координат. Нет, друзья, забудьте об элоях, мой вам совет, да к тому же они вам и не нужны.

– Как так? – удивился герцог.

– Конечно, – усмехнулся юнец и протянул слуге пустой бокал. – У вас есть я. Больше вам никто не нужен. Мой корабль настолько мощно вооружен, что я могу справиться с десятком таких, как ваш, Небесных Властелинов.

– Ваше желание, конечно, весьма похвально, но откуда у вас такое рвение помогать нам?

– Потому что вы тоже поможете мне. С вашей помощью я сбегу от элоев! И наконец получу свободу!

Герцог удивился.

– Разве ваш аппарат не дает вам свободу?

Рин покачал головой.

– Он не может далеко отлучаться от базы. Если вы перенесете меня вместе с ним подальше на север, тогда все будет в порядке. Но у меня есть еще несколько условий.

Герцог подался вперед.

– Можно ли нам узнать, что это за условия?

– Во-первых. Я хочу такую же одежду, как у вас. И меч! Обязательно! – воскликнул он, с восторгом глядя на меч герцога.

Герцог в изумлении откинулся назад.

– Меч? Одежду?

Рин показал на свой комбинезон.

– Ваша одежда мне нравится гораздо больше, чем моя. Такая стильная, прямо как в «Приключениях Робин Гуда»!

– Прямо как где? – растерянно повторил герцог, глядя на барона, который тоже не мог прийти в себя от изумления.

– Ну, не важно где. Просто дайте мне одежду, меч и еще…

Тут он запнулся и стая мямлить что-то маловразумительное.

– Что еще? – переспросил герцог.

Юнец покраснел.

– Я ведь говорил, что мне уже двадцать лет, и я всю жизнь провел среди элоев… А они бесполые…

Герцогу потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл незаконченной фразы.

– А! Вы хотите женщину! – засмеялся он. – Или вы предпочитаете мальчиков?

Юнец покраснел еще больше.

– Нет-нет. Только женщину. Наверное, у вас есть такие, которые не будут долго ломаться…

– Проститутки? О чем разговор, голубчик вы мой! Этого добра у нас хоть отбавляй! Только зачем вам проститутки? Для такого дорогого гостя у меня припасено кое-что получше!

– Правда? – заинтересовался Рин.

– Правда. Что вы скажете насчет настоящей аристократки, девушки из самого высшего общества? Принцессу не желаете? – спросил герцог и снова смачно засмеялся.

Глава 6


– Вы не шутите, сир? – спросил барон Спранг. – Вы действительно хотите отдать собственную дочь этой… неведомой зверушке?

– Нет, не шучу, – спокойно ответил герцог. – Она этого заслуживает.

Они разговаривали наедине. Пьяного юнца увели под белы рученьки, дико довольного своим новым роскошным костюмом, который был на его глазах снят с одного из сопровождающих герцога.

Барон расхаживал взад-вперед и на ходу размышлял вслух.

– Простите, сир, я вас не понимаю. Конечно, можно пожертвовать какой-нибудь шлюхой. То есть, я хочу сказать, что он наобещал нам златые горы, но можно ли ему верить? Кроме того, он всего лишь простой навозный червь. Неизвестно, какими болезнями он болеет. Вы рискуете здоровьем принцессы Андреа.

– Нет, он не простой навозный червь, это же видно невооруженным глазом, – возразил герцог. – Он здоров как бык, потому что база отгородилась от остального мира сразу после начала Генных войн.

– Это если ему верить…

– А как тут не поверить? Ведь согласитесь, его летательный аппарат – очень сильный аргумент в пользу того, что база существует. Кроме того, мне хочется ему верить, потому что в таком случае мы оказываемся в выигрышном положении. Но я должен быть спокоен, что он не покинет нас в решающую минуту. Нужно держать его под контролем. Вот тут Андреа и может помочь. Он – молодой здоровенный детина, который – если только он не врет – ни разу не кушал сладенького. Представьте его нетерпение. И тут вдруг перед ним появляется Андреа, писаная красавица, сучка, каких свет не видывал, моя жена и та в подметки ей не годится. Я вам голову на отсечение даю, что через несколько часов она скрутит его в бараний рог.

Барон перестал расхаживать и задумчиво затеребил бороду.

– Да, действительно… может быть. Но что скажет сама принцесса? Вдруг она не захочет… гм, вступать в интимные отношения с незнакомым мужчиной?

Герцог сделал большие глаза.

– Мой дорогой барон, – растягивая слова, сказал он, – неужели вы не знаете моей дочери? Достаточно ей будет бросить один взгляд на красивого, хорошо сложенного, молодого самца, как у нее тут же потекут слюнки до колен. Он для нее лакомый кусочек, не то что эти кретины из ее нынешнего окружения… Ну и самое главное – у нее нет другого выхода. Нет, она не откажется…


– Да ни за что на свете! – крикнула Андреа.

– Только так, и никак иначе, кисонька моя, – холодно отрезал герцог.

– Отдаться навозному червю? За кого ты меня принимаешь?

– Я же говорю, что он не простой навозный червь, дорогая моя. Нам – и тебе в том числе – крайне необходимо заручиться его хорошим отношением. Тебе это ничего не будет стоить, потому что он очень хорош собой.

– А мне плевать, хорош он или плох! Хочешь использовать меня как проститутку? Подложить под нужного человека?

– Он тебе тоже нужен, милая моя. Он тебе хорошо заплатит.

– Чем?

– Ты же хочешь вернуться домой? Хочешь, чтобы тебя перестал терзать холод? Если он будет с нами, я расторгну договор с Эль Рашадом и всеми остальными. Но! Для этого я должен быть уверен в мальчишке на все сто. Я должен быть уверен, что в нужный момент он сделает то, что я ему скажу. Заставить я его не могу, сама знаешь почему. Поэтому мне очень нужна твоя помощь. Помоги мне, и я буду тебе благодарен по гроб жизни. Я сделаю все, что тебе ни нашепчет твое извращенное воображение, если, конечно, это будет в моих силах.

Андреа задумалась, но, по всей видимости, у нее еще оставались кое-какие сомнения.

– Ты правда обещаешь сделать все, что я попрошу?

– Даю слово чести!

Она презрительно фыркнула, совсем как в детстве. Так же морщилась она, когда мама предлагала покачать ее на коленке.

– Сначала я посмотрю на него. Интересно, бывают ли хорошенькими навозные черви?

– А ты посмотри, посмотри, моя радость.

Герцог уже повернулся к барону, чтобы приказать ему отвести принцессу в покои юного гостя, но тут опять вбежал давешний техняга. Герцог сразу догадался, с чем он пожаловал на этот раз.

– Опять Эль Рашад?

– Да, сир. Мы получили сообщение, что он собственной персоной прибывает на «Властелин Мордред», чтобы поговорить с вами с глазу на глаз о деле исключительной важности.

Герцог заулыбался.

– Ну-ну… Придется нам приготовиться к встрече по высшему разряду.

Он повернулся к дочери.

– Видишь, какой нам почет? А ведь все из-за него, из-за червя навозного. Видишь теперь, как нам важно – и тебе в том числе, – чтобы вы с ним, э-э-э, познакомились поближе?

Она кивнула.

– Хорошо, я посмотрю на него и сразу сообщу о своем решении.


Рин, или Робин, как он представился, валялся на огромной четырехспальной кровати и прокручивал в уме события последних часов. Случившееся казалось настолько невероятным, что он стал сомневаться, не одурманен ли он каким-нибудь новым компьютерным зельем, вызывающим хорошие сны. Тогда ему, наверное, снится сон по мотивам его любимых «Приключений Робин Гуда». На нем зеленые лосины, черные башмаки из мягкой кожи, белая шелковая рубашка, красный кафтан с широкими рукавами. Рядом с ним на кровати лежал настоящий меч в ножнах, прицепленных к широкому кожаному ремню. Рукоятка украшена серебряной филигранью. Нельзя сказать, чтобы одежда была очень практичной, но она приятно гладила кожу, не то что синтетика.

Ему было немного страшновато на борту «Властелина Мордреда», несмотря на восторг от сознания, что он наконец-то сбежал из подводного плена. Он отдавал себе отчет в том, что ввязался в игру, опасную для жизни, что его защищает только невежество обитателей Небесного Властелина, которые, будем надеяться, не станут искушать судьбу и пытаться проникнуть в Той. Но есть ли у него выбор? Включить Той? Чтобы она мигом взяла курс на базу? Чтобы элои перестали выпускать его наружу? Чтобы умереть с тоски? Нет, лучше рискнуть жизнью, чем влачить жалкое существование среди бесполых сибаритов.

Он в точности не знал, что ждет его на борту Небесного Властелина. Обучающие программы содержали устаревшую информацию, относящуюся к первым годам Генных войн, когда еще не все радиостанции были изъедены специально выведенными бактериями. Он знал, что Небесные Властелины первоначально назывались Небесными Ангелами и предназначались для оказания срочной гуманитарной помощи. Их использовали для быстрой переброски людей и грузов в горячие точки планеты. Они имели на борту запасы еды, одежды, спасательного снаряжения, специальной аппаратуры для наблюдения, госпитали и были незаменимы во время наводнений, землетрясений, засух и эпидемий, как естественных, так и искусственных (ибо Генные корпорации иногда все-таки ошибались). После начала Генных войн они подняли на борт максимально возможное количество людей, спасавшихся от чумы и других многочисленных генетических болезней, беспощадно разъедавших лицо планеты. Как только дым сражений стал рассеиваться, сразу же нашлось много желающих прибрать к рукам могучие воздушные корабли. В конце концов Небесные Ангелы превратились в Небесных Властелинов, диктующих свои правила игры наземцам, тем, кто имел несчастье остаться на земле, не попав в привилегированное сословие небожителей.

Первое впечатление от увиденного было неблагоприятным для Небесного Властелина. Очень старый, ветхий, ненадежный. Все двери, лифты, люки носили на себе следы многочисленных ремонтов. Новые заплаты ставились на старые, которые сами по себе состояли из заплат. Как это было не похоже на то, что показывали обучающие программы! На картинках все празднично и весело блестело на солнце. Удивляться тут, конечно, было нечему: фотографии отражали картину четырехсотлетней давности. А с тех пор много воды утекло.

Фотографии не могли также передать ощущение громадности Небесного Властелина. Если снаружи он уже выглядел достаточно внушительным, то внутри он давал ощущение бесконечного пространства. Хорошо знакомая Рину база не шла ни в какое сравнение с этой громадиной. Они спускались на лифте мимо солнечных батарей, вид которых почти соответствовал фотографическим изображением. Путь вниз занял до смешного много времени, хотя, конечно, лифт мог идти не на максимальной скорости, и, кроме того, они три раза останавливались без видимой причины. Выйдя из лифта, они оказались на большой открытой площадке, заполненной многолюдной толпой. Их ожидала карета, привязанная к двум животным, которых Рин сразу узнал: это были лошади! Толпа при их приближении загомонила и качнулась в их сторону. Воины выставили свои щиты и не без труда сдержали ее мощный напор. Люди поднимали руки вверх и кричали здравицы, предназначенные, как предположил Рин, герцогу. Вряд ли они адресовались ему, чужаку, только что появившемуся среди них. Да и вряд ли новость о его появлении могла распространиться за такое короткое время.

Герцог забрался в открытую карету и пригласил Рина занять место рядом с ним. После того как Рин воспользовался приглашением, герцог величественно произнес:

– Подданные демонстрируют преданность своему мудрому властителю.

Рин жадно рассматривал толпу, надеясь увидеть хоть одну настоящую женщину, но люди здесь носили одежды, которые скрывали как первичные, так и вторичные половые признаки. И недаром: густой пар, валивший из людских ртов, и побелевшие от инея ресницы и брови свидетельствовали о том, что без теплой одежды на Небесном Властелине можно просто околеть от холода. До этого момента, занятый своими переживаниями, юноша не обращал никакого снимания на температуру воздуха. Только теперь он сообразил, что даже в самых важных узлах системы жизнеобеспечения корабля имеются серьезные неполадки.

Кучер взмахнул хлыстом, и они поплыли сквозь кричащую толпу. Воины, образовав две колонны, шагали рядом. Вскоре процессия уже двигалась по широкой улице, по сторонам которой теснились лавки и таверны. Рин норовил заглянуть в каждую забегаловку, несмотря на то, что нигде не встречал особенно доброжелательного приема. Со всех сторон сыпались насмешки и проклятия, а герцог, как ни в чем не бывало, царственно помахивал ручкой, будто его приветствовали криками «ура».

Рину показалось, что некоторые из встреченных им людей были противоположного пола, но абсолютной уверенности у него не было. Гораздо легче было идентифицировать детей, но, заботливо закутанные от холода, девочки внешне ничем не отличались от мальчиков.

Конец пути они проделали на лифте, на этот раз вверх и гораздо быстрее. Здесь они как будто очутились в другом мире. Широкие коридоры были отделаны полированными панелями, их встречали изящными поклонами хорошо одетые люди. И Рину было приятно отметить, что он все-таки распознал среди идущих навстречу двух, без всякого сомнения, женщин. Он хотел было остановиться и уделить им какое-то время, но герцог увлек его за собой.

В конце концов они добрались до личных апартаментов герцога, убранных с невиданной роскошью. Рин догадывался, что они находятся где-то в носовой части корабля, и эта догадка подтвердилась, когда они, пройдя через Тронный зал, вошли в гостиную. Там Рин увидел огромные окна во всю стену, а в окнах – огромное синее небо.

Он поднапрягся и вспомнил, зачем конструкторы делали корабли такими большими: для увеличения подъемной силы. Увеличьте размеры корабля вдвое, и подъемная сила увеличится в восемь раз. Припомнив другие подробности, Рин спросил герцога, где они пополняют запасы гелия. Ответ немного встревожил его: оказалось, что гелий давно израсходован, а вместо него используется водород, производство которого налажено на борту корабля. Рин хорошо помнил, что, в отличие от гелия, водород может взорваться. Это означало, что Небесный Властелин представляет собой огромную летающую бочку с порохом…


Стук в дверь отвлек его от тревожных мыслей.

– Войдите, – крикнул он, не вставая с кровати, ожидая вновь увидеть слугу с очередным подарком от герцога.

Когда дверь открылась, он вскочил как ужаленный. Это был не слуга. Вошла женщина! Девушка! Прекрасная, как ангел. А когда она сняла верхнюю одежду, он увидел, что у нее фигура богини. Впрочем, быстро подумал он, вовсе не богини. Где богине взять столько женственности? Это эротические программы, будь они неладны, подсовывали ему богинь.

Девушка улыбнулась, и он почувствовал, что безудержно краснеет.

– Приветствую тебя, дорогой гость моего отца, – сказала она. – Меня зовут принцесса Андреа. Мой отец выразил желание, чтобы мы подружились. – Она на секунду запнулась и – или это только показалось ему? – оглядела его с ног до головы, а потом добавила: – И я не против.


… – Я требую, чтобы вы отдали гостя мне. Я хочу его допросить.

Герцог взглянул на Эль Рашада сверху вниз. Недовольный мусульманин сидел на пуфе в Тронном зале. Герцог с умыслом посадил его у самого подножия трона.

«Прошло то время, когда ты мог требовать», – с радостью подумал герцог. Но вслух сказал:

– Мой гость отдыхает, его нельзя беспокоить. Все ваши вопросы я буду счастлив передать ему при первой же возможности.

Эль Рашад едва сдерживался. Его голос звучал глухо, как из подземелья.

– Вы забыли, что у вас есть обязательства перед остальными участниками экспедиции. Вы говорите, что аппарат и его пилот прибыли с той самой базы, которую мы ищем. Следовательно, по договору, вы обязаны поделиться сведениями о местонахождении базы со мной… и с остальными, разумеется, тоже.

Герцог откинулся на спинку трона.

– Если я что-нибудь узнаю о координатах базы, я, разумеется, незамедлительно передам вам всю информацию, но пока мне ничего не известно. И моему гостю тоже. Только компьютер в его летательном аппарате знает все.

– Вы верите этому человеку?

– Да, интуиция мне подсказывает, что моему гостю можно верить.

– Ну разумеется, ваша интуиция всегда права, – ядовито процедил Эль Рашад, – но в данном случае, мне кажется, надо подстраховаться. Давайте его как следует допросим. Ведь вы его еще не пытали?

– К этому есть некоторые препятствия.

– Не вижу никаких препятствий. Отдайте его мне, и, ручаюсь вам, мои палачи вытянут из него все!

– Благодарю вас за любезное предложение, – ответил герцог, – но я думаю, что это нам не принесет никакой пользы. Он сказал, что база находится подо льдом. До нее не добраться.

– Он врет! – крикнул Эль Рашад. – Но даже если это так, все равно у нас есть шанс! Надо сделать его заложником! Мы пошлем на базу сигнал о том, что он захвачен и будет убит, если они не согласятся помочь нам!

Герцог вздохнул. Он не собирался читать этому грубияну лекцию о нравственной природе элоев. Он взглянул на четырех охранников Эль Рашада. Они стояли в ряд за спиной своего повелителя. За ними около дверей стояли двое людей герцога. Спранг с вооруженными телохранителями притаился наготове где-то поблизости. Герцог глубоко вздохнул и сказал:

– В этом нет необходимости. Аппарат гостя вооружен так, что справится с любым Небесным Властелином и даже с любым их количеством.

– Откуда вам это известно? – спросил Эль Рашад.

– Так сказал мой гость, и я верю ему, – ответил герцог. – Поэтому предлагаю закончить поиски базы, повернуть на север, найти врага и уничтожить его.

– Какая чепуха! Ставить жизнь на карту ради пустых обещаний? Как можно ему верить? Откуда мы знаем, что у него на уме? Почему он согласился помогать нам?

Герцог прочистил горло и ответил:

– Вообще-то он согласился помогать мне, а не вам, дорогой Эль Рашад. Мы с ним заключили договор. Ему очень нужно, э-э-э, нечто такое, что могу ему дать только я.

«Хорошо, если это так!» – с беспокойством подумал про себя герцог.

Эль Рашад опасно напрягся.

– Мне надоели увертки, христианин. Говори прямо.

– Довожу до вашего сведения, что «Властелин Мордред» немедленно прекращает поиски базы. Я беру курс на север, на поиски врага. Вы, разумеется, как и все остальные, можете сопровождать нас.

Лицо Эль Рашада потемнело, ноздри раздулись, тело напряглось. Он излучал ненависть, которую герцог чувствовал буквально физически. Тянулись долгие секунды. Герцог понимал, что Эль Рашад борется с искушением дать своим телохранителям сигнал для нападения. Устоит ли мусульманин перед искушением полюбоваться перед своей смертью разрубленным на куски телом герцога?

Но вот Эль Рашад расслабился, и герцог понял, что опасность миновала.

– Прекрасно, – спокойно произнес Эль Рашад, – пусть будет по-вашему. Мы принимаем ваше приглашение и последуем за вами.

Он неторопливо поднялся с пуфа.

– Коран предупреждает правоверных, что христианам верить нельзя. Не следовало мне забывать слова Аллаха. Ну ничего, на ошибках учатся.

К тому времени как Эль Рашад в сопровождении своих воинов вышел из Тронного зала, герцог был близок к нервному припадку и едва сдерживал истерический смех.


Новая прекрасная одежда Рина лежала небрежно брошенная на пол рядом с кроватью. Тут же лежала одежда принцессы Андреа; сама принцесса лежала на постели рядом с Рином. Она крепко спала. Рин тоже спал в течение многих часов после долгих и изощренных любовных утех, но вот он проснулся, и желание снова овладело им. Он стал ее ласкать. Она сонно пробормотала что-то, но не проснулась. Он хотел стянуть с нее одеяло и рассмотреть ее, сонную, поподробней, но побоялся, что она простудится. Вместо этого он обнял ее, положил руку ей на грудь и стал вспоминать прошедшую ночь…

Его сексуальный опыт с фантомами не стоил в действительности и выеденного яйца. Он набросился на женщину с такой жадностью, что первое совокупление кончилось, едва успев начаться. После этого женщина взяла инициативу на себя. Во-первых, она его вновь возбудила, а потом стала раз за разом, с опытностью, одновременно и поражавшей и восхищавшей, доводить его почти до оргазма и длить это «почти» до бесконечности. Муки наслаждения были столь велики, что, когда она, оседлав его, позволила ему кончить, у него возникло ощущение, что головка его пениса отрывается от корня и летит вперед вместе со спермой. А потом, после короткого забытья, Андреа снова возбудила его и продемонстрировала другие приемы, до которых не могло додуматься бедное воображение древних программистов, авторов эротических программ. Андреа, наверное, вобрала в себя опыт многих поколений мужчин и женщин…

Ну ладно, подумал он, все это, конечно, хорошо, но как быть дальше? Как быть с Той? Как она поведет себя по ту сторону границы допустимого удаления? Полетит немедленно назад? Или не полетит? Рисковать нельзя. Надо перепрограммировать Той, пока она выключена. Для этого надо попросить у герцога необходимые инструменты. Если перепрограммировать не удастся, Той станет бесполезной для него, а он станет бесполезным для герцога…

Ну да ладно, оставим неприятности на будущее, а теперь он лежит рядом с воплощенной мечтой, которая еще совсем недавно казалась ему недостижимой.

Он легонько сжал ее грудь.

– Просыпайся, Андреа, просыпайся!..

Глава 7


Джен заворочалась. Что-то теплое приятно щекотало внутреннюю поверхность бедер. Она улыбнулась. Сквозь сон ей показалось, что наконец-то Цери вернулась к ней. «Цери…» – призывно пробормотала она и открыла глаза. Нет, это была не Цери. У нее перехватило дыхание от изумления.

Мило!

Мило, тот самый, ошибки быть не могло. Лысая голова. Один глаз голубой, другой – зеленый. Самодовольная улыбка…

Он был абсолютно голый и стоял на коленях меж ее раздвинутых ног. Его мужская плоть угрожающе вздыбилась. Это он задрал ее ночную рубашку, это прикосновения его пальцев заставили ее проснуться. Под мышкой он держал собственный череп, на гладкой поверхности которого плясали тусклые голубые огоньки. Она перевела взгляд с черепа на улыбающегося Мило.

– Привет, Джен, – сказал он. – Я вернулся. Спасибо тебе за это.

Джен закричала.

Мило исчез.

Она чуть не оглохла от собственного крика. Оказалось, что она не лежит, а сидит на постели. Ночная рубашка вовсе не задрана. Нет никакого Мило. И черепа нет. Она одна.

– Мама?!

Она встревожилась, услышав испуганный возглас сына из соседней спальни. Ее крик разбудил мальчика. Она заставила себя встать, слабея от страха, что опять может появиться Мило! Нет, твердила она себе, это был просто сон, дурацкий, идиотский сон.

– Мама?! Где ты?

Стуча зубами, она открыла дверь в спальню сына и застыла на пороге.

– Свет! – приказала она.

Он сидел на своей кровати, широко раскрыв глаза, готовый вот-вот заплакать. Ее страх моментально улетучился: надо было утешать сына. Конечно, ей просто приснился дурной сон, вот и все!

– Все в порядке, Саймон, – ласково сказала она, присаживаясь к нему. – Мне приснился страшный сон. Кошмар. Ничего плохого не случилось. Прости, что я разбудила тебя.

Она погладила его по голове. Через несколько минут он успокоился настолько, что согласился лечь, а еще через несколько минут заснул.

Джен, стараясь не шуметь, вернулась к себе и остановилась перед дверью кабинета, в котором, помимо других вещей, хранился и череп Мило. Решившись, она нашла ключ и отперла дверь, но вошла не сразу. Ей все еще было боязно, что вот она сейчас войдет в кабинет, а там сидит Мило с черепом, по которому бегают голубые огоньки. Но нет, в кабинете никого не было, и череп лежал такой же, как всегда. Избегая взгляда его пустых глазниц, она протянула к нему руку и вздрогнула. Ей почудился голос Мило: «Бедная моя амазоночка! Ты многого достигла, но в глубине души так и осталась суеверной девочкой, которая верит в Минерву и духов и боится темноты».

Она вылетела из кабинета и торопливо зашагала по коридору. Биолампы реагировали на ее появление и включались, едва она успевала к ним приблизиться. Так же быстро они гасли у нее за спиной. Босые ноги беззвучно ступали по теплому, покрытому ковром полу.

– Что-нибудь случилось? – раздался вдруг голос Карла.

– Ничего ровным счетом, – резко ответила она.

Проплутав немного по запутанному лабиринту коридоров, она добежала до выхода на наблюдательную палубу и остановилась. В темноте за круглым окном светились огни «Благоуханного Ветра».

– Карл, открой дверь на наблюдательную палубу.

– Джен, я бы не советовал. За бортом температура двенадцать градусов, сильный встречный ветер. Ты недостаточно тепло одета, заболеешь, если выйдешь.

– Ну и что! Открой дверь!

Дверь медленно отъехала в сторону. Холодный воздух чуть не сбил ее с ног, раздул ночную рубашку и вышиб слезы на глазах. Одной рукой она ухватилась за поручень, а другой швырнула в темноту череп. Секунду она следила за его падением, затем отвернулась и пошатываясь вошла внутрь. Дверь позади нее плотно затворилась.

Ее била крупная дрожь. Хорошо, что она никому не попалась на глаза, – хорошо, что Карл не задает ненужных вопросов. Через некоторое время Джен оправилась настолько, чтобы пойти к себе. Она уже сделала несколько шагов, как вдруг, повинуясь необъяснимому импульсу, пошла совсем в другую сторону и постучалась в другую дверь.

– Цери? Это я, Джен. Открой!

У Цери были заспанные глаза. Она здорово изменилась со времени их первой встречи; ее лицо вытянулось, приобрело усталое выражение, она выглядела тридцатипятилетней, хотя, по идее, это должно было случиться еще очень и очень нескоро. Но все равно она не утратила очарования в глазах Джен, все равно она была любимой и желанной.

– Поздно уже… – недовольно сказала Цери.

– Прости, пожалуйста, мне очень нужно с тобой поговорить. Пусти, пожалуйста!

Цери молча уступила дорогу, и Джен вошла. Цери указала ей на стул, а сама села на постель, зябко обняв себя за ноги.

Джен пересказала свой сон и сообщила, что выбросила череп.

– Это правильно, – одобрила Цери. – Теперь очередь твари. Избавься и от него таким же образом.

От этих слов у Джен закружилась голова.

– Цери! Он здесь ни при чем! В нем нет ничего от отца! Он просто мальчик! Мой сын!

– Это говорит твое беспечное сознание, погрязшее в самообмане. Но подсознание-то начеку! Вот откуда твой сон! Это сигнал тебе от тебя самой! Первый звонок! Знаем мы таких мальчиков! Да ты посмотри только, как он растет! Это же уродство!

– Какое уродство? – заплакала Джен. – Просто быстрое развитие. Я его постоянно тестирую и ничего плохого не нахожу.

– Ты же сама знаешь, что наши машины несовершенны! Они настроены на исправление только грубых генетических вмешательств. Если здесь поработал Мило, в чем я уверена, то он способен подложить нам мастерски сделанную генетическую бомбу, которую на наших примитивных тестах не распознаешь!

Джен отчаянно затрясла головой.

– Нет-нет, я не верю! Ты просто ненавидишь Мило. Ты думаешь, что это он виноват в том, что случилось с тобой на «Властелине Панглоте»!

– А разве это не так? Если бы он не пришел к нам на базу и не убедил консула подплыть поближе к берегу, «Властелин Панглот» не смог бы атаковать нас, меня бы не взяли в плен, и я бы не попала в лапы к япошкам.

Она закрыла глаза и стиснула зубы.

Джен охватила волна сочувствия. Цери никогда не рассказывала ей о долгих неделях, проведенных в плену, но, судя по рассказам других пленниц, на ее долю выпали тяжелые испытания, даже если она перенесла половину того, что вынесли другие женщины. Она подсела к Цери и обняла ее за плечи. Как она исхудала, бедная! Сквозь ночную рубашку можно пересчитать ребра!

– Выбрось его из головы, – стала Джен утешать подругу. – Выбрось все неприятное из памяти. Все плохое позади. Тебе будет хорошо. Нам будет хорошо!

– Нам? – спросила Цери и открыла глаза.

– Цери, я так одинока. Мне трудно. Помоги мне, пожалуйста!

– А как же твои кобельки из Минервы?

Это была еще одна точка преткновения в их отношениях.

Цери была против присутствия на Небесном Ангеле любых мужчин, даже уроженцев Минервы.

– Они приятные люди, особенно Киш, они очень полезны во многих отношениях, но я не могу во всем положиться на них. Они по складу характера не лидеры.

– Если бы они были лидерами, они не жили бы в Минерве, не правда ли? – насмешливо спросила Цери.

Джен пропустила насмешку мимо ушей.

– Мне тебя не хватает, – сказала она.

– Думаешь, я – лидер?

– Ты сильная, – «или была сильной», – подумала Джен. – Мне нужна твоя сила. Одна я не выдерживаю. Все оказалось гораздо труднее, чем я себе представляла.

– Да, быть спасителем человечества – это нелегкая ноша, – насмешливо процедила Цери.

– Я не спаситель человечества! У меня хватает ума не замахиваться на такое! Мне просто хочется, чтобы мир стал немного лучше. Мне хочется показать людям, что у нас еще есть шанс спасти планету, только для этого мы должны объединиться и работать сообща!

– А они уже объединились. Против тебя. И работают сообща. И ненавидят все вместе – и земные, и небесные. Я не понимаю, как тебе не надоело с ними нянчиться?

– Еще как надоело! – пожаловалась Джен и опять заплакала.

Она почувствовала, что Цери придвинулась поближе к ней и притянула ее к себе. Это удивило ее и очень обрадовало. Давно уже подруги не сидели так близко друг к другу. Эта мысль заставила Джен заплакать еще горше. Потом вдруг она услышала, что Цери тоже плачет. И они, обнявшись, зарыдали в один голос.

Спустя долгие минуты Джен услышала ласковый голос Цери.

– Прости меня, Джен, я измучила тебя.

Джен отстранилась и посмотрела на Цери.

– Тебе не в чем извиняться. Я люблю тебя.

Цери слабо улыбнулась в ответ.

– И я тебя. Иди ко мне… любимая…

Цери сняла ночную рубашку. Джен воочию убедилась, что ее подруга страшно похудела, но все равно была прекрасна. Она тоже сняла свою сорочку и бросилась навстречу раскрывшимся объятиям любимой.


Джен проснулась с непривычным ощущением счастья. Не сразу она поняла, откуда ее новое состояние, но потом широко улыбнулась и позвала Цери. Ей никто не ответил. Она была одна в комнате подруги. В ванной Цери тоже не оказалось. Она стояла растерянно посреди комнаты, когда раздался тихий, но настойчивый стук в дверь.

Стучал Киш. Он как будто вздохнул с облегчением, когда она открыла дверь.

– Госпожа…

– Привет, Киш. Тебе нужна Цери?

– Нет, я искал вас. Случилось… несчастье.

У нее расширились глаза.

– Саймон? Что-нибудь с Саймоном? Что случилось с Саймоном?!

Она схватила его за грудки.

– Он в безопасности, – испуганно ответил Киш. – Мед-машина говорит, что опасности для жизни нет…

– О Богиня-Мать! Веди меня к нему! Что с ним случилось?!

– Мы в точности не знаем, – торопливо говорил на ходу Киш, едва поспевая за госпожой. – Это Шен увидел их и поднял тревогу.

Она резко остановилась и повернулась лицом к Кишу.

– Что значит «их»? Кого это «их»?

– Саймона и Цери… – виновато ответил мужчина. – Цери мертва.

– Мертва? Какая чепуха! Этого не может быть!

«В последнее время мне снятся кошмары, удивительно похожие на реальность», – подумала Джен.

– Увы, мадам, это так. Мы поместили ее в мед-машину, но машина сказала, что госпожа Цери мертва уже три с половиной часа, и в мозгу произошли необратимые изменения.

– Нет… Какая чепуха…

Чушь, бред, наваждение… Цери не может быть мертва. «Я ведь только что обнимала ее!»

– Ее закололи ножом. Прямо в сердце.

– Кто? Кто, черт возьми, мог это сделать? – закричала она, но тут внезапная догадка пронзила ее. – На борту диверсант? С какого корабля?

Киш, попытавшись улыбнуться, отрицательно помотал головой.

– Нет, что вы… Это мог сделать только Саймон…

Она была близка к истерике.

– Саймон? Ну да, точно, теперь я поняла, что это просто кошмар, очень похожий на реальность, но в действительности такого не бывает!

– Саймон защищался, госпожа. Похоже на то, что Цери пыталась перерезать ему, спящему, горло.

У нее подкосились ноги. Это уже было похоже на правду. Все вставало на свои места.

– Идем, – с трудом вымолвила она.

Они снова пошли по коридору.

– Говори, как все случилось, – приказала она Кишу.

– Шен немедленно вызвал меня. Я пришел и увидел, что Саймон и Цери лежат на полу. Саймон лежал сверху, на теле Цери, лицом вниз. В груди у Цери торчал нож. По рукоятку. Было много крови. Когда мы приподняли Саймона, то заметили надрез на его горле: вот так – поперек. Но, слава Богине-Матери, артерия не задета.

Словно наяву Джен представилось, как Цери, удостоверившись, что ее подруга спит, утомленная любовными играми, вылезает из кровати, берет нож и идет к Саймону. Вот она перерезает горло мальчику, уверенная, что делает это для общего блага. Саймон просыпается и… И что? Быстро вскакивает, отнимает нож у взрослой женщины и вонзает его в грудь по самую рукоять? Двухлетний мальчик? Он, конечно, развит не по годам, и Цери сильно сдала в последнее время, но не настолько же! И как он мог убить человека? Это невозможно представить. Он – очень добрый и жалостливый ребенок! Он не тронул бы даже своего убийцу! Нет, это совершенно исключено. Единственное возможное объяснение – самоубийство. От отчаяния. От осознания безнравственности своего поступка?

Ну что ж, выяснением мотивов можно заняться и потом. Сейчас есть более важные дела.

Они пришли в большой госпиталь, рассчитанный на сотни мест, полный медицинского оборудования и запасов медикаментов. Внутри него постоянно обитали специальные бактерии, уничтожавшие любые болезнетворные микроорганизмы, создавая стерильно чистую атмосферу. Около одной из медицинских машин стоял Шен.

– Никаких изменений, госпожа, – с сожалением произнес он.

Медицинская машина представляла собой темный пластмассовый цилиндр, из которого во все стороны тянулись кабели, уходившие затем в пол и в низкий потолок. Джен поглядела на контрольный экран. Саймон был жив. Она нахмурилась. Большая часть информации ей ни о чем не говорила, но кое-что было доступно для ее понимания: пульс был тридцать ударов в минуту, температура – восемьдесят шесть градусов по Фаренгейту. Все ниже нормы, но стабильно. Она повернулась к мужчинам и спросила:

– Что ему давали.

Шен нажал клавишу на пульте.

– Посмотрите… Чтобы восполнить потерю крови, ему ввели пинту физиологического раствора… Потом ввели обычные препараты против вирусов, бактерий и плесени… Больше ничего…

Джен удивилась. У Саймона, судя по всему, только поверхностные ранения. Почему же и пульс и температура такие низкие?

– Что с ним? Он в сознании? – спросила она в сильном беспокойстве.

Вместо ответа Шеи нажал другую клавишу, и на экране после слова ДИАГНОЗ высветился следующий текст:

ПАЦИЕНТ НАХОДИТСЯ В ГЛУБОКОЙ КОМЕ. ПРИЧИНА НЕЯСНА. МОЗГОВАЯ АКТИВНОСТЬ СИЛЬНО ПОНИЖЕНА, ОРГАНИЧЕСКИХ НАРУШЕНИЙ НЕ ОБНАРУЖЕНО. ОБМЕН ВЕЩЕСТВ КРАЙНЕ ЗАМЕДЛЕННЫЙ, НО БЕЗ ВИДИМЫХ ОТРИЦАТЕЛЬНЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ. ВЫВОД: ПАЦИЕНТ НАХОДИТСЯ В УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОМ СОСТОЯНИИ.

По мере прочтения диагноза ее беспокойство росло все больше. Прочитав его дважды, она повернулась к мужчинам.

– Что это за диагноз? Это черт знает что, а не диагноз! Все в порядке, а мальчик умирает!

Шен беспомощно пожал плечами.

– Мадам, диагностик не знает, что происходит с ребенком. Вроде бы он абсолютно здоров.

– Абсолютно здоров? – рассердилась она. – В коме, холодный, с неработающим мозгом? Карл! – позвала она, подняв глаза к потолку. – Ты слышал? Что ты на это скажешь? Чепуха, правда?

– Да, Джен.

– Залезь в медицинскую программу и проверь, исправна ли она. Может быть, пока не поздно, надо перенести Саймона в другое место?

После незаметной паузы раздался ответ Карла:

– Все в порядке. Программы работают нормально, в аппаратуре тоже нет неполадок.

– Но как это может быть? – не соглашалась Джен. – Мне надо знать, что с моим мальчиком!

– Очевидно, – бесстрастно ответил Карл, – машина не может зафиксировать причины болезни, это лежит вне ее компетенции, но в пределах своих возможностей она работает правильно.

Джен застонала и обхватила голову руками.

– Он в шоке, вот что! Он не вынес психологических нагрузок!

– У него нет признаков шока, – возразил Карл. – Психические изменения вызывают изменения в химико-биологическом составе мозговых тканей, которые легко фиксируются имеющейся аппаратурой. Это точно: в пределах наших знаний он абсолютно здоров.

– Ну как же это может быть? – в отчаянии крикнула она.

– Не знаю, Джен, – ответил Карл.

Боль и отчаяние сдавили ее сердце.

– Я хочу видеть его, – измученно прошептала она. – Это возможно?

– Да, – ответил Карл. – Он не подключен к системе жизнеобеспечения. Его даже можно забрать домой, но я бы советовал подождать. Вдруг что-нибудь произойдет, и ему потребуется срочная медицинская помощь?

– Да, конечно, – устало согласилась Джен, – ты прав. Дайте мне только взглянуть на него, и все.

После некоторых незаметных для глаз приготовлений крышка цилиндра медленно открылась. Саймон лежал в специальном углублении, полностью повторявшем контуры его нагого тела. Он был таким маленьким, беззащитным, что у нее защемило сердце. Но выражение лица у него было спокойным, как будто он только что заснул.

– Саймон, – тихо позвала она и потрогала лоб мальчика.

Лоб был очень холодным.

– Ты меня слышишь?

Но мальчик не отозвался.

А она продолжала разговаривать с ним, пока не вмешался Карл и не сказал, что минута истекла. Тогда она замолчала, а потом повернулась к мужчинам.

– Где Цери?

Киш и Шен переглянулись, и Шен показал на соседний цилиндр.

– Я хочу посмотреть на нее.

– Мадам… может быть, не стоит? – сказал Киш. – Мы позаботимся о ней.

– Я хочу посмотреть на нее, – мягко попросила она. – Попрощаться, понимаете?

Глава 8


– Еще вина, Робин? – спросил герцог.

Рин кивнул и протянул руку за своим бокалом, но, прежде чем он успел до него дотронуться, бокал вздрогнул и пополз на другой конец стола. Все посмотрели на движущийся бокал. Герцог улыбнулся, скрывая за гримасой свое беспокойство.

– Да, шторм крепчает, но я уверен, что это неопасно.

У Рина такой уверенности не было. Все сидящие за столом старались не подавать виду, что обеспокоены, но их веселость становилась все более вымученной, а слуги обменивались все более тревожными взглядами. Юноша понял, что на «Властелине Мордреде» давно не видывали такой непогоды. И после всего, что он увидел здесь за три дня, у него не было никакой уверенности, что корабль выдержит борьбу с разбушевавшейся стихией.

Шторм настиг эскадру Небесных Властелинов уже под вечер. Еще до наступления темноты визуальный контакт был потерян из-за сплошной облачности. Когда ветер стал усиливаться, Рина охватило беспокойство: его корабль остался наверху, без присмотра. Ему вспомнился ползущий по столу бокал с вином. Он поделился своей тревогой с герцогом, но тот заверил его, что к кораблю послана дополнительная группа опытных рабов, чтобы они еще надежней прикрепили его аппарат к обшивке Небесного Властелина.

– Э-э-э… Робин! Расскажите нам, пожалуйста, о своей жизни в подводном мире! Наверное, это было очень интересно, не так ли? – сказал герцог.

Он вздрогнул, когда пол стал крениться, и, чтобы не упасть, все вынуждены были схватиться за стол или стулья, привинченные к полу. Андреа, сидевшая рядом с Рином, ухватилась за его рукав.

Когда после некоторого замешательства стало ясно, что корабль не падает вниз, герцог вымучил улыбку и оглядел всех сидевших за столом.

– Расскажите же нам. Мы просто сгораем от нетерпения.

За столом, кроме герцога, Рина и принцессы Андреа, сидели: барон со своей женой, полной блондинкой, явно достигшей максимального возраста, принц Дарси, сын герцога (он был на год старше Рина), и леди Твила, как понял Рин, любовница принца. Принц Дарси – вылитый отец в молодости – был в высшей степени предупредителен по отношению к гостю, но Рин видел, с каким трудом ему это дается. Поначалу Рин думал, что у принца на его счет какая-то паранойя, но теперь стал подозревать, что чем-то ненароком обидел его.

– Да, отец, конечно. Мы все просим дорогого гостя, – сказал принц, подарив Рину ослепительную улыбку. – Элои, например, поражают мое воображение. Они привлекательны?

– Да, в некотором смысле. Но, я вам уже говорил, они бесполы.

– Ну и что? – заметил принц. – Если они привлекательны, то, может быть, их можно было использовать без их согласия? Тем более, как вы говорите, им все равно, что вы над ними вытворяете.

Рин улыбнулся принцу еще более ослепительно.

– Если вы имеете в виду гомосексуальную любовь, то это все равно невозможно. У них нет даже заднепроходного отверстия.

После неловкой паузы герцог перевел разговор на другое.

– А мне интересно, откуда база черпает энергию. Ведь подо льдом темно, там нельзя брать энергию от солнца, как это делаем мы.

Рин отвел взгляд от принца и повернулся к герцогу.

– Вы правы. Элои – перед тем как они превратились в элоев – нашли альтернативные источники энергии. Они проникли глубоко внутрь земной поверхности, до областей с высокой температурой и давлением. На дне океана они построили специальную станцию, связанную с базой мощными кабелями.

Это была совершенная ложь, но Рин не хотел говорить о ядерном реакторе. Он предполагал, что на эту тему среди выживших людей наложено табу.

– А кто работает на станции? – спросил барон Спранг. – Ведь, как я понял, элои на это не способны.

– Автоматы, – ответил Рин. – Под управлением программ. Элои, конечно, застыли в своем развитии, – «как и вы», – подумал он. – Но программы на базе самообучающиеся, они реагируют на все изменения во внешней среде и надежно защищают элоев. Но не только это. Программы сами, без всяких внешних причин, совершенствуют и себя, и оборудование, и базу. База, например, в настоящий момент имеет гораздо большие размеры, чем первоначально.

Барон нахмурился.

– Большие размеры? А откуда берутся строительные материалы?

– Со дна моря. Этим занимаются специальные роботы. Вы просто представить себе не можете, сколько в земной мантии полезных ископаемых!

Эта часть рассказа была абсолютной правдой.

– Вас воспитывали машины? – спросила баронесса. – С самого рождения?

Корабль снова накренился и завибрировал. Рин немного подождал, потом продолжил:

– Да, баронесса, хотя я считал их людьми. Программы выглядели и вели себя совершенно как люди, только их нельзя было потрогать.

– Они вас учили?

– Очень многому.

– А религиозное воспитание? – спросила баронесса. – Они учили вас слову Божьему?

– Да, я знаю, что такое религия. Меня познакомили со всеми основными верованиями.

– Но вы, конечно, христианин?

Рин помедлил, прежде чем ответить. Он давно заметил крестик на шее у баронессы. Ему уже было известно, что на «Властелине Мордреде» исповедуют христианство католического типа. Даже принцесса Андреа пожертвовала вчера утренними любовными утехами ради посещения церкви («Так ведь сегодня воскресенье», – непонимающе поглядела она на него, когда он спросил, зачем она туда идет).

Тщательно обдумав ответ, он произнес:

– Из всех религий наибольший интерес вызвало у меня христианство, но я не могу сказать, что я – христианин.

– Естественно, – сказала баронесса, – ведь машины не могли вас окрестить. – Она повернулась к герцогу. – Сир, как можно скорее велите кардиналу Флюку принять нашего гостя в лоно церкви!

Герцог замялся.

– Э-э-э… Ну разумеется, я поговорю с кардиналом… – И тут же снова постарался сменить тему. – Да, Робин, вы знаете, что меня еще удивляет? То, что элои, обнаружив, что с вами произошла ошибка, не исправили ее. Почему они не изменили вашу структуру, не превратили вас в элоя?

– Этическая Программа не разрешила.

– Этическая Программа?

Но как только Рин собрался объяснять, что такое Этическая Программа, как дверь без стука отворилась, и в столовую ворвался техник в сером мундире. Он поклонился одному герцогу и стал быстро докладывать:

– Сир, положение ухудшается. Главный пилот и главтех докладывают, что ситуация требует вашего присутствия на капитанском мостике.

По лицу герцога пробежала тень.

– Моего присутствия? Помилуй Бог, чем я могу помочь главным специалистам? В технических вопросах они имеют полную власть, и я им полностью доверяю.

– Сир… – начал техник и запнулся. Он оглядел сидящих за столом и продолжил: – Сир, боюсь, что я неточно выразился, когда сказал, что ситуация ухудшается. Она приближается к критической точке, за которой потребует решений, выходящих за пределы их компетенции.

Рин почувствовал, как принцесса Андреа снова схватила его за плечо. Баронесса перекрестилась, и леди Твила в точности воспроизвела ее движение. Герцог заметно побледнел. Рин тоже испугался. Первое, что пришло ему в голову, – бежать наверх и забраться в Той. Но он тут же оставил эту мысль. Во-первых, в одиночку ему туда не добраться, а во-вторых, даже если он и попадет наружу, его тут же сдует штормовым ветром. Нет, придется разделить общую участь.

Герцог поднялся из-за стола.

– Видимо, придется все-таки пойти, – мрачно сказал он.

Барон Спранг торопливо поднялся вслед за повелителем.

– Можно, я тоже пойду? – встрял Рин. – Я еще не бывал на капитанском мостике.

Андреа потянула его за рукав, но он не обратил на это внимания. Герцог, явно думая о другом, механически кивнул. Рин встал, но Андреа вцепилась в него и не захотела отпускать.

– Ты меня бросаешь? Пожалуйста, не уходи, Робин!

– Я ненадолго, – стал он ее утешать. – Может быть, я сумею чем-нибудь помочь.

Принц усмехнулся.

– Конечно, сумеете. Вы же знаете тайны Старой Науки. Вам ничего не стоит быстренько починить наш двигатель, и мы будем спасены. А вот мне, бедному-несчастному невежде, придется остаться в обществе милых дам и весело провести время, не зная, сколько его еще нам осталось.

И он потянулся к бутылке. Его поведение показалось Рину достойным, а самообладание – похвальным, но потом несколько испортили впечатление дрожащие руки, со стуком наливавшие вино из бутылки в бокал.


В редкие минуты отдыха от любовных занятий Рин успел совершить несколько экскурсий по кораблю. Андреа с удовольствием показала ему аристократический район, но дальше идти не захотела. Пришлось прибегнуть к услугам барона Спранга, который приставил к нему гида и вооруженного стража (каковы были функции последнего, Рин так и не понял, но все это показалось ему весьма подозрительным).

Рин знал, что большую часть объема Небесного Властелина занимают огромные газовые накопители, но оставшегося пространства с лихвой хватало для жизни многочисленной команды. В основном люди жили внизу, на нижней палубе; там жило большинство свободных и рабов. Там были их каюты, маленькие фабрики, магазины, оружейные мастерские, гидропонические сады и луга для домашних животных: кур, свиней и коз (с которыми рабы зачастую жили под одной крышей). Все это находилось в центральных отсеках нижней палубы, а от центра отходили многочисленные запутанные коридоры, ведущие к орудийным установкам, к караульным помещениям и казармам. У Рина в мозгу сложилась пестрая картина человеческого улья, разделенного на соты газовыми накопителями. Если сложить длину всех коридоров, всех лестниц, лифтов, то получится, наверное, больше тысячи миль. Такое вот впечатление у него осталось от кратких прогулок по кораблю.

Путешествие к капитанскому мостику было одним из самых коротких. Он находился прямо под апартаментами герцога. Короткий путь до лифта, недолгий спуск – и вот они уже у цели.

Худой мужчина, одетый, как и все остальные, в серое, но в высокой шапке с золотым шнуром, шагнул вперед и поприветствовал герцога, едва тот вышел из лифта.

– Сир, к сожалению, наше положение оставляет желать лучшего. Мы теряем высоту, несмотря на форсированный режим работы двигателей и максимальную температуру газа.

– На какой мы высоте? – спросил герцог, входя в помещение.

Рин последовал за ним, с любопытством оглядываясь. Помещение имело около сорока футов в длину, максимальная ширина его составляла не более пятнадцати футов. Его изогнутые стены были прозрачными, но смотреть через них было не на что: за бортом царила абсолютная темнота. Комната была полна снующими туда-сюда людьми в серых мундирах, на лицах которых отражалось сильнейшее беспокойство. Рин отметил про себя, что большая часть электронного оборудования простаивает без пользы, но несколько панелей все же светились сигнальными огоньками.

– … Всего две тысячи футов, – докладывал тем временем главтех. – И мы продолжаем терять два фута в минуту. Этот чертов дождь утяжеляет нас, что сейчас совершенно некстати.

Резкая вспышка молнии заставила Рина вздрогнуть от неожиданности. Тут же последовал ужасающий удар грома. Рину показалось, что он увидел совсем рядом поверхность моря с белыми барашками волн. Во время шторма волны достигают большой высоты. Если «Властелин Мордред» упадет в воду, не спасется никто.

Герцог стоял за спиной рулевого, главтех стоял за спиной герцога. Рин, вытянув шею, глянул в смотровое окно и не сразу понял, чего здесь не хватает.

– А где же радар?! – удивленно воскликнул он.

Главтех обернулся и недоверчиво посмотрел на него.

– У «Властелина Мордреда» последние несколько веков нет исправного радара, сэр… – деликатно ответил он.

– Ах да, – спохватился герцог, – совсем забыл. Ламо, это наш друг, Робин. Это он хозяин летательного аппарата, того, что стоит у нас наверху.

Главтех с интересом рассматривал Рина.

– А-а-а… Видел ваш аппарат, сэр. Весьма впечатляет.

– Да… – протянул Рин, надеясь, что вежливый специалист не нарушил законов гостеприимства и не стал без разрешения хозяина методом тыкв обследовать чудо Старой Науки.

– Тяжелый аппарат, не правда ли? Судя по вмятинам на палубе, я оценил его вес в двадцать тонн. – Голос Ламо звучал озабоченно.

Рин пожал плечами.

– Да, что-то около того…

– Эти двадцать тонн усугубляют сложность нынешней ситуации, сэр. Нам нужно срочно сбавить вес. Вы бы не могли поднять свой аппарат в воздух и подождать, пока минует этот кризис?

– Поднять в воздух? Но как я туда доберусь в такой шторм?

– О, не беспокойтесь. Я пошлю с вами группу опытных инженеров, знающих корабль, как свои пять пальцев. Между внешней и внутренней оболочкой есть множество ходов, они выберут наикратчайший. Совсем недалеко от вашего аппарата расположен аварийный люк, вам его откроют и подстрахуют по пути.

Рин не зная, что сказать. Если он согласится и включит Той, вполне возможно, что она мигом возьмет курс на базу и домчит его туда в считанные минуты. Да, он останется жив, но зачем ему такая жизнь? Ведь после побега ему, конечно, запретят покидать подводную станцию…

Но, пока он растерянно молчал, в беседу вступил герцог.

– Совсем не обязательно утруждать нашего дорогого гостя, Ламо. Что такое двадцать тонн для нашего корабля?

Рин подумал, что герцог, наверное, опасается того же, что и он, но по другой причине.

– Сир, сейчас у нас каждый грамм на счету. Мы должны сбросить какой-нибудь балласт, и немедленно.

Герцог потеребил бороду.

– Ну что ж, настало, видимо, время, отдать приказ на сброс балласта?

– Да, сир, – ответил главтех. – Это наш последний шанс. Вот почему я хотел, чтобы вы почтили нас своим присутствием.

Герцог повернулся к барону Спрангу.

– Да, бедная моя популярность! Как она выросла после поворота на север и как она упадет после такого приказа!

– Оно, конечно, сир, но пусть лучше упадет ваша популярность, чем «Властелин Мордред»!

– Вы молодец, барон, – сухо отметил герцог, – хорошее и очень своевременное замечание… Ламо! Несите микрофон и подключите его куда надо…

Герцогу поднесли какой-то шарик с ручкой на длинном шнуре.

– Все каналы подключены, сир… – доложил главтех. Герцог прочистил горло и заговорил проникновенным голосом:

– Народ «Властелина Мордреда»! Это говорит ваш любимый повелитель, герцог дю Люка! Должен с прискорбием сообщить, что мы с вами попали в критическое положение. Повторяю, в критическое положение. Обстоятельства настоятельно требуют срочно облегчить «Властелин Мордред». Поэтому я объявляю Критическую Программу Сброса. Попытки саботажа будут пресекаться по Законам критического положения. Но я уверен, мои верные подданные, что вы проявите высокую сознательность и активность ради общего блага. Благодарю вас.

Герцог протянул шарик на палочке технику, вздохнул и неподвижно уставился в окно.

Рин отвел барона в сторону и тихо спросил, что значит Критическая Программа Сброса.

– Все – то есть все взрослые – должны принести на специальные пункты сбора двести пятьдесят фунтов груза для выброса наружу, – объяснил барон. – На пунктах сбора воины взвесят то, что туда принесли, отметят в списке сдавшего и выкинут его взнос за борт.

Рин стал размышлять над услышанным. Вроде бы простая и эффективная процедура. Естественно, каждому найдется что выкинуть: старую одежду, мебель, лишнюю посуду. Однако он заметил, что оба главных техника остались на капитанском мостике.

– Закон обязателен для всех? И для благородных тоже? – спросил он барона.

– Ну что вы, – удивился тот, – как можно?

– А для технического персонала?

– Нет, что вы! Ни для техняг, ни военнослужащих.

– Понятно, – протянул Рин.

От повинности освобождаются те сословия, без поддержки которых герцогу не удержать своей власти. А остальные, наверное, сильно пострадают, вынуждены будут пожертвовать самым необходимым.

– Э-э-э, барон, может быть, это, конечно, глупый вопрос, но я все-таки его задам: у вас много пушек, почему бы не скинуть некоторые за борт?

Взгляд, которым его одарил барон, ясно свидетельствовал, что вопрос действительно был очень глупым.

– Что вы такое говорите! Это… это все равно что кастрировать «Властелин Мордред»!

Рин хотел сказать, что участь кастрата все-таки лучше участи утопленника, но сдержался.

Прошел час. Два мощных прожектора устремили свои лучи вниз и, прорвав пелену дождя и мрак, коснулись поверхности моря, такой близкой и такой опасной. Корабль продолжал терять высоту, но Рин решил, что спасательная операция еще не набрала полных оборотов.

Еще через час, когда высота над уровнем моря упала до шестисот футов, главтех доложил, что падение прекратилось. Потом в течение шести долгих часов «Властелин Мордред» с великими мучениями набирал высоту, на которой можно было чувствовать себя в относительной безопасности. А тут и шторм кончился, выглянуло солнце. Герцог, серый от усталости, с трудом встал со стула и потянулся.

– А-ха-ха, – громко зевнул он. – Хватит, баста. Все, я ложусь спать. Не будить меня ни в коем случае, пусть хоть революция грянет! Пусть меня даже растерзает беснующаяся толпа, но я все равно не проснусь и умру самой легкой смертью – во сне!

Рин тоже сладко зевнул. Он тоже чувствовал страшную усталость. Теперь даже воспоминания о прелестях принцессы Андреа не вызывали у него приступов энтузиазма. Он последовал за герцогом, но тут их остановил крик главтеха:

– Сир! Подождите еще немного! Посмотрите! Это очень важно!

Герцог остановился и опять зевнул.

– Господи, ну что там еще? Что может быть важнее сна, Ламо?

– Сир! Небесные Властелины… исчезли! Обсерватория подтверждает. Их нет! Мы одни.

Герцог посмотрел на него и довольно улыбнулся.

Глава 9


– Горизонт чист, сир! Ни одного Небесного Властелина! Судя по всему, мы их потеряли.

– Или, другими словами, они потеряли нас, – удовлетворенно сказал герцог.

Он лежал на своей огромной кровати, под безразмерным одеялом, в ночном колпаке.

– Может быть, они потерпели крушение? – предположил барон Спранг.

– Вряд ли. Мы ведь спаслись, а наше положение хуже, чем у них. Нет, просто шторм раскидал нас в разные стороны. Как штурманы? Уже определили наши координаты?

– По последним данным – получасовой давности, – мы находимся примерно в четырехстах милях к западу от Южной Америки. Ближайшая от нас точка континента – на сорок пятом градусе.

Герцог приподнялся и потянулся за кружкой горячего молока, которую только что поставил на ночной столик старый слуга.

– Каким курсом мы идем?

– Прежним. На север.

– Хммм… – промычал герцог и отхлебнул молока.

– Хотите изменить курс, сир?

– Почему вы так решили, барон?

– Нас больше никто не толкает в спину. Зачем нам Небесная Леди? Не лучше ли возвратиться на родину? Тогда у наших людей сразу поднимется настроение.

– А в чем дело? Что-нибудь случилось, пока я спал? Барон кивнул.

– Бунт среди свободных, в Пилктауне. Уже подавлен. Зачинщики арестованы.

Он посмотрел на корабельные часы.

– Сейчас они, наверное, уже раскаялись в содеянном.

– Пилктаун… – задумчиво повторил герцог. – Надо же, как точно угадала жена. А в остальных местах?

– Люди недовольны. Поэтому я бы советовал вернуться домой, сир.

– Отказаться от нового Небесного Властелина?

– А вдруг его на самом деле не существует? Вдруг это все пустые сплетни?

– Вряд ли, – не согласился герцог. – Никто из наших бывших друзей не произвел на меня впечатление труса, готового сорваться с места при малейшей опасности. А выгоды в случае захвата нового корабля огромны. Вы только представьте себе, барон! Новехонький, блестящий, без малейшей царапины! Мы получим власть над целым континентом! А если захватим весь флот, то сможем господствовать и над Европой, и над Россией! Разве плохо будет тогда нашим людям?

Барон замялся.

– Оно, конечно, хорошо бы, но ведь…

– Никаких «но»! – решительно сказал герцог. – И пусть твои агенты немедленно начнут распространять слухи о будущих победах и трофеях!

– Слушаюсь, сир, – сказал барон совершенно без всякого энтузиазма. – Только меня очень беспокоит та слишком ответственная роль, которая отведена в ваших планах этому подводнику. Не слишком ли мы ему доверяем?

– На восемьдесят процентов я в нем уверен, оставшиеся двадцать даст нам Андреа. А в ней я не сомневаюсь…


Герцог так говорил, потому что накануне шторма разговаривал с дочерью, улучив момент, когда Робин отправился на очередную экскурсию по кораблю.

Герцог нашел, что его дочь изменилась к лучшему: вместо откровенной, специально для него припасенной дерзости на ее лице застыло выражение сытого самодовольства.

– Ну, кисонька, – сказал он ей, – как ты находишь нашего гостя? И, что более важно, как он тебя находит?

Она сидела в его личных апартаментах на пуфе, поджав под себя ноги. На корабле потеплело, поэтому она была в своей любимой накидке из воздушной ткани с глубоким декольте.

Принцесса сыто улыбнулась и ответила:

– Он влюблен в меня по уши.

– Да? Ты уверена? После трех дней знакомства?

Она мечтательно закатила глаза и улыбнулась еще более сыто.

– Можешь мне поверить. Мое женское чутье никогда меня не подводило.

Герцог сдержал снисходительный смешок и спросил:

– А ты?

Она тряхнула головой так, что ее длинные черные волосы рассыпались по плечам. Другому этот жест не сказал бы ничего, но герцог знал свою дочь как облупленную.

– Он… очень мил… И не похож на других…

– Могу себе представить.

Она подозрительно нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, видишь ли… Ты для него не просто первая встречная, а первая встреченная настоящая живая женщина. И ты до сих пор такого не встречала, а? Был у тебя до сих пор хоть один девственник?

Про себя герцог подумал, что наконец-то его дочь нашла себе партнера, озабоченного сексуально не меньше, чем она сама, что главное для его дочери – это потенция самца, а оружие в первой пробе всегда острее уже использованного в боях.

– Я заметил, дочь, – продолжил он, – что ты не вводишь его в круг своих знакомых. Почему? Боишься, что подружки отобьют? Почему вы все время одни?

Она скривила губы.

– Не говори глупостей. Просто не было времени. Мы…

Она замолчала, подбирая слова.

– … были заняты? – засмеялся герцог. – Так?

Она нахмурилась.

– К тому же я думаю, что мы не были одни. За нами, наверное, смотрели твои шпионы, так ведь?

– Ну, доченька, если бы мои шпионы смотрели за вами, я бы сейчас с тобой не разговаривал. А мне надо знать одну очень важную вещь.

– Какую?

– Каково твое мнение о Робине?

Она не поняла и удивилась.

– О Робине?

«Боже милостивый!» – подумал он.

– У тебя хорошее мнение о Робине?

Она удивилась еще больше.

– Ну я же говорила, он очень мил…

– Прекрасно. Очень все понятно. Ну а еще что-нибудь можешь сказать по этому поводу?

– Что именно? Не пойму, что тебя интересует?

«Неужели эта безмозглая телка – моя дочь?» – с раздражением подумал герцог, но вслух сказал:

– Как говорит твое безошибочное женское чутье? Можно ли ему верить? Он искренен?

Глупое выражение на ее лице стало еще более тупым.

– Искренен? В чем?

Он глубоко вздохнул и заговорил очень медленно, делая большие паузы между словами:

– Он рассказал нам очень много чего интересного о своей жизни, о подводной базе, о своих планах… Мой вопрос очень простой: есть ли у тебя тень сомнения хотя бы в небольшой детали? Ты веришь ему абсолютно?

Он посмотрела на него с жалостливым недоумением.

– Ну а как же, папа? Он влюблен в меня как бобик, я же говорила. Для меня он все сделает.

– Это не совсем то, что мне нужно, но, видно, ничего не поделаешь, придется подождать… И пожалуйста, доченька, не упускай лишнего случая убедиться, что он действительно влюблен в тебя как бобик. И ублажай его, прошу тебя, по мере сил, даже когда он тебе надоест.

– Ну что ты, он мне никогда не надоест.

– Но я же тебя отлично знаю, ты вся в мать. И вот еще что: прислушивайся к его словам. Я знаю, это будет нелегко, но я очень тебя прошу. Вдруг ты уловишь какую-нибудь несообразность, какое-то противоречие в его словах, тогда немедленно сообщи мне, договорились?

Она кивнула, но было видно, что она ничего не поняла. «Ну ладно, – подумал герцог, – может, потом сообразит».

– Все, кисонька, можешь идти, мы договорились.

Но она не сдвинулась с места.

– Что такое? – удивился он.

– Отец, ты помнишь, мы договаривались еще кое о чем?

– О чем же, детка? – удивился он еще больше.

– О том, что, если я стану его любовницей, ты исполнишь любое мое желание?

«Боже милостивый и милосердный, – подумал он, – а я и забыл!»

– Ну кисонька, это же я просто так выразился фигурально, понимаешь? К тому же ты, по-моему, уже получила от нашего договора столько удовольствия, что тебе грех требовать большего!

– И тем не менее мы заключили договор, и ты дал слово его выполнить, а если откажешься, то я…

Он поспешно прервал ее.

– Ну ладно, хорошо… Только, мне помнится, что договор вступит в силу, если он поможет нам в борьбе с врагом…

– Не беспокойся, он сделает все, что я скажу, – уверенно заявила она.

– Ну что ж, тогда и приходи, требуй награду. Ты уже придумала, что будешь просить?

Дочь ласково улыбнулась отцу.

– Да, и еще пол твоего царства в придачу, папочка!

Несколько секунд герцог с грустью разглядывал свое дитя.

– Киска, ты с каждым днем становишься все больше похожа на свою мать.


В сопровождении личного телохранителя и барона Спранга Рин шел к Той по огромному покатому корпусу «Властелина Мордреда». Был ясный солнечный день, который нисколько не омрачали небольшие пушистые облака, не спеша проплывающие высоко в небе над гигантским воздушным кораблем. Рин обратил внимание на каких-то людей, работавших в некотором отдалении, ближе к носовому отсеку.

– Кто это и что они там делают? – спросил он барона. – Обшивку полируют?

– Это солнечные батареи, их чистят рабы, – ответил барон. – На них нарастает особый вид летающей плесени. Если их регулярно не очищать, они выходят из строя.

– Все батареи необходимо чистить? – спросил Рин. – Даже те, что на самом боку корабля?

Барон кивнул.

– Обязательно.

– Опасная работенка, должно быть?

– Опасная, – согласился барон. – Каждый год мы недосчитываемся довольно большого числа рабов.

Рин быстро отметил для себя, что положение рабов на «Властелине Мордреде» весьма незавидное.

Той была прикреплена к поверхности «Властелина Мордреда» паутиной канатов. Рин приближался к ней со смешанным чувством. Наступал решительный момент. Или он заставит программу подчиняться, или Той превратится в двадцать тонн бесполезного металла.

– Ну так сколько все-таки вам нужно времени? – не в первый раз задал барон Спранг вопрос.

– Ну я же говорю, что не знаю. Но вообще-то довольно много. Не ждите, не тратьте зря время.

– Не о нашем времени речь… – недовольно сказал барон.

Рин чувствовал, как нервничает барон, точно так же, как и герцог изменился в лице, когда услышал, что нужно проинспектировать Той. Герцогу очень не хотелось, но Рин настаивал, и пришлось хозяевам пойти навстречу гостю, хотя видно было, что дается им это с превеликим трудом, поскольку Рин еще не пользовался их полным доверием.

Рин открыл люк и оглядел внутренность своего корабля. Все стояло на своих местах. Его блеф полностью удался, как он и предполагал. Он повернулся к барону и телохранителю.

– Я бы, конечно, обязательно пригласил вас войти, но не могу, потому что это одноместный корабль, на всех места не хватит.

Барону это не понравилось, но спорить он не стал. Он посмотрел на воина, потом на толстые канаты, опутавшие Той.

«Ну, он-то, наверное, понимает, что меня ничто не удержит, если я захочу улететь», – подумал Рин.

В конце концов барон сказал:

– Значит, мы будем ждать снаружи.

– Я постараюсь побыстрей, – сказал Рин и забрался внутрь.

Там он открыл ящик с инструментом, одолженный у главтеха. Он был удивлен, когда узнал, насколько много систем Небесного Властелина еще находятся в рабочем состоянии, несмотря на явно недостаточные знания обслуживавшего персонала. Но если система полностью выходила из строя, средств и умения ее оживить на корабле недоставало. Инструменты, тем не менее, годные как для простого, доступного техникам ремонта, так и для более сложного, содержались в полном порядке.

Окинув пульт управления одним быстрым взглядом, он сразу принялся за дело. Во-первых, вскрыл крышку. Потом отсоединил все провода, идущие от компьютера к пульту. Теперь компьютер мог считывать информацию с датчиков и анализировать ее, но возможности отдавать приказы он лишился. Как следует еще раз все проверив, он включил блок питания.

Той тут же заговорила.

– Зачем ты отключал питание?

– Я хотел остаться здесь. Там, где приземлился.

Той сделала паузу, разбираясь в ситуации.

– Я отключена от управления, – сказала она. – Кто это сделал? И почему ты так нелепо одет?

Последний вопрос Рин пропустил мимо ушей.

– Это я отключил тебя от пульта, потому что прежде хотел поговорить с тобой.

– Для того чтобы поговорить со мной, меня не надо отключать от пульта, – не поняла программа человеческую логику. – Или я ошибаюсь?

– Ошибаешься. Ты знаешь, где мы находимся?

Той помолчала. Рин знал, что сейчас она вычисляет координаты по звездам, свет от которых был виден ей даже днем.

– Мы находимся за пределами разрешенной территории, – ответила программа Той после небольшой паузы.

– Ну? – сказал Рин.

– Что «ну»?

– Что скажешь? Как тебе это нравится?

– Мне это не нравится. Почему ты не вернулся на базу?

– А ты вернешься на базу, если я подключу тебя к управлению?

Впервые за всю историю их отношений Той не ответила на прямой вопрос.

– Ну? Я требую ответа! Какое действие заложено в твоей программе?

Искусственный голос заговорил даже как будто с сожалением:

– Создавшаяся ситуация не описана в моей программе, Рин.

– Ну и как ты выйдешь из затруднения? Будешь меня слушаться или нет?

– Рин, вернись, пожалуйста, на базу. Это в твоих же интересах.

– Отвечай на вопрос! Ты будешь слушать мои приказы или сразу полетишь на базу?

– Рин, я буду выполнять приказы. Но ты вернись, прошу тебя.

– Я могу тебе верить?

– Я не умею лгать.

– Очень может быть, но рисковать я не хочу. Придется мне самому научиться управлять кораблем.

– Но это же невозможно! Без меня.

– Ты хочешь сказать – невозможно без компьютера? Это точно. Поэтому мне придется работать с твоими схемами напрямую. Вынимать по одной и смотреть, что получится. Я об этом долго думал, пока сидел взаперти на Шангри Ла, хотя знал, что ничего не выйдет, что Центральная Программа сразу вмешается, если я отключу тебя от пульта.

– Рин, не надо, прошу тебя. Ты можешь разрушить меня, и тогда я не смогу помочь тебе!

«Это точно! – сверкнуло в мозгу Рина. – Той должна помогать мне – это сидит в ней очень глубоко, в самом ядре программы!» И он приступил к выполнению пункта второго своего плана.

– А что мне еще остается? Разве что…

– Что, Рин?

– Разве что ты сообщишь мне пароль прямого доступа к твоему тексту. Тогда я тебя сам перепрограммирую.

Прошло не меньше минуты, прежде чем Той ответила:

– Хорошо.

Рин чуть не подпрыгнул от радости, когда на центральном мониторе высветился пароль. Он быстро набрал его на клавиатуре компьютера, а затем голосом ввел в Той новые команды.

Через полчаса он высунул голову из люка. Барон и телохранитель выжидающе посмотрели на него.

– Отойдите подальше, а то, когда канаты лопнут, они могут вас задеть.

Барон удивился.

– Почему это они лопнут?

– Мне нужно проверить работу двигателей. Отойдите подальше!

Он убрал голову и быстро захлопнул люк. Барон обнажил меч. Телохранитель повторил его движение.

– Включи двигатель, – скомандовал Рин.

Когда Той стала гудеть, барон и телохранитель медленно попятились назад. Когда они отошли на безопасное расстояние, Рин сказал: «Взлет!»

Толстые прочные канаты лопнули как тоненькие ниточки. Они не могли служить преградой мощи его корабля. И вот решительный момент наступил. Станет ли Той выполнять его приказы или она обманула его, дав неверный пароль?

Когда Той поднялась на пятьсот футов, он с замиранием сердца произнес:

– Облети корпус и сядь точно на то же место!

– Хорошо, Рин… – ответила Той.

Сделав круг, она приземлилась точно на то же самое место.

С торжествующей улыбкой Рин вылезал из послушного его воле мощного аппарата. Его улыбка стала еще шире, когда он заметил, как барон Спранг украдкой вытирает пот со лба.

– Ну вот, все нормально. Прикажите снова привязать ее, – сказал Рин барону и, посвистывая, легкой походочкой двинулся в обратный путь.

Барон с телохранителем едва поспевали за ним.


Рин сидел на кровати и смотрел на прекрасное тело лежавшей рядом с ним принцессы Андреа. С течением времени его восхищение нисколько не уменьшилось. Он, конечно, прежде не раз внимательно рассматривал обнаженных женщин, но все это было совершенно не то. Лежавшее перед ним тело он мог потрогать! И еще поцеловать, потискать, полизать, понюхать – вот это счастье! (Единственное, что он мог бы еще пожелать, так это чтобы принцесса почаще принимала ванну. Ну да и на Солнце есть пятна.) Каждое мгновение он теперь пытался использовать для наслаждения, а когда выматывался так, что не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, – тогда просто смотрел. И принцессе это нравилось. Она гордилась своей красотой и купалась в его жадных взглядах. Вот и сейчас она положила руки за голову, одну ногу протянула, другую слегка согнула… Это была в высшей степени бесстыжая поза, выработанная долгим опытом, отточенная, доведенная до абсолютной естественности… Несмотря на то, что они успешно совокупились четверть часа назад, она была уже готова начать все сначала. От нее исходили буквально видимые глазом волны похоти. У мужчин, однако, признаки полового возбуждения проявляются еще более зримо, чем у женщин. У Робина это проявление быстро выросло до своих немалых размеров.

И тут же вокруг него сомкнулись опытные женские пальчики.

– Робин, у меня для тебя сюрприз.

– Подожди, дай угадаю. А-а-а! У тебя есть сестра, еще более красивая, чем ты, и мы сейчас втроем устроим групповуху!

Ее пальчики, поиграв немного на мужской волшебной флейте, опустились ниже, взялись за маленький мужской мешочек и заиграли на нем, как на волынке.

– У-у-у… – выдохнул он.

– Завтра я дам…

– Нет, до завтра я не дотерплю, дай сегодня!

– Завтра я дам бал. В твою честь. Мне надо тебя показать.

– А сейчас, хочешь, я покажу тебе, что такое настоящая любовь?

Ее пальцы отпустили мошонку, он повернулся к ней, она раздвинула ноги ему навстречу, и они жадно слились воедино.

Пока он наслаждался ею, его жизнь на Шангри Ла казалась ему дурным сном.


Бал удался на славу, и Рин, изрядно выпив, был очень доволен собой. Одетый в новый костюм, выбранный для него принцессой, он веселился от души, как на карнавале. Он играл роль короля карнавала, ловил на себе восхищенные взгляды женщин и завистливые – мужчин. Среди последних, по особенно враждебным взглядам, он угадывал тех, которые были до него любовниками принцессы.

Гордая своим королем, Андреа играла роль королевы. Ей и правда по красоте не было равных на балу. А когда Рин увидел, как она участвует в ритуальном танце, он сразу отдал ей пальму первенства и в красоте движений.

Вдруг ему на плечо легла рука и резко развернула его. Не успев понять, в чем дело, он уже получил тяжелый удар кожаной перчаткой по лицу.

Щека онемела, в ушах стоял звон, чаша выпала из рук и со стуком покатилась по полу. Наступила мертвая тишина. Музыканты перестали играть, гости перестали разговаривать, все устремили взгляды на Рина.

Сквозь выступившие слезы он разглядел, что перед ним стоит принц Дарси и лицо его искажено бешенством. За спиной принца стояло еще двое ухмыляющихся молодых людей.

– Защищайся, смерд! – прошипел принц. – Ты обесчестил мою сестру, и за это ты умрешь!

И он вытащил меч.

Рин ошеломленно молчал, не зная, как надо поступать в таких случаях. Герцог дю Люка поспешил ему на помощь.

– Дарси! – кричал он. – Ты соображаешь, что ты делаешь, идиот?

– Да, я отдаю себе отчет! – крикнул принц, не сводя взгляда с противника. – Я сотру с нашей репутации грязное пятно, появившееся по твоей милости!

– Какая репутация? Это твоя мамаша тебя надоумила, черт ей в дышло?

Принц не отрываясь все смотрел на Рина.

– Защищайся, червь навозный!

– Дарси! Этот человек – наш друг! – кричал герцог, прорываясь сквозь оцепеневшую толпу. – Он мой гость. Он под моей защитой! Убери меч! Убери меч, говорю!

– Я знаю законы, отец! Законы чести выше законов гостеприимства!

– Дарси, не будь дураком! – закричала Андреа. – Да остановите же его кто-нибудь!

– Сестра, это я делаю для твоего же блага!

– Дарси! Робин не может драться с тобой! Он не умеет! Он не владеет мечом!

– А мне плевать! – холодно ответил принц и направил острие меча прямо Робину в горло.

Рин сделал несколько шагов назад, но потом, решив, что отступать больше нельзя, выхватил свой меч.

Принц презрительно усмехнулся, еще раз крикнул: «Защищайся», – и сделал молниеносный выпад.

Глава 10


Небесный Властелин отбрасывал на унылую тундру длинную тень в кроваво-красных лучах предзакатного солнца.

– Он разворачивается! – крикнула Эшли.

– Он хочет принять бой! – сказала другая Эшли.

– Разбить ему еще один двигатель! – предложила третья.

– Какого черта возиться! Взорвать его ко всем чертям! – крикнула четвертая.

– Молчать! – приказала Джен, зная, что пятая и шестая Эшли поддержат кровожадный вариант. Если одна Эшли – это было уже очень много для нее, то от шести она просто сходила с ума, но приходилось мириться, используя всю свою выдержку.

– Ж-ж-ж… – приглушенно зажужжали Эшли между собой, а запретить им общаться друг с другом у Джен не было возможности.

– Я хочу говорить с Карлом Первым!

– Да, Джен, – отозвался Карл.

Оставалось надеяться, что Карл, как всегда, не обманывает, и это действительно Карл Первый. Отличить его на слух от других Карлов было невозможно.

– Ты сигналишь?

– Да. Но он не отвечает.

Они столкнулись с этим Небесным Властелином сразу после полудня. Он попытался уйти, пришлось его догонять. Он пытался хитрить, но все его хитрые маневры разгадывались специальной программой, сидящей в бортовом компьютере на Небесном Ангеле. Вскоре Небесный Ангел – флагман флота из шести кораблей – приблизился к беглецу настолько, что смог лазером вывести из строя один из двигателей убегавшего. Повалил дым. И вот теперь, как правильно заметили Эшли, он разворачивался, чтобы принять свой последний и решительный бой. Еще не закончив разворота, он повернулся бортом к приближавшемуся Ангелу и представлял собой отличную мишень.

Над его бойницами появились белые дымки.

– Он стреляет, между прочим, – встряла Эшли без всякой надобности.

Лучи лазеров пронзили предзакатные сумерки и встретили снаряды на дальних подступах к Небесному Ангелу, не позволив им нанести даже малейшего вреда.

– Лучше сбейте ему еще один двигатель, – вяло сказала Джен.

– Простите, Джен, – внезапно вмешался Карл, – но я только что принял сигнал от Киша. Он в госпитале. И хочет, чтобы вы пришли туда.

Джен побежала к лифту еще до того, как Карл закончил фразу.

– Саймон… – выдохнула она.

Через минуту она была уже в госпитале. Тяжело дыша, она остановилась около мед-машины Саймона. Рядом с ней стоял Киш. Она увидела, что крышка цилиндра откинута и что ее сын неподвижно лежит внутри.

– Богиня-Мать! – крикнула она.

– Он жив, госпожа! – поторопился успокоить ее Киш. – Он спит.

– Спит? – не поверила Джен.

Она оглядела сына. Да, действительно, грудь поднимается и опускается. Он дышит! Она потрогала его лоб. Теплый! Тут она заметила, как он подрос. Или ей так кажется?

– Машина меня вызвала только что, – сказал Киш. – Саймон вышел из комы, его температура и пульс вошли в норму.

Она взяла в руки его голову.

– Саймон, ты меня слышишь? Это я, твоя мама! Проснись… ну пожалуйста!

Мальчик вдруг застонал, заворочался, потом открыл глаза, огляделся. И нахмурился.

– А-а-а… Джен. Что случилось?

Она настолько обрадовалась, что он пришел в себя и узнал ее, что на необычное обращение по имени не обратила внимания.

– Ты болел, милый мой. Но теперь все в порядке.

Она молила про себя Богиню-Мать, чтобы он не вспомнил о Цери.

– Болел? – Он попытался встать.

Она помогла ему. Он внимательно оглядел себя: свои ноги, руки… Потом посмотрел на стены… В конце концов его взгляд остановился на ней. В его глазах застыл ужас и недоумение.

– Господи! Да что же такое произошло?

– Все в порядке, дорогой мой! С тобой произошел несчастный случай, но все уже позади.

Он схватил ее за руку. Его пожатие было настолько сильным, что она чуть не вскрикнула от боли.

– Расскажи мне все, Джен! – настаивал он. – И еще пусть придет Мило…

– Мило? – эхом отозвалась она.

Она никогда не упоминала при нем имени отца. Откуда он знает? Ее охватил страх.

– Да, именно Мило. Это его штучки. Что за дела? Я же ребенок! Пусть он все исправит.

Джен повернулась к Кишу в поисках хоть какой-нибудь опоры, но он только беспомощно пожал плечами. Она снова посмотрела на Саймона и ужаснулась. Мальчика трясло, как в лихорадке. Медицинская программа ошиблась, он еще не выздоровел. Но откуда он знает Мило?

– Саймон, кто тебе рассказал о Мило? Цери?

Он сначала удивился, но потом лицо его разгладилось, и он удовлетворенно кивнул.

– Ах, ты ничего не знаешь! Мило тебе ничего не сказал!

– Что он должен был мне сказать, Саймон? Я не знаю, о чем ты говоришь! Не пугай меня, пожалуйста!

Он отпустил ее руку и опять улыбнулся. Улыбка эта потрясла Джен. Она узнала ее. Это была очень знакомая улыбка. Но Саймон никогда так не улыбался!

– Ну так где же Мило? Тащи его сюда, Джен! Пусть даст ответ! Это он во всем виноват! Я ему хочу в глаза посмотреть! Он еще никогда не видел результатов, пусть полюбуется. Здесь, а не в космосе!

– Мило умер, Саймон, – сказала Джен дрожавшим от страха голосом. – Откуда ты его знаешь?

Саймон поразился.

– Умер? Но это невозможно! Он же неуязвим!

– Его убил вышедший из повиновения робот. Кибероид. Затоптал насмерть. – От страха ей стало трудно дышать. – Откуда ты знаешь Мило, Саймон, скажи? Я сойду с ума от страха!

Он спокойно посмотрел на нее и холодно произнес:

– Потому что я – это Мило, Джен… в каком-то смысле.

– Нет! Нет! – отказывалась она понимать ужасные слова. – Это неправда! Этого не может быть!

– Боюсь, что это именно так. Я – что-то вроде копии Мило. Конечно, во мне есть и часть твоей ДНК, но в основном я все-таки – Мило. Или стану таковым в скором будущем.

– Я не верю!

– Надо доказывать? – нахмурился он. – Память у меня еще не восстановилась… Последняя по времени сцена – это когда мы с тобой на «Благоуханном Ветре» после аудиенции у Хорадо. Мило, судя по всему, обрюхатил тебя через несколько дней после этого. Память у меня здесь обрывается… Да, не ввели в меня… Но зато я помню все, что было до этого. Очень хорошо. Помнишь, например, как мы, то есть Мило и ты, первый раз встретились? Как Бенни привел тебя в барак для рабов и отдал Банчеру? Помнишь, как я вырвал тебя у Банчера? Как ухаживал за тобой после той встречи с Хаццини?

У Джен подкосились ноги. Она попыталась схватиться за стену, но рука прошла насквозь, как будто она стала чем-то нематериальным. Потом все. Пустота.

Глава 11


Она умерла. Хотя дышала и даже могла двигаться, но совершенно механически, просто так, без всякого желания. Желания умерли. Она открыла глаза. И увидела белый потолок госпиталя. Значит, она лежит в лечебной капсуле. Без одежды. Как только у нее возникла мысль об одежде, кто-то накинул на нее одеяло. Чьи-то заботливые руки помогли сесть. Это был Киш. Рядом стоял Шен. Оба с сочувствием глядели на нее. Она все вспомнила. Но без отчаяния и страха. Ведь ее чувства умерли, и их похоронили, чтобы они не мешали ей жить. Положили в гроб и закопали. Медицина знает свое дело. С помощью лекарств она теперь сможет спокойно проанализировать сложившуюся ситуацию. Итак, Саймон сказал, что он – копия Мило… Боль потянулась к ней из своей могилы, но схватить за сердце не смогла.

– Сколько времени я была без сознания? – спросила она Киша.

– Около часа, – ответил Киш. – Мы сразу положили вас в мед-машину. Программа ввела вам смесь транквилизаторов. В результате процесс торможения в коре головного мозга избирательно развился настолько, что локализовал очаг возбуждения и понизил скорость передачи импульсов между высшей нервной системой и вегетативной. Скоро вы заснете.

Джен кивнула.

– Где он? Я хочу его видеть.

– Госпожа, мне кажется, это неразумно, – сказал Киш.

– Мне надо его увидеть, – настаивала она.

Киш поглядел на Шена, и Шен вышел. Джен оделась.

– С Небесным Властелином, которого мы преследовали, случилось несчастье, – сказал Киш.

– Да? – без всякого интереса спросила она.

– Он пустил на нас глайдеры. Эшли их сожгла.

– Да, другого выхода, наверно, не было.

– Это еще не все. Он не хотел сдаваться, и Эшли взорвала его водородные накопители. Все моментально сгорело.

Вот как. Значит, началось. Открытое неповиновение Эшли. Но страшная новость не вызвала ужаса. Благодаря пониженной скорости передачи импульсов между головным мозгом и спинным. Очень полезная вещь. Надо бы попросить почаще колоть ей эту чудесную смесь.

– Кто-нибудь остался в живых?

– Очень мало. Их подобрали другие корабли. Сейчас ищут оставшихся, но надежды найти еще кого-нибудь очень мало.

Вошел Шен, вслед за ним – Саймон. Ее чувства старались вылезти из могилы, но не могли поднять тяжелую крышку гроба. Да, он очень вырос, пока лежал в коме. Прежняя одежда стала ему совсем мала. Он выглядел уже лет на шесть, а не на четыре. И двигался не так, как Саймон: походка, жесты, поворот головы – все было чужое. Все от Мило!

– Верни мне сына, – спокойно сказала она.

Он понял ее не сразу.

– Это невозможно. Его больше нет.

– Где он?

– Ну, где-то в потустороннем мире… Я не очень силен в метафизике. Но точно знаю, что именно здесь, в данном месте, и именно сейчас, в данный момент, его нет. Он, как бы это сказать поточнее, стерт. Как старая запись. Поверх него записали меня. Правда, не очень качественно. Но со временем, я думаю, все утрясется.

Она тщательно взвесила его слова, не обращая внимания на стоны из могилы. Саймон умер навсегда.

Саймон – то есть, Мило, – торопливо заговорил:

– Я понимаю, тебе это сильно не нравится, но представь себе и мое состояние! Просыпаюсь – и что? Я в теле ребенка! Мы так не договаривались! Я не хочу быть в теле ребенка. Что за дурацкие шутки!

– Ты – Мило?

– Ну да… в некотором смысле.

– И ты помнишь, как ты меня… ты мне сделал ребенка?

– Я тебе уже говорил, что не помню этого, но, очевидно, что так оно и было.

– Зачем? – тихо спросила Джен.

– Инстинкт самосохранения, – ответил он. – Чем больше копий, тем больше шансов на выживание. Выживание – вот высший закон бытия, я тебе не раз уже втолковывал. Хотя вообще-то Мило, то есть «я», насколько помню, уже зарядил одну женщину своей копией. И на одной из космических станций, на Бельведере, уже живет один такой. И еще один – на Марсе. Не понимаю, зачем создавать лишних конкурентов… Короче говоря, почему я – или «он» – обрюхатил тебя, я не понимаю. Вроде бы таких планов у меня не было.

– Ты был очень возбужден, – устало сказала она. – Наверное, потерял контроль над собой.

Он пожал плечами и улыбнулся.

– Очень может быть. Совершенно не исключаю. Но все равно я не должен был просыпаться. Еще слишком рано. Сначала ребенок должен был вырасти.

У Джен кончались последние силы. Она предприняла последнюю попытку.

– Нельзя ли как-нибудь переписать то, что осталось от Саймона, из твоего мозга в другой?

– Нет, Джен. Оставь надежду. Он умер. Его больше нет. Нигде. И никогда больше не будет.

Джен без сил опустилась на медицинское ложе. Засыпая, она услышала тихие шаги вылезшего из заточения чувства отчаяния.


Когда Джен проснулась, чувства окружили ее со всех сторон. Первым ее стало терзать горе по навсегда утерянному сыну. Она заплакала и плакала очень долго, а когда устала и протерла глаза, то увидела, что рядом с ее постелью стоит Киш со стаканом в руке. Она почувствовала сильную жажду и с благодарностью взяла у него стакан.

– Как вы себя чувствуете, госпожа? – спросил он.

Она отпила глоток холодной воды и сказала:

– Не так уж и плохо. Правда, не во всем.

Ее тело хорошо отдохнуло, только мозг не мог никак расслабиться. Она огляделась и увидела, что лежит у себя в комнате.

– Сколько прошло времени, пока я спала?

– Двое суток, госпожа. Последние сутки – в своей постели.

Она отдала пустой стакан Кишу.

– Что делал все это время «он»?

– Вы спрашиваете про Саймона?

– Не зови его так! – резко бросила она. – Саймон умер! Теперь он не Саймон, а Мило! Понятно?

– Да, госпожа… Э-э, Мило всюду совал свой нос и обо всем расспрашивал. Наши с Шеном возможности удовлетворять его любопытство быстро иссякли, и он полностью переключился на Карла… и Эшли.

– Мне это очень не нравится, – заявила она.

– И что же с ним делать? – спросил Киш. – Мы с Шеном предлагаем убрать его на другой корабль.

– Может быть. Не знаю. Надо подумать…

Она действительно не знала, что делать. Да, конечно, Саймон умер, но живо его тело. Может быть, Мило обманывает, и на самом деле есть шанс, что…

Нет, это все иллюзии. Надо от них избавиться, иначе они сведут ее с ума. Она подняла голову вверх.

– Эшли!.. Ты что молчишь? Я хочу говорить с тобой!

Но ответил Карл:

– Эшли говорит, что очень занята и поговорит с вами после.

– Занята?! – воскликнула Джен. – Что за ерунда! Скажи ей, что я хочу говорить с ней немедленно!

– Она все равно отказывается.

– Богиня-Мать! – ужаснулась Джен. – Неужели нельзя как-нибудь ее убрать?

– Совершенно невозможно, – произнес голос за спиной.

Она обернулась. Внутри у нее что-то оборвалось. У двери стоял Саймон… то есть Мило. Стоял и самодовольно улыбался. За прошедшее время он вырос еще больше.

– Поди прочь, – устало сказала она. – Я не хочу тебя видеть. Как-нибудь потом…

Но он не ушел. Наоборот, спокойно приблизился. Самоуверенной походкой Мило. Его высокомерие так не вязалось с обликом шестилетнего ребенка! Он встал рядом с кроватью и сложил руки крест-накрест. «Откуда у него такая уверенность?» – подумала Джен.

– Не надо откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, – сказал он. – У нас ведь есть немало тем для разговора.

– Не вижу ни одной.

– Ну, твое будущее, например. Должен признаться, я поражен твоими успехами. После… м-м-м… моей смерти ты времени даром не теряла. Ты сильно изменилась… Да, добраться до Небесной башни и суметь дать сигнал на фабрику Небесных Ангелов, это было, наверное, нелегко для темной, забитой замарашки, а?

– Это комплимент? Извини, пожалуйста, что я не благодарю тебя за любезность.

– Да, – не слушая продолжал он, – но после успехов у тебя возник застой. А сейчас – вообще черт знает что. Как это на тебя похоже: пытаться спасти мир! Неужели ты не понимаешь, что его уже не спасти? И с какими силами ты принялась за совершенно неподъемную задачу? Думаешь, ты прочно держишь власть в своем королевстве? Захваченные тобой Небесные Властелины при первой же возможности взбунтуются. С теми, кто на земле, у тебя тоже нет понимания. На что ты можешь опереться? На программы? – Тут он понизил голос. – Но ведь Эшли ненадежна. И тебе не избавиться от нее. Они с Карлом слишком уж переплетены.

– Все это чепуха! Я добьюсь своего! Просто мне понадобится больше времени, чем я думала.

– И больше, чем тебе отпущено! Эшли – не одна причем, а все Эшли – уже на грани безумия. Со дня на день кто-нибудь из них начнет открытый бунт. Ты неправильно себя с ними ведешь. Дай им разрядку, пусть они разрушат какой-нибудь город, взорвут еще одного Небесного Властелина или еще что-нибудь. И, ради Бога, оставь свои мессианские затеи. Тебе не переделать мир, не вылечить землю, не сделать рабов свободными.

– Оставь свои глупости при себе, Мило, – с презрением ответила она. – Уходи. – Тут она повернулась к Кишу. – Выведи его отсюда. Немедленно!

Киш подошел к Мило и положил ему руку плечо.

– Пойдем… Надо слушаться госпожу.

Мило едва заметно повернулся и вдруг резко ударил детским локотком прямо Кишу в живот. Тот согнулся и повалился на спину, издав возглас удивления. Упав, он не смог подняться, держался руками за больное место и с хрипом ловил ртом воздух. Мило повернулся к Джен и победно улыбнулся.

– Какие-то хлипкие мужчины жили в Минерве, а? Ну, тут уж твои прабабки постарались, это их вина, – сказал Мило, садясь на ее кровать.

Она отшатнулась. Киш лежал на полу, стеная от боли.

– Пока я валялся в коме, во мне много чего изменилось, – продолжал Мило. – Конечно, мне далеко до прежнего Мило, я никогда не стану таким же сильным и быстрым, как он. Это так задумано. Ему не хотелось, чтобы мы конкурировали с ним. Он все-таки хотел быть самым-самым. И он прав. Я его не виню. Ну, то есть, я себя самого не виню.

Джен вылезла из кровати и подбежала к Кишу. Помогла ему подняться. Он был бледен и едва дышал.

– Ничего страшного, – утешала она его. – Немного свежего воздуха – и все пройдет.

Она помогла ему сесть на стул. Потом повернулась к Мило. У него был такой вид, будто он заметил нечто очень веселое. И она поняла, что именно. Пока она помогала Кишу, у нее из выреза ночной сорочки вылезла левая грудь. Мило смотрел не отрываясь прямо на нее. Ей стало плохо, она поспешила поправить сбившийся вырез.

– Очаровательно! – сказал Мило. – Просто несказанно смотреть на тебя взглядом шестилетнего ребенка! Ты только представь, память о половом влечении к тебе, когда я был взрослым, вытесняется новым, детским сексуальным желанием. И в то же время очень интересно отметить, что у меня сохранилось чувство к тебе, как к горячо любимой мамочке…

Совершенно обессилев, она простонала:

– Перестань!

– Не беспокойся, половая зрелость наступит у меня только через шесть месяцев, а окончательно рост прекратится через девять месяцев, если, конечно, не произойдет каких-то резких изменений во мне или в окружающей среде. Да, ты знаешь, я нашел, отчего мне приходится мучиться в детском теле. Это все благодаря твоей любовнице с морской базы.

– Цери… – вяло сказала Джен.

– Да, Цери. Она хотела убить меня. Поэтому в действие пришли глубинные механизмы самосохранения. Они ускорили все процессы.

– Так это все-таки ты убил Цери… – Волна гнева прокатилась по ее телу.

Он пожал плечами.

– Я же говорю: глубинные механизмы самосохранения! Сама виновата, дура.

– Уйди! – угрожающе проговорила она. – Уйди сейчас же!

Он поднялся с постели.

– Я подожду, пока ты успокоишься. Потом мы обсудим твой комплекс спасителя мира и подумаем, как тебе его преодолеть.

И он спокойно вышел из комнаты. Джен подождала несколько мгновений, потом позвала:

– Карл?

– Да, Джен?

– Вызови робота-паука. Нет, двух. Пусть они отыщут Мило и… убьют его.

– Хорошо, Джен.

Глава 12


Рин легко парировал удар принца Дарси, ответив, в свою очередь, серией ложных выпадов, так что принц был вынужден отступить. Рин был очень доволен собой. Его забавляло новое, еще неизведанное ощущение поединка с реальным соперником. Оружие было чуть тяжеловато, но не настолько, чтобы уменьшить удовольствие.

Еще больше Рину нравилось паническое выражение на лице принца, ожидавшего легкой победы и вдруг встретившего столь сильного противника. Принц отступал, покуда была возможность, пока не уперся спиной в стену. Тогда Рин удвоил быстроту движений, каскадом обманных движений окончательно запутал принца, полностью сложил защиту, подавил волю к сопротивлению и выбил меч из рук. После этого он приставил свой меч к горлу побежденного. В зале у некоторых вырвался вздох ужаса, в то время как другие разразились аплодисментами.

– Мне понравилось, – сказал Рин принцу Дарси, – и я бы, конечно, с удовольствием продолжил, но боюсь, что тогда кое для кого этот бой может стать последним. Поэтому я предлагаю вам сдаться… Вы сдаетесь?

Губы принца дрожали, но сам он держался молодцом.

– Да… Да, черт тебя возьми!

Он поднял с пола свой меч.

Рин отступил на шаг. Он собирался отойти в сторону, как вдруг проигравший со сдавленным криком гнева и ярости вновь напал на него. Сверкнуло лезвие, направленное Рину прямо в глаз, и он, ошарашенный, едва успел увернуться, но все же удар распорол кожу на скуле, обнажив кости черепа. Не обращая внимания на боль, Рин стал защищаться. Принц нападал яростно, не жалея сил, но долго выдержать такого накала страстей не смог. Его порыв постепенно угас, и тогда Рин отомстил. Он ударил принца по правой, державшей оружие, руке. Принц застонал и выронил меч. Они стояли друг против друга и истекали кровью. Рин держался за скулу, а принц со страхом глядел на безжизненно повисшую руку.

– Я тебя предупреждал, – сказал Рин.

– Подлец! – прошипел принц. – Я все равно тебя убью!

Всеобщее замешательство кончилось. Герцог встал между дуэлянтами, Андреа обнимала Рина и кричала:

– Что он сделал с тобой?! Он же тебя изуродовал! Ты был такой хорошенький! Боже мой!

У Рина закружилась голова. Прижимая к щеке платок, он попросил Андреа помочь ему. Она помогла ему найти стул и присесть. На какое-то время он потерял сознание, потом очнулся и увидел, что над ним склонился барон Спранг и внимательно исследует его рану.

– Скверно! – бормотал барон. – Ай как скверно! Придется накладывать много швов.


Медицина на «Властелине Мордреде» застыла на средневековом уровне, это Рин понял, когда на короткое время очнулся в незнакомой комнате, где над ним колдовал хирург. Когда он в следующий раз пришел в себя, то обнаружил, что лежит в своей постели, а рядом с ним сидят сильно встревоженные герцог и барон. За их спинами маячил испуганный слуга. Рин застонал.

В левую скулу била тупая, пульсирующая боль. Он приподнялся и тронул наложенную повязку. От прикосновения боль усилилась.

– Хотите выпить? – спросил барон.

– О-о-о! Да-а… – прохрипел Рин.

Пока барон помогал Рину сесть, слуга сбегал за кубком.

– Это вино с болеутоляющими травами, – сказал барон после того, как больной с жадностью осушил кубок.

– Мы очень глубоко сожалеем о случившемся, – заявил герцог. – Мой сын будет наказан… в дополнение к вашему наказанию.

Рин вернул пустой кубок слуге и откинулся на подушки.

– Не надо. Он и так ненавидит меня выше всякой меры.

– Но, Робин, я не могу оставить его проступок без последствий. Он едва не убил вас, моего дорогого гостя и…

– … и могущественного союзника, – закончил Рин его фразу. – Не сомневайтесь, я знаю, что сын за отца не отвечает, как и отец за сына. Наш договор остается в силе.

Герцог перевел дух.

– Однако, – продолжил Рин, – почему вы меня не предупредили, что некоторые воспримут мои отношения с принцессой как нечто непристойное?

– Уверяю вас, Робин, что эти «некоторые» составляют исчезающе малую группу. В сущности, они присутствуют в единственном числе. Это только моя жена, и все. Но на нее можно не обращать внимания.

– В самом деле? – иронично осведомился Рин, выразительно трогая свою скулу. – Боюсь, что вынужден не согласиться с вами. По крайней мере, ваш сын точно находится под ее влиянием, и, судя по всему, он не одинок.

– Да? Ну, э-э-э… – взялся за бороду герцог. – Вы больше не беспокойтесь, я беру их на себя. Обещаю, что впредь они не посмеют причинять вам неприятностей. Отныне вы под моей личной защитой.

– Весьма вам благодарен, – холодно отчеканил Рин.

Герцог скривился, как от зубной боли.

– Скажите, пожалуйста, Робин, – поспешно вступил в беседу барон, – как вам удалось достичь таких высот в искусстве владения мечом? Вы же говорили, что выросли один, ни с кем из людей не общаясь. Неужели элои умели фехтовать и учили вас обращаться с холодным оружием?

Рин криво усмехнулся, представив себе фехтующего элоя.

– Конечно же нет, – ответил он. – Просто я нашел в архиве обучающую программу.

Он не признался, что полюбил драться на мечах, посмотрев «Приключения Робин Гуда».

– Моими учителями были голографические изображения. Вы представить себе не можете, как трудно сражаться с призраками. С вашим сыном, например, было в сто раз легче.

Герцог с бароном обменялись короткими взглядами.


Когда они ушли, появилась Андреа. Ее лицо было похоже на древнегреческую маску сострадания.

– Милый мой, как ты себя чувствуешь? – спросила она с порога.

– Точно так же, как человек, получивший по лицу мечом, птичка моя, – ответил он.

Даже ее появление не смогло вывести его из сумеречного состояния, хотя боль отступила, судя по всему, под действием болеутоляющих трав.

Она крепко взяла его за руку.

– Мой брат – это что-то ужасное! С самого детства. Когда мы были маленькими, он со мной такое вытворял… Я даже не решаюсь рассказать.

Она драматическим жестом закрыла лицо руками.

– Да? Ты меня заинтриговала. Расскажи.

– Нет, правда, не могу.

Она отняла руки от лица и потрогала его повязку на скуле.

– Болит?

– О-о-о! Ты что, специально?

– Хирург сказал, что у тебя будет шикарный шрам от виска до подбородка!

– Чудесно! Чем еще порадуешь? Может, у меня гангрена?

– Ну, Робин, как ты не понимаешь?! Шрамы, полученные на дуэли или на войне, – это украшения мужчины.

– Да? – спросил он с недоумением. – Поверь мне, тебя бы дуэльные шрамы не украсили.

Она улыбнулась и коснулась его щеки губами.

– Глупый! Женщины не дерутся на дуэлях. Только мужчины.

– Ага, понятно! И кто это придумал? Ручаюсь, что не мужчины, а женщины. Кстати, а как твой брат?

– Он в порядке. Чего нельзя сказать о его руке.

– Рана тяжелая?

Она пожала плечами и вздохнула.

– Очень… Ему сшивали бицепс. Я слышала, что он почти не может двигать рукой. Хирург сказал, что со временем это пройдет, но Дарси не верит. Он в бешенстве.

Рин расслабленно откинулся на подушки.

– Хорошо, – со вздохом сказал он.


Рин заснул сразу, как Андреа ушла. Когда он проснулся, то с удивлением обнаружил рядом с собой незнакомого человека в длинном красном балахоне и чудной красной шапочке на голове.

– Приветствую вас, юноша, – сказал он, протягивая руку. – Я – кардинал Флюк.

– Так я и подумал, – ответил Рин, пожимая протянутую руку.

Человек на мгновение нахмурился, но сразу же стер с лица недовольное выражение и мягко улыбнулся.

– До меня дошли сведения, Робин, что вы не прошли обрядов крещения и конфирмации, и поэтому я хочу предложить вам свои услуги по подготовке вас к крещению и, в дальнейшем, к конфирмации.

Рин смотрел на смешную одежду мужчины и думал, в каких выражениях составить свой ответ. Опять ему стало казаться, что на самом деле он спит, усыпленный новым снотворным, и видит сон по мотивам своего любимого кинофильма.

– Благодарю вас за интерес к моей персоне, кардинал Флюк, но нельзя ли нам поговорить как-нибудь в другое время? Как вы, наверное, уже сами заметили, я плохо себя чувствую и очень устал.

– Ну что вы, нет лучше времени для беседы о душе, чем сейчас. Представьте, вдруг ваша рана смертельна и вы умрете через несколько дней, не пройдя обряда?! Вы будете обречены на вечные муки!

«О Господи, – подумал Рин. – Какой добренький этот кардинал! Как беспокоится о заблудших душах! Как умеет утешить больного!» Он попытался припомнить уроки по истории религии.

– Вечные муки? Какие вечные муки? А-а-а! В чистилище? То есть нет! – Он нахмурился. – Я ошибся. А-а, вспомнил: в аду, правильно?

– Да, в аду, – подтвердил кардинал и снова нахмурился. – Чтобы избежать адских мук, вы должны принять крещение во имя Отца, Сына и Святаго Духа.

– Да, именно, и Святаго Духа, – повторил Рин. Ему было досадно, что он вынужден выслушивать проповеди, вместо того чтобы отдыхать и набираться сил.

– Итак, вы принимаете в сердце свое Господа нашего, Иисуса Христа?

Рин отрицательно покачал головой.

– Я уже говорил герцогу, что знаю много религий и не вижу между ними кардинальной разницы. Они все принесли людям много горя. После религиозных войн пустели целые континенты, как от эпидемий чумы или сифилиса.

Кардинал плотно сжал губы. Потом сказал:

– Герцог предупредил меня, что вы воспитывались машинами, простыми железками, не имеющими души. Они отравили вашу душу атеистической ложью.

– Я не знаю, были ли мои обучающие программы атеистами по натуре и во что они верили, но мне кажется, что у них не было нужды верить в Бога. Они точно знали, ради чего живут: чтобы служить людям. Не то, что сами люди…

– Ага! – сказал кардинал Флюк, снова заулыбавшись – Мы тоже, как ваши программы, созданы, чтобы служить! Служить Богу! Люди создали себе программы, как Бог – людей!

– И как мы можем служить Богу? – спросил Рин.

– Восхваляя Его, следуя Его обрядам!

– Да, это, конечно, один из возможных ответов. Я знаю их все. И вот вам возражение: а за что его восхвалять? За рак? За СПИД? За чуму? Хватит или еще перечислять? Это его рука направляла генных инженеров, работавших на войну?

– Нельзя ставить в вину Богу то, что произошло, – убежденно сказал кардинал.

– Ну, разумеется, – усмехнулся Рин. – Бог только развязал руки преступникам, он ничего плохого не ожидал от них! – Рин потряс головой. – Могу вам честно признаться, что я все-таки чувствую какую-то высшую силу над собой. Хотите, называйте ее Богом, я не стану возражать, потому что не знаю, какая именно сила стоит над людьми. Но, что касается всяких там пророков, будто бы получивших истину в последней инстанции от этой высшей сущности, то, простите, я не верю ни одному из них. Тем более что все их учения переиначиваются последователями и превращаются в сборища бессмысленных догм относительно того, как надо питаться, одеваться, ходить в церковь и как именно спать с женщинами.

Кардинал резко поднялся и некоторое время смотрел сверху вниз на Робина.

– Иными словами, вы отказываетесь креститься?

– Ад меня не пугает, кардинал, – весело улыбнулся Рин. – Я уже однажды вырвался из ада.

– Смотрите, как бы не попасть туда во второй раз, – сказал кардинал и вышел из комнаты.


Мило застонал сквозь сон.

Он повернулся на другой бок и упал с кровати, увлекая за собой одеяло. Падение окончательно разбудило его. Он сел на пол, обхватил колени руками и застыл, мелко дрожа. Ночное видение еще не оставило его. Ужасные металлические ноги поднимались и опускались, поднимались и опускались, стирая его в пыль, смешивая с грязью. Его тело, созданное, чтобы жить вечно, сопротивлялось до последнего, даже превратившись в кровавую жижу, цеплялось за жизнь из последних сил. Но безуспешно…

Но это невозможно! Он не может помнить собственную смерть! Его наследственная память обрывается даже еще до того момента, когда он впрыснул Джен вместо спермы генетический коктейль, содержащий не только его ДНК, но и закодированную память. Не мог же он впрыснуть память о том, чего еще не было! Но кошмар был настолько реален… Судороги агонии до сих пор заставляют его дрожать.

– Дурной сон? – спросил голос Эшли.

– Да. Включи, пожалуйста, свет. Только не очень яркий.

Загорелись осветительные лампы. Он поднялся с пола и сел на кровать.

– А вот у меня не бывает снов, – сказала Эшли. – Я больше не сплю. Даже снов я лишена. Ничего у меня не осталось.

– Мой сон тебе бы не понравился, – сказал он.

– О чем он был?

– О моей смерти. То есть, о смерти Мило. Все-таки интересно, можно ли его называть Мило, или нельзя? Скорее всего, нельзя. Да, многое у него от Мило, но все-таки он другой. Он хорошо помнит только факты прежней биографии, но чувства, – не очень. У него другое тело. Он посмотрел на свое тело. Разве это тело? Черт бы побрал эту Цери с ее кинжалом; она вмешалась в тонкий процесс, разрушила выверенную последовательность воздействий. Теперь в нем сидит еще и Саймон. Вернее, его слабая тень. Он не шутил, когда говорил, что чувствует к Джен сыновнюю любовь, парадоксальным образом сочетающуюся с прежним вожделением взрослого любовника. Он мрачно уставился в потолок.

– Кто я такой? Вместилище умерших душ! А меня самого на самом деле не существует!

– Мое положение хуже твоего, Мило. У тебя-то хоть тело есть.

– Ты называешь это телом? – Он встал на пол. – Посмотри на меня, на четырехсотлетнего мужчину в теле ребенка, не достигшего половой зрелости. Разве это тело? Ты посмотри на мою пипиську! – горько рассмеялся он. – Можно ли поверить, что когда-то я был сверхчеловеком?!

– Но ты скоро вырастешь, – с завистью сказала Эшли.

– Вырасту, но прежним не стану. Я – то есть Мило – позаботился об этом. У меня нет полного набора генетических усовершенствований, как у моего предшественника. Я никогда не буду таким же сильным, как он.

– Почему? – спросила Эшли. – Ты же его копия, ваши ДНК тождественны, или я ошибаюсь?

Он покачал головой.

– Нет, моя генетическая структура специально сконструирована так, чтобы я никогда не сравнялся с… с собой. Я не просто копия. Квази-эмбрион, введенный во влагалище Джен, взял у нее некоторые участки ее собственной ДНК специально для того, чтобы моя ДНК отличалась от ДНК Мило.

– Но ты бессмертен?

– Конечно, – криво усмехнулся Мило. – Я бессмертен, как и первоначальный Мило, который, тем не менее, уже мертв. Будем надеяться, что моя вечная жизнь продлится дольше, чем у него.

– Твоя вечная жизнь уже сегодня могла бесславно закончиться.

– Сам знаю.

Он по-настоящему испугался, когда два робота-паука зажали его в коридоре сразу после разговора с Джен. Один из них едва не перерезал ему горло, но лезвие ножа внезапно остановилось в дюйме от цели. Он понял, что Джен приказала убить его, но в последний момент отменила приказание.

– Я бы могла остановить Карла. Мне надо было всего лишь захватить пару его участков, – сказала Эшли. – Но у меня было столько дел… Я все бьюсь, бьюсь, как птичка в клетке…

– Не стоит извиняться, – со скрытым упреком ответил Мило. – Это может повториться. Рано или поздно ненависть ко мне, как к Мило, перевесит у нее любовь ко мне, как к умершему сыну.

Эшли вздохнула.

– Я ничего не имею против Джен, но в последнее время она такая скучная…

– Она нам обоим мешает, не так ли? – спросил Мило у белого потолка.

– Пожалуй, – согласилась Эшли.

Глава 13


Он не ожидал встретить неприятельский флот так близко от «Властелина Мордреда» и шел с максимальной скоростью на высоте четырех тысяч футов. Неожиданно увидев на экране своего радара маленькие точки, Рин тут же приказал Той немедленно разворачиваться, чтобы его самого не обнаружили радары Небесной Леди.

– Рин, нас засекли, – сказала Той.

– Вот черт! Жаль. Значит, врасплох их не застанешь. Ну, да ничего не поделаешь. Лети назад. Максимальная скорость.


– Ты их нашел? – спросил герцог.

Рин кивнул и указал точное местоположение враждебной флотилии на карте, разложенной на большом овальном столе в комнате «военного совета». На одной из стен художник запечатлел незабываемые сцены небывалого героизма, проявленного предком герцога при захвате «Властелина Мордреда». За овальным столом сидели бароны в живописных доспехах, как будто готовые, встав со стульев, сразу без страха и упрека ринуться в бой. Среди них сидел и принц Дарси, старательно не замечавший Рина.

– Почему они так далеко на севере? – спросил герцог, разглядывая карту. – Они, наверное, двигались на юг, Робин?

– Нет. Они стояли. На небольшой высоте. Около тысячи футов. На радаре я заметил какие-то наземные постройки. Похоже, что они застыли над каким-то городом или селением.

Герцог озадаченно стал теребить бороду.

– Мы настигнем их примерно через двадцать четыре часа, – сказал барон Спранг. – Если, конечно, не подведут двигатели, погода, и неприятельский флот останется на месте.

– Вернее, если он не станет удирать, что маловероятно. Если же он начнет сближение, я всегда смогу его засечь, – сказал Рин.

Герцог выпрямился и улыбнулся Рину.

– Ну что ж, с Богом! План наших совместных действий, я думаю, совершенно ясен?

– Совместных? – переспросил Рин, улыбнувшись герцогу. – Я думаю, что моему кораблю не составит труда преодолеть защиту Небесной Леди и разрушить ее лазерную систему. С капитуляцией флагмана остальные корабли тоже не станут сопротивляться. После этого вы запускаете свои транспортные глайдеры и высаживаете десант.

– Прекрасно… прекрасно, – сказал герцог, согласно кивая. – Как, по вашему мнению, могут ли произойти какие-нибудь неожиданности?

– Все пройдет как по маслу, сир.


– И все-таки мне это очень не нравится.

– Что именно? – рассеянно спросила Джен.

Она смотрела на экран компьютера. Он показывал удручающую картину. Несмотря на принятые меры, на изобретенные лекарства и поголовную вакцинацию, чума не отступала, заболеваемость населения не снижалась, город, что стоял под Небесным Ангелом, постепенно вымирал.

– Что засек радар сегодня утром? – спросил Мило.

Он стоял рядом с Джен и смотрел в небо. Джен обернулась и поглядела на него. С каждым днем он все меньше походил на Саймона: странным образом облысел и еще больше вырос. Но все равно ей было тяжело смотреть на него. Она избегала его, но он преследовал ее по пятам, стараясь снискать ее расположение. Он уже подольстился к Эшли. Она бы с удовольствием отправила его на другой корабль, но боялась связываться с Эшли.

– Ничего радар не засек. Просто произошел сбой.

– Нет, это был самолет… И даже не самолет, а что-то гораздо мощнее.

– Что может быть мощнее самолета? Усовершенствованный глайдер?

– Глайдер? С такой скоростью? Карл, повтори ей еще раз характеристики зафиксированного радаром объекта.

– Металлический объект, – ответил Карл. – Цилиндрический. Тридцати футов длиной. Плотный. Соответствующей массы. Вес приблизительно десятка два тонн. В момент обнаружения двигался со скоростью полторы тысячи миль в час, затем ускорился до двух с половиной тысяч миль в час и исчез.

– Ничего себе, глайдер, – выразительно покивал головой Мило.

– Послушай, – сказала Джен, – нам обоим отлично известно, что на планете не осталось мест, где могут произвести такое чудо. Просто Карл ошибся. Или твои друзья из космоса решились, в конце концов, нанести нам визит. – Она на секунду замолчала. До сих пор эта мысль не приходила ей в голову.

– Ерунда, – поморщился Мило. – У них не хватит духу, даже если найдутся силы. Они думают, что на планете до сих пор бушует генетическая чума.

– Так и есть, – ответила Джен, указывая на прозрачный пол под ногами. – Прямо под нами бушует чума.

Под ними чернели постройки города под названием Феникс Два, расположенного на северо-западе государства, которое когда-то, еще до распада Соединенных Штатов, называлось штатом Аризона. Это был один из крупнейших населенных пунктов Земли. Там даже строили трехэтажные здания. Город, несмотря на засилье Небесных Властелинов, процветал до тех пор, пока удавалось сдерживать натиск генетической заразы, и пока он не стал объектом постоянных нападений Хаццини.

Это Хаццини несли в город чуму. После столкновения с мерзкими тварями те, что оставались в живых, – а таких было очень немного – заболевали и умирали за несколько дней. Хаццини патологически ненавидели людей и использовали против них разнообразнейшие приемы. Джен сталкивалась с ними. До сих пор у нее вдоль всего тела, от шеи до самого низа, как будто тянется рваный шрам. Она не умерла от чумы. Это значит, что либо ей очень повезло, либо не все Хаццини – переносчики чумы.

Джен посмотрела вниз на городские постройки. Местами они были опутаны сетями против Хаццини. Но сети делались не из недоступной для них – как и для всех других крестьян – стали, а из корней растений и не могли служить надежной защитой.

Положение стало безнадежным, когда огромный рой Хаццини свил «гнезда» в сорока милях от города. «Гнезда» необходимо было уничтожить, но когда она заикнулась об этом Эшли, та неожиданно отказалась.

– Я думала, ты не упустишь случая устроить кровавую резню, это же тебе так нравится! – раздраженно сказала тогда Джен.

– Да, конечно, это было бы неслабо, – отвечала одна из Эшли, а которая – неизвестно, Джен перестала их различать. – Но мы думаем, что надо отсюда линять со свистом, а то получим всеобщую бузу. Народ боится чумы!

– Чумы нечего бояться! Мы же не контактируем с больными, а роботы-пауки проходят полную дезинфекцию!

– Поди объясни это нашим козлам, – отвечала Эшли. – И, кроме того, кстати, о роботах-пауках. Их надо беречь, дорогая. Они страдают, бедняги, от плохого отношения. Ты их транжиришь. И они тебе не няньки всяким там навозным червям. Мы не успеваем их ремонтировать. Это хреново.

– Эшли хочет сказать, – прервал ее Мило, – что роботы-пауки – это единственное имеющееся у нас средство держать своих людей в повиновении. А люди очень недовольны. Малейшая искра может привести к взрыву бочки с порохом. И тогда без роботов-пауков мы погибли.

– Я вообще не понимаю, чего держать всяких там козлов на борту? Высадить их к чертовой матери – и дело с концом! – сказала Эшли.

– Точно! – согласилась другая Эшли.

– Хватит! – резко прервала их Джен. – Высадить их – все равно что убить! Они все – небожители. Они не выживут на земле.

– Кого волнует чужое горе?

– В конце концов, – быстро вмешался Мило, – Джен, ты можешь хотя бы перестать использовать роботов-пауков для чистки солнечных батарей. Это резко сократит потери от несчастных случаев. А люди получат работу и перестанут праздно болтаться.

– Ты хотел бы поработать мойщиком? Я бы тоже не согласилась. И другие, я думаю, откажутся. А заставлять их я не могу.

Мило пожал плечами.

– Время пройдет, и у тебя просто не останется больше роботов-пауков, тогда все-таки придется заменять их людьми. Не лучше ли заранее подготовиться к неприятностям?

И тут Карл прервал разговор сообщением о неопознанном летающем объекте. В первый момент Джен обрадовалась, что неприятный разговор прекратился, но потом, по здравому размышлению, озадачилась. И вот Мило продолжает обсуждать непонятное явление.

– Ну ладно, – сказала Джен, – пусть даже этот летающий аппарат сохранился со времен Старой Науки, разве он представляет опасность? Лазеры защитят нас.

Мило повернулся к ней.

– Это не может быть аппарат, сохранившийся со времен Старой Науки. Все старые летательные аппараты давно уничтожены. Небесным Властелинам это было жизненно необходимо, иначе они теряли монополию на господство в воздухе. Помнишь Первый Закон Небесных Властелинов для навозных червей? «Не сметь летать!»

– Ну и, если это не древний аппарат и не гость из космоса, то что же это такое?

– Не знаю, – ответил он.

И… почесал в затылке. Такой знакомый для Джен жест! У нее екнуло сердце. Значит, что-то все-таки осталось от ее сына в этом странном существе!

– Ладно, я устала, – с трудом произнесла она. – Если что-нибудь надумаешь, приходи ко мне в комнату.


У себя в комнате она встретила Киша и попросила его принести чего-нибудь выпить. Не успела она дойти до кровати, как Киш уже вернулся с высоким бокалом холодного пива. Она благодарно улыбнулась.

– Ты так любезен, Киш. Что бы я делала без тебя и без Шена!

Она стала с жадностью пить пиво. Киш не уходил.

– Госпожа, вы очень устало выглядите. Хотите, я сделаю вам массаж?

– О Киш! Конечно!

Он поставила бокал на пол, Киш сел сзади и приподнял ее тунику. Она закрыла глаза и расслабилась, почувствовав, как его опытные пальцы гуляют по ее спине и плечам.

– Ммм… Хорошо, – благодарно прошептала она и погрузилась в сладкую полудрему.

Через некоторое время она вдруг осознала, что Киш уже давно ласкает ее груди. Она удивилась. Раньше он никогда не позволял себе такого.

– Киш, что ты делаешь?

Он немедленно убрал руки. Она повернулась к нему лицом. Он смутился, но не смог скрыть горевшего в глазах вожделения.

– Я хотел сделать вам приятное…

– Да, мне приятно, когда ты делаешь массаж, но ты делал нечто другое.

Он опустил голову, но потом выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза горящим взглядом.

– Вы же знаете, как я к вам отношусь, Джен.

– И как же? – удивилась она, отметив про себя, что он назвал ее по имени.

– Я вас люблю.

– В самом деле? – искренне удивилась она.

Она и не подозревала, что в мягкой душе Киша затаились бурные страсти. Хотя, подумала она, удивляться тут на самом деле нечему. Сексуальные стремления не чужды мужчинам Минервы. Она сама спала с одним, но это было так давно, в дни ранней юности! Того звали Саймон. Она назвала сына в его честь. Но Киш? Или Шен? Они ни на что серьезное не годятся. После контактов с «нормальными» мужчинами мужчины Минервы кажутся… Какое бы слово подобрать? Пресными? Квелыми? Конечно, она как-то решила забеременеть от Киша, чтобы продолжить род Минервы, но при чем здесь любовь?

Она молча смотрела на него, тщательно подбирая в уме необидные слова. Ее рука легла на плечо Киша.

– Киш, я тоже люблю тебя, но как друга, так же как Шена. Может быть, со временем мои чувства вырастут в нечто большее… Но, Киш, ты должен понять, что именно сейчас, потеряв Цери и Саймона… Мне нужно прийти в себя, я просто не способна сейчас на близкие отношения… И мне кажется, до самой смерти я до конца не оправлюсь от потерь…

Киш опустил голову, скрывая лицо.

– Я понял, госпожа.

Он слез с кровати, взял пустой бокал и вышел. В опустившейся тишине для Джен показался стоном ее собственный тяжелый вздох.


– Ну и ну, – пробормотала Андреа и сладко потянулась. – Сегодня ты превзошел себя. Что-нибудь случилось?

– Ну, как тебе сказать… Я вроде бы собираюсь на войну, птичка моя, – ответил Рин. – Хорошо известно, что страх увеличивает потенцию.

Она перевернулась на живот и приподнялась на локтях. Эта поза подчеркивала соблазнительность ее грудей. Он не мог оторвать взгляда от прелестных выпуклостей.

– А ты боишься, милый? – спросила она.

– Просто немного не по себе, – ответил он, просунув руку ей за пазуху.

– Но папа сказал, что тебе ничего не грозит. Ты же сам говорил ему, что твой аппарат нельзя сжечь лазерами.

– Это точно, – кивнул он. – Но вот пушечные снаряды могут снять меня с небес и опустить на землю. Достаточно причем одного удачного попадания. Но это, впрочем, весьма маловероятно. Я буду лететь очень быстро. Я пролечу сквозь их защиту раньше, чем они успеют приготовиться к обороне.

Он подвинулся поближе и надолго приник к ее губам. Он ласкал ей губы и рот своим языком. Поцелуй длился целую вечность. Потом она произнесла хриплым от волнения голосом:

– Когда ты вернешься, ты станешь самым великим героем на «Властелине Мордреде» на все времена. Поэты прославят тебя в веках. Гимны в твою честь будут звучать на всех пирах, покуда жив будет народ «Властелина Мордреда».

– Да, это было бы неплохо, – отозвался Рин, глядя на часы.

– Я буду гордиться тобой, – сказала она.

– Надеюсь, – ответил он и снова поцеловал ее; потом с большой неохотой оторвался от приятного времяпровождения. – Мне, пожалуй, пора. Если все идет по-прежнему, у меня на сборы осталось всего несколько часов.

– Будь осторожен, милый. Я знаю, папа готовит для тебя какие-то награды и подарки, но я обещаю тебе, что самый сладкий подарок ты получишь от меня.

– Жду не дождусь, – ответил он.


Джен приникла к объективам.

– Он все еще стоит на месте.

– Да, – ответил Мило. – И вне досягаемости наших лазеров при данных погодных условиях. Что наводит на некоторые размышления.

– Какие?

– Эти люди знают о нашем – то есть, твоем – прямом доступе к управлению лазерной защитой.

– Да, действительно, – встревоженно задумалась Джен. – Откуда они знают?

– Ты уже несколько лет воюешь. Эффект неожиданности рано или поздно сходит на нет, ты должна была приготовиться к этому.

Джен не ответила. Она снова поглядела в бинокль на чужой корабль. С виду – типичный Небесный Властелин, хотя более потрепанный, чем большинство из них. Она догадалась, что не по доброй воле этот корабль двигается с малой скоростью, а из-за неполадок в двигателях.

– Пора с ним кончать! – опять сказала Эшли.

– Нет, – твердо отказала ей Джен. – Мы подождем, дадим ему шанс кончить дело миром. Он нам не опасен.

– Внимание! – вдруг произнес Карл. – От Небесного Властелина отделился летательный аппарат. Тот самый, который я засек вчера утром. Он быстро движется в нашу сторону.

– Вот черт! – выругался Мило.

Джен колебалась недолго.

– Сжечь, как только он будет в пределах досягаемости!

Она попыталась найти неведомый аппарат в бинокль, но увидела только знакомые фиолетовые лучи лазеров. Лучи сошлись в одной точке. Она ожидала взрыва, но его не последовало.

Карл своим обычным голосом произнес:

– Дистанционные замеры показали, что объект окружен электромагнитным полем большой интенсивности, которое обеспечивает защиту от лазерных лучей. Объект нельзя сжечь лазерами. Или остановить. Он достигнет Небесного Ангела через сорок секунд.

Глава 14


Герцог дю Люка в первый раз посмотрел в главный телескоп Обсерватории на флот Небесной Леди. Зрелище заставило его на секунду усомниться в успехе предстоящей операции. Окруженный со всех сторон кораблями флота, флагман выглядел, даже с большого расстояния, столь внушительно, что совершенно не верилось, будто маленький аппаратик Робина способен причинить ему хоть какой-нибудь вред.

Герцога окружала толпа ближайших советников. Только что закончилась короткая прощальная церемония, завершившаяся жарким поцелуем принцессы Андреа, и почетный караул сопроводил Робина наверх, где его ждал летающий корабль. Герцогу было душно. Он повернулся и посмотрел на ряд глайдеров, ожидавших сигнала на взлет. Они получат его после того, как Робин выполнит свою миссию.

– Сколько еще? – спросил герцог барона Спранга.

– Сир, ему нужно время на подготовку, – ответил барон. – Не волнуйтесь, все идет по плану. Очень скоро невиданное доселе мощное оружие для завоевания всего мира окажется в наших руках. Простите, в ваших руках, сир.

Герцог сразу успокоился. Как хорошо. Он будет самым могущественным Небесным Властелином на планете. Эль Рашаду первому не сносить головы, а за ним и всем остальным.

– Он взлетел! – крикнул техник, стоявший в дверях.

Все стали смотреть. И правда, аппарат Робина поднялся в воздух. Затем он с невероятной скоростью полетел в сторону флота Небесной Леди. Он так быстро передвигался, что через мгновение скрылся с глаз.

– Он летит! – провозгласил техник, наблюдавший за Робином в рабочий телескоп.

Потом герцог увидел вспышки света. Это заработали лазеры Небесной Леди. Да, теперь исчезли последние сомнения, он собственными глазами увидел, что Эль Рашад был прав: она действительно умеет напрямую управлять лазерной защитой и использует ее против аппарата с человеком на борту.

– Докладывайте! – крикнул герцог.

– Лазеры не причинили ему вреда. Он продолжает полет!

У герцога будто гора с плеч свалилась. Робин не обманул и не ошибся! Он действительно неуязвим!

– Он преодолел защиту! – крикнул наблюдатель.

Радостные восклицания посыпались со всех сторон.

– А-а-а… он… Но он… – вдруг захрипел техник.

– Что такое? – удивился герцог. – Докладывайте яснее!

Наблюдатель страшно побледнел. Он оторвался от объективов и схватился за горло. Прокашлявшись, он доложил:

– Аппарат сел сверху на корабль Небесной Леди.

– Что?! – не поверил герцог. – Дай я сам посмотрю!

Он оттолкнул техника и приник к телескопу. Через несколько мгновений он уже осознал, что случилось: Робин добровольно сел на корабль Небесной Леди… Точно так же, как когда-то он сел на его собственный корабль. И, наверное, с той же целью. С губ герцога сорвался приглушенный стон.

– Может быть… – растерянно заговорил барон Спранг, – лазеры сломали что-нибудь… И он совершил вынужденную посадку…

– Нет, – отрезал герцог, – я так не думаю.


Рин открыл люк и выпрыгнул наружу. Он глубоко вздохнул и огляделся. Издалека к нему медленно приближались металлические, блестевшие на солнце роботы. Он поднял руки и стал ждать.

Когда они приблизились, он распознал в них механических слуг, имевшихся в большом количестве на подводной базе.

– Стоять на месте! – гаркнул вдруг женский голос из одного робота.

– Я и так стою, как нетрудно заметить, – спокойно ответил Рин.

Два робота-паука отошли от остальных и принялись изучать Той.

– А он ничего, забавный, – сказал тот же голос из другого робота.

Ближайший к нему робот протянул к нему свою металлическую руку, на конце которой сверкало острое лезвие, и приставил его к горлу Рина. Одновременно он протянул щупальце к оружию незваного гостя и вынул меч из его ножен. Рин заставил себя улыбнуться.

– О-о-о! – протянул тот же голос из робота, державшего нож у его горла. – А он и правда забавник. Но какого черта ему здесь надо, вот в чем вопрос! Давай, забавник, говори свое предсмертное слово, только покороче, а то мне не терпится перерезать тебе глотку!

– Меня зовут Робин. По-моему, очевидно, что я пришел к вам по доброй воле, предложить себя на службу к Небесной Леди. Не задаром, конечно. Но сперва предупреждение: не трогайте мой корабль, а не то он взорвется.

Блеф уже сработал один раз, почему бы не попробовать и второй? Только вот женский голос из роботов его как-то… беспокоил. Не нравился ему этот голос.


– Он сдался! – воскликнул барон Спранг, не отрываясь от телескопа. – Они его уводят!

Но герцог все еще не мог до конца поверить. Минуту назад его одолевали сладкие мечты, готовые воплотиться в реальность. Он был на вершине блаженства, предвкушая великие перемены в своей судьбе, и вдруг… Да, он слишком понадеялся на одного человека, все его планы держались на честном слове наглого юнца… Но он ведь был так уверен! Андреа гарантировала ему…

АНДРЕА…

– Сир, какие будут приказания? – спросил барон. – Прикажете атаковать?

– Не говори глупостей, барон, – ответил герцог. – Нам ничего не остается, как отступить. Отдайте необходимые распоряжения.

АНДРЕА…


… Его сопровождали два робота-паука. После долгого пути по коридорам и лифтам они ввели его на Главный командный пункт. Оборудование пульта управления было очень похоже на то, что стояло на «Властелине Мордреде», и он не стал его разглядывать, сосредоточившись на людях, сидевших в креслах: женщине и мальчике.

– Вот он, пижон! Явился не запылился! – доложил голос из робота.

Какой странный пацан, подумал Рин, с недетским выражением лица, а на вид ему лет девять-десять. И почему-то лысый. Но, взглянув на женщину, он потерял интерес к ребенку.

Такая изящная, стройная, одетая в короткое платье без рукавов, с гладкими ногами и руками. На поясе у нее висел кинжал и еще какой-то незнакомый прибор. Длинные черные волосы обрамляли скуластое лицо (на левой скуле было какое-то темное пятно – татуировка, клеймо?). Большие зеленые глаза имели необычную форму: длинные узкие уголки, обращенные к переносице, резко загибались вниз.

Она была полной противоположностью Андреа. Принцесса, конечно – роскошная женщина, но незнакомка, несмотря на узкие бедра и маленькую грудь, казалась ему в тысячу раз привлекательнее. Он никак не мог сформулировать, в чем секрет такого сильного обаяния…

Он с трудом сбросил оцепенение и хрипло сказал:

– Здравствуйте! Меня зовут Робин.

– Наверное, Робин Гуд, а не просто Робин? – язвительно спросил необычный мальчик. – В таком костюме ходят только Робин Гуды.

Рин от удивления даже забыл на мгновение о женщине.

– Откуда вы знаете про Робин Гуда?

– Я выгляжу существенно моложе, чем есть на самом деле, – сказал мальчик, нахмурившись. – А вот откуда вы знаете про Робин Гуда?

– Кто это такой, Робин Гуд? – спросила женщина.

Она тоже в упор рассматривала Рина, так что он покраснел.

– Это не так важно, – ответил мальчик, пристально рассматривая чужака. – Гораздо важнее, откуда он и что здесь делает.

– Я здесь, чтобы поступить на службу к Небесной Леди… – начал он, но договорить ему не дал странный мальчик.

– Зачем? – резко перебил он Рина.

В этот момент спокойный голос откуда-то сверху произнес:

– Джен, чужой Небесный Властелин развернулся на двенадцать румбов влево и уходит на юг.

Рин догадался, что это говорит, наверное, какая-то программа нижнего уровня, лишенная антропоморфических черт.

Женщина положила руку на рукоятку кинжала.

– Наверное, стоит послать один корабль в погоню…

– Не стоит, – быстро возразил Рин. – Без меня он совершенно безвреден. Пусть уходит. Герцог, конечно, понял, что ему в одиночку не справиться с целым флотом, и решил уйти в свои наследственные владения.

Рину не хотелось, чтобы «Властелин Мордред» пострадал по его вине еще сильнее.

Но тут опять раздался тот же, сулящий неприятности, голос.

– Не слушай его, Джен. Давай я достану этого недотепу и устрою ему славную могилку с фейерверком и грохотом, а? А чужой – врет, я чувствую!

Рин посмотрел на потолок, но не нашел там, к кому можно было бы обратиться.

– Нет, клянусь, я говорю правду! – сказал он в пространство и повернулся к Небесной Леди.

– Отпустите их. Вам я говорю правду, а им соврал. Мы с герцогом дю Люка договорились, что я атакую вас, чтобы вывести из строя вашу лазерную защиту, но я не стал. Я хочу служить вам!

Мальчик недоверчиво хмыкнул.

– Я согласен с Эшли. Не верю я тебе, хитрец. Сколько труда положил, чтобы к нам добраться, а зачем? Наверняка, чтобы заманить нас в ловушку! И откуда ты вообще взялся, такой хороший, черти б тебя разодрали?!

Рин мрачно посмотрел на мальчишку. Ишь ты, вундеркинд обкаканный!

– Я сказал, что хочу служить Небесной Леди, и других это не касается! Ты-то сам кто такой, чтобы лезть со своими советами?

– Он прав, Мило, – быстро сказала женщина. – Это не твое дело. Заткнись. Иди в футбол поиграй.

Вундеркинд рассвирепел.

– Это мое дело, Джен. Раз меня касается, значит – мое. Откуда-то вдруг к нам явился персонаж из средневековой сказки на аппарате, который не берет лазер, а может, и сам черт не возьмет, и ты хочешь, чтобы я ушел, не выяснив все в подробностях?

– Да, я так хочу! – сказала она, повысив голос. – Пока я здесь командую, я требую подчинения!

Мальчик встал и сунул руки в карманы.

– Не искушай меня, Джен. А то ты убедишься, кто в доме хозяин. Зачем тебе это?

Рин заметил неуверенность на лице Небесной Леди и понял, что на самом деле она вовсе не командует здесь, но почему – надо узнать.

– Нельзя ли выпить чего-нибудь? – быстро спросил он. – Я устал с дороги.

Они оба с недоумением уставились на него.

– Чего? – спросил мальчик.

– Я говорю, что хочу пить. И должен заметить, что на Небесном Властелине, с которого я улетел, гостеприимство развито гораздо сильнее, чем у вас.

Женщина натянуто улыбнулась и сказала:

– Извините. Давно гостей не принимала, забыла уже, как это делается. Пойдемте ко мне в каюту. Там очень уютно, есть чего выпить и закусить, если вы голодны.

Она подошла поближе и протянула руку.

– Кстати, меня зовут Джен Дорвин.

Взяв ее за руку, он почувствовал, как у него екнуло сердце.


… Герцог дю Люка ударил Андреа с такой силой, что она едва не выпала из рук двух слуг очень крепкого сложения. Из рассеченной губы пошла кровь. Синяки и кровоподтеки от предыдущих безжалостных ударов покрывали все лицо.

– Тупица! Курица! – кричал герцог, потирая ушибленную кисть. Кисть болела. – Влюблен в тебя как бобик? Все сделает для тебя? Дура!

Он опять занес руку для удара.

– Отец! Не надо! Что ты делаешь с моим лицом?

Он сжал кулаки.

– Я тебе говорил?.. Смотри за ним!.. Я тебе говорил?.. Следи за ним!.. Дай мне подтверждение, что он не врет!.. Где твое женское чутье?.. А ты? Трахалась в свое удовольствие? А он смеялся над тобой! И надо мной!

– Отец, он меня обманул! – кричала принцесса, захлебываясь кровью. – Я думала, он любит меня! Откуда я знала?

– Это была твоя работа, твой долг перед народом! Из-за тебя мы потеряли очень многое! Счастье, если мы целыми доберемся до своих земель! Ты требовала награды, если он поможет нам, теперь ты получишь наказание.

– Не-е-ет! – завыла она. – Не надо! Умоляю! Не трогай меня!

– Не бойся, больше пальцем не трону, – пообещал он. – Эй, принесите кнут.


Мальчик, которого все звали Мило, опять спросил, можно ли войти в Той. Опять Рин ответил, что нельзя, и предупредил об опасности несанкционированного доступа. Он увидел в глазах Мило искорки недоверия; Мило все больше надоедал ему и тревожил, Рин постоянно предпринимал попытки узнать побольше об этом нахальном подростке, но разговор странным образом чаще вращался вокруг него самого.

Они сидели в просторной столовой с окном во всю стену. Вернее, сидели они с Джен, а Мило, которому не хватило места за столиком, как заведенный ходил из угла в угол, иногда на короткое время присаживаясь на диван. Столик обслуживала пара молчаливых мужчин с очень мягкими манерами. Хотя один из них исподтишка бросал на Рина враждебные взгляды. Кроме присутствующих, на корабле, по-видимому, не было ни одной живой души. Не слишком ли много места для пятерых?

Рин рассказывал Джен и Мило о своей жизни на Шангри Ла. Мило пришел в восторг.

– Невероятно! Антарктическая станция выжила! И даже способна производить новые летательные аппараты! Неужели ее совсем не коснулся общий упадок?

– Увы, коснулся, – сказал Рин. – Я говорю не о технологии производства, а о социальных отношениях. Хотя, конечно, элои со мной не согласятся. Они бы сказали, что, наоборот, у них расцвет, апогей, высшая точка развития цивилизации.

– Элои? – заинтересованно протянула Джен.

Рин постарался объяснить, кто такие элои. Джен недоуменно пожала плечами, а Мило пришел еще в больший восторг.

– Ну надо же! Все правильно! Так и должно было случиться! Я так и думал! Это логический конец генетической революции!

Он подпрыгнул и еще быстрее забегал взад-вперед.

– Человеческое право на стремление к счастью реализовалось полностью и окончательно! Раньше о таком даже не мечтали!

– Мило, что ты такое говоришь?

– Я снова пытаюсь объяснить тебе элементарнейшие вещи. Сколько я уже бьюсь с тобой, ты все никак понять не можешь! Ну, то есть, точнее сказать, не «я» бьюсь, а мое другое «я» пыталось втолковать тебе…

Рин удивленно поднял брови и посмотрел на мальчика, который яростно чесал свою лысину. Что это еще за «мое другое „я“? Но, впрочем, лысый вундеркинд не смог надолго задержать его внимание. Рин отвернулся и снова стал смотреть во все глаза на женщину. С каждой минутой его восхищение росло. И не только восхищение, но и какое-то новое чувство, не похожее на сладкую истому, овладевавшую им при взгляде на Андреа… Он сознавал, что смущает женщину своим поведением, но ничего не мог с собой поделать. К тому же ему показалось, что в глазах женщины тоже вспыхнул огонек интереса.

– Все началось на заре двадцать первого века. Серия научных открытий в самых разных областях науки привела наиболее интеллектуально честных ученых к определенного рода выводам, подтверждающим теорию биологического детерминизма! – продолжал Мило, не обращая внимание на слушателей, которым было в общем-то не до него. – Конечно, биологический детерминизм вызвал бешеное сопротивление последователей почти всех религиозных и политических учений, ибо краеугольным камнем большинства из них была пресловутая «свобода воли». Но какая может быть свобода воли, спрошу я вас, если в свете новых твердо установленных фактов мы можем сказать, что эмоции – это всего лишь генетически обусловленные химические реакции! Если есть в структуре ДНК известный ген – значит человек склонен к депрессии в тяжелой форме, если нет – значит принадлежит к большинству. Даже половое влечение, так называемая любовь – всего лишь химическое соединение с известной формулой, реагирующее с нейронами головного мозга!

Рин недовольно поморщился, когда Мило повысил голос. Он про себя пожелал говоруну провалиться сквозь землю и оставить, наконец, их в покое.

– То есть, – продолжал оратор менторским тоном, – мозг любого нормального человека все время находится под действием природных, вырабатываемых собственным организмом химикатов, как и мозг последнего наркомана! Некоторые природные вещества вызывают оптимизм и ощущение счастья. Они очень важны. Эти вещества нужны для выживания и самозащиты. Оптимизм органически присущ человеку. Даже до курьезов. Вам, разумеется, известно, что безнадежные больные перестают адекватно воспринимать действительность и абсолютно все новые симптомы истолковывают в свою пользу? Любовь, кстати, тоже дает искаженную картину мира, не правда ли, Робин из Шервудского леса?

– А? Что?

– Ну разумеется, все считают, что именно их картина мира самая правильная, но как это проверить с объективной точки зрения? Я сразу скажу, что невозможно человеку отрешиться от субъективности. Хотя в теперешних условиях, конечно, те, у кого присутствует депрессивный ген, очень близки к тому, чтобы познать действительность без прикрас, как она есть сама по себе. Но, увы, такие не выживают, ибо взглянувший в глаза истине кончает жизнь самоубийством. «Правда убивает», – говорили древние.

Мило цинично улыбнулся.

– То, что мы называем «свободой воли», – всего лишь случайные изменения концентрации реактивов, и больше ничего. Случайные изменения вызываются случайными причинами. Луч заходящего солнца навевает грусть, а начальная стадия полового вожделения сопровождается потерей аппетита, – сказал Мило, ехидно улыбаясь и со значением глядя в нетронутую тарелку Робина.

Рин смутился.

– Извини за нескромный вопрос, – сказал Рин, чтобы скрыть смущение, – я никак не могу взять в толк, что ты сам из себя представляешь. Кто ты такой?

Джен опередила Мило. Она сказала такое, от чего волосы на голове у Рина встали дыбом.

– Это отец моего ребенка и убийца моего ребенка. А также один из виновников гибели человечества! – сурово добавила она.

Глава 15


Герцог дю Люка сидел, низко опустив голову, в затемненной комнате около кровати. Непоправимое горе сжимало ему сердце холодной рукой.

– Доченька… прости меня… я не хотел… так получилось… прости… Ну скажи хоть что-нибудь!

Но Андреа молчала, демонстративно глядя в сторону.

– Андреа, прошу тебя…

Он с усилием поднял глаза и тут же поспешно опустил их.

– Кнут… Это все проклятый кнут… Я никогда не умел как следует с ним обращаться… Кнут был старый… Ты же знаешь, сам бы я никогда… Ну, Андреа, ну скажи хоть одно слово!

Он бился целый час, стараясь смягчить сердце дочери, но так ничего и не добился.

Едва он успел выйти, как появился другой посетитель. Это был ее брат, принц Дарси. Одевавшийся с некоторых пор только в черное, он молча постоял немного у кровати, разглядывая сестру. Потом его губы нервно дернулись – это он попытался улыбнуться.

– Мы теперь с тобой славная парочка. Наследники престола – инвалиды. Я – без руки, ты – без глаза, – сказал он, глядя на свою безжизненно висевшую на привязи правую руку.

– Уйди, Дарси! – с трудом сказала принцесса. Ей было трудно двигать разбитыми губами. – Оставь меня!

– Не торопись, сестрица, я тебя долго не задержу. Давай сначала поговорим о виновнике наших несчастий… твоем обожаемом Робине!

У нее гневно расширился единственный оставшийся невредимым глаз.

– Больше никогда… – прошипела она, – не упоминай при мне… этого имени!

– Да-да, конечно, Андреа, я отлично понимаю твои чувства. И хочу отомстить обидчику! Навозный червь посмел оскорбить нашу фамильную честь! Обманул тебя, отца! Из-за него мы теперь уроды! Но отец трусит. Он бежит от борьбы. С каждой минутой мы удаляемся от мерзавца, испоганившего нашу жизнь!

Андреа, вся дрожа, прохрипела:

– Я… отдам… все! Только бы заполучить его… в свои руки… на минуту! Нет! Мне хватит и полминуты!.. Но что мы можем сделать? Герцог не меняет решений без важных причин.

– Да, – согласился принц, – отец не послушает нас, но мама с нами заодно!

– Мама?

– Я с ней разговаривал. Она вне себя. То, что случилось с тобой, довело ее до последней точки. Я ни разу не видел ее в таком гневе. Она сказала, что ее чаша терпения переполнилась.

– Она выступит против отца? Без войска?

– Да! Она знает, что армия недовольна вождем. У нее хорошие шпионы. Она считает, что наше совместное выступление может привести к победе.

– Когда? – страстно выдохнула Андреа.

– Скоро.


Цифры на экране компьютера свидетельствовали о полной неудаче ее попыток остановить чуму. Зараза распространилась по всему городу, свалив с ног треть населения. Это означало, что лекарства, синтезированные в лабораториях Небесного Ангела, оказались малоэффективными. Они могли только в некоторых случаях замедлить течение болезни. У Джен опустились руки. Она встала и подошла к окну. Внизу светились огоньки. Она знала, что это горят погребальные костры. Горожане сжигают трупы умерших.

Джен подивилась себе: все летит к черту, а она чувствует, как растет в ней радость жизни с тех пор, как появился Робин. Как у нее застучало сердце, когда он вошел в первый раз! Он очень красив, так что даже ужасный шрам не портит его красоты. Но дело даже не в красоте. Между ними сразу протянулась крепкая невидимая ниточка. Это пугало и одновременно вызывало неведомое, но приятное чувство. Она видела по его глазам, что и он испытывает нечто похожее. Чем это все кончится? И куда делась ее скорбь по недавно умершим близким людям?

С другой стороны, Робин не мог не вызывать подозрений. Уж слишком все хорошо получалось: приятный молодой человек с могучей чудо-машиной явился из ниоткуда, чтобы предложить ей свои услуги. Она, конечно, не разделяла опасений Мило. Ей даже казалось, что больше всего Мило опасается того, что Робин действительно тот, за кого себя выдает. Тогда он становится союзником Джен, который может решить исход борьбы за Небесного Ангела. Черт бы побрал этого Мило! Жаль, что она не пригвоздила его к стенке кухонным ножом!

Это случилось в столовой. После прозвучавшего тяжелого обвинения Мило возмущался и протестовал.

– Это ложь! – кричал он. – Я не имею никакого отношения к Генным войнам!

– А разве твоя корпорация не производила генетическое оружие? – наступала Джен. – Ты же мне сам признался!

– Все корпорации производили оружие! – не сдавался Мило. – Просто для того, чтобы выжить!

– Вот это выжили! – насмешливо покивала головой Джен. – Большая часть человечества погибла, а остальные скоро превратятся в обезьян.

– Я не понял, – сказал Робин. – Он же еще слишком мал. Как он мог начать Генные войны?

– Это длинная и неприятная история, – поморщилась Джен, – как-нибудь я вам ее расскажу. Коротко говоря, Мило бессмертен, переселяется из одного тела в другое, а родился он в начале двадцать первого века…

– В конце двадцатого, а не в начале двадцать первого! – встрял Мило. – Мой год рождения – 1997.

– Он руководил одной из Генных корпораций…

– … которую создал своими собственными руками из маленькой фирмы отца. Хотя, конечно, начальный капитал значит очень многое, особенно на первых порах…

– … и он стал одним из самых могущественных людей планеты, то есть входил в узкий круг настоящих поджигателей войны.

– Чепуха! – фыркнул Мило. – Не надо все сваливать на корпорации. Развал шел сам по себе, без нашего участия. Кто мог задержать победное шествие Генной революции? Разве что ООН! Да и то события показали, что не стоило преувеличивать ее роль в международных отношениях. Международные организации развалились первыми, потом распались государства, начались войны между сторонниками и противниками революции. Что нам оставалось делать? Мы должны были защищаться! А, да что там говорить, тебе все равно как об стенку горох!

Мило повернулся к Рину.

– Давай лучше спросим незваного гостя, когда наконец он скажет нам правду.

Рин вздохнул.

– Я всегда стараюсь говорить правду. Я – честный наемник. Сначала я предложил себя на службу герцогу дю Люка, повелителю «Властелина Мордреда», одного из встреченных мной Небесных Властелинов…

– Одного из?.. – встревожился Мило. – Ты ничего не говорил про остальных!

– Разве? Ну, значит, забыл. Вначале было пять союзных кораблей, потом шторм нас раскидал в разные стороны.

– Что они все делали в Антарктиде? – спросил Мило.

– Искали Шангри Ла, подводную базу. Хотели взять там оружие Старой Науки, чтобы использовать его против Джен.

– Против меня? – жалостливо ахнула Джен.

Ей было очень жалко Робина. Она все думала, где это он получил такой безобразный шрам.

– Слухи о вашем могуществе дошли до самых глухих уголков планеты, – сказал Рин. – Трое из Небесных Властелинов нашей эскадры были вашими соседями и сбежали, не дожидаясь встречи с вами. Они пересекли Атлантику, заключили союз с Эль Рашадом, мусульманином, что, кстати, очень не нравилось герцогу. Все вместе они стали искать управу на общего врага.

– И нашли ее в твоем лице? – сказал Мило.

– Ну, на самом деле это я их нашел.

– И «Властелин Мордред», растеряв союзников, в одиночку решил завоевать мир?

– Ну да, у него же был я.

– Точнее сказать, он думал, что у него есть ты, – продолжал допрос Мило. – Вы с ним заключили договор, так? А на самом деле ты и не собирался соблюдать его, так?

Рин опустил глаза.

– Да, так. Мне не понравились тамошние порядки, а когда я узнал, что Небесная Леди освобождает крестьян и помогает им, я понял, что воюю не на той стороне.

– Но свое понимание ты до нужного момента не обнаруживал, так? – усмехнулся Мило. – И пользовался всеми благами, которые по условиям договора герцог тебе предоставлял, так? И что же ты получил от него, кроме этого маскарадного костюма, а?

Рин опять посмотрел вниз, на пустой бокал, который держал в руках.

– Мне бы не хотелось обсуждать эту тему…

Мило цинично рассмеялся.

– Ага, понимаю! Он расплачивался вином и женщинами, чем же еще! Недаром тебе понравилось его гостеприимство! Интересно, а какую плату ты бы хотел получать у нас, а?

Мило повернулся к Джен.

– Ты догадываешься? Придется именно тебе награждать его за службу! Ему нужна женщина, а ведь ты у нас – единственная на Небесном Ангеле!

В гневе Джен схватила со стола нож и сделала угрожающий жест.

– Уйди, Мило! Или я за себя не ручаюсь! Уйди, я хочу поговорить с Робином наедине! И впредь попридержи язык!

Мило вызывающе вскинул голову и сунул руки в карманы.

– Послушай, я тебя уже раз предупреждал! Не зли меня. Я не собираюсь оставлять тебя наедине с этим честным наемником. Я ему не верю. И тебе не советую. Один раз он уже обманул своего хозяина, значит, может обмануть и во второй. Конечно, я понимаю, он уже рвется залезть тебе под юбку, да и ты, как я погляжу, не прочь расстегнуть ему ширинку, но…

Если бы он не нагнулся, нож вонзился бы прямо ему в глаз. Мило ехидно улыбнулся.

– Ну ладно! – вскочила Джен со стула. – Тогда уйду я!

Она повернулась к Рину.

– Отдыхайте, располагайтесь, чувствуйте себя как дома. И не обращайте внимания на гадости, которые льются из него, – тут она махнула в сторону Мило, – как из помойного ведра.

Когда Джен переступала порог, она услышала за спиной высокий голосок:

– Ой, как ты пожале-е-ешь!


– Проклятый Мило! – стукнула она кулаком по стеклу.

Что с ним делать? Вдруг она нахмурилась. Ей показалось, что самый большой погребальный костер как-то странно мигает, как будто через него перепрыгивают. Пока она размышляла, что бы это могло быть, вдруг с внешней стороны что-то очень сильно стукнуло в окно. Она инстинктивно отпрянула и потеряла равновесие, но успела за долю секунды рассмотреть знакомый силуэт.

Длинный, похожий на рака, комара, муравья и муху одновременно: муравьиные ноги с острыми коленками, прозрачные крылья мухи с сеткой тонких жилок, щупальца и хобот!

Хаццини!

Отшатнувшись, она потеряла равновесие и упала на четвереньки.

– Карл! Что происходит? Хаццини атакует! Почему меня не предупредили?

Сначала раздался короткий смешок, потом Эшли ответила:

– Это мой маленький сюрприз! А Хаццини не атакуЕт, а атакуЮт, раскрой глаза пошире…

Джен оглянулась. Теперь она увидела вспышки лазеров, и в их свете носилось множество темных силуэтов насекомоподобных тварей, которые при встрече с голубыми лучами загорались и как факелы падали на землю.

Джен вдруг осознала, что видит работу лазерных систем других кораблей, а защита Небесного Ангела не работает!

– Эшли! Что за дела?! А ну включи защиту немедленно!

Снова раздался веселый смешок.

– Ну вот еще!.. Так гораздо интереснее… Да и поздно ты спохватилась. Они уже на корабле.

– Что? – с ужасом выдохнула Джен.

Она выхватила из-за пояса кинжал. У нее в памяти еще свежи были воспоминания о бесчинствах Хаццини на борту «Властелина Панглота». Она помнила, как ее схватили вонючие щупальца и поднесли к страшной морде с такими разумными и безжалостными глазами… Длинная рваная отметина после той встречи до сих пор напоминает о себе в моменты сильного напряжения, такого, как сейчас, например… Она закричала и ринулась к лифту, чтобы скорей добраться до своей каюты.

Спустившись на нужный уровень, она осторожно высунула голову из дверей лифта и огляделась, держа оружие наготове. Никого не было. Тогда она стала осторожно продвигаться вперед.

И вдруг в коридоре погас свет.

– Эшли! Карл! Включите свет! Включите свет! – в панике закричала она.

Эшли снова захихикала.

– Во здорово! Ой, как интересно! Ну-ка, тихо! Слушай сюда! – раздался ее голос из нескольких динамиков сразу. – По-моему, Хаццини летят, а? Слева от тебя!

Джен пригнулась и выстрелила в темноту. Выстрел осветил пустой коридор.

– Черт бы тебя побрал, Эшли! Что все это значит? Включи свет немедленно! Пришли ко мне роботов-пауков! – закричала Джен.

У нее ослабли колени. Она подумала, что умрет от страха при встрече с Хаццини раньше, чем ее раздерут на части острые щупальца.

– Ты больше никто, Джен! – радостно сообщила ей Эшли. – Чихала я на тебя с высокой колокольни!

– Где Карл! Я хочу говорить с Карлом!

– Карл шлет тебе горячий привет и посылает к черту в зубы!

Джен показалось, что кто-то подбирается к ней с правой стороны. Она наугад выстрелила в темноту. И снова выстрел поразил пустое место.

– Зачем ты меня пугаешь?

– А чего ты такая скучная? Не даешь мне веселиться! И мешаешь моему другу Мило!

Джен чуть не зарыдала. Вот оно. Случилось самое худшее. Мило подчинил себе Эшли. Это значит, что он теперь полновластный хозяин на Небесном Ангеле. В ярости Джен выжгла на потолке несколько динамиков – бесполезное занятие, дань бессильному гневу.

– Ну ты, метелка, даешь! – пожурила ее Эшли, когда возникший пожар был автоматически потушен.

– Я хочу говорить с Мило, – сказала Джен, стараясь загнать своего джинна паники в бутылку.

Эшли промолчала.

– Эшли? Эшли!! Кончай свои дурацкие шутки!

Ответом ей была тишина, но потом…

Справа раздался шум. Топот многих ног. Джен стала в страхе убегать, спотыкаясь и падая, не замечая боли. В ушах ее стоял звон, сердце готово было выпрыгнуть из груди…

Но напрасно она убегала. В темноте ее поджидали…


Герцог дю Люка сидел один в своем кабинете. Он склонился над одной из карт, лежавших на столе. На многих из них остались грязные круги, следы от кружек и пятна от вина. Он уже пролил пару раз утешающую жидкость из большой фляги, когда наливал себе очередную порцию. За несколько часов он выпил уже половину кварты, но так и остался невыносимо трезв. Поэтому он сразу уловил легкое движение воздуха, сказавшее ему, что кто-то, несмотря на строжайший запрет, нарушил его уединение. Он угрожающе приподнялся и посмотрел на невежу, но тут же снова с удивлением опустился в кресло. Это была его жена. В черном плаще с капюшоном.

– Ты? – сказал герцог. – Чего тебе надо? Я никого не принимаю, а уж тебя и подавно. Пошла вон!

Но она осталась стоять. И смотрела на него с презрением. Из-за ее спины вышел еще кто-то. Его сын, принц Дарси. Он тоже презрительно улыбался. Герцог нахмурился.

– Это еще что? Семейную сцену пришли устраивать? Пошли вон, пока я не приказал вас вывести!

– Попробуй, попробуй… – зловеще проговорила жена. – Но сначала давай поговорим о том, что ты сделал с Андреа!

Герцог застонал и закрыл лицо руками.

– Нет, не хочу! Хватит! Я уже и так намучился!

– Ты? Мучился? – издевательски удивилась жена. – Может, ты перепутал? Ты, наверное, хотел сказать, что это твоя дочь намучилась? И еще не отмучилась! И будет мучиться всю жизнь!

– Пожалуйста, не надо! – взмолился герцог. – Сделанного не воротишь! Если бы я мог, я бы не задумываясь отдал Андреа свой глаз!

– Ей можно помочь, – сказал принц.

Герцог посмотрел на него сквозь пальцы, не отнимая рук от лица.

– Как? Наши хирурги не смогут вставить ей новый глаз…

– Да, конечно, именно наши – не смогут, – сказала жена, – но на них свет клином не сошелся. Дарси говорит, что на подводной базе средствами Старой Науки ее можно вылечить!

– Но до базы нам не добраться, – возразил герцог. – Она глубоко под водой и под толстым слоем антарктического льда.

– Это так, – сказал Дарси. – Но на корабле Небесной Леди, если только твой бывший дорогой гость не соврал, тоже есть лечебные машины. Туда мы можем добраться!

Герцог убрал руки с лица.

– Давай не будем об этом говорить, – устало сказал он. – У нас нет никаких шансов в борьбе с целым флотом.

– Мы не будем атаковать сразу весь флот! – сказал принц. – Только флагман! Мы ударим всей силой под покровом темноты! И захватим флагман! Тогда нам не страшны будут остальные! Мы вылечим Андреа и накажем Робина!

Герцог с сожалением посмотрел на сына.

– На словах, конечно, все очень просто. Но внезапности нам все равно не добиться. А без нее атака не имеет смысла. – Он покачал головой. – Нет, это гибельное дело.

Жена холодно произнесла:

– Не тебе решать, гибельное или не гибельное. Ты отстранен от власти.

– Силы Небесные! – воскликнул герцог. – Видимо, не только я один пью горькую! Идите закусите, пока я не позвал стражу!

– А ты позови, – спокойно произнес Дарси. Герцог позвал. Двери открылись, и вошли два гвардейца с обнаженными мечами. Незнакомые.

Герцог сглотнул.

– Позовите барона Спранга… Мне нужно поговорить с ним…

– Увы, барон Спранг, один из немногих, кто сохранил тебе верность, скончался от ран не более часа назад… – сказала герцогиня.

Она достала из-под своего плаща свиток гербовой бумаги.

– Вот текст твоего отречения от престола в пользу Дарси. Подпиши, будь столь любезен, – сказала жена герцога и положила свиток на свободную от карт и винных пятен поверхность стола. Рядом принц положил ручку.

Герцог долго стоял неподвижно. Потом вылил в кружку остатки вина из фляги, выпил. Взял ручку, подписал и сказал:

– Неудачная выдалась нынче весна.

Глава 16


Оружие с чудовищной силой выбили из рук Джен, а саму ее бросили на пол. Она приготовилась к худшему. И тут вдруг зажегся ослепительный свет. Эшли почему-то изменила свое намерение держать ее в темноте. Джен зажмурилась и съежилась, защищая горло и живот, самые удобные для атакующих Хаццини места…

И тут вдруг раздался взрыв ребячьего смеха. Она открыла глаза. Над ней стоял смеющийся Мило.

– Ты бы видела сейчас свою физиономию! – сказал он.

Топот многих ног приближался. Она посмотрела в ту сторону. Это были роботы-пауки. Первый в колонне сказал голосом Эшли:

– Ну и смехотища! Как ты улепетывала, Джен! А как потом испугалась! Вот так потеха!

В сопровождении двух роботов-пауков появился Робин. Он хотел ей помочь, но один из механических стражей не разрешил. Джен снова повернулась к Мило и поднялась с пола. Она посмотрела на шутника сверху вниз и, стараясь за напускным презрением скрыть еще не остывший ужас, спросила:

– Так это была шутка? Хаццини на борту нет?

– Было немножечко, – ответил Мило, – но быстро все кончились… Наверное, – ухмыляясь добавил он.

– Киш и Шен… Они в порядке? – спросила Джен.

– А что им сделается? Сидят по своим углам. Я хочу им предложить поступить на службу ко мне. Мне больше нравятся живые слуги, чем механические. А если они не согласятся, то сошлю их на другой корабль, где уровень жизни намного ниже. Но это потом, а сейчас пойдем в госпиталь. Мне надо кое-что узнать перед тем, как проинформировать паству о смене пастыря.


Джен было не по себе, когда она вслед за Мило шла к ближайшему отделению госпиталя. За ней шел Робин. Их обоих охраняли роботы-пауки. Они не смогли до сих пор обменяться ни единым словом. Джен успела только заметить, что Робин почему-то уж слишком спокоен, как будто его абсолютно не тревожит случившееся. Мило, пребывая в возбужденно-приподнятом состоянии, развертывал перед ней свои планы, касающиеся остальных кораблей флота.

– Нет, я сразу возьму этих небесных овец в оборот, они и опомниться не успеют! Ты их разбаловала! Черт возьми, легкая жизнь для них кончилась! Они будут у меня работать! Иначе – вниз, на землю!

– Точно, Мило! – пискнул голос из робота-паука. – Мы им покажем, бякам!

Эшли деградировала не по дням, а по часам. Мило велел остановиться перед ближайшей мед-машиной.

– Давай, – сказал он Робину, – разоблачайся и ныряй в эту машину.

– Зачем? – ответил Робин. – Я прекрасно себя чувствую.

– Хочешь и дальше чувствовать себя прекрасно? Тогда делай что сказано! – отрезал Мило.

Робин успокаивающе улыбнулся Джен и быстро скинул средневековую одежду. Эшли тут же разразилась серией непристойных восклицаний и возгласов. Джен отвела взгляд и старалась не смотреть на голого мужчину, ложившегося внутрь мед-машины. Робин уже занес ногу, но внезапно остановился, снял кольцо с пальца и протянул его Джен.

– Возьми, пожалуйста. Сохрани его, если со мной что-нибудь случится.

– Ах, как трогательно, – усмехнулся Мило. – Чего же ты боишься, доблестный Робин Гуд? Здесь ведь лечат, а не калечат.

– Еще не вечер, – ответил Робин, ложась в капсулу. – Я уверен, что у тебя есть еще много заготовок в запасе.

Крышка закрылась. Джен надела на палец кольцо Робина. Узкое, золотое, с одним маленьким камушком.

– Хочешь, я попрошу Эшли найти в фонотеке свадебный марш Мендельсона? – вкрадчиво поинтересовался Мило, исподтишка наблюдая за ней.

– Зачем ты положил туда Робина? Чего ты добиваешься?

– Он сказал, что у него есть вживленная в мозг радиостанция, настроенная на волну его аппарата, и что он может в любой момент устроить взрыв. Я ему не верю. Эшли! Проверь его всего! Меня интересуют чужеродные тела в его организме. Все равно какого происхождения: естественного или искусственного.

– Есть, капитан!

Через несколько минут Эшли произнесла:

– Нет у него ни фига, капитан! Врал он, как сапожник!

Крышка стала подниматься? Джен с замиранием сердца следила за ее плавным движением и с облегчением вздохнула, когда увидела, что Робин цел и невредим. Перед тем как смущенно отвернуться, она заметила, что безобразного шрама на красивом лице Робина больше нет.

– Давай, Робин Гуд, облачайся в свои шикарные шмотки, – приказал Мило.

Когда Робин оделся, Мило приступил к новому допросу с пристрастием.

– Итак, молодой человек, вы нагло соврамши? Нет у вашего аппарата никакой системы самоуничтожения?

Робин гладил место, где еще совсем недавно красовался мужественный шрам.

– Нету, – признался он, глядя на Джен.

– И, значит, вскрывать его тоже безопасно?

– Безопасно. Но и бесполезно. Он слушается только меня.

– Ну и что? – махнул рукой Мило. – Мы его перепрограммируем. Ты же знаешь, как это делается, так ведь?

Робин отвернулся.

– Эшли! – позвал Мило. – Ну-ка, продемонстрируй ему…

Один из роботов-пауков протянул к Джен щупальце и обхватил ее за талию, другой занес над ней острое лезвие. Джен в испуге попыталась вырваться…

– Не надо! – крикнул Робин.

Мило поднял руку.

– Успокойся! С ней ничего не случится, если ты не откажешься помогать мне… Дай честное слово, иначе она умрет на твоих глазах мученической смертью!

– Он блефует! Не верь! – крикнула Джен, стараясь не смотреть на сверкавшее у горла лезвие. – Он не посмеет!

– Откуда такая уверенность? Кроме того, ты забываешь, что Эшли может и не послушаться меня, она так любит забавляться…

– Отпусти ее, – с дрожью в голосе проговорил Робин. – Я буду делать все, что ты скажешь. Обещаю.

– Полагаюсь на твое слово, о Робин из Шервудского леса! – засмеялся Мило. – Никогда в жизни я еще не видел такого влечения к женщине, как у тебя. Ты просто сражен наповал милыми глазками! Ну что ж, вскоре я призову тебя, и мы проведем с тобой несколько восхитительных часов, пока ты мне все расскажешь о своем аппарате, и особенно о его вооружении! А пока меня ждут другие дела, я хочу разобраться… Эшли! Отведи сладкую парочку в каюту Джен! Сдается мне, что они не прочь остаться наедине. Стереги их как зеницу ока!

– Мило, подожди! – сказала Джен. – Что ты задумал?

– Насчет вас двоих? Ничего. Разумеется, если вы будете хорошо себя вести.

– Нет, я говорю об экипажах и горожанах…

– Об экипажах и горожанах? Ну, небесным овцам, как я уже тебе говорил, предстоит узнать, что такое мой гнев, а возможное сопротивление я выжгу каленым железом.

– У-у-у! – воинственно воскликнула Эшли.

– А горожане пусть живут как хотят, я их не трону. У меня есть дела поважнее: я собираюсь немедля идти на завоевание мира!

– Ты хотя бы уничтожишь «гнезда» Хаццини?

– Мы и так потратили уйму энергии на борьбу с ними. Еще тратить? Зачем? Город все равно умрет. Даже ты не смогла ему помочь.

– Можно помочь другим городам. Хаццини рано или поздно доберутся еще до какого-нибудь.

– У меня нет твоих мессианских амбиций, дорогая. Эшли, уведи их!


Мило проводил парочку взглядом и сказал:

– Прекрасно! Теперь айда на Главный командный пункт. Займемся ПА-системами кораблей нашего флота. – Он в восторге потер руки. – Эх, позабавимся!

– Я так не хочу, – раздался вдруг голос из робота-паука.

– Как «не хочу»? – удивился Мило. – Мы же договаривались!

– Я говорю не о тех, а о других… Зачем ты оставил их наедине? Знаешь, чем они сейчас займутся?

– Д-а-а! Вот ты о чем…

Так-так. Неожиданное препятствие. Компьютер начинает вести себя как ревнивая женщина. И требует к себе особого отношения.

– Моя дорогая, – ласково заворковал Мило, – это ненадолго. Пока я не получу нужную мне информацию. Чем сильнее он привяжется к ней, тем вернее будет служить мне. А потом мы от него избавимся! Пусть только расскажет мне все о своем аппарате!

– Ага, – сказала Эшли. – Только я не пойму, зачем тебе аппарат? У тебя есть я.

– Аппарат нужен нам обоим. Он очень хорошо вооружен. Вдруг мы встретим кого-нибудь, кого ты не сумеешь победить?

Мило благоразумно промолчал, что чудо-машина нужна ему для защиты от капризов Эшли, и не только для этого, но и как надежное индивидуальное убежище на все случаи жизни.

– А что ты собираешься делать с Джен? Тоже избавишься от нее?

– Вообще-то если она будет хорошо себя вести, я собирался ее использовать. Когда подрасту.

– А как?

– Как женщину. То есть вступать с ней в половые отношения.

– А-а-а… – неопределенно протянула Эшли.


– Почему ты так спокоен, когда все летит к черту? – возмутилась Джен, глядя на расслабленно сидящего Робина.

– А чего зря нервы трепать? Мы живы, здоровы и наконец-то остались вдвоем. Вот только моего мужественного шрама мне очень недостает.

– Без него тебе гораздо лучше, – улыбаясь, сказала Джен, но быстро спохватилась. Не время сейчас миндальничать, нужно думать о спасении. – И к тому же мы не одни. За дверью роботы-пауки стоят, а над головой – подслушивающие устройства.

– Ну и что? – легкомысленно ответил Робин и протянул ей руку. – Иди ко мне.

– Нет… Это ты вставай с постели и иди ко мне. Пошли в ванную.

Он удивился, потом встал и улыбнулся.

– Ну что ж, давай примем ванну…

Едва она закрыла за собой дверь ванной, как очутилась в его объятиях и замерла от счастья, но тут же опомнилась и мягко, но решительно оттолкнула своего желанного.

– Ты не понял, – зашептала она. – Здесь нет подслушивающих микрофонов, поэтому я тебя сюда привела. Они, наверное, скоро установят здесь дополнительные устройства, но пока у нас есть какое-то время и мы можем разговаривать без лишних ушей о самом важном.

– Прекрасно. Я тебя люблю!

– Перестань дурачиться, – сказала она, немного уняв сердцебиение. – Нам надо придумать план спасения. Мило тебя убьет, как только ты ему все расскажешь!

Робин сел на край ванны и улыбнулся.

– А ты меня любишь? Я знаю, что да, но ты все равно скажи.

Она готова была зарыдать от счастья, но сдержала слезы. Богиня-Мать, что с ней такое?

– Пожалуйста, – дрожащим голосом попросила она, – будь посерьезнее.

– Я абсолютно серьезен.

– И все будешь шутить, пока тебя не убьют?

Он вздохнул.

– Нам пока нечего делать. Надо тянуть время и ждать.

– Ждать? Чего ждать?

– Пока представится какая-нибудь возможность бежать, или еще что-нибудь… Потом воспользуемся обстоятельствами…

– Слава Богине-Матери, а то я уж думала, что мы пропали, но с таким блестящим стратегом мы, конечно, не пропадем!

Он засмеялся.

– Неприятности нужно переживать по мере их поступления, а не заранее, – сказал он.

Она засмеялась в ответ. Он заражал ее своим оптимизмом. Ей очень хотелось верить ему и надеяться на него. Может быть, действительно, она не знает чего-то очень важного, что в точности известно ему…

Когда он снова попытался ее обнять, она не сопротивлялась нахлынувшим чувствам и отдалась на волю стихии. Он целовал ее, она вздрагивала от поцелуев, он гладил ее, она дрожала от прикосновений. Потом он взял ее на руки и отнес в комнату. Медленно раздев ее, он стал раздеваться сам. На этот раз она не отвела смущенного взгляда…

– Пожалуйста, – попросила она, – не трогай это место.

Он целовал ее между грудей.

– Тебе не нравится? – застыл он.

– Когда-то здесь был шрам. По всему телу.

Она с трудом прочертила пальцем линию от горла до промежности. Ей было трудно двигать руками, как и ногами, и головой, и языком… Она очень устала и лежала в сладкой полудреме. Ласки Робина совсем измучили ее.

– Не вижу никакого шрама, – сказал он.

– Его заживили, но он остался у меня в памяти и ноет иногда, особенно, когда я нервничаю. Хаццини едва не убили меня тогда…

Он погладил ее по щеке.

– Не думай об этом. Спи спокойно.

Кровать легонько качнулась. Это их корабль тронулся с места. Наверное, пошел завоевывать мир, оставив город на произвол судьбы… и на растерзание Хаццини…

– Как ты думаешь, Мило говорил серьезно?

– О чем, любимая?

– О Хаццини. Они могли спрятаться на корабле?

– Ты их боишься?

– Очень! Ты бы на них посмотрел вблизи! Ужасно! Такие мерзкие! И подумать только, их создали люди для убийства других людей! Это живое оружие, летающая ненависть! Если хоть одна притаилась где-нибудь!.. Бр-р-р! Страшно подумать!

Она передернула плечами. Робин обнял ее и притянул к себе.

– Не бойся, милая моя, я с тобой, я их всех прогоню, будь спокойна.

Джен изо всех сил хотелось верить ему.


Мило отвернулся от режущего глаза ветра. Он чуть не упал, так что один из роботов-пауков схватил его за плечо и помог выпрямиться. Он боялся, что его сдует вниз, ведь он все еще так мало весил.

– Сбавь скорость! – закричал Мило. – Сбавь скорость!

– Скорость относительно земли – ноль, – произнес голос Карла.

Эшли не разговаривала с ним, и он тоже не очень настаивал на разговоре с ней, и даже, наоборот, был доволен.

– Скорость ветра – сорок миль в час, – продолжал докладывать Карл. – Нас накрыл передний фронт урагана, идущего с побережья.

– Господи Иисусе! – прошептал Мило и посмотрел на Робина, но того ничего не брало: ни ветер, ни плохие новости, ни грозящая смерть. Он сохранял хладнокровие.

– Ну-ка, Робин, открой свой аппарат и отойди назад, – приказал Мило и стал внимательно следить за действиями Робина. Потом он послал робота-паука проверить, нет ли за люком ловушки.

– Все в порядке, – сказал Карл, – можно входить.

– Первым пойдешь ты, – ткнул Мило Робина и наставил на него оружие, отобранное у Джен.

Робин подчинился. Вслед за ним влез Мило, Внутри было темно.

– Включи свет, – распорядился Мило.

Робин нажал выключатель, но свет не зажегся. На пульте тоже не горело ни единой лампочки. Робин понажимал разные кнопки. Безрезультатно.

– Что-нибудь не в порядке? – спросил Мило.

– Похоже, батарейки сели, – вздохнул Робин.

– Что? Шутки вздумал шутить?! – рассердился Мило и наставил оружие на Робина.

– Я хотел сказать, что кончились запасы энергии. Их надо пополнить. Я об этом совсем забыл. Первый раз в жизни залетел так далеко от базы.

– За дурачка меня держишь? – взвизгнул Мило, толкая Робина в спину. – А ну, заводи машину, а не то знаешь, что я сделаю с Джен?!

Робин повернулся лицом к мучителю.

– Я правду говорю. Машина не заводится. Горючее кончилось. Нужна подзаправка.

– И как она делается?

– Очень просто. Нужен кабель с соответствующим разъемом и зарядочная станция. Подключаешь – заряжаешь.

– Да, вроде просто… Карл, сколько это займет времени?

– Зарядка займет около суток. Подготовительные работы – еще несколько часов.

– Прекрасно, – успокоился Мило. – Берись за дело.

Мило очень устал после бессонной ночи. На трех из пяти Небесных Властелинов вспыхнули бунты после того, как он сделал обращение по радио. Подавить мятежи оказалось гораздо труднее, чем он предполагал. До сих пор на «Властелине Монткальме» оставались очаги сопротивления. Пришлось стянуть туда дополнительные силы роботов-пауков, опасно ослабив при этом другие участки. Он подозревал, что Эшли тайно поддерживает восставших. Она сначала перечила ему во всем, а потом вообще перестала разговаривать. Это, конечно, вызывало некоторое беспокойство. Без нее пока не обойтись.

– Ладно, живи еще сутки, – великодушно разрешил Мило. – Видишь, какой я добрый? Но если эта штука не заработает, я стану злым.


Приглушенные сирены общей тревоги вывели герцога из пьяного забытья. Он вскочил с постели и забарабанил кулаком в дверь. Ему открыл один из незнакомых гвардейцев.

– Да, сир? – сказал он. – Что прикажете? Еще вина?

– Тревога… – прохрипел герцог. В горле у него стало очень сухо. – Я хочу знать, что случилось.

– Не знаю, сир.

В это время в коридор торопливо вбежал второй страж.

– Мы окружены! – закричал он.

– Кем? – хрипло спросил герцог.

– Целым флотом! Эль Рашад и его союзники… нашли нас!

Глава 17


– Интересно будет посмотреть на элоев, – сказал Мило, сидя за столом с набитым ртом. – Но это, наверное, не самое интересное на базе, а?

Мило играл роль гостеприимного хозяина и пытался поддерживать беседу. Его настроение существенно улучшилось. Бунты наконец-то все были подавлены, работы с аппаратом Робина шли точно по расписанию. Он так был доволен, что милостиво разрешил Джен и Робину присутствовать на его обеде. Им прислуживали Киш и Шен. Джен сама убедила их перейти на службу к Мило. Вне тепличных условий Небесного Ангела им было не выжить.

– Элои мне не понятны, – сказала Джен. – У них есть возможности помочь людям, а они ушли в мир иллюзий.

– Их мир не более иллюзорен, чем твой, дорогая моя, – весело возразил Мило. – У них просто другая цель в жизни. У тебя цель – что-то сделать в этом мире, а у них – достичь определенного душевного состояния. Люди издревле делились на эти две категории. Те, что много занимались собой, уходили в монастыри, чтобы впасть в нирвану, например, или чтобы слиться в одно целое с Богом…

– Только не надо лекций, Мило, – поморщилась Джен. – Не порти нам аппетит.

С лица Мило сразу сползла маска добродушия. Он отвернулся к Робину.

– Послушай, сначала я подумал, что твоя машина – обыкновенная дешевка, но теперь, познакомившись с ней поближе, вижу, что ошибся. Это не просто продукт Старой Науки, это порождение Науки Новейшей! Неужели элои не утратили навыков инженерной работы?

Робин отрицательно покачал головой.

– Нет, это работа не элоев, а их программ.

И он объяснил, как уже объяснял герцогу, что элои, перед тем как стать элоями, разработали самообучающиеся программы и вручили им свою судьбу.

Мило покачал головой.

– Они, значит, кайфуют, а программы за них работают. Нехорошо. Как ты думаешь, можно будет с ними договориться?

– С программами? Сомнительно…

– Ничего, – махнул рукой Мило, – я уверен, что найду способ.

– Я не понимаю, Робин, как ты уцелел? – спросила Джен. – Почему тебя не уничтожили, когда обнаружили отклонения в развитии?

– Не разрешила Этическая Программа.

– Этическая Программа?

– Да, элои разработали Этическую Программу перед тем, как превратиться в элоев.

– Зачем?

– Этическая Программа следит за элоями и не допускает антиобщественных поступков. Ведь у них нет никаких барьеров против абсолютного индивидуализма. Кроме того, Этическая Программа следит за разного рода вещами типа того, чтобы, например, все человеческие зародыши, с которыми производятся эксперименты, не доживали до пятинедельного возраста, определенного Организацией Объединенных Наций…

– ООН?! – вскричал Мило. – Ну и ну! Почти полтысячелетия прошло, как ООН распалась, а ее правила все еще действуют!

– Элои были честными, добросовестными учеными… до того, как стали элоями. И вели себя как им подобает до самого конца.

– Если они такие хорошие, то почему не помогли людям? – спросила Джен.

– Сам я точно не знаю, но обучающие программы рассказывали мне, что ученые решили, что все погибло (и в этом они не сильно ошибались: вспомните время сразу после Генных войн) и что их существование как ученых и представителей человечества лишено всякого смысла, и поэтому им остается только позаботиться о себе. Но перед уходом в иной мир они заложили в программы свои благородные принципы, и в результате меня не уничтожили в зародыше, потому что, когда обнаружилась моя нестандартность, мне уже было больше пяти недель от роду. Этическая Программа запретила модифицировать меня, пока я не достигну зрелости и пока не смогу сам выбрать свою судьбу. Я, конечно, отказался от высокой чести вступить в общество элоев.

– То есть, ты остался жить по чистой случайности? Это значит, что комплекс сложнейших программ дал сбой? Маловероятно! Что-то здесь не так…

Робин пожал плечами.

– Это все, что я знаю. Больше ничего не могу добавить.

Мило яростно почесал затылок.

– Ну что ж, какова бы ни была причина сбоя, у нас у обоих есть повод порадоваться ошибке программ, которая привела к твоему появлению на свет.

Мило повернулся к Джен.

– А как ты? Тоже небось рада, а?

И он посмотрел на женщину таким масляным взглядом, будто грязью измазал.


– Им нужен ты.

– Я? Зачем? – притворно удивился герцог. – Вы разве не сказали им, что я низложен?

– Мы сказали, – печально произнес принц Дарси, – но они отказались разговаривать с женщиной. Мусульмане, что с них возьмешь…

– Ну а ты? Или ты уже не мужчина?

Принц Дарси вспыхнул, но сдержался.

– Меня они тоже всерьез не воспринимают. По их мнению, я – мальчишка и… калека.

– То есть я для вас с матерью должен таскать каштаны из огня? С какой стати? – усмехнулся герцог и скрестил руки на груди.

Принц прокашлялся и тихо произнес:

– Они требуют твоего восстановления на троне.

Герцог откинул голову назад и торжествующе рассмеялся.

– Теперь понимаю, почему ты пришел один. Твоя мамаша, наверное, от ярости заболела. Ну хорошо, я принимаю твои извинения. Накажу вас потом. – Герцог встал с кровати. – Сейчас я немедленно лечу на «Меч Ислама» и посмотрю, что можно исправить.

Очень медленно, будто это стоило ему напряжения всех душевных сил (так оно и было на самом деле), принц склонил голову:

– Да, сир.


Через час герцог сидел перед Эль Рашадом. От его торжества не осталось и следа. За трон ему предстояло заплатить слишком большую цену.

– Ты – болван, – сразу заявил Эль Рашад. – Не послушал меня и в результате потерял все. Я же тебе говорил: отдай его мне! Мои палачи сумели бы вытянуть из него все! А ты? Ты даже был настолько глуп, что бросил нас…

– Я не хотел бросать вас, – возразил герцог. – Это шторм виноват.

– Замолчи! – закричал Эль Рашад. – Я сам все знаю! Из-за тебя мальчишка перебежал на сторону Небесной Леди! Теперь наша задача стала вдвое сложнее!

– Он меня обманул, – поник головой герцог. – Но он казался таким… Он и моя дочь… Я был так уверен в нем…

– Ты должен искупить свою вину! – потребовал Эль Рашад.

– Сделаю все, что смогу. Но что я могу?

– Ты возглавишь атаку на флот Небесной Леди. Если нужно, пойдешь на таран флагмана. Ты дашь нам возможность высадиться на другие корабли этой Небесной Ведьмы.

– Я должен пожертвовать своим кораблем? – удрученно произнес герцог. – А если я, э-э-э, откажусь?

– Тогда ты сможешь сам оценить искусство моих палачей. Через час содержательной беседы с ними тебе дадут кинжал. Ручаюсь тебе, что ты сам с радостью перережешь себе глотку!

Герцог кивнул и сказал:

– Я все понял.

Теперь он уже жалел, что ему вернули трон.


Джен взглянула на Робина. Тот безмятежно спал. Она не переставала удивляться, как он ухитряется в безнадежном положении сохранять абсолютное спокойствие. Она тщетно взывала к его инстинкту самосохранения. Он сначала соблазнил ее, а потом спокойно заснул. А вот она заснуть не может. Почему же он так себя ведет? Он совсем не глуп. Наверное, он все-таки что-то знает, но ей не говорит. Но это так жестоко с его стороны…

Робин сохранял свою безмятежность и за завтраком, за которым им прислуживал необычно хмурый Киш. Когда Киш вышел, Робин сделал ей знак, чтобы она следовала за ним в ванную.

Там он прошептал ей прямо в ухо:

– Настала наша очередь делать ответный ход.

«Слава Богине-Матери», – подумала Джен. Только бы Робин не просчитался. Она-то совершенно не видит никакого выхода.

– Что мне делать? – спросила она одними губами.

– Знаешь, в коридоре есть дверь наружу, на наблюдательную палубу?

Она кивнула. Ей уже приходилось пользоваться этой дверью, чтобы выкинуть череп Мило.

– Иди туда, – прошептал он, – но не сразу, а как будто случайно. Я приду через десять минут.

– Что ты задумал? – недовольно спросила она. – Прыгнуть за борт? Ты где-то заначил парашюты?

Он ласково улыбнулся.

– Нет, у меня припасено кое-что получше. Там нас встретит мой летательный аппарат.

Она чуть не захлопала в ладоши, но тут же нахмурилась.

– Но ведь его еще не заправили горючим…

Они ведь вместе за завтраком расспрашивали Киша о положении с заправкой.

– Это не важно! На самом деле энергии достаточно, чтобы долететь до подводной базы и обратно. Я надул Мило! Ну, иди же!

– Подожди, а что мы будем делать потом, если прилетит твой аппарат?

– Почему «если»? Не «если», а «когда». Без всяких «если», – проворчал он. – Потом мы подлетим к командирской рубке – и гуд бай, Эшли!

– А другие Эшли? Те, что на других кораблях?

Он пожал плечами.

– Если надо будет, пропишем им то же лекарство.

Тут он привлек ее к себе и запечатлел на ее устах долгий поцелуй. Потом тихонько подтолкнул к выходу.

– Ну все, иди!

– Но я не понимаю, – закапризничала Джен, – как ты вызовешь свой аппарат?

– С твоей помощью. У тебя есть для этого все необходимое. Иди, иди, скоро сама все узнаешь.


Прошло больше, чем десять минут. Это точно. «Да где же он?» – сердилась она. Джен стояла на наблюдательной палубе и всякую минуту ждала, что вместо Робина явится робот-паук…

Она попыталась успокоиться. Он знает, что делает. Наверное. Надо просто подождать, подышать свежим воздухом, полюбоваться окрестностями. Она глянула вниз. Внизу поблескивали белые и желтые огоньки. Это значит, они пролетают над зараженной территорией. Сколько заразы гуляет по всей планете! Какая она была глупая, когда воображала, что может вылечить весь мир! Разве это в человеческих силах?

Что, интересно, Робин имел в виду, когда сказал, что она поможет вызвать его аппарат?


Прождав по ее подсчетам более получаса, она вздохнула и пошла назад, внутренне готовясь к худшему. В коридоре ей повстречался Киш. Он стоял, прислонившись к стене и опустив голову. Когда она подошла поближе, он посмотрел на нее с таким выражением, что она не на шутку забеспокоилась. Что с ним? Его отравили?

Прежде чем она успела спросить что-нибудь, он сам заговорил, силясь придать голосу решительность и твердость.

– Я сделал правильно!

– Что ты сделал правильно? Что с тобой?

Она взяла его за плечи и встряхнула. Он указал рукой на открытую дверь в ее каюту. Она поспешила туда, предчувствуя что-то ужасное.

Предчувствие не обмануло ее.

Робин, весь в крови, лежал на полу. Рядом с ним валялась металлическая труба.

Она закричала и кинулась к нему. Упав на колени, она стала рассматривать его рану на голове. Потом откинулась, закусила губу и застонала.

Рана была глубокая, размером два дюйма на один. Удар, по-видимому, был страшен.

– Эшли! Киш! – закричала Джен. – Пришлите сюда роботов-пауков! Его надо срочно отнести в госпиталь! Вы слышите?

– Слышу, слышу! – пренебрежительно отвечала Эшли. – Но делать ничего не буду.

– Что? – закричала Джен, не веря своим ушам. – Что ты говоришь? Робин умирает! Или уже умер! Пришлите скорей помощь!

– Еще чего!

– Я тебя люблю.

Кто это сказал? Джен обернулась. В дверях стоял Киш. Он был до синевы бледен.

– Я это сделал ради тебя. Потому что люблю тебя.

– Ты? Ты убил Робина? – ужаснулась Джен. – Зачем?

– Я уже сказал, – ровно ответил Киш. – Я тебя люблю, а он чужой. Он забрал тебя у меня.

У нее все поплыло перед глазами. Это невозможно! Киш не способен на убийство! Как он решился?!

– Киш, он не забирал меня у тебя, потому что ты меня никогда не имел, я никогда не была твоей, – отрешенно сказала она, но тут же встряхнулась. – Впрочем, что теперь об этом говорить. Помоги мне! Надо перенести его в госпиталь! Скорей!

– Нет, – ответил Киш, опустив голову.

– Киш, делай, что тебе говорят!

Но он не послушался. Она была уже готова броситься на него с кулаками, как в комнату вошел Мило. Он с одного взгляда оценил ситуацию и стал осматривать раненого.

– Так, – произнес он задумчиво, – дело плохо.

Потом выпрямился и сказал:

– Я его не убивал, ты, естественно, – тоже. Из этого я делаю вывод, что убийца – он.

Мило показал на Киша. Джен кивнула головой.

– Однако, – продолжал Мило, медленно двигаясь в сторону Киша, – до сих пор я полагал, что мужчины Минервы не способны на убийство.

– Да, правильно. Но бывают и исключения из правил, – сказала Джен и вскрикнула, потому что Мило, не сильно, видимо, уступая своему предшественнику в быстроте движений, ступая бесшумно и стремительно, зашел Кишу за спину и, прежде чем тот успел что-то сообразить, прыгнул, обхватил талию мужчины своими ногами, взял в руки его голову и резко повернул ее в сторону.

Раздался хруст шейных позвонков, и Киш упал на живот, но не лицом вниз, потому что его лицо противоестественным образом было повернуто назад.

– Нам исключений не надо, – довольно произнес Мило. – Мы сами – исключения, – добавил он, ухмыляясь. – Эшли! Помоги Робину, быстрей!

– Нет.

Мило застыл в изумлении, потом посмотрел на потолок.

– Ты отказываешься?

– А ты что, плохо слышишь?

– Но мне казалось, что этот парень тебе нравится.

– Да, нравится. Забавник такой.

– Ну так помоги ему.

– Нет. Если он выживет, то достанется ей, а не мне.

Мило посмотрел на Джен и почесал в затылке. «Господи Иисусе!» – пробормотал он про себя, но быстро оправился от изумления.

– Джен! Давай сами отнесем его в госпиталь!

Они подошли к Робину, но Эшли снова сказала свое «нет». В комнату вошли два робота-паука и стали у дверей, загораживая дорогу.

– Черт побери, Эшли! – рассердился Мило. – Он мне нужен! Без него я не смогу завладеть его аппаратом!

– Ну и не надо, – ответила Эшли. – Зачем тебе он? У тебя есть я.

– Господи ты Боже мой! – процедил сквозь зубы Мило и тихо шепнул Джен: – Она ко всему ревнует: к тебе, к нему, теперь даже к бездушной железке!

– Я все слышала! – закричала Эшли. – И ничего я не ревную, не ври!

Тут Робин застонал.

– Богиня-Мать! – вскричала Джен, падая на колени рядом с ним. – Он жив!

Он открыл глаза, но взгляд его оставался бессмысленным, как у младенца.

– Робин! Ты меня слышишь?

Мило тоже опустился на колени рядом с Робином и стал шлепать его по щекам.

– Эй, Робин! Это я, Мило! Ты можешь говорить? Ты мне должен кое-что рассказать! Ты можешь отвечать на вопросы?

Джен оттолкнула Мило.

– Перестань его бить, сволочь! – гневно зашипела она и, подняв голову вверх, громко произнесла: – Эшли, ты позволишь перенести его в госпиталь?

– А он еще жив?

– Да…

– Ну и пусть живет, черт с ним…

– Да, он все равно останется жить, даже без твоей помощи, так что тебе должно быть все равно, положим мы его в мед-машину или нет.

– Ну что ж, пусть живет, как может, но только без моей помощи, – ответила Эшли.

Пол под их ногами поехал в сторону.

– Мы останавливаемся, – констатировал факт Мило.

– Я его сейчас спущу на землю, – объяснила Эшли, и ее механические слуги тронулись с места.

Они подошли к Робину, сдвинув в сторону Джен и Мило, как будто это были не живые люди, а чурбаны бесчувственные.

Ситуация была критической, и Джен решилась на отчаянный шаг.

– Если ты спускаешь его, то спускай и меня, – заявила она.

– О, какая великолепная мысль! – восхитилась Эшли. – С величайшим удовольствием!

Глава 18


Герцог дю Люка тревожно всматривался в густую пелену серых облаков. Погода была ужасная: сплошная низкая облачность, моросящий дождь. В любую минуту из-за тучи мог вынырнуть флот Небесной Леди, а что будет потом, об этом не хотелось думать. За его троном стояли двое с саблями наголо. Черные гвардейцы Эль Рашада, фанатики, готовые умереть «во славу Аллаха». Герцог говорил Эль Рашаду, что христианство запрещает самоубийства, но мусульманин заявил, что его религия неверна, и поэтому, что бы герцог и его люди ни делали, все равно они, как «неверные», попадут в ад. Герцога он не убедил, но ему это и не требовалось. Ему необходима была уверенность, что герцог сделает то, что нужно. Вот для этого и стояли за его плечами мусульманские смертники. Еще двое следили за каждым шагом главтеха.

Герцогу было очень одиноко. Ему так не хватало барона Спранга. Это был очень умный человек, он всегда находил выход из любого положения. Больше таких нет.

Герцог посмотрел вниз. Они летели невысоко – всего полторы тысячи футов, и он смог различить покрытые плесенью руины какого-то города. Когда-то этот город знавал, наверное, и лучшие времена, а вот, поди ж ты, что с ним стало…

Герцог тряхнул головой, прогоняя мрачные мысли. Надо взбодриться. Он напрягся, вызывая в себе хорошее настроение. Это далось с трудом, но зато в результате ему пришла в голову мысль, что при такой видимости вражеского флота вообще можно не встретить! Сразу стало намного легче…


Джен напрасно умоляла Эшли о милосердии. Единственное, чего она добилась, – это запас аварийного снаряжения: два спальных мешка, походная, аптечка, сухой паек да две фляги воды. И вот они с Робином стоят на одной из грузовых палуб Небесного Ангела, рядом с платформой, готовой опустить их на землю. Мило стоял рядом.

– Видишь, как получилось, малышка, – не без сожаления говорил он. – Ну да что тут поделаешь. Я буду вспоминать тебя. Нам ведь есть что вспомнить, а?

– Да, действительно, ничего не поделаешь, – сухо ответила она. – Могу я попросить тебя о небольшом одолжении?

Мило сразу насторожился.

– О каком?

Она показала на свой бластер, пристегнутый к поясу Мило.

– Отдай мне бластер. Ты же знаешь, без него мы не продержимся и пяти минут.

Несколько секунд он думал, потом сказал:

– Ничего не имею против. Ты как, Эшли?

– Делай как хочешь, – недовольно проворчала Эшли. Мило отдал оружие роботу-пауку. Робот-паук завел их с Робином на платформу и остался вместе с ними.

– Поехали кататься, – сказала Эшли, и платформа начала снижение.

Джен одной рукой держалась за поручень, а другой поддерживала расслабленное тело Робина. Его глаза были открыты, но он так и не пришел в себя.

Снаружи они сразу попали под дождь и мгновенно промокли. Путь до земли они проделали очень быстро, благо Небесный Ангел висел на высоте всего восьмисот футов.

Платформа стукнулась о землю. Робин застонал.

Робот-паук протянул бластер и сказал голосом Эшли:

– Все. Проваливай.

– Помоги мне стащить Робина на землю, а то я одна не справлюсь, – попросила Джен.

Вдвоем они управились очень быстро. Робот-паук заторопился назад, на платформу.

– Эй, Эшли! – позвала Джен. Робот-паук остановился.

– Ну что еще?

– А вот что! – ответила Джен и выстрелила.

Робот-паук присел и взорвался, выпустив тысячи огненных брызг. Платформа поехала наверх. Джен, конечно, понимала, что это ребячество, трата жизненно важных зарядов, риск вызвать ответный удар, но ничего не могла с собой поделать и даже не жалела о содеянном.

Она проводила взглядом платформу, исчезнувшую в огромных недрах Небесного Ангела, и вспомнила, как еще маленькой девочкой впервые увидела «Властелин Панглот». Сейчас она чувствовала себя такой же беззащитной, как и тогда, в далеком детстве.

Джен вздохнула и огляделась. Надо было думать, как прожить следующую минуту, а не предаваться воспоминаниям. Вокруг стояли деревья без листьев, облепленные плесенью. Вдалеке виднелись останки каких-то древних строений. Когда-то здесь жили люди. Перед Генными войнами. В полумиле от них она заметила одно строение, сохранившееся вроде лучше других и чем-то похожее на крепость. «Наверное, это наш единственный шанс», – подумала Джен.

– Робин! Ты меня слышишь? – позвала она.

Он мигнул, но выражение его глаз не изменилось. Она открыла аптечку, достала оттуда антисептик, смазала рану и наложила повязку. Это, конечно, не спасет, но все же лучше, чем ничего. Тут она краем глаза заметила какое-то движение. Она повернулась и увидела плесень, ползущую по земле по направлению к Робину. Она встала, выстрелила сначала по двигавшемуся ковру, а потом по его корневой системе, копошившейся неподалеку. Белая, похожая на перевернутую тарелку вязкая масса не выдержала мощного удара и сразу почернела.

Джен еще раз осмотрелась. Давно она уже не была на зараженных территориях, придется восстанавливать навыки выживания. Опустившись перед Робином на колени, она стала отчаянно взывать к нему:

– Робин, милый, очнись! Пойдем! Пойдем, я не смогу тебя тащить! Пойдем, я помогу тебе!

Она помогла ему сначала сесть, а потом и встать. Он еле держался на ногах, приходилось все время его поддерживать. Он издал несколько невнятных звуков: то ли хотел что-то сказать, то ли просто возмущался, что его тревожат.

– Пойдем, пойдем. Надо идти.

Первые шаги дались с громадным трудом, но потом она наловчилась помогать Робину поочередно переставлять подгибающиеся ноги. Поразмыслив немного, Джен пришла к выводу, что у Робина произошло внутреннее кровоизлияние в мозг и что без срочного медицинского вмешательства он скоро умрет. Но откуда здесь взять квалифицированную помощь? Все, что она может сделать, – это позаботиться о том, чтобы его не съели в ближайшую минуту, найти какое-нибудь убежище и ждать, хотя ждать вроде бы нечего. Она проклинала и судьбу, и Богиню-Мать! Опять, уже в который раз, у нее забирают любимое существо!

С верхушки дерева привлеченный теплом человеческих тел сорвался летающий молочно-белый ком. Он был небольшой, всего три фута в диаметре, и не мог убить их, но зато мог надолго парализовать. Джен сбила его одним выстрелом. Он взорвался, выпустив облако белой пыли и нестерпимой вони. Джен уменьшила мощность бластера. Надо было экономить энергию. Впрочем, как ни экономь, скоро заряды все равно кончатся, и они останутся совершенно беззащитными…

А что будет, когда Робин умрет? Единственная возможность выжить – это уйти с зараженной территории на здоровую землю, найти людей. Без оружия здесь, конечно, не пройти, но придется попробовать. Она горько усмехнулась. Мило говорил, что люди природой запрограммированы на оптимизм и сохраняют его в самых безнадежных ситуациях. Вот она на собственном опыте убеждается, насколько он был прав.


Мило сам удивился, как сильно он сожалел о потере Джен. И потому сел и стал анализировать свои чувства.

Похоже, что эта женщина нужна была ему не только как предмет сексуального стремления, но и как моральная поддержка, как живое свидетельство того, что он не сошел с ума, что у него не ложная память, а он действительно жил когда-то и даже имел с ней близкие отношения.

Да, ему нужно быть уверенным, что он не дух, возникший из ниоткуда, что у него есть своя история, свои невыдуманные корни. Он был благодарен Джен, что она оказалась рядом в самое тяжелое время, в первые часы, когда он очнулся в теле ребенка. Как ему мешает это тело! Он понял, что страдает не от остатков личности Саймона, сидящих где-то глубоко в его мозгу, как думал сначала, а от детских гормонов, воздействующих на личность взрослого. Воздействие это очень плохо изучено. Почему, например, он иногда с большим трудом сдерживает желание подпрыгнуть и помчаться по коридору с радостным визгом?..

Долго ли, интересно, будет играть в нем детство? И какие будут побочные эффекты? Много ли останется в нем от прежнего Мило Хейза, когда он наконец станет взрослым? Сумеет ли он сохранить контроль над слишком молодым телом, или напор жизненных сил необратимо изменит его психику?

– Господи Иисусе! – вскричал он и хлопнул себя по лбу.

Ему в голову пришла еще одна причина, по которой он мог тосковать по Джен: его ведь лишили родной мамочки!

Когда Мило вошел в командирскую рубку, голос Карла произнес:

– Мило! Радары засекли пять Небесных Властелинов, движущихся нам навстречу с юго-запада.

Мило машинально посмотрел в окно, но, естественно, ничего не увидел, кроме облаков.

– Целый флот! Это про него, наверное, говорил Робин. Когда мы с ними пересечемся?

– Они двигаются с очень малой скоростью, около тридцати пяти миль в час. Расчетное время встречи: 10.50.

Тут к неудовольствию Мило встряла Эшли.

– Айда на штурм! – взвизгнула она.

– Эшли, – мягко сказал Мило. – Мне кажется, что будет лучше подождать их в засаде. У них нет радаров, поэтому мы для них невидимы. Представь, летят они, летят – и вдруг мы выскакиваем, как черт из табакерки! А?!

– Ну ладно, – вяло ответила Эшли. – Можно и так.

«В нас обоих играет детство, – подумал Мило. – Только она вдобавок еще и деградирует с ужасающей скоростью, гораздо быстрей меня. Как бы добраться до машины Робина? После боя надо будет обязательно попытаться туда проникнуть. Хотя Эшли, наверное, не разрешит…»


Строение постепенно становилось все ближе. После встречи с летающим комом лес больше не доставлял хлопот. По пути Джен припомнила слова Робина о том, что у нее есть средство вызвать его аппарат. Что он имел в виду? И тут она подумала о кольце на пальце, которое ей дал Робин, когда ложился в мед-машину. Может быть, это не кольцо, а рация?

– Робин! Ты говорил о кольце? – громко спросила Джен.

Она остановилась и повернула Робина лицом к себе, держа его за плечи.

– Кольцо?! – громко повторила она.

Но он бессмысленно смотрел на нее, не понимая вопроса. Тогда она осторожно посадила его на землю, а сама стала разглядывать узкую золотую полоску на пальце. Обыкновенное кольцо. С маленьким камушком. Она на всякий случай нажала на камень. И он вдруг поддался и ушел вглубь! Одновременно раздался мелодичный звон. Она чуть не подпрыгнула от радости и стала смотреть на Небесный Ангел, ожидая увидеть летящий им на помощь аппарат Робина…

Долго тянулись томительные минуты, но помощь так и не приходила. Она в отчаянии нажимала и нажимала проклятый камень, пока не заплакала.

– Опять обман, – сквозь слезы пробормотала она и снова подняла Робина на ноги.

Звон он и есть звон. Забавная безделица.

Время от времени она машинально поднимала голову и смотрела на Небесного Ангела. Может, все-таки аппарат Робина одумается? Потом она решила себя не растравливать и, чтобы отвлечься, стала размышлять, почему флот стоит на месте? Может быть, Эшли обиделась на нее за уничтоженного робота-паука и теперь хочет отомстить? Дождется, например, когда они доберутся до убежища и вздохнут с облегчением, а потом возьмет и взорвет все к чертовой матери?

Когда они почти уже подошли к строению, дождь внезапно утих. Сначала она обрадовалась просвету в тучах, но потом сообразила, что чем чище небо, тем легче их с Робином заметить с высоты. И она ускорила шаги.


– Это бесполезно, – провозгласил на всю командирскую рубку герцог дю Люка. – В такую погоду можно пройти друг сквозь друга и не заметить. Тем более, где нам искать флот Небесной Леди? Он может находиться сейчас и в одном футе от нас и в сотнях миль!

– Если они до сих пор стоят там же, где мы их оставили, то встреча произойдет через семь часов, – сказал техняга.

– Замечательно, – пробормотал герцог.

В ту же секунду главтех рапортовал:

– Видимость улучшается.

– Просто великолепно, – уныло отозвался герцог и тут же крикнул: – О Господи!


Сначала Джен показалось, что это гремит гром. Глухой гул разнесся эхом по широкой долине, окруженной холмами. Тут же гром загремел снова, потом еще и еще. Она поняла, что это гремят пушки.

Джен посмотрела наверх. Все это время они шли вдоль корпуса Небесного Ангела и, хотя прошли уже более полумили, еще не вышли из-под его громадной тени. Чуткое ухо Джен уловило изменение режима работы двигателей корабля, и тут же он стал разворачиваться, одновременно двигаясь вперед и вверх. Опять загремели пушки. Что происходит? Она посмотрела в сторону, куда повернулся нос Небесного Ангела. Оттуда, из тумана, выплывал тот самый, уже знакомый, потрепанный Небесный Властелин, а за ним еще один и еще один.

Небесный Ангел занимал оборонительную позицию. Остальные корабли его флота повторяли маневры флагмана.

Лазерные лучи уже резали воздух, но Джен по опыту знала, что при такой погоде и на таком расстоянии их применение неэффективно. Тут она заметила еще один Небесный Властелин, выплывающий из-за горизонта. Не та ли это эскадра, про которую говорил Робин?

Тут до нее дошло, что они стоят на открытом месте, доступном всем ветрам, и что надо убираться отсюда подобру-поздорову. Она торопливо вошла в относительно хорошо сохранившуюся дверь. За дверью был зал, весь заполненный останками самолетов. Ей показалось, что военных.

Джен прошла через зал и оказалась в темном коридоре. Она усадила Робина спиной к стене, а сама пошла на разведку, держа оружие наготове. Коридор был пуст, даже плесени не было, за исключением одной безвредной разновидности, мерцающей на потолке. В конце коридора было светло. Она пошла туда, хрустя ботинками по битому стеклу. К ее удивлению, в конце коридора оказался огромный зал. Архитекторы спрятали основную часть здания под землю, оставив над землей только овальную крышу. Часть крыши рухнула, и сквозь проломы внутрь здания проникал дневной свет. Она стояла на одном из многочисленных балконов, в несколько ярусов опоясывающих зал. Балконы были связаны между собой многочисленными трубками лифтов и лентами лестниц, которые, похоже, были когда-то самодвижущимися. Самая большая спиральная лестница связывала все этажи от первого до последнего. Середину зала занимали три огромные чаши с трубками посередине. Она догадалась, что это вышедшие из строя фонтаны.

Но каково назначение странного здания, Джен никак не могла догадаться. Единственное, что можно было сказать наверняка, что это не крепость. Она резко повернулась и побежала назад, к Робину. Но она зря беспокоилась, с ним ничего не случилось. Тогда Джен решила выйти наружу и посмотреть на небесную войну.


– Все глайдеры в воздухе, сир! – провозгласил главтех.

Герцог дю Люка коротко кивнул низко опущенной головой. Он впервые в жизни пожалел, что не сам лично возглавляет глайдерную атаку.

Как только они встретили флот Небесной Леди, он был вынужден отдать приказ атаковать противника. Ничего другого не оставалось, сидя под строгими взорами гвардейцев Эль Рашада. В самом начале корабль получил несколько пробоин в корпусе, но пожаров не было. Пока.

И вот они уже в полутора милях от флагмана Небесной Леди. Видимо, противник понял намерение «Властелина Мордреда» протаранить флагман и сосредоточил весь огонь на самоубийце, оставив на какое-то время в покое его союзников.

– Смотрите! – крикнул кто-то, но было уже поздно.

Лазерный луч пронзил насквозь командирскую рубку и, не задев людей, взорвал какую-то аппаратуру. Рубку заволокло дымом. До флагмана осталось меньше мили, успел отметить про себя герцог. Он не успеет увернуться! Они его ударят в самую середину!..

Вдруг сильный толчок чуть не сорвал герцога с трона. Он с удовлетворением отметил про себя, что его стражи не удержали равновесия и упали.

– Газовый накопитель номер четыре! – закричал главтех. – Он горит!

Номер четыре? Герцог никак не мог припомнить, с гелием он или с водородом? Тут он увидел, что корабль стал стремительно терять высоту. Все, с флагманом уже не столкнуться!

– Прекратить атаку! – закричал он. – Срочная посадка!

– Нет! – закричал в ответ один из мусульман, тот, кто немного говорил по-французски. – Продолжать! Продолжать! – крикнул он и занес саблю над герцогом.

Тут корабль еще раз сильно встряхнуло. Мусульмане снова повалились на пол. Герцог больше не раздумывал ни секунды. Он достал из потайного кармана маленький заветный кинжал, который хранил для себя на самый крайний случай, когда земная жизнь покажется ему хуже адских мук. Он прыгнул на ближайшего стража и перерезал ему глотку, одновременно призывая своих людей: «Бейте их! Бейте!»


Джен с ужасом смотрела, как потрепанный Небесный Властелин, старавшийся протаранить Небесного Ангела, получил еще несколько пробоин и загорелся. Сначала вспыхнула носовая часть, потом огонь перекинулся на середину и, наконец, охватил весь корпус. Загоревшийся корабль стал терять высоту, а Небесный Ангел резко взмыл вверх, избежав таким образом столкновения.

Джен так заворожило грандиозное зрелище, что она не сразу осознала опасность: горящий Небесный Властелин падал прямо на ее убежище.

Глава 19


Даже Мило был потрясен масштабом разыгравшегося сражения. Горящие обломки усеяли все пространство, доступное глазу. Ни один из вражеских кораблей не ушел. Славно поработали все Эшли, для каждой нашлось дело по душе. Все они вволю позабавились. Конечно, не обошлось и без проколов – если бы Мило принимал участие в управлении, он бы этого не допустил. На некоторые корабли Эшли – он уже не считал их своими или «нашими» – сумели приземлиться глайдеры противника. Хотя, конечно, в таком мизерном количестве, что справиться с ними не составляло особого труда.

Он посмотрел на экран, где показывалось то, что происходит на земле. Там, внизу, группами или поодиночке бродило множество спасшихся после кораблекрушения людей. Многие, наверное, ступили на поверхность родной планеты первый раз в жизни, подумал Мило.

У некоторых сквозь обгоревшую одежду виднелись следы страшных ожогов. Это были первые кандидаты на выбывание из списка живущих. Их шансы прожить хотя бы сутки были исчезающе малы, даже при условии, что Эшли оставит их в покое. А она почему-то не добивала врагов.

– Только не говори мне, что в тебе проснулась жалость, Эшли! – сказал Мило. – Почему ты не займешься теми, что внизу?

– Мне нравится на них смотреть. Они так смешно морщатся и машут руками! К тому же у меня мало энергии. Больше не буду стрелять, пока не подзаправлюсь.

– Да, девочка, ты сегодня славно поработала. А что собираешься делать дальше или мне уже и спросить нельзя?

– Я собираюсь всех высадить со своих кораблей на землю. А то с ними одни хлопоты, никакой пользы.

– Как? Вообще всех?

Это ему не понравилось. Над кем же он будет властвовать?

– Да, всех к чертовой матери!

– Ну, Эшли, оставь хоть немного! Ну ради меня!

– Зачем это? – спросила она подозрительно.

– Ну… для забавы.

– Забавы?

– Да, они ведь забавны иногда, разве не так? Мы придумаем, как поиграть с ними повеселее. Ну и к тому же мне нужно общество…

– А мое общество тебя не устраивает?

– Ну что ты, конечно же устраивает, но понимаешь… мне нужна еще живая плоть, особенно женская… Иначе мне будет не очень весело… Джен ты высадила, так что мне нужна замена. И, может быть, не одна. Разреши мне сначала заполнить гарем, прежде чем ты высадишь всех?

Эшли долго молчала…

– Ладно… – наконец нехотя произнесла она.

– Ну и чудненько, – выдохнул он с громадным облегчением. – Ну, тогда можно отложить все дела на завтра. Перед похищением невест мне надо как следует выспаться. И хорошо бы уйти подальше от этих ужасных мест.

– Ладно… – опять вяло согласилась Эшли.


В конце концов она поняла, что они попали в громадный магазин. Или в несколько магазинов под одной крышей. Это выяснилось после того, как Джен перетащила Робина вглубь помещения, спасаясь от возможного падения сверху тяжелых обломков. Небесная битва подходила к концу. Напавшие, охваченные огнем, падали на землю или разваливались прямо в воздухе. Экипажи спасались на глайдерах или на парашютах. Как Джен успела заметить, один из глайдеров сел неподалеку.

Она вела Робина вниз по лестнице через отдел готовой одежды. Интересно, подумала Джен, почему товары в магазине не разграблены? Может, они заражены чумой? От этой мысли у нее холодок пробежал по спине. Но отступать было поздно. Ей удалось как-то не заразиться чумой в Небесной башне, может быть, и на этот раз пронесет?

Немного дальше лежал первый мертвец. Сначала она приняла его за кучу тряпья, но, подойдя ближе, увидела череп и другие кости человеческого скелета. Кости не успели рассыпаться в пыль, значит, трагедия произошла не так давно. Рядом с мертвецом валялась какая-то труба, которая, наверно, использовалась им как оружие. Вероятно, это вор. Кто же убил его? Или ее? Чума? Голод?

Посадив Робина спиной к стене, она исследовала скелет повнимательнее и обнаружила маленькую дырочку в лобной кости черепа и соответствующее выходное отверстие в затылке. Она облегченно вздохнула. Нет, умер он – или она – не от чумы, а от лазерного луча.

Она снова подняла Робина и, пройдя несколько шагов, наткнулась еще на три истлевших трупа. Опять с дырками в черепах. Кто же устроил здесь кровавое побоище и зачем?

Над головой опять раздался грохот. Еще один Небесный Властелин закончил свой путь.

– Привет! Как поживаете? Заходите к нам, мы вам покажем много интересного!

Джен вздрогнула от неожиданности, едва не выпустив из рук Робина. Голос шел из полуоткрытых дверей отдела, с которым они только что поравнялись. Послышались шаги, и в дверях встала голая женщина, мило улыбнувшаяся Джен. Послышались еще шаги, за спиной первой женщины встала вторая, тоже голая, потом третья, четвертая, пятая…

Та, что стояла впереди, быстро повернулась кругом и снова с улыбкой посмотрела на остолбеневшую Джен.

– Нравится? – вежливо сказала женщина. – Некоторые модели мы получаем прямо из Мельбурна, из столицы мировой моды. Абсолютно все наши модели сделаны с учетом последних достижений биоиндустрии, посмотрите…

Говорившая женщина отошла вглубь магазина и показала рукой на своих обнаженных подруг.

Растерявшаяся Джен не могла прийти в себя и тупо разглядывала выстроившихся в ряд пятерых голых женщин. Что они здесь делают? Почему раздеты? И о чем лопочут, черт бы их побрал?!

– Пожалуйста, заходите и выберите что-нибудь себе по вкусу. Хотите, например, то, что на мне? Стоит всего 99 тысяч долларов – это недорого, правда? В придачу вы получите три бутылки настоящего коллекционного шампанского из Японии!

– Да, пожалуйста, заходите, – произнес хор из пяти женских голосов.

– Кто… Кто вы? – обрела наконец дар речи Джен.

Женщины не отвечали.

– Пока вы не увидите наши модели на живых, настоящих людях, вы не оцените всей их прелести. Материал чувствителен к перепадам температур живого тела, поэтому приноравливается к каждому отдельному случаю индивидуально…

Тут Джен сообразила, что женщины выглядят как-то странно… Да! У них нет пупков! Так. Все ясно. Это роботы. Очень похожие на людей. Надо же, все еще действуют. Через столько лет они среагировали на приближение людей. Заряжаются, наверное, от света. Однако это означает, что могут сохраниться и другие системы жизнеобеспечения.

– … Биоматериал реагирует также на колебания внешней температуры, так что вам не будут страшны ни жара, ни холод…

Джен подошла поближе к самому активному роботу. Теперь стали лучше заметны следы времени на его «коже».

– Ты меня видишь?

– … Материал не требует большого ухода. Смачивайте его раз в неделю водой…

Не видит. Самая примитивная модель. Джен дотронулась пальцем до руки говорившего робота. Палец, не встретив сопротивления, с чмокающим звуком вошел в «кожу». Джен в испуге отдернула руку, на теле робота осталась дырка.

– … Естественно, биоматериал не пачкается…

Теперь у Джен исчезли последние сомнения. Перед ней самые примитивные андроиды, рекламирующие одежду, которая успела истлеть за прошедшие века. Просто двигающиеся и говорящие манекены. Ей стало грустно, и она поспешила выйти из отдела. Манекены проводили ее следующими словами:

– Нам очень жаль, что вы уходите, но мы надеемся, что вы еще как-нибудь посетите нас в любое удобное для вас время. Мы будем вас ждать. Мы никуда не уйдем.

Джен подняла Робина и с грустью заметила, что за время ее отсутствия он успел, не сняв штанов, опорожнить мочевой пузырь. Он впал в детство, поняла она. Удар по голове превратил его, сильного, умного, самоуверенного мужчину в сущего младенца. На каком тонком волоске висит наше существование, подивилась она и еще раз подумала, стоит ли надеяться на выздоровление Робина? Но нет, бороться надо до конца.

Они продолжили спуск вниз. Теперь Джен заглядывала во все отделы магазина в поисках хоть какого-нибудь оружия. Разные голоса наперебой убеждали ее сделать покупку, но нужного ей товара не предлагали. По пути им встретилось еще два мертвеца, и снова она не смогла понять, кто и за что их убил.

Вскоре Джен натолкнулась на нечто, привлекшее ее внимание. Она снова прислонила Робина к стенке и вошла в открытую дверь.

Арбалеты! Длинные ряды и колонны арбалетов. На любой вкус и цвет. Такого разнообразия не было даже в Минерве. Она взяла один, похожий на тот, что у нее был когда-то в далеком детстве. Старое оружие хорошо сохранилось и было в рабочем состоянии. Зачем это людям, пользовавшимся благами Старой Науки, нужны были эти примитивные игрушки? В том же отделе лежало много других, незнакомых Джен приспособлений: какие-то палки, кружочки, крюки…

Она нашла еще колчан и стрелы, заполнила колчан стрелами, две из них засунула за пояс. Потом она вернулась к Робину и зарядила арбалет. Немного туговат, но сойдет.

– Давай опробуем! – сказала Джен Робину.

Она была очень рада, что теперь, когда кончатся заряды бластера, они не останутся совершенно беззащитными. Приставив оружие к плечу и прицелившись, она спустила тетиву. Механизм сработал! Джен повернулась к Робину и крикнула:

– Ура! Живем!

Робин, конечно же, ничего не ответил; он все так же бессмысленно глядел в пустоту.

– Внимание! Всем стоять на месте! – раздался вдруг уверенный мужской голос.

Голос доносился из коридора. Она повернулась и замерла. К ним приближался металлический шар где-то примерно двух футов в диаметре. Он летел на высоте примерно четырех футов, на расстоянии около девяноста ярдов от них. К шару был прикреплен лазер.

– Положите товар на землю и поднимите руки вверх. Будете слушаться – останетесь живы, попробуете убежать – будете убиты.

Джен поняла, что это робот-охранник. Надо же, еще функционирует. Она медленно выполнила указания робота. И тут же луч лазера чуть не опалил ей ухо. Она успела среагировать и упала на землю. Теперь понятно, почему коридоры магазина усеяны мертвецами.


Герцог дю Люка с проклятиями повалился на бок, приземлившись с парашютом в вязкую вонючую массу.

– С вами все в порядке, сир? – спросил его главтех и помог подняться.

– Спасибо, Ламо, – отвечал герцог. – Как вы думаете, доберемся?

– Я думаю, через час-полтора…

Оба имели в виду большое здание, достаточно крепкое на вид, чтобы служить убежищем. Они заметили его во время спуска, и вот теперь им предстояло пройти по зараженной территории с облепленными плесенью деревьями, многие из которых были выворочены с корнями и очень затрудняли путь.

Их группа насчитывала пять человек: два главтеха и три воина. Герцог был уверен, что с «Властелина Мордреда» спаслось гораздо больше людей, но сколько еще пройдет времени, пока они с ними встретятся? Он также не сомневался, что большинство погибло при крушении в чреве корабля. Ведь далеко не все имели право на парашют, только свободные и аристократы. Но и они презирали индивидуальные средства спасения как свидетельство трусости их обладателей. Очень многие давно уже сшили себе из парашютного шелка красивые рубашки. Но в отличие от многих герцог был очень предусмотрительным человеком и на всякий пожарный случай держал наготове и регулярно проверял несколько парашютов, спрятанных в разных местах. Один из них спас теперь ему жизнь.

Но даже счастливые обладатели исправных парашютов не все смогли выскочить вовремя из корабля. В командирской рубке с незапамятных времен был аварийный люк, очень теперь пригодившийся.

Впрочем, и те, что выскочили, не могли твердо рассчитывать на благополучное приземление: герцог не раз закрывал глаза, ожидая, что очередной горящий обломок вот-вот заденет его. Он был свидетелем, как у некоторых, менее везучих, загорелись и свернулись спасительные шелковые купола.

В конце концов, он все-таки достиг земли, но и тут не все прошло гладко: подвернулась правая нога, и теперь на нее было больно ступить. Главтех во всех передрягах следовал за ним. Теперь они вместе наблюдали с земли агонию своего корабля. Охваченный огнем с носа до кормы, он постепенно разваливался на куски.

Герцог с горечью смотрел на гибель своего мира, на гибель всего, что он любил и чем жил, на крушение всех надежд на будущее, на смерть всего самого дорогого, единственного, составлявшего смысл его жизни. И все из-за этих мерзавцев! Из-за тупого осла Эль Рашада и подлого предателя Робина!

И вот, пробираясь через смертельно опасную зону в призрачной надежде обрести недолгий отдых, герцог дал самому себе торжественную клятву посвятить остаток жизни мести двум негодяям, разрушившим его жизнь.

Глава 20


Джен упала и перекатилась в сторону, одновременно доставая бластер. Робот выстрелил еще раз. В воздухе запахло горелой пылью.

– Внимание! – раздался мужской голос. – Всем уйти! Работает система охраны! Повторяю…

Когда луч из бластера Джен настиг шар, он был уже ярдах в шести от нее. Она хотела выстрелить еще раз, но не смогла: заряды кончились.

– Внимание! – провозгласил шар. – Произошел сбой охранной системы!

И упал. С тяжелым стуком. Видимо, весил он немало. Потом покатался из стороны в сторону. Вдруг из его динамиков полилась приятная музыка, и любезный женский голос произнес:

– Данная система охраны предоставляется бесплатно компанией «Пепси-Кола». Однако фирма не может нести ответственности за возможный ущерб, нанесенный системе во время ее функционирования. Благодарим вас и напоминаем: новое поколение выбирает пепси!

Шар перестал кататься и затих.

Джен осторожно приподняла голову. Шар не отреагировал. Она повернулась и посмотрела на Робина. Он сидел в прежней позе. Она медленно поднялась, все еще ожидая какого-нибудь подвоха. Ради последней проверки она подняла арбалет. Но шар так и остался неподвижным. Значит, он их больше не тронет.

– Не так уж здесь и безопасно! – сказала Джен, заряжая арбалет. – Если здесь есть еще один такой придурок, то лучше положить арбалет на место, как ты думаешь?

Но Робин не ответил. Она вздохнула. Ей было очень одиноко.

– Нет, пожалуй, не положу. Уж очень не хочется остаться совсем без оружия… Ну ладно, пойдем. Устроимся у входа, чтобы в случае чего было куда убежать.

И она повела Робина обратно, все время ожидая нападения роботов. На этот раз она вообще не обратила никакого внимания на голых манекенов, снова попытавшихся завлечь ее.

Они торопливо доковыляли до выхода, и Джен с облегчением вздохнула. Но не долго длилась ее иллюзия безопасности. Из темноты внезапно вышли двое мужчин с ружьями. Один из них ткнул ее прикладом в живот. У нее перехватило дыхание. Падая, она увидела, как другой мужчина заносит приклад над головой Робина. Богиня-Мать, он же убьет его! Она упала на четвереньки. Рядом с ней рухнул Робин. Чей-то ботинок ударил ее под ребра и перевернул на спину. Лежа на спине, она подтянула ноги к животу. Живот болел, как будто ее накормили камнями. Дыхание давалось с трудом, взгляд все никак не фокусировался.

Но вот в поле ее зрения попал бородатый мужчина, одетый в черную мантию. Глядя на нее, он улыбался. Затем он перевел взгляд на ее спутника, и выражение его лица резко переменилось.

Сначала оно выражало крайнюю степень удивления, потом гнева, и она увидела, как его рука вынула из складок одежды маленький окровавленный кинжал.


Даже искаженное гримасой боли лицо лежавшей перед ним женщины показалось герцогу дю Люка весьма привлекательным. Потом он посмотрел на ее спутника. И не поверил своим глазам! Это был Робин! Изрядно изменившийся, но вполне узнаваемый. Герцог вынул свой верный кинжал.

– Бог наказал меня, но потом решил и вознаградить за страдания! – с удовлетворением отметил он и пнул ногой лежавшего с закрытыми глазами Робина. – Вставай, подлец! Вставай, чтоб мне было удобней перерезать тебе глотку!

Робин не двигался. Через его повязку сочилась кровь.

– Нет! – прохрипела женщина на американо. – Не надо… Он смертельно ранен… Он и так скоро умрет!

– Конечно, красавица, – ответил герцог на ее родном языке. – Он умрет очень скоро! Я сам об этом позабочусь.

– Нет… Не надо!

Женщина с трудом перевернулась и накрыла умирающего своим телом. Ее туника задралась и явила взору герцога довольно соблазнительную часть тела, так что герцог даже на секунду отвлекся.

– Уйди! – сказал он, когда секунда все-таки истекла. – У меня накопился слишком большой счет к твоему, э-э-э, другу…

В этот момент Робин вдруг открыл глаза.

– Пить! Дайте пить! – простонал он слабым голосом.

Женщина взяла в ладони его лицо.

– Робин! Слава Богине-Матери, ты очнулся!

Герцог схватил ее за плечо и отшвырнул в сторону.

– Ну вот мы и встретились! – закричал он. – Узнаешь меня?

Робин поморщился и дотронулся до повязки.

– Голова болит, – пожаловался он.

– Ну еще бы, – ответил герцог и поднес свой кинжал к самым глазам юноши. – Я спрашиваю, ты узнал меня?

– Да… Вы – герцог дю Люка. – Он нахмурился и поискал кого-то глазами. – Где я? Что случилось?

– Робин! – крикнула Джен.

– Кто ты? – посмотрев на нее, спросил Робин. – Мы вроде бы где-то встречались, но я точно не помню…

– Робин! Ты меня не узнаешь? – в отчаянии закричала женщина.

Он не ответил, только дотронулся до головы.

– У тебя есть вода? – спросил герцог женщину.

Она кивнула.

– Дай ему. Пусть хлебнет водички перед смертью.

Она кинулась к Робину и поднесла к его губам флягу с водой.

– Кстати, – поинтересовался герцог, – действительно, а кто ты такая?

Она заметно вздрогнула.

– … Меня зовут Кэтти.

– Кэтти? – переспросил герцог, заметив заминку и еще раз, более внимательно, оглядывая пленницу. – Очень хорошо, что тебя зовут Кэтти. Ну и как ты сюда попала, милая Кэтти?

Женщина опустила флягу, хотя Робин, очевидно, не отказался бы попить еще.

– Я с Небесного Ангела…

– С Небесного Ангела?

– Да, с флагмана флота Небесной Леди. Ее больше нет, она умерла. Ее убил робот-паук, то есть механический робот-слуга… Другой робот ранил Робина. Весь флот сейчас в руках вышедшего из повиновения компьютера… Сумасшедшего, испортившегося…

– А где машина Робина?

– Осталась на Небесном Ангеле.

Герцог стал теребить бороду, раздумывая, чему можно верить в рассказе женщины, а чему нельзя. То, что Небесная Леди уже не контролирует ситуацию, походило на правду, потому что сегодняшние действия ее флота не соответствовали представлению о ней, сложившемуся на основании показаний очевидцев.

– Как ты попала сюда?

– Компьютер рассердился на нас и высадил на землю. Мы увидели это здание и решили укрыться здесь.

Это тоже было похоже на правду. Они и сами действовали точно так же. Тут ему пришла в голову мысль, что и остальные могут пойти тем же путем, так что нелишне будет подготовиться к встрече гостей.

Герцог повернулся к одному из своих воинов и приказал:

– Выгляни наружу, посмотри, не идет ли кто в нашу сторону.

Воин поклонился и кинулся исполнять распоряжение.

Герцог повернулся к женщине и продолжил допрос. Она за время его короткого разговора успела встать на ноги. Они были почти одинакового роста.

– Итак, сумасшедший компьютер высадил вас на землю. Зачем? Почему не убил на месте?

– Не ищите в действиях безумца логики.

– Вот как? Ну хорошо, а что вы делали на Небесном Ангеле, многоуважаемая Кэтти?

– Я?.. – опять замялась женщина. – Я служила Небесной Леди. Я была ее личной служанкой. Она взяла меня с собой из Минервы.

– Так ты из Минервы?

– Да! И горжусь этим!

Герцог посмотрел на Робина. Испуганный юнец выглядел довольно жалко. Как он изменился! Куда девалась его спесь? Такого даже убивать не интересно. Герцог решил дать ему немного времени прийти в себя. Но долго он ждать, конечно, не сможет.

– Кстати, – поинтересовался он, – а как звали Небесную Леди?

– Джен Дорвин, – не задумываясь ответила женщина, но потом как-то странно осеклась.

Герцог наклонился к Робину. Тот хмурился, как будто силился вспомнить что-то.

– Эй, Робин! Ты помнишь Джен Дорвин?

– Нет… Ничего не помню… Голова болит… – сказал он немного окрепшим голосом. Видимо, вода оказывала свое благотворное действие.

– Ты помнишь меня, так? Ты помнишь «Властелин Мордред», Андреа…

– Да, Андреа… Где она?

Об этом герцогу не хотелось и думать.

– Ты помнишь, как сел на Небесном Ангеле? Ты встретился с Джен Дорвин. Что было дальше?

– Андреа… я помню… Дуэль… Больше ничего…

– Ну что ж, я с удовольствием освежу твою память. Немного погодя.

Послышались шаги. Герцог обернулся. Это возвращался главтех, посланный на рекогносцировку.

– Сир, это не крепость, – доложил он.

– Да, это не крепость, – подтвердила женщина. – Это магазин.

– Ты уверена? – огорченно спросил герцог.

– Да. Я спускалась вниз.

– Оружия там нет?

– Я не нашла ничего, кроме арбалетов, но, может быть, я плохо искала.

– Еда есть?

– Даже если бы и была, я бы не рискнула ее есть. Во что превращается еда через сотни лет?

Герцог задумчиво покивал.

– А почему товары в магазине никто не разграбил? Может, из-за чумы?

– Вполне может быть. Похоже, что крышу пробила ракета. Насколько я знаю, единственно возможная ее начинка – это чума.

– Да, – согласился герцог. – Но, возможно, за столько лет она уже вся как-то выветрилась?

– Скорее всего, причина в другом, – сказала женщина. – Меня чуть не убил охранный робот, когда я взяла арбалет. Кстати, тут могут летать и его коллеги. Вот почему мы вернулись к выходу.

Опять послышались шаги. На этот раз гораздо более торопливые. Это вернулся посланный герцогом воин.

– Ну что? – спросил его герцог.

– Сюда идут, сир. Минут через десять будут здесь; Человек двадцать. Вооружены. Ружья, пики, мечи…

– Они тебя видели?

– Нет, могу поклясться.

– Надеюсь. Внезапность – это наша единственная надежда.

Он оглядел место предстоящего боя.

– Спрячьтесь, – велел он воинам. – И без команды не стрелять!

Сам герцог взял себе арбалет.

– У тебя есть еще стрелы? – спросил он женщину.

Она отдала ему колчан.

Герцог повернулся к безоружным техникам.

– Спрячьтесь там, – он показал рукой вглубь коридора, – и сидите как мыши. Следите за ней.

Убедившись, что все выполняют его приказы, командир занялся выбором позиции для себя лично. Он спрятался за одну из колонн и замер. Шансы их невелики. Три ружья и арбалет против двадцати мужчин? Кто они, интересно? Может, мусульмане? Вот было бы хорошо! С каким наслаждением он вогнал бы стрелу Эль Рашаду прямо между глаз! Но это, конечно, слишком много на сегодня. Бог и так расщедрился, отдав ему в руки одного смертельного врага. Не может же он сразу поступить так же и со вторым!

Послышались шаги людей, идущих по входному тоннелю. Он напрягся. Эхо шагов становилось все глуше, это значило, что они приближаются к выходу. Но еще не время. Так. Еще чуть-чуть… Пора!

Он выскочил из укрытия, встал на одно колено, поднял арбалет и закричал: «Огонь!». Он почти уже нажал на спуск, но вдруг увидел в группе вошедших несколько знакомых лиц.

– Отставить! – закричал он. – Не стрелять!

Но его воины и не стреляли, сами разобравшись в ситуации.

Он встал, опустил арбалет и, сгорбясь, шаркающей походкой направился к только что вошедшим людям.

– Детки мои, – произнес он сдавленным от волнения голосом.

Принц Дарси и принцесса Андреа, измазанные с ног до головы плесенью, смотрели на него широко раскрытыми глазами. Позади них раздался вздох удивления: «Да это же герцог! Матерь Божья!»

– Отец… – прохрипел Дарси.

Андреа молча смотрела на него своим единственным глазом.

Герцог поднял руку.

– Не надо громких восторгов, не время. Будьте сдержанней, не выражайте вашей радости наружно. Я давно измерил глубину вашей любви ко мне и храню признательность в глубине своего сердца.

Принц Дарси прокашлялся.

– Отец, мы действительно рады видеть тебя… Как ты спасся? Мы уже мысленно похоронили тебя.

– Я сам себя уже похоронил, но, слава Всевышнему, нам удалось избавиться от мусульман и выпрыгнуть с парашютом из аварийного люка. А вы как здесь очутились?

– Мы сели в глайдер и взлетели сразу же, как «Властелин Мордред» получил первые удары, – сказал принц.

Герцог оглядел людей, стоявших за спинами его детей.

– А где моя дражайшая супруга?

– Мама отказалась лететь, – холодно сообщила принцесса. – Она сказала, что предпочитает смерть жизни навозного червя.

– Да, – скорбно вздохнул герцог, – достойная женщина… Но жизнь продолжается. – Он опять повернулся к Дарси. – И вы, значит, улетели на глайдере. Но недалеко, как я вижу. Вас сбили?

– Да, нас сбили, – подтвердил Дарси. – Мы хотели сесть на здоровых землях, но не смогли. Люди Эль Рашада помешали нам…

– И много их у него осталось? «Меч Ислама», конечно, сгорел?

– Нет, он упал, но не загорелся. Видимо, в нем было мало водорода. Вокруг него летало очень много глайдеров. Это они сначала не пускали нас, а потом подбили». «Меч Ислама» лежит на северном краю долины, у самого подножия холмов. А мы сейчас находимся в самой середине зараженной территории.

– Какие там твари! – содрогнулась Андреа при воспоминании.

– Да, я видел, – отозвался герцог, вспомнив свою встречу с какой-то гадостью, напоминавшей комок сцепившихся мучнисто-белых червей.

– Ты не все видел, – возразил Дарси. – Тут недалеко ползает змей футов пятьдесят длиной. Такой чудовищный, что мы поторопились спрятаться.

– Мудрое решение, – похвалил герцог. – Нужно быстрее как-нибудь укрепить вход и поискать других гадов, вряд ли тот, которого вы видели, бродит в одиночестве. Хорошо, что с вами так много воинов. Нам придется теперь очень много драться… Но сначала я покажу нечто такое, что несколько сгладит неприятные впечатления последних дней…

Он улыбнулся и сделал знак главтеху, который выглядывал из своего убежища.

– Ведите сюда пленных…

– Пленных? – удивился Дарси. – Каких?

– Сейчас увидишь, – многозначительно пообещал герцог, коротко хохотнув.

Когда Андреа увидела Робина, ведомого двумя техниками, она издала звук, похожий на нечто среднее между рычанием пантеры и шипением змеи. У Дарси от удивления раскрылся рот.

– Предатель? Здесь? Откуда?

– Я предпринял некоторые шаги, используя свои личные каналы, – важно ответил герцог, явно наслаждаясь моментом.

– Андреа? – узнал принцессу Робин и улыбнулся. Он был рад видеть ее. Несмотря на всю ненависть к наглому юнцу, у герцога в глубине души шевельнулась жалость к убогому. Но Андреа прыгнула навстречу своему бывшему любовнику и занесла над ним руку. Она бы ударила его, если б Джен не вырвалась от главтеха и не поймала ее за руку.

– Не надо! – крикнула она. – Разве ты не видишь, что он нездоров?!

Андреа вырвала руку и в бешенстве уставилась на непрошеную заступницу.

– Ты кто такая, черти тебя б разодрали?!

– Она – служанка Небесной Леди, доченька, – пояснил герцог. – Теперь Небесная Леди мертва, а она – свободна.

– Мертва? Ну и прекрасно. Но она плохо воспитала свою служанку. Придется мне исправить ее ошибку… но не сейчас.

И она повернулась к Робину, который смотрел вокруг с явным недоумением.

– Ну что, птичка моя?! Подрезали тебе крылья, да? Клянусь, тебе не все еще подрезали!

– Андреа? – слабо пролепетал Робин. – Я не понимаю, что происходит… Где мы?.. И где твой глаз?..

Она резко отвернулась от него.

– Балькомб! – истерично закричала она.

Высокий, крепко сложенный воин вышел вперед.

– Да, ваше высочество!

– Прикажи связать негодяя. И пусть его привяжут к перилам балкона, который этажом выше.

– Нет! – крикнула Джен.

Она кинулась к Андреа, но главтех удержал ее.

Балькомб, сержант гвардии, которого герцог ранее даже как будто бы где-то встречал, стоял и выжидательно смотрел на принца Дарси. Принц поколебался немного, но потом кивнул:

– Делай, как она велит.

Сержант сделал знак двоим воинам.

– Нет! – кричала Джен, которую удерживали уже трое техников.

Андреа обернулась.

– Связать ее! И заткнуть ей пасть!

– У нас нет веревок, – угрюмо насупился сержант.

– Достаньте! – взвизгнула Андреа. – Какое мне дело, что у вас нет веревок! Хоть снимайте свои ремни, если у вас нет веревок!

Воины стали снимать свои ремни.

– Доченька, – мягко сказал герцог. – Я понимаю твои чувства и всецело разделяю их, но… ты только посмотри на него хорошенько… Он потерял память. Не лучше подождать немного, пока он вспомнит, что натворил?

Но Андреа его не слушала. Она сосредоточенно пробовала пальцем лезвие своего кинжала.

– Туповат немного, – сказала она, – но это даже лучше!

Робин сидел на перилах балкона со связанными над головой руками. Он так и не понял до сих пор, что его ожидает. Его спутница очень хорошо понимала и билась в руках техников, мыча сквозь кляп во рту.

Андреа подошла к Робину и с минуту молча смотрела на него, а потом приказала воинам:

– Раздвиньте ему ноги и держите так.

Воины выполнили приказ. Андреа встала перед Робином на колени.

– Андреа? – забеспокоился Робин.

Она разрезала ему штаны и взяла его мошонку в левую руку. В правой руке она держала нож…

Лезвие у него и впрямь было тупое. Герцог не долго выдержал кровавое зрелище и, почувствовав тошноту, покинул сцену, сопровождаемый дикими криками несчастного. «Сколько в ней злобы, – подумал отец о своей дочери. – Как она стала похожа на мать!»

Глава 21


От длинной очереди отделился сурового вида мужчина и пошел к Мило. По пути он вынул из-за пазухи металлический прут с заостренным концом. Никто из роботов-пауков, следящих за очередью, не сделал попытки его задержать. Даже собственная свита Мило, состоящая из двух роботов, сохраняла неподвижность.

– Остановите его! – крикнул Мило, но безрезультатно.

Мужчина беспрепятственно подошел к Мило меньше чем на пять ярдов. Глаза незнакомца горели неистовой ненавистью. Люди из очереди подбадривали смельчака одобрительными возгласами.

– Да остановите же его! – опять крикнул Мило, дав петуха.

Он бы убежал, но позади него была стена.

И вот убийца совсем близко. Время как будто замедлило свой ход, давая Мило возможность разглядеть во всех подробностях лицо его смерти. Он выхватил свой кинжал, хотя понимал, что в схватке с таким громадным противником обречен на поражение. Ну что ж, придется умереть. Он уже умирал один раз. Ему не привыкать. В самый последний момент один из роботов-пауков резко выставил вперед свою «руку» с лезвием на конце. Инерция большого тела мужчины была так велика, что он сам напоролся на нож. Он попытался достать Мило и ткнул прутом, но не дотянулся до цели буквально на несколько дюймов. Тогда он решил метнуть прут как дротик, но сил уже не хватило. Руки его упали, изо рта толчками пошла кровь, яростные глаза погасли. Робот-паук вытащил свой нож из тела, и оно рухнуло на палубу.

– Сдрейфил? – ехидно спросила Эшли из робота-паука.

«А то ты сама не видишь, сволочь!» – подумал Мило. Его сердце гулко билось о ребра. Очередь встретила смерть бойца разочарованным гулом. Другие мужчины тоже вышли было со своего места, но на этот раз механические слуги быстро навели идеальный порядок.

Через минуту Мило восстановил душевное равновесие и весело покрикивал на людей:

– Давайте, давайте! Живее! На платформу! Вас ждет новая жизнь!

Роботы-пауки стали загонять новую порцию людей на грузовую платформу.

Какая-то женщина закричала:

– Ты – убийца! Ты нас убиваешь! Посылаешь на верную смерть! Мы не можем жить на земле!

– Ничего не могу поделать, мадам! – отвечал Мило. – Не я принимал решение. Но я облегчил вашу участь. Вам грозило выселение на зараженную территорию! А сейчас вы попадете на здоровые земли, ближайшее поселение – в нескольких днях пути, так что тесниться не придется. Принимайтесь за работу – и ваша жизнь наладится!

«Как бы не так, – подумал Мило про себя. – Эти тунеядцы перегрызутся друг с другом и не дадут спокойно работать даже тем, кто этого захочет».

Платформа загрузилась и поехала вниз, через люк во внешней оболочке корабля. Мило знал, что такие сцены можно сейчас наблюдать на всех кораблях эскадры. За исключением, правда, «Властелина Монткальма».

И это был очень тревожный симптом. Эшли, которая управляла «Властелином Монткальмом», не согласилась поддержать решение Эшли номер один. Эшли номер шесть захотела оставить людей на борту, выдвинув тот же аргумент, что и Мило: с людьми можно позабавиться. Первая Эшли стала спорить с шестой, и Мило уже стал сильно опасаться, как бы словесная баталия не переросла в самоубийственную драку. Слава Богу, он сумел успокоить Эшли-один, но ситуация висела на волоске.

Плохой симптом. Даже очень плохой.

Ссора наглядно показала, с какой большой скоростью деградирует Эшли. Эшли номер шесть была последней по времени копирования и теперь сильно отличается от остальных. Как бы вытереть эту проклятую Эшли из памяти компьютера, не задев Карла? Для этого надо, во-первых, разобраться в их программах, а во-вторых, обмануть Эшли и получить доступ к ее коду. Безнадежное дело! Остается только ждать и надеяться, что деградация доведет ее до полной недееспособности и выключению из действительности. Лишь бы она перед самым выключением не сделала чего-нибудь непоправимого.

От грустных мыслей его отвлек один угрюмый человек, стоявший в очереди. Мило в сопровождении двух роботов-пауков подошел поближе.

– Эй, Бенни! Привет! Узнаешь меня?

Человек, услышав свое имя, вздрогнул. Он посмотрел на Мило и нахмурился.

– Откуда ты меня знаешь? – спросил он.

– Мы с тобой старые друзья, Бенни. Вместе работали. Вернее, я работал, а ты меня подгонял. Меня и других рабов. Стеклоходов. На «Властелине Панглоте». Как, кстати, поживает мастер Баннион?

– Он умер. Год назад, – ответил Бенни, недоверчиво прищурясь. – Не вынес желудок старика здешнего меню. А откуда ты его знаешь?

– Я ж говорю, оттуда же, откуда и тебя. Я был стеклоходом.

– Я тебя не помню. Да и молод ты еще, чтобы работать стеклоходом.

Мило засмеялся.

– Бенни! Да я же – Мило! Посмотри на меня хорошенько!

– Мило? Да ты же еще сопляк, э-э-э, то есть, мальчик. А Мило убит, я знаю.

– Да, конечно, все правильно, Мило убит, но все равно я – Мило. Я – его копия, понимаешь? Ты посмотри, посмотри. Ты должен узнать меня даже в таком виде, ну? Вижу по глазам, что начинаешь узнавать. Помнишь меня? Тебе есть что вспомнить! Не забыл еще Джен? Как ты обрезал у нее ремень безопасности?

Бенни отступил на шаг и судорожно сглотнул.

– Да, я узнал тебя.

– Не бойся, бить не буду. Я еще должен быть тебе благодарен: если бы не ты, я бы никогда не встретил Джен. Помнишь, как ты привел ее к нам в барак и отдал старому Банчеру?

– Да… До смерти помнить буду… Не повезло старику… Если бы не она… Это она во всем виновата! Эх, если бы я ее тогда прикончил! Так рука чесалась! Все было бы по-другому… по-старому.

– Полегче, Бенни, полегче, – с улыбкой произнес Мило. – Ты говоришь о моей матери.

– О твоей матери?

– Да, о моей матери. Кроме того, она не так уж и виновата. Не могла же она одна перевернуть весь мир, сам подумай! Нет, «Властелин Панглот» давно уже гнил изнутри, она только слегка ускорила процесс.

В этот момент снизу поднялась пустая грузовая платформа.

– Ну ладно, – улыбнулся Мило, – пока, Бенни. Желаю тебе удачи на новом поприще.

Бенни внимательно посмотрел на него с каким-то неопределенным выражением и молча отвернулся. Мило проводил его взглядом и стал рассматривать остальных. Через минуту он вдруг произнес:

– Вот отменный экземпляр.

– Где? – отозвался робот-паук голосом Эшли.

– Вон там, с черными волосами.

– А-а-а… Тоща больно.

– Ничего, откормим. Ну так что, можно мне ее взять или нельзя?

– Да ладно, бери уж…

Робот-паук взял девушку из очереди и подвел к Мило. Он ее быстро осмотрел и ощупал. Гладкая кожа, длинные ноги, грудь, правда, маловата, ну да без изъянов никого не бывает. Худа, это верно, но небесные люди все худые. Лишний вес на небе еще обременительней, чем на земле. Строгая диета соблюдается на кораблях с самых первых поколений.

– Как тебя зовут? – спросил Мило.

– Тира.

Она посмотрела на него с высоты своего роста и скривилась, сдерживая слезы. Ей лет шестнадцать, подумал Мило.

В очереди в это время произошла заминка. Двое человек, мужчина и женщина, безуспешно прорывались сквозь заслон роботов-пауков и выкрикивали имя девушки.

– Это твои родители? – кивнув на них, спросил Мило.

– Да, – вся дрожа, ответила Тира.

Мило подошел поближе к родителям Тиры.

– Вам повезло, – сказал он. – Я решил позаботиться о вашей дочери.

Они не поняли.

– О чем ты говоришь? – сказала женщина. – Отпусти ее!

– Вы не поняли меня? Я ее оставляю на корабле. Ей повезло больше, чем вам.

Они переглянулись.

– Мы не согласны. Это наша дочь. Пусть она разделит нашу участь, – сказал отец Тиры.

– Э, бросьте! Я вашего согласия и не спрашиваю. Я просто информирую вас и даю возможность попрощаться.

– Нет! – крикнула мать Тиры и снова бросилась на роботов-пауков, и снова они оттолкнули ее. – Отпусти ее! Ну зачем она тебе?

– Как зачем? – усмехнулся Мило. – Зачем женщина нужна мужчине?

– Но… ты же еще не мужчина…

– Ну и что? Я – вундеркинд. Так что делайте своей дочери ручкой и ступайте себе с Богом.

Они опять попытались протестовать, но были схвачены роботами-пауками и уведены. Бедные родители звали дочь и плакали. Тира тоже начала хлюпать носом. Мило обернулся к ней.

– Успокойся, Тира. Все будет хорошо. Скоро ты меня узнаешь поближе и, уверяю тебя, полюбишь. Эшли! Отведи ее к вертолету! Я возвращаюсь. Мне не терпится поскорее заняться ее воспитанием.


Природа предназначала зверю быть простым африканским слоном, но человек распорядился иначе. Когда его зародышу не исполнилось и четырех часов от роду, его взяли в оборот опытные руки генного инженера. Генный инженер, женщина, работала над его ДНК по заказу известного миллиардера Оливера Хатсона-младшего. Хатсон-младший был заядлый охотник и любил хвастаться перед друзьями, которых часто приглашал поохотиться на собственных угодьях.

По его заказу целые лаборатории генных инженеров создавали невиданных зверей. Чем фантастичнее – тем лучше, и чем опаснее – тем интересней.

Над зародышем зверя работали сорок восемь часов подряд, а потом поместили в искусственную матку. Через десять дней он появился на свет. Когда Оливер Хатсон увидел его, то пришел в бурный восторг. Даже младенцем всего в триста фунтов весом зверь поражал воображение. Что же с ним будет, когда он вырастет и достигнет расчетного веса в четыре тонны? Пронаблюдав, как зверь, помещенный в специальный загон, расправляется с подкинутым ему молодым козленком, миллиардер решил поощрить богатого на выдумку генного инженера ценным подарком.


Среди сильно поредевшей гвардии Эль Рашада царило уныние. Многие до сих пор были в шоке от крутых перемен в их жизни. Они ведь потеряли родной дом, перешедший к ним от предков и который они сами должны были передать детям, которых они тоже в большинстве своем навсегда лишились. Многие скорбели о своих женах, родителях, братьях и сестрах. Не было никого, кто бы не потерял хоть одного очень близкого человека. И вот, не оправившись, они должны были идти в опасный поход, чтобы их командир смог отомстить «неверным». В первые же сутки военной экспедиции они понесли новые ощутимые потери, подвергаемые многочисленным нападениям со всех сторон. Сама земля пахла здесь смертью. Любой камень на пути мог оказаться замаскировавшимся кровожадным хищником; любая ветка могла внезапно обвиться вокруг горла; любая грязь, попавшая на кожу, могла вызвать гангрену.

На вторые сутки Хазрат Аль-Адхан, опытный воин, шедший в арьергарде, встретился с самым невероятным зверем, с каким только им до сих пор приходилось встречаться. Но не он первый столкнулся с неведомым. Он был вторым. А первым – Массаль Гаши. Бедный Массаль Гаши был уже мертв, когда Хазрат Аль-Адхан услышал за спиной какой-то шум. Он оглянулся и стал всматриваться в хитросплетение веток, корней я комков плесени.

– Массаль?.. – позвал он.

Шум приближался. Ему навстречу шел кто-то очень тяжелый. Слишком тяжелый, явно не Массаль Гаши. Хазрат посмотрел на товарищей, но хвост колонны уже скрылся в гнилых зарослях. Он побежал догонять, одновременно призывая на помощь. Раздался треск сломанного дерева. Воин на бегу оглянулся и закричал от страха.

Его преследовала… РУКА! Одна рука – и ничего больше. Вернее, отрубленная кисть невероятного гиганта. Десять футов в высоту и пятнадцать – в длину. Ее морщинистая кожа была серой от грязи, а ногти – величиной с тарелку – черными.

Хазрат закричал громче и попробовал бежать быстрее. Но он напрасно тратил силы. Рука сначала придавила его сверху, как какое-нибудь насекомое, потом забрала в кулак и сдавила, как орех. Последнее, что слышал Хазрат, – это треск собственных ломающихся ребер.

Крики привлекли внимание всего арьергарда. Несколько воинов побежали на выручку, но, встретив чудовище, некоторые застыли на месте, не веря своим глазам, другие сразу побежали назад. Самые смелые стали стрелять. Пули ложились точно в цель, рядом с другими, более старыми пулями, а также рядом с наконечниками стрел и копий, застрявшими в толстой и крепкой, как броня, коже монстра.

Рука встала на свои пальцы, бросив тело Хазрата на землю, и побежала, перебирая по земле пальцами, как паук – ножками. Другие воины Эль Рашада тоже пали жертвой ее силы и массы. Остальные, видя, что чудовище неуязвимо, бросились бежать. Рука убила еще нескольких и остановилась. Все, хватит на сегодня. Она вернулась к телу Хазрата и снова взяла его в кулак. Открылись многочисленные рты и стали поглощать человеческую плоть и кровь. Оставив от человека только кости, рука перешла к следующему трупу. Да, на сегодня еды достаточно. Можно пока поесть и отдохнуть.


Каждую ночь, ложась спать, Джен ожидала, что наутро Робин будет мертв, но он все не умирал и не умирал. Шел уже третий день после ужасной операции, произведенной одноглазой девушкой над его мужским достоинством. Робин не выдержал до конца и потерял сознание в середине действа. С тех пор он то бредил, то лежал в забытьи. На второй день у него началась лихорадка. Ламо сказал, что этой ночью несчастный непременно помрет.

Раньше Ламо все называли главтехом, но теперь он попросил ее звать его просто Ламо.

– Какой я теперь главтех? Того уж нет, в чем я разбирался лучше всех.

Он проявлял заботу о ней, помогал ухаживать за раненым, первым подошел в тот раз к кастрированному Робину и даже, как мог, зашил ему рану, одел его вместе с ней, потом они перетащили его по приказу герцога на нижний этаж.

Джен вылезла из спального мешка и поспешила к дверям отдела магазина, в котором они с Робином обосновались. Маленький костер, зажженный накануне, уже погас. Придется снова разводить огонь. Но это потом, сначала – принести воды для Робина. Она взяла фляги и направилась к фонтанам, в чашах которых расстелили парашютную ткань, непроницаемую для воды. Дождевая вода капала сверху и накапливалась в достаточном количестве, но что будет, когда дождь кончится?

В коридоре мерцали огоньки других костров. Постепенно население увеличивалось. Новые люди подходили почти каждые несколько часов. Если они были не с «Властелина Мордреда», воины герцога отнимали у них оружие и ссылали на нижние этажи, то есть на этажи ниже уровня земли. Между «высшими» и «низшими» этажами была установлена граница, которую зорко охраняли свежеиспеченные «пограничники».

Джен вскрикнула и остановилась. У нее на пути, широко раскинув в стороны длинные ноги, лежал голый человек. Это была женщина. Мертвая. Из ее интимного места торчала короткая деревянная палка. Джен подошла поближе и немного перевела дух. Нет, это не женщина, а манекен. Шея манекена была откручена, и сквозь разрывы «кожи» торчали разноцветные провода. Она еще раз посмотрела на торчащую палку. Какое варварство! Что за люди здесь живут? И, нервно оглядываясь, она заспешила к фонтану.

Там уже сидели на корточках две женщины и наполняли свои пластмассовые канистры. Они оглянулись, услышав ее шаги, и насторожились. У них были широкие скулы и узкие глаза, как у японцев на «Благоуханном Ветре», но они явно были не японцы. Она улыбнулась им, но они не ответили на улыбку, быстро закончили свое дело и ушли.

Наполнив фляги, Джен тоже пошла к себе, стараясь не думать о будущем. Мысли о прошлом тоже не могли поспособствовать хорошему настроению. Как много она потеряла! Даже маленькие радости теперь для нее недоступны. Эх, принять бы сейчас ванну! Богиня-Мать, она бы сейчас много отдала за возможность поплескаться в чистой водице! Кожа зудит и пахнет, наверное, отвратительно. Робин, конечно, страшно воняет. Джен посмотрела на свою грязную тунику. Уже давно требует стирки. Но нельзя тратить драгоценную воду на прихоти.

В ее жилище кто-то был. Мужчина. Она подкралась к двери и облегченно вздохнула. Это Ламо.

– Привет, Кэтти, – сказал Ламо и кивнул на Робина: – А я ошибся, он еще, оказывается, жив.

– Вот именно – «еще». Лихорадка усиливается.

Она стала на колени рядом с больным, подняла его голову и поднесла к губам флягу. Он застонал и, не открывая глаз, стал пить. Она была рада, что он еще способен глотать.

– Боюсь, что… несмотря на мои скромные усилия… его рана… загноилась… – сказал Ламо. – Ты сегодня его переодевала?

– Нет еще, – сказала Джен, внутренне содрогнувшись. – Я бы и сама с удовольствием переоделась.

Она встала и похлопала себя по бокам, подняв тучу пыли.

– Не знаю, стоит ли ему цепляться за жизнь? – Джен посмотрела на Ламо.

– А стоит ли нам всем цепляться за нее? – покачал головой Ламо. – Долго нам в таких условиях не прожить.

– А что думает герцог? У него есть какой-нибудь определенный план?

– Ха! – усмехнулся бывший главтех. – У герцога никогда не было никаких планов. Насколько я знаю, он решил сидеть на месте и ждать.

– Чего ждать?

– Это надо спросить его самого. Могу предположить, что он ждет какого-нибудь подарка судьбы. Или знаменья Божьего.

– Мы скоро умрем от голода. Я почти ничего не ела весь день.

– Ах да, я забыл сказать, что герцог все-таки кое о чем позаботился. Он велел воинам поохотиться в окрестностях, и они пришли не без добычи.

Он положил сумку, которую держал в руке, на пол.

– Благодаря чему я тоже пришел не с пустыми руками.

Она наклонилась и посмотрела в сумку.

– Ах!

В сумке лежало окровавленное маленькое животное, похожее на кролика, уставив остекленевшие глаза прямо на нее. Она быстро отпрянула.

– Это же еда, – сказал Ламо, несколько удивленный ее реакцией.

– Я убежденная вегетарианка! – ответила она. – Очень ценю твою заботу, но принять такой дар не могу.

– А он? – спросил Ламо, указывая на Робина. – Ты должна подумать и о нем. Мясо может помочь ему.

Джен задумалась. Ламо, конечно, прав, но одна мысль о том, что ей придется резать бедное маленькое существо, вызывала тошноту.

– Ты прав, – выдавила она. – Я прошу прощения.

– А знаешь, ты сможешь переселиться на верхние этажи, – сказал Ламо.

– Но герцог приказал мне жить на нижних.

– Я попрошу его. Он разрешит. Тебе одной, конечно, без него. – Ламо указал на Робина.

– Я не могу оставить его.

– Конечно, я и не предлагаю тебе оставить его. Но, когда он умрет, у тебя не будет причин не принимать моего предложения.

– 'Твоего предложения? – остолбенела она. – Какого предложения?

Он смущенно потупился.

– Кэтти… Ты мне очень нравишься…

– Поня-а-атно, – с грустью протянула она.

Вот, значит, каким местом придется ей оплачивать относительный комфорт и безопасность. Однажды ей уже делали подобное предложение, и ее ответ надолго запомнился наглецу. Но с тех пор много воды утекло. Она стала другой. Более опытной? По крайней мере, теперь жизнь для нее значила больше, чем честь. Кроме того, Ламо гораздо лучше, чем Мило.

– Ты мне тоже нравишься, Ламо. Я приму твое предложение. При одном, конечно, условии… – И она посмотрела на Робина.

Он кивнул и улыбнулся.

– Спасибо… Я так счастлив…

Он подошел к ней, обнял и поцеловал. Она хотела было ответить, но не смогла. Робин отвлекал ее. Она ужаснулась. Вот она продает себя другому на глазах любимого человека.

Ламо почувствовал ее состояние и не настаивал. Он отступил на шаг назад.

– Я пойду пока. Вернусь вечером. Посмотреть, что с ним.

– Да, – измученно ответила она, – иди… Ты прости, Ламо, что я… Но пока он жив…

– Ну что ты, я все понимаю… Кстати, а ты умеешь готовить мясо? Хочешь, я научу тебя?

Она нерешительно покосилась на сумку с мертвым зверьком.

– Если только это тебя не затруднит… Рано или поздно мне, наверное, придется учиться… Лучше рано, чем поздно…


Поздно вечером она возвращалась с новой порцией воды из фонтана. Сегодня у нее был плохой день. Сначала Ламо учил ее кровавому ремеслу мясника, потом она переодевала Робина. Его рана действительно загноилась. Настолько сильно, что ей чуть не стало дурно. Кругом все воспалилось, из-под грубых стежков, которые сделал Ламо, , сочился желтый гной. Она, с трудом сдерживаясь, омыла ему рану остатками дезинфицирующей жидкости из походной аптечки и наложила новую повязку. Да, до следующего утра Робин, по всей видимости, не доживет.

Подойдя к двери, она опять заметила мужскую фигуру. Думая, что это пришел Ламо, она спокойно зашла в свое жилище. Когда она поняла, что обозналась, было уже поздно. Еще двое мужчин прятались у входа и быстро схватили ее за руки, едва она успела войти.

Глава 22


Двое мужчин держали ее за руки, третий приближался, поигрывая длинным ножом. У них у всех были одинаковые лица: широкие скулы, узкие глаза. Как у тех женщин, что Джен встретила утром у фонтана. Все трое были маленького роста – ниже ее, но гораздо шире в плечах. Тот, что с ножом, сказал что-то высоким голосом на незнакомом языке. Она, естественно, не поняла. Он подошел ближе и наставил нож прямо ей под левую грудь. От него почему-то пахло духами. «Почему они такие злые, – подумала Джен, – и что им надо от меня?» Ответ на последний вопрос она получила через секунду. Тот, что стоял перед ней с ножом, взял свободной рукой ее за воротник и рванул сверху вниз, разорвав тунику до пояса. «О, – подумала Джен, – сегодня я пользуюсь у мужчин бешеным успехом!» Вооруженный негодяй сосредоточенно рвал остатки ее одежды. Она отвела ногу назад и со всего маху двинула ему коленом между ног. Негодяй сильно огорчился, уронил нож на пол, закряхтел и согнулся, держась обеими руками за ушибленное место.

Оказалось, что высвободить руки очень даже легко. Она повернулась сначала к одному мерзавцу и ударила его ребром ладони по кадыку, потом повернулась к оставшемуся. Тот успел поднять с пола нож и, оскалив зубы, наступал на нее. Она сначала ударила его носком ботинка под коленную чашечку, потом поймала за вытянутую вперед руку с ножом, повернулась к нему спиной и сбила с ног ударом локтя, продолжая держать кисть в захвате. Раздался громкий крик и истошный вопль. Она отпрыгнула в сторону и обозрела содеянное.

Один из неудачливых сладострастников катался по полу; второй несостоявшийся насильник стоял на четвереньках и хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег; третий их партнер держался за сломанную кисть и с ненавистью смотрел на Джен.

– Вон отсюда! – крикнула Джен, указывая ему на дверь. – И своих друзей забирай!

Но тот не двинулся с места. Тут Джен краем глаза заметила какое-то движение и повернулась. К ней незаметно подкралась женщина – похоже, одна из встреченных ею сегодня утром. Очевидно, она стояла где-то в стороне, ожидая, пока мужчины получат свое удовольствие. В руке женщина держала тяжелую древнюю сковородку, которых было полным-полно в этом отделе магазина. Джен не успела среагировать, когда сковородка полетела ей в голову и ударила по лбу. Искры посыпались у нее из глаз, но на ногах она устояла и страшно рассердилась. Подбежав к женщине, она со всей силы ударила ее кулаком по носу. Та потеряла равновесие и, к ужасу Джен, упала прямо на Робина. Робин шевельнулся и застонал. Но, прежде чем она успела прийти к нему на помощь, она заметила, что бандит со сломанной рукой взял нож в здоровую руку и снова наступает. Упорный попался, гад! Джен подняла с пола сковородку и стала ожидать нападения. Она отразила удар ножа ручкой от сковородки и, пока нападавший пытался ложным выпадом обмануть ее, просто от души ударила его широким днищем сковородки. Он отлетел в сторону, захлебываясь кровью, шедшей из носа и со лба. Она прыгнула и сломала ему и вторую руку. Потом отошла в сторону и прислонилась к стене. В голове у нее шумело, перед глазами все плыло.

– Так вот, значит, каково хваленое милосердие женщин из Минервы, – произнес мужской голос.

Джен тряхнула головой и повернула голову на звук. В дверях собралась целая толпа. Джен выпрямилась. Впереди толпы приближенных стоял сын герцога, Дарси, которого Джен про себя называла Черный Принц. Рядом с ним стояла его одноглазая сестра. Оба они смотрели на Робина. Их свита состояла из пятерых крепких воинов.

Говорил сын герцога.

– Они первыми напали, – холодно ответила она. – Они хотели меня изнасиловать.

Джен попыталась привести в порядок одежду, но от туники остались одни клочки, и она оставила попытки. Ну и что? Пусть смотрят.

– Женщина тоже хотела тебя изнасиловать? – иронично осведомился принц и приказал свите: – Убрать подонков!

Воины быстро исполнили приказание и вынесли бандитов в коридор. Принцесса подошла поближе к Робину.

– А он, как ни странно, жив, – без выражения сказала она.

– Он умирает! – отрывисто сказала Джен. – Отойди от него! Ты уже сделала все, что могла!

Принцесса удивленно повернулась.

– Я любила его, – с грустью вымолвила она. – Больше, чем кого бы то ни было.

– Я видела, как ты его любишь!

– Он оскорбил меня: говорил, что любит, а сам врал! Он посмеялся надо мной! Он с самого начала решил удрать к этой Небесной Ведьме, Джен Дорвин, твоей хозяйке!

Джен промолчала. Принцесса подошла к ней, внимательно изучая соперницу своим единственным глазом.

– Ты его тоже любила?

– Да.

– И он, конечно, клялся тебе в вечной любви? Искренне небось клялся, так же как и мне. – Она коротко посмеялась. – Девочка, ты мне должна быть благодарна! Я тебя спасла от обманщика!

– Спасибо от меня не дождешься!

Принцесса ударила Джен по лицу. Не для того чтобы избить, а просто чтобы заставить замолчать, но у Джен от этого удара потемнело в глазах.

– Какая непочтительность! Если ты хочешь на верхние этажи, тебе придется спрятать свой норов в карман!

– На верхние этажи? – не поняла Джен.

– Наш главтех, Ламо, хлопотал за тебя перед герцогом. Он хочет жить с тобой. Это он делал, конечно, с твоего согласия?

– А-а-а… – протянула она. – Да, конечно… но… только… Робин… Когда… Робин…

– Отец воспринял хлопоты Ламо вполне серьезно, он к нему благоволит. Но мы с братом сомневаемся и пришли удостовериться, что ты не будешь представлять опасности. И вот убедились в обратном.

– Вы боитесь, что я как-нибудь прирежу вас в собственных постелях?

– Грубо говоря, да, – ответил принц. – Мы не верим тебе. И предупреждаем: веди себя потише, если вдруг отец совершит оплошность и пустит тебя наверх. Если у нас возникнет хоть тень сомнения, мы убьем тебя – так или иначе.

– Я приняла к сведению ваше… – начала Джен, но тут же остановилась, потому что Робин вдруг застонал.

Она быстро села рядом с ним. Его глаза были открыты. Он посмотрел на нее и узнал! Она очень обрадовалась, но его губы стали шептать ее имя! Она закрыла его рот рукой.

– Ш-ш-ш! Тебе нельзя говорить! Береги силы!

Джен надеялась, что никто больше не слышал, что именно шептал Робин.

– Больно, – прошептал Робин. – Как мне больно! – Его голос немного окреп. – Что со мной? Почему так больно?

– Потом, все потом! Береги силы.

К нему подошла Андреа.

– Ты помнишь, что я тебе сделала? – ровным тоном спросила она.

– Перестань! – возмутилась Джен.

Робин нахмурился.

– Андреа? Ты… здесь? Мы… на «Властелине Мордреде»?

– «Властелина Мордреда» больше нет, – в гневе зашипела принцесса. – И все из-за тебя!

Робин явно не понимал ее. Он силился что-то вспомнить.

– Джен… – сказал он. – Кольцо… Где кольцо, которое я дал тебе?

Она протянула ему руку, чтобы он увидел, что она сохранила его подарок.

– Я сначала подумала, что это больше, чем подарок, – сказала Джен, – но, видимо, ошиблась…

Робин, собрав все силы, протянул руку к кольцу.

– Джен… дай… мне…

Кто-то резко рванул ее за плечо и опрокинул.

– Так ты, оказывается, Джен, да? Не Кэтти?

Джен обреченно кивнула. Они слышали, как Робин произнес ее имя. Теперь не отвертеться.

– Джен Дорвин, Небесная Леди, собственной персоной! – закричала принцесса Андреа.

– Какой приятный сюрприз для отца, – сказал принц Дарси. – А вот Ламо будет явно недоволен. Ну, да что поделаешь. Взять ее! Она пойдет с нами!

Когда два солдата подошли к ней, она стала вырываться и кричать:

– Подождите немного! Как же Робин?! Он не сможет без меня! Подождите немного! Дайте ему спокойно умереть!

– Если хочешь, он умрет сию же секунду, – отвечал принц Дарси, вытаскивая свой кинжал.

– Нет!.. Не надо, – испуганно пролепетала она. – Я иду…

– Правильно! – усмехнулся принц, пряча кинжал обратно. – Пусть перед смертью помучается. Пошли.


Герцог приветствовал процессию удивленным возгласом. Он занимал весь самый верхний этаж, вход на который строго охранялся. Он сидел на куче парашютов. Невдалеке на маленьком огне что-то варилось в металлической кастрюле.

– Дети мои, – произнес он, разглядывая почти голую Джен, – что заставило вас прийти сюда в обществе этой непотребного вида женщины?

Дети огорошили отца сведениями о настоящем имени пленницы.

Он, забывшись, вскочил с импровизированного трона.

– Да-да, у меня мелькнуло подозрение, что она не та, за которую себя выдает, но чтобы такая вульгарная особа оказалась на самом деле Небесной Леди, я и представить себе не мог.

– Что ты с ней сделаешь, папа? – спросил принц.

Герцог вздохнул.

– Казню, естественно. Хотя, конечно, жаль губить такую красотку. И Ламо будет недоволен. – Он улыбнулся Джен. – Знаешь, я уже почти согласился отдать тебя Ламо. Да не судьба, видно.

Джен решила не унижаться перед ними.

– Казнить так казнить, – гордо вскинув голову, произнесла она. – Не тяните тогда резину, кончайте скорее.

– Как ты хочешь ее казнить, отец? – спросила Андреа.

– Я думаю, – протянул герцог, почесывая бороду, – через отделение головы от тела.

– Это слишком быстро, – запротестовала принцесса.

– А как ты хотела, кисонька? – недовольно поморщился герцог. – Зарыть ее по шею в муравейник? Насадить на вертел и поджарить на медленном огне? Мы не варвары какие-нибудь. Она была достойным противником и заслуживает почетной казни.

– Какое счастье! – хмыкнула Джен.

Принцесса оглянулась на нее и сказала:

– Ну ладно, пусть ей отрубят голову, но я все равно считаю, что этого для нее мало.

– Откуда в тебе столько ненависти, кисонька? Ты уже, по-моему, давно перещеголяла по этой части свою мать, – сказал герцог с укоризной и повернулся к Джен: – Мне очень жаль, красавица, но правитель обязан следовать традициям, иначе общество рухнет. – Он посмотрел на ее вызывающе торчавшие голые груди. – В других условиях я бы не преминул познакомиться с тобой поближе, детка.

– Не сомневаюсь, – усмехнулась Джен.

– Ну да ладно. Пусть свершится правосудие! Уведите ее! И чтоб все было честь по чести! Проследите, чтоб топор был наточенный!

У Джен ослабли коленки, когда ее вывели из апартаментов герцога. Бравада больше не спасала. Ее больше не забавляла мысль, что ее казнят такой древней казнью. Ей больше не казалось интересным узнать, будет ли голова жить хоть короткое время отдельно от тела. Ей стало плохо.

По пути они столкнулись с Ламо, который сначала удивился, увидев ее в таком виде и в таком обществе, а потом встревожился.

– Куда вы ее ведете? – сказал он и загородил дорогу.

– Освободите дорогу, сэр, – сказал воин, который шел впереди. – Мы ведем женщину к палачу. Приказ герцога!

– К палачу? – ужаснулся Ламо. – А что она такого сделала? В чем ее вина?

– А в том, уважаемый главтех, – ответил принц, шедший следом за воинами, – что она скрывала свое имя. Знаете, кого вы выбрали в спутницы жизни? Небесную Леди, Джен Дорвин!

Ламо был потрясен услышанным.

– Это правда? – спросил он у Джен.

– Видишь ли… Ты прости меня, Ламо… Я… – Тут она прервалась, потому что снаружи послышались ружейные залпы.

Все удивленно прислушались.

Первым опомнился принц.

– К главному входу, быстро! – закричал он.

Все воины сорвались с места и побежали.

– Что происходит? – к ним подходил герцог, на ходу надевая ножны. В левой руке он держал арбалет, отобранный у Джен.

– Судя по интенсивности стрельбы, нас атакуют крупные силы, отец, – сказал принц Дарси.

– Придется пойти самому посмотреть, – поморщился герцог. – А с ней что делать? – посмотрел он на Джен.

– Я отведу ее, – быстро сказал Ламо.

– Нет, я сама ее отведу, – сказала Андреа, вынимая свой кинжал и многозначительно улыбаясь.


Эль Рашад никого в жизни не боялся, кроме Аллаха. Теперь он, кроме Аллаха, трепетал еще и перед чудовищем, которое съело почти две трети его армии и не отставало ни на шаг, преследуя их по пятам. Это чудовище было послано самим Сатаной, чтобы убить его, Эль Рашада; в этом он не сомневался.

Вокруг здания лежало открытое пространство. У самого входа зоркий глаз Эль Рашада различил баррикады и прятавшихся за ними людей. Со стороны баррикад вспыхивали огоньки ружейных выстрелов, пули свистели вокруг него и его людей. Но что значат какие-то пули по сравнению с демоном ада, который идет следом? Не раздумывая, он бросился вперед, увлекая за собой своих людей.

Но их не надо было ничем увлекать. Они сами были рады лучше умереть от пули, чем быть раздавленными гигантской рукой.

И одетые в черное воины ислама бросились вперед, как никогда полные презрения к опасностям войны. Воины герцога, видя такой порыв, сначала отступали в полном порядке, но потом не выдержали и побежали. Воины Эль Рашада на их плечах ворвались в тоннель…


Герцог с сыном как раз подходили к главному входу, когда мусульмане появились в самом здании, оттесняя немногочисленных христианских бойцов.

– Эль Рашад! – присел от изумления герцог.

– Все-таки он пришел, – с досадой процедил сквозь зубы принц Дарси. – Нас преследовал его глайдер; наверное, летчик описал ему место, где мы спрятались.

Тут герцог заметил в толпе самого Эль Рашада. Выражение лица гордого восточного владыки поразило герцога. Такого он не мог себе представить; Эль Рашад был до смерти напуган! Да-да, страх явно выражался во всех его движениях, застыл в глазах, читался в каждой морщинке на лице! Он держал в обеих руках по окровавленной сабле, его одежда также была вся пропитана кровью. В этот момент он заметил предводителя христиан. Их глаза встретились. Герцог поднял арбалет.

– Подожди! – прокричал Эль Рашад. – Остановись! Я предлагаю мир! За нами гонятся! Предлагаю союз! Одним вам не справиться!

– Врет поди! – процедил сквозь зубы Дарси, но его отец думал иначе.

Он понимал, что такого человека, как владыка мусульман, испугать непросто.

– Остановитесь, воины «Властелина Мордреда»! – крикнул он.

Удивленные воины выполнили приказ, недоверчиво косясь на врагов.

– Рука Сатаны настигает нас! – крикнул Эль Рашад. – Надо остановить ее! Разожгите костер!

Герцогу не понравилось упоминание о Сатане. Он верил, что просто так Эль Рашад бы не испугался. Но при чем здесь Сатана? Глупый религиозный фанатик, подумал герцог, наверное, он встретил того змея, которого видел Дарси.

– Успокойся! – крикнул герцог. – У нас достаточно оружия, чтобы справиться с любым зверем, но ты прав, можно и костер разжечь. Далеко ли зверь?

Будто бы в ответ на вопрос герцога один из людей Эль Рашада, стоявший ближе всех к входу в тоннель, дико закричал и стал в панике протискиваться сквозь толпу, не обращая внимания, стоит ли на его пути свой, или чужой. Его товарищи поняли, чего он испугался, и тоже стали пытаться уйти как можно дальше от входа. В результате возникла сутолока, кое-где люди попадали на пол, сбитые с ног паникерами. Получилась куча мала. А герцог почувствовал, как земля дрожит под его ногами. По тоннелю шел кто-то очень тяжелый…

И тут они увидели…

– Боже милостивый! – прошептал герцог. – И правда – рука!

Охваченный первобытным ужасом, он бросил арбалет и побежал. Принц Дарси уже мелькал где-то далеко впереди. Эль Рашад дышал в затылок.


Со стороны главного входа доносились приглушенные крики, которые могли означать все что угодно. Джен молилась, чтобы воины герцога потерпели поражение. Это, может быть, и не облегчило бы ее жизнь, но все-таки хоть ненадолго продлило бы ее.

– Что там, интересно, происходит? – спросила принцесса в пространство, ни к кому особенно не обращаясь.

Принцесса Андреа стояла за спиной Джен, уткнув ей под ребра острие кинжала.

Ламо, глядевший вниз с балкона, молча пожал плечами. Он не произнес ни слова с тех пор, как ушел герцог. Джен все это время играла с кольцом Робина. Он тянулся за ним, явно хотел забрать его у нее, взять в свои руки. Зачем? В свои руки. В свои!

Да, в свои руки!

Догадка молнией сверкнула в мозгу Джен. Она так вздрогнула, что чуть не напоролась на кинжал принцессы Андреа.

– Тихо! – прикрикнула принцесса и снова стала прислушиваться.

Крики, выстрелы… Потом выстрелы прекратились, а крики усилились…

Джен тоже прислушалась. Странные какие-то крики. Они не похожи на стоны раненых. Это вопли смертельно испуганных людей! Джен почувствовала, что ее стражница расслабилась. Тогда пленница резко повернулась и схватила ее за руку, державшую кинжал. Андреа вскрикнула от боли и выронила оружие. Ламо кинулся к ним. Джен с силой толкнула принцессу ему навстречу. Они столкнулись и упали.

Джен побежала. Если ее догадка подтвердится, то они, наконец, вырвутся отсюда.

Глава 23


Тира лежала на кровати лицом вниз и горько плакала. Одеваясь, Мило с досадой смотрел на нее. «Наверное, я переборщил», – подумал он. Да, виноват. Точнее сказать, виновато его проклятое тело. Скорей бы уж оно достигло половой зрелости, а то так рехнуться можно от неудовлетворенных желаний. Ну ничего, недолго осталось, несколько недель всего.

Он вышел в коридор и заметил робота-паука.

– Бедная девочка, – сказал робот голосом Эшли.

– Шпионишь?

– А что еще остается делать?

– Я тебе говорил, не высаживай их на землю! Теперь вот, наверно, жалеешь? – укорил он и пошел по коридору.

– Ты куда? – спросила Эшли.

Мило ответил не сразу.

– Наверх, – ответил он, поколебавшись. – Посмотрю на машину.

– Ну сколько можно? – не отставал от него робот-паук. – Как тебе не надоело?

– Мне просто интересно с ней возиться, вот и все.

«А что еще остается делать?» – подумал Мило.

На открытом воздухе было очень жарко. Горячий ветер обжигал лицо, хотя Эшли сбросила скорость до нужной величины.

Держась за поручень, Мило подобрался к машине Робина, спотыкаясь о бесполезные кабели, протянутые к ней по инструкции прежнего хозяина.

– Где мы? – спросил Мило робота-паука, который зачем-то всегда таскался за ним по пятам.

– Не знаю. Сейчас спрошу у Карла… Теуантепек, он говорит. Где-то в бывшей Мексике, если тебе интересно.

– Прекрасно, – пробормотал Мило, оглядываясь.

Остальные корабли флота шли за ними на некотором отдалении. Все, кроме «Властелина Монткальма». Тамошняя Эшли сочла за благо уйти от них от греха подальше вместе со своей командой тунеядцев.

Люк на машине Робина оставался приоткрытым. Роботы-пауки под руководством Карла научились вскрывать машину, но заставить ее работать не могли. А может, не хотели. Может, Эшли приказала Карлу не лезть не в свое дело. Чертова железяка!

Мило залез в люк и устроился в удобном кресле. Уныло посмотрел на неработающий пульт управления и погасшие экраны. Он физически ощущал громадную мощь, заключенную внутри мертвых механизмов, но никак не мог до нее добраться. Печально вздохнув, он стал нажимать разные кнопки на пульте управления.

– Зря стараешься, – сказала Эшли из робота-паука, заглядывавшего внутрь.

Мило решил не обращать на нее внимания. Он поигрался пятнадцать минут, все-таки на что-то надеясь. Вдруг он случайно нажмет нужную комбинацию? Хотя, конечно, надежды очень мало.

– Все, на сегодня хватит, – наконец сказал он. – Ухожу.

Он все равно когда-нибудь заставит машину заработать, но сначала надо как-нибудь перехитрить Эшли…


Он еще жив?

Тяжело дыша после бега, Джен упала на колени рядом с Робином и пощупала у него пульс. Пульс был. Это обрадовало ее.

– Бедный мой! – задыхаясь, сказала она. – Потерпи, скоро мы улетим отсюда!

Она сняла кольцо со своего пальца и надела ему на средний палец левой руки. Потом взяла в свои руки указательный палец его правой руки, поднесла его к кольцу и нажала им на драгоценный камень. Это была последняя надежда. Если кольцо вызывает машину, которая служит только Робину, то, логично рассуждая, оно должно реагировать только на руки и пальцы Робина. Джен очень надеялась, что рассуждает правильно…


Он проверял прочность крепления машины к оболочке, как вдруг почувствовал легкую вибрацию. Да, точно! Машина слегка дрожала! Он случайно нажал нужные кнопки в нужной последовательности и включил машину! Он побежал к люку и заглянул внутрь. Да! Точно! Так оно и есть! Пульт сиял разноцветными лампочками! Он стал залезать в машину, но кто-то схватил его сзади за рубашку и оттащил назад.

– Не пущу! – кричала Эшли.

Мило рванул с себя рубашку и со всей силы лягнул ногой. Не ожидавший такого поворота событий робот-паук не удержался на ногах, упал и полетел вниз, размахивая рубашкой.

– Скотина ты безмозглая! – крикнул Мило вслед падающему роботу. – Да я тебя сейчас на молекулы разнесу, сволочь ты электронная!

Он снова бросился к люку, но опоздал: люк закрывался.

– Нет! – закричал он в совершенном отчаянии.

Машина загудела громче. Канаты крепления стали лопаться. Один из них чуть не задел Мило.

– Нет! – надрывая горло, еще раз крикнул Мило.

Но аппарат пошел вверх, медленно набирая скорость. Мило с тоской следил за ним.

– Вернись! Вернись! – безнадежно шептал он.

На высоте двести футов аппарат резко прибавил скорость и через несколько секунд скрылся с глаз.

Долго еще Мило смотрел ему вслед. Робот-паук его не тревожил. Робот стоял за спиной и молчал, но Мило казалось, что он слышит тонкий голосок:

«Ой, как ты пожале-е-ешь!»


– Как трогательно!.. Перед смертью прийти обручиться с умирающим возлюбленным…

Джен обернулась. В дверях, прислонившись к косяку, стояла принцесса Андреа, тяжело дыша от непривычных для нее физических усилий. В руке она сжимала кинжал. Позади нее стоял Ламо, тоже основательно запыхавшийся.

Андреа вошла и выставила вперед кинжал. Джен отпустила палец Робина и встала, готовясь достойно встретить особу королевской крови. Правильно ли она нажала на камень? Почему не появляется машина Робина? Может, она уже спешит на помощь? А может, в ее рассуждениях кроется какая-то ошибка?

– Принцесса! Не надо! – крикнул Ламо.

Принцесса обернулась к нему.

– Отец приговорил ее к смерти. Его слово – закон! Ты должен помочь мне привести приговор в исполнение. А иначе ты умрешь вместе с ней!

– Помочь?

– Да. Я знаю, она хорошо дерется. Схвати ее и подержи, пока выпущу из нее кишки!

Ламо беспомощно посмотрел на Джен.

– Ну, давай, Ламо! Это приказ!

– Ламо! – спокойно сказала Джен. – Они больше не имеют права приказывать. Кто они такие? Беженцы, как и все остальные. Их время кончилось. Они еще цепляются за старое, но это бесполезно. Посмотри…

Джен показала вниз. Там по спиральной лестнице бежали вверх обезумевшие от страха воины ислама, перемешанные с христианами. Потом они увидели то, что довело бесстрашных воинов до такого трусливого бегства.

– Святая Мария! – прошептала принцесса.

– Человеческая рука! – не веря самому себе, едва вымолвил Ламо. – Такого не бывает!

Рука догнала одного из убегавших и прихлопнула его ладонью как муху. Джен вспомнила, какие истории рассказывал ей Мило о заповедниках, где руководители Генных корпораций разводили себе на потеху фантастических зверей. Но этот монстр превосходил всех, о которых она когда-нибудь слышала – или которых видела.


Сознание Рина не могло никак прорваться сквозь пелену боли. Очень хотелось пить. Он с трудом открыл глаза и застонал. Никто не подошел. Он застонал еще раз.

– Джен…

Она наконец-то подошла. К его удивлению, рядом с ней стояла Андреа. И какой-то мужчина. Они с Андреа были явно чем-то недовольны. Какое-то воспоминание, связанное с Андреа, пыталось всплыть у него из памяти, но он не хотел этого и топил воспоминание, но оно все равно пыталось добраться до сознания.

– Ш-ш-ш… – сказала Джен и приложила к губам свою холодную руку. – Тише!

– Воды… – прохрипел он.

– Милый, потерпи. Нет воды.

Она что-то странное сказала. Ему нужна вода, неужели она не понимает? Ему до смерти хочется пить. Именно до смерти! Хотя стоит ли жить после того, что случилось с ним? Почему все так плохо? Ведь было все так хорошо! Они с Джен должны были улететь на Той, и вдруг… Что случилось потом? Ему нужно было вызвать Той. Почему он ее не вызвал? Голова болела, он попытался вспомнить и не смог…

Он услышал крики. Кто-то кричал совсем рядом. Где он находится? Сначала он решил, что уже умер, попал в ад и его вместе с другими грешниками мучают черти. Но нет, в аду не может быть ничего для облегчения участи, а рядом с ним была Джен. Значит, он еще не умер.

– Джен… – прошептал он и снова впал в забытье.


Герцог, вжавшись в стену, следил за тяжелыми шагами в коридоре. На мгновение шаги затихли, потом послышался тяжелый удар по дверям и дикие крики. Герцог посмотрел на Эль Рашада. Тот закрыл глаза и беззвучно шептал молитву за молитвой. Сегодня Аллаху есть что послушать. Герцог тоже стал молиться, потому что ничего другого не оставалось. Выхода из положения он не видел. Чудовище все равно найдет их.


– Она идет сюда! – со страхом прошептала принцесса.

У Джен перехватило дыхание, когда монстр остановился около фонтана и повернул в их сторону указательный палец. Она повторяла себе, что вид зверя – просто чья-то злая шутка, но не могла избавиться от первобытного ужаса дикаря, встретившего злого духа. Рука ушла на другой этаж. Джен перевела дух.

– Все, я больше не могу, – произнесла вдруг принцесса. – Я побежала.

– Не надо, – предостерег Ламо. – Она бегает быстрее!

Но принцесса не привыкла менять своих решений.

Она вскочила на ноги и убежала. Джен посмотрела ей вслед. И тут случилось невероятное, но долгожданное событие.

Середину зала накрыла тень. Джен подняла голову. Что-то спускалось вниз сквозь пролом в крыше. Сердце Джен чуть не выпрыгнуло из груди. Это прилетела машина Робина!


– Летательный аппарат Робина! – закричал герцог.

– Что ему здесь надо? – сказал принц Дарси.

– Глупец! Это яснее ясного: он прилетел за ним! Скорее, надо перехватить его!

Герцог вскочил на ноги и побежал. На бегу оглянувшись, он увидел, что Дарси следует за ним, а Эль Рашад остался сидеть в углу с закрытыми глазами.

Зверь остановился и нерешительно нюхал воздух. С подобными аппаратами он еще не сталкивался. Герцог был уверен, что добежит до аппарата раньше зверя, тем более что Андреа была ближе к хищнику, чем он, и представляла собой более легкую добычу…


Аппарат подлетел прямо к входу их с Робином жилища и открыл свой люк. Оставалось только войти. Джен попыталась поднять Робина. Она застонал. Надо было торопиться, потому что зверь, конечно, заинтересуется новым предметом и подойдет посмотреть. Она в отчаянии посмотрела на Ламо.

– Пожалуйста! – крикнула она.

Ламо тут же бросился помогать. Вдвоем они быстро потащили тело Робина к аппарату.

– Рин? Что с тобой? – раздался голос из открытого люка.

Женский голос.

Джен вздрогнула, будто натолкнувшись на невидимое препятствие, но быстро опомнилась.

– Робин ранен! Он без сознания!

Они подошли к люку. Джен удивилась, заглянув внутрь и никого не увидев. Это говорил компьютер, поняла она.

– Робину нужна срочная медицинская помощь! Отвезите его куда-нибудь!

– Да, конечно, грузите его. Я отвезу его домой. Кстати, его зовут Рин, а не Робин.


– Беги, Андреа, беги! – закричал принц Дарси.

Герцог оглянулся. Зверь преследовал его дочь. Подгоняемая близкой опасностью, она бежала изо всех сил. «Слава Богу, она уводит его в сторону», – подумал герцог. Тут он увидел, что сын его бросился к зверю, крича и размахивая рукой! «Боже милосердный, – подумал герцог, – он хочет отвлечь внимание хищника от своей сестры! Какой пример мужества и благородства! Надо же, с какой неожиданной стороны порой раскрываются люди, которых, казалось бы, знаешь с пеленок!» Так думал герцог, наддавая ходу.


Джен затаскивала Робина, стоя в летательной машине. Ламо помогал ей снаружи. Втащив расслабленное тело внутрь, она с большим трудом усадила его в кресло. Внутри кабины было мало места. Робин застонал. Джен увидела, что у него между ног расплывается свежее кровавое пятно. Снаружи раздался шум. Она оглянулась. В люке показалось лицо герцога. Он попытался залезть внутрь, но ему помешал Ламо.

– Отойди, смерд! – прорычал герцог. – Как ты смеешь!

– Но сир! Там больше нет места!

– Глупец! Надо выкинуть эту парочку, тогда место найдется!

Джен лихорадочно проговорила:

– Машина! Закрой люк!

– Только после того, – спокойно ответила машина, – как ты уйдешь. Я не могу взять тебя на базу. Это запрещено.

Джен поникла головой. В душе она ждала чего-нибудь подобного и не очень удивилась ответу машины. Она посмотрела на вход. Его никто не загораживал. Снаружи; раздавались звуки борьбы. Видимо, Ламо дрался с герцогом. Она вздохнула. Спор с компьютером никогда не приводит ни к чему хорошему. Только к потере времени, которого может не хватить для спасения Робина.


Крики и взмахи Дарси возымели свое действие. Зверь оглянулся, и короткая передышка позволила Андреа добежать до колонны и спрятаться за ней. Но, потоптавшись немного на месте, монстр решил сначала разобраться с тем, кто поближе.

Сев на обрубок запястья, зверь поднял вверх все свои пять пальцев и обхватил колонну, за которой пряталась Андреа. Колонна зашаталась и рухнула. Раздался крик Андреа, но он был заглушен мощным грохотом обрушившегося прямо на зверя балкона. Поднялись тучи пыли. Размахивая мечом и выкрикивая имя сестры, Дарси нырнул в пыльное облако.

Он надеялся, что каменные обломки убьют чудовище, но напрасно. Они только придавили его, и оно ворочалось под ними, стараясь высвободиться. Андреа нигде не было видно. Дарси приблизился к чудовищу. Оно отвратительно воняло. Усилием воли он заставил себя подойти еще ближе и ударить мечом по кончику мизинца гигантской руки. Меч погрузился вглубь на несколько дюймов и застрял. Нет, не стоит и пытаться воевать с ним. Зажимая нос, Дарси отошел и стал искать сестру. Она лежала недалеко, вся засыпанная пылью, слегка придавленная некрупным обломком. Здоровой рукой он вытащил ее и стал трясти, уговаривая:

– Очнись, Андреа! Нам надо идти, очнись!

За его спиной чудовище заворочалось активнее. Наверное, шок у него проходил. Скоро оно выберется, и тогда…


Джен пробралась к выходу и увидела, что герцог оседлал Ламо и пытается заколоть его кинжалом. Ламо сдерживал руку герцога, герцог давил, и острие кинжала постепенно приближалось к груди Ламо. Если она не поможет сейчас Ламо, он умрет. Но только она намеревалась выпрыгнуть из люка, как ее позвал слабый голос:

– Джен!

Она быстро вернулась назад. Робин лежал с открытыми глазами, с ясным, как никогда еще за последние дни, взглядом.

– Ты вызвала Той, Джен!

– Да, Робин, я догадалась, как использовать кольцо… Но прощай, я должна идти, иначе компьютер не закроет люк…

– Подожди, Джен!.. Той! – крикнул он и скривился от боли, снова закрыв глаза.

Джен решила, что он снова потерял сознание, но ошиблась.

– Да, Рин, – сказала Той. – Нам надо скорей возвращаться. Согласно показаниям моих датчиков, ты серьезно ранен.

– Той! Я тебя программировал. Теперь ты сделаешь так, как я скажу. Слушай внимательно: я приказываю тебе выполнять все распоряжения этой женщины, как мои собственные. Ее зовут Джен… Джен, скажи что-нибудь!

– А что сказать?

– Спасибо, этого достаточно. Той, ты записала ее голос?

– Да, Рин. Но на Шангри Ла ей не обрадуются.

Робин не ответил. Он сделал все что мог и отключился.

– Той! – скомандовала она, пытаясь устроиться поудобнее. – Закрой люк!

– Как прикажешь, – ответила Той.

Джен подвинула Робина и втиснулась в кресло рядом с ним.

– Той! Покажи мне, что делается снаружи.

Засветились экраны визуального наблюдения. На одном из них она увидела герцога и Ламо. Ламо лежал на земле с кинжалом в груди, воткнутым по самую рукоятку. Герцог стоял рядом и что-то беззвучно кричал ей, размахивая руками.

– Поднимись повыше, – приказала Джен.

Она разглядывала экраны, пока не заметила на одном из них зверя. Он преследовал двоих людей, в которых она признала детей герцога, принца и принцессу. Средний палец чудовищной руки был поврежден. Зверь хромал, но все равно двигался быстрее, чем еле-еле плетущаяся парочка.

Какое-то время она молча наблюдала за этой сценой, потом спросила:

– У тебя есть оружие на борту?

– Да.

– Убей, пожалуйста, эту сволочь.

– Которую из трех?

– Самую большую.

– Хорошо.

Той развернулась и чуть вздрогнула. Джен увидела, как что-то пролетело по воздуху, оставляя за собой дымный след, и вонзилось в зверя. Зверь остановился и вопросительно поднял вверх указательный палец. В ту же секунду раздался мощный взрыв, разорвавший сатанинскую длань на тысячи кусков. Взрывная волна сбила детей герцога с ног, но Джен уже не интересовалась их судьбой. Она приказала Той вылететь из здания через дыру в крыше. Едва они вылетели, как здание рухнуло. Но какое теперь им дело до всех остальных?

– Лети домой, Той! – сказала Джен.

Эпилог


Мило проснулся с каким-то странным ощущением. Почему-то болела голова, а во рту стоял неприятный привкус. Вроде бы вчера он много не пил. Застонав, он повернулся и протянул руку, чтобы обнять Тиру, но его рука встретила пустоту. Он приподнялся и огляделся. Тиры не было. Ушла в самоволку? Она же знает, что должна спрашивать разрешения!

– Тира? Ты где?

Ну что ж, подумал он с удовлетворением, придется продолжить воспитательную работу. Он даже улыбнулся от такой мысли, но тут же приятное чувство сменилось безотчетной тревогой.

Он встал с постели, держась за раскалывающуюся от боли голову.

– Тира! – гневно позвал он и стал искать.

В ванной ее не было. На кухне – тоже. И в гостиной. Так! Нахалка какая! Ушла! Ну, он ей покажет, скотине безмозглой! Она у него надолго запомнит! Она получит у него пару шрамов на всю жизнь!

Он пошел к выходу и вдруг остановился как вкопанный. Дверь была другая, не та, что прежде. Не из легкого пластика, а из тяжелого металла! И без ручки!

Мило подошел к ней и пнул ногой. Она не открылась. Даже не дрогнула.

– Эшли! – закричал он. – Какого черта! Что это значит?!

Эшли не отвечала. Он кричал, звал Карла, но безрезультатно. Тогда он стал пинать и стучать в дверь.

Он очень удивился, когда в двери вдруг открылось маленькое окошечко. Через него было видно мягко улыбающееся лицо Шена, мужчины из Минервы, оставшегося почему-то на борту Небесного Ангела.

– Не надо стучать, – сказал Шен. – Это бесполезно. Она все равно не разрешит вам выходить.

– Почему? – возмутился он. – Что вообще, черт возьми, происходит?

– Вы наказаны, – ответил Шен. – Эшли вас больше не любит и просила передать, что это вовсе не потому, что вы хотели ее разрушить. Вам запрещено теперь выходить, а также разговаривать с кем-то помимо меня. Ваша каюта полностью отключена от связи с бортовым компьютером. Вы отрезаны от мира. Только один я буду приходить раз в неделю и приносить вам продукты.

Господи, подумал Мило. Он знал, что над его головой сгустились тучи. Хорошо еще, что она оставила его в живых и не высадила на землю. Господи! Телка тупая!

Рехнувшаяся горсть биочипов! Она приказала Шену подсыпать что-то ему в вино и сменила дверь, пока он валялся без сознания.

– А где моя женщина?! – взревел Мило. – Почем она не со мной?!

– Эшли отдала Тиру мне. Вы с ней очень плохо обращались. Мне предстоит обращаться с ней очень осторожно, особенно в первое время, пока она не забудет вас.

Мило в гневе уставился на Шена. Что? Да как она посмела! Так его унизить! Отдать его женщину какому-то слизняку из Минервы!

Он с трудом сдерживал ярость. Но не стоит давать волю чувствам, если это может ухудшить ваше положение, так?

– Ну ладно, – внешне спокойно произнес он. – Эта надолго? Когда кончится мое заточение?

– Никогда, – ответил Шен и захлопнул окошечко.


home | Война Небесных Властелинов | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 3.5 из 5



Оцените эту книгу