Book: Однажды в Амстердаме



Однажды в Амстердаме

Эллен Сандерс

Однажды в Амстердаме

1

– Фрэнсис, обещаю, ты пожалеешь об этом!

– Микки, надеюсь, это не угроза? – с ехидной полуулыбкой уверенной в собственной красоте женщины спросила она у своего продюсера.

Вернее, у бывшего продюсера. Ровно десять минут назад Фрэнсис Симпсон объявила, что уходит из популярной музыкальной группы «Санни доллс». «Солнечные куколки» представляли собой типичный девичий коллектив: три сексуальные красотки в мини: брюнетка, блондинка и рыжая. Фрэнсис Симпсон была как раз рыженькой. Правда, природа ее наградила более тривиальным цветом волос – русым. Однако по указке Микки Родригеса, взявшего под свое крылышко сладкоголосых «солнечных куколок», Фрэнсис сменила русый оттенок на ярко-рыжий.

Сменой цвета волос дело не закончилось. На протяжении шести лет сотрудничества продюсерской компании Родригеса и группы Фрэнсис изменилась почти до неузнаваемости. Правда, если судить по искренним восторгам бывших одноклассников Фрэнсис и ее матери, навещавшей дочь лишь в рождественские праздники, Микки сотворил чудо. Он подобно Пигмалиону, создавшему Галатею, высек из монолитного камня прекрасную статую богини.

Фрэнсис могла похвалиться идеальными параметрами фотомодели. Сухие цифры 90–60 – 90 мало скажут об истинной красоте Фрэнсис Симпсон. Полная упругая грудь, обтянутая псевдодешевой трикотажной майкой от «Дольче и Габбана», в сочетании с тонкой талией и стройными бедрами, которыми Фрэнсис научилась так покачивать при ходьбе, что мужчины буквально истекали слюной, вывела начинающую солистку поп-группы на шестую строчку рейтинга самых сексуальных женщин Америки.

Когда «Санни доллс» обрели известность и попали в хит-парады ведущих радиостанций, у Фрэнсис появились и новые привычки. Она совершенно искренне полюбила крупные украшения. Не обязательно с драгоценными камнями – бижутерия порой смотрелась еще выигрышнее. Сверкающие стразы, бисер, блестящие кольца серег, многочисленные браслеты – Фрэнсис превратилась в самую настоящую куклу. Впрочем, подруги по группе не отставали.

«Звездность» приносила не только деньги, но и невыносимую усталость. Концертам в ночных клубах и на частных вечеринках не было конца и края. Фрэнсис забыла о том, что такое крепкий, здоровый сон. Что уж говорить об общении со старыми друзьями! На это времени катастрофически не хватало. Как, впрочем, и на постоянного бойфренда. Вакантное место то и дело занималось очередным поклонником.

Причем в один прекрасный – или не очень – момент Фрэнсис осознала, что к своим двадцати пяти годам она превратилась в самую настоящую прожженную и циничную стерву. Разве толщина кошелька очередного поклонника не становилась для нее определяющим аргументом для принятия решения идти или нет на свидание?

– Милая, – Микки сменил тон и с отеческой лаской погладил подопечную по спине, – я понимаю, ты устала, но это вовсе не означает, что ты должна все бросить.

– Я больше не могу... нет, не хочу прыгать по сцене, как заведенный кролик, и посылать в толпу похотливых подростков воздушные поцелуйчики!

Микки недовольно сдвинул брови и с укором посмотрел на строптивую солистку. Похоже, пряником положение не спасти. Придется взяться за кнут. Ох как ему не хотелось припирать Фрэнсис к стенке! Какая муха ее укусила?

«Санни доллс» были сейчас на самом пике популярности. Второй диск стал платиновым. Миллионный экземпляр продали уже в первую неделю. Хит «Побудь со мной» крутили все радиостанции. Незамысловатую песенку напевали все от мала до велика. Родригес всерьез подумывал о европейском турне. При нормальной раскрутке и грамотной рекламной кампании его куколки покорят Старый Свет еще быстрее, чем избалованные Штаты.

Фрэнсис скрестила на груди руки и откинулась на спинку кресла. Подумать только, как она изменилась за шесть лет! Когда ей было восемнадцать и она впервые пришла в кабинет Родригеса, у нее дрожали коленки и срывался голос. Она едва не лишилась чувств, когда узнала, что прошла кастинг и ее вместе с Вэлери и Кортни взяли в новую группу. Как же они тогда были счастливы! Им казалось, что сбылась их самая заветная мечта. Что большего и желать нельзя. Они станут знаменитыми, богатыми и желанными. Миллионы мужчин будут мечтать о них по ночам. Золушки превратились в сказочных принцесс... Вот только часики тикали, и полночь оказалась не столь далекой.

Фрэнсис стала другой. От благоговейного трепета перед всемогущим продюсером остались лишь воспоминания. Они с Микки давно стали добрыми друзьями. Пожалуй, Микки Родригес был и остался единственным мужчиной, равнодушным к чарам своих «куколок». Кроме того, в компании продюсера девушки могли появляться на светских раутах без опасения, что наутро все желтые газеты запестрят заголовками о том, что у кого-то из них появился новый бойфренд. Журналистам оставалось лишь кусать локти от досады и искать для своих сенсаций других знаменитостей.

О безупречности репутации своих подопечных Микки заботился лично. Пусть Вэлери, Фрэнсис и Кортни вызывают желание... но остаются недоступными богинями. Разумеется, Микки не запрещал им встречаться с мужчинами. Однако в контракте, который девушки заключили с продюсерской компанией Родригеса еще шесть лет назад, имелось целых четырнадцать пунктов, касавшихся их личной жизни и имиджа. Они не имели права выходить замуж и рожать детей. Более того, без согласования с продюсером, под страхом позорного изгнания из группы, а следовательно, и со звездного небосклона, девушки не могли стричь и красить волосы, делать татуировки или пирсинг, поправляться или худеть... Они и в самом деле были куклами. Безвольными марионетками, которых Родригес дергал за ниточки.

– Фрэнсис, ты не можешь уйти сейчас, – категорично заявил Миккки таким тоном, словно обсуждать больше ничего не собирался.

Однако Фрэнсис считала иначе.

– Я хочу жить нормальной жизнью. Мне двадцать пять. Кто-то, возможно, скажет, что это не возраст для современной женщины. Что у меня еще все впереди. Что я успею создать семью, родить детей и превратиться в образцовую домохозяйку. Но знаешь, Микки, я чувствую себя древней старухой. Когда я общаюсь со сверстниками, у меня создается впечатление, что я на полвека их старше. Все их проблемы, мечты, жалобы и хвастовство кажутся мне детским лепетом. Я устала.

– Фрэнсис, я согласен, что последние полгода выдались нелегкими. Вы с утра до ночи работали в студии, записывая новый альбом, вечерами давали концерты... Все это выматывает. Признаться, я тоже устал.

– Неужели? С чего бы это? Небось устал считать денежки, которые мы тебе принесли!

– Фрэнсис, не забывай, что это я создал вас. Кем вы были? Обычными выпускницами школ Лос-Анджелеса. Кто вас знал? Как же ты быстро забыла, кем была до того, как я превратил тебя в...

– ...В дойную корову, – перебила его Фрэнсис.

– ...в бриллиант, – обиженно закончил фразу Микки. – Вы были самыми обычными, рядовыми девчонками со смазливыми мордашками и неплохими голосами. Таких, как вы, сотни и тысячи. Все они мечтали оказаться на твоем месте...

– В таком случае тебе не составит большого труда найти мне замену. В чем проблема? Объяви кастинг на мое место – и все дела. Уверена, не пройдет и недели, как «Санни доллс» появятся на всех экранах в новом составе.

– Мы уже напечатали афиши с твоей фотографией.

– Вычти из моего последнего гонорара стоимость нового тиража, – как ни в чем не бывало парировала Фрэнсис.

– А как же турне? Ты не можешь уйти сейчас. Вэлери и Кортни не простят, если группа развалится по твоей вине. – Последние слова Микки произнес с особым чувством.

Стрела попала в цель. Фрэнсис искренне встревожилась за судьбу подруг. Каждый выбирает для себя жизненный путь. В одно утро она проснулась с мыслью, что идет вовсе не в ту сторону, в которую хочет. «Санни доллс», слащавые песенки о любви, бесконечные фотосессии для мужских журналов и заказные концерты выжимали из нее все соки. Дни пролетали так быстро и незаметно, что у Фрэнсис не оставалось времени даже на то, чтобы подумать о своем будущем.

Что ждет ее впереди? Как долго продлится популярность «Санни доллс»? Красота преходяща. Двадцать пять – уже не восемнадцать. Глупо закрывать глаза на то, что им на пятки наступают уже новые девичьи группы. Красотки в откровенных нарядах упивались дешевой славой и не задумывались о том, что скоро окажутся на месте тех, над кем сейчас смеются.

Вот только не всем так повезло с продюсером. Микки Родригес обладал феноменальным, фантастическим даром открывать таланты и выгодно продавать их. Каждый его проект был по-своему удачен, хотя продюссер и не скрывал своих особых симпатий к «куколкам».

– Ты ведь этого не допустишь, правда?

– Чего именно? – Микки изобразил полное недоумение.

Актерские способности не раз выручали его в сложных ситуациях. Например, в данный момент Микки походил на праздного обывателя, впервые оказавшегося на съемках телешоу. Вот его просят хлопать в ладоши под определенным углом и улыбаться только в камеру. А теперь интересуются его мнением по поводу нового закона, о котором он услышал пять минут назад от ведущего шоу, причем сразу с правильным ответом.

– Микки, ты ведь... не разгонишь группу только из-за моего ухода? Вэлери и Кортни прекрасно справятся. Уверена, что они найдут общий язык с новой девочкой.

– Фрэнсис, ты лучшая.

– О, ради всего святого! – отмахнулась она и после паузы жеманно добавила: – Я сейчас покраснею от лести.

– Прекрати, ты не хуже меня знаешь, что являешься лидером в группе. Вэлери и Кортни берут с тебя пример. Именно тебя жаждут миллионы мужчин. Я уж молчу о вокале.

– Кто тебе сказал, что мне это нужно?! – завелась Фрэнсис после упоминания о мужчинах. – Меня раздражает этот фанатизм! Думаешь, приятно чувствовать себя куском мяса? Секс, секс, секс... все словно помешались на нем! «Это так сексуально... Милая, сними этот пуританский наряд, тебе это не идет. Это не секси...» Сколько можно?! Я уже выросла из всего этого.

– Интересно узнать, до чего же ты доросла? – язвительно спросил Микки, пристально осмотрев Фрэнсис с головы до ног. – Надеюсь, ты не приняла всерьез обещания этого плута Ринга сделать из тебя кинозвезду?

– Откуда... – Фрэнсис поперхнулась воздухом и, откашлявшись, спросила как можно бесстрастнее: – Кто тебе рассказал?

Микки усмехнулся.

– Неужели ты вообразила, что это великая тайна?

– Ринг просил меня пока никому не рассказывать о новом телефильме, вот я и решила...

– ...Что это ваш секрет. Ну-ну.

– Ты блефуешь. Тебе абсолютно ничего не известно!

– Как-то не очень уверенно у тебя получилось возразить. Попробуй еще раз, дорогая.

– Если бы ты знал о планах Ринга, то у тебя не было бы такого изумленного лица, когда я сообщила о своем уходе из группы, – резонно заметила Фрэнсис.

– Я знал, что этот прохвост собирается ставить новый бесконечный телевизионный сериал... Стотысячный на моей памяти. Прискорбно, что предыдущие девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять его проектов с треском провалились после пилотной серии. Однако я был о тебе лучшего мнения.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Фрэнсис.

– Я и предположить не мог, что ты попадешься на его удочку. Безусловно, Ринг – мастер пудрить мозги молоденьким девушкам с непомерными амбициями, но ты... Фрэнсис, куда подевалось твое благоразумие?

– Заложила дьяволу, когда согласилась на сделку с тобой, – ответно уколола она Родригеса.

Конфликт двух китов шоу-бизнеса никогда не был секретом не только для Фрэнсис, но и для миллионов телезрителей и радиослушателей. Ни одно интервью Ринга или Родригеса не обходилось без выпадов в адрес соперника. Об их противостоянии ходили настоящие легенды. Достоверно неизвестно, с чего началось соперничество, причины давным-давно похоронены под завалами истории. Возможно, в далекие шестидесятые Родригес и Ринг не поделили женщину или автомобиль...

Кстати, увлечение старинными автомобилями едва не погубило обоих соперников. В порыве борьбы за первенство Родригес и Ринг чудом сохранили свои капиталы. Началось все с банального случая. Ринг за бесценок приобрел раритетный автомобиль, вбухал кучу денег на его реставрацию и приехал на деловые переговоры с Родригесом на антикварном «паккарде». Разумеется, все начали охать и ахать, восхищаясь выдумкой Ринга. Родригес не мог стерпеть, что все внимание прессы досталось сопернику. Через неделю он подъехал к киностудии на сверкавшем в лучах полуденного солнца эксклюзивном лимузине сорок восьмого года выпуска. Дальше началось сущее безумие. Ринг и Родригес наперебой скупали старые развалюхи и вкладывали в их восстановление баснословные суммы. Их банковские счета таяли, как пломбир на солнце. Соперничество двух знаменитых продюсеров стало темой анекдотов и юморесок. Половина населения Лос-Анджелеса делала ставки, чем дело кончится.

Не угадал никто. История благополучно разрешилась лишь благодаря чистой случайности. Ринг и Родригес нос к носу столкнулись в банке в тот самый момент, когда собирались взять миллионные кредиты на приобретение очередных раритетов. Неожиданная встреча прояснила ситуацию лучше доводов друзей и знакомых, которые безуспешно пытались наставить их на путь истинный и вытянуть из долговой воронки, пока не стало слишком поздно. «Гонка вооружений», сравнимая разве что с «холодной войной», прекратилась. Ринг и Родригес довольно быстро распродали свои коллекции старых автомобилей и восстановили былое финансовое благополучие. Правда, друзьями – и даже приятелями – они так и не стали.

– В любом случае я уже дала свое согласие.

– Фрэнсис, надеюсь, ты ничего не подписывала?

В голосе Микки прозвучала столь искренняя тревога, что Фрэнсис на секунду растерялась. Неужели она ошиблась?

– Д-да... Я подписала контракт на съемки в первом сезоне «Семейки Крейков».

– Боже милосердный! – Микки схватился за голову и начал словно коршун кружить по комнате.

– Только не надо впадать в истерику.

– Фрэнсис, что ты наделала?! Что ты наделала?!

– Микки, надеюсь, ты не станешь подавать на меня в суд... Честное слово, я собиралась сказать тебе об этом еще на прошлой неделе, но... у меня не было ни одной свободной минуты.

– Фрэнсис, неужели ты не могла выбрать для кинодебюта что-нибудь приличнее, чем тупое комедийное телевизионное шоу? Я уже представляю тебя в роли мамаши.

– Вообще-то я играю старшую дочь Крейков.

– Еще лучше! Идиотские шутки, смех за кадром и нулевые рейтинги. Браво, Фрэнсис. Ты похоронишь свою карьеру. А когда ты это осознаешь и захочешь отмотать время назад, будет слишком поздно. В «Санни доллс» гулящей дочурке Крейков места не найдется.

Фрэнсис пожала плечами.

– Что ж, будет повод сменить имидж и... жизнь. Возможно, я выйду замуж и рожу ребенка. Или переберусь в Лондон, к маме. Она давно зовет меня к себе.

– Фрэнсис, кого ты хочешь обмануть? У твоей матери своя жизнь. Кстати, тебе бы следовало взять с нее пример. Камилла Симпсон – идеал женщины. Умная, красивая, деловая... Один изъян: замужем за этим недоумком Эккерсли. Что она нашла в этом чопорном англичанине?

– Быть может, ее привлек его фамильный особняк? К тому же Джозеф Эккерсли – самый настоящий лорд. Мама всегда мечтала познакомиться с королевой.

Микки презрительно ухмыльнулся.

– Двум королевам будет слишком тесно в одном дворце, не находишь?

– А ты, похоже, до сих пор вздыхаешь по моей матери. – Фрэнсис шутливо погрозила Родригесу пальцем. – Смотри, я все расскажу лорду Эккерсли.

– Ну, до следующего Рождества я смогу жить спокойно.

– Думаешь, я не уеду из Лос-Анджелеса?

– Уверен. Ты не сможешь жить в спокойной Англии.

– Мама ведь смогла.

– Твоя мама слишком многое пережила в Штатах. Взлет и падение. Думаешь, легко, получив «Оскар», сниматься во второразрядных фильмах?

– А еще говорят о женском коварстве. Ох, попался бы мне этот Мурр...

– Боюсь, придется подождать до следующей жизни, – мрачно заметил Родригес.

Кинорежиссер Эйвон Мурр сыграл в жизни Камиллы Симпсон, нынешней леди Эккерсли, печальную роль. Сначала он открыл ее как актрису. Сделал своей музой и звездой. За роль в первой своей картине начинающая актриса Камилла Симпсон получила самую престижную американскую кинонаграду. Правда, золотой статуэтке нашлось место только в ванной комнате молодой четы Симпсонов. Их квартирка оказалась слишком скромной для драгоценного «Оскара».

Вскоре, получив ряд отказов от несговорчивой актрисы и осознав, что она вовсе не собирается изменять мужу, Мурр перестал снимать Камиллу. Влияние Мурра в Голливуде оказалось куда сильнее, чем предполагала Камилла. После того как Мурр закрыл дверь перед ее носом, выяснилось, что ей путь заказан и к другим режиссерам. Вот так, в один момент Камилла Симпсон превратилась в персону нон грата в Голливуде. Сначала журналисты с каким-то радостным остервенением набросились на нее. Писали даже, что «Оскара» Камилла получила вовсе не за актерское дарование, а за то, что спала с именитым режиссером...



В результате брак Симпсонов распался. Филип потребовал у Камиллы развод, заявив, что не намерен быть всеобщим посмешищем и рогоносцем. Правда, бракоразводный процесс порядком затянулся. Камилла выяснила, что находится на третьем месяце беременности. Официально они с Филиппом были женаты еще два года, но фактически она лишилась мужа задолго до рождения дочери.

Судьба зло пошутила над Камиллой и мужчинами, сыгравшими в ее жизни роковую роль. Мурр и Филип Симпсон погибли в один день и час. Их машины столкнулись на скоростном шоссе. Камилла осталась одна в целом мире с пятилетним ребенком на руках. Правда, от бывшего мужа помощи было немного и раньше.

К удивлению многих, в том числе и Микки Родригеса, знавшего мать Фрэнсис еще до замужества с Филиппом, Камилла, как говорится, восстала из мертвых. С актерской карьерой, правда, она завязала навсегда, но зато открыла сеть рекламных агентств. Дела стремительно пошли в гору. На совершеннолетие Фрэнсис мать подарила ей новенькую «тойоту», а еще через год приобрела для единственной дочери двухэтажный особняк.

На каком-то званом обеде Камилла познакомилась с Джозефом Эккерсли и, недолго думая, вышла за него замуж, после чего перебралась в Англию, в фамильный замок лорда. Фрэнсис к тому времени уже пела в «Санни доллс», а потому отказалась от переезда в Туманный Альбион. С тех пор прошло шесть лет, а леди Эккерсли до сих пор лелеяла мечту о воссоединении семейства. Ни один телефонный разговор не обходился без слезной мольбы матери о приезде дочери в Англию. Фрэнсис, как могла, пыталась скрыть, что сильно скучает по матери. Что толку лить слезы и сокрушаться, если времени на поездку все равно нет? В графике концертов не было ни одного просвета.

Фрэнсис, Вэлери и Кортни работали на износ, совсем не по-кукольному. При этом они не имели права показывать поклонникам свою усталость, недосыпание и негативные эмоции. Со временем Фрэнсис даже приучилась просыпаться с лучезарной улыбкой на губах. Вдруг вездесущим папарацци вздумается залезть в окно и сфотографировать поп-богиню в постели? Правда, следует добавить, что журналисты и фотографы давно перестали штурмовать ее жилище, поняв, что им не удастся застать всеобщую любимицу в объятиях какого-нибудь ловеласа.

– Что ж, – вздохнул Микки, – если ты все уже решила... Фрэнсис, лишь из уважения к твоей матери я не стану больше растравливать твою душу. Вскоре ты и сама осознаешь, какую совершила ошибку, уйдя из «Санни доллс». Я почти уверен, что ты вернешься на сцену. Ты создана для того, чтобы тебе поклонялись.

– Спасибо, Микки. За все. – Фрэнсис поднялась с кресла и нежно обняла Родригеса. – Ты многому меня научил. Хотя... я не уверена, что создана быть объектом поклонения и обожания.

Микки усмехнулся.

– Ой только не надо этих женских разговоров о простом человеческом счастье! Тебе это не идет. Только посмотри на себя в зеркало. Нет, Фрэнсис, еще не родился мужчина, достойный тебя. И в страшном сне ты не привидишься мне в роли домохозяйки.

– Не загадывай наперед.

Фрэнсис чмокнула Родригеса в щеку, попрощалась и ушла.

Многоопытный продюсер оказался прав почти во всем. Телешоу про придурковатых Крейков провалилось. Уже после первых серий стало ясно, что искушенные и избалованные зрители устали от телевизионной жвачки. Альф, Рэймонд, Люси не уступили свое место в их сердцах новым героям. Да и как актриса Фрэнсис оказалась не на высоте. Таланты ее матери явно не передались дочери по наследству. Первые две серии прошли на ура только потому, что в них играла звезда, солистка «Санни доллс» Фрэнсис Симпсон. Однако, как только стало известно о том, что Фрэнсис покинула группу, а ее место заняла не менее привлекательная и не менее голосистая шатенка Алиса, рейтинги «Семейки Крейков» резко упали. Просто Фрэнсис Симпсон с приставкой «экс» оказалась никому не нужна.

Сольная карьера тоже не сложилась. Микки отказался выступить в роли ее продюсера, заявив, что его не поймет общественность. О какой именно общественности шла речь, Фрэнсис так и не поняла, но настаивать и обивать пороги не стала. В конце концов, Микки ведь ее предупреждал...

Полгода Фрэнсис хандрила. Даже свой двадцать шестой день рождения решила не отмечать. Настроения веселиться с друзьями не было никакого. Как, впрочем, и самих друзей. За время своего участия в «Санни доллс» Фрэнсис растеряла прежних друзей. Времени на пикники, походы по магазинам и посиделки в кафе не было. Школьные подружки прекрасно обходились без нее. Более того, они считали, что Фрэнсис слишком зазналась и воротит нос от «земных» людей. Когда же подружки вышли замуж и завели детей, их интересы кардинальным образом изменились. Разговоры свелись к обсуждению памперсов и обмену кулинарными рецептами. Фрэнсис оказалась по другую сторону разделившей их пропасти.


Суббота. Вечер. Многие люди с нетерпением ждут этого счастливого момента. Рабочая неделя закончена. Впереди еще один выходной, так что можно смело отправляться в ближайший бар, не опасаясь, что наутро придется плестись на работу с головной болью.

Фрэнсис ненавидела субботние вечера так сильно, как только может человек ненавидеть что-либо. Именно в субботние вечера она ощущала самое большое и неистребимое одиночество. По телевизору крутили передачи для семейного просмотра. Фрэнсис недоумевала, почему телевизионщики не берут в расчет, что на свете есть люди, вынужденные в субботние вечер скучать перед телевизором в одиночестве.

Самое ужасное и неизбежное испытание начиналось в восемь часов. Плюс-минус пять минут. Именно в восемь вечера каждую субботу Камилла Эккерсли звонила дочери, чтобы узнать, как у нее дела. И каждый раз Фрэнсис как можно радостнее сообщала, что у нее все превосходно, но вырваться из Лос-Анджелеса снова никак не удастся. Трагикомедия под названием «Дочки-матери» продолжалась уже не один год, поэтому Фрэнсис не составляло ни малейшего труда придерживаться выбранного ранее сценария. Камилла охотно – пожалуй, слишком охотно – верила дочери на слово и, пожелав всего хорошего, обещала позвонить через неделю.

Стрелка часов медленно подползла к заветной восьмерке, и Фрэнсис отпила из чашки горячий шоколад, чтобы собраться с духом перед очередным недельным отчетом.

Камилла была как всегда пунктуальна. Телефонный звонок раздался сразу же после боя настенных часов.

– Алло! – бодрым голосом сказала Фрэнсис в трубку.

– Привет, милая. Что нового? Как дела? Чем занимаешься?

Обычно людей сбивает с толку обилие вопросов, но только не Фрэнсис. Она уже наизусть знала все вопросы, которые задаст ей мать. К чему этот лицемерный спектакль? Наверняка мать заранее знает ее ответы. Однако Фрэнсис не собиралась нарушать заведенный ритуал, дабы не вызвать у матери подозрений и десятка новых вопросов. К тому же у Фрэнсис все равно не было на них ответов.

– Все нормально, – сухо ответила Фрэнсис.

– А почему ты дома?

– Устала. Хочу отдохнуть, – честно ответила Фрэнсис.

Правда, спроси Камилла, от чего устала дочь, Фрэнсис вряд ли смогла бы ответить. Возможно, Фрэнсис сама бы удивилась, осознав, что больше всего ее выматывает ничегонеделание. Чем больше свободного времени у нее было, тем ленивее и пассивнее она становилась. Или во всем виновата осенняя хандра?

– Милая, ты слишком много работаешь. Тебе нужно отдохнуть. Почему бы тебе не выбраться к нам хотя бы на недельку? Джозеф и я были бы счастливы, если бы ты у нас погостила.

– Мам, ты ведь знаешь...

– Только не вздумай вешать мне лапшу на уши и рассказывать о своих гастролях, съемках, концертах и прочем, – сурово перебила ее Камилла.

Фрэнсис обомлела. Трубка задрожала в похолодевших пальцах.

– Мне звонил Микки.

– И... что он сказал?

– Правду. В отличие от тебя. Вот уж не думала, что меня будет обманывать родная дочь! Почему ты не сказала, что ушла из «Санни доллс»?

– Не хотела, чтобы ты волновалась за меня.

– Я и так за тебя постоянно беспокоюсь. Думаешь, легко жить по другую сторону океана от родной дочери?

– Мам, все в порядке, – нетвердо сказала Фрэнсис.

– По твоему голосу не скажешь. Чем ты сейчас занимаешься?

– Пью горячий шоколад.

Фрэнсис повернула в руках кружку и едва заметно улыбнулась, прочитав на ней надпись «Не перегружайся». Эту кружку подарила ей Вэлери после самого первого выступления. Она обожала делать друзьям и знакомым маленькие, забавные подарки. Именно такие, как эта кружка или брелок с забавной рожицей, у которой то и дело вылезают на лоб глаза. Милые вещички всегда напоминали о человеке, подарившем их. Сердце Фрэнсис болезненно сжалось при воспоминании о подруге.

Как там Вэлери и Кортни? Как они приняли Алису? Вспоминают ли о бывшей солистке? Тогда почему не звонят? Ах, наверняка у них нет ни одной свободной минутки. Подготовка к европейскому турне, если верить прессе, шла полным ходом.

– Вообще-то я имела в виду, чем ты занималась вчера, позавчера...

– Разве Микки тебе не доложил? – огрызнулась Фрэнсис.

– Во-первых, Микки беспокоится о тебе не меньше меня. А во-вторых, я знаю только о твоем уходе из группы и о провале телесериала. Неужели тебя ничему не научил мой горький опыт? – Камилла вздохнула.

– Мам, я ни о чем не жалею. Честное слово. Не знаю, что там тебе наболтал Микки, но я и в самом деле выросла из «Санни доллс», как дети вырастают из ползунков. Мне надоело прыгать по сцене в юбке-поясе и петь всякую чушь.

– Что же ты думаешь делать дальше?

– Не знаю.

– Что значит – не знаю? А кто будет знать, если не ты?

– Мам, перестань.

– Перестать? Ты просишь меня перестать? Очень мило. Сначала держишь от меня все в секрете, а затем пускаешь свою жизнь под откос. Я должна молча за этим наблюдать?

– Хм.

– Чему ты усмехаешься? Тебе кажется это забавным?

– Вообще-то да. Ты говоришь о каком-то наблюдении, хотя находишься за тридевять земель. Живешь себе в спокойной благополучной Англии, в фамильном замке, ездишь на званые обеды к аристократам...

– Ты меня упрекаешь?! Упрекаешь родную мать?! – вспылила Камилла. Неужели Фрэнсис не понимает, что губит свою жизнь?!

– Я ни в чем тебя не упрекаю. Просто... наверное, я завидую. У тебя прекрасный любящий муж, свой дом, дело... а я оказалась бездарной пустышкой. Видимо, Микки был прав в том, что я создана только для того, чтобы вызывать сексуальное желание у мужчин.

– Фрэнсис, не говори так! Ты самая умная и талантливая девочка! – тут же сменила тональность разговора Камилла. – Хочешь, я приеду к тебе?

– Нет. Не стоит из-за меня ломать привычный уклад.

– Вообще-то у меня накопилось много дел с рекламными агентствами... Думаю, контроль не повредит.

– Мам, ты ведь не собиралась приезжать.

– Не собиралась, а теперь собираюсь. Если тебе нужна моя поддержка или помощь...

– Я справлюсь.

– Уверена?

– Да. Завтра же займусь поисками работы. Кажется, я и так засиделась дома.

– Вот это мне уже нравится, – с одобрительным смешком сказала Камилла, уловив в голосе дочери решимость. – Кстати, Джозеф передавал тебе большой привет и желал удачи.

– Ему тоже привет. Как вы там поживаете? – Фрэнсис с облегчением перевела дух. Уф, допрос окончен. Можно продолжить ритуальный обмен любезностями.

– Все хорошо. Я развела в саду белые розы.

– Здорово. – Неожиданно Фрэнсис прониклась нежностью и любовью к матери, умеющей радоваться каждой мелочи.

Камилла не зря вызывала восхищение у Микки Родригеса. Только она умела получать удовольствие от самых банальных вещей. Каждую неделю она сообщала дочери об очередном своем увлечении. Причем Камилла погружалась в новое хобби с головой. Оно буквально поглощала все ее внимание и время. Сначала это было вышивание крестиком. Камилла накупила кучу книг по технике вышивания, затем опустошила прилавки магазинов, скупив нитки всех оттенков, пяльца, канву, нужные иголки и схемы. Через неделю она с не меньшим восторгом рассказывала дочери о каббале. Еще через неделю она собирала паззлы, потом читала книги о масонах и рыцарских орденах, затем вязала носки из верблюжьей шерсти. Теперь вот белые розы...

Вот бы Фрэнсис иметь столь же энергии! Впрочем, разве она не дочь Камиллы Симпсон? Так чего она ждет у моря погоды? Пора найти себе новое увлечение, сделать шаг вперед и доказать Родригесу и остальным всезнайкам, что она приняла верное решение, покончив с «кукольной» жизнью.

– Ладно, милая. Если надумаешь приехать – позвони, и Джозеф тебя встретит в аэропорту.

– Хорошо.

– Звучит не очень-то обнадеживающе. Не вешай нос. Надеюсь, что скоро услышу о тебе в новостях.

– Лишь бы не в криминальной хронике, – со смехом ответила Фрэнсис.

– Тьфу-тьфу-тьфу. Что за мысли?

– Я шучу.

– Надеюсь, дорогая. А теперь вынуждена с тобой попрощаться, к нам с минуты на минуту приедут гости. Ты не представляешь, что это за люди! Настоящие аристократы. Англичане до кончиков ногтей. Нам даже пришлось достать старинный фарфоровый сервиз, доставшийся Джозефу от прабабки.

– Пока, мам. Уверена, ты справишься.

– Разумеется. Не будь я Камиллой Эккерсли!

Фрэнсис повесила трубку и глубоко вздохнула. Когда же настанет ее черед принимать гостей в семейном гнезде и доставать на свет божий фамильный сервиз мужа?

Когда наконец у нее появится муж? Может быть, следует начать новую жизнь не с поиска работы, а с поиска мужчины? Вот только Фрэнсис понятия не имела о том, где женщины находят подходящих мужей и отцов своих будущих детей. Парадоксально, но об отношениях мужчины и женщины Фрэнсис знала еще меньше, чем о разведении белых роз.

Ее опыт общения с противоположным полом ограничивался флиртом, единичными свиданиями с обеспеченными поклонниками и непродолжительными интрижками. Самый долгий роман Фрэнсис случился еще в старших классах школы. Правда, вряд ли можно назвать полуневинные прогулки и походы в кино романом.

2

Фрэнсис покинула бутик любимого дома моды, обуреваемая противоречивыми чувствами. Что произошло? Почему столь любимые прежде стразы, обтягивающие топы и крупные украшения перестали вызывать у нее восторг и непреодолимое желание тут же их купить? Теперь романтические платья в мелкий цветочек нравились Фрэнсис куда больше.

Едва закрыв за собой дверь, Фрэнсис столкнулась с очередной покупательницей. Подняв глаза, чтобы извиниться за неловкость и медлительность, она расплылась в улыбке.

– Вэлери?! Неужели это ты?

– Кто же еще!

Подруги обнялись на глазах у любопытных продавщиц бутика.

– Как твои дела? Что нового?

Фрэнсис пожала плечами. Что она могла рассказать Вэлери? За прошедшие с их последней встречи полгода в ее жизни мало что изменилось.

– Ничего особенного... Может быть, поеду к маме в Лондон. Ты ведь знаешь, что с телевидением и кино у меня не очень удачно сложилось.

Вэлери с сочувствием посмотрела на подругу. Разумеется, она прекрасно знала о провале «Семейки Крейков». Микки почти каждый день на примере Фрэнсис показывал, как не стоит поступать: «Смотрите, что будет с вами, если вы возомните себя звездой, как наша Фрэнсис Симпсон».

– Кста-а-ати, – нараспев произнесла Вэлери. – Возможно, я смогу тебе кое-чем помочь.

– Помочь? Мне вовсе не нужна помощь! – взбрыкнула из гордости Фрэнсис.

Ей не нужны жалость и подачки! Если она чего-то и добьется в этой жизни, то только собственным трудом!

– Не спеши отказываться, – с ласковой улыбкой ответила Вэлери, не поддавшись на провокационный тон подруги. – Почему бы нам не выпить по чашечке кофе в ближайшем кафе?

– Ты ведь собиралась в магазин, – напомнила Фрэнсис.

– Раз ты вышла оттуда с пустыми руками, то и мне там делать нечего! Или ты не хочешь узнать мои новости?

Фрэнсис улыбнулась.

– Прости. Я соскучилась по тебе. Наверное, я разучилась общаться с людьми. Превратилась в нелюдима и домоседку. Я и в кафе-то не была сто лет.

– Признаться, я тоже. Ты ведь знаешь Микки, он даст нам расслабиться только на том свете. А теперь пойдем. Времени у меня не так уж много.

Не дожидаясь возражений Фрэнсис, Вэлери подхватила ее под руку и потащила на другую сторону улицы, в кофейню «Старбакс».

Подруги заказали капучино.

– Ну и что за новости? – не выдержала Фрэнсис.

Вэлери расплылась в ослепительной улыбке и молча протянула подруге левую руку.

– Не может быть! – ахнула Фрэнсис, округлив от удивления глаза. На безымянном пальце Вэлери красовалось обручальное кольцо с огромным камнем. – Неужели это бриллиант?

– Чистой воды! – не без хвастовства ответила Вэлери. – Большой, да?

– Большой? Он огромный! Булыжник, а не камень. Дай-ка разглядеть. И кто счастливый избранник?

– Джеймс Лэйн.

– Что?! – Фрэнсис не верила собственным ушам. – А как же двадцать шестой пункт контракта с Родригесом, запрещающий вступление участниц группы в брак?

– Микки пришлось смириться, Лэйн большая шишка. Ему принадлежит киностудия, сеть региональных телестанций, несколько десятков газет и журналов и еще он владеет долями в целой куче промышленных предприятий.



– Но... как же тебе удалось затащить Лэйна под венец? Помнится, я как-то читала интервью с ним, где он заявил, что после неудачного брака с капризной киноактрисой ноги его не будет у алтаря.

Вэлери кокетливо похлопала густо накрашенными ресницами.

– Ну пришлось порядком попотеть.

– Так, значит, ты теперь замужняя дама.

– Ой, лучше не напоминай. Перед каждым выступлением мне приходится снимать кольцо.

– Зная Родригеса, это меньшее, чем тебе пришлось пожертвовать.

– Кстати, если бы ты захотела вернуться, то Микки...

– Вэлери, не начинай. Я не вернусь в «Санни доллс» даже под дулом пистолета.

– Так чем ты сейчас занимаешься? Надеюсь, не засела за мемуары? Рановато еще.

Фрэнсис отрицательно покачала головой.

– Я в поисках.

– Почему бы тебе не попробовать себя в качестве журналистки или телеведущей? Я могла бы поговорить с Джеймсом...

– Только попробуй, – с угрозой в голосе предостерегла подругу Фрэнсис.

– Ладно, если ты не хочешь... Я хотела помочь.

– Извини. Я знаю. – Фрэнсис вздохнула. – У меня хандра, вот и срываюсь на всех, кто попадется под руку. Сегодня мальчиком для битья оказалась ты.

– Фрэнсис, может быть, ты все-таки подумаешь над моим предложением?

Фрэнсис одарила сердобольную подругу таким тяжелым взглядом, что та умолкла на полуслове. Больше они к этой теме не возвращались. Вэлери с восторгом рассказывала о бракосочетании на Таити, а Фрэнсис с нескрываемой завистью ловила каждое слово подруги и мечтала о том, чтобы и в ее жизни появилась Любовь и незабываемое свадебное путешествие на экзотический остров.


– Милый... – Вэлери уселась на колени к мужу и пощекотала его щеку своим белокурым локоном.

– Я заранее согласен на все. Даже на новый лимузин с обивкой из розовой кожи, – усмехнулся Джеймс.

Вэлери Перкинс очаровала всемогущего медиамагната с первого взгляда. Стоило Джеймсу увидеть белокурую нимфу в одном из телевизионных шоу, как его сердце потеряло покой. Несколько дней он мужественно противостоял влечению... до тех пор пока Вэлери сама не обратила внимание на привлекательного мужчину, поедавшего ее взглядом из-за кулис. От природы решительная и напористая Вэлери пригласила известного бизнесмена на ужин. Затем он пригласил ее провести уик-энд на его вилле... Через неделю они отправились на Таити, чтобы пожениться. Медовый месяц давно миновал, а Джеймс по-прежнему готов был носить свою обожаемую Вэлери на руках и потакать всем ее капризам. Правда, Вэлери не часто просила Джемса о чем-либо напрямик. Она предпочитала только подталкивать мужа к принятию решения. Например, она чуть замедляла шаг у витрины ювелирного магазина. Через пять минут на ее шее сверкало приглянувшееся изумрудное колье. Джеймсу нравилось баловать свою «малышку». А «малышка» души не чаяла в своем щедром «пупсике».

– Милый, помнишь Фрэнсис?

Джеймс задумчиво наморщил лоб. Однако по его растерянному взгляду Вэлери поняла, что после свадьбы Джеймс выбросил из головы всех женщин. Кроме любимой жены, разумеется.

– Фрэнсис Симпсон. Бывшая солистка «Санни доллс». Рыженькая, – пояснила Вэлери. Дождавшись появления на лице Джеймса осмысленного выражения, она продолжила: – Она покинула группу ради съемок в телесериале. К сожалению, он оказался провальным.

Джеймс терпеливо слушал, не понимая, к чему Вэлери ведет разговор.

– Я сегодня случайно столкнулась с ней на пороге нашего любимого магазина. И знаешь, что самое поразительное?

– Нет, но уверен, что сейчас ты мне все расскажешь, – усмехнулся Джеймс, невольно залюбовавшись разрумянившимися щечками Вэлери.

– Только представь: Фрэнсис ничего не купила!

– Что в этом странного? – недоуменно спросил Джеймс.

– А то, что прежняя Фрэнсис никогда бы не покинула магазин без связки пакетов с обновками!

– Надеюсь, это не повод беспокоиться за твою подругу. – Джеймс не сдержал ироничной улыбки.

– Как это не повод?! – возмущенно воскликнула Вэлери, подпрыгнув на коленях Джеймса.

– И что же, по-твоему, это значит? – со вздохом спросил он. Похоже, его жена не успокоится, пока не поделится с ним своими подозрениями. Пусть и надуманными.

– Фрэнсис в депрессии, – категорично заявила Вэлери.

Брови Джеймса взметнулись вверх.

– Мы должны ей помочь, – продолжила Вэлери.

– Каким образом?

– Милый, я ведь тебя ни о чем раньше не просила, да?

Джеймс покачал головой.

– Нет. Однако я тебе ни в чем и не отказывал, не так ли?

– Так, но сейчас дело очень серьезное.

– Выкладывай сразу, что ты задумала.

– Пупсик... – Вэлери склонилась над мужем и коснулась губами его губ.

– Я уже согласен, – охрипшим голосом ответил Джеймс. Сейчас все его мысли были о спальне.

– Я знаю, ты сможешь подыскать для Фрэнсис местечко на одном из твоих каналов. Я уверена, что у нее получится быть ведущей какого-нибудь шоу...

Джеймс вздохнул и сосредоточенно потер лоб.

– Нужно подумать. Вообще-то решение о найме сотрудников принимают редакторы и директора каналов.

– Ты ведь самый главный, разве нет? – тоном наивной девочки пропела Вэлери, подарив Джеймсу еще один крохотный поцелуй.

– Милая, Фрэнсис довольно известная особа... Полагаю, я смогу что-нибудь придумать. Пусть позвонит мне завтра во второй половине дня... А теперь пойдем спать.

Вопреки ожиданиям Джеймса, Вэлери погрустнела.

– Что-то еще? – спросил он.

– Фрэнсис меня убьет, если узнает, что я помогла ей найти работу.

– Кажется, я чего-то не понял, – признался Джеймс.

– Фрэнсис нужна помощь. Я это сразу поняла, как только увидела ее. Но, когда я ее предложила, она начала кричать. Заявила, что не нуждается в моей жалости и подачках.

– Что за глупости?

– Вовсе не глупости, – вступилась за подругу Вэлери. – Фрэнсис самая добрая, умная и ответственная женщина на свете. Я готова за нее поручиться своей головой.

– Ну-ну, давай обойдемся без жертв.

– Фрэнсис отказалась из гордости. Она считает, что всего должна добиться сама.

– Что ж, весьма похвальное стремление для молодой женщины, – отметил Джеймс.

– Вот именно. Теперь ты понимаешь, почему мы должны ей помочь?

– Каков твой план?

– Милый, почему бы тебе самому ей завтра не позвонить... Вернее, пусть с Фрэнсис свяжется кто-нибудь из дирекции телеканала. Думаю, Эн-би-си будет в самый раз. Вот увидишь, через месяц-другой Фрэнсис Симпсон станет первой звездой канала.

– Ну уж так-таки и первой...

– Ты сомневаешься?! – преувеличенно возмущенным тоном спросила Вэлери. – Может быть, ты сомневаешься и во мне?

– Нет-нет, – поспешил разубедить ее Джеймс. Он обнял жену за талию и прижал к себе. – Ты моя звезда. Самая яркая на небосводе.

– Почти поверила, – пробурчала Вэлери, изобразив недовольство.

Джеймс крепко поцеловал ее в губы.

– А теперь?

– Думаю, окончательную уверенность я обрету только завтра, когда узнаю о новом амплуа Фрэнсис.

Джеймс усмехнулся.

– Тогда позволь мне привести еще парочку доводов. – Он поднялся с дивана, держа на руках Вэлери.

Она обвила руками его шею и благосклонно позволила отнести себя в супружескую спальню.

3

Фрэнсис неспешно потянулась. Часы показывали половину восьмого утра. Давненько она не просыпалась раньше звонка будильника. Да и в таком хорошем настроении, как сегодня.

За окном раздавался шум автомобилей и резкие выкрики мальчишек, продававших газеты. То, что каждое утро раздражало Фрэнсис, неожиданно показалось ей прекраснее пения соловьев.

Жизнь продолжается. Мир прекрасен. И сегодня наверняка случится что-нибудь хорошее.

Фрэнсис спустила с кровати ноги и, не нащупав домашние туфли, отправилась в ванную комнату босиком. Мягкий ворс ковролина приятно щекотал пятки, и Фрэнсис снова ощутила прилив необъяснимого счастья.

Бодрящий контрастный душ и чашка крепкого кофе сотворили еще большее чудо. Фрэнсис почувствовала себя обновленной, словно заново родившейся.

Телефонный звонок вывел ее из состояния блаженного счастья, наполнившего все ее существо.

– Алло. – Наконец-то ей не нужно изображать радость. Фрэнсис и в самом деле обрадовалась раннему звонку.

– Алло, могу я поговорить с мисс Симпсон?

Незнакомый мужской голос поначалу насторожил Фрэнсис, но через мгновение она отогнала подозрения и мрачные мысли и бодро ответила:

– Это я. Чем могу помочь?

– Доброе утро. Надеюсь, я не слишком рано звоню?

– Все в порядке.

– Меня зовут Артур Гинсберри.

Фрэнсис едва не лишилась чувств, услышав имя генерального директора Эн-би-си. Микки как-то представил их друг другу, но общение не вышло за границы «здравствуйте – до свидания». Интересно, что ему понадобилось?

– Я представляю телеканал...

– Да-да, я знаю, – перебила его Фрэнсис. – Правда, я не понимаю, почему вы звоните мне. Если вы хотите снять передачу с участием «Санни доллс», то я ушла из группы.

– Именно поэтому я и звоню. Хочу воспользоваться ситуацией и заполучить вас в свои сети. – Артур хохотнул над собственной, только ему понятной шуткой.

Молчание Фрэнсис вынудило его продолжить:

– Мисс Симпсон, я хочу видеть вас на нашем телеканале.

– В качестве кого?

Фрэнсис закатила глаза, живо представив, что сейчас последует ряд предложений сняться в рекламе какого-нибудь стирального порошка. Полгода назад Фрэнсис и слушать бы не стала. Теперь же все изменилось. Фрэнсис осознала, что деньги не только никогда не бывают лишними, но их может и не хватать на самые необходимые вещи.

Успех «Санни доллс» разбаловал Фрэнсис настолько, что она разучилась считать деньги, разбрасывая их направо и налево. Шкафы ломились от тряпок, косметика не помещалась на нескольких полках в ванной, а автомобили Фрэнсис меняла, не успев к ним толком приноровиться.

– Для начала вопрос, – интригующим тоном начал Артур. – Вам о чем-нибудь говорит имя Марка Денвера?

– Разумеется! – с чувством выдохнула Фрэнсис.

Марк Денвер был самым узнаваемым и высокооплачиваемым шоуменом Америки. Каждый сезон он открывал новым проектом. И каждый из них тут же занимал верхнюю строчку в рейтинге голосования. Кроме того, Марк был и самым знаменитым плейбоем. На каждой светской тусовке он появлялся с новой пассией. Что притягивало к нему женщин? Внешняя привлекательность? Мало вероятно. Марк Денвер был мужчиной за сорок, высокого роста, с невыразительными чертами лица, серыми глазами и такими же серыми, кажущимися безжизненными волосами. Однако женщин всех возрастов словно магнитом притягивало к Денверу. Возможно, секрет его обаяния заключался в открытой улыбке. Или в искренней убежденности Марка в том, что все женщины по-своему прекрасны. «Некрасивых женщин не бывает, – безустанно повторял он вновь и вновь, – улыбаясь в объективы фотокамер. – Есть лишь слепые мужчины».

Фрэнсис и сама грезила о Марке Денвере. Со дня их знакомства прошло несколько лет, а она до сих пор не потеряла надежды завоевать его любовь.

– Так вот... – продолжил Артур Гинсберри.

Фрэнсис так размечталась, что забыла о телефонном разговоре. Напомнивший о себе Гинсберри вызвал досаду и раздражение. Впрочем, любопытство взяло вверх, и Фрэнсис заставила себя сосредоточиться на беседе.

– ...Марк собирается делать цикл передач о разнице менталитетов разных народов. Начать он решил с Голландии. Не откладывая в долгий ящик, скажу сразу: ему нужна напарница.

– Напарница? – тупо переспросила Фрэнсис. Она едва сдержалась, чтобы не спросить, при чем здесь, собственно, она.

– Да. Именно женщина. Молодая и красивая. Как вы, мисс Симпсон.

– Я?

– Понимаю ваше удивление. – Артур снова хохотнул. – Я бы тоже удивился. Не каждый день получаешь предложение отправиться в долгое путешествие с самым желанным мужчиной телеэфира.

– Долгое? – почему-то именно это слово зацепило сознание Фрэнсис, которая уже с трудом сдерживала лавину вопросов.

– Пока сложно точно сказать, о каком сроке идет речь. Однако вряд ли поездка займет меньше месяца. Оптимальный срок, чтобы понять и даже, вероятно, полюбить другую страну. Ее культуру и людей. Насколько я понял, мисс Симпсон, вы сейчас свободны для экспериментов, не так ли?

– Вообще-то я подумывала о переезде в Англию, – солгала Фрэнсис.

Что она несет? Вот идиотка! Нужно хвататься за неожиданно выпавший шанс! Вряд ли ей еще раз позвонит гендиректор национального телеканала и предложит поработать с мужчиной ее мечты! Да что там ее мечты! Марк Денвер не давал покою миллионам американских женщин!

– Голландия – отличная альтернатива чопорной Англии, вы не находите? – не сдавался Гинсберри.

– А в чем будет заключаться моя роль как напарницы Денвера? Насколько я помню, Марк всегда работал один.

– Новый проект... э-э-э... несколько необычен. Я бы даже сказал, провокационен.

– Он что, собирается снимать репортаж из района красных фонарей?

– А почему нет? Красные фонари – одна из визитных карточек Амстердама, – заметил Гинсберри таким тоном, словно Фрэнсис нанесла ему личное оскорбление.

– Извините, я вовсе не это имела в виду, – смутилась она.

– Дело в том, что новый проект Денвера представляет собой некий гибрид документального фильма, путевых заметок и реалити-шоу.

– Звучит заманчиво.

Фрэнсис присела на стул. Похоже, разговор с Гинсберри затянется надолго. Фрэнсис ошиблась.

– Если я вас заинтересовал, предлагаю встретиться в моем офисе и обо всем поговорить подробнее. Как скоро вы сможете подъехать, мисс Симпсон? Я позвоню Марку. Он куда лучше меня расскажет вам о будущем проекте. Правда, боюсь, для начала вам придется подписать договор о неразглашении информации. – Гинсберри тяжело вздохнул. – Вы ведь знаете этих журналистов. Гоняются за сенсациями, как старые девы за холостяками.

Фрэнсис растерялась. Она вовсе не собиралась куда-то мчаться сломя голову. Однако любопытство и желание снова встретиться с Марком Денвером одержало сокрушительную, безоговорочную победу над ее сомнениями и страхами.

– Я буду через два часа.

– Отлично. Безмерно счастлив, что мы так быстро нашли общий язык. Признаться, я опасался, что столкнусь с капризной певицей и мне придется битый час уговаривать ее и соглашаться на сотню условий.

– Спасибо, что напомнили. Я сейчас быстренько набросаю список моих требований. Думаю, сотней вы не отделаетесь, – пошутила Фрэнсис.

– Помилуйте, мисс Симпсон, с меня достаточно Терезы Джонс! Эта истеричная особа только что заявила, что не может работать с оператором, который носит усы и бороду. Ей, видите ли, кажется, что он все время над ней смеется, а она не может его призвать к ответу, потому что не в состоянии разглядеть его губы. Что делать мне? Не могу ведь я взять бритву и лишить человека бороды! С другой стороны, я не могу потерять Терезу, потому что ее передача о здоровом образе жизни получила «Эмми». Телеакадемикам и телезрителям абсолютно плевать, что мисс Джонс дымит как паровоз и сживает меня со свету своими капризами.

Фрэнсис не смогла сдержать улыбку. Ей все больше хотелось работать на телевидении. Поразительно, но еще год и даже полгода назад Гинсберри казался ей настоящим тираном. Внешность обманчива. Артур оказался милейшим человеком. Страшно представить, каким при тесном общении окажется Марк Денвер. Если в жизни он обладает тем же чувством юмора и обаянием, что демонстрирует на экране, то сердце Фрэнсис будет разбито. Интересно, в Голландии для них зарезервируют один номер в отеле?


Сказать, что Фрэнсис принарядилась ради встречи с Марком Денвером, – не сказать ничего. Обтягивающее платье изумрудного цвета на тонких бретелях-бусинах, украшенное кристаллами от Сваровски, стразами и бисером превратило ее из Золушки в настоящую принцессу. Фрэнсис в последний раз посмотрела на свое отражение в зеркале, чтобы удостовериться, что макияж по-прежнему безупречен. Длинные изогнутые ресницы, на которые Фрэнсис не пожалела туши, делали акцент на глаза, идеально гармонировавшие с цветом платья. Марк Денвер должен быть сражен с первого взгляда – и никак иначе. Поставив перед собой цель, Фрэнсис улыбнулась и направилась к двери.

Марк Денвер тем временем напропалую флиртовал с ассистентками и гостями студии. Его нисколько не смущал тот факт, что еще утро и мало кто строит планы на вечер и ночь. Вызов к Гинсберри стал для него полной неожиданностью. Больше всего на свете Марк ненавидел, когда съемки приходилось прерывать из-за каких-то форс-мажорных обстоятельств. А вызов на ковер к шефу был одним из них. Раздражение Марка усилилось, когда Гинсберри попросил его подождать приезда некой мисс Симпсон, бывшей участницы поп-группы. Марк саркастично усмехнулся, заранее предвкушая то удовольствие, которое получит от издевок и шуточек над тупоголовой красоткой. В том, что мисс Симпсон, ради которой ему пришлось прервать съемки, окажется именно такой, Марк не сомневался.

Скольких певичек он перевидал на своем веку? Правильнее было бы сказать: со сколькими из них ему довелось переспать? И кто был инициатором? Кто тащил его в постель, едва он успевал попросить у официанта счет?.. В какой-то момент Марк сказал себе «стоп». Ему надоели безмозглые дурочки, возомнившие себя звездами только потому, что им удалось в нужное время лечь под нужного продюсера.

Марк прекрасно отдавал себе отчет в том, что и с ним эти сладкоголосые девицы ведут игру, тщательно просчитанную на десять ходов вперед. Не будь он самым узнаваемым и популярным на американском телевидении шоуменом, был бы он так же интересен красоткам в коротких юбках, которые годились ему едва ли в дочери? Нет, Марк вовсе не комплексовал из-за своего возраста. Сорок два года для мужчины – пора расцвета. Если молодость может, но не знает как, старость знает как, но уже не может, то Марк Денвер находился в той золотой середине, когда он мог и знал, как обращаться с женщинами. Вне зависимости от их возраста и социального положения. Возможно, именно поэтому он и не остановил свой выбор на одной прелестнице. Слишком много замужних женщин перебывало в его постели. Где гарантия, что и его благоверная не прыгнет в кровать к другому плейбою?

Марк демонстративно посмотрел на большие настенные часы в кабинете Гинсберри. Разумеется, это не ускользнуло от всевидящего ока генерального директора Эн-би-си.

– У мисс Симпсон в запасе еще десять минут, – спокойно сказал он. – Уверен, что Фрэнсис тебе понравится и вы прекрасно сработаетесь.

– Артур, ты ведь знаешь, что я ненавижу работать в паре с кем бы то ни было. Тем более с... – Марк осекся, испугавшись, что его слова будут расценены как дискриминация по половому признаку, – с профаном.

– Дилетанты порой оказывают на телезрителей большее впечатление, чем профессиональные ведущие, знающие все секреты мастерства и за милю предвидящие все подводные камни. Тем более в таком проекте, как твой, Марк. В какой-то степени это и реалити-шоу. Следовательно, зрители должны узнавать в героях самих себя. Как бы они поступили в той или иной ситуации? Да что я тебе объясняю, в самом деле. – Гинсберри махнул рукой, словно отгоняя надоевшую муху.

– Ну и что за пташка эта Фрэнсис Симпсон? Чья протеже?

– Тебя это должно волновать не больше, чем стоимость проезда в метро, – огрызнулся Гинсберри. – Скажу только, что судьба мисс Симпсон волнует о-о-очень влиятельного человека. – Гинсберри обратил взор к потолку.

Марк понимающе кивнул. Если даже Гинсберри благоговейно закатывает глаза, то ему и подавно не следует препираться и отказываться от работы с этой Фрэнсис. Во всяком случае, пока они находятся на территории Штатов, в поле действия высших сил. Позже, когда он и Фрэнсис окажутся один на один с миллионами телезрителей, бедняжке не поможет и сам Господь Бог. Если мисс Симпсон вообразила, что, став любовницей влиятельного человека, она станет и всенародной любимицей, то его, Марка Денвера, священный долг наглядно продемонстрировать, как легко можно превратиться во всенародное посмешище.

– Извините... – послышалось откуда-то из-за двери.

Гинсберри и Марк как по команде повернули головы. Через мгновение перед ними появилось сказочное видение в сверкающих изумрудах.

– Я Фрэнсис Симпсон, – представилась гостья, не без удовольствия наблюдая за выражениями лиц обоих мужчин.

Похоже, она сделала правильный выбор, остановившись на этом платье. Открытые плечи, по которым разметались каштановые локоны, и декольте сделали дело лучше любых слов. Денвер и Гинсберри были сражены наповал. Не зря в древнегреческом суде лучшим адвокатом обвиняемой женщины была нагота. Стоило внешне привлекательной преступнице сбросить перед присяжными одежды, как с нее снимали все обвинения.

– Очень приятно, мисс Симпсон. – Марк опомнился первым.

Он галантно поцеловал ее руку, с удивлением заметив, что тонкие пальцы Фрэнсис дрожат. Интересно почему? Разве она не знает, чьим протеже является?

– Взаимно, мистер Денвер.

– Вы знаете меня?

– Да. Мы как-то встречались. – Фрэнсис смущенно опустила ресницы. – Возможно, вы не помните, но... Пожалуйста, называйте меня Фрэнсис. Так будет удобнее.

– Хорошо, Фрэнсис, – охотно согласился Марк, не отводя взгляда от ее груди.

Фрэнсис готова была провалиться сквозь землю. Наверняка Денвера смутило отсутствие под ее платьем бюстгальтера. Что он о ней подумает? Неожиданно Фрэнсис одолели сомнения по поводу правильного выбора наряда для встречи с будущими коллегами. Возможно, ей стоило надеть строгий деловой костюм с юбкой по колено и наглухо застегнутой блузкой, а не выпячивать свои достоинства на всеобщее обозрение?

Однако на лице Марка ясно читалось вовсе не осуждение или негодование по поводу не подобающей случаю одежды. Нет, Марк не мог отвести восхищенного взгляда. Фигура Фрэнсис была выше всех похвал. Полная упругая грудь, тонкая талия и крутые бедра могли свести с ума любого мужчину. Что уж говорить о таком ценителе и знатоке женской красоты, как Марк Денвер! Жаль, что из-за совместной работы он не сможет закрутить роман с этой красоткой. Каким бы бабником и плейбоем ни был Денвер, у него существовало одно неписаное правило: никогда, ни при каких обстоятельствах не вступать в любовные отношения с коллегами. Тем более с теми, с кем ему предстоит работать долго.

– Итак, мисс Симпсон, мы наконец-то вас дождались, – напомнил о своем присутствии Гинсберри.

– Простите, я задержалась. Пробки...

– Вам незачем оправдываться, Фрэнсис. Уж позвольте и мне вас так называть. – Гинсберри растянул мясистые губы в улыбке.

Фрэнсис кивнула.

– Итак, раз вы знакомы с Марком, то процедуру официального представления и обмена визитными карточками можем пропустить. Приступим к делу. Присаживайтесь, прошу вас.

Гинсберри указал на свободный стул, и Фрэнсис, не заставив себя долго упрашивать, присела на его краешек. При этом платье натянулось, спина оголилась еще сильнее, и сидевший чуть позади гостьи Марк недвусмысленно подмигнул Гинсберри.

– Фрэнсис, вы бывали в Амстердаме? – без околичностей начал Гинсберри.

– Нет, не довелось. Признаться, Нидерланды – одна из немногих европейских стран, где мне не довелось побывать, – не без хвастовства заметила Фрэнсис.

– В таком случае у вас появился уникальный шанс пробыть в королевстве целый месяц в прекрасной мужской компании... – Гинсберри перевел взгляд на Марка, – и, что немаловажно, совершенно бесплатно. Что вы на это скажете, Фрэнсис?

– Я... не знаю. А в чем будет заключаться моя работа?

– О, Фрэнсис, вы нас обижаете! Это даже не работа, а сплошное удовольствие. Вы будете гулять по Амстердаму и его окрестностям. Правда, ландшафт там довольно однообразный. Зато пестрые ковры из тюльпанов и ветряные мельницы способны тронуть даже самого предвзятого критика. Когда я впервые увидел всю эту красоту собственными глазами, я был поражен до глубины души. – Гинсберри по обыкновению заливался соловьем, с удовольствием отмечая, что его слова воздействуют на молодую женщину лучше разговоров о баснословных гонорарах. В последнее время его подчиненные начинали – как, впрочем, и заканчивали – все разговоры только обсуждением вознаграждения.

– И все же... я хотела бы знать, – смущенно произнесла Фрэнсис. – Вдруг я не справлюсь с заданием?

– Вы себя недооцениваете, – тут же возразил Гинсберри. – Уверен, что кандидатуры лучше вашей нам не сыскать на всем белом свете. Марк, подтверди.

– Полностью согласен. – Марк с трудом отвел взгляд от спины Фрэнсис, которая его буквально заворожила.

– Спасибо за комплименты, но все же...

– Что ж, настало время открыть все карты, – усмехнулся Гинсберри, решив, что пружина любопытства Фрэнсис сжата до предела. – Думаю, Марк лучше меня расскажет вам о сути своего проекта.

Фрэнсис развернулась на стуле лицом к Марку. Теперь уже Гинсберри оказался в плену ее обнаженной спины.

– Я хочу назвать новую программу «Страны и люди», – начал Марк, мигом переключившись на деловой тон. – Главная задача – познакомить американских телезрителей с жизнью, бытом и нравами другого народа. Для начала голландцев.

– Почему именно голландцы?

Марк пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, выбор пал на них по самой банальной причине, которую только можно придумать. Я, как и вы, никогда не был в Нидерландах. Смею предположить, что и большинство наших соотечественников не могут этим похвастать. Тем не менее у многих на слуху голландский сыр, район красных фонарей, международный гей-парад, голландские бриллианты, тюльпаны, ветряные мельницы, велосипеды, марихуана, лучшие конькобежцы, «коричневые» кафе, Гаага и Роттердам и многое, многое другое.

Фрэнсис жадно ловила каждое слово Марка. Какой мужчина! Красив, умен, обходителен. Да она готова поехать с ним на край света, а не только в Амстердам!

– Однако передач о путешествиях и других странах пруд пруди, – продолжил Марк. – Смысла создавать очередной клон, обреченный на скорую гибель, нет.

– Тогда что же мы будем делать? – раздосадованно спросила Фрэнсис.

– Идея Марка блестяща и неординарна, – подхватил марафонскую палочку Гинсберри. – Вы будете не только сторонними наблюдателями, но и непосредственными участниками всех событий. Вы должны стать одними из них.

– Одними из них? – непонимающе переспросила Фрэнсис.

– Да. Стать на одну ступень с коренными жителями страны, в которую вам предстоит отправиться. Вы должны есть ту же еду, которую едят голландцы. Пить те же напитки, читать те же газеты и слушать ту же музыку...

– Но как же мы это узнаем?

– Вот именно! Правильный вопрос, Фрэнсис. Какой самый лучший способ быстро влиться в общее русло?

Фрэнсис молчала, в недоумении уставившись на Марка. Однако тот словно воды в рот набрал, предоставив полное и безоговорочное право слова шефу.

– Сами голландцы вам с удовольствием помогут.

Глаза Фрэнсис округлились. Неужели ей придется приставать на улице к прохожим с вопросами о том, что они съели на завтрак и какую песню напевали утром в душе?

– Ну вот, вы уже струсили, – подтрунивающим тоном продолжил Гинсберри. – Я ведь еще ничего не сказал. С вами ведь всегда будет Марк. Разве вы ему не доверяете?

Фрэнсис ощутила, что ее уши запылали огнем. У кого-то со стыда краснеют щеки, а Фрэнсис всегда выдавали уши. Слава богу, что распущенные волосы скрывают ее реакцию. В конце концов, ей не пятнадцать лет, чтобы покрываться стыдливым румянцем при слове «секс». Если уж говорить об Амстердаме, то там, наверное, она это слово будет слышать по сто раз на дню. «Вы сегодня занимались сексом?», «А как вы относитесь к однополому сексу?»... В представлении Фрэнсис Голландия была самым настоящим центром разврата современной цивилизации. Вольность нравов, профсоюзы торговцев так называемыми легкими наркотиками и проституток... Наглядное подтверждение тому, что мир сошел с ума.

– Нет, Марку... то есть мистеру Денверу, – Фрэнсис вспомнила, что Марк не предложил ей называть его по имени, – я доверяю, но... я все-таки не совсем поняла, что мне нужно будет делать.

– Все очень просто. – Гинсберри снисходительно улыбнулся и пустился в объяснения: – В течение отведенного месяца вы знакомитесь с мужчинами, а Марк с женщинами. Все это фиксируется на видеопленку, обрабатывается и пускается в эфир. Разумеется, от вас никто не ждет эротических сцен и бурных скандалов... хотя это бы приветствовалось и щедро вознаграждалось руководством. То есть мной.

Фрэнсис с трудом удержалась на стуле. Так вот, значит, что от нее требуется! Закрутить роман с голландцем на глазах у миллионов телезрителей...

– Возможно, вы найдете свою вторую половинку и тем самым докажете, что разница в менталитете и культурах различных народов не препятствует возникновению любви. Свадьба в финале проекта была бы самым лучшим итогом. Для рейтинга, разумеется.

– Но... но вдруг у меня не получится построить отношений с голландцем?

– Тем самым вы докажете обратное. Привычки, быт, обычаи и национальный характер окажутся сильнее человеческих привязанностей. В любом случае мы останемся в выигрыше.

– Я... я должна подумать.

– На раздумья у вас не больше двух дней. Мы не можем оттягивать запуск проекта. К сожалению, конкуренты не дремлют, а от утечки информации никто не застрахован. Кстати, вынужден вас попросить подписать вот этот документ. – Гинсберри протянул Фрэнсис лист бумаги.

– Что это? – спросила она.

– Возьмите, не бойтесь. Это всего лишь ваше обещание сохранить содержание сегодняшнего разговора в тайне.

– Вы мне не доверяете? – ощетинилась Фрэнсис.

– Нет-нет, напротив. Чистая формальность.

Фрэнсис быстро поставила свою подпись и вернула бумагу. Желание попробовать свои силы на телевидении таяло с каждой минутой.

– Я вам позвоню. – Она поднялась со стула.

Марк поднялся вместе с Фрэнсис и взял ее за руку.

– Позвольте мне вас проводить, а заодно и поговорить о нашем будущем путешествии...

Для Гинсберри так и осталось тайной за семью печатями, о чем же в тот день разговаривали Марк и Фрэнсис. Какие аргументы привел Денвер? Чем покорил красавицу Фрэнсис? Факт оставался фактом: на следующее утро Фрэнсис Симпсон позвонила Артуру Гинсберри и дала свое согласие на участие в проекте «Страны и люди».

У Фрэнсис в запасе было всего два дня на сборы и на разработку стратегии по завоеванию сердца Марка Денвера.

4

Неуклюже развернувшись в дверях магазина, попутно задев нагруженными пакетами несколько боковых стоек, женщина осмотрелась по сторонам в поисках свободного такси.

Вместо желтого автомобиля взгляд покупательницы, сделавшей несколько минут назад дневную выручку бутику женской одежды, привлек ярко-розовый кабриолет, из которого медленно выходила, нет, выплывала, длинноногая блондинка.

– Вэлери! – Фрэнсис с трудом подняла правую руку с тремя пакетами, чтобы привлечь внимание подруги.

– Фрэнсис! Какая встреча! Это судьба, – категорично заявила Вэлери. – Вторая встреча за три дня.

Вэлери без стеснения сунула нос во все пакеты по очереди. Из последнего она извлекла на всеобщее обозрение голубой пеньюар, отороченный перьями марабу.

– Вот это да! Ради кого такие траты?

Фрэнсис выдернула из рук подруги интимную часть гардероба и поспешно запихнула ее обратно в пакет.

– Для себя, любимой.

– Не пытайся меня обмануть, дорогая. Не забывай, что я замужняя женщина и прекрасно знаю, как подобные штучки действуют на мужчин.

Вэлери не упускала случая напомнить о своем замужестве, и это уже начало раздражать Фрэнсис. Что из того, что ей удалось заарканить богача? Это не повод теперь направо и налево раздавать свои советы и рекомендации по завоеванию мужчин. Она не хуже Вэлери разбирается в том, кого и где соблазнять. Вэлери шестым чувством уловила настрой подруги, а потому решила сменить тему:

– Прекрасно выглядишь. Не обижайся, но сегодня ты куда привлекательнее, чем два дня назад. Чем вызвана перемена?

Из рук Фрэнсис выскользнул один из пакетов. Она неуклюже присела, чтобы его поднять, но в результате растеряла остальные покупки. Чертыхнувшись, она принялась собирать приобретенное добро. Вэлери помогала ей. Настоящий подвиг – сидеть на корточках, балансируя при этом на шпильках в двенадцать сантиметров.

– Давай-ка я помогу тебе донести все это до машины. – Вэлери осмотрелась и, не обнаружив поблизости знакомого автомобиля, спросила: – Где ты припарковалась?

– Я собиралась доехать на такси.

– А твоя «тойота»?

– Я ее продала.

Вэлери сочувственно посмотрела на подругу, но предпочла не комментировать ее поступок. Она и не подозревала, что у Фрэнсис были настолько тяжелые времена.

– Куда мне было ездить? – Фрэнсис пожала плечами.

– Я тебя подвезу. Кстати, как тебе моя новая красавица?

– Восхитительно, – искренне ответила Фрэнсис.

– Тогда давай прокатимся на ней. Заодно расскажешь мне все новости.

– Вэлери, я точно тебя ни от чего не отвлекаю? Куда ты направлялась?

– Ерунда. Маникюр подождет пару часов. Ногти не молоко, не скиснут, – с обворожительной улыбкой ответила Вэлери. Фрэнсис заметила, что подруга украсила зуб стразом, который делал улыбку и впрямь ослепительной.

– Итак, какие новости? – заведя мотор, спросила Вэлери.

– Завтра я улетаю на месяц в Амстердам.

– Что?

Удивление Вэлери было абсолютно искренним, потому что Джеймс ни словом не обмолвился о том, в каком телевизионном проекте будет участвовать ее подруга. Единственное, что знала Вэлери: проект обещал стать настоящей сенсацией и превратить Фрэнсис в звезду. Правда, Вэлери прекрасно понимала, что чем грандиознее замыслы и планы, тем сокрушительнее бывают провалы.

– Да. Помнишь Марка Денвера с Эн-би-си?

Улыбка, мелькнувшая на лице Вэлери, оказалась красноречивее слов. Еще бы Вэлери забыла этого красавца! После интервью, которое Денвер брал у участниц «Санни доллс», девушки едва не переругались из-за того, кому он достанется. Марк не достался никому. Возможно, именно поэтому группа не распалась в самом начале своего существования.

– Так вот, я буду работать с ним в паре.

– Правда? – с недоверием и нескрываемой завистью спросила Вэлери.

Фрэнсис кивнула и расцвела в счастливой улыбке.

– Мы вместе летим в Амстердам. Скоро ты будешь видеть нас каждый день на экране телевизора. Проект «Страна и люди» обещает стать самым популярным реалити-шоу Америки.

– Вы что... будете... мм... – Вэлери не договорила, но по ее бегающему, смущенному взгляду Фрэнсис поняла, что подруга имела в виду.

– Нет, мы с Марком будем вести параллельную игру. – После паузы Фрэнсис добавила: – Во всяком случае, на экране.

– Хочешь сказать, что за кулисами собираешься устроить свой спектакль? Роковая соблазнительница в голубом пеньюаре...

– Вэлери! – строго оборвала ее на полуслове Фрэнсис. – Я вовсе не собираюсь открывать сезон охоты на Денвера.

– Однако ты была бы не против стать его добычей, не так ли?

Фрэнсис рассмеялась. В словах подруги не было и намека на укор или назидание. Нет, их болтовня была всего лишь болтовней двух старых подружек, которым довелось многое пережить и повидать.

– Марк такой лапочка! Я согласилась на эту работу только из-за него. Честное слово, я бы закрутила с ним роман, даже заранее зная, что он обречен. Мужчины вроде Денвера не женятся.

– Что за настрой? Я вот тоже так думала о Джеймсе. До поры до времени все они кичатся своей независимостью и свободой... а потом на коленях просят твоей руки.

Вэлери улыбнулась, вспомнив каким образом Джеймс сделал ей предложение. Это был самый романтический вечер в ее жизни. Ужин при свечах, джакузи, прогулка под луной в конном экипаже, кольцо с розовым бриллиантом... Она сказала бы «да», даже если бы Джеймс был простым клерком, а не всемогущим медиамагнатом. Правда, простые клерки редко дарят своим невестам розовые бриллианты.

– Так что вы будете делать в Амстердаме?

– Не могу сказать, – замялась Фрэнсис.

– Это еще почему?

– Мне пришлось подписать кое-какую бумагу.

– Господи, Фрэнсис, надеюсь, ты не попала в кабалу? Тебе было мало Микки со всеми его условиями? То нельзя, это нельзя. Туда не ходи, то не бери, это не ешь... Ужас какой-то! Брр, вспомнить страшно, на какие жертвы мы шли.

– Насколько я помню, тебе это нравилось, – заметила Фрэнсис без всякой укоризны. – Нет, сейчас все не так. Артур Гинсберри боится происков конкурентов и не хочет преждевременно открывать карты. Реклама нового проекта уже началась. Через неделю-две мы начнем регулярно выходить в эфир с отчетами и прямыми включениями из Нидерландов.

– Какие же вы все! – в сердцах воскликнула Вэлери. – Сначала заинтригуете, а потом молчок. Я умру от любопытства!

– О ком ты говоришь? Кто мы? Тебе уже кто-то рассказывал о новом проекте Эн-би-си? – насторожилась Фрэнсис.

– Нет-нет... Кто мне мог об этом рассказать? Просто... Вот кретин, он что, не видит, что горит красный свет?! – громко воскликнула Вэлери в адрес водителя ехавшего впереди «форда». – Надеюсь, ты хоть адрес не сменила?

– Нет.

– А то кто тебя знает. Вдруг ты еще и дом продала вслед за машиной.

– Вэлери, – со смехом ответила Фрэнсис, – какого ты обо мне мнения, в самом деле! Думаешь, я уже ночую на скамейке в Центральном парке?

– Ну, может быть, ты не намерена возвращаться из Амстердама. Месяц – приличный срок. Вполне вероятно, что ты встретишь мужчину своей мечты и решишь перебраться в Европу.

– Нет, мужчина моей мечты вернется вместе со мной ровно через месяц.

– Это ты Марка Денвера именуешь мужчиной мечты? – скептично усмехнулась Вэлери.

Фрэнсис кивнула и блаженно улыбнулась. Марк... Она уже сгорала от нетерпения оказаться с ним в одном номере отеля. Денвер не сможет устоять перед ее голубым пеньюаром. В противном случае она усомнится в его репутации донжуана.


Марк опаздывал, и Фрэнсис уже не на шутку нервничала. Группа операторов и технических работников телестудии заняла целый ряд сидений в зале ожидания и оживленно обсуждала будущую работу. Несмотря на то что Гинсберри официально представил подчиненным напарницу Денвера, телевизионщики упорно игнорировали все попытки Фрэнсис наладить разговор. Возможно, это было вызвано тем, что она оказалась единственной женщиной в команде и операторы сочли для себя более комфортным и привычным работать с Марком. Однако Фрэнсис не теряла надежды не только сработаться, но и подружиться с людьми, с которыми ей предстояло провести месяц на территории чужого государства. Говорят, что совместные путешествия, тайны и трапеза сближают. У них всех трех составляющих будет в избытке.

– Алло, – как можно более ровным голосом ответила на входящий вызов Фрэнсис, увидев на дисплее миниатюрного телефонного аппарата номер Артура Гинсберри.

– Фрэнсис, у меня плохие новости, – без приветствий заявил Гинсберри.

У Фрэнсис упало сердце. Голос Артура срывался. Наверняка стряслось что-то из ряда вон выходящее. Неужели поездка в Амстердам отменяется? Она уже настроилась на работу – или роман? – с Денвером...

– Ночью у Марка был сердечный приступ. Он в больнице.

– Господи! – на выдохе произнесла Фрэнсис, чувствуя, что известие в буквальном смысле слова подкосило ее. Ноги стали ватными, и она лишь чудом не упала на пол.

Один из членов съемочной группы, видимо заметив неладное, подбежал к Фрэнсис и подхватил ее. Она бессильно обмякла в его руках.

– Фрэнсис, с тобой-то хоть все в порядке?! – встревожился Гинсберри. – Прочему ты молчишь? Ответь ради всего святого!

– Да-да... все нормально. Как Марк?

– Состояние стабильное, но, как ты понимаешь, он не сможет полететь вместе с вами сегодня.

– Мы можем отложить. Подождем, пока Марк поправится, и...

– Не может быть и речи! – Фрэнсис впервые слышала, чтобы Гинсберри разговаривал с ней – или с кем-либо еще – в столь категоричном тоне.

– Но ведь Марк... – растерялась Фрэнсис.

Джейк, главный оператор, который помог Фрэнсис устоять на ногах после ошеломительного известия о болезни Марка, пытался выяснить жестами, что стряслось. Фрэнсис напугала его своей бледностью и страхом в глазах.

– Марк присоединится к вам максимум через две недели. Мы не можем откладывать запуск проекта. Нельзя допустить, чтобы наши потенциальные зрители перегорели. Через неделю реклама набьет им такую оскомину, что они в ущерб собственным интересам и желаниям включат другой канал. Ничего не бойся. С тобой едут отличные ребята. Если возникнут какие-то вопросы, звони мне.

Гинсберри отключился, даже не дав Фрэнсис возможности что-либо сказать. До начала регистрации на рейс оставались считанные минуты, и Фрэнсис решила их потратить на разъяснение ситуации коллегам. Медленно развернувшись к Джейку, Фрэнсис произнесла голосом профессионального диктора новостей, привыкшего к различным катастрофам и стихийным бедствиям:

– Марк Денвер в больнице после сердечного приступа. Начинаем без него. Марк подключится к работе через две недели. – И, дабы пресечь возможные возражения и споры, Фрэнсис добавила ледяным тоном: – Приказ Гинсберри обсуждению не подлежит.

Одному Богу известно, что творилось в душе у Фрэнсис. Она кляла судьбу за несправедливость, молилась о скором выздоровлении Марка и сожалела о том, что вообще ввязалась во всю эту авантюру.

5

– Мисс, разрешите вам помочь? – с легким акцентом обратился к Фрэнсис мужчина, получивший чемодан чуть раньше.

– Спасибо, но я не одна, – неуверенно возразила она.

– Меня зовут Ян Зейден.

Фрэнсис обратила на него внимание еще в самолете. Мистер Зейден выгодно отличался от других пассажиров рейса Лос-Анджелес – Амстердам идеально отглаженными брюками и книгой в кожаном переплете, которую он не отрываясь читал на протяжении всего перелета через Атлантику. Поглощенный чтением попутчик так заинтересовал Фрэнсис, что она, забыв о правилах приличия, принялась внимательно его рассматривать. Пару раз их взгляды встретились. Видимо почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, Ян отвлекался от книги и пытался обнаружить человека, следившего за ним. На вид Зейдену было лет тридцать, не больше. Ростом он был чуть выше Фрэнсис. Учитывая, что она никогда не была дюймовочкой и вполне могла работать манекенщицей плюс предпочитала туфли на высоких каблуках, рост Яна был выше среднего.

– Фрэнсис Симпсон, – представилась она.

– Очень приятно. Вы были самой красивой женщиной на борту этого самолета, – заметил Ян.

Фрэнсис смутилась. Вот она, пресловутая откровенность и прямолинейность голландцев, которую нередко воспринимают за грубость и бестактность.

– Спасибо.

– Надолго в Амстердам?

Она пожала плечами.

– Вообще-то на месяц, но... – Фрэнсис умолкла на полуслове, потому что к ней подошли ребята из съемочной группы и поинтересовались, собирается ли мисс Симпсон ехать в отель.

Язвительный тон, который избрали для разговора коллеги Фрэнсис, возмутил Яна. Он, как и подобает джентльмену, вступился за честь беззащитной дамы.

– Простите, что вмешиваюсь... Господа, неужели вы так спешите? Если так, то вас никто не держит. Я лично позабочусь о том, чтобы ваша подруга благополучно добралась до отеля. В какой гостинице вы забронировали номера?

– В «Смит», – ответила Фрэнсис, которой стало стыдно перед незнакомым человеком за поведение коллег.

– Отличный выбор. В самом центре города. Хоофстраат – одна из самых красивых и живописных улиц Амстердама со множеством бутиков. В двух шагах музей Ван Гога. Вы приехали отдохнуть или по работе? – Ян оценивающе осмотрел багаж Фрэнсис и ее коллег. Телевизионные камеры и прочее оборудование занимало довольно много места и мало походило на обычную поклажу туристов.

– По работе, – сухо ответил один из операторов.

– Что ж, молодые люди, мы с мисс Симпсон больше вас не задерживаем.

Телевизионщики едва сдержали возмущение, заметив предостерегающие жесты Фрэнсис.

– Все в порядке. Я приеду следом за вами. Работа прежде всего. – Она подчеркнула интонацией последнюю фразу.

В конце концов, проект «Страны и люди» подразумевает тесное общение с иностранцами. Лишний друг-голландец ей не повредит. Надо ведь с чего-то начинать. Жаль, конечно, что ребята пока не успели снабдить ее скрытыми камерами и микрофонами. Придется потом восстанавливать ход событий по памяти. Итак, глава первая: «Знакомство в аэропорту».

Джейк первым понял замысел Фрэнсис и потому скомандовал остальным ехать в отель без ведущей.

– У вас такие строгие друзья, – заметил Ян после того, как съемочная группа покинула здание аэропорта. – Я уж опасался, что они похитят вас у меня.

– Это вы меня похитили у них, – улыбнулась Фрэнсис.

– Следуйте за мной. – Ян пошел вперед, неся оба чемодана – свой и Фрэнсис – в руках.

Фрэнсис с восхищением смотрела ему вслед. Нет, конечно, Ян не вытеснил из ее сердца Марка Денвера. Никто не займет его место. Однако Ян являлся воплощением ее детских фантазий о сказочном принце. Сильный, мужественный и заботливый. Сильное плечо, на которое всегда можно опереться. Неожиданно Фрэнсис осознала, как устала от самостоятельности и хваленой женской независимости. Как же приятно знать, что твои проблемы с удовольствием решит сильный мужчина!

Погрузив чемоданы в багажник автомобиля, Ян открыл перед новой знакомой дверцу. Фрэнсис благодарно кивнула и заняла переднее сиденье.

Ян сел за руль и завел мотор. Двигатель довольно заурчал, и машина тронулась с места.

– Вы так и не сказали, чем намерены заняться в Амстердаме, – заметил Ян, не отводя взгляда от дороги.

– Мы будем снимать цикл передач о Нидерландах, – уклончиво ответила Фрэнсис. Возможно, Ян станет одним из главных героев реалити-шоу. Разумеется, если их знакомство не закончится после того, как учтивый голландец доставит ее в отель.

Словно угадав мысли и интуитивно уловив опасения Фрэнсис, Ян сказал:

– Надеюсь, вы сможете выкроить пару свободных часов, чтобы сходить вместе со мной в кафе?

– Не знаю... Я пока не определилась с рабочими планами.

– В таком случае позвольте вам помочь. Завтра днем мы с вами поиграем в гольф, а затем перекусим в каком-нибудь ресторанчике. Вы знаете, что такое «коричневое» кафе?

Фрэнсис отрицательно покачала головой. Перед отъездом она изучила массу литературы и путеводителей о Нидерландах, но все книжки состояли из сухого перечисления достопримечательностей и биографий выдающихся голландцев. Денвер и Гинсберри были правы, когда говорили, что зрителям куда интереснее узнать о быте, обычаях и привычках, которые и составляют будничную жизнь жителей Нидерландов.

– Узнаете завтра, – с интригующей улыбкой ответил Ян. – Во сколько мне ждать вас у отеля?

Фрэнсис пару раз глубоко вздохнула, взвесила все «за» и «против» и, решив, что любой опыт будет полезным и плодотворным, ответила:

– Думаю, в пять. Вы не заняты?

– Для вас я свободен в любое время. – Ян снова обезоруживающе улыбнулся.

Уже в холле отеля Фрэнсис с удивлением осознала, что за последний час ни разу не вспомнила о Марке Денвере. Правда, она тут же пообещала себе позвонить в Лос-Анджелес, как только окажется в своем номере.


На следующий день, ровно в пять часов вечера, Фрэнсис стояла перед отелем, буквально напичканная камерами и микрофонами. Первое свидание с Яном от этого становилось еще более волнующим событием. Вдруг он догадается? Вдруг заметит «жучки» и устроит ей скандал на глазах у десятков своих сограждан? Не станет ли неудача дебюта крахом всего проекта? Денвер и Гинсберри тогда не оставят камня на камне от ее карьеры телеведущей. Еще одна дверца захлопнется перед ее носом.

– Превосходно выглядишь.

Фрэнсис вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоял Ян собственной персоной.

– Привет. Как ты тут оказался?

– Вообще-то я уже час назад приехал. Пропустил в баре пару бокалов пива. Надеюсь, ты не сердишься на меня?

Фрэнсис похолодела. Если Ян уже час околачивался в «Смите», то вполне мог заметить чрезмерную суету вокруг нее членов съемочной группы. Впредь нужно быть осторожнее и заканчивать подготовку в номере, за запертой дверью.

– Нужно было позвонить, я бы спустилась раньше, – с улыбкой заметила Фрэнсис.

Похоже, ее опасения не оправдались. Ян выглядел чрезвычайно умиротворенным и беззаботным после пары бокалов пива. Фрэнсис подозревала, что Ян выпил больше.

– Давай не будем терять драгоценное время, – благоразумно предложил он, беря Фрэнсис под руку. – Я рад, что ты предусмотрительно надела джинсы и кроссовки. Признаться, я опасался, что ты решишь принарядиться для первого свидания. – Ян усмехнулся и не без восхищения осмотрел спутницу с головы до ног. Он принадлежал к числу тех мужчин, которые считают джинсы самой сексуальной женской одеждой, именно поэтому он приглашал женщин в гольф-клуб, а не в ресторан.

– Мы ведь собирались играть в гольф, – улыбнулась в ответ Фрэнсис. – Кстати, я не забыла о «коричневом» кафе.

– Боюсь, что это не самое романтичное место для первого свидания.

– Неужели менее романтичное, чем поле для гольфа? – незамедлительно парировала Фрэнсис.

– Ну смотри, я предупреждал...

Гольф-клуб оказался выше всех похвал. Фрэнсис лишь один раз в жизни играла в гольф, да и то без особого успеха, однако под чутким руководством Яна она не только овладела основными приемами игры, но и полюбила ее.

– Устала? – спросил Ян, заметив, что на лбу Фрэнсис выступили капельки пота.

Она молча кивнула, не в состоянии даже пошевелить языком. Устала? Да она уже час назад потеряла чувствительность рук и ног!

– Думаю, на первый раз хватит. – Ян взял из ее рук клюшку и...

Фрэнсис не поняла, как это случилось, но ее губ коснулись горячие и влажные губы Яна. Никакого парения в облаках Фрэнсис не ощутила. Напротив, ей стало невообразимо противно не только целоваться, но и находиться рядом с этим мужчиной. Фрэнсис вспомнила о Марке и с силой оттолкнула от себя Яна.

Он растерянно хлопал глазами. Видимо, строптивость Фрэнсис оказалась для него полной неожиданностью.

– Я сделал что-то не так?

– Нет... прости... Просто я очень устала и умираю от жажды, – с еще более потерянным видом пробормотала Фрэнсис.

В самом деле: что Ян сделал не так? Он старался угодить ей. Но сердцу не прикажешь. Поцелуи Яна показались Фрэнсис отвратительными. Особенно если потом проявления ее чувств увидят миллионы телезрителей.

– На первый раз поверю, – улыбнулся Ян. – Пойдем, я покажу, что такое знаменитое голландское «коричневое» кафе, а потом, если пожелаешь, сходим поужинать в какой-нибудь приличный ресторан. Признаться, я тоже проголодался.

Фрэнсис не стала спорить и засеменила за Яном, который стремительно пересекал поле метровыми шагами.


Легендарное «коричневое» кафе оказалось обычным пивным баром, расположенным в каком-то мрачном подвальном помещении, похожем на узкую, длинную пещеру. Поразительно, но низкие своды потолка с выпирающими деревянными балками, полумрак и запах табака притягивали посетителей. Большинство столов было занято.

– Видишь, на стенах никотиновая копоть от табачного дыма, – сказал Ян. – «Де Принс» – одно из старейших заведений Амстердама.

– Давай останемся, – просящим голосом произнесла Фрэнсис. – Здесь так уютно.

Ян недоверчиво покосился на нее. Мол, нашла время шутить.

– В самом деле! Здесь какая-то интимная и даже... мм... загадочная атмосфера. Никогда не видела ничего подобного.

Ян пожал плечами.

– Дело твое.

Они заняли свободный стол и попросили у официанта меню. Ассортимент блюд поразил Фрэнсис простотой. Впрочем, она и не ожидала кулинарных изысков и деликатесов. Гороховый суп, картофельное пюре с овощами и копченым беконом, рыба и пиво – вот и все меню.

– Советую попробовать шоколадное молоко. Моя дочь его обожает.

Фрэнсис уставилась на Яна, не в состоянии произнести ни слова.

– Ты... ты женат?

Ян беспечно пожал плечами.

– Да. Какие-то проблемы?

Фрэнсис оторопела. Вот так вольность нравов! Ян, похоже, нисколько не стесняется того факта, что не свободен.

– Тебя это удивляет?

– А тебя удивляет мое удивление? – ответила вопросом на вопрос Фрэнсис.

– Признаться, очень.

– Мы провели с тобой несколько часов, а ты сообщил о жене и ребенке как бы между прочим. Словно речь идет о пустяке, малозначащей мелочи. – Фрэнсис нервно скомкала в руках салфетку и презрительно бросила ее в сторону Яна.

– Не думал, что для современной американской женщины неразрешимая проблема встречаться с женатым мужчиной. Что за ханжество и старомодные нравы?!

Ну вот, впервые в жизни ее назвали ханжой и синим чулком! Очень приятно.

– Отвези меня, пожалуйста, в отель, – попросила Фрэнсис.

– Фрэнсис! – воскликнул Ян с каким-то новым энтузиазмом. – Постой. Кажется, я понял, почему ты так отреагировала на замечание о моей дочери и жене.

– Неужели? – с сомнением спросила Фрэнсис, уже собираясь встать со стула.

– Уверяю тебя, Мария, это моя жена, не будет страдать из-за ревности.

Фрэнсис вскинула брови, решив выслушать Яна до конца. Прерви она голландца на полуслове, пострадает не только ее неудовлетворенное любопытство, но и интересы миллионов американских телезрителей. Работа прежде всего.

– Она прекрасно осведомлена о моих похождениях.

Глаза Фрэнсис сами собой округлились.

– Я в свою очередь тоже не препятствую ее желаниям. На дворе двадцать первый век, Фрэнсис. Мы все свободные люди..

– А как же ваша дочь? Сколько ей лет? Она еще не начала задавать вопросы, куда уходит их мама или что за тетю привел в дом папа? – Как Фрэнсис ни старалась сдержать свое возмущение и сохранить нейтралитет, эмоции переполняли ее.

– Она еще маленькая.

– Дети растут быстро, – заметила Фрэнсис.

– Пусть с детства привыкает к нормальным человеческим отношениям.

– Нормальным?!! – Терпение Фрэнсис иссякло. Она вскочила и выбежала из кафе.

6

Опасаясь преследования со стороны Яна, Фрэнсис бегом понеслась через дорогу и лишь чудом не угодила под колеса огромного велосипеда. Фрэнсис виновато улыбнулась незнакомцу, оседлавшему черного железного коня. А он красавчик, невольно мелькнуло у нее в голове.

– Извините, – пробормотала Фрэнсис, растерянно озираясь в поисках свободного такси.

– Вообще-то это я должен был попросить прощения, – ответил на сносном английском мужчина. Он спрыгнул с седла и протянул для рукопожатия руку. – Питер Стейн, к вашим услугам.

– Фрэнсис Симпсон. Еще раз извините.

– Вы куда-то спешите?

Она обернулась на дверь кафе. Ян, видимо, решил остаться и пропустить стаканчик пива. Предположение одновременно возмутило и оскорбило Фрэнсис. Да уж, голландцы не отличаются не только строгостью нравов, но и хорошими манерами.

Фрэнсис вздохнула, когда вспомнила о работе. Если у нее не получилось наладить отношений с Яном, то, возможно, ей поможет Питер Стейн?

– Нет. – Она развела руками. – Я свободна как ветер. И жутко голодна.

Питер широко улыбнулся. Откровенность иностранки пришлась ему по душе. О чем он тут же не преминул высказаться вслух.

– Откуда вы приехали?

– Из Лос-Анджелеса.

– Вы не похожи на своих соотечественников.

– Почему же? – с улыбкой спросила Фрэнсис, облокотившись о руль массивного велосипеда Питера.

– Вы раскованны, честны и вполне искренне улыбаетесь.

– Спасибо за комплименты.

– Надеюсь, вашей раскованности хватит на то, чтобы сесть позади меня на багажник велосипеда и разделить со мной ужин?

– Легко! – с юношеским озорством воскликнула Фрэнсис, заняв предложенное место.

– Держитесь крепче.

Свежий летний ветерок приятно освежал лицо и развевал волосы. Фрэнсис закрыла для полноты удовольствия глаза и сильнее прижалась к Питеру. Потянула носом. Питер пользовался ее любимым одеколоном. Нужно будет обязательно сообщить ему об этом. Для пущей откровенности и раскованности, решила Фрэнсис. Что ни делается – к лучшему. Не успела она расстаться с Яном, как тут же нашла другого, еще более привлекательного парня.

Питеру на вид было не более тридцати. Высокий, подкачанный и... ухоженный мужчина. Стильная стрижка с мелированными прядями, обработанные профессиональной маникюрщицей ногти поначалу насторожили Фрэнсис. Мужчины, столь трепетно относящиеся к своей внешности, вызывали у нее смешанное чувство недоумения и презрения. Мужчина должен оставаться мужчиной, а не превращаться в кисейную барышню, в страхе отбегающую от молотка при просьбе забить гвоздь.

Однако уверенность, с какой Питер вел велосипед, рассеяла все подозрения Фрэнсис. Точнее она запретила себе настраиваться на повторную неудачу, вознамерившись выполнить задачу Гинсберри на «отлично». А поможет ей в этом не кто иной, как Питер Стейн.


– Что это за место? – спросила Фрэнсис, в недоумении осматриваясь.

– Тебе не нравится? – с нескрываемой обидой спросил Питер.

Он слез с велосипеда и помог Фрэнсис стать на землю.

– Шутишь? Это же самый настоящий дворец! А я чувствую себя Золушкой, которая так и не дождалась добрую фею.

Питер удовлетворенно улыбнулся. Именно на такую реакцию он и рассчитывал, когда повез иностранку в самый шикарный ресторан Амстердама.

– Идем? – спросил он спутницу, положив руку на ее талию.

Фрэнсис смущенно потупила взор и кивнула в знак согласия. Неужели судьба решила сделать ей подарок?

Официант предложил им на выбор несколько свободных столиков. Фрэнсис указала на укромное местечко в углу, рядом с большим цветочным панно.

Фрэнсис настолько проголодалась, что соглашалась абсолютно на все, что рекомендовал Питер. Голландец даже не сдержал восхищенного возгласа по поводу аппетита столь стройной женщины.

– Вы сейчас вгоните меня в стыдливый румянец, – предупредила с кокетливой улыбкой Фрэнсис.

– Во-первых, давай перейдем на «ты». Так будет проще. А во-вторых, тебе совершенно нечего стесняться.

– О да. По сравнению с голландцами, которые живут в домах без штор... – Фрэнсис умолкла, опасаясь, что обидит нового друга критичными замечаниями относительно нравов и обычаев его сограждан.

Вопреки ее опасениям Питер рассмеялся и одобрительно закивал.

Когда официант принес огромный поднос с заказанными блюдами, Фрэнсис все-таки усомнилась, что сможет съесть хотя бы половину из того, на что ее уговорил Питер.

– Мы ведь никуда не спешим, не так ли? – с заигрывающей интонацией поинтересовался Питер, дождавшись, пока официант отойдет от их столика.

– Вообще-то... – протянула Фрэнсис, пытаясь припомнить, сколько часов назад она покинула отель. Ребята уже наверняка начали волноваться. – Меня ждут.

– Кто? – без тени смущения или неловкости спросил Питер.

Фрэнсис выразительно вскинула брови.

– Обычный вопрос, – заметил в ответ Питер, подняв крышку над самой большой тарелкой. – Мм, пахнет божественно. Советую начать именно с жаркого.

– Меня ждут коллеги, – собравшись с духом, ответила Фрэнсис.

– Кем ты работаешь? – тут же задал следующий вопрос Питер.

– Я... я...

– Забыла? – с ироничной усмешкой спросил Питер, подняв вторую крышку. Под ней оказались мидии в белом вине.

– Телеведущая.

– Что-то не похоже.

– Это еще почему?

– Слишком робкая, неуверенная, стеснительная и закомплексованная.

Куда уж мне до вас, голландцев, с вашими вольными нравами! – хотелось огрызнуться Фрэнсис, однако она благоразумно проглотила обиду и возмущение.

– Вообще-то это мой дебют на телевидении. Раньше я пела в девичьей поп-группе. «Санни доллс», наверное, ты знаешь... – Фрэнсис осеклась на полуслове. У Питера на лице было написано огромными буквами, что он впервые слышит название группы. – Мы планируем сделать цикл передач о вашей стране, ее людях и традициях.

– Ты уже была в районе красных фонарей?

Фрэнсис покачала головой. Безусловно, она много знала и читала о знаменитом квартале Амстердама, однако вовсе не считала его главной достопримечательностью Голландии.

– Я только вчера прилетела и еще не успела ничего толком посмотреть, – словно извиняясь, пролепетала Фрэнсис. Чтобы избавиться от неловкости, она вооружилась вилкой и принялась за жаркое.

– Мы прокатимся туда сразу после ужина, – категоричным тоном заявил Питер. – Если хочешь, зайдем в кофе-шоп. Ты просто обязана прочувствовать дух Амстердама.

Фрэнсис недоверчиво покосилась на собеседника. Неужели Питер и впрямь вообразил, что она станет курить марихуану? Хоть Гинсберри и просил ее максимально приблизиться к народу, но не до такой же степени!

Как Питер и обещал, из шикарного «Костера» они отправились в самый злачный район Амстердама. Правда, он уже давно превратился в место туристического паломничества наравне с площадью Дам и музеем Рембрандта. Как и сотни лет назад в примыкающем к морскому порту районе процветала первая древнейшая профессия.

В первые минуты Фрэнсис испытала самый настоящий шок. Жрицы любви расположились на специально подсвеченных подоконниках и в дверных проемах, напоминая разноцветных аквариумных рыбок. Обитательницы стеклянных комнат-кабинок завлекали прохожих неприличными жестами. Когда же в кабинку заходил очередной клиент, шторки моментально задергивались и начиналось шоу для одного. К некоторым застекольщицам выстраивались целые очереди.

– Ну как? – спросил с улыбкой Питер. Похоже, его забавляла реакция Фрэнсис.

– Они же... они...

– Они работают, как и все прочие. У девушек есть даже свой профсоюз, и они отчисляют в казну положенные налоги. Бессмысленно закрывать глаза на столь существенную часть современной реальности, как проституция. Она была и будет всегда. – Едва Питер закончил фразу, как резко подался вперед и рванул за рукав проходившего мимо парня.

– Питер? Какими судьбами? – манерно уперев руки в бока, спросил потревоженный юноша.

– Этот вопрос должен был задать я. Ты ведь собирался весь вечер просидеть над учебниками, готовясь к завтрашнему экзамену.

Фрэнсис чуть отступила, решив не мешать мужчинам разговаривать. Питер изменился почти до неузнаваемости. Куда подевалась его приветливая, открытая улыбка? Он превратился в строгого старшего братца, который вот-вот вытащит ремень, чтобы заняться воспитанием младшего члена семьи.

– Ты, как я вижу, тоже не скучаешь? – Юноша беспардонно ткнул пальцем в сторону Фрэнсис. – Что за красотка?

– Рико, это не то, что ты подумал, – тут же начал оправдываться Питер, окончательно сбив с толку Фрэнсис. – Ты ведь знаешь, что я люблю только тебя. Почему ты со мной так поступаешь?

Фрэнсис стояла словно громом пораженная. Ну и дела! Сначала женатый Ян, а теперь еще и это! Теперь понятно, почему в Амстердаме даже памятник геям поставили. Она, наивная, полагала, что все разговоры о сексуальной раскрепощенности голландцев – раздутая до размеров слона муха.

– Извините, мальчики, мне пора возвращаться в отель. Думаю, вам не терпится остаться наедине, чтобы... гм... поговорить.

Питер и его приятель лишь кивнули, даже не предложив ее подвезти. Впрочем, на багажнике велосипеда Питера только одно место. Как ни горько осознавать, но предназначалось оно не ей. Вторая попытка закончилась полным крахом.

Фрэнсис быстро зашагала в сторону площади Дам. На набережных вдоль каналов расположились старинные дома, украшенные фризами. Они настолько плотно прижимались друг к другу, что казалось, один из них вот-вот выступит вперед, не выдержав нажима со стороны соседей. Секс-шопы чередовались с продуктовыми магазинчиками и кафе, из которых доносились ароматы наркотического думана и кофе. В этом злачном месте божественного декадентства соседствовали грех и искупление. Через несколько минут Фрэнсис оказалась перед древним готическим храмом, возле которого она наконец села в такси.


– А вот и наша звезда! – Дружный гогот телеоператоров сотряс стены холла отеля, едва его порог переступила уставшая до изнеможения Фрэнсис.

– Вообще-то могли и побеспокоиться за меня. Если бы со мной что-нибудь случилось...

– Потому-то за тобой и послали Джейка в качестве няньки.

Фрэнсис перевела изумленный взгляд на главного оператора.

– Ты что, следил за мной?! – возмущенно воскликнула она.

Все затихли, ожидая бури.

Джейк пожал плечами.

– Гинсберри приказал не спускать с тебя глаз. Пока Марк не прилетит...

– Как вы могли?.. Я... я...

– Фрэнсис, не понимаю, почему ты завелась. Это ведь наша работа.

– Следить за мной?

– Не только следить, но и фиксировать на пленку каждый твой шаг.

– Хотите сказать, что все, что сегодня произошло, пойдет в эфир? – Фрэнсис похолодела от ужаса. Неужели она предстанет перед многомиллионной телеаудиторией в роли женщины, не умеющей выбирать мужчин?

– Уже пошло, – усмехнулся Роберт, к которому Фрэнсис испытывала необъяснимую неприязнь с первой встречи.

– Я буду у себя, – ледяным тоном произнесла она, смерив коллег презрительным взглядом. – Приму душ и лягу спать. Надеюсь, это в эфир не пойдет.

Она резко развернулась на каблуках и направилась к лифту. Видимо, выдержка и напускная уверенность начинающей телеведущей произвела на мужчин сильное впечатление. Проводив Фрэнсис взглядами, они тоже разбрелись по своим номерам. Никому из них даже вспоминать не хотелось о придуманной до прихода Фрэнсис шутке относительно ее неразборчивости в связях.


Фрэнсис закрыла за собой дверь номера, предварительно убедившись, что ни Джейк, ни кто-либо еще не последовал за ней. За что ей все это? За какие прегрешения Господь прогневался на нее? Сначала Марк не смог полететь вместе со всей съемочной группой, затем Ян и Питер... Гинсберри убьет ее, как только увидит результаты первых двух дней работы в Амстердаме. Фрэнсис Симпсон, ты уволена! Впрочем, после всех испытаний это будет почти счастьем.

После контрастного бодрящего душа жизнь показалась Фрэнсис несколько радостнее. Мрачные мысли постепенно рассеивались. Забрезжили проблески светлого будущего. Будущего, в котором не останется места для гулящих мужей и жестоких шуток.

Фрэнсис легла на кровать и блаженно потянулась. Денек выдался не из легких, но завтра все непременно переменится к лучшему. Скорее бы приехал Марк! Какие чувства она испытывает к Марку? Неделю назад Фрэнсис поклялась бы на Библии, что без памяти влюблена в признанного ловеласа. Однако после сегодняшних потрясений она словно научилась смотреть на мужчин другими глазами. Теперь она замечала все, даже самые мелкие и незначительные недостатки Денвера.

Во-первых, он записной волокита, который не пропускает ни одной юбки. Всей Америке известно, что ни один из его романов не затягивался дольше чем на неделю. Во-вторых, он курил сигары, от дыма которых Фрэнсис начинала чихать. В-третьих, Марк самый самовлюбленный и честолюбивый человек из всех, которых ей довелось встретить. Фрэнсис нисколько не удивилась, узнав, что Марк родился под знаком Льва...

Телефонный звонок отвлек Фрэнсис от мыслей о Денвере.

– Алло.

Портье сообщил, что соединяет ее с Лос-Анджелесом. Дождавшись щелчка на другом конце провода, Фрэнсис еще раз произнесла:

– Алло.

– Добрый вечер, Фрэнсис.

Гинсберри. Вот старый плут, мелькнуло в голове Фрэнсис. Позвонил в ту самую минуту, когда она меньше всего настроена на серьезный разговор с боссом. И уж тем более она не готова выслушивать критику.

– Поздравляю.

Это что, шутка? Не самая удачная, подумала Фрэнсис.

– Алло, Фрэнсис, ты меня слышишь?

– Да-да, мистер Гинсберри, – робко произнесла она в ожидании ведра грязи и ругани, которое на нее сейчас опрокинет босс.

– Я знал, что не прогадаю с тобой. Ты молодец. Как ты умудрилась за один день охмурить двух столь характерных для Голландии персонажей? Признаться, поражен.

– Вообще-то я тоже... поражена, – пролепетала Фрэнсис. Она до сих пор не могла определить, всерьез ее хвалит Гинсберри или у него столь изощренный способ начинать головомойку.

– Ребята позвонили мне и сказали, что ты не очень-то воодушевлена. Собралась сбежать? – Не дав Фрэнсис ответить, Гинсберри продолжил более строгим тоном: – Если это так, советую выбросить из головы даже мысли об этом. Это твой проект, и ты обязана – слышишь? – обязана довести его до конца.

– А как же Марк?

– Марк приедет через несколько дней. Все в порядке. Врачи дают хорошие прогнозы.

– Я рада... за него, – выдохнула Фрэнсис.

– А я рад, что мы побили все рекорды по рейтингу среди реалити-шоу. Американка, влюбляющаяся не в тех мужчин, это так актуально. Как ты догадалась, что именно волнует женщин? Признайся, Фрэнсис, ты и сама влюблена не в того парня?

Поскольку Фрэнсис не спешила с ответом на провокационные вопросы, Гинсберри продолжил:

– Действуй в том же духе. Надеюсь, завтрашние материалы будут не менее вкусными. Спонсоры в восторге. Думаю, я даже смогу повысить твой гонорар вдвое.

– Как же так, мистер Гинсберри? У меня ведь ничего не получилось. Я должна была подружиться с коренным жителем страны и выведать у него все секреты. В результате я дважды попала впросак.

– Фрэнсис, не прикидывайся дурочкой. Ты как раз уловила суть самого либерального города мира. Пусть все увидят, что поп-дива по сравнению с обычными голландцами – непорочная монашенка.

– Я и правда чувствую себя ангелом. Здесь вокруг творится такое... и никто, абсолютно никто ничему не удивляется. Меня сегодня едва не сбил голый мотоциклист!

– Фрэнсис, я знаю, как тебе сейчас нелегко, но у тебя все отлично получается. Главное – не бойся саму себя и своих желаний. Как говорится, будь проще – и люди к тебе потянутся.

– Легко сказать, – вздохнула Фрэнсис.

– Самое время пожелать тебе спокойной ночи и попрощаться, – тоном заботливого папочки произнес Гинсберри. – Завтра новый день, новые знакомства и новые открытия. Успехов.

– Спасибо. – Фрэнсис положила трубку и тяжело вздохнула.

Похоже, Гинсберри не оставил ей выбора. Скорее бы приехал Марк, уже засыпая, подумала Фрэнсис. Правда, теперь ее куда больше заботил не их возможный роман, а то, что она не будет столь одинока в чужой стране.

7

Утро следующего дня Фрэнсис решила посвятить посещению музея Рембрандта. Не то чтобы она увлекалась живописью, скорее удивлялась людской способности творить прекрасное. Фрэнсис и в детстве плохо рисовала, хотя мать всегда покупала ей лучшие цветные карандаши и краски.

Фрэнсис попросила таксиста остановиться на площади, названной в честь великого голландского художника, решив прогуляться до его дома-музея пешком. Погода стояла превосходная. Пожалуй, чересчур теплая и безоблачная для этого времени года. Солнечные лучи были не по-утреннему палящими, и Фрэнсис пришлось снять жакет.

В позапрошлом веке на Рембрандтсплейн находился крупнейший рынок сливочного масла, превратившийся затем в крупнейший деловой центр. Правда, с наступлением темноты площадь преображалась. Открывались двери многочисленных клубов и баров, привлекая молодежь со всех концов земли.

Трехэтажное кирпичное здание, принадлежавшее некогда жене художника Саскии, не произвело на Фрэнсис особого впечатления. В этом доме Рембрандт потерял жену и четверых детей, а затем долги вынудили его перебраться в еврейский ремесленный квартал Йордаан. Однако годы, проведенные в стенах неприметного дома, были озарены творческим вдохновением и созданием шедевров, обессмертивших имя художника.

Купив входной билет, Фрэнсис направилась к дамской комнате. После уличной духоты ей не терпелось умыть лицо холодной водой. Если верить указателю на стене, туалет должен находиться сразу за поворотом коридора.

– А! – Фрэнсис не поняла, что произошло, но явственно ощутила жжение в левой стопе.

– Простите... ради бога, извините. Я вас не заметил... – Мужчина, стоявший напротив, оказался весьма недурен собой. Высокий, стройный. Лет двадцати шести – двадцати семи.

Фрэнсис пошевелила пальцами пострадавшей ноги и улыбнулась сконфузившемуся незнакомцу.

– Все в порядке. Давайте и я наступлю вам на ногу. Будем квиты.

Мужчина с готовностью выставил вперед ногу. Фрэнсис не сдержала кокетливую улыбку. Попроси она у этого парня нечто большее, чем нога, он бы, наверное, не заставил себя долго упрашивать. Она едва коснулась носком туфли идеально вычищенного ботинка незнакомца.

– Лукас Касл.

– Фрэнсис Симпсон.

– Вы американка?

– Да.

– В Амстердаме по делам?

– Снова да.

– Если верить психологам, на мой следующий вопрос вы должны тоже дать положительный ответ. Как насчет ужина?

– В каком смысле?.. – растерялась Фрэнсис.

Лукас усмехнулся.

– Вы ведь позволите мне загладить свою вину, правда?

– Вы ни в чем не виноваты. – Фрэнсис осмотрелась, словно пыталась найти кого-то.

Нервозность новой знакомой была расценена Лукасом по-своему.

– Только не говорите, что вы здесь с мужем. Мое сердце будет разбито.

– Нет-нет, я одна... – Фрэнсис осеклась, осознав, что слишком разоткровенничалась с незнакомым человеком. Неужели ей мало двух провальных попыток?

Она подняла глаза на Лукаса. Серые дымчатые глаза, казалось, не умели лгать.

– Так как насчет свидания? – спросил Лукас, нарушив затянувшееся молчание.

– Что?.. Я не знаю. У меня сегодня очень много дел, – неумело солгала Фрэнсис.

– Могу я узнать каких?

– Видите ли, – мигом перейдя на деловой тон, начала Фрэнсис, – я тележурналистка. Мы делаем цикл передач об Амстердаме. На сегодня я запланировала разобраться с Рембрандтом.

– Разобраться с Рембрандтом?! – повторил Лукас, округлив глаза.

Громкий смех голландца покоробил Фрэнсис. Что она такого смешного сказала? Интересно, как бы Лукас хохотал, если бы узнал ее основную задачу?

– Простите, я вовсе не собирался вас обидеть, но... – Лукас подавил очередной приступ смеха и продолжил: – Все американцы такие самоуверенные и приземленные. Мы уже не одно столетие не можем разобраться с Рембрандтом, а вы собираетесь сделать это в одиночку за один день!

– Я не одна, – ощетинилась Фрэнсис. – Мне помогает съемочная группа.

– Что-то я их не вижу. – Лукас нарочито огляделся по сторонам.

– Они прибудут позже, когда я немного освоюсь на местности. Какой смысл снимать все подряд?

Лукас снова рассмеялся. Однако, заметив раздраженный блеск в глазах Фрэнсис, посерьезнел.

– Итак, что вы желаете узнать о Рембрандте?

– Самое интересное! – выпалила Фрэнсис. Перед отъездом она едва успела пролистать пару брошюр о художнике, но, кроме избитых фраз о его величии и гениальности, в голову ничего не приходило.

– Тогда вам фантастически повезло. Я обожаю Рембрандта и знаю о нем, без ложной скромности, все... ну или почти все, – добавил, скромно потупив взор, Лукас. – Лучшего гида вам не сыскать во всем королевстве.

– Вот как? – с сомнением спросила Фрэнсис.

– Вы мне не верите? И это после всего, что между нами было?

Фрэнсис ошарашенно округлила глаза и уставилась на мужчину. Что он имеет в виду? Обычно фразу «после всего, что между нами было» можно услышать из уст истеричной девицы, выставленной любовником за дверь после бурной ночи.

– После того как я едва не оттоптал вам ногу. – Лукас заливисто рассмеялся. – Единственный способ вас разубедить – начать экскурсию по дому-музею прямо сейчас. Кстати, вы уже посетили Национальную галерею?

– Пока нет, но...

Лукас не дал ей закончить:

– В таком случае мы туда отправимся сразу же после осмотра дома. Немыслимо говорить о художнике, не видя его полотен. Здесь собраны лишь рисунки и офорты. Подлинные шедевры мастера хранятся в Рейксмюсеуме. – Лукас подхватил Фрэнсис под руку и повел в сторону первого зала.

Лукас и впрямь оказался потрясающим рассказчиком и знатоком Рембрандта. Лишь к окончанию экспромт-экскурсии Фрэнсис вспомнила, что так и не умыла лицо после прогулки по душному городу.

– Может быть, перекусим в кафе перед тем, как отправиться в Национальную галерею?

– Я не голодна... но с удовольствием выпью стаканчик освежающего сока.

– Отличная идея. – Лукас предложил спутнице опереться на его руку, что Фрэнсис не замедлила сделать.

К чему скрывать, Лукас понравился ей с первого взгляда. Возможно, конечно, она снова ошиблась в выборе... Думать об этом Фрэнсис не желала. По крайней мере, сейчас, когда она чувствовала тепло сильной руки шедшего рядом мужчины.


– Что-то не так? – Фрэнсис нервно скомкала бумажную салфетку и положила неровный комок на край пустой тарелки.

Согласившись на предложение нового знакомого пойти в кафе, Фрэнсис и не предполагала, насколько проголодалась. После стакана свежевыжатого апельсинового сока она заказала картофель фри с мясом и овощами и, к собственному удивлению, все съела. Раньше она стеснялась столь обильно есть в присутствии мужчины, но Лукас казался настолько родным и близким, что через час общения Фрэнсис могла поведать ему самые сокровенные тайны.

– Нет, все прекрасно, – спокойно ответил Лукас, по-прежнему глядя ей в глаза.

– Я уж решила, что у меня тушь размазалась, – невесело пошутила Фрэнсис.

Лукас вежливо улыбнулся.

– Фрэнсис, ты необыкновенно красивая женщина. Пожалуй, самая прекрасная из всех, с кем мне довелось общаться.

– Ври да знай меру, – с ироничной полуусмешкой ответила Фрэнсис.

– Ты мне не веришь? – проникновенно спросил Лукас, накрыв руку собеседницы горячей ладонью.

– А должна? – Фрэнсис с вызовом посмотрела ему в глаза.

– Что тебя смущает? Задавай любые вопросы. С радостью отвечу.

– Ты сказал, что целыми днями сидишь за компьютером, так?

– Так. Я программист в одной финансовой компании, – не моргнув глазом ответил Лукас.

– Тогда откуда ты столько знаешь о Рембрандте?

Он пожал плечами.

– Во-первых, любой голландец может рассказать о великом соотечественнике. А во-вторых, моя мать полжизни проработала искусствоведом в частной картинной галерее. Вместо сказок она частенько рассказывала мне перед сном о художниках и их шедеврах.

– Прости, – едва слышно пробормотала Фрэнсис.

– Тебе не за что извиняться.

– В кого я превратилась? Уже не могу верить людям. – В голосе Фрэнсис прозвучала столь искренняя грусть, что Лукасу стоило огромного труда справиться с желанием обнять ее и крепко прижать к своей груди.

– Мне ты можешь доверять. Возможно, это звучит немного... мм... наивно и глупо, но эти слова идут из самого сердца. – Лукас коснулся свободной рукой левой стороны груди.

Боже, как бы я хотела ему верить! – вздохнула Фрэнсис. Однако я не могу позволить себе наступать на одни и те же грабли раз за разом. Лукас ничем не лучше Яна или Питера. Единственное отличие в том, что пока он не проявил свою темную сторону. Нет, я не могу снова обмануться в мужчине!

– Лукас, ты женат? – спросила Фрэнсис, решив одним махом избавиться от той чарующей ауры, которая окутывала ее в присутствии Лукаса.

Сейчас он ответит, что женат и имеет двух очаровательных малышей...

– Нет, и никогда не был, – ответил он.

На его лице не дрогнул ни один мускул, словно заданный Фрэнсис вопрос нисколько Лукаса не удивил. Сама же Фрэнсис с трудом сдержала радостный вопль.

– Почему?

Лукас пожал плечами.

– Не знаю. Видимо, пока не встретил ту единственную и неповторимую... Хотя нет. Теперь я ее встретил. Правда, она упорно не желает признавать, что мы созданы друг для друга. – Лукас подмигнул остолбеневшей от его заявления Фрэнсис.

– Прекрати.

– Звучит чересчур сентиментально?

– Я бы сказала – банально.

– Мне жаль, – выдохнул Лукас.

Он отвел взгляд в сторону. Не этого ли ждала покрасневшая под пристальным взглядом его серых глаз Фрэнсис? Тогда почему теперь она мечтала вновь ощутить на себе восхищенный и волнующий ее до глубины души взгляд Лукаса? На мгновение Фрэнсис испугалась, что больше никогда не испытает ничего подобного. Сейчас Лукас встанет из-за столика, оставив официанту щедрые чаевые, пожелает ей всего хорошего и отправится по своим делам... Не станет же он и в самом деле тратить свое время на какую-то туристку!

– Мне тоже. – Фрэнсис судорожно схватила Лукаса за руку и притянула к себе.

– Вот как? – Лукас игриво усмехнулся.

Теперь в его глазах читалось нечто большее, чем восхищение красотой женщины. Никто и никогда не смотрел на Фрэнсис с такой нежностью, теплотой и любовью, которые светились в глазах Лукаса.

Наваждение какое-то, подумала Фрэнсис, прежде чем мир заслонило лицо Лукаса. Их губы встретились. Фрэнсис подалась вперед, словно стремилась слиться с Лукасом воедино. Их языки переплелись, дыхание сбилось... Фрэнсис забыла обо всем на свете. О работе, о том, что их, вероятно, сейчас снимают ребята из съемочной группы, о том, что она практически ничего не знает о Лукасе Касле... Она получала удовольствие и дарила его мужчине, которого, как ей теперь казалось, знала всю жизнь.

Поцелуй закончился так же неожиданно, как и начался. Лукас слегка отстранился. Фрэнсис разочарованно вздохнула, но тут же отругала себя: негоже взрослой женщине столь откровенно выражать свои чувства. Лукас и без того чувствует свою власть над ней. В противном случае стал бы он рисковать и лезть к американской туристке с поцелуями?

– Ты слаще цветочного нектара, – прошептал Лукас, с недвусмысленным видом облизав губы.

Фрэнсис стоило большого труда подавить очередной вздох. Воображение помимо ее воли тут же нарисовало куда более смелую картину, нежели невинный поцелуй в кафе. Интересно, каков Лукас в постели?

И о чем я только думаю?! – тут же мысленно упрекнула себя Фрэнсис. Знаю мужчину без году неделю, а уже представляю его своим любовником! Похоже, в Амстердаме даже воздух отравлен вседозволенностью и распутством. Если так пойдет и дальше, то я превращусь в нимфоманку.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросил Лукас таким тоном, словно еще в младших классах школы освоил чтение чужих мыслей, а у Фрэнсис наверняка на лбу крупными буквами написано, о чем она помышляет.

– Лично я думаю о работе, – солгала Фрэнсис и отвела взгляд.

В ее неумелой лжи содержалась крупица правды. Ее и в самом деле преследовали мысли о реалити-шоу, в участие в котором может быть вовлечен и Лукас. Интересно, как он отреагирует, если узнает, что стал звездой американского телевидения? К гадалке не ходи – он будет в бешенстве. Лукас явно не из искателей дешевой славы.

Уходя утром из отеля, Фрэнсис предупредила съемочную группу, что сегодня у нее выходной. Однако ее тревожило предчувствие, что за ней постоянно наблюдают. Не хватало еще и паранойю заработать. Она осмотрелась, сделав вид, что любуется пейзажем. На самом деле она высматривала объективы камер, направленные на них с Лукасом. Странно, когда она общалась с Яном и Питером, ей было безразлично, что свидетелями их разговора станут миллионы посторонних людей. С Лукасом было иначе. Фрэнсис не желала делить его ни с кем. Тем более с праздными обывателями, коротающими вечера перед телевизорами.

– Я тебя задерживаю? – обеспокоенно спросил Лукас, бросив взгляд на наручные часы.

Фрэнсис отметила, что у нового знакомого швейцарский хронометр. Недурно. Учитывая, что часы, ботинки, сотовый телефон и ручка всегда являлись индикаторами благосостояния мужчины.

– Все в порядке. Правда, думаю, что Национальную галерею я посещу завтра. На сегодня и так слишком много информации.

– Не сочтешь меня слишком навязчивым, если я предложу себя в качестве гида?

Фрэнсис улыбнулась.

– Разумеется, нет. Ты думал, что так легко от меня отделаешься? Только... разве тебе не нужно на работу?

– Ради такой женщины, как ты, не грех взять лишний выходной. К тому же я не брал отпуск лет пять как минимум. По-моему, сейчас самый подходящий момент.

– Я и сама не отдыхала много лет, – призналась Фрэнсис, не скрывая грусти. Будучи солисткой «Санни доллс», она работала семь дней в неделю, отдыхая лишь во время перелета из одного города в другой. После ухода из группы Фрэнсис осознала, какое это удовольствие – спать в собственной постели. Вне зависимости от того, есть рядом мужчина или нет.

– Постараюсь что-нибудь придумать на уик-энд. Возражения не принимаются, – добавил Лукас, едва Фрэнсис открыла рот.

– Давай не будем загадывать надолго вперед, – попросила она. – Остановимся на завтрашнем утре. В девять для тебя не слишком рано?

– Сойдет. В каком отеле ты остановилась?

– В «Смите».

– Хорошо. Ровно в девять я буду ждать тебя у входа. – Лукас нежно поцеловал ее руку.

Хорошо, Лукас. Осталась одна маленькая загвоздка: как улизнуть из отеля без ведома съемочной группы? У Фрэнсис не было ни малейшего желания посвящать в свои отношения с Лукасом кого бы то ни было. Гинсберри это явно не понравится, но думать сейчас о грозном боссе Фрэнсис хотелось меньше всего.

Лукас взял такси и довез Фрэнсис до отеля. К ее разочарованию, он даже не попытался сорвать прощальный поцелуй.

– До завтра! – помахал ей Лукас из отъезжающего автомобиля.

Фрэнсис обернулась и помахала в ответ. Не успела машина скрыться за поворотом, как она ощутила щемящую тоску и грусть по Лукасу, будто они расстались много лет назад. До десяти часов утра еще целая вечность!


Фрэнсис лежала на спине, раскинув руки, и не переставала поражаться величине кровати. Тут без труда можно уложить человек шесть. Сегодня ночью ей будет особенно одиноко под шелковыми простынями. Фрэнсис закрыла глаза, воскрешая в памяти лицо Лукаса Касла. Серые дымчатые глаза, правильные черты лица, каштановые волосы, горделивая осанка... Лукас был совершенен внешне. Однако физическая привлекательность, похоже, никоим образом не испортила душевной красоты. В Лукасе не было ни грамма донжуанства или зазнайства от избытка женского внимания. Фрэнсис пообщалась с ним всего несколько часов, но уже усвоила, что главными ценностями Лукас считал семью, любовь и достоинство, а уж потом деньги и карьеру.

Телефонный звонок вывел Фрэнсис из легкого транса. Она лениво потянулась за трубкой и столь же лениво промурлыкала «алло».

– Привет, дорогая! – Радостный вопль Вэлери пронесся над океаном и ворвался в номер Фрэнсис.

– Вэлери?

– Собственной персоной. Как жизнь?

– С переменным успехом, – искренне ответила Фрэнсис.

– Я в курсе твоих проколов с этими типами... Как же их звали?..

– Ян и Питер, – терпеливо подсказала Фрэнсис, стараясь не выйти из себя. В конце концов, пора привыкать к тому, что ее личная жизнь стала достоянием общественности.

– Мы так смеялись! Как можно было сразу не понять, что твой дружок – гей?

– Легко говорить, находясь за тридевять земель, на любимом диване с пакетом попкорна на коленях, – язвительно парировала Фрэнсис.

– Не кипятись. Я ведь не со зла.

– Знаю, прости, – вздохнула Фрэнсис. – Я устала от всего этого, вот и срываюсь на ком не следует.

– Тяжело, да? – сочувственно спросила Вэлери.

– Очень. Гинсберри уверяет, что Марк вот-вот прилетит. Станет легче. По крайней мере, я буду не одна в чужой стране.

Упомянув имя Марка Денвера, Фрэнсис вспомнила и о том, какие надежды питала в отношении признанного красавца и ловеласа. Правда, теперь перспективы служебного романа не казались Фрэнсис такими уж заманчивыми. Что, в конце концов, мог дать ей Марк? Несколько совместно проведенных ночей? А потом? Сможет ли Фрэнсис равнодушно смотреть на то, как Марк обрабатывает очередную жертву? Всем известно, что Марк меняет любовниц несколько раз в сезон. Готова ли она, Фрэнсис Симпсон, оставить свое имя в длинном списке побед Денвера?

– Ты все еще страдаешь по этому кобелю? – скептично осведомилась Вэлери.

– Уже нет.

– Уже? – зацепилась подруга, знавшая Фрэнсис лучше, чем содержимое своего гардероба. – Ну-ка рассказывай, кого встретила? Принца на белом коне?

– Вэлери, с чего ты взяла, что я...

– Даже не пытайся меня обмануть, – предупредила Вэлери. – Выкладывай, кто он. Я должна узнать об этом раньше всех. До очередного выпуска твоей программы еще полдня.

Фрэнсис похолодела. Неужели о ее знакомстве с Лукасом узнает вся Америка? О ее смущении и первом поцелуе... Нет, это немыслимое варварство, вторжение в святая святых! Она должна сделать все возможное, чтобы предотвратить это!

– Вэлери, ты мне поможешь?

– Если смогу, – уклончиво ответила подруга, словно догадавшись, что Фрэнсис намеревается просить отнюдь не платье на светский раут.

– Я и в самом деле познакомилась сегодня с одним мужчиной...

– Кто бы сомневался, – хмыкнула Вэлери.

– И он мне очень понравился, – продолжила Фрэнсис, сочтя за лучшее проигнорировать замечание подруги. – Его зовут Лукас Касл. Он программист и совсем не похож на испорченных голландцев. Напротив, он очень воспитанный, образованный и скромный.

– Я сейчас расплачусь от умиления.

– Вэлери, прекрати паясничать, – довольно резко оборвала ее Фрэнсис. – Лукас действительно не похож на других мужчин. По крайней мере, на тех, с кем мне довелось общаться.

– Подружка, уж не влюбилась ли ты в этого парня?

– Нет, – поспешно ответила Фрэнсис.

О любви не могло быть и речи. Любовь с первого взгляда – выдумка поэтов-романтиков. В жизни все куда скучнее и серьезнее. Сердце не выпрыгивает из груди, и мысли все реже витают в облаках... Правда, сегодняшний поцелуй Лукаса пробудил во Фрэнсис новые чувства. Что это было? Временное помутнение рассудка? Гипноз? Следствие усталости и нервного перенапряжения? При всем своем здравомыслии и прагматизме Фрэнсис не могла отрицать, что поцелуй Лукаса на какое-то мгновение вознес ее на небеса.

– Нет? – с сомнением переспросила Вэлери.

– Нет. Ты ведь знаешь, как я отношусь ко всем этим глупостям и разговорам о любви с первого взгляда. Ее не существует.

– Так говорят все, кому пока не посчастливилось испытать это чудо. Вспомни, кем была я до встречи с Джеймсом. Я и со счета сбилась, сколько у меня было поклонников. Некоторым я давала от ворот поворот, некоторых пускала на порог своей спальни, а кое-кому посчастливилось оказаться под моим одеялом. Однако только встреча с Джеймсом открыла мне глаза. Настоящая любовь либо есть, либо нет. Встречаются два человека, между ними проскакивает искра. Вот и вся история. Никаких долгих разговоров, метаний и сомнений. Так между тобой и Лукасом проскочила искра?

– Не знаю... я не могу вот так сразу сказать, – пробормотала Фрэнсис.

– Да или нет? – упорствовала Вэлери.

– Скорее да, чем нет, – ответила Фрэнсис после затянувшейся паузы.

– Поздравляю, подружка. Ты влюблена в этого парня. И готова поклясться, что он не в курсе того, что вот-вот станет телезвездой.

– Вот именно! – Фрэнсис едва сдержала подступившие к глазам слезы. – Лукас убьет меня, если узнает.

– Успокойся. Вряд ли парень станет тебя убивать на глазах у миллионов свидетелей.

– Не смешно, – холодно отрезала Фрэнсис.

– Прости. Я вовсе не хотела глумиться над твоими чувствами. Однако не стоит все так драматизировать. Голландцы сильно отличаются от нас, американцев. Они никогда не задергивают шторы. Пусть все видят, чем они занимаются по вечерам! Может быть, твоему Лукасу даже понравится заниматься с тобой любовью в прямом эфире. Ни с чем не сравнимая острота ощущений.

– Вэлери, еще одно слово, и мы с тобой серьезно поссоримся, – предупредила Фрэнсис.

– Еще раз прости. Я хочу тебя успокоить, но вместо этого раздражаю еще сильнее. Жаль, что мы сейчас так далеко друг от друга.

– Я вообще не знаю, зачем ввязалась в эту авантюру! – звонким от слез голосом воскликнула Фрэнсис. – Чем мне было плохо дома? Какого черта меня понесло в Голландию? Разве мне мало досталось от шоу-бизнеса? Так нет же, я снова кинулась в пучину с головой! Телевидение – та же грязь, сплетни, интриги и огромные деньги, что и музыка, и кино. Мне это уже осточертело. Вэлери, ты удивишься, но я и впрямь начинаю завидовать людям, которые всю свою жизнь живут на ферме, разводят овец, производят сыр или вино... Они кажутся куда счастливее нас.

– Фрэнсис, ты меня пугаешь. Уж не собралась ли ты стать женой фермера? Извини, но я плохо представляю тебя без макияжа и десятисантиметровых каблуков.

– Боже упаси! От меня разбегутся все овцы, – невесело пошутила Фрэнсис.

– Тогда выброси из головы все эти идиллические бредни и займись своей карьерой и будущим. Гинсберри в восторге от тебя. Кажется, проект имеет неплохие шансы продержаться в эфире не один сезон. Рейтинги зашкаливают. Люди соскучились по искренности на телевидении. А ты такая... мм... настоящая.

– Спасибо за комплимент. Но я не хочу, чтобы на меня глазели, как на неведомую зверушку в зоопарке. Я такой же человек, как все, и мечтаю о семье, детях... В общем, о том, к чему стремятся все нормальные люди. Мне надоело постоянно ощущать себя под прицелом камер. Я не могу спокойно есть, спать, гулять по улицам, потому что я не знаю, следят за мной или нет.

– Фрэнсис, не сходи с ума. Относись к этому как к части своей работы. Тебе и раньше приходилось быть на виду. Помнишь наш уик-энд в Малибу, когда мы решили позагорать топлес, а наутро обнаружили скандальные фотографии на первых полосах желтых газет? Конечно, неприятно, когда пронырливые журналисты суют свой нос в твою спальню или в мусорное ведро... – Вэлери перевела дыхание, прежде чем продолжить: – Это оборотная сторона славы.

– Знаю... и все равно не хочу больше играть по чужим правилам.

– Собираешься разорвать контракт и заплатить миллионную неустойку Гинсберри? – Вэлери намеренно сменила тон. Если подруга не понимает по-хорошему, то придется окатить ее ледяной водой. Быть может, тогда ее мозги встанут на место. Любовь любовью, а бизнес бизнесом. Прописная истина, которую Фрэнсис следовало уяснить с пеленок.

– Вэлери, умоляю, пусть твой муж что-нибудь сделает... Не позволяй им выпускать в эфир сегодняшний материал!

– Фрэнсис, ты спятила? Это все равно что заставить солнце вставать на западе. Если Лукас любит тебя, то поймет. К тому же он вообще может ничего не узнать.

– Думаешь? – с нескрываемой надеждой спросила Фрэнсис.

– Один шанс на тысячу, – не стала обманывать ее подруга. – Но его нельзя списывать со счетов. Мы живем в разных мирах. А что, мы сегодня можем увидеть нечто... зажигательное? Фрэнсис, ну ты и штучка. Каждый день по новому поклоннику.

– С Лукасом все иначе, – холодно ответила Фрэнсис и, не попрощавшись, положила трубку.

Вэлери, без сомнения, обидится. Ну и пусть обижается. За десять минут разговора она успела обидеть Фрэнсис не раз и не два своими колкими, язвительными замечаниями и намеками. Какими бы добрыми ни были побуждения подруги, Фрэнсис дала себе слово, что не позволит разрушить то хрупкое чувство, которое зародилось в ее сердце к Лукасу. Она сделает все, чтобы оградить его от грязи и любопытных глаз.


Джейк, монтировавший на компьютере очередную программу проекта «Страна и люди», вздрогнул от неожиданности и резко повернулся, когда почувствовал на плече чью-то руку.

– Фрэнсис?

– Ожидал увидеть кого-то другого? – с ироничной усмешкой поинтересовалась она.

Джейк быстро закрыл окно программы, словно опасаясь гнева Фрэнсис. С первого дня она полностью полагалась на профессионализм и чутье съемочной группы. Они куда лучше нее разбирались в тонкостях телевизионной кухни и знали, как из самого скучного материала сделать конфетку, которую с радостью проглотят миллионы телезрителей. Однако сегодня Фрэнсис не могла пустить дело на самотек.

– Как дела? – как можно более беспечным тоном спросила Фрэнсис, присев на краешек рабочего стола Джейка.

– Ничего нового, если не считать звонка Гинсберри.

– Что он хотел? – насторожилась Фрэнсис.

– Торопил с программой. Извините, мисс Симпсон.

Джейк намеренно перешел на официально-деловой тон, давая понять, что не намерен точить с ней лясы в то время, как у него полным-полно неотложных дел. Куда более серьезных и ответственных, чем праздное шатание по чужого городу в компании сомнительных личностей противоположного пола. Джейк никогда не был особо высокого мнения о поп-певичках, а в случае с Фрэнсис Симпсон, получившей место телеведущей по блату, в очередной раз убедился в том, что она способна чего-то добиться лишь через постель сильных мира сего.

– Мне нужно работать.

– Можно, я посмотрю, – тоном, далеким от вопросительного, произнесла Фрэнсис, повернувшись к экрану компьютера.

Джейка аж перекосило от ярости. Что себе позволяет эта выскочка! Однако через мгновение он взял себя в руки и приторно-любезным тоном ответил:

– Пожалуйста. Только позвольте мне делать мою работу так, как я считаю нужным, договорились?

Фрэнсис сделала вид, что не расслышала последние слова. Никаких договоренностей она заключать не станет. По крайней мере, до тех пор, пока своими глазами не увидит результаты многочасовых трудов Джейка и его коллег.

Джейк снова открыл программу видеоредактора. На экране появились Фрэнсис и Лукас, о чем-то мирно беседующие за столиком кафе. Джейк отключил звук, и Фрэнсис могла лишь догадываться, о чем именно шла речь. Самые худшие ее опасения оправдались. За ней действительно следили с раннего утра. Камеры бесстрастно фиксировали каждый ее шаг и жест. Боже, какое глупое и растерянное выражение лица было у нее, когда Лукас пригласил ее провести выходные на ферме его родителей!

– Джейк... а ты уверен, что и это следует пускать в эфир? – робко, дрожащим голосом спросила Фрэнсис после сцены поцелуя.

Он молча кивнул и продолжил просмотр.

Вот Фрэнсис и Лукас вышли из кафе и направились к стоянке такси, держась за руки, словно влюбленные подростки. Боже, неужели это увидит вся Америка?! Фрэнсис почувствовала, как ее руки и ноги деревенеют. Нет, она обязана это предотвратить. Любой ценой. Ни секунды не мешкая, Фрэнсис нажала на кнопку перезагрузки компьютера. На экране мелькнуло предупреждение о том, что несохраненные данные будет утеряны, и через секунду экран погас.

Джейк, казалось, лишился дара речи. Несколько мгновений он тупо смотрел на Фрэнсис.

– Какая муха тебя укусила?! Ты спятила?! Я убил на этот сюжет три часа! – наконец отмер он. – Гинсберри со свету меня сживет! Советую сказать, что ты сделала это случайно!

В глазах Джейка пылала неподдельная злость. Фрэнсис даже испугалась, что он сейчас прихлопнет ее, как букашку.

– И-и-извини, Джейк.

– Извини? – заревел он, нависнув всеми ста двадцатью килограммами над трепещущей от ужаса Фрэнсис. – Ты хоть представляешь, что натворила?! Мы не успеем смонтировать и трети программы! Гинсберри от нас мокрого места не оставит!

– Вали всю вину на меня.

– Разумеется. Потому что это только твоя вина!

– Прости, Джейк. Вы мне не оставили иного выхода.

– Кто это мы? – ехидно спросил он, вальяжно откинувшись на спинку рабочего кресла.

– Ты, другие операторы, установившие за мной настоящую слежку... Гинсберри... – Фрэнсис осеклась, поймав на себе испепеляющий взгляд Джейка.

– Фрэнсис, мы играем по правилам. У каждого своя роль. Ты собственноручно подписала контракт и дала свое согласие на то, что каждый твой поступок станет известен праздным болванам, не нашедшим занятия получше, чем провести вечер перед ящиком. Разве не так? – Джейк заглянул Фрэнсис в глаза, словно пытаясь воззвать к остаткам ее здравого смысла.

– Я не думала, что будет так...

– Как – так?

– Тяжело, – выдохнула Фрэнсис, закрыв глаза, чтобы не расплакаться.

– Такова жизнь. Ты уже давно не маленькая девочка, чтобы выкидывать подобные номера. Что за безрассудство?

– Я... я... Джейк, я не знаю, что на меня нашло. Прости. Но я не могла допустить, чтобы мой первый и пока единственный поцелуй с Лукасом увидело полмира.

Джейк уставился на расчувствовавшуюся женщину, с трудом сдерживая желание предложить ей носовой платок. Похоже, проблемы с Фрэнсис и, соответственно, с Гинсберри только начинаются.


Руководство канала вынуждено было извиниться перед телезрителями за задержку очередного выпуска программы «Страны и люди». Гинсберри рвал и метал. А Фрэнсис с ужасом думала о следующем дне.

В девять Лукас будет ждать ее у отеля. Без сомнения, ей не удастся улизнуть из номера незамеченной. Что же делать? Лукас захочет ее поцеловать. Она отстранится, не желая потчевать телезрителей очередной порцией «чистой любви». Лукас будет явно удивлен и обеспокоен. Возможно, потребует объяснений... Что она скажет в свое оправдание? Хватит ли у нее выдержки, а у Лукаса терпения? Впрочем, у них все равно нет будущего. Как только Лукас узнает о ее обмане, как тут же порвет с ней всякие отношения. Ни один мужчина не согласится на роль марионетки. Тем более такой мужчина, как Лукас Касл.

8

– Доброе утро, – сухо поприветствовала Фрэнсис Лукаса, ожидавшего ее у отеля с букетом кремовых роз.

– Здравствуй, Фрэнсис. У меня такое чувство, что мы расстались сто миллионов лет назад.

Лукас сделал шаг вперед, явно намереваясь поцеловать ее в щеку, но Фрэнсис резко подалась назад.

– Что-то не так, Фрэнсис?

Растерянность Лукаса могла показаться со стороны забавной, однако Фрэнсис сейчас было не до смеха. Она чувствовала себя загнанным зверем, за которым неуклонно следовал прицел опытного охотника. Куда бы она ни пошла, что бы ни сделала, каждый ее шаг станет известен миллионам людей.

– Все в порядке, – неубедительно ответила Фрэнсис. – Розы восхитительны.

– Это тебе.

Лукас неловко протянул ей букет, о котором уже успел забыть. Признаться, он не ожидал столь холодной встречи. Накануне ему показалось, что Фрэнсис заинтересовалась им не меньше, чем он ею. Взаимные симпатии были столь очевидны... Что же все-таки произошло за ночь? Почему Фрэнсис ведет себя так, словно стыдится общения с ним? Быть может, ее пугают собственные чувства?

– Спасибо. Пахнут божественно.

– Только что срезаны. Если приглядеться, то можно обнаружить капельки утренней росы. – Голос Лукаса срывался от волнения.

Он не знал, чем объяснить странное поведение Фрэнсис и как ему реагировать. Стоит ли выяснять отношения или лучше подождать, пока Фрэнсис сама пожелает ему все рассказать? Вспомнив мудрое изречение о том, что отношения заканчиваются, как только их начинают выяснять, Лукас предпочел выждать.

– Лукас, пойдем скорее. У меня не так уж много сегодня времени.

– Да? А я думал, что после галереи мы с тобой пообедаем, – с нескрываемым разочарованием сказал Лукас.

Фрэнсис опустила ресницы, не желая показывать ему свою печаль. Она мечтала провести с Лукасом весь день! Не важно, чем бы они занимались: ходили по музеям, пили кофе или просто бродили по узким городским улочкам, – главное, что они были бы вместе, чувствовали тепло и поддержку друг друга.

– Мне жаль. – Фрэнсис тяжело вздохнула. – У меня много работы.

– Может быть, я смогу тебе чем-нибудь помочь? – участливо поинтересовался Лукас. – Ты сказала, что работаешь на телевидении. Какую передачу ты ведешь?

Сердце Фрэнсис едва не выпрыгнуло из груди, затем нырнуло к пяткам, чтобы через мгновение застучать в висках. Пока она собиралась с мыслями, Лукас начал строить предположения:

– Наверное, это какое-нибудь ток-шоу о красоте и моде.

Фрэнсис отрицательно помотала головой и невольно прикусила губу, словно боялась проговориться и выдать страшную тайну.

– Мм, дай подумать... О детях?.. О животных?..

Фрэнсис не произнесла ни звука. Лгать Лукасу она не хотела, а открыть правду не решалась. Вдруг он сразу же сбежит? На его месте она поступила бы именно так.

– Сдаюсь! – со смехом заявил Лукас после того, как перечислил пару десятков тем. – Так что за передача?

Фрэнсис посмотрела на часы и защебетала:

– О боже! Половина десятого! У меня еще уйма дел. Пошли скорее в галерею, иначе я ничего не успею. – Она подхватила озадаченного ее поспешностью Лукаса под руку и поволокла к стоявшему у отеля такси.

Пусть лучше он сочтет ее истеричкой и сумасбродкой, но, по крайней мере, она проведет с ним еще один день. Большего ей и не надо. Просто быть рядом с Лукасом. Чувствовать его запах. Держать его за руку и болтать о пустяках.

Сев в машину, Фрэнсис с облегчением вздохнула. По крайней мере, на следующие десять минут она избавлена от назойливого внимания съемочной группы. Уже закрывая дверцу автомобиля, Фрэнсис краем глаза успела заметить, как Джейк и Стив сели во взятую напрокат малолитражку, чтобы следовать за такси Фрэнсис и Лукаса.

– Лукас, – тихо позвала она.

Когда он повернул к ней голову, Фрэнсис, не говоря ни слова, наклонилась вперед и прижалась распаленными желанием и волнением губами к губам Лукаса. Он ответил на поцелуй с некоторым опозданием. Поступок Фрэнсис его не просто удивил, он его шокировал.

– Я потом тебе все объясню, – шепотом пообещала Фрэнсис, оторвавшись от губ Лукаса. – Обязательно.

Из такси Фрэнсис вышла с таким же неприступно-холодным видом, с каким и села в него. Лукас терялся в догадках, но терпеливо ждал своего часа. Фрэнсис обещала все объяснить. Когда?

Экскурсия по Национальной галерее затянулась на несколько часов. Ноги Фрэнсис гудели как высоковольтные провода. Она все чаще задерживалась у малоизвестных полотен и почти не вникала в рассказ Лукаса. Когда тебя окружает слишком большое количество культурных ценностей, то перестаешь их воспринимать как таковые. Сейчас Фрэнсис мечтала о диване и стакане воды.

– Устала? – Лукас провел пальцем по щеке замершей у полотна Рембрандта Фрэнсис.

– Что?.. Извини, я задумалась.

– Похоже, не обо мне, – с шутливым укором произнес Лукас.

– Нет, – честно призналась Фрэнсис, решив, что нет смысла лгать.

– Думаю, на сегодня достаточно. Может, прогуляемся по парку? – Лукас приобнял ее за талию.

Фрэнсис затрепетала от переполнявших ее чувств. Почему близость Лукаса так странно действует на нее? Она никогда не страдала от недостатка мужского внимания. Скорее напротив. Однако никогда прежде ни одному мужчине не удалось завоевать ее сердце. Быть может, ее страстная одержимость Лукасом Каслом объясняется запретностью их отношений? Фрэнсис не могла выставлять свои чувства напоказ. С Яном и Питером все было иначе. Общаясь с ними, она нисколько не беспокоилась о том, что их разговоры станут достоянием гласности. Лукаса же она не хотела делить ни с кем.

– С удовольствием. – Фрэнсис вымученно улыбнулась.

Парк поразил Фрэнсис своей ухоженностью. Тенистые аллеи манили в свою прохладу, а изумрудные газоны радовали глаз свежестью. На клумбах пестрели десятки видов тюльпанов и ирисов, складывающихся в замысловатую мозаику.

– Нравится? – спросил Лукас, заметив, что Фрэнсис даже рот приоткрыла от восхищения и удивления.

– Как в раю! – с восторженным придыханием сказала она в ответ.

Лукас притянул ее к себе, обвив стройную талию руками.

– Фрэнсис, я не хочу, чтобы ты уезжала в Америку.

– Но... Лукас, о чем ты говоришь?

– Останься со мной. Обещаю, что не стану тебя торопить... хотя и сгораю от нетерпения тебя поцеловать.

Фрэнсис закрыла глаза. Слова Лукаса потрясли своей прямотой и искренностью. Она же лгала ему с первой минуты знакомства.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

– Я знаю главное. Ты женщина, о которой я мечтал всю жизнь. Добрая, умная и красивая...

– Еще слово, и я поверю, – попыталась отшутиться Фрэнсис.

– Посмотри на меня.

Фрэнсис неохотно отвела взгляд от порхавшей над цветочной клумбой бабочки и посмотрела Лукасу в глаза.

– Ты мне очень нравишься. Я боюсь сказать больше, чтобы не испугать тебя своим напором. – Руки на ее талии напряглись.

– Лукас, не говори больше ничего! – резко оборвала его Фрэнсис. – Все не так, как тебе кажется. Я... я...

– Извини. Телефон, – с виноватой улыбкой сказал Лукас, достав из внутреннего кармана пиджака вибрирующий сотовый. – Алло.

Выслушав долгую тираду собеседника, Лукас быстро заговорил по-голландски. Судя по интонации, он оправдывался или что-то объяснял.

Наконец-то и у Лукаса обнаружилась червоточина, с каким-то мазохистским злорадством подумала Фрэнсис, решив, что ему позвонила любовница. Наверное, сердится, что Лукас куда-то запропастился. Сейчас он быстренько отвезет меня в отель, а сам побежит вымаливать прощение у своей пассии. Фрэнсис сжала кулаки. С чего бы это? Она ведь не собирается ни с кем драться. Единственный человек, которому пришелся бы по душе подобный поворот сюжета, – Гинсберри. Публичные скандалы и секс всегда в цене на телевидении. А скандал, замешанный на сексе и ревности... Стоп, дорогуша. О какой ревности зашла речь? Ревность заводится лишь там, где есть любовь. У них с Лукасом ничего не было, нет и быть не может!

Лукас закончил разговор символическим поцелуем, словно ножом резанувшим по нервам и без того взбудораженной водоворотом мыслей Фрэнсис.

– Итак, на чем мы закончили? – спросил как ни в чем не бывало Лукас.

Фрэнсис вспомнила, что едва не призналась Лукасу во всех своих «грехах». Вот дуреха! Вообразила, что Лукас – безвинный ангел. Он ничем не лучше нее!

– Кто звонил? – с лучезарной, но пустой улыбкой спросила Фрэнсис, избегая прямого взгляда Лукаса. – Женщина?

– Как ты догадалась? Только не говори, что знаешь голландский.

– Нет, не знаю. Просто угадала по твоему тону и... волнению. Какие-то проблемы?

Лукас вздохнул и протянул руки к Фрэнсис, явно собираясь снова заключить ее в объятия, но она ловко увернулась. Он недоумевающе вскинул брови.

– Что случилось?

– Как тебе не стыдно?! – воскликнула Фрэнсис, мысленно ругая себя за излишнюю эмоциональность. Кто она, в конце концов, такая, чтобы учить взрослого мужчину жизни?

– Боже, Фрэнсис, ты слишком скромна для американки. Мы ведь в парке, а не в церкви во время мессы. Почему я должен стыдиться обнять женщину?

– Потому что тебе только что звонила другая женщина! – зло ответила Фрэнсис.

Лукас усмехнулся, рискуя окончательно вывести Фрэнсис из себя. Каков лицемер! Только что оправдывался, извинялся, что-то обещал одной женщине, а через несколько минут пудрит мозги другой. Не на ту напал! Она не позволит морочить ей голову!

– Глупая. – Лукас взял ее за руку и прижался губами к дрожавшим от волнения пальцам.

Фрэнсис попыталась выдернуть руку, но он еще крепче сжал ее.

– Мне звонила мама.

– Ха! Мама. Так я и поверила! Расскажи эту сказочку кому-нибудь другому. С мамами подобным тоном не разговаривают. От мам пытаются отделаться дежурными фразами о том, что у тебя все хорошо. Что ты сыт, одет, обут и пока не погряз в долгах.

– Почему ты мне не веришь? – удивление Лукаса выглядело вполне искренним.

– Мама, значит, – с изрядной долей скепсиса произнесла Фрэнсис.

– Молли, моя сестрица, не умеет держать язык за зубами. Похоже, вся деревня в курсе того, что признанный трудоголик Лукас Касл потерял голову от любви к некой американке и взял отпуск.

Фрэнсис вытаращила глаза.

– Мама сказала, что не простит, если я завтра же не познакомлю ее со своей избранницей. Ты как?

– Что я?..

– Согласна провести уик-энд на ферме моих родителей? Сразу предупреждаю: там жутко скучно и тихо. А еще очень красиво и спокойно. Родители обкормят тебя всякими вкусностями, а Молли сведет с ума местными сплетнями и вопросами об Америке.

– Лукас, я... я не могу.

Фрэнсис даже представлять не хотелось, какой хвост за ней увяжется, согласись она принять приглашение. Если в Амстердаме трудно обнаружить, что за тобой ведется круглосуточное наблюдение, то среди лугов и полей съемочной группе спрятаться будет негде.

– Работа?

Фрэнсис кивнула.

– Я так и сказал маме. Она очень расстроилась. – Лукас и сам был огорчен категоричным отказом Фрэнсис.

– Лукас, прекрати давить на меня.

– Фрэнсис, ты первая женщина, которую я захотел познакомить с родителями. Их мнение для меня очень важно. Вряд ли бы я смог связать свою судьбу с человеком, который не нашел бы общего языка с моей семьей. Однако я абсолютно уверен, что вы понравитесь друг другу. Молли обожает тебя уже сейчас.

– Она ведь меня не видела.

– Зато наслышана. Мы с ней родились в один день и час с разницей в несколько минут. Может быть, поэтому понимаем друг друга с полуслова. Сегодня утром она позвонила мне, чтобы попросить о маленьком одолжении. Спросила, чем я занимаюсь. Я честно ответил, что в данный момент бреюсь. Совершенно обычный вопрос и столь же банальный ответ. Только Молли могла сделать из него вывод, что я влюблен. Она тут же устроила мне допрос с пристрастием «кто-она-ты-обязан-нас-познакомить». – Лукас улыбнулся, отметив про себя, что Фрэнсис смягчилась. По крайней мере, перестала волком смотреть на него. – Ну так что, мы едем?

– Я не могу, – устало вздохнув, ответила Фрэнсис.

– Не отказывайся сразу. У тебя еще в запасе день для размышления. А сейчас я угощу тебя бесподобным мороженым.

– Думаешь задобрить меня одной порцией? – усмехнулась Фрэнсис.

Пусть Лукасу она ответила «нет», но перед собой она могла быть откровенной. Ей страсть как хотелось познакомиться с семейством Касл и отдохнуть вдали от шумного города.


Все получилось само собой. Вечером, едва Фрэнсис переступила порог своего номера, позвонил Гинсберри и сообщил, что в полном восторге от «работы» Фрэнсис. Рекламодатели буквально дерутся за эфирное время телешоу. В общем, Фрэнсис не только была прощена за задержку предыдущего выпуска, но и получила благословение на развитие отношений с мистером Каслом. Попрощавшись с боссом, Фрэнсис снова подняла телефонную трубку и набрала номер Лукаса.

– Я согласна, – произнесла она.

– Я счастлив, – ответил Лукас.

– Я тоже счастлива, – едва слышно прошептала Фрэнсис, положив трубку.

Неизвестно, что ожидает ее впереди. Наверняка Гинсберри ее прикончит, как только узнает, что новоявленная телезвезда сбежала. В кои-то веки Фрэнсис было абсолютно наплевать. Мама всегда учила ее следовать велению своего сердца, а не чужим указаниям. Почему бы хоть раз не прислушаться к мудрому совету?


Алкмаар, неподалеку от которого располагалась ферма Каслов, оказался очаровательным городком с хорошо сохранившимся историческим центром. Однако на Фрэнсис куда большее впечатление произвел еженедельный рынок сыров, на который они с Лукасом случайно попали. По древней голландской традиции оптовая торговля превратилась в красочное зрелище.

– Я волнуюсь, – невольно озвучила свои мысли Фрэнсис после сообщения Лукаса о том, что они будут на месте через пару минут.

– Не говори чепуху. Тебе не о чем волноваться. Настраивайся лучше на то, что тебя ожидают два дня безмятежного отдыха и чревоугодия.

Фрэнсис шутливо закатила глаза и погладила себя по животу.

– Предупреждаю, что не смогу отказаться от соблазна. Тебе придется запирать от меня конфеты в буфете. Мама всегда так делала, когда я была маленькой.

Лукас удивленно покосился на спутницу.

– Не веришь? Честное слово, я жуткая обжора и сладкоежка.

– Глядя на тебя, могу сделать вывод, что тебя все детство морили голодом, – с усмешкой заметил Лукас. – Как только моя мама и сестра увидят тебя, тотчас усадят за стол и начнут кормить домашними пирогами.

– У меня уже слюнки текут.

Лукас посмотрел Фрэнсис и расплылся в широченной улыбке. Золотистые локоны Фрэнсис пылали в лучах утреннего солнца, озаряя все вокруг теплом и светом.

Вскоре показалась черепичная крыша добротного двухэтажного дома с просторной верандой и высоким крыльцом. Едва Лукас посигналил, как на крыльцо высыпало все семейство. Фрэнсис рассмеялась. По одному внешнему виду Каслов можно было сказать, чем каждый из них занимался за минуту до того, как услышал долгожданный гудок Лукаса.

Мать выбежала из дома в кухонном переднике. Она торопливо вытирала руки, испачканные то ли в муке, то ли в сахарной пудре. Фрэнсис тут же вспомнила о пирогах, упомянутых Лукасом. Пара лишних килограммов обеспечена.

Высокая девушка с интересом вглядывалась в салон машины, пытаясь первой разглядеть подругу брата. Молли была поразительно модно одета. Интересно, откуда в такой глуши одежда из последних коллекций? – мелькнуло в голове у Фрэнсис, которая и сама имела слабость приобретать одну-две вещички из каждой коллекции модных дизайнеров.

Отец Лукаса был серьезным и представительным мужчиной, что и неудивительно для главы семейства и хозяина сырного производства. Высокий, статный, он, казалось, вышел из дома вовсе не ради приезда сына. Всем своим видом он желал продемонстрировать спокойное равнодушие ко всей той суете, что творилась вокруг него. Фрэнсис понятия не имела, а Лукас мог только догадываться, какой сыр-бор разгорелся в семейном гнезде Каслов с раннего утра.

Молли носилась по дому, не зная, что надеть и какую комнату приготовить для брата и его возлюбленной. Вообще-то у Лукаса была своя комната, а припозднившимся гостям предлагали переночевать в гостевой спальне. Однако после телефонного разговора с братом Молли засомневалась, что Лукас придет в восторг, если его и Фрэнсис уложат спать в разных концах дома. Похоже, что ее братец втрескался по уши в эту американку.

Госпожа Касл с утра была озабочена меню. Сначала она послала мужа в ближайший супермаркет за необходимыми продуктами. Однако через час после его возвращения она решила, что обед получится слишком скромным, и снова отправила господина Касла за продуктами. Томас кряхтел и бубнил под нос ругательства, однако выполнял поручения неугомонной жены.

Лукас и Фрэнсис запаздывали, и в доме уже нарастало нетерпеливое волнение... как вдруг прозвучал знакомый сигнал, и все семейство, не сговариваясь, высыпало на крыльцо.

– Сынок!

Лукас покорно нырнул в материнские объятия, на мгновение отпустив руку Фрэнсис.

Эстафету переняла Молли. Она по-обезьяньи повисла на шее брата.

– Мы уж думали, вы заблудились. Почему так долго? – тоном капризного ребенка спросила она.

– Потому что Фрэнсис впервые видела сырный рынок Алкмаара, – без тени смущения сдал ее Лукас.

– О, тогда все ясно. – Каслы понимающе закивали.

Гордость за национальное достояние, к которому они имели самое непосредственное отношение, с лихвой покрыла все обиды и недавние тревоги.

Последним к Лукасу подошел отец. Он степенно протянул сыну руку. Правда, чувства все же пересилили, и он крепко прижал Лукаса к груди и похлопал по спине.

– С возвращением домой, Лукас. А как зовут твою красавицу-невесту?

– Мы вовсе не... – попыталась встрять в разговор Фрэнсис.

– Познакомьтесь, Фрэнсис Симпсон. Самая прекрасная женщина на свете. Прошу любить и жаловать.

Фрэнсис скромно потупила взгляд и провела рукой по спутанным ветром волосам. Привычка, свидетельствовавшая о крайней степени замешательства и волнения.

– Очень приятно. Меня зовут Молли. Я сестра Лукаса, и я уже знаю, что ты раньше пела в популярной группе, а теперь работаешь на телевидении.

Фрэнсис укоризненно покосилась на Лукаса. Надо же, она и не думала, что он такой болтун. Интересно, что он еще рассказал сестре? Словно прочитав ее мысли, Молли добавила:

– Лукас сказал, что ты обожаешь Рембрандта. В таком случае тебе очень повезло. Наша мама знает о нем все!

Где-то я это уже слышала, подумала Фрэнсис, едва сдержав ироничную улыбку. Похоже, скромность в семье Касл была редкостью.

– Ну что же мы стоим на пороге? Пойдемте в дом! Обед остывает. – Госпожа Касл окинула Фрэнсис критичным взглядом. – Милая, ты такая худышка. Тебе просто необходимо хорошо питаться. Куда только смотрит Лукас? Наверняка он таскает тебя по этим ужасным барам, которые заполонили весь Амстердам. Там разве можно нормально поесть? Одна сухомятка. Запомни, милая, чипсами и орешками питаться нельзя. К тому же запивая их пивом.

– Мама, прекрати читать нотации! – взмолилась Молли, которая, как и Лукас, терпеть не могла подобные поучения. – Фрэнсис уже не маленькая и сама знает, что есть.

– Молодежь никогда не слушает старших. Потом не плачьте, что у вас болят животы, – с видом оскорбленной добродетели парировала госпожа Касл. Она развернулась и устремилась в дом.

– Ну вот, вы снова вывели мать из себя, – укоризненно покачав головой, заметил Томас. – Негодники.

Он подмигнул Фрэнсис и предложил ей руку. Она переглянулась с Лукасом, словно спрашивая у него позволения, а затем оперлась на руку старшего Касла.

Молли подхватила брата под руку и тоже поволокла в дом, расспрашивая по пути о последних столичных новостях. В Молли поразительным образом уживалась любовь к деревенскому покою и жажда развлечений, которую ей удавалось лишь на время утолить в безумном мире ночного Амстердама.

Лукас, Фрэнсис и Молли покорно заняли свои места. А Томас, прежде чем сесть за стол, поцеловал разрумянившуюся щеку жены.

– Дорогая, только после тебя. – Он отодвинул для нее стул с таким видом, словно тем самым ему оказывалась великая честь.

Фрэнсис буквально влюбилась в эту пожилую пару, сумевшую сохранить чистоту и силу своих чувств.

– Как добрались?

– Без проблем. Фрэнсис без конца чему-нибудь удивлялась. – Лукас рассмеялся. – Особенно ее поразили ветряные мельницы.

– Я никогда не видела ничего подобного, – сказала сконфузившаяся гостья. – В Америке никому бы и в голову не пришло вырабатывать электричество с помощью ветра.

– Вообще-то ветряные мельницы остались в основном ради туристов, – заметил Томас. – В двадцать первом веке существуют куда более мощные источники энергии. Мельницы – одна из достопримечательностей Голландии. Наравне с тюльпанами, сыром, селедкой и либерализмом.

– Фрэнсис, попробуй наш сыр. – Молли придвинула к ней большой поднос, устланный аккуратными квадратиками нарезанного сыра.

– Мм, вкусно, – оценила Фрэнсис, не покривив душой. Сыр и в самом деле был отменный.

– Обязательно попроси Лукаса показать тебе нашу сыроварню и погреба.

– Меня не надо просить, я и сам собирался это сделать. Сразу же после обеда мы с Фрэнсис отправимся на импровизированную экскурсию по ферме Каслов.

Ни от кого из собравшихся за столом не укрылось удивление Фрэнсис.

– Лукас, а ты спросил, хочет ли твоя невеста гулять по грязи? – поинтересовался Томас.

Услышав слово «невеста», Фрэнсис чуть не подавилась, но ловко исправила положение, прикрыв рот салфеткой.

– Вообще-то... у меня не совсем подходящая обувь. – Фрэнсис приподняла скатерть и показала Лукасу босоножки на шпильках.

– Какой у тебя размер? Мои кроссовки, наверное, тебе подойдут. Если будут великоваты, наденешь шерстяные носки, – успокоила ее Молли, заглянувшая под стол одновременно с братом. – Джинсы можно немного подвернуть.

– Только не гуляйте допоздна. Мне так хочется с вами поболтать.

– Мама, не начинай старую песню.

– Вот станешь отцом и поймешь, что значит видеть своих детей три раза в год по праздникам, – встал на сторону жены Томас Касл.

– Я понимаю, – вздохнул Лукас. – Но и вы должны понять, что ваш сын уже вырос.

– А когда вы с Фрэнсис планируете пожениться? – ни с того ни с сего спросила Молли.

Судя по одобрительным кивкам родителей, этот вопрос мечтал задать каждый из них. Салфетка оказалась бессильной. Фрэнсис закашлялась, подавившись изрядным куском морского окуня. Да что они все, с ума посходили? Какая свадьба? Они с Лукасом знать друг друга не знают. Через пару недель она вернется в Штаты и заживет прежней жизнью, такой же далекой от Лукаса, как атомная электростанция от ветряных мельниц.

– Мы пока не обсуждали этот вопрос. – Лукас тоже выглядел смущенным.

– Только не говори, что еще не сделал Фрэнсис предложение, – накинулся на него отец.

– А мы-то думали!.. – разочарованно всплеснула руками Молли.

– Хотели погулять на моей свадьбе? – усмехнулся Лукас. – Не торопите события.

Вот уж точно, подумала Фрэнсис, не зная куда деть глаза. Куда бы она ни посмотрела, упиралась в прямой взгляд одного из Каслов.

– Не тяните. Если вы действительно любите друг друга, то...

Томас не успел закончить фразу, потому что Фрэнсис все-таки не выдержала и встала из-за стола.

Молли и госпожа Касл вытаращили на нее глаза, но промолчали. А Лукас, хоть и выглядел не менее потрясенным, тихо спросил, куда Фрэнсис так спешит.

– Извините, я устала с дороги. Полдня ничего не ела, а тут сразу столько всего вкусного... – Фрэнсис артистично схватилась за живот и закатила глаза, изображая страшные мучения от несварения желудка. – Где у вас дамская комната?

– Я провожу, – охотно вызвался Лукас, встав из-за стола.

Как только они вышли, Лукас развернул Фрэнсис к себе лицом и спокойно, чтобы не вызвать раздражения и истерики, спросил, что стряслось.

– Лукас, что ты наговорил своей семье?! С чего они взяли, что мы жених и невеста?

– Это все Молли приукрасила. Я ведь предупреждал, что она жуткая болтушка и сплетница.

– Что-то ты не спешил их разубедить.

– Зачем?

– Затем. – Фрэнсис сглотнула подступивший к горлу комок. – Затем, дорогой Лукас, что мы не жених и невеста, ясно?

– Ясно, куда уж яснее.

– И нечего строить из себя обиженного ребенка. Если кто и должен обижаться, так это я. Притащил меня неизвестно куда, наврал с три короба родственникам, а что теперь прикажешь делать мне? Изображать счастливую невесту?

– А почему бы и нет? Уверен, тебе понравится.

– А я уверена в обратном.

– Давай поспорим и проверим, кто из нас прав. – В глазах Лукаса блеснули озорные искорки авантюризма.

– Проверим что? – Фрэнсис не верила своим ушам. – Лукас, ты это серьезно?

– Серьезнее не придумаешь.

– Склоняешь меня водить за нос твою семью?

– Они сами этого хотят. Знала бы ты, сколько лет они мечтают женить меня!

– Лучше бы заботились о Молли. По крайней мере, она под боком и за ней легче уследить.

– Молли уже была замужем. Прожила пять лет в Париже. Развелась и вернулась домой полгода назад.

Теперь понятно, подумала Фрэнсис, откуда у провинциальной девушки такой гардероб. Прожив несколько лет в столице мировой моды, поневоле научишься ценить стильные вещи.

– Никогда бы не сказала, что у столь непосредственной и веселой девушки за плечами такой груз, – заметила Фрэнсис. – Многие годами переживают развод, а Молли, похоже, не сильно печалится из-за того, что ей не удалось повторить счастливую судьбу ваших родителей.

– Вообще-то Молли, как мне кажется, в глубине души все еще надеется на примирение с Луи-Филиппом. Не удивлюсь, если еще через полгода, устав от деревенской тишины, она вновь рванет в Париж к своему ненаглядному французику.

– Похоже, ты от него не в восторге, – заметила Фрэнсис.

– Никогда не понимал лягушатников.

– Даю голову на отсечение, что они не в восторге от голландцев, безнаказанно курящих марихуану в кафе, – парировала Фрэнсис, которой с детства прививали терпимость к другим народам.

Ее мать вышла замуж за англичанина и не раз жаловалась на чопорность и снобизм лондонцев, не желавших принимать ее в свое общество. «Больно хотелось!» – восклицала оскорбленная до глубины души Камилла, вынашивая в голове очередной план покорения зазнавшихся англичан. В конце концов ей удалось стать одной из них. Нет, она так и не приучилась есть каждое утро овсянку на воде и пить пятичасовой чай с молоком из фамильного фарфора, однако ей удалось большее: Камилла стала истинной леди. Достойной супругой лорда Эккерсли и хозяйкой родового поместья.

– Я вовсе не шовинист и не нацист, – примирительным тоном ответил Лукас. – Иначе я бы не влюбился в американку.

– Это что, признание в любви? – с усмешкой спросила Фрэнсис, до последнего надеясь свести назревавший серьезный разговор к шутке.

– Да. – Лукас взял ее руки в свои и заглянул Фрэнсис в глаза. – Фрэнсис, я люблю тебя всем сердцем и хочу, чтобы ты стала моей женой.

– Лукас, это...

Внезапно Фрэнсис почувствовала, что задыхается. Словно кто-то перекрыл шланг, по которому в ее легкие поступал воздух. Раз – и все кончено. Перед глазами только черный экран.

– Милая, тебе нехорошо?!

Лукас похлопал потерявшую сознание женщину по щекам. Затем поднял на руки и через заднюю дверь вынес на свежий воздух. Позади дома росли шикарные розы, гиацинты и герберы, наполнявшие все вокруг чудесным ароматом.

Фрэнсис открыла глаза и растерянно осмотрелась.

– Я уже в раю?

– Ты умудряешься шутить даже в таком состоянии! Когда ты встала из-за стола, я подумал, что всю эту историю с недомоганием ты выдумала, чтобы избавиться от разговора о нашей свадьбе...

– У нас не будет никакой свадьбы, – вяло возразила она.

– Принести тебе воды? – сделав вид, что не расслышал, спросил Лукас.

– Нет. Все в порядке.

– Что мне сделать? – Лукас взволнованно кружил вокруг лежащей на лавочке Фрэнсис, не зная, что предпринять.

– Не говори больше о... о том, о чем говорил до моего обморока. – Фрэнсис побоялась произнести вслух слово «любовь», чтобы вновь не лишиться чувств.

Еще пару месяцев назад она без зазрения совести употребляла слова «любовь», «люблю» по отношению не только к людям, но к домашним питомцам, мороженому, фильмам... Теперь же, глядя в глаза любимому мужчине, она не могла выговорить слова признания. Ей казалось, что, как только она их произнесет, окончательно попадет в любовный плен Лукаса. Человек закладывает душу темным силам, произнеся магическое заклинание. Так и она прикует себя невидимыми цепями к Лукасу Каслу в тот самый миг, как скажет ему о своей любви. Нет, она не может этого себе позволить. Ведь как только Лукас узнает о том, что стал героем телешоу и о его чувствах судачит вся Америка, от его любви не останется и следа.

– Я люблю тебя, Фрэнсис, и не собираюсь молчать о своих чувствах, как это делаешь ты, – не терпящим возражений тоном заявил Лукас, помогая ей подняться на ноги.

– Ты обещал провести для меня экскурсию, – напомнила Фрэнсис, решив сменить тему, пока обстановка не накалилась до предела.

– Хочешь прогуляться прямо сейчас?

– Почему бы и нет? – Она пожала плечами. – За стол мне точно возвращаться не хочется. Еще немного, и Молли притащит мне каталоги свадебных платьев.

Лукас усмехнулся. Это было вполне в духе его сестры. Молли на все проблемы и события смотрела через призму модных тенденций. Она даже друзей выбирала по принципу их соответствия веяниям капризницы-моды. Неудивительно, что ей сразу приглянулась новая возлюбленная брата. Нет, Фрэнсис никогда не была фанатичной модницей, без разбору скупающей новые коллекции. Однако она никогда не упускала возможности узнать последние вести с подиума. Во времена «Санни доллс» это было еще и одним из бесчисленных условий контракта, заключенного с продюсерской компанией Микки Родригеса.

– Начнем, пожалуй, с прогулки по нашим виноградникам. Их не так уж много. Папа производит вино только для домашнего пользования, считая его самым вкусным. – Лукас скептично усмехнулся, дав Фрэнсис понять, что не разделяет родительское мнение.

– Молли обещала дать мне кроссовки, – напомнила Фрэнсис, с сомнением посмотрев на свои босоножки, состоявшие из нескольких переплетенных кожаных полосок, украшенных стразами. Обувь будет непоправимо испорчена, едва Фрэнсис сделает несколько шагов.

– Стой здесь. Я принесу их через минуту.

Фрэнсис послушно кивнула и принялась расстегивать босоножки. Лукас вернулся через несколько минут с кроссовками в руках. Смущенная улыбка на его лице свидетельствовала о том, что Молли не удержалась от каких-то намеков или замечаний по поводу предстоящей прогулки. Фрэнсис быстро натянула кроссовки.

– В самый раз! – радостно возвестила она. – Я в долгу у твоей сестры.

– Только ей об этом не говори, а то она уже положила глаз на твои босоножки.

Фрэнсис понимающе улыбнулась. «Прада» всегда была ее любимой маркой.

Они медленно побрели через задний двор и фруктовый сад по мощеной дорожке. Воздух переполняли цветочные ароматы, и Фрэнсис то и дело глубоко вздыхала.

– Осторожно, голова закружится.

– Глупости! – брякнула Фрэнсис и в тот же миг почувствовала легкое головокружение и покачнулась.

Лукас тут же обнял ее и прижал к себе.

– Я ведь предупреждал, – с мягкой улыбкой произнес он, поцеловав ее в лоб. – Почему ты мне никогда не веришь?

– Я верю.

– Правда?

– Правда.

– И ты веришь, что я люблю тебя?

– Лукас...

– Да или нет?

– Ни да, ни нет. Я не знаю.

– Не знаешь, верить мне или своему сердцу? Что оно тебе подсказывает? – Лукас склонил голову.

Его губы были настолько близко от ее губ, что Фрэнсис снова покачнулась. На сей раз вовсе не из-за переизбытка цветочной пыльцы.

– Посмотри, какая красивая бабочка! – воскликнула Фрэнсис, решив спастись бегством от безумного желания поцеловать Лукаса.

Жалкая попытка отвлечь внимание с треском провалилась. Лукас и бровью не повел. Он по-прежнему держал Фрэнсис в объятиях и смотрел ей в глаза.

– Ты красивее всех бабочек на планете.

Фрэнсис захлестнула самая настоящая паника.

– Лукас, сейчас же прекрати, а иначе...

– Иначе что? – вкрадчиво спросил он, рискуя свести Фрэнсис с ума. И еще потерся кончиком носа о ее нос!

– Иначе... иначе я за себя не отвечаю! – пригрозила Фрэнсис. Прозвучало не столько страшно, сколько комично.

– Именно этого я и добиваюсь.

– Лукас... – Больше Фрэнсис ничего не успела сказать, потому что он закрыл ей рот жарким, сводящим с ума поцелуем. Она прильнула к нему, отвечая на требовательные ласки. Руки Лукаса скользили по ее спине, по бедрам...

И в тот самый миг, когда крепость по имени Фрэнсис готова была пасть, Лукас остановился.

– Не будем спешить, да?

Он что, издевается?! Фрэнсис едва удержалась от возмущенного возгласа, но вовремя опомнилась. Не она ли просила Лукаса прекратить всего-то пару минут назад?

– Верно, – откашлявшись, согласилась Фрэнсис, сделав шаг назад и протянув Лукасу руку. – Мы ведь только гуляем по вашим угодьям. Так где тут у вас зреют сыры?

Лукас усмехнулся, угадав, на что намекала Фрэнсис.

Ах ты плутовка! Потом не говори, что я подобно змию-искусителю совратил невинное создание!

– Вон в том амбаре, – Лукас указал на невысокое, вытянутое в длину строение метрах в пятидесяти от них. – Там подходящая температура и влажность... – Он провел языком по пересохшим губам. – Правда, там довольно темно. Ты не боишься темноты?

– Нисколько.

– Тогда...

Взгляд Лукаса потемнел. Дымчато-серые глаза стали темнее грозовых туч. Он нервно стиснул в руке пальцы Фрэнсис и повел ее к амбару.

– А где же сыр? – спросила Фрэнсис, не обнаружив ничего, кроме сена.

– Я тебя обманул, – без тени раскаяния ответил Лукас, притянув ее к себе. – Сырные погреба мы посмотрим чуть позже. Ты ведь не возражаешь? – Он коснулся губами ее щеки, затем поцеловал шею.

– И после этого ты хочешь, чтобы я тебе верила?

– Признайся, что и сама хотела укрыться от посторонних глаз в темном местечке наподобие этого.

– Не обольщайся.

– Фрэнсис, будь хоть раз откровенна. Мы оба хотим одного и того же.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ах вот оно что! Не понимаешь, значит. Что ж, постараюсь тебе обстоятельно все объяснить.

Лукас опустил руки на ее плечи и слегка помассировал напрягшиеся за день мышцы. Тепло, исходившее от его рук, растекалось по всему ее телу, даря неземное наслаждение. Фрэнсис закрыла глаза. Ей казалось, что она лежит на невесомом мягком облаке, обдуваемая теплым летним ветерком. Неожиданно приятный свежий ветерок, наполненный запахом сухой травы, сменился горячим, обжигающим ветром пустыни.

Лукас нежно поцеловал Фрэнсис за мочкой уха.

Боже, что он делает... о боже... Фрэнсис потеряла способность сопротивляться. Она слишком устала бороться с собственными чувствами.

Лукас уже покрывал легкими поцелуями ее шею. Затем провел влажным языком по ее изгибу, пощекотал кончиком языка выемку рядом с ключицей. Фрэнсис глубоко вздохнула и запрокинула голову. Лукас воспринял этот жест как приглашение и в следующее мгновение его губы нашли призывно раскрывшиеся губы Фрэнсис.

– Я так давно этого ждал... – хрипло прошептал Лукас.

Их языки сплелись, и Фрэнсис забыла обо всех своих страхах и переживаниях. Сейчас она была наедине с Лукасом. Они были вместе. Ничто на свете не имело значения. Только он и она. Язык Лукаса врывался с потоком воздуха в ее рот, сталкивался с ее языком, затем отступал... Фрэнсис вздохнула, еще сильнее прижавшись грудью к Лукасу, дав ему почувствовать даже через одежду проступавшие напрягшиеся соски.

Лукас оценил это как призыв к действию. Одна его рука продолжала обнимать Фрэнсис за талию, а другая скользнула под тонкую шелковую блузку. Пара нежных и одновременно страстных прикосновений... Одним ловким движением Лукас расстегнул бюстгальтер. Фрэнсис разочарованно вздохнула, когда рука Лукаса пропала с ее спины. Однако спустя мгновение она была щедро вознаграждена – теплая ладонь снова появилась, но теперь уже на ее груди. Лукас мял полные груди, ни на секунду не отрываясь от губ Фрэнсис. Тихий стон удовольствия слетел с ее губ, когда Лукас сжал пальцами сосок.

– Я люблю тебя, Фрэнсис, – прошептал ей на ухо Лукас, перемежая слова страстными поцелуями.

– Лукас, пожалуйста...

– Ты ведь тоже любишь меня. Почему ты противишься чувствам?

– Да, люблю, – выдохнула Фрэнсис, окончательно потеряв контроль над своим телом. Казалось, оно само знало, что нужно делать, не нуждаясь в диктате разума.

Здесь, вдали от городского суеты, за сотни километров от грязного и продажного мира шоу-бизнеса, Фрэнсис могла быть сама собой. Наивной, романтичной и страстной женщиной. Она любила Лукаса не только за то, какой он, но и за то, какой становилась она сама рядом с ним.

Завтра вечером ей предстоит вернуться в суровую жизненную реальность. Гинсберри наверняка устроит ей головомойку. Возможно, ее даже отстранят от участия в телепроекте... Неожиданно Фрэнсис охватила безудержная радость. Ведь тогда ничто не сможет помешать ее счастью с Лукасом!

Фрэнсис обвила шею Лукаса руками и замкнула кольцом ноги вокруг его талии. Она чувствовала, что этот мужчина принадлежит ей душой и телом. И она жаждала отдаться ему целиком. Без остатка.


Фрэнсис лежала с закрытыми глазами. Наваждение сменилось страхом. Что будет дальше? Не совершила ли она ошибку, отдавшись Лукасу и произнеся магическую фразу «я люблю тебя»? Вдруг, добившись своего, Лукас охладеет к ней? Сможет ли она пережить разочарование в мужчине, которого неосторожно полюбила всем сердцем?

– Я тебя никуда не отпущу, – прошептал Лукас, коснувшись губами ее обнаженного плеча.

Фрэнсис открыла глаза и перевернулась на другой бок, лицом к мужчине, который держал ее в своих объятиях.

– Лукас, я... Это невозможно.

– Почему? Мы любим друг друга.

– Да, но...

– Тебя беспокоит то, что мы живем по разные стороны океана?

– Не только это.

– Тогда что еще? Тебе не понравилась моя семья?

– Они – чудо! Прекрасные люди, сумевшие сохранить теплые отношения. Я даже немного завидую тебе. У меня никогда не было нормальной семьи.

– Я хочу быть с тобой до конца своих дней. Хочу засыпать и просыпаться в твоих объятиях. Растить детей...

– Лукас, боже!.. – Фрэнсис едва сдержала слезы. Нет, он никогда, никогда не простит, когда узнает, что она обманывала его с первой минуты знакомства.

– Ты меня любишь? Ответь, любишь? – Желваки на скулах Лукаса нервно заходили в ожидании ответа. Фрэнсис медлила. – Я знаю это, однако хочу услышать от тебя снова. Я должен убедиться, что твое признание было не только безумством страсти. Ты меня любишь? – настойчивее повторил вопрос Лукас.

– Да, – едва слышно, одними губами сказала Фрэнсис.

– Мы будем вместе?

На этот вопрос Фрэнсис уже не нашла в себе силы ответить. Она снова закрыла глаза и прижалась щекой к груди Лукаса.

Если бы он только знал, как сильно она его любит и что мечтает стать его женой!

9

Вернувшись в город и включив сотовый телефон, Фрэнсис обнаружила два десятка пропущенных вызовов и несколько сообщений от Гинсберри. Сказать, что босс был в бешенстве – не сказать ничего. Фрэнсис надеялась, что ее последняя выходка с исчезновением на весь уик-энд переполнила чашу терпения руководства Эн-би-си и она будет с позором изгнана из рядов сотрудников телеканала.

– Мисс Симпсон, вас разыскивал некий господин, пожелавший остаться неизвестным. Он ожидает вас в лобби-баре, – приторно-любезным тоном сообщил портье, как только Фрэнсис назвала свое имя и попросила ключ от номера.

Неужели Гинсберри примчался в Амстердам? Дело плохо. Фрэнсис не готовилась к разговору с ним с глазу на глаз. Одно дело – получить нагоняй и выслушать кучу оскорблений по телефону – при желании можно трубку держать подальше от уха, и совсем другое дело, когда тебе устраивают разбор полетов лично.

– Марк?..

– Ты, кажется, не рада мне.

Фрэнсис растерянно хлопала ресницами. Если верить глазам, то в метре от нее, за барной стойкой, восседал Марк Денвер собственной персоной.

– Как ты здесь оказался?

Марк рассмеялся.

– Фрэнсис, со своими любовными похождениями ты, похоже, совершенно запамятовала о том, что у тебя есть напарник. – Марк шутливо погрозил ей указательным пальцем и сделал глоток из стоявшего перед ним стакана.

– Только не говори, что пьешь виски. – Фрэнсис указала взглядом на стакан.

– Только не вздумай наябедничать Гинсберри, – детским голоском пропищал Марк.

Как он мог ей нравиться? Месяц назад она с ума сходила по Денверу. Даже ночь с ним, без всяких обязательств и далеко идущих планов, казалась ей пределом мечтаний. Теперь же Марк вызывал у нее смешанное чувство жалости, отвращения и раздражения. Радовало лишь то, что теперь главной персоной в шоу станет Марк. Уж ему-то точно понравится крутить романы с девицами на виду у всей Америки. Это лишь укрепит его статус донжуана.

– Ну, как выходные с Лукасом?

– Откуда ты?.. – Фрэнсис криво ухмыльнулась. Дурацкий вопрос. О ней и Лукасе знает половина населения Америки. – Лучше не бывает, – со злорадством ответила она, давая понять, что не намерена обсуждать свою личную жизнь.

– Надеюсь, ты предохранялась.

Фрэнсис едва не залепила самодовольно усмехавшемуся Марку пощечину, но неожиданно вспомнила о том, с кем имеет дело и где они находятся. К гадалке не ходи, их сейчас со всех сторон снимают скрытыми камерами. Нет, она не доставит такого удовольствия Гинсберри. Никаких истерик в прямом эфире. Фрэнсис изобразила вежливую улыбку и как можно спокойнее ответила:

– Я уже большая девочка, Марк. Ты бы лучше побеспокоился о себе. В случае чего у тебя денег не хватит, чтобы выплатить алименты всем потенциальным мамашам твоих детей.

Марк скривился, словно ему подсунули вместо конфеты лимон. Фрэнсис утвердилась в своих догадках, проследив за недовольным взглядом Марка. В противоположном верхнем углу бара горела красная лампочка работавшей камеры.

– Фрэнсис, зачем нам ссориться? – миролюбиво спросил Марк. – Мы могли бы неплохо провести время. Ты не забыла, как сама намекала Гинсберри о том, что не прочь жить со мной в одном номере?

– Все изменилось, – сухо отрезала Фрэнсис, заняв соседний стул и заказав мартини.

– Неужели? Уж не из-за твоего ли нового дружка?

– Не твое дело!

– Ошибаешься, дорогая. Это мое дело.

Фрэнсис удивленно вскинула брови. Похоже, Марк не любил проигрывать. Она сделала глоток мартини.

– Марк, тебе когда-нибудь отказывала женщина? – задала нескромный вопрос Фрэнсис после нескольких минут напряженного молчания.

Настал черед Марка удивляться. Марк Денвер, без сомнения, являлся самым сексуальным мужчиной на американском телевидении. Душа компании. Остроумный критик. Неподражаемый шоумен. И самое главное – вечный холостяк. Марк всегда пользовался успехом у женщин. Возможно, каждая из его пассий в глубине души надеялась стать последней в череде любовных похождений признанного донжуана.

– Нет.

– Лавры Казановы не дают тебе спать?

– Вообще-то я мало сплю по другой причине, – с игривым прищуром глаз ответил Марк, пододвинувшись к Фрэнсис.

– Как ты себя чувствуешь после больницы? – сменила тему Фрэнсис, решив, что слишком рискует проиграть словесную дуэль.

– Готов к бою! – Марк задержал взгляд на губах Фрэнсис, словно ластиком стирая с них снисходительную улыбку.

Чего греха таить, Марк Денвер знал, как обращаться с женщинами. Вот и Фрэнсис, десять минут назад презиравшая его, мало-помалу вновь начинала проникаться к нему симпатией. Что тому было причиной: запах одеколона, страстные взгляды, который Марк бросал на ее грудь, или что-то другое – неизвестно. Фрэнсис чувствовала, что вот-вот сорвется с той высоты превосходства над Марком, на которую ее вознесли чувства к Лукасу. Денвер понятия не имеет, какое это счастье – любить и быть любимой. Он жалкий и несчастный одинокий мужчина, обреченный до конца своих дней прыгать из постели в постель. Такие, как Марк, заслуживают лишь жалости. Только вот почему же у нее участилось сердцебиение? Почему она избегает прямых взглядов собеседника?

– Ты меня проводишь до нашего номера? – Марк намеренно сделал акцент на слове «нашего».

Вопреки его надеждам Фрэнсис не вышла из себя и не принялась стучать кулаками по стойке, отказываясь делить с ним комнату.

– Марк, для тебя зарезервирован отдельный номер. Ты ведь не думаешь, что сможешь таскать своих подружек в мой номер.

– Фрэнсис, возможно, ты чего-то не поняла, но... – Марк мельком взглянул на камеру и шепотом продолжил: – Где здесь туалет?

Это уже что-то новенькое, подумала Фрэнсис. Похоже, Марк хочет что-то утаить от чужих глаз и ушей. Какую игру он затеял?

– Пойдем, я покажу. – Фрэнсис поднялась со стула, оставив недопитый бокал с мартини.

Благодарный взгляд Марка убедил ее в том, что она верно поняла его. Как только они вышли из бара, Марк взял ее за руку и быстро зашептал:

– Фрэнсис, Гинсберри в ярости из-за твоей выходки. Только благодаря мне ты еще ведешь проект.

– Не стоило беспокоиться, – буркнула она.

– Ты еще молода и неопытна. Прими совет: никогда не делай врагами людей могущественнее себя. Иначе они от твоей размеренно-налаженной и, как тебе кажется, благополучной жизни камня на камне не оставят.

– Ты, значит, моя добрая фея, – усмехнулась Фрэнсис. – И что же такого ты сказал Гинсберри в мое оправдание?

– Я предложил ему новый поворот сюжета.

Фрэнсис вопросительно подняла брови, дожидаясь объяснения. Марк не заставил себя долго упрашивать.

– Видишь ли, телевизионные проекты, как и все в жизни, должны иметь не только начало, но и логическое завершение. – Фрэнсис кивнула в знак согласия, хотя и не понимала пока, к чему Марк клонит. – Да, мы с тобой приехали в чужую страну за новыми впечатлениями и знакомствами. Все прекрасно. Вот только чего ради все наши потуги? Уж точно не ради того, чтобы лишний раз показать, как легкомысленны молодые американцы.

– Хочешь сказать, что мы должны быть примером для подрастающего поколения? – спросила Фрэнсис, сдобрив вопрос изрядной долей скепсиса.

– В какой-то мере да. Мы должны стать идеальной парой. Мужчиной и женщиной, которые после долгих и напряженных поисков, ошибок и неудавшихся романов с чужаками нашли друг друга.

– Полный хеппи-энд. Свадебные фанфары и конфетти! – съязвила Фрэнсис.

– Ну, со свадьбой ты, конечно, загнула... Впрочем, никому не запрещают верить в добрую сказку со счастливым концом. Мы можем закончить и риторическим многоточием. Мол, думайте сами.

– Хочешь сказать, что Гинсберри дал добро на эту бредовую затею?

– Обеими руками и ногами. Вообще-то он опасался, что я не соглашусь.

– Что?!! – взорвалась Фрэнсис, чье самолюбие было не просто задето, а вдребезги разбито кувалдой цинизма и самоуверенности Марка.

– Тсс. – Он прижал к губам палец. – Ты ведь не хочешь, чтобы сюда примчалась вся съемочная группа? Телезрителям вовсе ни к чему знать, что наш будущий роман – всего лишь ловко сработанный маневр.

– Идите вы оба к черту! Я не стану спать с тобой только ради дурацкого рейтинга.

– Вообще-то... – Марк загадочно улыбнулся, – я и не рассчитывал. Речь шла лишь о том, что мы изобразим влюбленную парочку, оставив всех голландок и голландцев с носом. Но если ты настаиваешь... – Он рассмеялся, слегка приобняв Фрэнсис за плечи.

У Фрэнсис разве что дым из ушей не повалил от возмущения. Она оттолкнула Марка и почти вприпрыжку побежала к своему номеру. Наверняка в ее отсутствие в комнате установили скрытую камеру. Надеюсь, хоть не в ванной комнате, иначе я на них в суд подам! – решила разгневанная Фрэнсис. Вспомнив о подписанном контракте, где она отказывалась от каких бы то ни было претензий, Фрэнсис едва не разрыдалась от досады на себя. Надо же было быть такой идиоткой!

Она не станет изображать возлюбленную Марка. И не только потому, что у нее есть Лукас, но и потому, что у нее нет уверенности в том, что она устоит перед чарами Денвера и не падет в его объятия взаправду.

Что с ней творится? Фрэнсис была в смятении. Марк Денвер притягивал ее. Однако в этом чувстве было что-то темное, демоническое, отличное от того светлого, возвышенного чувства, которое она питала к Лукасу Каслу. Ей надо как можно скорее избавиться от наваждения. Она даже знает как. Нужно прямо сейчас позвонить Лукасу. Как только она услышит его голос, так сразу выбросит из головы безумные мысли о Марке Денвере.


К радости Фрэнсис, больше они к этому разговору не возвращались. Марк делал вид, что Фрэнсис не существует вовсе. Съемочная группа работала только с Денвером, словно найдя в нем новую жертву для эксперимента.

Впрочем, Фрэнсис отнюдь не печалилась о том, что слава потихоньку оставляет ее. Они с Лукасом наслаждалась любовью, ничуть не заботясь об окружающем мире и его проблемах. Лукас водил Фрэнсис по городу, сопровождая рассказы о достопримечательностях историческими анекдотами и остроумными шутками. Фрэнсис беззаботно смеялась, стараясь не думать о работе, Гинсберри и Денвере.

Марк тем временем наслаждался возможностями, которые открылись перед ним в Амстердаме. Завтракая в самом роскошном ресторане города, он мог так же спокойно пообедать в самой дешевой забегаловке. Совесть Денвера покорно молчала и тогда, когда после прогулки под красными фонарями он направлялся к мессе в церковь.

Что касается любовных похождений, то и в этом Марк оказался куда удачливее своей напарницы. Женщины сами падали к его ногам. Едва ли не охотнее своих американских подруг. Взять, например, хотя бы ту пепельную блондинку, которая сидела сейчас напротив него за столиком итальянского ресторана «Пикколино». Девица не отличалась большими умом и беспрестанно хихикала над шутками Марка вне зависимости от того, удачными они были или нет. К середине ужина Марку стало настолько скучно, что он начал задумываться, стоит ли тащить эту дуру в свой отель. Когда принесли десерт, Марк уже не сомневался, что здоровый десятичасовой сон стоит много больше, чем секс с очередной голландской шлюхой.

– О, милый, посмотри-ка на ту женщину. Она случайно не из группы «Санни доллс»?

Марк резко повернулся в сторону двери и громко, не стыдясь присутствия дамы, чертыхнулся. Как легко испортить ему аппетит! Неужели в Амстердаме так мало ресторанов, что Фрэнсис с Лукасом пришли именно сюда? Теперь будут мозолить ему глаза, пока он не выпьет кофе и не съест вишневый пирог. О том, чтобы вовсе отказаться от десерта, Марк даже не подумал. Он не доставит Фрэнсис такого удовольствия. Пусть не воображает, что он уйдет из-за них с Лукасом. Нет, это он испортит им аппетит. Сотрет с их лиц самодовольные улыбочки!

– Ты их знаешь? – спросила Марка блондинка, чье имя вылетело у него из головы.

Если бы он запоминал имена всех своих любовниц, то его мозг давно бы уже лопнул от переизбытка ненужной информации.

Марк быстро кивнул и принялся за кофе. Вот черт! Он едва не выплюнул обжигающе горячий напиток на белоснежную скатерть. Однако заставил себя сглотнуть, ругая на чем свет стоит всех, начиная от повара с официантами и заканчивая все теми же Лукасом и Фрэнсис. Обоженный язык неприятно пощипывало, и свою досаду и раздражение Марк готов был обрушить на первую попавшуюся голову.

К счастью, его спутница интуитивно почувствовала, что сейчас лучше не приставать к нему с вопросами.

Тем временем Фрэнсис и Лукас прошли к дальнему, самому уединенному столику и углубились в изучение меню. Фрэнсис первая определилась с выбором и отложила папку в сторону. Лукас еще колебался между паэльей и пастой с грибами. Неожиданно Фрэнсис подняла глаза и посмотрела на Марка. В отличие от своего напарника она сдержала ругательство, хотя настроение у нее мигом испортилось. Оставалось надеяться, что у Марка хватит благоразумия не приближаться к их столику, чтобы пожелать им с Лукасом приятного аппетита. Из его уст это прозвучало бы как пожелание подавиться.

– Что-то не так? – спросил Лукас, заметив перемену в настроении Фрэнсис.

– Нет-нет... все хорошо. Просто я жутко проголодалась, – не очень убедительно солгала Фрэнсис, отведя взгляд от Марка и его спутницы. Где он только откопал такой экземпляр? – Ты выбрал?

– Да. Решил заказать и то, и другое.

– Ты не лопнешь? – со смехом спросила Фрэнсис, всеми силами стараясь выбросить из головы Марка.

Задача оказалась не из простых. У Денвера был такой тяжелый взгляд, что Фрэнсис буквально кожей ощущала его свинцовый холод.

– После тех обедов, которыми меня кормила мама...

Лукас начал что-то рассказывать, но Фрэнсис его не слушала. Ее беспокоил Марк. Интересно, чем все закончится? Надолго ли хватит терпения Гинсберри? Фрэнсис не сомневалась, что рано или поздно ей придется ответить за свою строптивость. Ее счастье, если расплата будет лишь денежная.

Марка раздражало присутствие Фрэнсис ничуть не меньше. В кои-то веки он без особого удовольствия выпил кофе. Беседа с новой подругой не клеилась, а его мысли постоянно уносились в сторону сидевших неподалеку влюбленных. Больше всего в жизни Марк ненавидел проигрывать. В чем бы то ни было. Сейчас же, наблюдая за идиллическими отношениями Фрэнсис и Лукаса, Марк осознавал, что этот раунд остался не за ним.

Словно издеваясь над ним, Фрэнсис дала Лукасу попробовать со своей вилки спагетти. Фу! Марка чуть не вывернуло от этих телячьих нежностей. Нет, Марк Денвер никогда не проигрывает. И уж точно не какому-то там скромнику из голландской деревни. Фрэнсис что-то упоминала о программировании... Сомнительно. Выглядит этот парень как обычный фермер. Разве что грязного комбинезона не хватает для полноты картины. Марк едва сдержал презрительный смешок.

– Пойдем! – грубо скомандовал он девице.

Она вопросительно подняла брови. Однако, взглянув на Марка, сочла за лучшее не спорить. Покорно положив на тарелочку недоеденное пирожное, она встала из-за стола и последовала за Марком. Псих какой-то, только и подумала она после того, как Марк усадил ее в такси, а сам ушел в неизвестном направлении.

10

– Ты меня удивил сегодняшним звонком, – призналась Фрэнсис, сев в автомобиль Лукаса. – Мы ведь расстались всего полчаса назад. Что-то случилось?

– Во-первых, пока не забыл, тебе огромный привет от Молли.

Фрэнсис улыбнулась. Накануне она выслала с курьером сестре Лукаса небольшой презент.

– Уж не знаю, что там за босоножки, но Молли в восторге. Рассказывала взахлеб. Я толком ничего не понял, – сознался Лукас. – Не стоило разоряться.

– Пустяки. Я рада, что они ей понравились. Только не говори, что назначил мне второе за день свидание лишь для того, чтобы поблагодарить от лица Молли за босоножки.

– Нет-нет. У меня для тебя маленький сюрприз.

– Какой? – Глаза Фрэнсис загорелись от любопытства.

– Он у меня дома.

– Ах ты обманщик! – шутливо хлопнув его по плечу, воскликнула Фрэнсис. – Хочешь заманить невинную девушку в свою берлогу?

– Фрэнсис, ты ведь уже бывала у меня дома. Неужели ты думаешь, я понаставил вокруг кровати капканы?

Лукас завел мотор и осторожно вырулил с автостоянки. Его дом находился в десяти минутах езды от отеля, в котором остановилась Фрэнсис.

– Не вижу ничего необычного, – призналась Фрэнсис, переступив порог его дома.

– Проходи в гостиную и садись на диван. Я через минуту. – Лукас поспешил в кухню.

– Что ты задумал? – нараспев спросила Фрэнсис.

Лукас ничего не ответил. Через несколько минут он появился с подносом в руках. Фрэнсис распахнула глаза, обнаружив на подносе большой торт. Однако самое удивительное было другое. Когда Лукас опустил поднос с тортом на низкий журнальный столик перед диваном, на котором сидела Фрэнсис, она увидела, что из горящих свечей выложено сердце.

– Мое сердце пылает от любви, как это, – признался Лукас.

– О боже, это так красиво! – Фрэнсис не решалась задуть свечи, любуясь ими.

– Это еще не все.

Лукас достал из кармана джинсовой рубашки маленькую коробочку, обтянутую черным бархатом. Фрэнсис замерла. Это могло означать одно...

– Фрэнсис, ты выйдешь за меня замуж?

Лукас открыл коробочку. Перед Фрэнсис блеснуло необыкновенно красивое золотое кольцо, которое переливалось и сверкало всеми цветами радуги в мерцании свечей.

– Да! – выдохнула она.

Сердце ее готово было выпрыгнуть из груди от переполнявших его радости и волнения. Фрэнсис вскочила с дивана и бросилась на шею столь же счастливому и взволнованному Лукасу. Они скрепили помолвку страстным поцелуем.

Никогда еще Фрэнсис не была так счастлива. Если бы она только знала, что ровно через сутки она будет самой несчастной женщиной на свете...


– Мама, я выхожу замуж! – воскликнула Фрэнсис, едва Камилла подняла телефонную трубку и произнесла идеально выдержанным тоном благовоспитанной леди «алло».

Минутная пауза разразилась громогласным:

– Что-о-о?!!

– Ты только успокойся и не волнуйся, – предупредила Фрэнсис.

– Когда мне так говорят, я начинаю волноваться в сто раз сильнее.

– Все в порядке. Твоя дочь выходит замуж.

– Фрэнсис, ты спятила! Сию же минуту скажи, что шутишь. Хотя не мешало бы отлупить тебя за дурацкие шуточки. Не забывай, что мне не двадцать пять. У меня уже не то здоровье, чтобы терпеть подобные розыгрыши.

– Мамочка, это никакой не розыгрыш.

– Фрэнсис, откуда ты звонишь? Почему у меня определился незнакомый номер?

– Я сейчас в Амстердаме. Это длинная история, я обязательно расскажу тебе. Но потом. Сейчас это не самое главное.

– Что ты задумала?

– Мама, Лукас – самый замечательный мужчина в мире! Он такой добрый, умный, ласковый, заботливый... всего не перечислишь. – Фрэнсис перевела дыхание. – И я люблю его. А он любит меня. У него прекрасные родители. У них своя ферма и сыроварня...

Камилла только сейчас начала осознавать, что ее дочь вовсе не шутит. От этого ей стало еще хуже.

– Фрэнсис, ты в своем уме?! Сколько ты знакома с этим своим... как его?.. Лукасом.

– Три недели. – Прозвучало не очень убедительно, и Фрэнсис добавила: – Это не важно. Главное, что...

– Главное, черт побери, что у моей дочери поехала крыша! – не сдержалась Камилла, как-то вдруг сразу позабыв о том, что благовоспитанные английские леди не произносят столь грубых слов и не употребляют выражений типа «поехала крыша».

– Я уверена в себе, своих чувствах и в правильности своего решения как никогда, – твердо возразила Фрэнсис.

– Фрэнсис, куда тебе спешить? Ты еще так молода. У тебя вся жизнь впереди.

– Мне двадцать шесть! – взвизгнула Фрэнсис.

Разговоры о возрасте всегда выводили ее из равновесия. Человек и в шестьдесят может поступать как неразумный ребенок. А другой и в пятнадцать столько пережил, что может смело отправляться на пенсию.

– Твой Лукас – миллионер, продюсер, владелец крупного бизнеса? – словно за спасительную соломинку ухватилась Камилла.

– Ни то, ни другое, ни третье. Лукас программист в одной очень хорошей фирме.

– О господи. За что мне такое наказание?! – воскликнула Камилла. Фрэнсис едва не прыснула, представив мать. Наверняка она сейчас закатила глаза к потолку и театрально схватилась за голову. – Ты ведь звезда!

– Никакая я не звезда. Это ты всегда хотела видеть меня такой. А я всегда мечтала о... другом.

– О чем же, скажи на милость? Уж не о жизни ли домохозяйки?

– Может быть. Если домохозяйка, по твоим понятиям, это любимая и любящая жена и заботливая мать.

– Фрэнсис, не могу поверить, что говорю со своей дочерью! Тебя словно подменили. Звонишь неизвестно откуда. Сообщаешь безумные новости о замужестве... Еще скажи, что беременна.

– Пока нет. Но думаю, мы с Лукасом не будем с этим долго тянуть. Я хочу от него ребенка. Даже не одного.

Камилла издала какой-то нечленораздельный звук, испугавший Фрэнсис. Вдруг ее матери действительно стало плохо?

– Куда мне приехать, чтобы спасти тебя от страшной ошибки?

– Мама, прекрати. Если ты будешь так настроена, то вынудишь меня венчаться тайком. Мы с Лукасом пока не решили, где будет свадьба. В Америке или в Голландии.

– Я этого не переживу!

Фрэнсис вздохнула. До чего же ее мать обожает громкие фразы!

– Все голландцы – извращенцы и наркоманы, – категорично заявила Камилла, словно всю жизнь прожила среди них и знает о чем говорит. – Что у тебя может быть с ними общего?

– Я тоже так думала. А потом познакомилась с Лукасом, с его родителями и поняла, что, когда по-настоящему любишь человека, все остальное не имеет ровным счетом никакого значения. Я чувствую себя частью этого мира. Каслы приняли меня как родную в свою семью. Я не хочу никуда уезжать.

– Фрэнсис, вся твоя жизнь в Лос-Анджелесе.

– Вовсе нет. Ты ведь перебралась в Лондон. Почему ты отказываешь мне в праве самой решать, где жить?

– Потом не говори, что я тебя не предупреждала, – сдалась Камилла.

– Мама, я тебя очень-очень люблю. Я рада, что ты меня поняла. А теперь извини, я опаздываю на встречу.

– С Лукасом? – язвительно уточнила мать.

– Да, с ним, – не поддавшись на провокацию, ответила Фрэнсис.

– Что ж, будьте счастливы. Совет вам да любовь. Ты меня тоже извини, я опаздываю на совет благотворительного общества.

– До свидания, мам. Я еще позвоню, как только мы решим насчет свадьбы.

– Хорошо, милая. Спасибо, что хоть соизволила сообщить о том, что выходишь замуж, – напоследок пустила шпильку Камилла.

– Не за что, – тихо ответила самой себе Фрэнсис, положив трубку.

Осталось сообщить об этом Денверу и Гинсберри. Это будет куда сложнее. Их точно удар хватит. Марку так точно следует сообщить известие в мягкой форме. Не хватало еще, чтобы проект «Страны и люди» за неделю до окончания лишился второго ведущего.


Черт, снова этот тип околачивается возле отеля! – раздраженно подумал Марк, увидев Лукаса через большие окна холла. Так и вьется вокруг Фрэнсис! Тьфу! Марк собирался было подняться в свой номер, чтобы немного отдохнуть после бурно проведенной ночи с одной мулаткой – ох, и задала же она ему жару! – как вдруг у него появилась куда более заманчивая идея.

– У вас не найдется зажигалки? – спросил Марк, подойдя к Лукасу.

– Извините, я не курю, – вежливо ответил тот.

Марк смерил его оценивающим взглядом. Настолько пристальным и бесцеремонным, что Лукаса пробрало до костей. Со стороны они напоминали двух петухов перед боем. Глаза горят, хвосты распушены, мышцы напряжены до предела.

– Ждете нашу красавицу Фрэнсис? – спросил Марк как бы между делом, встав рядом с Лукасом, словно намеревался ждать ее вместе с ним.

– Да. Вы ее знаете?

– Разумеется. Я ее очень, очень хорошо знаю, – с хищной улыбкой произнес Марк, оставив за Лукасом право самому догадаться, о какого рода знакомстве речь.

Стрела, пущенная Денвером, попала точно в цель. Ноздри Лукаса расширились, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Марк торжествовал. Жаль, что он не мог выразить свою радость.

– Знаете, вы самая удачная находка Фрэнсис в Амстердаме. Две предыдущие попытки оказались неудачными, – продолжил Марк, наблюдая за реакцией Лукаса. Интересно, рассказывала ли ему Фрэнсис о своих первых кавалерах?

– Видимо, нам с ней суждено было встретиться, – сухо ответил Лукас, отойдя от Марка на несколько шагов.

Привязавшийся тип начал действовать ему на нервы. Однако на прямой конфликт Лукас предпочел не идти. Вдруг это хороший приятель Фрэнсис? Маловероятно, но все-таки возможно.

– А она рассказала вам о наших правилах?

– О ваших правилах? – тупо переспросил Лукас.

– Ах, какой же я кретин! – Марк наигранно хлопнул себя по лбу. – Конечно, Фрэнсис вам ничего не говорила. Значит, и мне следует помалкивать... Все эти штучки не для ваших ушей.

Лукас готов был схватить Марка за грудки и силой вытрясти из него правду.

– Даже жаль, что шоу через неделю заканчивается. Вы так хорошо смотритесь с нашей Фрэнсис.

– Какое еще шоу? – Лукас уже всерьез начал подозревать, что имеет дело с сумасшедшим. Но откуда этот тип знает Фрэнсис?

– Молчу-молчу. Даже не пытайтесь вытянуть из меня правду... мы с Фрэнсис люди подневольные. Знаете, что-то вроде подопытных кроликов под стеклянным колпаком. Работаем на потеху публике. Да еще втягиваем в свою игру ничего не подозревающих людей. – Марк пожал плечами и вздохнул. – Такова жизнь, мой друг. Шоу-бизнес и телевидение превращают людей либо в монстров, либо в марионеток.

Лукас был настолько потрясен услышанным, что не мог произнести ни слова. Что все это значит? Кто этот человек? Какое отношение ко всему этому имеет Фрэнсис? Почему она ничего ему не рассказывала? Вопросы, вопросы и снова вопросы. У Лукаса не было на них ни одного ответа. Интересно, найдутся ли они у Фрэнсис, которая должна появиться с минуты на минуту?

– А теперь извините, Лукас, но мне пора идти. Это Фрэнсис может позволить себе целыми днями гулять. Должен же кто-то из нас выполнять грязную работу. – Марк раскланялся в лучших традициях галантного века, оставив Лукаса в полном замешательстве.


Фрэнсис выпорхнула из отеля подобно бабочке. Летящей походкой она направились к тому месту, где ее обычно ждал Лукас. Юбка романтического платья нежно-сиреневого цвета, едва закрывавшего колени и выгодно подчеркивавшего тонкую талию, развевалась на ветру. Странно, Лукаса еще не было. Обычно он приходил минут на пять раньше, объясняя это тем, что ему доставляет удовольствие ждать ее у отеля.

По мнению Фрэнсис, удовольствие было сомнительным. Она ждать ненавидела, усматривая в непунктуальности неуважение.

Прогулявшись до угла и вернувшись обратно, Фрэнсис забеспокоилась: уж не случилась ли с Лукасом какая-нибудь неприятность? Она достала из сумочки сотовый телефон и набрала его номер. Лукас поднял трубку уже после второго гудка, словно ждал ее звонка.

– Я жду тебя в баре за углом.

– Что у тебя с голосом? – спросила потрясенная незнакомой интонацией Фрэнсис.

Ответом ей послужили короткие гудки. Похоже, Лукас не оставил ей иного выбора, как идти в бар. Губы Фрэнсис дрогнули в улыбке. Наверное, он приготовил ей еще один сюрприз.

– Привет, любимый! – чуть ли не с порога крикнула Фрэнсис, заметив одиноко сидевшего за барной стойкой Лукаса.

Фрэнсис присела рядом с Лукасом и наклонилась, чтобы поцеловать. Однако он резко отвернулся от нее.

– В чем дело? – озабоченно спросила она.

– Фрэнсис, расскажи мне, пожалуйста, о своей работе.

Она едва не вскрикнула от неожиданности. Неужели Лукасу все известно?

– Я ведь уже говорила, что работаю на телевидении, – уклончиво ответила Фрэнсис, все еще надеясь на то, что снова обойдет опасную тему.

– Да, говорила, но ты так и не сказала, о чем твоя программа.

– Разве? – дрогнувшим голосом спросила Фрэнсис.

Лукас молча кивнул и посмотрел ей в глаза. Отступление бессмысленно. Момент, которого Фрэнсис боялась больше всего на свете, настал.

– Хорошо, я все тебе расскажу. Только для начала я должна тебе сказать самое главное. Я люблю тебя. По-настоящему. Помни об этом. Что бы ты сейчас ни услышал, помни о моей любви, умоляю тебя, Лукас.

У Фрэнсис на глазах блеснули слезы. Интуиция подсказывала ей, что правда станет слишком сильным ударом для Лукаса. Настолько сильным, что он не сможет простить ей ложь.

– Я и Марк Денвер, это мой напарник, ведем реалити-шоу на Эн-би-си.

– Марк Денвер – это высокий, представительный мужчина за сорок? – уточнил Лукас.

– Д-да, а ты откуда?..

Фрэнсис не закончила фразу, так как все части мозаики мигом сложились в целостную картину. Картину крушения всех ее надежд, планов и мечтаний. Как же она сейчас ненавидела Денвера! А вот и та самая расплата, о которой он предупреждал.

– Что же это за реалити-шоу?

– Мы... мы должны были знакомиться с жителями Амстердама и...

– ...И спать с ними? – Лукас нервно закусил губу. Неужели он ошибся в Фрэнсис и она всего лишь развратная девица, использовавшая его в своих интересах?

– Вовсе нет! – с жаром возразила она. – Общаясь с голландцами, мы с Марком должны были на своей шкуре испытать все плюсы и недостатки чужого жизненного уклада. Узнать ваши традиции, обычаи, предпочтения...

– Ну и как, тебе удалось узнать предпочтения голландцев? – язвительно спросил Лукас. – Как нам больше нравится: сверху, снизу?..

– Не говори так, Лукас! – Слезы сами собой покатились по щекам Фрэнсис. – Я ведь люблю тебя. Мы ведь собирались пожениться.

– Это тоже было частью игры? Хотелось посмотреть на голландскую свадьбу? Или ты сбежала бы из-под венца, оставив меня с носом? А любовью мы с тобой занимались в прямом эфире? Или это была хорошо отредактированная и смонтированная запись, а? Что же ты молчишь, Фрэнсис? Мне жутко интересно узнать, как вы все это делали? А сценарии ты заранее писала? Сегодня – отвести Лукаса в кафе, завтра – поиграть с ним в гольф... на выходные – съездить к его родителям, посмотреть на ветряные мельницы. Самое то для телевидения. Немного местного колорита, так сказать. А Марк? Какая роль отводилась в этой истории ему? Интригана-разлучника? Как все здорово продумано. Ни в одной «мыльной опере» такого не увидишь. Сколько страстей! Ты прирожденная актриса, Фрэнсис. Вся в мать. Впрочем, быть может, ты мне наврала и о своей матери.

– Нет, моя мама действительно гениальная актриса! – навзрыд произнесла Фрэнсис.

– Пожалуй, только это и было правдой. Все остальное, что ты говорила, – ложь.

Лукас собирался уже встать, но Фрэнсис мертвой хваткой вцепилась в его руку.

– Пожалуйста, не уходи! Выслушай меня!

– Снова начнешь мне лгать?

– Нет, Лукас. Я люблю тебя. Поверь. Я боялась, что, если расскажу тебе о нашем проекте, ты уйдешь. Последнюю неделю я в нем по сути дела не участвовала. Вначале мне казалось, что в этом нет ничего предосудительного. Я просто гуляла по незнакомому городу, разговаривала с людьми... А потом я встретила тебя и...

– ...И решила, что любовная история здорово отразится на рейтингах, а следовательно, на твоих гонорарах, так? – зло сверкнув глазами, спросил Лукас.

– Нет, не так. – Фрэнсис шмыгнула носом. – Я согласилась поехать к твоим родителям, чтобы быть подальше от всего этого. Я сбежала от съемочной группы. Знал бы ты, какой нагоняй мне устроил босс!

– Мне тебя пожалеть? – издевательским тоном спросил Лукас.

– Нет, только поверь, что я люблю тебя.

– Ты пришла сюда одна? Или тот тип, что маячит перед входом, и сейчас нас снимает? – спросил Лукас, уже несколько минут следивший за незнакомцем в бейсбольной кепке американской команды.

Фрэнсис резко обернулась. Будь ты проклят, Марк Денвер! Наверняка это его рук дело.

– Это не я... честное слово! Марк приказал им следить за мной... – Фрэнсис разрыдалась.

– Будьте любезны, даме стакан мятного чаю, – попросил Лукас бармена и, оставив деньги, ушел, едва не сбив с ног караулившего у входа Марка.

11

Марк крадущимися шагами приблизился к Фрэнсис и легонько тронул ее за плечо. Плачущая женщина не обратила на него ни малейшего внимания.

– Фрэнсис, ты как? – спросил он, низко склонившись над ее ухом.

Она подняла мокрое от слез лицо. Глаза покраснели и припухли. Нижняя губа дрожала от волнения. Однако в глазах Фрэнсис горел неподдельный гнев. Казалось, она готова вцепиться Марку в глотку и разорвать ее своими ногтями.

– Какой же ты негодяй!

– Ну-ну, давай обойдемся без оскорблений. – Марк попытался ее обнять, но Фрэнсис оттолкнула его со всей оставшейся в ее хрупком теле силой. – Я, между прочим, пришел тебя поддержать... утешить... приласкать, если потребуется. – После каждого слова он проводил рукой по волосам Фрэнсис, рискуя свести ее с ума от кипящей в ней ярости.

– Я тебя ненавижу.

– Я понимаю, дорогая, что ты расстроена. Но так будет лучше. Лукас человек из другого мира. Которого, хочу тебе напомнить, ты обманывала с первой минуты вашего знакомства.

– Хочешь сыграть роль добренького папочки? – злорадно спросила Фрэнсис, указав взглядом на стоявшего в трех метрах от них оператора. – Улыбнись в камеру и передай привет родне.

Фрэнсис стукнула кулаком по стойке и едва не взвыла от резкой, обжигающей боли.

– Осторожно, не набивай себе синяки. Скоро финальный выпуск. Ты должна быть неотразима.

– Пошли вы все к черту! Я не желаю больше не только видеть тебя, но даже слышать твое имя! Передай своему дружку Гинсберри, что я больше не работаю.

– Это еще почему? Потому что ты рассталась со своим дружком? Знаешь, Фрэнсис, ты уже большая девочка, чтобы из-за пустяков бросаться в реку с камнем на шее. Подумаешь, поссорилась с бойфрендом! Заведешь другого. Могу предложить свою кандидатуру.

– Я тебя ненавижу, – процедила сквозь зубы Фрэнсис, угрожающе пристав со стула.

– Ой, я весь дрожу от страха. Фрэнсис, ты сейчас не в том положении, чтобы угрожать. Мне тебя жаль. Честное слово. Но... – Марк пожал плечами, – но ты сама не оставила мне другого выхода.

– Зачем ты это сделал? Мы с Лукасом собирались пожениться... – Фрэнсис снова расплакалась.

– Неужели? А правду ты собиралась рассказать ему в первую брачную ночь? – усмехнулся Марк. – Знаешь, милый, ты только что показал всей Америке свой... – Он рассмеялся.

На сей раз терпение Фрэнсис лопнуло. Она резко поднялась и со всего размаху ударила напарника – теперь уже бывшего – кулаками в грудь. От неожиданности Марк покачнулся. Безусловно, Фрэнсис не могла тягаться со здоровым мужчиной. Ее удары были всего лишь выражением злости и бессилия что-либо изменить.

Сейчас ей казалось, что кончен не только роман с Лукасом Каслом. Весь мир перестал существовать. Зачем ей жизнь без Лукаса? Зачем ей мир, в котором нашлось место для такого бесчувственного мерзавца, как Марк Денвер?


Дни тянулись мучительно долго. Стрелки часов лениво переползали с цифры на цифру, словно нарочно издеваясь над следившей за ними женщиной. Человеку со стороны могло показаться, что Фрэнсис обезумела. Она ничего не желала делать. Просто сидела в комнате и смотрела либо на телефон, либо на часы. Даже к еде, которую Марк «заботливо» попросил приносить ей в номер, она не притрагивалась уже третий день. Лукас не звонил и не отвечал на ее звонки.

В середине третьего дня добровольного заточения Фрэнсис разбудил телефонный звонок. Он прозвучал настолько неожиданно, что первые три или четыре гудка Фрэнсис пропустила.

– Алло. – Телефонная трубка дрожала в руках, словно Фрэнсис ее намеренно трясла.

– Ты в порядке? – знакомый голос был по-незнакомому встревожен.

– Да, Вэлери. Все в порядке.

– Не лги. Я знаю, что произошло.

– Ну и как? Рыдала или смеялась перед телеэкраном?

– Фрэнсис, зачем ты так со мной? – Вэлери и впрямь обиделась на подругу. – У тебя проблемы. Я звоню, чтобы выразить свое сочувствие, а ты...

– Прости. – Фрэнсис вздохнула. – Прости.

– Лукас не звонил?

– Нет.

– Денвер сказал, что ты не выходишь из номера уже несколько дней. Собираешься похоронить себя заживо?

– Мне все равно.

– Как это все равно? Ты молодая красивая женщина. У тебя вся жизнь впереди. Свет клином не сошелся на твоем Лукасе. Если бы он тебя любил, то простил бы.

– Он любил меня, а я... я обманывала его. Я заслужила его презрение.

– Прекрати сейчас же! Что за мысли? Ты еще руки на себя на... – Вэлери осеклась на полуслове.

Разве можно разговаривать в таком тоне с человеком, находящимся в депрессивном состоянии? Вдруг Фрэнсис воспримет ее слова как руководство к действию? Мало того что она лишится лучшей подруги, так еще и до конца своих дней будет винить себя в смерти Фрэнсис.

Словно прочитав ее мысли, Фрэнсис ответила:

– Не беспокойся, Вэл. У меня на это смелости не хватит. – Она всхлипнула. – Я вообще ни на что не способна.

– Фрэнсис, я за тебя переживаю. Хочешь, я приеду, а?

– Зачем? Будешь смотреть, как я плачу?

– Как только я приеду, ты перестанешь плакать.

– Нет... я теперь всегда буду плакать.

– Черт побери, Фрэнсис, что с тобой случилось? Куда делась веселая, благоразумная, целеустремленная Фрэнсис Симпсон, от которой все мужчины были без ума? Неужели ты поставишь на себе крест из-за какого-то Лукаса Касла? Что он вообще собой представляет по сравнению с тобой?!

– Знаешь, Вэлери, ты очень ошибаешься, – на удивление спокойно ответила Фрэнсис и повесила трубку, не попрощавшись с подругой.

Видимо, Вэлери, как и Марк, переместилась в разряд «бывших».

Что осталось у нее, Фрэнсис Симпсон? Ничего, кроме слез и сожалений. Если бы она призналась Лукасу во всем раньше, до того, как это сделал Денвер, простил бы он ее или нет? Вопрос, на который теперь никто не сможет ответить. Быть может, лучше жить, как Марк, не забивая себе голову и сердце всякими глупостями типа любви, доверия, преданности? Так можно всю жизнь порхать словно бабочка с цветка на цветок. Фрэнсис вспомнила светящиеся любовью глаза Лукаса... Нет, ради такого взгляда и стоит жить! Жить, чтобы любить и быть любимой. Даже если потом придется страдать.

Да, Фрэнсис о многом сожалела. О том, что сделала или чего не сделала. Лишь об одном она никогда не пожалеет.

О том, что любила и была любимой.


– Салют, братец! Я не помешала вашему... мм... интиму с Фрэнсис? – На пороге красовалась Молли Касл собственной персоной.

– Проходи, – только и сказал Лукас, пропустив Молли в дом.

– Вообще-то я собиралась предупредить о том, что приеду, но твой сотовый выключен.

Лукас ничего не ответил. Телефон он отключил, чтобы избавиться от соблазна набрать номер Фрэнсис.

– Ты чего мрачнее тучи? Не выспался?

Лукас не произнес в ответ ни слова.

– Если бы я знала, что встречу такой теплый прием, то осталась бы у родителей до конца месяца. Я думала, мы погуляем все вместе. Сходим куда-нибудь потанцевать вечером. Обновить мои босоножки.

Молли озадаченно осмотрелась. Комната отвечала всем требованиям холостяцкой квартиры. Ни малейшего намека на присутствие женщины. Пустые бутылки из-под пива около дивана, крошки и обломки чипсов на журнальном столике, смятая газета...

– А где Фрэнсис? Хотела лично ее поблагодарить.

– Понятия не имею. – Лукас плюхнулся в кресло и провел рукой по лбу.

– Что произошло?

Молли растерялась. Она впервые за много лет видела Лукаса таким расстроенным. В прошлый раз это было, кажется, после того, как Лукас застукал свою школьную подружку в мужской раздевалке в обнимку с другим парнем.

– Ничего, – пробурчал в ответ Лукас.

– Если бы ничего не произошло, ты бы сейчас не сидел с таким видом, словно тебе на голову свалился кирпич. Ну-ка рассказывай, что стряслось. Поссорился с Фрэнсис?

– Молли, я не желаю об этом говорить.

– А я желаю, – упрямо заявила Молли, присев на корточки перед братом. – Не сомневаюсь, что из-за какой-нибудь ерунды.

– Ошибаешься.

– Лукас, я долго буду вытягивать из тебя по слову? – с наигранным раздражением произнесла Молли.

Они с братом всегда по-разному переживали неприятности. Молли выплескивала эмоции по любому поводу. После развода, например, она могла разрыдаться при виде зубной щетки. Лукас держал все в себе. Он, словно улитка, прятался в панцире и болел в одиночку. В другой день Молли, возможно, оставила бы Лукаса в покое... но сегодня внутренний голос подсказывал ей, что она обязана помочь брату.

– Из-за чего вы с Фрэнсис поссорились?

– Она меня обманывала... всегда. – Признание далось Лукасу с огромным трудом.

– Этого не может быть! Вы ведь любите друг друга!

– Я тоже так думал. Видишь, ей удалось провести и тебя. Фрэнсис никогда меня не любила. Все это было игрой, частью ее работы, за которую она получала зарплату. Полагаю, она заслужила премиальные.

Губы Лукаса скривились в горькой усмешке. От одного ее вида у Молли сжалось сердце.

– Я ничего не понимаю... не знаю, что произошло, но я уверена в одном: Фрэнсис любит тебя. Поверь мне как женщине. Она любит тебя.

– Прекрати, Молли. Я больше не желаю ничего слышать о мисс Симпсон. Все кончено. Она никогда меня не любила, а я, идиот, вообразил, что мы поженимся.

– Родители уже вовсю готовятся к вашей свадьбе, – сказала Молли.

– Если тебя не затруднит, скажи им, что свадьба отменяется.

– Ты уверен? – с сомнением спросила Молли.

– Да.

– Два дня назад ты был уверен, что проживешь с Фрэнсис всю жизнь, – напомнила Молли, зная, что поступает жестоко.

– Ты, кажется, тоже клялась перед алтарем в вечной любви и верности, – ответил Лукас.

– Знаешь... – Молли едва заметно улыбнулась. – Я, собственно, и приехала сейчас в Амстердам, чтобы встретиться с Луи-Филиппом. Мы хотим попробовать еще раз.

– Желаю удачи, – хмуро пробурчал Лукас.

– Спасибо, – холодно поблагодарила Молли. Все мужчины одинаковы. Если у них какие-то личные проблемы, то порадоваться за других они не в состоянии. – Фрэнсис еще в Амстердаме? – сменив тон, спросила Молли.

– Да, до конца недели.

– А потом?..

– Что – потом?

– Неужели ты позволишь ей улететь?

– Неужели ты думаешь, она станет спрашивать у меня разрешение? – с издевкой спросил Лукас.

– Ты ведь любишь ее!

– Уже нет.

– Неправда. Губы говорят одно, а глаза – совершенно иное. Ты любишь Фрэнсис. Так борись за нее! Она тоже любит тебя. Не знаю, что там у вас произошло, но вы созданы друг для друга. Как только вы уехали от нас, мама с папой сразу же сказали: «Наконец-то Лукас нашел свою вторую половину. Готовимся к свадьбе».

– Молли, перестань нести сентиментальную чушь! Только ты веришь в детские сказки о двух половинках.

– Луи-Филипп тоже верит, – с нотками обиды ответила она.

Лукас одарил сестру снисходительным взглядом, но счел за лучшее не комментировать ее высказывание. Когда же Молли повзрослеет?

– Я могу остановиться у тебя на пару дней?

– Одна? Или со своей второй половиной? – вопросом на вопрос ответил Лукас.

Молли смущенно улыбнулась.

– Одна. Луи-Филипп поселился в отеле. Кстати, в каком отеле живет Фрэнсис?

– В «Смите».

– Надо же, какое совпадение! – воскликнула Молли. – Луи-Филипп тоже.

Это была ложь, просто Молли решила заранее подготовить пути к отступлению на случай, если Лукас увидит ее выходящей из «Смита». Едва узнав о ссоре брата с Фрэнсис и увидев выражение его лица, Молли решила во что бы то ни стало поговорить с Фрэнсис.

– Ладно, братец, мне пора идти. Не жди меня раньше ужина, – предупредила она, поцеловав Лукаса в щеку. – И не вздумай бить тревогу, если я не приду на ночь. Вдруг... – Молли зарделась. – Впрочем, пока об этом рано говорить. На данный момент я ненавижу этого французишку со всеми его закидонами!

– Я так сразу и понял, – усмехнулся Лукас.

Не только Молли могла читать его мысли и угадывать чувства. Он с аналогичным делом справлялся не хуже.


Фрэнсис очень удивилась, когда в дверь постучали во второй раз. Ей казалось, что за три дня затворничества весь обслуживающий персонал отеля и съемочная группа уяснили, что к ней лучше не соваться. Еду и воду оставляли за дверью, периодически меняя подносы, к которым Фрэнсис даже не притрагивалась.

– Фрэнсис? Ты в номере? Открой мне, пожалуйста.

Женский голос показался ей знакомым, хотя она не сразу поняла, кто к ней пожаловал.

– Это Молли, сестра Лукаса.

Молли? Интересно, что ей понадобилось? Может быть, у Фрэнсис остались какие-нибудь важные или ценные вещи Лукаса, за которыми он не пожелал прийти сам. Фрэнсис вспомнила о кольце, которое ей подарил Лукас, прося ее руки. Оно по-прежнему красовалось на ее безымянном пальце. Фрэнсис вздохнула. До чего же ей не хотелось расставаться с подарком Лукаса! Дело бы не в его стоимости, а в том, что кольцо – это единственное, что напоминало ей о тех счастливых днях, когда они были вдвоем. Неужели и с ним придется расстаться?

Молли снова постучала в дверь.

– Одну минуту. – Фрэнсис поднялась, чтобы открыть.

– Привет. – Молли оглядела ее с головы до ног. – Выглядишь еще хуже, чем мой братец.

– Спасибо за комплимент. Проходи.

Молли не заставила себя упрашивать и прошла в комнату.

– Ты хоть проветриваешь? Дышать нечем. – Она осмотрелась. – Уже собираешь вещи? Лукас сказал, что ты в Амстердаме до конца недели.

– Через два дня заканчивается проект. – Фрэнсис покосилась на Молли, не зная, что той известно о ее работе.

Молли сделала вид, что понимает, о чем идет речь и не нуждается в излишних пояснениях. Сейчас ее куда больше заботило будущее брата и Фрэнсис, а не специфика ее работы.

– И ты вернешься в Америку?

Фрэнсис отрицательно покачала головой.

– Так ты решила остаться в Голландии?! – с нескрываемой радостью воскликнула Молли.

– Нет-нет. Я уже заказала билет до Лондона.

Молли вскинула брови.

– Не хочу возвращаться в Америку. – Фрэнсис поморщилась, словно проглотила горькую пилюлю. – С меня достаточно шоу-бизнеса и телевидения.

– Что же ты собираешься делать в Англии?

Фрэнсис пожала плечами.

– Пока не знаю. Поживу у мамы и Джозефа. Отдохну. Потом, может быть, придумаю себе занятие. С моей мамой это почти наверняка.

Фрэнсис едва сдержала улыбку, вспомнив, как счастлива была ее мать, узнав о скором приезде дочери. Камилла даже не потрудилась выразить сочувствие по поводу расстроившейся свадьбы Фрэнсис. Впрочем, Фрэнсис была не в обиде на мать. Сколько времени та уговаривала ее навестить и познакомиться поближе с отчимом! Фрэнсис же находила три миллиона причин, чтобы отказаться от поездки в Туманный Альбион.

– А как же Лукас? – спросила Молли.

– Лукас? – переспросила Фрэнсис с таким видом, словно даже произношение имени причиняло ей боль.

– Да, мой брат, Лукас Касл. Ты еще помнишь такого? – начала выходить из себя Молли.

– Помню и очень, очень люблю, – со слезами на глазах ответила Фрэнсис, ни секунды не задумываясь.

– Тогда как ты можешь вот так просто взять и улететь?

– Молли, он никогда меня не простит. После того что я сделала... Нет, Лукас ненавидит меня.

– Лукас любит тебя! Я только что была у него. На нем лица нет. Не повторяйте наших с Луи-Филиппом ошибок. Не издевайтесь друг над другом. Вы ведь любите друг друга. Я не знаю, что там у вас произошло, но вы должны быть вместе, – категорично закончила Молли.

– Нет, все кончено. Скоро я улечу и... – Фрэнсис взяла Молли за руку и крепко стиснула ее ладонь в своей руке. – Умоляю, обещай мне.

– Что?..

– Обещай, что выполнишь мою просьбу.

Молли взглянула на Фрэнсис и поначалу испугалась ее безумного, пылающего взгляда.

– Хорошо.

– Поклянись. Поклянись своим будущим с Луи-Филиппом, – потребовала Фрэнсис, еще сильнее, до хруста, сжав пальцы Молли.

– Хорошо, только отпусти. – Молли выдернула руку и потрясла горевшей от боли кистью.

Фрэнсис и Лукас достойны друг друга – два безумца! Пусть сами разбираются.

– Пообещай, что ничего не скажешь Лукасу. Он знает, что ты пришла ко мне?

– С ума сошла? Он бы меня прикончил на месте, если бы узнал.

Фрэнсис удовлетворенно улыбнулась. Улыбка вышла довольно зловещая.

– Ничего ему не говори. Пусть думает, что я вернулась вместе со всей командой в Америку. Так будет лучше... он быстрее забудет меня и ту боль, которую я ему причинила.

– Фрэнсис, хочешь знать мое мнение? – Не дождавшись ответа, Молли сказала: – Ты делаешь большую ошибку, оставляя Лукаса. Поверь, я знаю его лучше всех. Он – сокровище. Самый лучший, добрый, умный и сильный мужчина на свете. Ты будешь сожалеть о разрыве с ним всю жизнь.

– Я знаю, – едва слышно ответила Фрэнсис. – Знаю.


После ухода Молли Фрэнсис прорыдала два часа кряду. Откуда только у нее взялись слезы? За последние дни она выплакала десятилетнюю норму. Молли не сделала никакого открытия. Разве Фрэнсис не знала, что больше никогда не встретит и не полюбит мужчину, хотя бы наполовину стоящего Лукаса? Но что она могла сделать, если Лукас не желал даже разговаривать с ней?

12

Марк перелистывал свою записную книжку и в зависимости от женского имени на странице либо улыбался, либо хмурился. Дойдя до планов на нынешний вечер, он выразительно выругался. Как он мог допустить такую неосторожность? С ним такого не случалось с колледжа. Назначить два свидания на одно и то же время. Как назло обе претендентки на роль «девушки на одну ночь» были в равной степени привлекательны и желанны. Марк решил бросить монетку. Орел – сексуальная блондинка по имени Лина, решка – не менее сексуальная шатенка, чье имя Денвер записывал в такой спешке, что теперь с трудом мог разобрать каракули. То ли Мария, то ли Марта. Один черт, решил Марк. Он давно научился выходить из подобного положения самым безболезненным способом, с первой же минуты называя женщину ангелом, солнышком или котенком. Все женщины обожают подобную слащавую чепуху.

Марк подкинул монету. Как назло она упала мимо стола и покатилась по полу. В другой бы день Марк достал из кармана другую, но сегодня ради чистоты эксперимента решил приложить еще немного усилий и опустился на четвереньки, чтобы посмотреть, кого ему суждено сегодня охмурить. Блондинку или шатенку?..

– Вот так сюрприз! – Женский смех, раздавшийся откуда-то сверху, был настолько неожиданным, что Марк едва не поверил в привидения.

Поспешно поднявшись – так и не узнав имени сегодняшней спутницы – Марк расширил от удивления глаза. Жена одного из самых могущественных людей Лос-Анджелеса возникла в его номере как сказочное видение... Или как ночной кошмар?

– Вэлери, что ты здесь делаешь? Я думал, ты в Америке.

– Прилетела полчаса назад.

– И сразу ко мне?! Какая честь!

– Не паясничай, Денвер. Я по делу.

– Что, муженек уже не удовлетворяет?

– Тебе что, работать надоело? Так я могу это легко исправить, – нешуточным тоном произнесла Вэлери.

За недолгое время супружества с Джеймсом Лэйном она уже успела отвыкнуть от хамского обращения. И уж точно она не намерена терпеть издевок Денвера. В отличие от Фрэнсис она не питала к Марку теплых чувств. Он казался ей самовлюбленным, эгоистичным и высокомерным типом, неизвестно чем привлекавшим женщин.

– Уж и пошутить нельзя, – притворно обиделся Марк. – Так чем я могу тебе помочь?

– Дело касается Фрэнсис.

– О, нашей страдалицы. – Марк криво усмехнулся, чем едва не заслужил пощечину Вэлери. Вовремя вспомнив, что разговаривает с лучшей подругой и с недавних пор покровительницей Фрэнсис, Марк добавил: – Не знаю, чем могу ей помочь. Я и так сделал все, что было в моих силах. Знала бы ты, чего мне стоило успокоить Гинсберри.

– Марк, будь любезен, не изображай из себя доброго самаритянина. Я не хуже тебя знаю, кто приложил руку к ссоре Фрэнсис и Лукаса. – Вэлери скрестила на груди руки, словно заранее желая защититься от нападок Денвера. – Однако я чувствую и свою вину.

– А ты-то тут при чем? – Марк был искренне удивлен ее признанием.

– Я думала, что помогу Фрэнсис, если устрою ее на телевидение. После ухода из «Санни доллс» она выглядела такой потерянной...

– ...И ты пожалела бедняжку Фрэнсис и попросила своего всемогущего муженька помочь ей, – догадался Марк. – Теперь понятно, почему Гинсберри проглотил свою обычную требовательность и придирчивость при найме сотрудников. Ловко!

– А теперь Фрэнсис стало еще хуже. Она не захотела со мной разговаривать сегодня. Даже дверь не открыла.

– Поэтому ты и пришла ко мне? Неужели в отеле нет свободных номеров и тебе негде ночевать? – Марк подмигнул ей. – Интересно, понравится ли это Лэйну? Что-то я сильно в этом сомневаюсь. Кстати, как это тебе удалось? Заполучила в законные мужья такую крупную рыбу... Не поделишься секретом, а?

– Он прост, – не подавшись на вызывающий тон Марка, ответила Вэлери. – Я всего лишь... тоже люблю его.

– Разумеется, – ответил Марк, дав всем своим видом понять, что ни на йоту не поверил ей. Поп-певички не выходят замуж за миллионеров по любви. Правда, Марк забыл взять в расчет, что и миллионеры редко женятся на девицах из шоу-бизнеса.

– Марк, я хочу, чтобы ты помирил Лукаса и Фрэнсис.

Денвер поднял брови и громко расхохотался.

– Я что, по-твоему, Господь Бог?

– Нет, но тебе ведь удалось их поссорить.

– Ага, так я у тебя в роли дьявола?

– Ни то, ни другое. Не льсти себе, – холодно оборвала его Вэлери. – Однако это в твоих силах.

– А с какой стати я должен тратить свое время... – Марк пожалел, что не вставил слово «драгоценное», – на примирение двух влюбленных дураков?

– Я знала, что весь разговор сведется к деньгам, – вздохнула Вэлери. – Уверяю, Марк, твоя работа будет щедро вознаграждена.

– Что я должен сделать?

– Вот это мне нравится куда больше. – Вэлери удовлетворенно улыбнулась. Задача уговорить Марка оказалась куда проще, чем она предполагала. Почувствовав запах денег, Денвер тут же взял след.

– Включи фантазию. Придумай что-нибудь.

– Инициатива должна быть оплачена вдвойне.

– В случае успеха ты сам впишешь желаемую сумму в чек с подписью моего мужа, устраивает?

– По рукам, – охотно согласился Марк.

Вэлери отчего-то не насторожила столь поразительная сговорчивость Денвера. В конце концов, он далеко не нищенствовал, его гонорары вызывали зависть многих коллег. Вэлери, признаться, рассчитывала на куда более долгие переговоры. Впрочем, кто знает истинные мотивы Марка Денвера?! Вдруг ему давно хотелось примерить на себя костюм Робин Гуда и сделать хоть кому-нибудь что-то хорошее?

– Только поторопись. Фрэнсис взяла билет на самолет до Лондона на завтрашний полдень, – предупредила Вэлери.

– Как насчет аванса?

Вэлери с подозрением покосилась на Марка. Однако столкнувшись с его решительным взглядом, сочла за лучшее пойти на маленький компромисс. Она достала из сумочки пухлую чековую книжку и выписала чек на десять тысяч долларов.

Марк разочарованно вздохнул, увидев сумму, но, ничего не сказав, сунул чек в карман пиджака. Спортивный азарт уже овладел Денвером, хоть он и старался не подать виду, чтобы не сбить прежде времени свою цену. Ему удалось поссорить Лукаса и Фрэнсис, которые казались идеальной парой. Интересно, удастся ли ему вновь соединить разбитые сердца? Тьфу, его уже тошнило от всей этой мелодраматической чуши.

– Займись этим прямо сейчас.

– Есть, мэм! – Марк шутливо салютовал и шаркнул ножкой.

– Не будь клоуном, – пробурчала Вэлери, открывая дверь. На пороге она обернулась и указала на торчавший в замочной скважине ключ: – Кстати, тебе никто не советовал запирать дверь?

– Зачем, когда ко мне могут ворваться такие очаровательные гостьи? Да еще со столь заманчивыми предложениями, – с самодовольной улыбочкой ответил Марк, завалившись в ботинках на кровать.

Вэлери ушла. Взгляд Марка упал на монетку. К черту обеих! Теперь у него нашлись дела поважнее. Нет, он вовсе не собирался мчаться сломя голову к Лукасу и умолять его простить Фрэнсис... К чему торопиться? Фрэнсис собралась навестить свою взбалмошную мамашу? Скатертью дорога. Никто плакать не станет. Разумеется, для очистки совести он отработает аванс Вэлери и навестит завтра Касла. Однако это вовсе не означает, что он станет разбиваться в лепешку ради очередной слезливой истории любви. Вэлери полная дура, если считает, что деньги ее муженька способны заставить Марка Денвера вилять хвостом и лизать чужую руку.


Наутро, побрившись и обильно смочив лицо и шею туалетной водой, Марк направился в гости к Лукасу. Благо не пришлось рыться в телефонных справочниках, выискивая адрес этого типа. Фрэнсис столь часто навещала его, что у Марка был не только адрес, но и видео с изображением дома Касла. При желании он мог прочитать надпись на коврике перед входной дверью. Впрочем, там наверняка написана какая-нибудь чушь вроде «Добро пожаловать» или «Вытри об меня ноги». От предстоящей миссии у Марка пропал аппетит, и вместо полноценного питательного завтрака он выпил только чашку крепкого кофе.

К удивлению Марка, на коврике Лукаса была надпись «Ты уверен, что хочешь войти?». Удивление возросло стократно, когда дверь ему открыла молодая и очень привлекательная девушка.

– Доброе утро, я могу поговорить с Лукасом? – с трудом подавив желание улыбнуться незнакомке, спросил Марк.

– Проходите. – Молли, а это была именно она, впустила раннего гостя в дом и закрыла за ним дверь.

– Кто там?.. – Лукас – без преувеличения – остолбенел, увидев в собственном доме человека, разрушившего его счастье. – Что вам надо?

– Во-первых, вы могли бы быть и повежливее с гостем. – Марк детально осмотрел комнату. Довольно стильный дизайн интерьера. Смесь хайтек и минимализма. Марк никак не ожидал увидеть в доме голландской деревенщины, каким он привык воспринимать Лукаса, нечто подобное. – А во-вторых, как только вы узнаете о причине моего прихода, скажете спасибо.

– Валяйте.

Лукас встал напротив Денвера и скрестил на груди руки. Молли потихоньку выскользнула из гостиной, однако остановилась за дверью, чтобы не пропустить ничего важного.

– Лукас, я понимаю, что вы сердитесь на меня... Хотя я не сделал ничего дурного. Я лишь открыл вам глаза. Обижаться нужно не на меня, а на вашу обожаемую Фрэнсис.

– Зачем вы пришли?! – вспылил Лукас, угрожающе шагнув к гостю.

– Хочу сообщить вам одну новость. Можете поступить с ней как угодно. Пропустить мимо ушей или воспользоваться случаем. – Марк выдержал театральную паузу, прежде чем продолжить. – Через два часа Фрэнсис улетает в Лондон.

– В Лондон? – недоверчиво переспросил Лукас.

– Да, решила проведать свою мать и ее нового мужа. Возможно, она останется в Англии навсегда. Ее мать довольно предприимчивая особа. Не сомневаюсь, что она уже подыскала завидного женишка для своей единственной дочурки. Какого-нибудь графа наподобие ее нынешнего мужа. Вот, пожалуй, и все, что я хотел вам сказать, мистер Касл. Никаких советов и рекомендаций давать не буду. Вы с Фрэнсис взрослые люди, способные сами решать свои проблемы. – Марк направился к двери. Лукас последовал за ним. – Можете меня не провожать.

– Во сколько ее самолет?

Марк бросил взгляд на часы.

– Ровно через два часа десять минут. Регистрация на рейс уже, наверное, началась. Прощайте.

– Не стану лицемерить и говорить, что рад был с вами познакомиться, – сказал Лукас ему вслед.

Как только за нежданным гостем закрылась дверь, к Лукасу подбежала Молли.

– Почему ты еще здесь?

– А где мне нужно быть?

– Сейчас же отправляйся в аэропорт. Ты должен остановить Фрэнсис. Если она улетит, то...

– Она сделала свой выбор, – холодно ответил Лукас, борясь с желанием последовать совету сестры и рвануть в аэропорт.

– Потому что ты не дал ей возможности объясниться. Ты ведь уже неделю не включаешь свой телефон, разве не так? Фрэнсис любит тебя не меньше, чем ты ее. Лукас, не повторяй моих ошибок. – Закончив проповедь, Молли удивленно вскинула брови: – Ты все еще здесь?

– Уже нет. – Лукас метнулся к двери, на ходу доставая ключи от автомобиля.


Аэропорт как всегда кишмя кишел людьми, которые словно муравьи сновали в разных направлениях. Лукас подошел к центру информации и спросил, когда улетает самолет на Лондон.

– Извините, но самолет Амстердам – Лондон поднялся в воздух полчаса назад.

– А следующий? – Лукас старался не поддаться панике, но ее липкие щупальца все крепче сжимали его горло. Неужели он опоздал?

Девушка в униформе набрала на компьютере несколько слов и, сочувственно улыбнувшись Лукасу, сообщила, что это был единственный на сегодня рейс до Лондона.

– Я могу где-нибудь узнать, поднималась ли на борт Фрэнсис Симпсон?

– Вообще-то мы не даем подобную информацию, но... – Похоже, девушка прониклась к Лукасу искренней симпатией. Она быстро защелкала клавишами. – Минуточку... Да, мисс Симпсон значится в списке пассажиров. Она зарезервировала билет по телефону еще вчера вечером. Мне очень жаль...

– Спасибо за помощь.

Лукас отошел от окошка справочной службы, уступив место следующему несчастному, чей чемодан по ошибке направили в Сингапур, и теперь бедолага не знал, как вернуть обратно свои вещи.


Следующие два часа пронеслись как в тумане. Лукас с трудом сам бы вспомнил, что делал. Сначала сидел в зале ожидания, тупо глядя на табло с бегавшими словами и цифрами. Затем катался по городу, кружа по тем улицам и проспектам, где неделю назад гулял вместе с Фрэнсис...

Решение пришло само собой. Он достал сотовый телефон и, включив его, набрал номер сестры.

– Алло.

Голос Молли показался ему еще более взволнованным, чем перед его уходом. Лукас мысленно поблагодарил Бога за то, что тот подарил ему такую понимающую и любящую сестру. Почему он не послушал ее раньше и не позвонил Фрэнсис? Почему допустил то, что произошло? Теперь он потерял Фрэнсис навсегда. Потерял свою любовь... Да, Фрэнсис обманула его, не рассказав правду о своем телевизионном проекте, но ведь она боялась его потерять!

– Алло? – пропела Молли, не дождавшись ответа.

– Я еду к родителям.

– А как же Фрэнсис?..

– Она улетела. Похоже, наш утренний вестник упустил одну немаловажную деталь. Фрэнсис поднималась на борт самолета в тот самый момент, когда Денвер изображал доброжелателя.

– Вот мерзавец! Лукас, неужели ничего нельзя сделать, чтобы вернуть ее?

– Боюсь, что нет. Все кончено.

– Тебе нужна моя помощь?

– Молли, я ведь не ребенок. Вообще-то я даже старше тебя.

– На несколько минут! Это не считается.

– В любом случае я хочу провести остаток отпуска на ферме. Ветряные мельницы, сыроварни и виноградники всегда улучшали мне настроение. Даже в самых безнадежных и запущенных случаях. Только там я смогу вернуть себе душевный покой. Звучит довольно наивно и глупо, но я еду за исцелением.

– Вовсе это не глупо, – возразила Молли. – Разве ты забыл, что после развода я тоже примчалась под родительское крылышко и залечивала сердечные раны мамиными пирожками? Кстати... Лукас, ты не возражаешь, если Луи-Филипп переберется ко мне?.. Тебя же теперь все равно не будет дома.

– Вы все-таки помирились?

– Еще не совсем, но... в общем, мы решили пожить вместе в Голландии, – с нескрываемой радостью призналась Молли. Пировать в то время, когда у родного брата горе, не хотелось, но и грустить не получалось.

– Я рад за вас, – попытавшись придать голосу больше бодрости и веселья, ответил Лукас. – Забавно будет, если вы снова поженитесь.

– Не хочу загадывать наперед.

– Верно. Видишь, к чему привели преждевременные приготовления и разговоры о нашей свадьбе с Фрэнсис? – Лукас вновь погрустнел.

– Я все-таки верю в судьбу. Может быть, вы с Фрэнсис еще встретитесь.

– Молли, ты хоть сама веришь в то, что говоришь?

– Еще как! И тебе советую верить в лучшее.

– Постараюсь.

– Надеюсь, что от родителей ты вернешься другим человеком. Оптимистичным, веселым и готовым к новым свершениям.

– Мне бы твою уверенность, – вздохнул Лукас. Сейчас ему казалось, что без Фрэнсис он уже никогда не будет по-настоящему счастлив.

Да, они были слишком разными. Что он, рядовой программист, мог предложить звезде? Фрэнсис великолепна: красива, умна, известна, богата, весела и... Черт побери, она ведь и правда любила его! Ее глаза не могли лгать. Какой же он кретин, что позволил Фрэнсис исчезнуть из его жизни!

О том, чтобы отправиться в Лондон и разыскать ее, Лукасу страшно было даже подумать. Найти Фрэнсис в британской столице – все равно что отыскать иголку в стоге сена. Да и захочет ли она видеть его после того, как он отказался от нее?

– Удачи. Передай привет маме и папе.

– Непременно. Раз уж им не удалось похлопотать с моей свадьбой, пусть займутся вашей.

– Постучи по дереву, чтоб не сглазить, – раздраженно пробурчала Молли.

Судя по шороху, донесшемуся из трубки, в данный момент она именно этим и занималась. Не то чтобы Молли была очень суеверной, но после произошедшего с братом ей меньше всего хотелось испытывать судьбу. Она и так сделала им с Луи-Филиппом слишком щедрый подарок – второй шанс. Молли всей душой молила небеса, чтобы они были так же благосклонны и к ее брату. Пусть он найдет свое счастье, будь то Фрэнсис или другая женщина. Возможно, Лукас ошибся, увидев в американке свою вторую половинку. Быть может, настоящая любовь ждет его за ближайшим поворотом.

13

Лукас по привычке посигналил, подъехав к родительскому дому. Однако старики не выбежали, как обычно, на крыльцо. Пожалуй, следовало их предупредить о своем приезде, подумал Лукас, выйдя из машины и направившись к входной двери. Скорее всего, отец работает в сыроварне, а мать возится со своими цветами на заднем дворе.

Лукас достал ключ из-под половицы, однако он ему не понадобился. Дверь оказалась открытой. Из гостиной доносились голоса. Похоже, у родителей гости. Лукас решил пока незаметно пробраться наверх, в свою комнату, а уж потом показаться на глаза родителям. У него не было ни малейшего желания болтать о пустяках и слушать местные сплетни. Кроме того, его наверняка начнут допрашивать и не успокоятся, пока не выяснят, с чего это он зачастил в родные края.

В животе предательски заурчало, и Лукас вспомнил, что за весь день у него во рту и маковой росинки не было. Придется заглянуть в кухню. По крайней мере, сыр он там точно обнаружит. Набрав в небольшую плетеную корзинку крекеров, сыра и молодого вина, Лукас склонился над холодильником, выискивая еще что-нибудь вкусное. Обнаружив ветчину, Лукас мысленно пожелал себе приятного аппетита и уже собирался покинуть кухню, как услышал быстрые шаги. Лукас попытался найти укромный уголок, но не придумал ничего лучше, чем встать за полупрозрачную шторку.

В следующий миг раздался испуганный вскрик женщины. Пока гостью родителей не хватил удар, Лукас отдернул занавеску и едва сам не лишился чувств.

– Фрэнсис?

– Лукас?

Они так бы и стояли, уставившись друг на друга, как жители разных планет, впервые встретившиеся в космическом пространстве, если бы в кухню не примчался Томас Касл с охотничьим ружьем. Увидев, что виновником испуга гостьи стал его сын, старик опустил ружье и рассмеялся.

– Вы что, сговорились? Хоть бы предупредили нас. Сначала приехала Фрэнсис... теперь ты. Чего молчите? Поцелуйтесь хоть, раз давно не виделись. Я отвернусь, так уж и быть.

Томас проявил необыкновенную понятливость и вовсе ушел из кухни, закрыв за собой дверь.

– Что ты здесь делаешь? – наконец смог произнести Лукас.

Он все еще не верил в реальность происходящего. Неужели Фрэнсис не улетела в Лондон? Но... как же так? Ведь Денвер утверждал... да и девушка в справочной службе аэропорта...

– Жду тебя. А ты? – Фрэнсис улыбалась, хотя в глазах ее стояли слезы.

– Я думал, что больше никогда тебя не увижу, – признался Лукас. – Я был в аэропорту, но мне сказали, что самолет уже поднялся в воздух.

Он больше не мог сдерживать свои чувства. В два шага преодолев разделявшее их с Фрэнсис расстояние, Лукас заключил ее в свои объятия и начал покрывать поцелуями ее лицо.

– Прости, Фрэнсис. Я так сильно люблю тебя. Я думал, что сойду с ума, когда узнал, что ты улетела. Прости... прости... Скажи, что любишь меня.

– Люблю. – Фрэнсис ответила на поцелуй. – Всем сердцем. Ты еще хочешь на мне жениться?

– Спрашиваешь! Я мечтаю сделать это как можно быстрее. Фрэнсис, я до сих пор не могу поверить, что ты здесь, рядом со мной! Как ты догадалась, что я приеду сюда?

Она пожала плечами и загадочно улыбнулась.

– Не знаю... просто вспомнила твои слова о том, что ты всегда возвращаешься домой, когда тебе по-настоящему одиноко и грустно. Я подумала, что тоже могу приехать сюда, чтобы спастись от той гнетущей тоски, которая переполняла мое сердце после нашей размолвки. Сначала я хотела погостить у мамы в Лондоне, но потом подумала, что там я все равно не смогу обрести покой и домашний уют. Мой дом здесь. Рядом с тобой и твоей семьей.

– О, Фрэнсис, я люблю тебя больше жизни! – Лукас еще крепче прижал ее к груди.

– Ты больше не сердишься на меня?

– Как я могу на тебя сердиться? Я был полным кретином.

– Нет, ты был прав. Я заслужила такое отношение. Я должна была рассказать тебе правду, но я так боялась... Я никогда не относилась к тебе как к части работы. Меня не просто уволили, а с позором изгнали из рядов телевизионщиков. Впрочем, я только рада. Я всегда мечтала о тихой, спокойной жизни.

– Теперь тебе представится шанс пожить на лоне природы. У меня еще неделя отпуска.

– А потом мы могли бы вместе отправиться в Лондон. Я хочу познакомить тебя со своей мамой.

– Надеюсь, я успею сшить себе смокинг, – пошутил Лукас, намекая на то, что мать Фрэнсис дама из высшего общества. – Это к своим я могу заявиться без предупреждения, как снег на голову.

– Моя мама обрадуется, даже если мы нагрянем среди ночи без звонка, – ответила Фрэнсис. – Правда, мы с ней так давно не виделись, что она может принять меня за воровку.

– Дети, давайте вы отложите свои разговоры. Пора пить чай! – возвестила появившаяся на пороге госпожа Касл. – Сынок, обними-ка мать и ступай в гостиную к отцу. Он хочет задать тебе несколько вопросов. А мы с Фрэнсис пока сделаем горячие бутерброды.

– Ах да, я совсем забыла, зачем пошла в кухню, – с виноватой улыбкой сказала Фрэнсис.

– Где уж тебе помнить, – добродушно усмехнулась госпожа Касл. – Я бы на твоем месте дара речи на неделю лишилась. Зря только плакала, что потеряла Лукаса. Вот он перед тобой!

Лукас чмокнул Фрэнсис в щеку и отправился к отцу. Женщины занялись приготовлением закусок и обсуждением предстоящей свадьбы.

– А я сразу поняла, что вы с Лукасом идеальная пара, – безапелляционно заявила госпожа Касл.

– Это еще почему? – изобразив недоумение, спросила Фрэнсис. В глубине души она знала это с первой минуты знакомства с Лукасом, хоть и боялась признаться в этом даже себе самой.

– Вы так смотрите друг на друга, что страшно пройти между вами. Насквозь прожжет. Помоги-ка мне с этой решеткой... А еще Лукас никогда не привозил домой своих подруг. Мы с отцом узнавали от Молли, что у него кто-то появлялся, но никогда не воспринимали увлечения Лукаса всерьез. Ты – совсем другое дело.

Фрэнсис смутилась. Вот, оказывается, почему родители Лукаса сразу же приняли ее в семью как родную дочь.

14

– Между прочим, мы с Луи-Филиппом на вас в обиде, – заявила Молли после дежурных приветствий.

Фрэнсис и Лукас переглянулись и смущенно улыбнулись.

– Из-за вашей поездки в Англию мы перенесли нашу свадьбу на целый месяц! – Молли театрально надула губы и насупилась.

– Прости, сестренка. – Лукас обнял ее за плечи. – Может, хоть это загладит часть нашей вины. – Он протянул Молли большой блестящий сверток.

Глаза Молли тут же заблестели сильнее, чем упаковочная бумага.

– Ты ведь не собираешься открывать его прямо здесь?

– Почему нет? Многие распаковывают чемоданы прямо в аэропорту. Я не дотерплю до дому.

Мужчина, встречавший вместе с Молли Лукаса и Фрэнсис, погладил невесту по волосам и мягко произнес:

– Любимая, чем быстрее мы отправимся домой, тем быстрее ты узнаешь, что тебе привез брат.

– Луи-Филипп, у тебя есть сердце?! Я лопну от любопытства! – Молли разорвала упаковочную бумагу и принялась распутывать ленточки.

Фрэнсис и Лукас взялись за руки и замерли в ожидании. Интересно, понравится ли Молли подарок?

– Боже! Какая прелесть! – воскликнула Молли на весь зал ожидания. – Именно такие туфли я и искала для свадьбы! Спасибо! – Она бросилась на шею сначала Лукасу, а потом Фрэнсис. – Я знала, что вы не привезете мне какую-нибудь дребедень.

– Рады, что не обманули твои ожидания. Теперь мы можем ехать домой? – раздраженно спросил Лукас, которому уже не терпелось остаться с Фрэнсис наедине.

После десятидневного пребывания в особняке Камиллы и Джозефа Лукасу начало казаться, что он и сам превращается в один из тех музейных экспонатов, которые загромождали все некогда свободное пространство их дома.

Мать Фрэнсис сначала устроила истерику из-за того, что пропустила свадьбу собственной дочери, но потом успокоилась, узнав, что Лукас и Фрэнсис выбрала местом проведения своего медового месяца ее дом. Правда, медовый месяц пришлось сократить до десяти дней, потому что Лукасу пора было возвращаться на работу, а Молли ежедневно звонила и посылала в их адрес ругательства, потому что не успевала подготовиться к свадьбе.

– Вы уже решили, где проведете медовый месяц? – спросила Фрэнсис, пропустив Молли и Луи-Филиппа вперед.

– Подожди, мы еще со свадьбой не разобрались, – огрызнулась Молли.

Фрэнсис и не подумала обидеться на сестру мужа. Она еще слишком хорошо помнила, в каком нервном напряжении находилась за неделю до своей свадьбы. Поразительно, что Лукас, на которого она по поводу и без срывалась, не сбежал из-под венца. Правда, Молли выходила замуж уже во второй раз. Причем за того же самого мужчину. Могла бы так не психовать.

– Обращайся за любой помощью. Лукас будет целыми днями на работе, и я с радостью займусь приготовлениями к вашему торжеству. Это так здорово! Я даже вам завидую. Мы с Лукасом поженились только раз, а вы уже собираетесь сделать это во второй.

– Что касается меня, то я надеюсь, что второго раза и не будет, – заметил Лукас, посмотрев на жену с таким обожанием и страстью, что у Фрэнсис отпали всякие сомнения в том, что они никогда не расстанутся.


home | Однажды в Амстердаме | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу