Book: Зеленые береты



Зеленые береты

Игорь Марченко

Зеленые береты

Зеленые береты

Название: Зеленые береты

Автор: Игорь Марченко

Год издания: 2012

Издательство: Litres

Страниц: 690

Формат: fb2

АННОТАЦИЯ

Звездная система Альфа Прайм. Политический строй – военная диктатура. Количество доступных на планете биоресурсов для поддержания жизнедеятельности населения близко к критической отметке. Открытая недалеко от основных звездных маршрутов тропическая планета в системе Эридана должна стать новым домом для переселенцев Анклава, но местные жители Эпсилона – кхмеры, активно препятствуют колонизации. После безуспешной пятилетней военной компании, командование Анклава пересматривает стратегию использования дорогостоящей армии в пользу прекрасно обученных, но пока еще немногочисленных диверсионно-разведывательных подразделений глубинной разведки.

Три главных персонажа истории пребывают на Эпсилон в разгар войны в составе первой бригады специального назначения с Нового Урала. В прошлом жулик промышлявший мелкими аферами урбанит Тони По с промышленного Урба, старается разбогатеть на случайно захваченных у партизан Патет Дао наркотиках Красного лотоса. Его закадычный друг росс Сергей Пирсов с Нового Урала, невольно становиться участником аферы. Их командир и суровый наставник – капитан Мак Милан отправляется на поиски древних артефактов чтобы предотвратить надвигающуюся угрозу всеобщего уничтожения.

Кровопролитные бои с кхмерами Эпсилона. Хитроумные интриги офицеров Анклава. Необычные военные приключения на далекой планете. Это история о мужестве людей, остающихся людьми даже в самой сложной и безысходной ситуации. О том, что подлость и эгоизм будут сурово наказаны, а смелость и самопожертвование увековечены в сердцах благодарных потомков. Если твой девиз «Смерть дороже бесчестия», в мире найдется мало вещей способных остановить к желанной цели, даже, если для одних цель убийства, а для других спасение чужих жизней.

Игорь Марченко

Зеленые береты

Зеленые береты

Пролог

«В мир света и порядка из неизмеримых глубин вековечного мрака и ужаса просочится потустороннее зло. В души наших сынов и дочерей упадут и прорастут семена разобщенности и раздоров. Падут древние царства, ставшие жертвой собственного тщеславия и эгоизма. И умрет каждый взрослый мужчина, женщина, ребенок и старик, посмевший заступить дорогу безжалостным захватчикам из умирающего мира. Зеленые демоны разрушат привычный миропорядок и попробуют создать свой собственный, основанный на лжи и терроре. Но преуспеют лишь в собственном уничтожении и будут повергнуты смелыми мужами обратно в преисподнюю, из которой явились.»

Трактат Пришествия. Отрывок из древней рукописи горцев Даоса.

Звездная дата 8 июля 2579 год старой эры.

Из дневника Мак Милана – гвардии капитана сил специального назначения Нового Урала.

«В отличие от гражданских, которые самостоятельно планируют, что им делать и как дальше жить, судьбу военного определяет воля вышестоящего начальства. За свою службу я ни разу не отказывался от приказа или нового назначения. В жизни солдата, в особенности офицера, много неожиданностей и непредвиденных ситуаций. Сегодня он служит в одном месте, а завтра его направляют к черту на рога. При этом он не имеет права возражать против решения старших по званию. В принципе, такой подход вполне разумный. В армии на любой приказ командира подчиненный обязан ответить утвердительно и немедленно приступить к выполнению. Если каждый, получив назначение, будет искать причины „откосить“ или добиться отмены приказа, который лично ему не выгоден, тогда и воевать будет некому. С такой „демократией“ армия существовать не сможет, ибо это будут не солдаты, а недисциплинированное стадо нытиков.

С чего же начать свое повествование, чтобы рассказ оказался полным? С идущих по коридору „многозвездных“ генералов с невозмутимыми лицами, обсуждающие судьбы миров или со своего стремительного падения в бездну черного безумия под названием „группа аналитической разведки“? А может быть, с того момента, как наш мир стал умирать, и мы были вынуждены отправится на поиски нового дома? Наша планета более не способна прокормить всех граждан Анклава – жестокое, но справедливое наказание за столетия бесконтрольной деструктивной жизнедеятельности и насилия над живой природой. Но как описать смутное время, которое началось задолго до моего рождения? Когда граждане в борьбе за выживание не гнушаются подлостью, а правители предают принципы демократии и свободы ради денег и власти. Поэтому, пожалуй, начну свой рассказ с двух бригадных генералов, задумавших возродить спецвойска далекого прошлого, чтобы использовать их потенциал в подлой войне. Именно генералы стали отцами-основателями секретной программы с туманным названием „Аврора“, цель которой – подготовка и использование в бою специальных подразделений, известных в узком кругу избранных как „Зеленые Береты“ или Группа аналитической разведки SOG».

Глава 1

ЗВЕЗДА ТИГРОВ

Звездная система Альфа Прайм. Планета Новый Урал. Форт Александрия.

Отстраненно поглядывая на шарахающихся в разные стороны офицеров, два моложавых бригадных генерала Льюис Кларк и Хэл Мур неспешно, как и подобало высокому начальству, шли по мраморному коридору на брифинг начальников штабов. На совещании предстояло выработать новую стратегию войны на недавно открытой планете Эпсилон в системе Эридана.

– Диверсионно-разведывательные подразделения уходят своими корнями к тем далеким временам, когда в борьбе за независимость британская колония в Северной Америке на Земле противопоставила «правильной» тактике британской армии тактику коренных жителей Америки, – увлеченно рассказывал генерал Мур своему коллеге генералу Кларку, пока последний, молча, слушал. – Переняв опыт индейцев, «рейнджеры Роджера» выработали свои способы и методы вооруженной борьбы, оказавшиеся не по зубам регулярной армии противника. В последующие века на Земле часто возникали подразделения, применявшие нетрадиционную тактику, которая позволяла малым числом наносить серьезный ущерб врагу. Все они использовали тактику партизанской, диверсионной войны. Настала пора сдуть вековую пыль и воскресить старые добрые традиции. Отряды будут осуществлять дерзкую спецразведку, обобщать и анализировать полученную развединформацию, готовить партизан и устраивать акции против врага.

– Все это, конечно, очень интересно и познавательно, только трудно себе вообразить, что небольшие, пусть и прекрасно обученные, группы спецназа смогут противопоставить огромному количеству противников на их территории одно лишь свое умение вести партизанскую войну – засомневался генерал Кларк, которому идея собеседника показалась несколько фантастичной. Сколько уже лет мы пытаемся взять ситуацию под контроль? Сколько денег и средств вылетело в трубу? Лично я считаю, что пора уходить с Эпсилона. Руководство не понимает этого и требует любой ценой завоевать умы и сердца аборигенов. Похоже, что мы в полной заднице.

– Льюис, дело совсем не в политиках, а в проклятой топографии местности. Во время муссонных дождей тамошняя земля превращается в одно сплошное болото, а еще горы и чертовы джунгли, каких ни тебе, ни мне видеть не приходилось. Никакого маневра для войск. Ситуацию спасают аэромобильные группы воздушного патрулирования, но они не выиграют за нас войну. Мы не можем растрачивать драгоценный военный потенциал в бесконечных локальных стычках на измор. Местные активно применяют тактику «ударил-убежал». Без перерыва тревожат ночными нападениями наши военные базы. Командование оккупационных войск вынуждено содержать громадный воинский контингент и периодически применять авиацию в надежде, что враг приползет на коленях вымаливать пощаду. Массированные воздушные бомбардировки не приблизили нас ни на шаг к желанной победе. Демонстрация «воздушной мощи» обернулась сокрушительным провалом, показав наше бессилие. – Генерал Мур гневно нахмурил брови. – Я предлагаю взглянуть на проблему под иным углом и изменить нашу тактику в пользу создания собственной сети противодиверсионных подразделений «Альфа». Каждая команда «А» будет являться основной тактической единицей группы, и состоять из двенадцати человек. Ее возглавит капитан. Команду разделим на два отделения по пять человек в каждом. Отделение возглавит штатс-сержант первого класса. Каждый из пяти бойцов будет являться высококлассным специалистом по одной из основных дисциплин: оружие, инженерная, медицинская и саперная подготовка, связь, а также спецоперации и разведка. Команда «А» сможет действовать как самостоятельно, так и в составе ударных подразделений. Будет способна проводить специальные мероприятия на большом удалении от основных сил, скрытно проникать в район действий по земле, воздуху или с моря. Используя свой уникальный опыт и навыки, ее бойцы окажут существенную поддержку подразделениям нашей армии в планировании и проведении спецопераций в соответствии со своим предназначением. Наконец, смогут действовать в качестве инструкторов при подготовке, как военных формирований союзников, так и партизан на территории противника из числа лояльно настроенных к нашему режиму граждан. Из состава группы могут быть выделены отряды, способные решать в тылу противника еще более широкий спектр боевых задач. Такие отряды войдут в структуру Теневой роты.

Генерал Кларк внимательно слушал, делая в уме пометки на случай, если эту идею поддержат на самом верху и ему доверят претворить идею Мура в жизнь. Что ж, в словах Хэла есть доля истины. Прежде еще никто не осмеливался предлагать подобный план, на который бы возлагалось столько надежд и ответственности. Если дело выгорит, это будет крупным успехом.

– Это одно из тех дел, на которых можно высоко взлететь, сделав себе головокружительную карьеру, или крупно погореть, загубив ее навеки. У тебя уже есть кто-нибудь на примете, кто способен возглавить курсантов и не ударить лицом в грязь? – прямо спросил Кларк своего друга генерала Мура, и от него не укрылось его секундное колебание.

– Есть у меня один парень на примете. Капитан Мак Милан. Рейнджер первого аэрокосмического крыла. Имеет награды за участие в боях. Отчаянный малый. То, что надо.

– И тебе не жалко подставлять под монастырь такого молодца? – жестко спросил Кларк.

На что Хэл Мур лишь неопределенно пожал плечами и нехотя проворчал:

– Я не из жалостливых, ты меня знаешь, Льюис. Тем более, он мой подчиненный и я верю, что такое задание ему по плечу. Он справится, можешь не сомневаться.

Неспешно зайдя в лифт, оба генерала стали терпеливо дожидаться, пока кабина доставит их глубоко под землю в командный бункер Форта Александрии.

– Расскажи о своем протеже, – не выдержав молчания, попросил Кларк.

– После трагической гибели жены он стал неуправляем. Постоянные конфликты с руководством специальных операций. Никакой дисциплины и субординации. Но он лучший среди рейнджеров. Прирожденный лидер, вожак стаи и просто харизматичный человек. Я хочу доверить ему в Форте Росс должность инструктора курса по выживанию. Если на свете и существует человек, способный выпутаться из любой ситуации, то это Мак Милан.

– Возможно, ему стоит какое-то время отдохнуть, чтоб прийти в себя.

– Он и так почти год в запасе. Несколько раз пытался свести счеты с жизнью.

– Даже так? И ты по-прежнему считаешь, что никого лучше нет?

Хэл пристально посмотрел в глаза своему другу генералу Кларку:

– Я не считаю. Знаю. Если будет нужно, он выследит даже дьявола и прикончит его, когда тот присядет справить нужду при полной уверенности в собственной безопасности.

– Посмотрим, – задумчиво проворчал генерал Кларк, выходя первым из лифта.

Перед входом в конференц-зал он внезапно остановился, обернувшись к Хэлу Муру:

– Где сейчас капитан Мак Милан и как скоро сможет вернуться на службу?

– Он здесь. На Новом Урале, в своем родном городишке под названием Санкт-Петербург. Я бывал там пару раз, жуткая дыра с населением всего в три тысячи голов. Мы могли бы развернуть в Форте Росс учебный лагерь диверсионно-разведывательных войск. Там есть и зоны для прыжков с парашютом. Сложный горный ландшафт вкупе с лесным массивом и непроходимыми болотами отчасти напоминают суровые условия Эпсилона.

– Хорошо, Хэл. Убедил. Я поддержу твою идею о создании глубинной разведки, но с одним условием. Программа будет секретной, и нигде не будет афишироваться. Кроме нас двоих и группы избранных офицеров никто не должен знать о ее истинном назначении, даже Консул Империи. Пока, во всяком случае.

– Это будет нелегко, – нахмурился Мур. – Потребуется масса материального обеспечения.

– На первое время выбьем тебе из Министерства необходимое финансирование, ну, а дальше крутись-вертись самостоятельно. Я не желаю становиться козлом отпущения в случае, если программа на начальной стадии с треском провалится и покажет свою полную нежизнеспособность. Если ты готов пойти на подобный риск, то карты тебе в руки. Нынче войны – весьма дорогостоящее удовольствие, не окупающее вложенные в нее немалые средства.

– Как скажешь. Что-нибудь придумаем, – уступил Мур. – Дальнейшее финансирование я беру на себя, только в этом случае постарайся не удивляться моим фондам. Все участники программы под кодовым названием «Аврора» автоматически приобретают статус «стерильны» в случае провала или огласки. Это я могу гарантировать с полной ответственностью.

Генерал Кларк удовлетворенно кивнул. «Стерильны» – значит устранены. Его это более чем устраивало. Не придется писать тонну бумаг и объясняться, если что-то пойдет не так, и истина всплывет наружу. Концы лучше сразу обрубить, чтобы не осталось ни единой зацепки.

– Кстати, а что с обещанными артефактами дедров? – поинтересовался Кларк.

Генерал Мур заметно помрачнел. Он был явно не готов отвечать на этот вопрос:

– Их пока не обнаружили, но мы близки к ним как никогда.

– Мало кому известны истинные причины войны мой друг. Только горстка избранных посвящена в эту тайну. На самом деле планета Эпсилон в системе Эридана не представляет для нас особой ценности. Слишком мало полезных ископаемых и ценных ресурсов. Слишком много хлопот с дикарями, деградировавших до самой низкой отметке. Колонизировать планету лишь ради древесины и плодородной почвы не стоит свеч. Вся эта афера затеяна лишь с одной целью – найти возможные инопланетные артефакты дедров и как можно выгодней продать или использовать себе во благо. Вот только поиски сразу не задались и постепенно мы втянулись в затяжную, никому ненужную, кровопролитную гражданскую войну кхмеров. Было ошибочно выбирать одну из сторон и предоставлять ей свою помощь. Без артефактов убедить руководство Анклава в необходимости приостановить, а потом и вовсе прекратить эскалацию конфликта с привлечением дополнительных средств будет нелегко. Только артефакты способны окупить все наши расходы и без них мы никуда не уйдем с Эпсилона!

Планета Новый Урал. Санкт-Петербург.

Море с раннего утра было на удивление спокойное и гладкое. Лишь небольшие волны доносили на гребнях пену и, отступая, оставляли ее на мокром песке. Три серебристых полумесяца над горизонтом постепенно исчезали, становясь на утреннем небосводе почти невидимыми.

Пробежав в качестве утренней разминки вдоль кромки моря, Максим не спеша вернулся к жилому многоквартирному комплексу, но внутрь заходить не стал. Среди четырех стен ему было слишком душно и скучно, вот почему он предпочитал в свободное время больше находиться на свежем воздухе. По долгу службы ему в последнее время часто приходится бывать за пределами цивилизованного мира, где даже элементарное электричество является не данной от рождения обыденностью, а экзотическим явлением сродни чуду. Каждый раз, возвращаясь домой, он дивился – как люди легко и пренебрежительно воспринимают дары цивилизации. Бывали моменты, когда сам Макс был готов отдать душу за коробок спичек.

Присев в кресло под зонтиком, он стал задумчиво любоваться умиротворяющим видом моря. Желтые лучи местного светила, казалось, насквозь пронизывали воду на многие километры вдаль, отчего она казалась густо-зеленой, словно нефрит. Незаметно для себя Макс задремал, убаюканный шумом моря и ласковыми лучами солнца.

Воздух после полудня стал суше и прогрелся настолько, что из него исчезла вся утренняя влага. После легкого обеда, состоящего из бутылочки ледяной квадра-колы, пары гамбургеров и овощного салата, свободного времени оставалось еще предостаточно. Максим решил его потратить на купание в теплой, как парное молоко, воде. В последнее время с постоянными командировками он не часто мог позволить себе такую роскошь и не собирался упускать удобный случай.



Ближе к вечеру, когда невыносимый зной освежил приятный бриз, прибрежье пляжа запестрело разноцветными надувными матрацами, зонтиками и шляпками. Жители городка постепенно собирались у кромки моря, спеша насладиться долгожданной прохладой. Спустившись в подземный гараж, Макс любовно провел ладонью по гладкому капоту антикварного автомобиля, который после смерти отца перешел к нему по наследству. Это была сногсшибательная наземная машина «Ferrari F400», воссозданная руками отца деталь за деталью. Без верха, черного цвета, с отличной полировкой. Блестя хромом и поражая слаженностью всей конструкции, она производила впечатление настоящего покорителя дорог. Усевшись за руль, Максим, чуть помедлив, благоговейно повернул ключ в замке зажигания. Мотор тут же отозвался ровным и низким урчанием. Парень быстро настроил приемник на популярную музыкальную радиоволну «Рок 60-х» и нацепил на глаза солнцезащитные очки. Медленно вдавив педаль газа, осторожно выехал из гаража на бетонную дорогу древнего автобана.

На городок опускался вечер. Краски неба стали постепенно размываться, меняя оттенки на светло-голубые и нежно-розовые. В воздухе не чувствовалось былой угнетающей жары. Туристические парусники, которые вышли днем в море, остались качаться на волнах, терпеливо дожидаясь прилива, а те, что поменьше, добирались до берега как могли. Кто-то включил на паруснике мотор, а кто-то изо всех сил налегал на весла. Даже на таком значительном расстоянии от берега слышались дружные голоса: «взяли, взяли, взяли…». Дорога проходила вдоль берега на возвышенности, и отсюда как нельзя лучше можно было разглядеть море. Городок Санкт-Петербург спрятался в тени гранитных гор, склоны которых утопали в зеленой растительности.

Машина неслась по пустой автостраде, соединяющей морской порт на западе и небольшой космодром на востоке. Попутки встречались редко, так как наземные средства передвижения были экзотикой, а аэрокары летали высоко в небесах. Максим решил выжать из своего транспортного средства все, на что оно было способно. Он и раньше любил лихачить, но только, когда рядом не было ни одного копа. Если бы кто-то, находясь на обочине, услышал, как он едет, то навсегда бы запомнил дикий свист, нарастающий откуда-то издалека.

В это самое время у парадного входа в колледж прогуливалась Каролина. Она мерила шагами небольшую площадку перед учебным заведением, где преподавала историю, и время от времени с надеждой посматривала на дорогу. В туфлях с каблуками-гвоздиками она казалась еще выше, хотя роста ей и так не занимать. Ровные распущенные волосы ниже плеч выглядели безукоризненно, ресницы были настолько густы, что могли вызвать зависть даже у некоторых звезд подиума, претендующих на почетное звание «Мисс Галактика». Глаза – небесно-голубого цвета с такими зрачками, будто там притаилась сама ночь. Вся она излучала нетерпение по отношению к тому, что ее муж без всяких объяснений задерживается с приездом вот уже на полчаса. Из-за угла, стоявшего по соседству дома послышалось знакомое урчание мотора, а затем показался и приземистый силуэт автомобиля. Въехав на территорию колледжа, автомобиль остановился, открыв сразу обе двери.

– Привет, милый. Я тебя уже заждалась.

Она сказала это таким тоном, что Максим опешил. Он ожидал, что Каролина рассердится из-за его опоздания, но этого не произошло. Грациозно впорхнув в соседнее кресло она с благодарностью взяла протянутый Максимом пакет с гамбургером, купленный им по дороге в небольшой забегаловке. Расправившись с ним, Каролина перепачкала нос кетчупом. Нисколько не смутившись, она быстро достала из своей сумочки носовой платок, и хотела было уже стереть с носа кетчуп, как Максим повернулся к ней и поцеловал в кончик носа. Машина не спеша ехала по вечерней автостраде. Вдоль дороги шумели высокие пальмы, упираясь пушистыми кронами, казалось, прямо в небо. Всюду ощущалось благоухание олеандров, а крики чаек сменились пением каких-то неведомых экзотических птиц, завезенных на Новый Урал с Альфа Прайм.

– Утром я была у доктора, – как бы между прочим сказала Каролина, глядя прямо перед собой на несущуюся навстречу дорогу. – Сегодня пришли результаты анализов.

– Опять «ложная тревога»? – Максим заметно скис, но блеск в глазах жены заставил его сердце бешено застучать в груди. – Не может быть! Это правда?!

– Правда. Мы скоро станем мамой и папой!

– Невероятно! После стольких месяцев ожидания и напрасных надежд.

Максим и Каролина посмотрели друг на друга. В их взглядах больше не было удивления, будто они хотели сказать друг другу что-то еще. Насколько это было возможно, он потянулся к ней всем телом, и глаза закрылись сами собой.

Он едва успел почувствовать прикосновение ее горячих губ на своих устах, как страшной силы удар выдернул его из кресла машины. Пролетев сквозь лобовое стекло, Максим рухнул на асфальт.

Парень летел из машины, словно в замедленном действии, как если бы его быстро снимали на камеру, а пленку потом смотрели с нормальной скоростью. Полет длился пару секунд, но ему показалось, что целую вечность. Интуитивно сгруппировавшись при падении, он достиг дороги и кубарем прокатился по горячему асфальту еще несколько метров. Как только он перестал кувыркаться, время вернуло свой нормальный ход.

В порезах и ссадинах, в изодранной и окровавленной одежде Максим предпринял попытку встать. Попытка с первого раза не удалась. Размазывая по лицу кровь, он со стоном пополз к машине, которая несколько минут назад своим видом вызывала глубокий душевный трепет у всех любителей дорогих «игрушек», а сейчас могла внушить лишь страх и ужас. Низкий тяжелогруженый грузовик компании «Фрейзер и Ко – замороженные обеды и ужины» въехал прямо в лоб машины чуть левее центра. Машину развернуло на дороге вокруг своей оси и несколько раз перевернуло, теперь она лежала на пыльной обочине на боку. В стороне застыл грузовоз, у него повреждения были значительно меньше, чем у «Ferrari». Из машины Максима валил густой черный дым, капот согнулся, как крыша ветхого дома, а половина двигателя находилась в салоне.

Максим нетвердой походкой проковылял к машине в надежде помочь Каролине, но было слишком поздно. Смерть жены наступила мгновенно. С размаха ударившись головой о верх рамы лобового стекла, она рассекла себе голову до мозга. Каролина лежала на кожаном кресле машины в луже собственной крови с открытыми глазами, в которых застыл ужас. Еще теплая кровь капала с безымянного пальца ее руки прямо в придорожную пыль. Другая ее рука неестественным образом завернулась под спину. Подойдя к жене, Максим закрыл пальцами веки, упал возле нее на колени и, не сдержав чувств, закричал. Беспомощно, по-звериному дико. Эхо истошным воплем все повторяло и повторяло его крик, разнесшийся, казалось, по всему свету. При этом Максим протянул руки вверх, к небу, словно хотел донести свой крик до Бога.

– Будь проклят тот, кто создал этот проклятиый нейро-считыватель!

Сорвав с себя синоптические очки, мокрый от пота человек стал яростно ломать их в своих руках. В слезах накинул на свое обнаженное тело грязный халат и зашлепал по немытому полу однокомнатной квартиры, где под ногами валялось великое множество пустых бутылок из-под дешевого пива и измятых окурков. Направляясь в сторону душевой кабины, он неожиданно поскользнулся на луже разлитого спиртного, упал, с проклятиями поднялся на ноги. Всюду в комнате царил хаос, вещи валялись где попало, прямо на полу, поверх груды старых журналов «Спецназ», одиноко лежал покрытый пылью пистолет без кобуры. Квартира представляла собой воплощение отчаянной безысходности, заброшенности и запустения. Из искореженных маленьких динамиков нейро-считывателя доносился едва различимый гул огня и резкий звук, последовавший после взрыва топливного бака. Обычно это устройство функционировало как надо, показывая только приятные воспоминания, но в этот раз что-то пошло не так. Какой-то мелкий сбой вызвал из под сознания образы которые давно и упорно подавлялись.

Закрыв уши руками, человек быстро побежал в ванную. Ничего не замечая вокруг сорвал первую попавшуюся веревку для белья. Встал на табурет и перекинув один конец веревки через трубу, трясущимися руками затянул на шее петлю. Постояв так несколько минут, шагнул с табурета. Плохо завязанный узел развязался. Человек, упав на колени, увидел себя в зеркале, висевшем на покосившейся двери. На него сквозь паутину и пыль смотрели глаза загнанного зверя, полные страха и отчаяния. Дрожащими руками он медленно снимал обрывок с шеи, глядя на свое отражение и не узнавая его.

– Прости меня, Каролина, прости, – бормотал он словно в бреду, шаря вокруг руками в поисках бутылки, где бы плескался хоть один глоток спасительного алкоголя.

Со стороны дверей раздался тактичный кашель. В комнату заглянули два человека в оливкового цвета военной униформе рейнджеров первого аэрокосмического крыла:

– Капитан Мак Милан? Разрешите войти.

– Кто вы такие, что вламываетесь в чужое жилье?! – гневно рявкнул Максим.

Сочувственно смотрящие офицеры помогли подняться ему на ноги и попробовали накинуть на голое тело халат, но он сердито скинул его, как и их руки, со своих плеч:

– Это – частная территория! Убирайтесь к дьяволу, пока я вас не выставил.

– Извините за вторжение, сэр, дверь была не заперта. Мы от генерала Хэла Мура, – пояснил один из них, быстро одергивая военный китель. – Мы приехали, чтобы доставить Вас в Форт Росс. Вы должны были явиться на службу еще неделю назад.

– Какого черта я там забыл?

– Простите, капитан, нам и в голову не пришло спросить об этом генерала. Могу предположить, что это как-то связано с эскалацией конфликта на Эпсилоне.

Максим прошел мимо них и захлопнул за собой дверь душевой кабины. По комнате разнеслись его проклятия, когда на голову хлынули горячие, а потом холодные потоки воды.

После контрастного душа Мак Милану заметно полегчало. Мозги остыли, а тело снова ощущалось своим, родным, а не чужой оболочкой, как несколько минут назад. Все это время офицеры терпеливо дожидались его, с любопытством рассматривая скудную обстановку квартиры. На окна были опущены светомаскирующие жалюзи. В ожидании капитана один из офицеров, раздвинув жалюзи, выглянул в окно, окинул суровым взором пустынные улицы городка. На грязной дороге играла в мяч чумазая детвора. Мясник на другой стороне дороги ожесточенно мыл окна своей лавки, обещая им страшной расправой, если мяч снова попадет в стекло витрины.

– Ну и дыра, – расстегнув верхнюю пуговицу кителя, один из прибывших с облегчением подставил разгоряченное лицо под прохладные струи работающего кондиционера. – Живут здесь одни только наркоманы, пьяницы и малолетние преступники.

– Вы что-то сказали? – громко переспросил вошедший в комнату Мак Милан. Защелкнув ременно-плечевую систему поверх тигрового камуфляжа «Тайгер страйп», принялся раскуривать сигару. Над его правым карманом куртки блеснули золотые крылышки рейнджера и несколько полосок наград, заставивших обоих лейтенантов более уважительно посмотреть на капитана.

– Я считаю, нам стоит поторопиться, сэр. Генерал не любит ждать.

– Спешишь на собственные похороны, сынок? – насмешливо спросил Максим.

На прощание окинув взглядом комнату, где он провел со своей женой, погибшей год назад, столько счастливых дней, украдкой вытер уголки глаз пальцем и твердым шагом вышел из квартиры. Закрыв дверь на персональный сим-ключ, позвонил в соседнюю квартиру. Через минуту дверь приоткрылась, и поверх цепочки на капитана уставились два недоверчивых глаза, вспыхнувших затем радостью узнавания.

– Здравствуй, Катя, – приветливо улыбнулся Максим.

– Что случилось, Макс? – спросила, девушка лет девятнадцати, окинув подозрительным взглядом обоих лейтенантов. – Кто эти люди с тобой? Они с военной базы?

– Это не важно. Я уезжаю.

– Уезжаешь? А когда вернешься?

– Никогда. Я слышал, ты скоро выходишь замуж? Тебе и твоему избраннику придется снимать жилье, а это недешево. У тебя восемь сестер и всего пять комнат для такой оравы. Бери мою квартиру в качестве свадебного подарка. Дарю.

Вложив в руку оробевшей девушки свой сим-ключ, он смущенно отвернулся, собираясь уйти, когда девушка радостно кинулась к нему и повисла на шее.

– Спасибо, но… – Катя была растеряна и встревожена. – Макс! Но, как же так, это так неожиданно. Анатоль и я, мы оба тебе очень благодарны…

– Не за что. Будьте счастливы. Если увидишь Людмилу, скажи ей, что я позвоню позже.

Настойчиво отстранив девушку, капитан быстро стал спускаться вниз по ступеням, спеша поскорее покинуть место, полное призраков былого.

– Вы, наверное, богатый человек, если так просто отдали собственную квартиру, ничего не потребовав взамен, – завистливо заметил один из лейтенантов. – А девчонка недурна, фигурка просто высший класс!

Максим промолчал, решив не уточнять, что на самом деле он беден, как церковная мышь, а его поступок – не что иное, как трусливая попытка сжечь мост к прошлой жизни. Он просто избавляется от ненужного балласта, связывающего его по рукам и ногам, чтобы, когда придет время, ничто не отягощало душу и не тянуло домой.

Закинув на заднее сидение машины армейскую сумку с выцветшим изображением черепа на фоне огня, Максим старался не оглядываться на дом, теперь смотрящий на него слепыми окнами, в которых не было ни капли жизни. Далекий рокот морского прибоя невыносимо отдавался в голове, пока он не догадался надеть на голову миниатюрные наушники, сердито выкрутив на максимум первую попавшуюся радиостанцию.

Оба лейтенанта невозмутимо расселись на передних сидениях. Военный джип, глухо заурчав мощным дизелем, со скрипом гравия медленно покатил по дороге мимо кричащей детворы, за которой гонялся с метелкой разъяренный мясник – мяч все-таки разбил ему витрину.

Звездная система Альфа Прайм. Планета Неостер. Окрестности столицы.

Поднялся легкий ветерок, и ветряк, бездействовавший весь день, со скрипом повернул хвост на запад. Возле заправки на блестящих канистрах из-под водорода сидел парень лет двадцати двух, и, глядя сквозь солнцезащитные очки на заходящее солнце, играл на губной гармонике незамысловатую мелодию. Багряный шар местного светила зловеще плыл в остывающем воздухе, медленно заходя за горизонт. Положив губную гармонику в карман, парень вгляделся вдаль. По пустынной дороге, оставляя за собой хвост пыли, на огромной скорости несся, сверкая хромом, новенький турбоцикл. Восседая в высоком кожаном седле, в бандане, видавших виды, но все еще крепких джинсах и косухе, к заправке с названием «Лунный луч» подлетела девушка. В ожидании, пока ее транспортное средство медленно опустится на пыльную землю, сняла с раскрасневшегося лица защитные очки.

Из магазина на шум двигателя вышел нетвердой походкой кряжистый мужик лет пятидесяти, быстро окинул девушку похотливым взглядом и не совсем дружелюбно спросил: – Чего Вам?

– Полный бак, пожалуйста! – быстро ответила девушка и протянула ему мятую купюру.

Мужчина, подсоединив шланг к топливному баку турбоцикла, взял деньги и зашел в магазин. Заправочная колонка ожила и завибрировала, послушно отсчитывая литры водородного топлива. Прислонившись плечом к покосившемуся рекламному щиту, молодой парень принялся беззастенчиво разглядывать девушку сквозь съехавшие на нос очки. Ее восхитительные длинные темные волосы, охваченные банданой, спускались на куртку и переливались на солнце. Подбородок с чуть заметной ямочкой, брови аккуратными стрелочками, высокие щеки и алые губы полностью завладели его вниманием. Наконец, он решился начать разговор.

– Далеко собрались? – с вызовом спросил он. – Приближается большая буря.

– Я знаю, – как можно небрежней ответила гостья, стараясь не смотреть в его сторону.

– Это ведь турбореактивная модель Ньюпорт 2000?

– Верно, – девушка с любопытством покосилась на него. – Разбираешься в турбоциклах?

– Немного. Мой брат в этом деле дока, а я так, на подхвате.

Колонка негромко звякнула, давая понять, что заправка окончена. Парень слегка вздрогнул, выйдя из легкого оцепенения. Девушка начала неторопливо надевать на глаза защитные очки, чтобы продолжить свой путь. Лихорадочно придумывая, чем бы ее задержать хоть на пару минут, парень извлек из кармана прохладную банку квадра-колы и дружелюбно протянул ей.

– Глотни на дорогу. У тебя выдался пыльный путь.

– Спасибо. Как тебя зовут? – девушка взяла напиток из его рук и жадно стала глотать приторно-сладкую жидкость фиолетового цвета.

– Сергей Пирсов, но друзья называют просто Пирс.

– А я Надя. Друзья называют просто Белка. Где сейчас твой брат?

– Старший уехал в город на заработки, а младший в подвале, чистит аккумуляторы.

– Эй, леди! – окликнул ее хозяин заправки, он же приемный отец Пирса. – Не желаете отдохнуть с дороги и переждать бурю? Вижу даже отсюда, что Вы едва держитесь в седле. Передохните пару часов, а потом летите в свою чертову столицу. Никуда она без Вас не денется.



Взглянув в глаза Пирса, светящиеся надеждой и невысказанной мольбой, Надя не смогла отказаться от возможности размять ноги перед тем, как поехать дальше. Заглушив двигатель, она сошла на землю и потянулась всем телом. Пройдя следом за Пирсом в полутемное помещение магазинчика, с любопытством осмотрелась. На пластиковых стеллажах пылились груды старых журналов в глянцевых обложках. Несколько ржавых автоматов по продаже квадра-колы и огромное количество музыкальных квази-кристаллов популярных некогда рок-групп. Пока Пирс готовил для нее пару сэндвичей, девушка одиноко бродила меж стеллажей. Выбрав заинтересовавшую композицию, она вложила кристалл в небольшое углубление на своем миниатюрном проигрывателе висящем на шее. После минуты прослушивания вернула на место.

– У вас отличная подборка! – похвалила Надя, благодарно приняв из рук Пирса бутерброд.

– Это коллекция моего старшего брата Александра. Мы вынуждены продавать их. Нам нужны деньги, – вздохнул Пирс, проведя рукой по кристаллам. – Он бы этого не одобрил.

– Так твой брат даже не знает, что его коллекцию выставили на продажу?

– Это идея моего отчима. Он сказал, что раз Сашка не присылает денег из города, значит, пускай не ждет, что его вещи и дальше будут под присмотром, словно в долбаной камере хранения. Когда много лет назад мы купили заправку в надежде, что через нее пройдет Федеральное шоссе номер три, и мы сможем разбогатеть при ее продаже, все вышло совсем не так, как планировали. Трассу проложили на сто километров южнее, а дорога, вдоль которой ты летела, это всего лишь наезженная колея. Моя мать умерла, когда мы были еще маленькими, а отчим вложил все средства в эту бесплодную землю. В округе не осталось других поселений. После великой засухи молодежь перебралась в столицу, а старики все вымерли.

– Трудно представить себе здешнюю жизнь, – поежилась Надя, прожевывая бутерброд.

– Можно, если захотеть. Пойдем, познакомлю тебя с Юркой.

Спустившись в полуподвальное помещение, Пирс кинул, пустую жестянку из-под газировки в чумазого подростка лет пятнадцати, который ухитрился ловко увернуться от нее. Под нечесаной копной соломенных волос, выцветших на солнце, Юрка в рабочем комбинезоне, засаленном пятнами масла, напоминал несуразное чучело. Лишь голубые как лед глаза на загорелом лице светились внутренним весельем и озорством. Вытерев грязные руки прямо об одежду, он несколько раз пнул ногой приземистый ящик в углу комнаты. Удовлетворенно кивнул, стоило тому размеренно заурчать и замигать датчиками на приборной панели.

– Пирс, третий аккумулятор дышит на ладан, – пожаловался он, разглядывая гостью из-под насупленных бровей. – Я выяснил, откуда конденсат. Одна из емкостей с кислотой протекает.

– Познакомься, это Надя. А это Юрка, вечный мой геморрой и головная боль.

– Поклеп! – возмутился подросток, сердито толкнув брата плечом.

– Иногда бывают перебои с электроэнергией, – объяснил Пирс. – Вот мы и держим на всякий случай резервный источник энергии в рабочем состоянии. Ветряк и солнечные панели вырабатывают достаточно электричества для аккумуляторов, а потом мы можем пользоваться ими целый день, не прибегая к энерголинии. Это, пожалуй, единственный способ сэкономить деньги. С водой, к сожалению, так не получается. Скважина с каждым годом все сильней высыхает, и мы вынуждены бурить землю глубже. Если бы мы жили рядом с морем, то легко черпали и прогоняли ее через фильтр, выделяя из нее чистые кислород и водород. Местная вода сильно загрязнена химическими примесями, не поддающимися обычной очистке. Приходится использовать специальные фильтры и дистиллятор, прежде чем делать из нее топливо.

– И часто здесь бывают гости? – спросила Надя, с улыбкой подмигнув смутившемуся Юрке.

– Чуть чаще, чем пару раз в год, – вместо Пирса проворчал подросток. – Основная трасса на юге и она очень востребована. Пылевые бури очень опасны. Рассказывают о стене песка, что рвет металл машин и забивает воздухозаборники, отчего случаются аварии. Если аэрокар на полной скорости влетит в подобное облако – бум! – Юрка стукнул ладонью по столешнице, – разобьется как о бетонную стену! Человека просто раздерет на части. Ты разве не знала об этом?

– Вообще-то даже не догадывалась, что они бывают такой силы, – осторожно призналась Надя. – Я до сих пор нахожусь под впечатлением от увиденного. Пролетая мимо высохшего русла соленого озера, в тридцати километрах отсюда, я стала свидетельницей жестокой драки между двумя группами людей. Они дубасили друг друга здоровенными дубинами, усаженными шипами и длинными цепями с металлическими шарами на концах.

– Опять пустынные рейдеры что-то не поделили, – снова опередил брата Юрка. – Это местные банды стервятников и преступников. Они мародерствуют в основном в заброшенных и покинутых городах, где уже давно никто не живет. По правде сказать, так близко к нам еще никто из них не приближался. Нужно сообщить отцу. Будут проблемы, если они найдут нас.

Побежав вверх по лестнице, Юрка обернулся и за спиной Нади скорчил Пирсу смешную рожицу. Погрозив тому кулаком, Пирс собрался уже швырнуть в него пустой масленкой, но Юрка уже убежал. Девушка с любопытством заглянула в следующую комнату, где едва слышно пыхтел насос, качая воду с глубины на поверхность. Несколько медных тысячелитровых емкостей почти наполнились, но этого было недостаточно. Обычно из трех полных цистерн получалось всего лишь сто литров водородного топлива. А ведь чистая вода была необходима не только для питья и ежедневных нужд, но и для пятиразового полива гидропонных парников. На поверхности земли был слишком высокий уровень вредного ультрафиолета и для того, чтобы привычные любому человеку растения росли нормально и без мутаций, их размещали под землей, а там, как известно, прохладно. Все города на Неостере были построены по схожему принципу. Поначалу их строили на поверхности, пока на горьком опыте не выяснили, что без надежного противорадиационного купола над головой жизнь со временем чахнет и умирает. Долго находиться на поверхности без защиты было опасно.

Заметив вытекшую из-под аккумулятора струйку жидкости, Пирс принялся быстро стирать ее с пола тряпкой. Глаза сразу заслезились от резковатого запаха, а в горле начало першить.

– Лучше тебе подняться наверх, – посоветовал Пирс девушке, наблюдавшей за ним со стороны. – Как закончу, покажу нашу гордость – парник, где мы выращиваем овощи.

– Как скажешь. Я подожду у стеллажей с музыкой.

Надя с опаской перешагнула через лужицу кислоты и быстро поднялась по лестнице. Любуясь ее великолепными женственными формами, Пирс подавил новую вспышку раздражения, вляпавшись пальцами в жгучую кислоту. Минут десять у него ушло на то, чтобы заделать протечку в аккумуляторе и привести пол в порядок.

Наверху послышались глухие голоса, а потом неожиданно раздался истошный девичий крик и последующий за ним хлесткий выстрел из отцовского дробовика. Похолодев от дурных предчувствий, парень схватил со стола тяжелый разводной ключ и уже собрался бежать на помощь, когда раздались тихие шаги. По лестнице спускался Юрка с восковым от страха лицом.

– Отец приказал сидеть в подвале и никуда не выходить. – Словно робот повторял он.

– Да что случилось? – встряхнул его за плечи Пирс. – На нас напали рейдеры? Что с Надей?

– Отец приказал не выходить! – чуть не плача повторил Юрка, забиваясь в угол подвала.

Пирс прислушался к тишине наверху и услышал шаркающие звуки, словно кто-то тащил волоком тело. Чуть дыша, он стал медленно подниматься по скрипящим ступеням, ожидая увидеть все, что угодно, но только не зрелище, повергнувшее его в шок. Живой и невредимый отчим, пыхтя и чертыхаясь, тащил за ноги мертвую Надю. Нет! Она была еще жива, но жизнь стремительно покидала ее сквозь рваное отверстие в горле, сквозь которое хлестала кровь из перебитых артерий. Отчим вскинул к плечу дробовик, стоило Пирсу выпустить из рук загремевший по полу разводной ключ.

– Ты меня напугал, проклятый мальчишка! – Рявкнул отчим, медленно опуская оружие.

– Что здесь произошло? Это сделали рейдеры? Билл! – выкрикнул Пирс.

– Сколько раз я просил называть меня «папа», – отчим сердито смахнул со лба потную прядь волос и снова принялся оттаскивать тело подальше от входа. – Эта шлюха еще легко отделалась. Никто не смеет называть меня «грязным, вонючим козлиной», а кто назовет, тот пожалеет.

Из-за спины Пирса выглянул испуганный Юрка, с открытым ртом наблюдавший за отчимом.

– Она не хотела, что бы ее лапали, – еле слышно пробормотал он, поежившись, когда в его сторону зыркнули два злых глаза, припухших от пьянства и наркотиков.

– Пошли отсюда! – стал заводиться отчим, кинув в них пустую бутылку. – Я кому сказал!

Даже не сделав ни единой попытки уклониться, Пирс лишь крепче стиснул зубы, когда бутылка на излете попала ему в челюсть и рассекла щеку до крови. Постепенно ужас происшедшего затопил сознание болью невосполнимой утраты и вины. Отчим, всегда охочий до женщин, наверное, позволил себе распустить руки по отношения к девушке – вот она, и полосонула его по лицу. Вон, какие у него на лбу глубокие борозды от ногтей. Отчим никогда не позволял другим людям даже плохо отзываться о нем, а поступок девушки просто взбесил его. И он в гневе выстрелил в нее из своего дробовика, что всегда держал под рукой на случай ограбления или незваных гостей вроде рейдеров. Свой дробовик он любил намного больше приемных детей и почти никогда с ним не расставался.

– Ну, и чего уставился, как баран на новые ворота? Помоги мне! – заорал отчим. – Эта дрянь прямо как ваша мамочка, привыкшая строить из себя недотрогу.

Молча, подхватив с пола разводной ключ, Пирс, словно вихрь, налетел на отчима и обрушил на его потный затылок тяжелый инструмент. Перед глазами пульсировал алый туннель, в чьем центре находился лишь ненавистный человек, загубивший жизнь его матери. Избивавший до полусмерти Юрку во время затяжных пьянок и неконтролируемых приступов ярости.

Тяжело дыша Пирс, пришел в себя, когда голова отчима напоминала сырой фарш, из которого выбивали фонтанчики крови, а теле еще подергивалось в предсмертных судорогах. Склонившись над мертвой девушкой, Сергей с трудом сдерживал слезы. Проведя ладонью по ее лицу, закрыл глаза. Не удержавшись, поцеловал в холодеющие губы, после чего накрыл сверху подвернувшейся под руку старой ветошью.

Подойдя к Юрке наблюдавшего за его действиями с расширенными от ужаса глазами, схватил его за руку и поволок прочь от крови и смерти. Надавав мальцу пощечин и усадив на заднее сидение турбоцикла Нади, приказал сидеть смирно и не двигаться. Сам же побежал обратно в магазин, решив напоследок сделать то, что давно собирался сделать, да духа не хватало. Кубарем, скатившись в подвал, первым делом открыл все вентили на цистернах с водородным топливом. На пульте управления замигали предупреждающие надписи: «Опасность! Падения давления в первой, второй и третьей цистернах».

Не обращая внимания на резкий свист выбивающего под давлением газа, включил на полную мощность насос и поспешно выбежал из подвала. Теперь насос будет работать до тех пор, пока не закоротит проводку и он не воспламениться – такое бывало при перегреве мотора. К этому моменту они с Юркой будут далеко отсюда. После пожара все решат, что во всем виноваты рейдеры. Полиция как всегда спрячет дело под сукно, как не раз бывало в подобных случаях, и спустит разбирательства на тормоза. Исчезновение сыновей хозяина станции не вызовет много вопросов, так как официально они числились в другом городе и быть здесь не должны.

Вернувшись к турбоциклу, Пирс поймал себя на том, что его тело трясет, словно в лихорадке. Руки дергались как у больного болезнью Паркинсона, а ноги подгибались в коленях, как будто стали из желе. Он добрую минуту не мог попасть ключом в замок зажигания. Усилием воли, взяв себя в руки, провернул ключ. Турбоцикл под ним завибрировало, а Юрка сильнее вцепился в его поясницу чтоб не выпасть по дороге.

– Мы едем к Сашке. – Обернувшись к брату, безапелиционно заявил Пирс.

– После вашей ссоры он не хочет тебя видеть. – Сумрачно ответил подросток.

– После смерти матери мы все, что у него осталось на этом свете. Мне плевать, будет он мне рад или нет. Оставлю тебя у него, а сам… – Сглотнув горькую слюну, крепче стиснул руль. – Поеду на призывной пункт и запишусь добровольцем в армию. Даже если полиция и выяснит что я убил этого грязного подонка, ничего они со мной не смогут сделать. Армия своих не выдает.

– Ты рехнулся? Тебя могут отправить на войну! – чуть не плача выкрикнул Юрка.

– Плевать. Мне уже все равно. Держись крепче.

Потянув штурвал турбоцикла на себя, Пирс оторвал «железного коня» на полтора метра от земли. Переключившись на ручной режим, стал управлять послушным механизмом, двигаясь в сторону далекой громады столицы упирающейся черными башнями в мрачный небосвод, пронизанный багровыми молниями. Смотря перед собой слезящимися глазами, он никак не мог понять, слезятся они от встречного ветра или от слез рвущихся на свободу. Он не знал, что его ждет в будущем, но был уверен, что именно в этот момент вся его жизнь совершила резкий поворот, кидая его в бездну безысходности. Он не видел, как за спиной на месте заправки полыхнул огненный шар, взмывший в небо. И он больше не волновался относительно надвигающейся прямо на них зловещей тучи песчаной бури.

Он не соврал Юрке, когда пообещал отправиться на призывной пункт и записаться в армию. Так будет лучше и для него самого – по крайней мере, научится полезным в жизни вещам, а не только копаться в металлической рухляди и следить за аккумуляторными батареями. Возможно, он сделает себе на войне головокружительную карьеру и если однажды вернется на родную планету, то как герой, а не как разыскиваемый преступник. Потому что иного пути у него нет.

Красивая картинка постепенно потускнела, уступив место суровой действительности. Перед его мысленным взором снова появились зеленые как сочная трава глаза мертвой девушки, погибшей по его вине. Если бы он не настаивал на ее остановке, ничего бы из случившегося не произошло. От осознания этого неудержимо хотелось повернуть время вспять и все исправить. Однако Пирс понимал, что это невозможно. Теперь чувство вины навсегда поселится у него в душе. Будет неуклонно напоминать о себе каждый раз, когда он останется с собой наедине.

Звездная система Альфа Прайм. Планета Урб. Территория общежития завода «Робко».

От терзающего его многодневного голода Тони По с погонялом «Хог» часто впадал в беспамятство, приходя в себя лишь когда его поднимали с тротуаров стражи правопорядка дабы он не мешал пешеходному движению. По закону бомжевать на улице было не запрещено, а вот мешать движению считалось правонарушением с наказанием в виде штрафа. Любой здравомыслящий человек за километр видел, что с Тони взять нечего и полицейские даже не пытались его оштрафовать, ограничиваясь устными предупреждениями. Глотая голодные слюни у витрин магазинов, за которыми дымили тарелки с пряным мясом, глянцево блестящими экзотическими фруктами и сладким рисом, Хогу неудержимо хотелось выбить стекло. Но делать этого не стоило. Поблизости от магазина всегда топтались озлобленные гражданскими беспорядками толстопузые полицейские, которые за такое дело могли и пристрелить.

Днем Хог как проклятый вкалывал на заводе по производству домашних роботов «Робко», а по ночам подрабатывал на самой черной, на свете работе – младшим осмотрщиком городских канализаций. Эта была тяжелая и неблагодарная работа, за которую платили сущие гроши. Но эти деньги сейчас стали основным доходом, после того как завод «Робко» обанкротился и уволил на улицу триста тысяч работников. Примышленная планета Урб с населением в пятьдесят миллиардов, переживала сейчас не лучшие дни. Повальная безработица, голод и криминал захлестнули трущобы, став катализатором гражданских волнений. Несмотря на все усилия правительства взять ситуацию под контроль, она с каждым днем только ухудшалась, перерастая в массовые беспорядки. В городе дежурили уже привычные армейские подразделения, убивающих любого, кто появлялся в комендантский час на улицах охваченного страхом города. Потомки китайцев или «урбаниты» как их презрительно называли жители окраинных миров, отчаянно боролись за выживание, сражаясь с правительственными войсками, и друг с другом. После разразившегося месяц назад экономического кризиса и военного конфликта с Солнечной системой, войска Урба втянулись в затяжную кровопролитную войну. Вербуя в среднем по три миллиона рекрутов в месяц, союзники Альфы Прайм, перестали снабжать Урб необходимым продовольствием, сосредоточившись на поставках в свои собственные воинские части. Мобилизованные на войну людские ресурсы потребляли слишком много еды и чистой воды, оставляя на грани голода гражданское население. Шло смутное время террора и насилия.

– Тони! Ты ли это?! – радостно окликнул его знакомый голос с противоположной стороны улицы. Переведя взгляд в сторону позвавшего его человека, Хог непроизвольно напрягся, увидев дюжину крепко сбитых парней из банды «Черного лотоса». В последнее время эти молодчики обосновалась на нижних уровнях города и занималась грабежами продовольственных складов. Говорят ее члены ели сердца врагов, считая, что таким образом часть их силы переходила к ним.

– Тони! Ты меня не узнал зема? – из толпы парней отделился его старый знакомый, с которым он пять лет проработал на заводе «Робко» пока того не выгнали за воровство производственных деталей. Джо Джим был среднего роста, пухлый мужчина тридцати лет от роду, с вечно глумливым выражением на лице и хитрым взглядом узких глаз. Щерясь блестящими фиксами, он демонстративно задрал правый рукав, продемонстрировав Хогу татуировку человеческого черепа увитого лозой лотоса. Мог бы не показывать и так ясно с кем он теперь водится. Все члены банды носили кожаные куртки украшенные цепями и камуфляжные штаны с множеством карманов. Обычно такой наряд был не характерен для законопослушных граждан.

– Привет Джо. – Нейтральным тоном приветствовал его Хог, подпирая спиной стену общежития, где он проживал в тесной комнатушке последние лет шесть. Неделю назад пришло уведомление о выселении, и теперь он вполне может считаться бездомным, которому некуда пойти. Не самая лучшая новость под конец года, когда все собираются праздновать наступление величайшего праздника. У него даже не было денег на еду, не то, что на новое жилье.

– Что-то ты неважно выглядишь, брат. – Посочувствовал Джо, разглядывая его с улыбкой. – Ты когда в последний раз нормально ел? Пойдем, угощу по старой дружбе пиалой риса.

– Что тебе надо? – немного резко ответил Хог, заметив, как банда напружинилась, словно перед дракой. Джо Джима он слишком хорошо знал, чтобы поверить в его благотворительность.

– Эй, я просто увидел старого друга и решил спросить как дела и только!

– Как ты попал к этим стервятникам-людоедам? Давно водишься с этими отбросами, наплевавших на закон и честь своих предков?

– Тони, они такие же люди как ты и я. Все хотят выжить в этом сраном мире, и они не исключение. Ты, наверное, не заметил, но правительству начхать на нас! Правители только и делают, что обирают простой народ до нитки, выстраивая себе на их костях дворцы из золота.

Лицемерно приобняв Хога за плечи, Джо подтолкнул его к ближайшему кафе, от которого шел восхитительный аромат жареного мяса и острых специй. Проклиная свою слабовольность, Тони шел следом, готовый продать душу ради миски супа не говоря обо всем остальном. Члены банды шли чуть поодаль, о чем-то шушукаясь, и Хогу это не нравилось.

– Сложные времена, требуют сложных решений. – тоном змея обольстителя говорил Джо, щелчком пальца подзывая к себе двух проституток, радостно бросившихся к нему едва ли не на перегонки с остальными, что бродили по противоположной стороне тротуара. Неудачницы, вернувшись, не солоно хлебавши к своему раздраженному до крайности сутенеру еще и огребли от него несколько крепких затрещин за то, что конкурирующие девчонки из квартала напротив оказались более расторопными и опередили их с клиентом.

– Мы стоим на распутье и должны сами выбрать, что нам важнее: закон, придуманный алчными людишками или наше собственное благополучие? Ты ведь не думаешь всерьез что ситуация измениться и наступит всеобщее благоденствие? Будет только хуже. Поверь.

Усадив вокруг Хога двух девушек и заказав большой ужин на четверых, Джо сделал своим молчаливым спутникам знак оставаться на улице и ждать его там. На удивление Хога банда безропотно повиновались ему, словно он был их вожаком. Каждый знал, что Черные лотосы отличались скверным нравом и не слушались никого, так как в их иерархии не было главарей, кроме особенно отличившихся членов банды, пользующихся всеобщим уважением.

– У нас есть к тебе одно несложное дельце, за которое я щедро заплачу. – Наконец подошел к сути дела Джо, презрительным жестом отсылая, прочь официанта вкатившего столик с заказами. – Ты ешь брат, а я буду говорить. – Косо глянув раскосыми глазами на двух навостривших уши проституток, недвусмысленно достал из кармана острый как бритва стилет. – Эй, шмары, если хоть одно услышанное слово сболтнете, найду и лично выпущу кишки! Вы меня знаете.

Девушки тут же сделали вид, что полностью поглощены едой и их совершенно не интересует, о чем будут разговаривать мужчины. Жадно поедая рис и горячее мясо в остром соусе, Хог дрожащими от возбуждения руками отправлял в рот горстями горячую пищу, ощущая, как силы постепенно возвращаются к нему, наполняя энергией ослабевшее от голода тело.

– Есть тут в тридцать восьмом секторе один военный склад, где можно неплохо погреть руки на продовольствии, – зашептал Джо, склонившись к самому лицу Хога. – Я слышал, ты давно работаешь младшим осмотрщиком тоннелей. Говорят, никто лучше тебя не знает все ходы и выходы. Этот военный склад, весьма лакомый кусочек, но он хорошо охраняется. Ни по земле и ни по воздуху к нему не подобраться я все проверил. Есть мнение, что это можно сделать под землей, откуда можно проникнуть за периметр силовой ограды. Пускай эти идиоты выставляют сколько угодно часовых, мы украдем их провиант прямо у них под носом. Что скажешь? Даже если тоннель окажется слишком узким, мы по живой цепи утянем хоть слона не то, что несколько сотен ящиков с консервами. Знаешь, сколько они сейчас стоят на черном рынке? Мы разбогатеем, дружище и получим за них кучу бабла!

– Почему именно я? – осторожно поинтересовался Хог, ощущая растущую тревогу. – Вы и сами, если молва не врет, умеете передвигаться по канализациям.

– Могли, пока поганые Синие Светила не пришили трех наших проводников. – тут Джо разразился отборными ругательствами сделавшие честь и пьяному в дым генералу.

Тони По лихорадочно соображал как бы ему избежать будущей печальной участи.

Синие Светила – конкурирующая группировка, претендующая на монополию движения по тоннелям. В последнее время они активизировались и вели непримиримую войну с остальными бандами, коих только в одном районе насчитывалось около семи десятков. Всего же в городе орудовало больше пяти тысяч банд, каждая из которых претендовала на лидерство. Убить проводника конкурентов считалось большой удачей, а целых трех и подавно. Без проводников Лотосы обречены и прекрасно об этом знают. Вот почему им жизненно необходим новый проводник. Все бы хорошо да есть одно весомое «но». Становится целью атак других банд – врагу не пожелаешь. Это значит всю свою жизнь придется бежать по острию бритвы, не зная заранее, кто до тебя доберется раньше. На такое подпишется только полный идиот.

– Нам позарез нужен новый проводник, дружище. Назови свою цену.

– Я еще не сказал, что согласен, – Упрямо ответил Хог, заметив недобрый блеск в глазах Джо. – И не, потому что испугался солдат или питаю к нынешней власти симпатию. Весна в этом году выдалась дождливая. Снег растаял слишком поздно. Реки вышли из берегов и затопили почти всю дренажную систему города. Бродить сейчас там чистое самоубийство.

– Но все же можно если осторожно! Я ведь могу и по-плохому тебя попросить. Знаешь, сколько за одни лишь сутки бесследно пропадает людей? Намек понял? Ты сейчас вроде как живешь на улице, после того как тебя выперли из общаги, так? Опасное это дело друг мой. Очень опасное. – Джо усмехнулся, отправляя в рот горсть винограда. – Подумай, как следует. Ты или с нами или против нас. Я не могу отпустить тебя, когда ты знаешь наш план и можешь за вознаграждение предупредить военных.

Хог сделал вид, что размышляет над предложением, в то время как давно все решил. Наверное, все к тому и шло – бесславно сгинуть в вонючей канализации как последняя крыса. Обстоятельства упрямо вынуждают его поступиться честью ради выживания. Впервые в жизни ему предстояло нарушить закон, и от этого ему было не по себе. Не то чтобы он опасался беспощадной и неотвратимой длани правосудия, просто сейчас он был готов нарушить единственное неписанное правило – не связываться с криминалом и никогда, не при каких обстоятельствах не становиться таким же, как эти звери, питающиеся человечиной. Нынче жизнь ничего не стоило и в одном Джо прав – имя его теперь «никто» и в жизни он навсегда останется «никем». Если конечно не найдет способ перехитрить этих заносчивых Лотосов.

– Хорошо. – С лживой ноткой обреченности вздохнул Хог. – Но только один раз.

– Один раз не ананас! – хохотнул Джо, от радости стиснув сосок завизжавшей проститутки. Простак, наконец, угодил в расставленные сети и это ли не повод радоваться? Коготок увяз – птичка считай, пропала. Все знают, что из банды по собственному желанию уйти нельзя. – Ты не пожалеешь о своем выборе Тони, а вырученных денег тебе хватит на новое жилье и безбедную жизнь, по крайней мере, на первое время. Пойдем, я познакомлю тебя с остальными парнями. Ребята матерые. Стукачей среди них нет, так что можешь, смело положиться на них.

–«Ага. А кто рано встает тому боженька пинка дает», – Безрадостно подумал Тони, а вслух спросил. – Когда?

– Вчера. Чем быстрее мы провернем это дельце, тем скорее получим мои деньги.

Хог покосился на Джо, не поверив, что тот станет с ним делиться. Однако если он сейчас откажется, Лотосы, не задумываясь, прикончат его прямо здесь, а ему еще жизнь дорога. Он еще не достаточно разочаровался в ней, чтоб умереть не за хрен собачий. Даже если он отведет их к нужному месту, они не остановятся на достигнутом, а будут и дальше эксплуатировать его пока он не закончит так же как трое предыдущих проводников. Нужно избавиться от Джо и его головорезов, но сделать это аккуратно, тогда появиться надежда сбежать в другой город и начать все с чистого листа. В этом месте его больше ничто не держит и пора двигаться по жизни дальше.

– Желаешь девочку на посошок? – причмокнул мясистыми губами Джо, сладострастно натирая ладонью между ног у стонущей проститутки с вульгарным макияжем на лице. – Давай, я подожду, пока ты нарезвишься с этой цыпой.

– Нет. – Твердо сказал Хог, вставая из-за стола. – Я хотел бы отправиться прямо сейчас.

– Вот это деловой разговор! Вот это мне нравится! – обрадовался Джо. – Дай мне тогда пять минут с этими шлюшками, а сам пока можешь с моими бойцами потусить.

– Спасибо, но я не голубой. – Без всякого выражения ответил Хог.

– А ты остряк! Уважаю! – расхохотался Джо, подталкивая обеих девушек в сторону туалета. – Я быстро. Только не говори парням, что им придется нырять головой в дерьмо. Не хочу портить им сюрприз, а то некоторых из них раньше срока вывернет наизнанку! Ха-ха!

Проводив бывшего коллегу неприязненным взглядом, Хог взял из тарелки оставшийся пончик и задумчиво откусил от него кусочек. Джо сам того не ведая, натолкнул его на любопытную идею. В тридцать восьмом секторе находился один хитроумный механизм, распределяющий поступление сточных вод по сети труб соединенных с канализацией. Если должным образом перенаправить поток грунтовых вод, через пол часа все городское дерьмо переполнит заблокированные коллекторы, и оно под давлением хлынет на поверхность через трубы водослива. Главное в этот момент находиться как можно дальше от трубы ведущей на поверхность и тогда тебя не утянет как в унитаз вместе с остальными Лотосами.

К тому моменту как Джо закончил резвится, банда вместе с Тони По отправилась на заброшенную военную базу «Баткэт» где у Лотосов находилась тайная штаб-квартира. Приготовления закончились далеко за полночь, когда все члены банды, а их было не меньше полусотни, вооружились до зубов и спустили на воду резиновые надувные лодки. Хог предложил подплыть к главному водосливу города, откуда проще всего было добраться до военных складов. В предвкушении богатой добычи, Лотосы находилась в великолепном расположении духа, и всячески высказывали Тони свое доброе к нему расположение. От Хога так же не укрылось, что многие не скрывали, что теперь считают его полноправным членом банды. По их правилам тот, кто откажет им в предложении вступить в их сообщество или каким либо другим способом попробует уклониться, несчастному перерезали глотку и в назидание остальным сквозь разрез на горле вытягивали язык. Этот вид казни назывался – повязать галстук Лотосов. Так же эти нелюди очень любили выламывать ребра и выгибать их из спины жертвы в виде крыльев орла.

Маленькая армия отплыла с вечерним приливом, спеша успеть до начала отлива, чтобы не пришлось нырять и плыть к водосливу под водой. Одетые в водоотталкивающие полувоенные комбинезоны, и вооруженные до зубов, Черные Лотосы были настроены весьма решительно. Освещаемые огнями города, черные отверстия городского водослива предстали во всей своей красе. Каждый диаметром не меньше десяти метров. Отвратительную вонь, поднимающуюся от фосфоресцирующей во тьме воды отчасти рассеивали штормовые порывы ветра, пришедшие со стороны открытого моря. Но чтобы не рисковать понапрасну, Джо перед началом акции выдал всем маски химзащиты, входящие в стандартный комплект рейнджеров. Где он их раздобыл, он не стал уточнять и так понятно, что все свое снаряжение и провиант Лотосы добывали на военных складах, грабя и разворовывая военное имущество.

В качестве оружия Тони выдали только архаичный короткоствольный дробовик допотопной конструкции. Хог вообще был не уверен, что оружие работоспособно пока не убедился в этом с разрешения Джо Джима. Шмаляло оно по пустым бутылкам дробью что надо, жаль только, воспользоваться им будет не судьба из соображений тишины. Оружие производило неимоверно много грохота, а против силовой брони было просто смехотворным. Тяжело бронированного пехотинца было не прошибить даже из лучевого кармарасщепителя не то, что из какой-то огнестрельной пукалки. Вооружались скорее для самоуспокоения, на случай если по дороге попадутся гигантские крысы и радтараканы, расплодившиеся под землей в неимоверных количествах. Пока что все шло по плану и никаких неприятностей не предвиделось. Натянув противогазы и двигаясь по пояс в вонючей жиже, отряд двигался по одной из главных труб, полностью доверившись новому проводнику. Джо Джим заметно нервничал, как и остальные Лотосы. Обычно им не доводилось раньше окунаться в дерьмо, ограничиваясь передвижениями инженерными лазами тремя уровнями выше. Хог мог бы отвести отряд по более сухому пути, да решил не щадить своих новых «друзей». Необходимо измотать их, прежде чем исполнить задуманное. Вот он и повел их самой опасной и длинной дорогой. Все равно никто из присутствующих не сможет обвинить его в мухлеже, не зная точного плана дренажной системы.

– Не нравиться мне все это дерьмо! – ворчал раздраженный до крайности Джо, брезгливо морща нос за стеклом своей маски. – А другого пути не было?

– Нет. – Не моргнув и глазом, соврал спокойный как удав Хог, осторожно ощупывая стопой осклизлое дно трубы. – У нас четыре часа, прежде чем прилив затопит трубы. Вы ведь сами этого хотели, так что не нойте.

На это у Джо, не нашлось что ответить. Яростно стиснув зубы, он с приглушенными проклятиями стал подгонять отставших Лотосов, грозя им страшными карами, если те струсят и попробуют улизнуть. Мысленно потешавшийся над их страданиями Хог, старался особенно не зарываться чтобы не вызывать ненужных подозрений. И так на него все смотрят волком, словно готовые в любой момент накинуться и разорвать на части. Как бы ему не хотелось и дальше дурачить их, пришлось в один из моментов вывести их к узкой шахте ведущей по его расчетам на территорию военного склада. Наверху шахта была закрыта толстой сеткой. Джо тут же отправил вверх двух разведчиков с приказом убрать препятствие с помощью лазера.

Вернувшись обратно, те радостно сообщили, что они в нужном месте базы всего в сотне метров от главного продовольственного склада. Все тут же радостно принялись скидывать с себя мотки веревок, досок и стальных стержней и сооружать из них нечто вроде примитивного подъемника. Группа молчаливых боевиков под предводительством Джо Джима и его одноглазого помощника по кличке Чухан, оставив с Тони нескольких Лотосов, повели остальных наверх. Те, кто шел за ними намеривались закрепить подъемник на поверхности и начать спуск припасов вниз. Вот только у Хога был иной план действия. Покуда все были заняты приготовлениями и его на минуту выпустили из виду, он словно спущенная с тетивы стрела рванул к едва заметной во тьме дверце и быстро открыл инженерный лаз в стене. Чтобы дверь не смогли открыть снаружи, он поспешно заблокировал магнитный механизм. С величайшим облегчением перевел дыхание. Похоже, его еще не хватились и панику не подняли, но все это дело ближайших двух-трех минут. Нужно спешить пока никто не догадался достать взрывчатку и взорвать с ее помощью замок.

Ударив ладонью по красной кнопке аварийной блокировки водоотводных шлюзов, в нетерпении стал считать секунды, наблюдая за стрелкой давления. Вскоре она задрожала и быстро поползла к красной отметке, сообщая о критическом увеличении давления. Снаружи раздались испуганные крики и сразу же вслед за ним нарастающий рев приближающего потока.

– Отведай-ка этой похлебки, брат. – Мрачно усмехнулся Хог, одновременно с помощью рычагов высвобождая новые потоки нечистот из полусотни основных труб канализации. За стальной перегородкой шлюза глухие вопли сменились бульканьем фекальных масс, захлестнувших участников и неудержимо потащивших их вверх по вертикальной шахте, чтобы в мощном фонтане выбросить на поверхность.

Сирены тревоги разорвали звенящую тишину военной базы, подняв по тревоге весь личный состав сто шестнадцатой воздушно-десантной дивизии «Олд-Флэш». На барахтающихся в мерзкой массе людей направили десятки мощных прожекторов. Усиленный голос сквозь репродукторы внешних динамиков посоветовал бросить оружие и прекратить сопротивление. Вот только не такие они были эти Лотосы, чтоб дать себя взять в плен. Открывшие в ответ на требование стрельбу, бандиты попытались с боем вырваться с территории базы, но почти все полегли в впервые же минуты перестрелки. Отступить под землю мешал вырывающийся из трубы поток фекалий, а силовая решетка внешнего периметра базы надежно запирала их внутри мышеловки без возможности выбраться наружу. Эти обстоятельства предрешили исход боя.

По расчетам Тони никого из банды не должно было остаться рядом, а значит, самое время очистить трубы и убраться, куда подальше пока солдаты не спустились вниз и не наткнулись на него. Пришлось, как следует повозиться с механизмом, прежде чем сливная труба снова стала безопасным местом. Уже на пол пути к выходу из трубы, он шестым чувством почувствовал, что его блестяще спланированный и реализованный план провалился. Тяжелый приклад с хрустом обрушился ему на затылок, швырнув во тьму беспамятства. Пленившие его солдаты первым делом нацепили на него наручники и грубо потащили вверх по лестнице на поверхность.

– Еще одна крыса попалась! – радостно доложил солдат мрачному капралу.

– К остальным его. – Коротко приказал тот. – Проверти тут все. Вдруг кого еще поймаете.

Солдаты, не церемонясь, кинули Тони в общую кучу выживших Лотосов, кому хватило ума бросить оружие и на коленях молить о пощаде.

– Тебе конец дерьмо собачье! – с ненавистью плюнул Джо Джим, стараясь дотянуться зубами до его горла с единственным желанием перегрызть. – Ты покойник! Слышишь меня, дешевка?!

– Заткнулись дерьмоеды! – яростно рыкнул подбежавший сержант и для острастки, ударил тяжелым прикладом в живот Джо, заставив того от боли свернуться в три погибели.

Немного прейдя в себя, негласный главарь закончивших свое жалкое существование Черных Лотосов, с нечеловеческой ненавистью уставился Тони прямо в глаза, пока их не поволокли в сторону мрачного здания выполнявшего функцию тюрьмы.

Наблюдавший за истеричными выпадами Джо Джима статный офицер в красном берете, нетерпеливо подозвал к себе капрала. Кивком головы указал на Тони и в пол голоса приказал:

– Помести-ка вот того долговязого отдельно от остальных. Я хочу с ним поговорить.

Планета Новый Урал. Форт Росс. Четыре года спустя.

Наблюдая из окна кабинета за новоприбывшим пополнением с союзных Новому Уралу планет, капитан Мак Милан поморщился. В последнее время качество рекрутов оставляло желать лучшего. Не то чтобы капитан был жестокосердечным человеконенавистником, просто он умел отделять реальность от вымысла и не тешить себя напрасными надеждами. Он два года воевал на проклятом Эпсилоне и чудом выжил. Теперь его задача научить выживанию остальных. На первый взгляд галдящая на плацу толпа не внушала оптимизма. Это был разномастный сброд из разведывательных подразделений всех родов войск, из которых ему предстояло отсеять и выбрать для глубинной разведки лишь самых лучших. До отправки на Эпсилон новой партии бойцов осталось чуть больше года. За это время он должен вложить им в мозг минимум тех знаний, без которых новичок в тех условиях проживет не дольше одного сезона. В толпе мелькали люди всех национальностей – чернокожие крепыши нигры, узкоглазые урбаниты, потомки колонистов из Северной Америки и Британии бледнокожие латиняне, соломеноволосые и голубоглазые росы из континентальной Восточной Европы, краснокожие латины, рыжеволосые дойчи, смуглокожие и белозубые италы и франки.

– Люди – великая раса. Кого только среди нас нет.

Неспешно раскурив сигару, Мак Милан взял со стола зеленый берет. Лихо, заломив его на бок, стал быстро спускаться по лестнице на плац, окунувшись с головой в знойное марево. При виде офицера у солдат пробудилось что-то вроде порядка, но лишь на короткое время. Потея под тяжестью касок, оружия и боевого снаряжения, после утомительного десятичасового перелета с Неостера, каждый мечтал только о том как бы вытянуть ноги и спокойно помереть.

Молча, рассматривая своих будущих питомцев, капитан, заложив пальцы за пистолетный ремень, с легким налетом иронии представился:

– Меня зовут капитан Мак Милан. Я ваш инструктор по специальным методам ведения войны.

– Простите, сэр, можно вопрос? – тут же поднял руку, нагловатого вида рос.

Глянув на его нашивки унтер-офицера, Мак Милан сердито проворчал: – Можно Машку за ляжку. В армии всегда спрашивают разрешение. Как Ваше имя?

– Пирс, сэр! Точнее Сергей Пирсов. Разведка седьмого корпуса рейнджеров.

– Валяй. Задавай свой вопрос рейнджер.

– Нельзя ли меня перевести в другой форт? Сдается мне тут еще то, дерьмо намечается.

– Ты сейчас сожрешь это дерьмо! – яростно рявкнул на Пирса стоящий рядом с капитаном побагровевший капрал, но Мак Милан жестом заставил его замолчать.

– Можешь считать слова капрала официальным отказом Пирс. Итак. Вы все можете расположиться на траве под теми деревьями. – Снисходительно разрешил Мак.

Дождавшись пока последний из солдат удобно усядется на свой ранец, в прохладной тени фруктовой рощи, капитан старался довести до сведения солдат специфику будущей профессии. Кто-то его слушал внимательно, а кто-то нет. Мак Милан говорил ровно и спокойно решив, что крики и ругань лишь вызовут в них неприязнь к нему, а ему с ними еще работать.

– Боевым войскам жизненно необходима точная и своевременная разведывательная информация о противнике. Для того чтобы концентрировать необходимые силы в нужное время и в нужном месте, командиры должны принимать быстрые и правильные решения. Сбор данных – один из важнейших этапов разведывательного процесса. Армейскому корпусу придается рота глубинной разведки. Рота специально подготовлена и оснащена для ведения агентурной разведки в глубоком тылу противника. Продолжительность выполнения задач зависит от снаряжения и экипировки, расстояния до района операции и возможности пополнения запасов. Обычно группы глубинной разведки, далее ГИН, действуют до семи дней без пополнения запасов. В особых случаях, группы могут действовать более длительный период. Военнослужащие разведки также являются экспертами в области использования современных средств связи. Эти приемы и навыки отрабатываются в процессе индивидуальной и групповой подготовки. Наиболее важной задачей командира корпуса или дивизии, ведущего бой, является знание противника перед его фронтом или на его флангах, и того, как противник может влиять на выполнение его задач. Он должен знать способности противника, его силы, расположение резервов, плотность противовоздушной обороны, и его деятельность. Эта информация добывается путем ведения разведки, которая является основой для тактических и оперативных решений. Первостепенной задачей групп ГИН является проведения скрытного наблюдения. Эта та область, для которой собственно эти группы и тренируются. Вы будете вести наблюдение в течение определенного промежутка времени или до тех пор, пока не будут получены все необходимые разведданные. Чтобы снизить вероятность обнаружения, группы используют определенные места выхода в эфир, направленные антенны и маскирующие свойства местности. Некоторые районы, будут контролироваться группами путем установки разведывательно-сигнализационной аппаратуры. Эта аппаратура передает сигналы к приемной станции, расположенной в районе развертывания корпуса или дивизии.

Заметив некоторых заскучавших слушателей, сморенных его речью, Мак Милан решил рассказать им своим языком, вместо и вправду скучной и нудной ознакомительной лекции согласованной с министерством обороны. Пора бойцам узнать, куда они попали.

– А теперь слушайте внимательно. Это очень важно. Состав боевого патруля ГИН набирается только из Зеленых Беретов. Это правило, которое никогда не нарушается. Прежде чем попасть в глубинную разведку вам предстоит пройти полный курс бойца сил специального назначения. Если береты элита армии, то бойцы ГИН элита Зеленых Беретов. Каждый патруль на Эпсилоне состоит из 2–3 бойцов и 9 бойцов, завербованных из местных горных селений лоялистов. Это объединяет в одну группу современные технологии и древнюю технику борьбы, а так же умение передвижения и пребывания на местности. Все патрули, а на сегодняшний день их свыше сорока названы в честь разных областей Нового Урала. Первые пять сформированные три года назад, получили соответствующие названия: Аляска, Аламо, Карелия, Байкал и Монтана. Бойцы ГИН никогда не подготавливаются к заданию за несколько минут. Подготовительный процесс к операции начинается за неделю до срока начала акции от получения предварительных указаний, во время которых, командиру патруля сообщается дата и цель миссии. Затем члены патруля принимают обязательное участие в инструктаже. Командир патруля летит на разведку, чтобы найти место посадки и ознакомиться с территорией. Следующий этап подготовки – это изучение карт, спутниковые данные, ознакомление с разведданными. Только после этой стадии командир патруля готовит подробный план действий, который предъявляется лишь командиру базы. Исходя из этого, командир патруля имеет большую свободу деятельности и большую самостоятельность, чем некоторые армейские пехотные офицеры, старшие по званию. Лидер патруля, обычно из беретов и обозначается кодом 1–0 или просто Зеро. Военнослужащий, получавший эту должность, должен перед этим заслужить ее во время боевых действий в экстремальных условиях, действуя незамеченным в тылу врага. То, что он выше или ниже по званию среди своих подчиненных совсем не имеет никакого значения.

Сделав глоток из фляги, Мак Милан опустился на корточки, облокотившись спиной о дерево.

– Каждый элемент вашего будущего снаряжения имеет свое место и значение. Например: запасные энергоячейки и патроны размещайте с левой стороны, таким образом, чтобы даже при движении, не глядя, можно было заменить пустой магазин на полный. Гранаты размещаются всегда справа, отгибая чеку так, чтоб даже раненый солдат мог ее легко вытянуть. Даже такой простой элемент экипировки как компас вы обязаны надевать на левую руку, что бы не было надобности отрывать руку от оружия. Любой шум и шорох в джунглях вас могут легко демаскировать. В этом случае вся группа будет раскрыта или что вероятнее всего попадет в засаду. Патруль в перерывах между миссиями проходит обучение, которое должно подготовить солдат и позволить им в совершенстве овладеть отдельными элементами действий. Особое внимание уделялось тактике действий в момент огневого контакта с противником. В результате кропотливой работы наши специалисты по ведению психологической войны разработали тактику сопротивления преобладающему по количеству врагу. Боевые действия солдат спецподразделения начинается в таком порядке. Нечетные номера в строю патруля перемещаются на шаг вправо, четные на шаг влево – таким образом, чтобы все могли вести огонь в направлении противника. Боец, ближе всего, находящийся к противнику, ведет огонь короткими очередями по 3 выстрела, и потом отступает назад. Его место занимает следующий боец, также ведя огонь очередями, до опустошения магазина, и отходит за своим предшественником. Для подкрепления эффекта, в первом магазине находятся лишь плазменные трассеры. Таким образом, получается непрерывный огневой заслон, который в комплексе с гранатами и минами, установленными с 60-секундной задержкой замыкающим солдатом патруля, позволяет обрушить на противника полуминутный шквал безбожного огня. После чего патруль планово отступает, пробегая расстояние около 200 метров. Затем внезапно меняет направление отхода, для нападения на преследователей и лишь после этого осуществляется отступление из опасного района. При этом требуется оставлять как – можно меньше следов, даже ценой скорости отступления. Преследовать противника, патрулю, вооруженному только индивидуальным оружием, слишком опасно. Преследователи обычно лучше нас осведомлены о тропках на своей территории и в любой момент могут сообщить о своем местонахождении по радиостанции, вызвав подкрепление. Если патруль имеет временное превосходство в 30 секунд, есть все шансы на прорыв. Если время уменьшается на 10 секунд – это может привести к окружению либо уничтожению всего патруля. В районах, где наблюдается большое скопление вражеских войск, к погоне за патрулем, каждую минуту присоединяется очередные 40 и больше солдат, иногда до нескольких сотен, если поблизости была дорога. Для увеличения отрыва солдаты часто бросают свои тактические ранцы. Противник, не может устоять, чтоб не выяснить их содержимое. По мере возможности патрульные устанавливают в них мины – ловушки. Наш враг называющий себя хо использует свою своеобразную тактику травли основанную на психологических приемах. Это одиночные выстрелы, крики, удары в разные предметы – все направляется на провоцирование паники среди нас и вот тут главное быть психически невосприимчивыми, чтобы не поддаться на эти уловки и трюки. Прорваться сквозь окружение удавалось не всегда и не всем. За прошедшие с начала войны годы мы потеряли свыше пяти тысяч человек пропавшими без вести. Иногда их изуродованные до неузнаваемости тела, специально подбрасывали к нам, чтоб вызвать в наших душах страх. Если, среди членов патруля появляются раненные, занимается оборонительная позиция на возвышенности или в воронке, после взрыва бомбы, и принимается бой. Одновременно делается все, чтобы оборонительная точка была недалеко от посадочной площадки, откуда патруль могут эвакуировать по воздуху. Здесь время играет огромную роль. Именно от него будет зависеть жить вам или умереть.

Затаив дыхание, будущие спецназовцы внимали капитану Мак Милана. Капитан ничуть не кривил душой утверждая, что в подобных делах мелочей не бывает. Он сразу всем дал понять, что бой, из которого многие не вернутся, будет невероятно кровавым и непредсказуемым.

– хо располагают таким оружием и такими силами, что дальнейшая эвакуация может стать невозможной. Они стараются подобраться к позициям патруля настолько близко, чтобы авиационная поддержка угрожала также солдатам патруля. Если вызов огня артиллерии или авиации «на себя» в нашей доблестной регулярной армии считается вершиной героизма, и награждается за это высшими знаками отличия. У нас такие поступки совершенно нормальны, за них не был удостоен медали пока что ни один солдат спецподразделения. Пять дней такого патруля может выдержать только сильно психологически и в совершенстве подготовленный солдат. Командир патруля первым покидает борт вертолета во время посадки и последним садиться в него. Это правило выполняется неукоснительно. Солдаты никогда, слышите меня, никогда не оставляют своих друзей в опасности, вступая в бой с преобладающими силами противника, когда инстинкт самосохранения велит отступать и бежать без оглядки. Раненых мы никогда не оставляем на поругание врагу. Это немыслимый поступок для любого уважающего себя Зеленого Берета. Однако иногда принималось решение, что при эвакуации или «отбивании» тел погибших, не рисковать жизнью и безопасностью, больше, чем требуется. Главным принципом достижения цели, было наилучшее выполнение данного задания и выход из него невредимым. Хороший командир всегда пытается всеми силами предугадать действия противника, стараясь принять оптимальное решение при непредвиденных обстоятельствах, определяя место встречи в случае, если патруль должен разделиться. Патруль должен всегда иметь отработанный сценарий, который нужно реализовать, чтобы противнику пришлось импровизировать. По ходу обучения я расскажу вам все, что узнал на Эпсилоне. Построиться!

Капитан Мак Милан стал знакомиться с бойцами по электронному списку, что услужливо подал капрал. Остановившись, на фотографии хамоватого роса Сергея Пирсова, не без удивления стал читать его досье. Два года назад на Неостере вступил добровольцем в шестой пехотный полк рейнджеров «Норфолк». В учебке за пол года дослужился до сержанта. Год назад участвовал в военных маневрах «Падающий снег» имитирующий десантную высадку и штурм терранской тактической базы «Церера» в третьем укрепрайоне Кидонии. Во время учений получил несколько легких ранения. По условиям военной игры эвакуирован с условного поля боя после сокрушительного контрнаступления землян, разбивших шестой полк. Затем провел под стражей несколько месяцев за причинение офицеру телесных травм. Разжалован до унтер-офицера. Затем повышение квалификации в парашютной школе Форта Константин, после направлен в Форт Росс для дальнейшего прохождения службы в глубинной разведке.

–«Да этот парень чертов герой». – С удивлением подумал капитан, окинув Пирса сумрачным взглядом. Перехватив его, Сергей заметно занервничал и сделал вид, что занят шнурками своей обуви. Усмехнувшись, Мак Милан вернулся к списку, но уже через минуту снова в удивлении вчитывался в мелкие строчки. Похоже, он обнаружил еще одного «добровольца». Не иначе сегодня день открытых дверей для героев и дураков. Обычно рекрутов приходилось почти силой тащить на призывной пункт, а тут выискались, понимаешь ли, бараны, сами пришедшие к вербовщику на заклание. Да, дела. Если Пирсов был в глубине души романтиком то его оппонент Томи По ни при каком раскладе на него не тянул. Одни лишь жалобы и выговоры. Двадцать шесть лет от роду. Место рождение планета Урб, город Сон Тай, провинция Муи. Ни кола ни двора. Круглый сирота. Мелкий прохвост и жулик. Много раз попадал на заметку полиции. И тут вдруг нежданно-негаданно проникся внезапной любовью к армейской службе, и не где попроще, а в элитной сто шестнадцатой воздушно-десантной дивизии «Олд-Флэш» где из таких как он выбивали пыль на тренировках. В отчетах его служба отражена весьма скупо, сразу видно, что писали в большой спешке. Короче ясно, что дело темное и ничего хорошего не жди.

– Сергей Пирсов и Тони По. Выйти из строя! – рявкнул капитан.

Вышеназванные чуть помедлив, вышли из строя и вытянулись по стойке смирно.

– Вы оба за мной, остальные за капралом Хигсом. Он покажет дорогу в казарму.

С опаской, направляясь следом за Мак Миланом в его кабинет, Пирс и Хог пытались понять, в чем именно они провинились, если самый могущественный человек в Форте Росс пожелал поговорить с ними. Добравшись до своего кабинета, капитан сел за рабочий стол и закинул на столешницу ноги. Пирс и Тони были несказанно удивлены его первыми вопросами.

– Да кто вы нахрен такие, черт бы вас подрал? Однояйцовые братья-близнецы?

– Простите, сэр. Не понял вопроса. – Пирс, почувствал как у него засосало под ложечкой.

– Можете сесть. Вы двое такие же добровольцы как из капрала Хигса балерина! – усмехнулся в усы капитан. Пирс и Хог расселись на стульях и терпеливо принялись ждать новых вопросов.

Задумчиво разглядывая их, капитан быстро спрятал в сейф их досье.

– Вы чуть ли не единственные во всей нашей доблестной армии кто вызвался добровольцами на эту войну. Может, я и преувеличил чуток, но лишь самую малость. У деревенщины фермера и мелкого жулика просто обязана быть в загашнике интересная история. Молчите? Ваше право. Только зря вы сюда прилетели. Это не курорт для долбанных плейбоев как вы и ловить здесь нечего. Здесь только кровь, смерть и суровые испытания, за которые не дают награды, а вместо нее прописывают авансом черный пластиковый чехол да яму в земле метр на два.

– Не поймите меня неправильно, сэр. – Попытался оправдаться Пирс. – У меня были серьезные проблемы на гражданке, и я не хочу поднимать эту тему вновь.

– Как я и сказал, это ваше право. Каланча, на твоем месте я бы этого не делал. – Посоветовал капитан, хмуро наблюдая как Тони с любопытством, сунул палец в аквариум, где плавали хищные хвостоноги, похожие на шипастых кальмаров. – Пальцы вмиг отгрызут.

– Если не трогать острия шипов, ограничившись головой, то не отгрызут. – Улыбнулся Хог, осторожно гладя хвостонога между двумя парами выпученных глаз и плавников.

– Ты у нас что, какой-то укротитель зверей или фокусник?

– На Урбе этих тварей предостаточно обитает в прибрежных водах. Ловить их смертельно опасно, но если захотите жрать, то быстро научитесь. Мы их называем «юшиками».

– То есть на сленге «милягами»? Это какая-то дурацкая шутка боец? – нахмурился капитан.

– Совсем нет. Главное их правильно приготовить, для начала нейтрализовав яд способный парализовать мышцы и вызвать остановку дыхания. Во многих ресторанчиках их подают к столам. Я сам несколько раз готовил. – Хог умолк, смущенно вытирая ладонь о штанину.

– Ну-ну. – Мак Милан достал из кармана электронный блокнот и стал что-то писать в нем стилусом. – Ну, а ты парень, что расскажешь? – быстро глянул на Пирса. – Тоже начнешь пудрить мне мозг выдумками?

– Я не понимаю, что Вы хотите от меня услышать, сэр. – Насупился тот. – Я с Неостера и.

– Так написано в твоем досье, но только полный идиот поверит всему, что там пишут штабные крысы. Добровольцы хреновы. Значит, не желаете колоться? В таком случае хочу поздравить вас с зачисление в специальный отряд, который я лично готовлю для отправки в систему Эридана. Захотели инопланетной экзотики мать вашу, готовьтесь окунуться в нее по самые ноздри. Будут вам чудесные и незабываемые закаты между миссиями. Вдоволь налюбуетесь местными красотами во время боевых рейдов, штурма укреплений, обороны Фортов и прочего дерьма от которого хочется бежать без оглядки. Вкусите боевой романтики, по полной программе, а потом мы снова потолкуем. Я буду внимательно наблюдать за вами двоими и если хоть на мгновение усомнюсь в вашей искренности, пеняйте на себя. Добро пожаловать в мой личный ад.

– Красивая у Вас жена, сэр. – Внезапно сказал Тони указав на фотографию молодой женщины стоящую на столе в траурно черной рамке. – Как поживает Ваша семья?

– С глаз моих. Бегом! – рявкнул Мак Милан, ощутив как к лицу прилила горячая кровь черной ярости. Никогда прежде он не терял над собой контроль и сейчас понял, что еще немного, и он лично прикончит этого узкоглазого наглеца.

Быстро отдав честь, оба поспешно вышли из кабинета. Проводив их яростным взглядом лишь, после того как дверь закрылась за ними, позволил себе перевести дыхание. Чуть помедлив, взял в руки голографический портрет своей жены.

– Мне так не хватает тебя Каролина. – Глядя в ее фиалковые глаза, Максим понял, что лишь тонкая черта отделяет его от безумного желания засунуть в рот пистолет и нажать на курок. Согласившись, на предложение генерала Хэла Мура, он искренне надеялся, что на Эпсилоне у этих мятежных колонистов хватит духу сделать с ним то, что ему было не под силу самому. Все его ребята из первой группы полегли в дебрях тех проклятых джунглей, а он словно в насмешку выжил, не получив при этом ни единой царапины. Какой позор! Страх и ненависть переплелись в его душе причудливым клубком, отравляя жизнь неопределенностью в ожидании неминуемой смерти. Ведь любой человек даже самую ужасную обстановку со временем начинает воспринимать как свою среду обитания, не веря в реальность происходящего. Почему он до сих пор не уволился из армии? На это был только один ответ – он искренне, всеми силами старался спасти ребят от уготованной им печальной участи. Он не соврал им, сказав, что за все их будущие подвиги им не светит награда. Нужно быть круглым дураков, чтобы не догадаться, что все участники и исполнители программы с расплывчатым названием «Аврора» конченые люди. Слишком много секретности. Слишком много тайн. Он думал, что ничто в этой жизни не способно его удивить, но на той затерянной в глубинах Вселенной планете он насмотрелся такого, от чего его до сих пор по ночам мучили кошмары, и трясла нервная дрожь.

– Зачем ты это сделал? – яростно набросился Пирс на Тони По. Толкнув его в грудь, заставив отойти за угол казармы. – Ты дурак или притворяешься? Видел же что рамка черная.

– Я спас нас обоих. – Ответил урбанит. – Этот капитан полный псих это же очевидно!

– Возможно, только с чего ты решил?

– Я прочитал это в его глазах. Ты ведь доброволец, как и я? Члены банды Черных Лотосов приговорили меня к смерти. И единственный путь убраться с Урба у меня пролегал через вербовочный пункт. Теперь вижу, что это было глупое решение.

– Ты не ответил, для чего вывел из себя капитана.

– Люди в безумии своем часто совершают необъяснимые с точки зрения логики поступки. Не знаю как ты, а я не хочу, чтобы он меня вписал еще, куда-нибудь помимо моего желания.

– Вы чего здесь третесь по углам? – строго окликнул их проходящий мимо сержант. – Заблудились или педики?

– Никак нет, сэр! Нас вызывал на разговор капитан Мак Милан. – Честно ответил Хог.

– Тогда возвращайтесь в седьмую казарму. Здесь бродить запрещено.

Сорвавшись с места, Хог и Пирс побежали в указанном сержантом направлении.

Глава 2

БУДНИ РАЗВЕДЧИКОВ

Звездная система Альфа Прайм. Планета Новый Урал. Форт Росс.

Кандидатом в Зеленые Береты может стать любой военнослужащий сухопутных сил Анклава, имеющий к началу прохождения квалификационного курса войск специального назначения опыт десантирования или боевой опыт в локальных конфликтах. Программа оценки и отбора позволяет проверить каждого солдата в отдельности для последующей оценки его физических данных, креативности, целеустремленности, способности управлять стрессом, работать как индивидуально, так и в команде. Трехнедельный курс делится на три фазы.

В ходе первой оценивается эмоциональное и психологическое состояние кандидата путем решения им письменных и практических тестов. На втором этапе тестируют его выносливость и физическую силу. Кандидаты преодолевают полосу препятствий, совершают марш-броски с полной выкладкой, бегают кроссы на время, плавают в одежде и обуви. В это же время днем и ночью их проверяют на умение ориентироваться на местности, способность работать в стрессовых условиях, а также усложняют задачи всевозможными психологическими тестами.

Третья фаза предназначена для того, чтобы оценить лидерские качества кандидата, а также его способность к коллективным действиям. Назначив кандидата командиром команды, проверяют его военные навыки и знания, умение сплотить подчиненных для выполнения поставленной задачи. За прохождением тестов следит независимая комиссия, старшие офицеры и сержанты. Именно они определяют степень пригодности того или иного кандидата. Как правило, после подобных тестов отсеивается половина желающих. Оставшихся ждет прохождение квалификационного курса, который включает в себя три фазы. В ходе первой изучают общие дисциплины: топографию, тактику, навыки командования. Вторая фаза посвящена изучению основных дисциплин по выбранной или предложенной специальности. Все обучение проходит в Форте Росс и длится от 13 до 45 недель. В ходе обучения кандидаты проходят углубленные сержантские курсы по изучению оружия, инженерной подготовке, медицинской подготовке и связи. Офицеров и уорент-офицеров обучают отдельно. Не стоит думать, что здесь все сводится к изучению специальности. Обучение проходит на фоне постоянных марш-бросков, занятий по топографии и тактике.

Третья фаза, по сути, является комплексным учением. Из обучаемых формируют временные команды, перед которыми ставят учебную задачу. Чтобы выполнить ее, нужно применить все полученные навыки и знания. Учения проводятся в Национальном заповеднике. Эти учения так же известны как «Робин Сейдж». Для выполнения задачи обучаемые получают все необходимое вооружение и снаряжение. Выкладка обычно весит сорок пять килограммов. Успешно завершив эти учения, кандидат получает право носить, зеленый берет. Но если кто-то решил, что после этого солдат завершает подготовку, то он здорово ошибается. Зеленые Береты совершенствуют свою боевую выучку в течение всей службы.

Для того чтобы стать бойцом глубинной разведки, военнослужащий должен обладать многими достоинствами. Это отражается в служебной характеристике, которую дают кандидату его командиры. Прежде всего, кандидат должен иметь базовое образование, поскольку при обучении ему потребуются знания из различных областей: физики, геометрии, истории, политики, сельского хозяйства и экономики. Одновременно с этим он обязан быть в хорошей физической форме, поскольку по роду службы ему придется сталкиваться с высокими физическими нагрузками. Чтобы успешно их преодолевать, он должен также иметь сильную волю. Его надежность не должна подвергаться сомнению ни командирами, ни боевыми товарищами. Его ответственность и способность к самоконтролю в любой ситуации должны быть безупречными, поскольку спецназу приходится работать в условиях, где бойцы будут многократно подвергнуты испытанию.

Готовя спецназ к работе на других планетах, бойцам придется столкнуться с необычными культурными особенностями. Поэтому уметь вести себя сдержанно, с пониманием относясь к различным необычным проявлениям культуры поведения, – еще одно требование к кандидату. Стойкость и твердость характера – необходимые качества для человека, действующего в составе маленькой группы в глубоком тылу противника. От каждого требуется в любых ситуациях не терять самообладания и быть рассудительным. Решительность также входит в перечень необходимых качеств. При этом человек должен быть вполне коммуникабельным, чтобы уметь наладить нормальные отношения с членами группы, ведь спецназовец действует не в одиночку. При этом надо стараться налаживать отношения и с абсолютно незнакомыми людьми, исповедующими другую религию и имеющими другие культурные ценности, чтобы добиться успеха в борьбе за их умы и сердца. Недостаточно демонстрировать эти качества – нужно, чтобы они проявлялись повседневно и органично, являясь сутью человека. Однако одного обладания этими качествами недостаточно.

Во-первых, он должен пройти базовые курс подготовки солдата, который включает в себя необходимые любому военному навыки и знания, начиная от того, кому и как надо отдавать честь и как маршировать. Как стрелять из всех видов оружия и правильно оказывать первую медицинскую помощь, как надевать противогаз и измерять воздух на зараженность и радиоактивность, как преодолевать препятствия, заканчивая получением тактических навыков поведения солдата в бою.

Во-вторых, военнослужащий должен хорошо освоить свою воинскую специальность, будь то простой пехотинец или связист, сапер, медик или артиллерист. В зависимости от специальности, эти навыки и знания получают в течение курса, длящегося от 2 до 4 месяцев. Следующим необходимым курсом является месячный курс парашютно-десантной подготовки, который военнослужащие проходят в 1-м батальоне 507-го пехотного полка в Форте Константин. В течение месяца курсанты этого батальона отрабатывают наземную подготовку на специальных тренажерах, тренируя отделение от самолета, поведение парашютиста в воздухе, а после этого совершают прыжки с парашютом. Для прохождения квалификационного курса спецназа обычно набирают около 350 кандидатов. Основная масса кандидатов приходит из сухопутных войск, но также есть желающие попытать счастья из рейнджеров, морской пехоты, из подразделений боевых пловцов, а также парашютисты из подразделений поиска и спасения ВВС.

На начальном этапе курсанты проходят обучение в программе: «Выживание, избежание захвата, поведение в плену и побег из плена». На этом этапе курсанты действуют в одиночку, не имея еды, воды и оружия. Все это они должны раздобыть самостоятельно, используя полученный опыт и знания. Находясь в тылу противника, Зеленые Береты намного больше других рискуют попасть в плен. Правилам поведения, снижающим риск пленения, а также правилам поведения в плену, если уж такая беда случилась, учат в ходе этого курса. Курсантам объясняют, что можно говорить на допросе, а что нельзя. Как вести себя, чтобы уменьшить давление в плену, как организовать сопротивление в среде военнопленных. А также учат правилам подготовки и побега из плена. Все это весьма полезные навыки.

Как было указано выше, вторая фаза посвящена изучению тактики малых групп. Это крайне необходимый курс, который составляет основу специальной подготовки Зеленых Беретов. В течение четырех недель занятий курсанты учатся действовать в составе ближнего и дальнего патруля, организовывать засады, совершать рейдовые действия и вести специальную разведку в тылу противника. Курсанты учатся действовать в составе отделений и взводов. Завершается курс 18-километровым зачетным занятием по топографии. Это занятие проводится в ночное время, а маршрут проходит по зарослям кустарника, кишащего змеями, через болота и топи, сопровождается тошнотворной вонью.

После завершения этого этапа начинается специализация. В ходе этого этапа, который длится от восьми недель до года, курсанты осваивают одну из следующих специальностей: сапер, медик, специалист по вооружению и связист. Офицеры проходят подготовку в каждой из этих областей, а также получают командирскую подготовку, в ходе которой особенное внимание уделяется принятию решений. Получая специальные знания, курсанты значительное время проводят на полевых занятиях, отрабатывая практически изучаемые вопросы.

В основе обучения спецназа лежит системный подход, позволяющий готовить военных профессионалов, обладающих знаниями и воинским мастерством в выбранной специальности, имеющих управленческие навыки. На этом этапе военнослужащие сосредоточивают свои усилия на освоении выбранной воинской специальности. К ним относятся специальности сапера, связиста, специалиста по вооружению и медика. Офицеры-командиры команд «А» готовятся по программе Альфа, изучая театр военных действий, вероятного противника, при этом особо важное, значение придается выработке навыков принятия решения. Оттого, как подготовлен командир оперативного отряда «А», – зависит успех действий команды. Он должен знать и уметь делать все то, что умеют его подчиненные, а также планировать действия команды и управлять подчиненными. Он должен уметь собрать всю информацию, добытую всеми членами команды, проанализировать ее и сделать правильные выводы, сообщив вышестоящему командиру. От того, как он построит отношения в группе, зависит нравственный климат в коллективе, наличие или отсутствие уважения к нему членов команды. Он должен знать особенности каждого своего подчиненного, его проблемы и стараться помочь ему с ними справиться.

Из рабочего отчета Мак Милана – гвардии капитана, разведроты первой бригады ГИН.

– Третий месяц преподаю новичкам азы партизанской войны в тылу противника и, к сожалению, вынужден заключить, что не все смогут освоить этот предмет до конца. Это, наверное, один из самых сложных и самых интересных этапов обучения. Суть его заключается в оказании помощи повстанцам. Учения проходят в горных районах Претории. Местные жители, активно сотрудничающие с армией, подыгрывают на учениях, выполняя те или иные функции и роли. Учения называются «Робин Сейдж». Этот этап наиболее четко показывает разницу между военнослужащими подразделений специального назначения и военнослужащими подразделений специальных операций, таких как рейнджеры. Последние высаживаются в тыл противника на небольшой промежуток времени, который определяется продолжительностью той или иной операции и по завершении ее возвращаются на базу. Зеленые Береты предназначены для более продолжительного пребывания на территории противника с целью создания партизанских отрядов, организации сопротивления и, в конечном итоге, достижения поставленных целей. Это требует совершенно другого уровня подготовки. В ходе учений за противника действуют специальные команды. В команде курсантов назначается командир, и далее команда получает информацию о вымышленной стране, ее границах, законах, политическом устройстве, наличии оппозиции и отрядов повстанцев, контрразведывательном и контрповстанческом режиме. В ходе всего этапа командиром может стать любой обучаемый, причем на любом этапе фазы. Сержант, выступающий руководителем и посредником, может в любой момент тронуть любого за плечо и сообщить ему, что теперь он командир. Для выполнения поставленной задачи принимается решение и разрабатывается план действий, выбирается место для передовой оперативной базы, где команда будет находиться длительное время в абсолютной изоляции. Командиру сообщаются места встречи с агентом и с повстанцами. Далее планируется вывод команды в район предстоящих действий. План действий докладывается группе офицеров, среди которых не только руководитель учений, но и специалисты по связи, минно-подрывному делу, тыловому обеспечению. После доклада плана командиру команды «А» задают вопросы, и если он показывает четкое понимание порядка выполнения поставленной задачи, его решение утверждают, и команда приступает к подготовке к выводу в район действий.

Обычно одна-две команды забрасываются парашютным способом, а другие при помощи вертолетов или по морю на подводных лодках. Команда должна оборудовать передовую оперативную базу спецназа SOG. База должна быть хорошо замаскирована, иметь скрытые пути подхода и отхода. Любое проникновение посторонних на базу исключено. Команда должна установить связь с агентом, через него связаться с оппозицией и повстанцами и организовать переворот в вымышленной стране – такова конечная цель учений. При этом им предстоит распознать среди лидеров сопротивления возможных предателей, столкнуться с противодействием контрразведки и правительственных войск. Кроме того, ненавистная курсантам горная подготовка может пригодиться при выполнении самых различных операций. Она включает: собственно горную подготовку, обучение высадки на берег с моря, обеспечение плацдарма в прибрежной полосе, преодоление скалистого берега, обеспечение подъема всего подразделения наверх, захват плацдарма на самой верхней точке горного берега, выдвижение к объекту и его атака, отход, спуск со скалы, уборка веревок, посадка в лодки и возвращение. Так, если высадку на побережье осуществляет рота, то для штурма обрыва требуются одновременно шесть бойцов-скалолазов, которые устанавливают три каната и занимают позиции охранения. Затем идет вторая волна скалолазов, устанавливающих еще три каната. Офицер, командующий подъемом, следит, чтобы по каждому из них поднимался только один человек и чтобы канаты не пустовали. Эвакуация осуществляется в обратном порядке, последний солдат спускается по двойному канату, который убирает за собой. Длительные разведывательные и диверсионные действия в ближнем и дальнем тылу противника подразумевают обучение разведке объекта, района и маршрута, длительное наблюдение за объектом, разведку боем, поддержание визуального контакта с передвигающимся подразделением противника или объектом. Курсантов обучают проводить беспокоящие действия в тылу противника, захватывать пленных и освобождать своих из плена. Задача по проникновению в тыл отрабатывается на вертолетах и самолетах, при этом необходимо преодолевать оборот противника пешим порядком или на транспортных средствах, используя водные пути по рекам, со стороны моря, а также пропуская наступающего противника и оставаясь в его тылу. Личный состав, подготовленный для действий в глубоком тылу, должен уметь водить различные транспортные средства и быть образованным в технике. Так же в пустыне были проведены учения, в ходе которых военнослужащих обучали ведению боевых действий против мятежников в городских условиях. Военнослужащие вели тренировочные бои в бутафорских учебных городах и поселках. Поэтому можно предположить, что впоследствии сценарии учений будут усовершенствованы в соответствии с данным опытом.

Проникновение в тыл противника по рекам и со стороны моря. Для решения этой задачи курсанты обучаются действиям на реках и море с использованием малых плавсредств (резиновые лодки, малые катера). В ходе обучения отрабатываются: посадка на корабль, размещение на нем, подготовка к посадке в резиновые лодки и занятие мест в них после спуска с борта корабля или с берега, передвижение на веслах и с мотором, высадка на берег и выполнение задачи. Обучение действиям с лодок завершается проведением морской десантной операции в заливе на остров святого Патрика. Курсанты высаживаются на берег и с боем должны овладеть островом.

В ходе обучения курсантов осваиваются четыре основных приема борьбы с партизанами: захват баз, которые обычно находятся рядом с районом их действий и позволяют отдохнуть, перегруппироваться и подготовиться к новым операциям; перекрытие путей снабжения партизан оружием, боеприпасами, продовольствием и снаряжением; подавление партизанской сети сбора информации и разведки, который осуществляется через дружественно настроенных гражданских лип, подслушиванием, перехватом радио– и телефонных переговоров, наблюдением, допросом пленных; нарушение каналов связи партизан. Курсанты отрабатывают задачи разведки территории, контролируемой партизанами для выявления целей авиационных налетов и артиллерийских ударов, а также для рейдов своих войск; выполняют налеты на пункты управления партизанскими силами. Захватывают и удерживают на короткое время ключевые точки на местности; берут в плен или уничтожают партизанских лидеров; помогают подразделениям своих войск оказывать постоянное давление на партизан, проводя налеты и разведывательные рейды. С приходом вновь испеченных Зеленых Беретов в боевое подразделение их обучение не прекращается, а переходит на качественно новый уровень, где из них уже выковывают суровых бойцов глубинной разведки MAC-SOG. Поскольку существуют три основных способа вывода группы в тыл противника – наземный, воздушный и морской. Спецназ обучается на курсах боевых пловцов и курсах военных парашютистов, где осваивают совершение затяжных прыжков, с любых высот включая ближний космос.

Раскаленный воздух несущий мельчайшие частицы пыли вторую неделю подряд не давал долгожданного покоя обитателям Форта Росс. Нынешний год выдался на удивление сухим. Изнывая от зноя, группа солдат расположилась в тени блокгауза, неспешно ведя беседу.

– За этот год меня научили двадцатью различными способами убивать голыми руками, но ни разу не выпустили за проклятый «забор»! Если бы он был из колючей проволоки или концертины то нет проблем, но эта новинка непреодолима. – Грустно заключил Ключников, уставившись тяжелым взором на ненавистную сетку из новомодной виброструны. Николая откровенно тяготила служба в Форте Росс, и он при любом случае напоминал об этом вслух.

– Зов плоти. Уже свербит? – Хмыкнул Джим Брутон, дурашливо почесав свой пах.

– Если только ты не поганый онанист, и у тебя засвербит! – парировал Ключников. – Всего в пяти километрах отсюда городок, где можно как следует отдохнуть. После всех этих издевательств и выматывающих тренировок хочется просто расслабиться душой и телом. Где же еще тогда тратить наши кровно заработанные, если не там? Так нас всех девственниками и отправят на войну, не дав вволю насладиться гражданкой.

– Гражданкой? – очнулся от полудремы Тони По. – У меня была девушка. Чай Лин.

– Мы сейчас не о твоей бабе балакаем! – отрезал Брутон. – Ключ дело говорит. Так ведь и вправду укатим к черту на рога предварительно не насладившись парочкой горячих шлюшек.

– Самоволка? – в глазах Хога зажегся огонек понимания.

– А я о чем говорю! – склонился над ними Ключников. – Но как мы пройдем виброструну?

Джим Брутон в пол голоса сказал:

– Я слышал, в шестой роте есть один умник, который решил эту проблему.

– Каким образом? – загорелся Ключников. – Не томи Джим.

– Он вроде как использует несколько магнитных изоляторов собственного кустарного производства, провод для заземления и кусок изоленты. Точнее не знаю, но если навскидку, то изоляторы, наверное, цепляются на виброструну с двух сторон и фиксируются липкой лентой.

– Может для начала изоляторы нужно заземлить? – Засомневался Ключников. – Если ошибешься, это станет последняя в твой жизни глупость, виброструна тебя пошинкует на мелкий собачий корм. Вспоминай! Так в каком порядке точно?

– Хрен его знает, не помню. Найдите этого роса и порасспросите сами.

– А его случайно зовут не Пирс? – осененный внезапной догадкой Хог задержал дыхание.

Джим с удивлением посмотрел на урбанита и едва заметно кивнул.

– Так точно! Знаком с этим перцем? Отчаянный малый – почти не вылезает из нарядов.

– Встречал пару раз во время общих занятий. – Как можно беспечней пожал плечами Хог.

До вечера никаких тренировок не запланировано, а значит, есть время найти старого знакомого и выяснить у него про его хитроумный метод преодоления виброструны. Сам Хог не слишком верил в эти россказни. Виброструна совершенно непреодолима и даже после того как ее уничтожить направленным взрывом еще долго сохраняет намагниченность и жестоко калечит неосторожных. По слухам через пару месяцев, а может и недель с Эпсилона прилетит военный борт, чтоб забрать пополнение. Лететь на войну Тони не собирался и в тайне от всех готовил дерзкий побег. Если Пирс нашел способ, который поможет ему незаметно убраться отсюда тем паче его необходимо разыскать. Пускай остальные отправляются на убой, а он слишком умен и слишком любит эту сраную жизнь, чтобы спускать ее в унитаз в угоду чванливых боровов из генерального штаба. Даже возможность возвращения на родной Урб его больше не страшила. С теми деньгами, что он успел здесь подзаработать, ему хватит на долгие годы безбедной жизни. Возможно, он даже откроет свое собственное дело. Но сначала бежать из этого адского места и как можно скорее пока еще есть такая возможность. Потом уже будет слишком поздно.

– Дай знать, если узнаешь чего интересного. – Крикнул ему вслед Ключников. – Я в деле!

– И я если вы не возражаете.

На плечо вздрогнувшего Тони По опустилась тяжелая рука лейтенанта Серебрякова называемого за глаза «Хароном». Он был заместителем Мак Милана по подготовительной части и часто командовал вместо него, пока капитан отсутствовал. И приспичило же ему выйти из дверей штаба бригады именно в этот момент. Какое неудачное стечение обстоятельств.

– Ты чего здесь забыл мелкая картофелина? – поинтересовался лейтенант. На сленге «по» означало маленькую картошку. – О каком деле разговор? Может, я тоже захочу поучаствовать.

– Ничего особенного, сэр. – Осторожно ответил Хог, тщательно подбирая слова. – Мы тут с ребятами скинулись по маленькой. Парни всерьез считают, что группы CCN, CCC, CCS реально существуют, а я утверждаю, что это вымысел и полная ерунда.

– Похоже, ты проиграл деньги умник. Они существуют.

– Вы в этом уверены, сэр? Сумма проигрыша немалая. Есть реальные доказательства?

Серебряков, чуть помедлив, достал из нагрудного кармана кителя стальную зажигалку и неспешно прикурил сигарету. Продемонстрировал Хогу гравировку, с выдавленным на металле черепом на фоне огня и скрещенными стрелами с аббревиатурой CCN, спрятал обратно в карман.

– В следующий раз будешь умнее, прежде чем спорить. Гони монету.

– Сначала расскажите про эти подразделения. Я имею права знать, если проиграл.

Тони По извлек из кармана несколько мятых купюр и демонстративно свернул в трубочку. На что лейтенант, вместо того чтобы рассердиться всего лишь весело рассмеялся.

– Хитрый дьявол! Не робкого десятка. Ладно, ты один из нас и я расскажу тебе, как это было со мной, только не болтай об этом на каждом углу. Тренировка кандидатов в подразделения сил специального назначения была длинным и тяжелым испытанием для молодых людей, мечтавших окунуться во «фронтовую романтику» и доказать всем свое мужество. Я с трудом мог поверить, что буду, когда нибудь тоже носить зеленый берет. Хотя на нем и не было официального «флэша», нашивки с символикой подразделения, от него все равно веяло силой, и я всеми фиДорими души ощущал ее. Шло время. Проходили месяцы тяжелых и интенсивных тренировок. Я сам был без пяти минут боец спецподразделения, а по-прежнему как деревенщина благоговел перед гигантами, носившими знаки 7-ой, 3-ей или 10-ой групп. По случайности я однажды увидел флэш 5-ой группы – на черном фоне желтая диагональная лента с 3 красными полосками. Пятые действовала на Эпсилоне давно, поэтому мы видели либо тех, кто отправлялся туда, либо только что прибывших. Это зрелище пробрало меня до костей. Взгляд этих парней казалось сверлил тебе душу, и вызывал временный паралич. Разговоры в казарме о войне были единственной темой для беседы в свободное время. Инструкторы подкрепляли свои объяснения фронтовыми примерами. Мы, новички, передавали друг другу старые и новые истории, словно дети вкладыши от жвачек. Наибольший ажиотаж вызывали истории о сверхсекретных командах Теневой роты – CCN, CCC, CCS, Дельта и Омега. Мы скептически относились к этим рассказам – ведь не было даже четкой уверенности, что они существуют – высшая степень секретности налагала строжайшие ограничения. Однажды мы находились на занятиях с тяжелым оружием, расстреливая мишени на полигоне. Аббревиатуры ССС и CCN так и мелькали в наших разговорах. Неожиданно рядом с нами выросла фигура лейтенанта из пятого отряда и яростно сорвала, берет с головы моего друга. Мы все уставились на него готовые к самому худшему.

–«Если вы, долбанные уроды, планируете носить зеленый берет, лучше научитесь держать ваши вонючие пасти на замке!». – Спокойно сказал он, в то время как в его глазах плясала сама смерть. В воцарившейся мертвой тишине мы осознали предупреждение в полной мере.

Несколько месяцев спустя я получил право геройски умереть, гордо пришив флэш 5 группы и упаковав вещи для полета на Эпсилон. Я никогда не забуду день, когда впервые увидел человека из SOG. Я уже провел на планете целый месяц и как раз шел через базу CCN в Ну Транге с Томом Бишопом, сержантом нашей группы. Мы шли в финчасть, когда нам навстречу попался сержант; на его форме бросались в глаза яркие нашивки, от разноцветья которых рябило в глазах. В то время все уже носили оливковые нашивки частей и званий. Том заметил мой заинтересованный взгляд и объяснил: – «CCN. Они занимаются разведкой. Нашивка с черепом на фоне пламени – это эмблема SOG. Кобра на правом нагрудном кармане – нашивка группы».

Мне это мало что говорило, и я попросил объяснить подробнее. Он ответил: – «Они не носят нашивки во время рейдов. Это больше для местных хо из числа лоялистов. Так они поддерживают боевой дух в группе. Хо просто обожают яркую форму. В будущем я рекомендую тебе не таращиться на них, разинув рот. Некоторые из этих ребят слегка двинутые на всю голову. Если повезет, увидим, как начальственное дерьмо из тыловых крыс попробует его распекать. Однажды я уже видел, как такой вот сержант сграбастал полковника за грудки, откусил кусок от козырька его бейсболки, выплюнул ему в лицо и вежливо осведомился: – „Это ответ на твой вопрос, Кейси?“». Когда я первый раз как проклятый мотался по всей стране, мне довелось побывать и пожить во многих странных местах, в том числе и в лагерях CCN, CCC и Дельта. Они располагаются в окрестностях Дананга, Контума и Бьенфу. Жившие там ребята ничем не отличались от животных. Они пугали меня до чертиков. Если ты видел сцену в баре из того шизоидного фильма «Братья по крови», то представь себе то же самое, только без санитаров и стен дурдома. Попробуй отбивать ритм «рок-Н-бриг» с гранатой под ногами. Сдернуть чеку и подсунуть гранату под задницу новичка, любимый «розыгрыш» среди солдат из SOG. Редкостные сучары, мать их. Меня несколько разочаровало, что я остался жив после первой поездки, и я тотчас же решил исправить эту оплошность, записавшись во второй тур уже в команде SOG. После получения допуска, я был направлен в Ланг Вей что недалеко от столицы Даоса, где и располагалась наша база. Там обучали всем вариантам заброски в тыл и возвращению, методике «прямого устранения», саботажа, освобождения военнопленных и т. д. Учебные группы были невелики. В моей всего 18 человек. Среди них были ребята из «зеленых беретов», рейнджеров и специальной армейской службы САС. Отношение к офицерам, рядовым и сержантам было одинаковым. Я закончил свою командировку с отличием, получил почетный знак золотых крылышек, после чего отбыл обратно в Контум. Именно там в одном из баров первый лейтенант Серж Востриков, познакомил меня с капитаном Мак Миланом из команды «Байкал». Первые слова Мака были примерно следующие: – «Двое предыдущих парней, закончивших Форт Росс с отличием, не стоили и горстки дерьма. Один подорвался на шрапнельной мине, второй дезертировал в горы и где он сейчас одному богу ведомо. Добро пожаловать в мой личный ад! Вот нашивки – пришьешь на форму. Когда устроишься, я познакомлю тебя с нашими бравыми горцами».

– Горцы? – перебил удивленный Тони. – В смысле вы ходили в бой вместе с дикарями?

– Разумеется. А что тут такого? – Пожал могучими плечами Серебряков. – Завоевать авторитет у хо было примерно также сложно, как остаться девственником в публичном доме. Большинство парней приходило в SOG одним путем – они должны были доказать, что они хоть чего-то стоят и шли в Форт Росс. Если же они переходили в оперативную группу и оставались там, то быстро убеждались, что задачи и методы их выполнения совершенно иные, нежели во время обучения на Новом Урале. За оградой – как мы называли временный лагерь – была совсем иная война. «За оградой» мы оказывались в положении партизан, против которых действуют регулярные дивизии и полки при полагающейся им поддержке артиллерии, авиации и танков. «За оградой» не было друзей, не было ни одного безопасного места и единственное направление эвакуации – вверх. «За оградой» враги дожидались нас, устраивая хитроумные засады и ловушки. «За оградой» всегда царила непроглядная тьма. Многие уходили туда и обратно уже не возвращались. Потери ошеломляли. Весь личный состав всех трех подразделений никогда бы не смог сформировать роту в пехотной дивизии. Несмотря на то, что мы составляли всего десять процентов от общих сил, на наш счет пришлось больше пятидесяти процентов потерь и восемьдесят процентов пропавших без вести от всего числа специальных сил. Все миссии «За оградой» проводились, как правило, без знаков различия – под запрет попадало все, что могло указать на твою принадлежность к SOG. За одно лишь малейшее подозрение в причастности к специальным силам враги могли тебе вмиг отрезать яйца, заодно сожрав твои глаза на десерт. Все мы это знали, поэтому в первый день содрали свои нарукавные нашивки, а татуировки вывели кислотой. Самым большим кошмаром было получить такое ранение, после которого вся команда вынуждена уходить без тебя. Члены группы заключали договоры «сделать немыслимое». И это немыслимое делалось и не раз. Вторым ужасом было объявление тебя пропавшим без вести. Мы знали, что это означало «убит», но друзья не оставляли надежду. По правилам, пока не находили тело, даже, если были свидетели, что человека разорвало на куски, он числился пропавшим без вести. Договоры заключались и на этот счет. Некоторые обещали привезти голову друга, когда мы узнали, что руки не всегда достаточно. Ты все еще можешь остаться, жив, даже без руки. У капитана Мак Милана всегда была простая философия на этот счет: если 12 ушли «За ограду», то 12 должны вернутся. Или не вернется никто. Когда я принял эту философию, то стал полноправным членом разведгруппы «Байкал». Моя группа не была уникальна в этом отношении. Многие группы сражались до последнего человека и вызывали огонь на себя. Нас настолько превосходили числом, что «За оградой» мы называли себя зомби – живыми покойниками. Когда группа не возвращалась, ее дом – тихий, заброшенный, пустынный, похожий на надгробие – был запретен для проживания. Группы возрождались через некоторое время. Некоторые группы регулярно выбивало подчистую. Майк Шепард прибыл в Контум через месяц после нашего с капитаном Мак Миланом отъезда и рассказал, что хижина «Байкала» когда он прибыл, была пуста, словно стреляная гильза. Теперь меня потрясает, что мы смогли вернуться оттуда на своих двух. Те, кто сражался на той проклятой планете, кто терял друзей на минах и в ловушках, кто страдал от актов саботажа, кто пытался достать врага, увертливого, словно призрак, может утешаться теми акциями, которые мы проводили. Конечно, нашей основной работой была разведка. Но мы не останавливались на этом – противник получал свою дозу адреналина. Мы минировали тропы и подменяли приказы, так что подразделения врага попадали под бомбовые удары. Мы находили склады с боеприпасами и «лечили» минометные мины, чтобы они рвались в стволе врага. Некоторые гранаты также имели тенденцию взрываться у них прямо в руках. Не брезговали мы уничтожать их продовольствие, равно как и подмешивать в него смертельный яд. Мы демонстрировали им, как действуют профессионалы, и эти уроки клянусь богом, были воистину болезненны. Мы знали, насколько важна наша миссия. Мы знали, почему она должна быть секретной. Мы понимали риск и жертвовали всем без колебаний. MAC SOG острие этой войны от начала и до гребанного конца. Да, и у нас есть свои герои. Люди, которые доставляли нас туда, и – что куда важнее – забирали обратно. Пилоты армейской авиации, которые летали на непосредственную поддержку операций SOG в самых опасных условиях в любое время дня и ночи. Когда они пересекали границу, то попадали в зону, буквально напичканную средствами противовоздушной обороны. Представьте себе противостояние вертолета и счетверенной 37мм зенитной установкой и пусковой установкой ракет «земля-воздух». Они это не только представляли, но и пытались противостоять. И погибали. Мы сталкивались с героическими спасениями чаще, чем с дешевыми шлюхами. Как я смог выжить в том аду ума не приложу. Смерть и потери были постоянными нашими спутницами. Нашими персональными призраками. И до сих пор я не знаю ни единого звука громче, чем внезапно умолкшая радиостанция.

Задумчиво забрав деньги из рук пораженного рассказом Тони По, первый лейтенант Михаил Серебряков ни сказав больше не слово зашагал вдоль пустынной аллее. Хог хотел его окликнуть, но в последний момент передумал. Если Серебряков захотел побыть в одиночестве, не стоило ему мешать. Рассказ первого лейтенанта так потряс Хога что на целую минуту он даже забыл куда и для чего идет. Только сейчас он в полной мере осознал, что им всем уготовано, когда обучение закончатся и их бросят в горнило войны.

«Ну, уж нет!» – сердито думал Тони, переходя на быстрый шаг. – «Только без меня!»

Найти Пирса оказалось не таким уж простым делом. Всех кого он о нем расспрашивал, не знали, где он находиться, и лишь его взводный предположил что, скорее всего тот у арсенала. Так и вышло. Угрюмый рос с несвойственным для себя интересом внимательно наблюдал со стороны за погрузкой на грузовые платформы блестящих ракет с фосфором. Фосфорная бомба – снаряд, содержащий белый фосфор. Это вещество воспламеняется при соприкосновении с воздухом, поэтому хранят его в воде. Вкупе с напалмом дает комплексный эффект – не только адские дым и пламя, но и психологический шок. Характерной чертой применения фосфорных боеприпасов является обугливание органических тканей при сохранении одежды. Зона поражения до ста пятидесяти метров. Когда это вещество попадает на кожу, оно наносит непоправимые травмы – мясо сгорает буквально до костей. Одежда может и не сгореть, белый фосфор проникает под одежду. Если вдохнуть эту смесь, она поражает дыхательные пути и легкие и сжигает человека изнутри. Это зажигательное средство, которое широко используется против живой силы противника на Эпсилоне. Его применяют в основном для снаряжения авиационных бомб, кассетных боеприпасов авиации, артиллерийских снарядов, мин, а также в смесях. При взрыве происходит дробление фосфора на куски, которые самовоспламеняются на воздухе, а при горении образуется фосфорный ангидрид, который с влагой воздуха образует белый дым из мельчайших капелек фосфорных кислот. Характерный признак фосфорных ожогов – своеобразный чесночный запах, свечение в темноте, при нарушении корки рана начинает дымить – так называемые светящиеся и дымящие раны. Эта адская смесь легко всасывается в кровь, убивая медленно и крайне мучительно.

– Не хотел бы я оказаться на месте тех против кого заготавливают этих малышек. – Вместо приветствия проворчал Пирс нехотя пожимая протянутую руку Тони По.

– Говорят, ты придумал безотказный способ пройти сквозь виброструну. Это, правда?

Пытливо посмотрев на Хога, Пирс как можно небрежнее пожал плечами:

– Говорят, кур доят.

– Мне ты можешь доверять. В чем заключается фокус?

– Это не фокус, а элементарная физика. Зачем тебе все это?

– Скажем так, несколько человек решили уйти в самоволку.

– Глупая затея. Мы завтра с раннего утра отправляемся на Эпсилон.

– Что?! – воскликнул Хог, растеряв остатки самообладания. – Скажи, что ты пошутил.

– И не подумаю. По-твоему для чего еще распаковали арсенал и грузят бомбы? Командование решило не отравлять нам ночь томительным ожиданием и скажет об этом поутру на построении.

– А ты откуда это узнал, если это секретные сведения?

– Мак Милан обмолвился. Наверное, решил, что меня это взбодрит. Вообще у него странное отношение к «добровольцам». Я уже жалею, что вообще позволил втянуть себя в эту историю.

Сказать, что эта новость стала для Тони полной неожиданностью, значило вообще ничего не сказать. Она его просто шокировала. Не иначе все планы рушились прямо на глазах? Ну, уж нет! У него еще целая ночь в запасе. Безвыходных ситуаций не бывает и он что нибудь придумает.

– Я знаю, о чем ты думаешь, друг. – Горячо зашептал Хог, решив рискнуть и посвятить в свой план человека, который, как и он откровенно тяготился своей службой. Это было видно за километр. Тони не был уверен, что его план удастся без надежного компаньона способного подстраховать в случае непредвиденных ситуаций. Да и бежать вдвоем куда сподручней. – Нас собираются отправить на убой и за это обещают несколько вшивых медалей. Посмертно! Пускай, засунут их себе в зад! Я на такое не подписывался. Готов спорить, тебе это тоже не по нутру. Как правильно подметил капитан, ты такой же доброволец как я космонавт. Нам нужно объединить усилия и бежать отсюда сообща и чем скорее, тем лучше.

Пирс, внимательно слушал, мучительно решая для себя сложную дилемму – сделать вид, что он не слышит этих изменческих речей или же признать его правоту и согласиться. В глубине души он знал, что Тони прав. Пора уже решить для себя этот вопрос раз и навсегда.

– С нас спустят шкуру живьем, если поймают. – Напомнил он урбаниту.

– А на Эпсилоне, по-твоему, нас примут в кружок «умелые руки» и повяжут красный галстук? Повяжут, но только не галстук, а петлю вокруг яиц, когда партизаны подвесят тебя над костром и сожрут вместе с потрохами. Ты как хочешь, а мне такого счастья не надо. Расскажи мне, как пройти эту проклятую виброструну и я от тебя отстану. Лети хоть к черту на рога мне плевать.

Угрюмо наблюдая за беспрерывным конвейерным потоком авиабомб и ракет, отправляемых на космодром, Пирс медленно кивнул, молчаливо соглашаясь с ним:

– Мы можем идти по широким равнинам, идти, не встречая в пути никого. И каждый пребудет один, властелином, пока не взойдет роковая звезда. Какой у тебя план Тони?

– Пойдем, расскажу по дороге.

Приятели направились в сторону зоны высадки, где отрабатывала прыжки с парашютами группа Дельта. После пролета транспортной авиации, по небу медленно плыли сотни прозрачных парашютов. Десантирование с малых высот было самым популярным занятием у Дельты. Десантники, одетые в мимикрирующие костюмы «Диджитал», почти ничем не выделялись на фоне унылой равнины кое-где разбавленной сухой растительностью. Преломляя свет, десантники напоминали призраков, обрушившихся с небес как неотвратимая кара господня. Зрелище и впрямь впечатляло, если бы не проклятая жара и столбы пыли от мелких смерчей.

– Довольно темнить. Что у тебя? – прямо спросил Пирс.

– Только на полигоне можно быть уверенным, что тебя никто не услышит. – Тони не доверял даже стенам казармы, у которой вполне могли оказаться «уши». – План чем проще, тем надежнее. Уйдя в самоволку, в нужное время отделяемся от группы и идем в город, чтобы раздобыть себе транспорт. Завладев наземной машиной или аэрокаром, не спешим на ближайший гражданский аэропорт. Все шансы за то, что нас там уже будут ждать, когда хватятся. На уши поставят всех копов округа и до кучи военную полицию. Нам не сбежать, если мы не будем умнее и хитрее ловцов. Самое лучшее, что мы можем сделать, это пробраться на военный аэродром и проникнуть на транспортный борт, который нас и доставит в большой город, где мы легко растворимся в толпе. Однако до аэродрома еще нужно добраться, преодолев сто километровую безводную пустыню. Ты выведешь из строя вышку связи в долине, а я вырублю подачу всей электроэнергии. Создав большую панику в городе, мы сможем незаметно улизнуть, пока все будут слишком заняты нашими «подарками».

Над их головой с ревом пролетели три военно-транспортных самолета, заглушив голос Тони.

Сергей почесал затылок, немного удивленный планом Хога:

– То есть ты предлагаешь устроить диверсию, я правильно тебя понял?

– Именно! Я раздобыл карты местности со всеми нанесенными на нее транспортными коммуникациями: дорогами, аэропортами, станциями гравипоездов и даже несколько законсервированных на случай войны складов и бункеров. В течение целого года я скрупулезно наносил на карту все объекты инфраструктуры, о которых узнавал. Мы не можем проиграть!

Задумчиво посмотрев на десантирование тяжелой бронетехники и выдвижение на полигон длинной колонны первой пехотной дивизии, Пирс принял решение:

– До вечера еще часов пять. За это время я сделаю изоляторы и приготовлю все к побегу. Раздобудь воды и еды, чтобы нам хватило в дороге, но не попадись Мак Милану на глаза. Все должно пройти четко и быстро как на учениях. Час добраться до города. Час на саботаж. Сигнал диспетчеру поступит на пульт с первым взрывом. Час уйдет на анализ ситуации. Еще один если повезет, прежде чем заметят наше отсутствие на построении. Пол часа на объявление тревоги и столько же на организацию поисковой группы. Итого у нас три часа чистого времени.

– Транспорт лучше всего раздобыть колесный. Воздушный слишком приметен и быстро выдаст нас, если к делу подключат «небесное око» и разведывательные спутники. – Сказал Хог. – Главное не выдать истинное направление движения иначе нас быстро вычислят и перехватят. Кругом пустыня, а значит, мы будем открыты как на ладони. Думаю, без помощи гравипоезда как они решат нам не обойтись так что, скорее всего их начнут обыскивать в первую очередь. Двигаться к зеленым массивам и болотам севера слишком предсказуемо, а значит, нам не подходит. Нужно уметь импровизировать на ходу. Где самое темное место?

– Под горящей свечой. – Ухмыльнулся Пирс, и оба заговорщицки пожали друг другу руки.

Быстро обговорив основные детали плана, Пирс и Хог, отправились готовиться к запланированному побегу. Оба понимали, что терять им особо нечего, кроме самой жизни, а значит стоит попробовать за нее побороться. Чтобы не вызывать ненужных подозрений, воду и сухие пайки Хог достал у одного парня, что тайком из-под полы приторговывал ворованными частями амуниции, боеприпасами и пищевыми пайками. Как он до сих пор не попался на этом опасном занятии, для Хога было загадкой. В дальней дороге им понадобятся деньги, одежда и документы, чтобы не выделятся в толпе гражданских. С первыми двумя проблем не было, а вот с документами пришлось поломать голову. После введения в обиход биометрических чипов электронной идентификации отпала нужда в документах, но не электронных сим-картах. Они открывали двери туда, куда обычному человеку путь был заказан. Что бы раздобыть себе и Пирсу подобные пропуска, пришлось тайно взломать окно и пробраться в кабинет начальника штаба специальных операций. Выкрасть из сейфа пропуска пока хозяин присутствовал на совещании в штабе, оказалось делом непростым и хлопотным. Вот тут и пригодились ему навыки «медвежатника». Потея от напряжения Тони По перебирал комбинации сейфа используя для этого самодельный кейлокер для работы с плавающей запятой. Когда он уже был готов сдаться и убраться восвояси обратно через окно, магнитный замок тихо щелкнул и дверца медленно распахнулась. Внутри вместе с файлами хранились десять новеньких сим-карт, но он взял лишь себе и Пирсу, а иначе пропажу быстро обнаружат и оперативно заблокируют.

Вылезая обратно в окно Тони лишний раз, порадовался собственной смекалке. Теперь дело за Пирсом, Брутом и Ключниковым. От того удастся, достать гражданскую одежду или нет, зависел успех или провал всей операции. Но он зря волновался. Встретившись в условленном месте в нужное время с остальными «беглецами» с облегчением переоделся в гражданский комбинезон, что заботливо протянул ему Ключников. Пирс едва заметно кивнул, когда Хог вопросительно глянул на него. Значит и тут все в порядке. Извлекая из кармана сделанные на скорую руку изоляторы и мотки заземлителей, Пирс, в любой момент, ожидая окрика часовых, принялся за нелегкое дело. Тщательно вымеряя расстояние и прикрепляя на едва дрожащую виброструну свои кустарные заземлители, он покрылся от напряжения холодным потом. Струна едва заметно завибрировала, но осталась неподвижной. Если допустить ошибку, виброструна легко отхватит палец, а то и руку и от этого Пирсу было еще больше не по себе.

– Быстрее други, – поторапливал их заметно нервничающий Ключников озираясь по сторонам. – У нас всего пять минут до смены караула. Живее никак нельзя?

– Не мешай! – процедил Пирс, кусая губу. – Ты ведь не хочешь лишиться головы?

Установленные на трех струнах шесть изоляторов активировались, поглощая идущий по струнам электроток, делая изолированные участки струны совершенно безопасными. Во всяком случае, Пирс на это искренне надеялся. Единственный способ проверить, это самому рискнуть пролезть между ними. Вздохнув, он взялся обеими руками за горячую струну. Ничего не произошло – рука осталась целой. Тогда уже более уверенно приподнял ее, и смело пролез под ней на спине, придерживая одной рукой над собой. Оказавшись по другую сторону ограды, Пирс не смог сдержать радостного возгласа. Ползя следом за Пирсом, Ключников сделал остальным жест следовать за ним. С опаской, последовав его примеру, уже через пару минут четверо друзей оказались на свободе по другую сторону ненавистного «забора». Но расслабляться было рано.

Перебегая от одного скального укрытия до другого, Пирс неотступно следовал за Хогом, в то время как Брут и Ключников бесшумными тенями следовали за ними. Установленные на вышках приборы ночного видения с тихим жужжанием поворачивались на шарнирах. Зная точно, как они работают и с каким именно интервалом следят за местностью, им не составило особого труда избежать их всевидящего электронного ока. Первая часть плана прошла как по маслу.

У федеральной трассы номер четыре друзья позволили себе с радостными восклицаниями начать хлопать Пирса по спине, тем самым, выражая ему свое уважение и восхищение.

– Я был уверен, что ничего не выйдет. – Признался Ключников.

– А вдруг изоляторы обнаружат? – спохватился Брут. – Тревоги не избежать.

– В темноте не обнаружат, если конечно не будут всматриваться, зная заранее что искать. – Успокоил Пирс. – Да и поздно уже об этом думать. Это друзья мои и есть тот самый риск, с которым приходиться мириться. Бояться триппера – в публичный дом не ходить. Меня больше волнует попутка. Четыре человека путешествующих в одиночку, вдали от города и без транспорта могут вызвать ненужное подозрение. Как бы нам не подзалететь на этом?

– Скажем что туристы. – Отмахнулся Тони. – У меня есть идея!

Заметив вдали приближающиеся огни автомобиля, Хог изображая на земле «умирающего лебедя» театрально раскинулся на обочине, а трое его друзей стали активно жестикулировать, привлекая к себе внимание водителя. Картина со стороны была еще та.

– Проклятье! – внезапно выругался Пирс, наблюдая, как силуэт машины приобретает контуры военного грузовика идущего из Форта Росс. Если там окажутся те, кто их знает в лицо быть беде. – Лежать! – зло зашипел он на Тони, когда тот тоже рассмотрев грузовик, попытался, было вскочить и дать деру. – Лежать я сказал чуркабес хитрожопый! Поздно пить Боржоми, когда почки отвалились. Играем комедию до конца!

Из кабины остановившегося грузовика выглянул незнакомый коренастый сержант.

– Вы кто такие и что с вашим приятелем? – поинтересовался он, подозрительно разглядывая четверку из-под низко надвинутого на лоб зеленого берета.

– Ничего такого господин полковник, о чем стоит волноваться. Перебрал братан чуток! – нахально ответил Брут, удачно изображая из себя подвыпившегося гуляку. – Мы туристы с Неостера. Устроили пикник за городом по случаю дня рождения Анатоля, а тут позвонил наш кореш и говорит, что приехать за нами не сможет, машина сломалась вот мы здесь и застряли.

– Понятно. – Сержант поскучнел, теряя к ним интерес. – До города не близко. Подбросить?

– Будем премного благодарны командир! – икнул Пирс, низко надвигая на глаза панаму.

Сержант пристально стал всматриваться в него.

– Что-то мне твоя рожа парниша, кажется знакомой. Мы раньше не встречались?

– Нет, сэр это очень, вряд ли. Мы прибыли с Неостера только вчера.

Сержант еще один бесконечно долгий миг раздумывал, прежде чем сдаться:

– Ладно, закидывайте «тело» кореша в кузов и сами забирайтесь следом. По дороге немного потрясет. Если заблюете кузов, будете все языком слизывать. Понятно?

– Какой разговор генерал! – заголосили остальные, поднимая с земли Хога.

Грубо закинув в кузов, словно полено шипящего проклятия Хога, трое приятелей взобрались весьма шустро, чем можно было ожидать от пьяных людей. Но к счастью сержант этого не заметил, листая в это время при тусклом свете фонаря ежемесячный журнал спецназа «Сигнал». Грузовик, набирая скорость, помчался по разбитой дороге, подпрыгивая на ямах и ухабах. Трясясь внутри громыхающего кузова четверо прохиндеев поздравили друг друга с удачей. Ехать до ближайшего городка под названием «Литл Рок» было всего пол часа пролетевшие в томительном ожидании и громком пении. Чтобы поддерживать миф о своей принадлежности к туристам, они были вынуждены всю дорогу горланить пошлые песни и как ошалелые колотить ногами о дно кузова, изображая танцы. Как только грузовик оказался в черте города, Пирс застучал ладонью по перегородке, отделявшей их от водителя. Грузовик стал замедлять скорость пока и вовсе не остановился, давая им возможность покинуть его.

– Поосторожней парни, народ в этой дыре ушлый, – на прощание предупредил сержант. – Здесь чужаков не любят. Если увидите парней в военной форме, не вздумайте им дерзить или хамить. Вмиг распрощаетесь с зубами, а то и с жизнью. В бары, с белыми звездами над входом, лучше не суйтесь они, как правило, только для военнослужащих. Снимите себе для ночлега комнаты в мотеле, а по утру уезжайте отсюда, вам здесь все равно не понравиться. Удачи!

Сверкнув на прощание габаритными огнями, грузовик скрылся за поворотом улицы, оставив четверку посреди пустынной дороги, по которой горячий ветер гонял сухие шары растений. Полудеревянные двух и трех этажные хибары по обеим ее сторонам и вправду выглядели неуютно и неприветливо. Все окна закрыты светомаскирующими ставнями. Где-то за окном плакал проснувшийся ребенок, ругались муж с женой, а в грязной подворотне глухо выла бродячая собака, рассадившая лапу о кусок битого стекла.

Друзья решили заглянуть в первый попавшийся бар под названием «Гадкий кайот».

На секунду оглохнув от звуков и временно лишившись всяких ориентиров среди клубов табачного дыма, стали пробираться сквозь толпу посетителей к барной стойке. За соседними столами азартно играли в покер офицеры, оглашая помещение громким смехом и яростными воплями. Из динамиков стоящего в углу «джук-бокса» до хрипоты надрывался старичок Криденс со своей бессмертной композицией «Fortunate son». В зале раздался рев радостных воплей, когда на маленькую эстраду робко выбежала полуобнаженная девица одетая лишь в стринги, лоскуток ткани, прикрывающий груди, индейские мокасины и ковбойскую шляпу. Закружившись в вихре танца вокруг столба под оглушительные аплодисменты зрителей и мелькание разноцветных прожекторов, ее сомнительные хореографические таланты с лихвой компенсировались раскачивающимися прелестями и страстным желанием возбудить публику. И ей это неплохо удалось. Казалось сам воздух, пропитанный сотнями похотливых и раздевающих взглядов, приобрел особенный, пряно соленый привкус, кружащий голову, словно крепкий дурман.

Заказав для начала четыре кружки темного пива «Бифитер», четверка расселась на вертящихся стульях, с любопытством поглядывая по сторонам. Никто в зале не обращал на них ровным счетом никакого внимания, сосредоточившись целиком на стриптизерше.

– Зря мы сюда приперлись, – Нахмурился Хог, заметив на многих посетителях форму танкистов из соседней воинской части, а так же ненавистных ракетчиков, презираемых всеми за их непыльную службу. – Эти трактористы большие забияки и драчуны.

– А ты меньше смотри в их сторону и больше пей свое чертово пиво! – Посоветовал Ключников. – У нас всего два часа. Я настроен, потратить их с максимальной пользой для своего тела и души. Эй, ты куда? – спросил он у Тони, резво вскочившего со стула.

– Отлить! – буркнул Хог, незаметно кивнув Пирсу.

– Я тоже. – Ответил Сергей, направляясь следом за урбанитом.

Выбравшись из общего зала в затхлый туалет, Пирс молча заблокировал входную дверь палкой швабры. Хог не прерывая шага, сбил подсечкой под колено парня в форме ракетчика и с глухим стуком приложил несколько раз его голову о край писсуара. Пирс, обхватив сзади за шею кинувшегося на подмогу второго ракетчика, сжимал его горло железной хваткой, пока тот на время не потерял сознание от легкого удушья. Хог быстро осмотрел все кабинки. В самой последней находился последний свидетель немой драки. Ударом ноги в челюсть, Тони отправил пьяного в дым танкиста притаившегося на унитазе в крепкий нокаут. Быстро обыскал бесчувственные тела. Вернувшись, молча протянул Пирсу его сим-пропуск, замотанную в тряпку флягу с водой, несколько брикетов сухпайка и немного наличных позаимствованных у вырубленных парней. Спрятав вещи в небольшую сумку, захваченную на базе, Хог упершись обеими руками в кирпичную стену, позволил Пирсу взобраться по своей спине к небольшому окну, ведущему на улицу. Лишь сильнее стиснул зубы, когда Сергей наступил ему на голову. Оказавшись наверху, Сергей помог подняться Тони. Очутившись на пустой улице позади бара, они быстрым шагом направились к автостоянке, где глянцево отражали свет уличных фонарей наземные машины посетителей «Гадкого кайота». Выбрав для себя землистого цвета неброский «Бьюик» друзья ловко отключили сигнализацию и разблокировали двери. Вот уж где на практике пригодились талант взломщика и технаря. Как только удалось снять блокировку с двигателя, мотор глухо заурчал. Хог словно вспомнив о чем то, неожиданно выскочил из кабины на улицу и стал быстро что-то делать со стоящими рядом машинами. Пирс в нетерпении считал секунды, прикидывая, что они уже потеряли пять минут чистого времени, которое можно было потратить на то, чтобы убраться отсюда и как можно скорей.

– Я прикрепил к топливным ячейкам небольшие взрывные устройства. – Объяснил Хог, на немой вопрос Пирса. – Рядом стоит заправочная станция так, что шуму будет преизрядно.

– Где ты раздобыл взрывчатку и радиодетонаторы?

– Сам сделал. У жителей городка сегодня выдастся неспокойная ночка.

Дождавшись пока они отъедут на безопасное расстояние, Хог неспешно достал из кармана кустарного вида радиопульт и с каким-то злым ожесточением вдавил кнопку. На мгновение ночь превратилась в день, когда три десятка машин и колонки водородного топлива взлетели на воздух в раскаленном добела облаке взрыва. В радиусе километра во всех домах вышибло стекла. Тут же ночь разорвали сирены сигнализаций машин и далекие крики проснувшихся людей.

– Нашу таратайку могли хватиться, тогда им не составило бы труда вычислить нас. Теперь в той мешанине горелого железа сам черт не разберется. – Самодовольно сказал Тони. – План прежний. Вырубить связь в округе и линию ЛЭП – Центральная. Встретимся, где договорились.

Вдавив педаль газа до упора, Тони быстро свернул с дороги в соседний переулок, спугнув со свалки помойных котов с жалобным мяуканьем прыснувших во все стороны. По главной улице позади них с включенными сиренами промчалась кавалькада полицейских и пожарных машин. Далеко над куполообразными крышами домов полыхало зарево бушующего пожара перекинувшегося на несколько стоящих неподалеку складов с пиротехникой. Вскоре прогремел еще более мощный взрыв, и в небе началось светопреставление. Сотни тысяч петард с воем стартовали в воздух, что бы оглушительно взорваться разноцветной радугой. Оценить ущерб и количество пострадавших было невозможно по причине удаленности от места взрыва. На первый взгляд можно смело предположить, что жуткий переполох получился то, что надо. Посмотрев на светящиеся стрелки наручных часов, Хог закусил нижнюю губу. Они непростительно отставали от графика на две минуты сорок секунд. – Твой выход! – быстро сказал он напарнику.

Сбавив скорость до двадцати километров, Хог терпеливо дождался, пока Пирс покинет машину, прежде чем снова ударить по газам. Оставшись в одиночестве, Сергей шустро перемахнул через сеточный забор, за которым виднелась пульсирующая мертвенно-бледными огнями антенна субкональной связи и ярко освещенная прожекторами небольшая будка сторожа. Охранявшие территорию двухголовые церберы проснулись от шума и с тихим рыком кинулись на незваного пришельца, готовые вцепиться ему в глотку и разорвать на части. Но Пирс не растерялся. Он терпеливо дождался, пока они в едином порыве прыгнули на него, прежде чем стукнуть их головами друг о друга, на время, погрузив в беспамятство. На шум возни и жалобный визг, из домика выбрался согбенный годами сторож – неопрятного вида старик лет семидесяти, в клетчатой рубахе на выпуск, бейсболке и тусклым фонарем в руках.

– Кто здесь?! – требовательно прошамкал он в темноту, щуря близорукие глаза.

– Костлявая с косой! – ухмыльнулся Пирс, появляясь позади него словно призрак.

«Нежно» связав старика найденными в будке куском провода, заткнул ему рот кляпом из губки. Быстро осмотрев помещение, покидал в сумку найденную еду, мотки веревок, несколько столовых ножей и прочие мелочи которые могли пригодиться в дороге. Вывести из строя антенну оказалось не сложней, чем угнать машину. Долгие месяцы тренировок в техническом отделе Форта Росс не прошли бесследно. Зная, что и как работает, он мог извлечь одну мелкую деталь, чтобы надолго вывезти из строя весь механизм, не опасаясь, что поломку быстро обнаружат и нейтрализуют. Раздавив каблуком, цилиндрик квантового сопротивления, довольный от удачно выполненного задания поспешил в сторону федеральной трассы номер четыре. С холма освещенную дорогу было прекрасно видно, как и кружащие над местом пожара аэрокары МЧС, полиции и пожарников. Перепрыгивая на бегу через живые изгороди, Пирс подоспел к стоящей на развилке машине точно в срок. Сорвавшись с места, она выехала на шоссе и направилась не в противоположное от Форта Росс направление, а прямо в адскую кузницу как выразился бы капитан Мак Милан. План был в следующем. Создать шумиху, отключить связь, заставить людей метаться, внося неразбериху и до поры укрыться как можно ближе к Форту, где искать их точно никто не будет. Как любил говаривать покойный приемный папаша Пирса – «Самая густая тень всегда под свечой» – и в этом он был прав. Их будут искать где угодно, но только не у себя под носом. По дороге, Хог рассказал, что пока ждал Пирса заминировал линию ЛЭП – Центральная. Взрывать ее раньше срока не стоит, но и медлить опасно.

– Позаимствовал вот по случаю. В сумке еще пара мелочей.

Хог одобрительно кивнул, увидав блеск ножей. Выключив фары, напарники ехали в темноте еще минут сорок, прежде чем вдали показалась громада скалы в форме усеченного конуса.

– Если удача будет на нашей стороне, мы доберемся до резервного аэродрома за двадцать минут. Итак, десять минут ушло на угон и взрыв. Десять на поездку до башни связи. Пятнадцать на грязную работенку. Время на поездку итого потеря составляет ровно час. – Стал подсчитывать Пирс. – У нас два часа чистого времени. Неплохо для дилетантов?

– Мы давно не дилетанты, а острие кинжала! – Улыбнулся Хог, снова доставая из кармана заветный пульт. Сосредоточенно управляя «Бьюиком» он дождался пока они отъедут еще на километр, прежде чем снова щелкнуть тумблером. Короткая вспышка на горизонте и далеко позади них заискрили разряды ярких молний из рвущихся проводов. Башня ЛЭП завалилась на трансформаторы, вызвав невиданную по красоте бурю разноцветных молний какие бывают лишь во время грозы. На город в пустыне опустилась чернильная тьма. Только все еще бушующий в его центре пожар и мечущиеся прожектора указывали, в какой стороне городок. Освещение дороги так же вырубилось, но близился рассвет, и ночь была уже не такой темной как час назад. Приближалась цель их пути – запасной аэродром, откуда стартовали в безоблачное небо пузатые транспортные самолеты «Геркулес» с военными грузами на борту. Приятелям предстояло попасть на борт одного из них или весь план побега рушился как карточный домик.

– Что будет с Ключниковым и Брутом? Думаешь, им впаяют побег? – спросил Хог.

– Вряд ли. Скажут как на духу, что ушли в самоволку, а про нас ни слуху, ни духу. Отмажутся. – Отмахнулся Пирс. – Только бы они много не болтали. Иначе плакали наши три часа.

– Согласен. Вернуть электричество в город несложно – на такой случай всегда есть резервная линия, а вот пожар еще какое-то время будет их отвлекать. Брут и Ключ не дураки. Сами догадаются, что пора крутить педали пока не дали, даже, если и без нас. Тебе не кажется, что пора бросить машину? Мы ведь не можем подъехать к самому КПП.

Загнав «Бьюик» меж двух песчаных холмов, они забросали его песком и накрыли сверху сухими растениями. Хог и Пирс перешли на волчий скок – сто шагов бегом, сто быстрым шагом. Настроение заметно улучшилось. Хотелось радостно заорать, но делать этого не стоило. Впереди уже маячил темный забор аэродрома, вдоль которого ходили безликие силуэты сонных часовых. На этом участке не наблюдалось ни единой вышки и ни единого датчика движения, что позволяло подобраться к ангарам на предельно близкое расстояние. К счастью ограждение с бегущей поверху колючей проволокой было из обычной сетки, а не из виброструны.

Сделав под забором подкоп, прохиндеи по очереди проползли по нему и последовательно без шуму и пыли «нейтрализовали» двух часовых завладев их оружием и экипировкой. Убивать их не было необходимости, ведь в случаи поимки на друзей повесили бы еще и убийство. Пирс настоял на том, чтобы их вырубить, связать и спрятать сразу за ангаром, где их не сразу обнаружат. Хог не меньше Пирса не желавший запятнать совесть убийством одного из своих, согласился. Переодевшись в трофейную одежду, и закинув на плечо автоматы, в открытую зашагали по бетонному полю к стоящим вдали транспортным титанам. С оглушительным воем на них легла тень, нагоняя страх и тут же тугая струя воздуха чуть не отшвырнула их далеко на землю, когда над ними пролетел бомбардировщик тактической авиации, заходящий на посадку. Сверкая в полутьме бортовыми огнями, он с оглушительным визгом коснулся колесами шероховатого бетона и в облаке сиреневого дыма гари покатился по полосе, удаляясь от них.

– Вон тот! – толкнул Хога локтем в бок Пирс. Проследив за его взглядом, Тони одобрительно кивнул. Ближайший «Геркулес» стоял с опущенным трапом, по которому солдаты затаскивали внутрь тюки с каким-то грузом. Незаметно присоединившись к ним, Пирс и Тони как ни в чем, ни бывало, принялись помогать с погрузкой. В один удобный момент они ловко отделились от остальных и спрятались в небольшой нише, укрывшись за тюками с парашютами. Никто не заметил их пропажу. Проведя быструю перекличку и убедившись, что все на месте сержант стал уводить солдат от самолета, в то время как экипаж стал готовиться к взлету. Тихо поднялся трап. По корпусу побежала предполетная вибрация. Уши заложило от грохота реактивных двигателей.

Выкатившись на взлетную полосу, самолет стал дожидаться разрешения на взлет.

– Момент истины. – Пробормотал Пирс, нервно считая секунды.

Время тянулось томительно. В такие моменты разные пораженческие мысли приходят в голову. Так и сейчас. Казалось весь мир, затаил дыхание в ожидании развязки.

Наконец получив разрешение, пилоты стали разгонять свою воздушную махину, пока шасси нехотя не оторвались от взлетной полосы и не втянулись в обтекаемый сигарообразный корпус. Почувствовав перегрузку, Тони радостно подмигнул Пирсу, ощущая как тяжкое бремя опасности и страха, остались далеко на земле. Выглянув в иллюминатор, Тони на глаз определил, что самолет поднялся на десятикилометровую высоту и вышел на курс. Полет был ровным. Судя по ориентирам на земле, они летели на запад – к побережью. Там много городов и укрыться в тех местах будет, не в пример легче, чем в пустынной местности центральной части континента.

– Где-нибудь через пару часов, а может и раньше мы, выведем из строя оповестительную систему трапа. – Сказал Хог. – Нам ведь ни к чему чтобы пилоты по прилету доложили, что у них в воздухе сработал грузовой пандус. Трюм надежно изолирован от кабины, а значит без анализаторов никто и не заметит временной разгерметизации. Прыгать придется во время захода на посадку, так как сейчас мы слишком высоко в разряженной атмосфере.

– Может, имеет смысл дождаться, когда сядем на аэродром тогда и улизнем? – поежился Пирс, наблюдая в иллюминатор за вихревыми потоками, оставляемыми позади самолета. – Мы прыгали на тренировках с бомбардировщика с высоты восьми с половиной километров, но это со спец снаряжением, а не с обычными парашютами. И то прыгаешь, а воздух тебя как поленом по роже дубасит. Как бы нам кости не кинуть.

– Что, сдрейфил? Мы уже заработали себе на «вышку» и боятся уже поздно. – Тони, чуть подумав, добавил. – Слишком опасно ждать посадки.

– На вашем месте я бы этого не делал!

Пирс и Хог мгновенно вскинули автоматы к плечу, направив стволы в темный угол, откуда раздался знакомый голос. Во тьме зажегся огонек, высветив задумчивое лицо капитана Мак Милана собственной персоны. Тот спокойно раскурил сигару и глубоко затянулся.

– На вашем месте я бы этого не делал, – Повторил Максим, выпуская дым кольцами. – Если конечно вы, не желаете отморозить свои орешки. На такой высоте прохлодновато.

– Глазам своим не верю! – пораженно забормотал Тони. – Этого… просто не может быть!

– Еще как может. – Капитан выбрался из своего укрытия между контейнерами, смело шагнул к ним навстречу, не обращая внимания на нацеленное на него оружие. Скрестив руки на груди почти по отечески окинул их суровым взором из под нахмуренных бровей. Молчание постепенно затягивалось. Друзья понимали, что пора что-то предпринять, если они желают выбраться живыми из сложившийся непростой ситуации. Но ничего путного как назло не приходило на ум. На них словно нашел паралич, сковав волю к дальнейшему сопротивлению. Инструктор всегда нагонял на них жути, а сейчас и подавно. Ноги становились ватными от одного его взгляда.

– Отличный план. Почти безупречное исполнение, – Неожиданно расплылся в улыбке капитан. – Если бы не одно «но». Разведданные, полученные на войне из ненадежных источников, всегда принято перепроверять дважды, а гладкость плана воспринимать как неизменную ловушку. Запомните раз и навсегда. На войне все планы всегда идут не так как надо.

Пирс тревожно покосился на Хога, заметив, что урбанит дрожит мелкой дрожью. Ситуация складывалась хуже не придумаешь. Единственный человек, ради которого они задумали столь сложный побег, сейчас стоял перед ними и они не знали, что с ним делать. Пристрелить и окончательно стать преступниками или же покорно сложить оружие и молит о прощении, что было особенно унизительным при сложившихся обстоятельствах.

– Я ведь говорил, что буду приглядывать за вами обоими. – Продолжил Максим, не спуская с них глаз. – Можете отдать мне свои железки. Все равно это муляж.

Хог яростно нажал на курок, но вместо выстрелов оружие издало сухие щелчки. Не иначе боек подпилен, а так оружие с виду в полной исправности, они дважды проверяли.

– Вы же не думали, что я подвергну своих людей серьезной опасности?

– Что все это значит капитан? – напряженно спросил Пирс. – Как вы здесь очутились?

– А как вы считаете? Я с первого дня знал, что с вами обоими нечисто и рад, что мои подозрения оправдались. Я рассказал тебе о завтрашнем отлете на Эпсилон, предпологая, что ты доведешь эту информацию до своего хитрожопого дружка и всполошишь его этим заявлением. Это конечно был блеф, но он на удивление удался. У вас обоих было слишком мало времени на подготовку, но вы его использовали по максимуму и с умом. Примите мои аплодисменты. Недурно инсценировали самоволку, панику в городе и грамотный отход к месту, где как вы посчитали, вас искать никто не станет. На стадии подготовки вы оба допустили несколько просчетов выдавших вас с головой. Ты Тони, прежде чем покупать, что-либо у незнакомого парня торгующего из-под полы, должен был сначала убедиться, что он чист и не ведет двойную игру, стуча администрации форта на своих покупателей. Оказывается в наше время и провокаторы иногда бывают полезными. О том, каким именно образом ты проник в мой кабинет и стянул сим-пропуска из моего сейфа, мы с тобой поговорим отдельно. Пирс, если чему-то научился, не спеши трезвонить об этом на каждом углу. Считаешь, слухи о твоем чудесном умении нейтрализовывать виброструну могли пройти мимо моих ушей?

– Это не объясняет, откуда вы здесь черт подери, взялись! – яростно заорал Тони, медленно отступая к десантному люку. – Я проверял много раз! За нами до аэродрома не было хвоста.

– А в нем не было никакой необходимости. Вы, наверное, не в курсе, что каждому курсанту еще на медкомиссии вводят в организм через разовую инъекцию микро-маячок указывающий его местоположение в пределах станции наблюдения. Я уж и не упоминаю про разведывательные спутники. Пока боец жив, маячок работоспособен. Это придумано на случай плена и организации спасательной операции. Очень удобное новшество. Жаль его не придумали раньше, что помогло бы нам сберечь тысячи жизней пропавших без вести парней. Располагая информацией о вашем перемещении, нетрудно догадаться, чего вы добиваетесь на самом деле. Я немного опередил вас и приказал подготовить мышеловку в виде одиноко стоящего транспорта с распахнутым люком. Это будет вам хорошим уроком. Впредь чувствуйте ловушку.

Капитан положил правую руку на рукоять своего пистолета в кобуре.

– А теперь не делайте глупостей. Раз попались, учитесь мужественно переносить поражение и делать из этого соответствующие выводы. Вы мне оба нравитесь своей непринужденной наглостью и смекалкой, поэтому я не буду подвергать вас слишком суровому наказанию. Дам еще один шанс доказать свою полезность в реальном бою. Этот инцидент можете считать выпускным экзаменом. Я же беру все ваши «подвиги» на себя и обещаю их уладить в Форте Росс.

– Я Вам не верю! – хмуро ответил Пирс.

– Прочисти свои мозги от хрени парень! – рявкнул Максим. – Вооруженные силы Анклава на военном положении! Мы сражаемся не с выдуманными призраками, а с реальным врагом, хитрым и безжалостным! Мы солдаты и обязаны подчиняться приказам нравятся они нам или нет. И не тебе обсуждать приказы безродный щенок! Думаешь, мы тут в игрушки играем? Мы учимся убивать! Лишать жизни других, кто не согласен с нашим мнением и отвергает наш образ жизни! Ты, я и остальные всего лишь хирургические инструменты, срезающие отмершую плоть общества. Мы не мыслители, а убийцы. Я вам не нянька, не папаша и не приятель. Я обучаю вас несчастных недоделков искусству выжить в любой экстремальной ситуации, чтобы вы смогли вернуться домой живыми и невредимыми вместо цинкового гроба и ненужных соболезнований.

– Ты дьявол воплоти! Моей души тебе не видать.

Всегда рассудительный и осторожный Хог, утратив самообладание, яростно бросился на капитана, сжимая в руках оба ножа, позаимствованные Пирсом еще у сторожа. Налетев на Мак Милана, словно торнадо, он собрался убить его в ближнем бою надеясь, что Пирс поможет ему в этом. Но Сергей все еще колебался, не зная, что предпринять и чью сторону выбрать.

– Даже не думай об этом! – предупредил его капитан, блокируя двумя руками выпад Хога.

Обезумевший урбанит с силой берсерка ухитрился разорвать блок и в свою очередь полосонуть по руки капитана ножом, нанеся неглубокий порез. Мак Милан выбил приемом у него из рук нож, перекинул Тони через плечо и прижал к полу ногой, усевшись сверху.

– Опусти! – хрипел Тони, напрягая мышцы, чтобы вырваться. Блокируя его руку с ножом, а левой горло, капитан, что есть сил, вдавливал его в пол, стараясь удержать на месте.

– Опусти или клянусь, я вырву тебе сердце…

– Любишь когда тебя «опускают»? – усмехнулся Максим. – Я могу и опустить! – Покосившись на Пирса, грубо рявкнул. – Чего стоишь рот разинув? Тащи сюда веревку или что-нибудь, чем его можно связать! Я опасался этого. Иногда поражение становиться слишком унизительным, что бы его так просто можно было пережить. У урбанитов это свойство в крови. В прошлом они лихо вскрывали себе животы и шеи, старясь избежать публичного позора.

Когда Хога удалось сообща связать найденной веревочной упаковкой, капитан устало достал из кармана помятую пачку сигарет и стал выискивать в ней хоть одну целую. Не найдя ни одной, отбросил в сторону. Забрав из рук Пирса флягу с водой, приложился к ней губами, пока не опустошил на половину. Размеренный гул самолета понемногу снимал напряжение. Усевшись прямо на пол, капитан хмуро смотрел на неподвижного Тони, потерявшего сознание. Пришлось его аккуратно вырубить ударом в челюсть, чтобы он не наделал новых глупостей.

– Что теперь будет с нами? – глухо спросил Пирс. – Отдадите под трибунал?

– Черта с два! – возмутился Максим, смахивая со лба капли пота. – Такие звери как Тони на улице не валяются. По-твоему я потратил свое время и силы, чтобы в конце дать вам обоим спокойно прохлаждаться в тюрьме? Ну, уж нет! Будете бегать по джунглям как остальные духи и умрете по приказу. Не раньше. Когда твой приятель очнется с опухшей челюстью и болящей совестью, ему будет нелегко, но он справиться. А иначе на кой дьявол мне сдались хлюпики?

– Мне жаль, что все так произошло. – Попробовал оправдаться Пирс, но капитан его оборвал.

– Забей. Вы сделали то, что должны были. Не вы первые и не вы последние. Ты и Тони все еще в моей команде, а я своих людей в беде не бросаю. Никогда. Нанесенный ущерб городу можно компенсировать, но вот чего нельзя вернуть, по крайней мере, в ближайшем будущем, так это мое к вам доверие. Вам обоим придется постараться, чтобы я снова смог вам доверять.

Встав с пола, он медленно подошел к селектору и вызвал пилотов в кабине.

– Операция окончена, возвращаемся на базу. Отбой.

По прилету на аэродром, с которого мы взлетели буквально час назад, никто нас не встречал и не брал под стражу, словно ничего и не произошло. К тому времени Тони полностью пришел в сознание и старался не смотреть в сторону Пирса. В глубине души он считал его презренным трусом и предателем. Подъехавший к самому трапу военный джип дал возможность с ветерком прокатиться до форта Росс, в добровольно-принудительном порядке посетить места их «боевой славы». Пирс и Хог прикованные наручниками к стальной раме, на которой в обычное время крепился пулемет, сумрачно сверлили взглядом бритый затылок капитана Мак Милана, за которым тянулся шлейф табачного дыма. Они молили небеса лишь о том, чтобы капитан сдох от сердечного приступа где-нибудь по дороге. Тихо переговариваясь по рации, Мак Милан в пол голоса отдавал приказы поисковым командам. Можно только предположить, сколько сил было задействовано в операции. Наверное, он специально повез беглецов самым тихоходным транспортом, чтобы у них было время, как следует все обдумать и разобраться в своих мыслях.

Проезжая мимо взорванной ЛЭП рухнувшей на трансформаторы, Хог лишь презрительно поджал губы, наблюдая за работающими электриками, режущими лазером перепутанные провода и искореженные стальные конструкции. Оказавшись рядом с вышкой городской связи, пришла очередь Пирса невольно поежиться, когда в поля зрения попала группа военных полицейских хлопочущих вокруг старика сторожа, громко распекающего «тварюгу», который избил «малышей церберов» до полусмерти. Сгоревшую автостоянку в данную минуту разгребала гусеничная техника, сгребающая ковшом с проезжей части искореженное дочерна железо. Пожарные заканчивали тушить немногочисленные очаги пламени, пока хмурые полицейские в фиолетовой униформе опрашивали свидетелей. Намеренно приказав водителю остановить машину рядом с толстым, как пивная бочка инспектором, ведущим опрос свидетелей, капитан Мак Милан лениво сошел на землю и принялся разминать затекшие от долгой поездки ноги.

– Тяжелая ночь? – участливо поинтересовался он у инспектора, насмешливо покосившись на притихших Пирса и Тони застывших «соляными столбами» на заднем сидении джипа.

– Да уж, давненько такого бардака здесь не было. – Согласился инспектор, польщенный, что офицер из форта Росс снизошел до разговора с ним. – Свидетели утверждают, что в туалете бара «Гадкий Кайот» произошла драка. Троих военнослужащих увезла «таблетка» с травмами средней тяжести. Вероятно, тот, кто взорвал автостоянку, заправку и склады с пиротехникой, не удовлетворился этим гнусным беспределом и решил, что вывезти из строя радиоточку и линию ЛЭП будет неплохой забавой. Когда я поймаю этих «шутников» они у меня огребут по самое небалуй. Будут ртом дерьмо хлебать из всех отхожих мест пока оно у них из зада не потечет. Полиция области обещала прислать своих лучших ищеек из отдела тяжких преступлений.

– Не вышлют, – уверенно заявил капитан, подняв на уровень глаз инспектора служебное удостоверение. – Это дело военных, а не полиции. Тушите живее пожар и сворачивайте свой зоопарк. И вот что, – Уже направляясь к джипу, капитан резко обернулся. – Всего этого здесь не было, понятно изъясняюсь? Я вышлю вам в помощь саперов и строителей.

Инспектор лишь покачал головой, с неприязнью проводив взглядом капитана. Вероятно, он уже не в первый раз сталкивался с подобным на его взгляд возмутительным поведением узколобой военщины диктующей свои правила.

– Запомните мою доброту, – сказал «арестантам» Максим. – Нужно было отдать вас этому толстозадому копу, чтоб промурыжил вас до утра, да боюсь или он вас прикончит или вы его.

– Сэр, на проводе генерал Мур. – Водитель протянул Мак Милану рацию.

– На связи Мак Милан, … да, так точно сэр… учения группы «Альфа». Нет, сэр, … не запланированы, – капитан серьезно кивал, при этом в глазах его блестели искры озорства. – Никак нет, все закончилось. Спасибо генерал, я польщен вашей похвалой. Всего доброго, сэр!

Вернув рацию на приборную панель, кивком головы разрешил водителю ехать дальше:

– Величайший шик в нашей службе мои хорошие, это из любой ситуации находить выход, при этом, таким образом, чтобы высокое начальство оставалось довольно.

Остался далеко позади городишка «Литл Рок», с его законопослушными гражданами напуганными ночным происшествием, а Тони По и Пирс по-прежнему уныло смотрели на дорогу и молчали. Уже на въезде на территорию базы, Тони неожиданно задал вопрос:

– Эти маркеры в теле… это, правда?

Капитан после небольшой паузы кивнул.

– Истинная! Если не верите, загляните в госпиталь и пройдите сканирование. Только если ты собрался избавиться от них, то у тебя нет ни единого шанса. Они не удаляемы.

Больше в тот день Тони По ничего не сказал. Нас подвезли к входу в казарму, где нас уже дожидались с кислыми лицами Брут и Ключников… под конвоем трех военных полицейских. Пресекая любые вопросы, Хог демонстративно отвернулся от них. Поначалу Пирс тоже хотел промолчать, но все же не выдержал и рассказал им обо всем, когда их оставили наедине.

Стоит ли говорить, что после этого случая его и Тони стали еще больше уважать.

Как и обещал капитан, никакого наказания не последовало. Мы снова как проклятые до седьмого пота закаляли тела и души, по ходу оттачивая навыки выживания. Уже глубокой ночью, возвращаясь в казарму, мы усталые, но ужасно довольные горланили любимую строевую песню, которой нас научил капитан Мак Милан.

Носи повыше пояс подольше будешь жить

у нас отходит поезд нам некуда спешить.

Пока мы носим бойко

Зеленый свой берет

Никто не знает сколько в одной секунде лет

Пока горит планета

И мир горит в огне

Зеленые Береты

Всегда в большой цене[1].

Однажды на вечернем построении, капитан подтвердил слух, что отправка на Эпсилон намечена на шестнадцатое февраля. То есть ровно через два месяца. Помимо Зеленых Беретов из пятой группы на войну отправляются, рейнджеры из шестого пехотного полка, 150-й специальный авиаполк, подразделения психологических операций и сто шестнадцатая воздушно-десантная дивизия «Олд-Флэш». Личный состав шестого пехотного полка, а это около пяти тысяч солдат и офицеров отличаются от всех траурно черными беретами. Часть этих рейнджеров переподготовлена для выполнения операций в глубине обороны противника. В состав полка расквартированного в Форте Росс входят семь батальонов: три боевых и четыре учебных. Боевые батальоны рейнджеров приказом генерального штаба влились в состав сил быстрого реагирования, вот почему они отправлялись на войну вместе с нами. Рейнджеры будут участвовать вместе с Зелеными Беретами в кровопролитных воздушно-десантных и аэромобильных операциях, осуществлять длительные разведывательные и диверсионные рейды в тыл противника, удары из засад, контрпартизанские действия и многое другое.

Два месяца пролетели, как два дня. И вот уже весь личный состав построен на главном плацу ровными шеренгами, за которыми возвышаются громадные силуэты орбитальных шаттлов готовых доставить нас на материнский корабль, ждущий на орбите Нового Урала. Он был слишком большим, чтобы сесть на поверхность вот отчего погрузка считалась делом непростым, связанным со многими трудностями и опасностями.

Встав по стойке смирно, мы не сводим глаз со знаменосцев, что чеканящими шагами, идут вдоль наших молчаливых рядов. Полковые знамена и государственные штандарты Анклава полощутся на ветру, завораживающе развеваясь над головой четырех знаменосцев. В глазах рябит от триколоров, золотых двуглавых орлов и стилизованных изображений медведя с огромным топором на плече. Остановившись перед группой высших офицеров, знаменосцы глухо стукают древками о бетон и застывают словно статуи. По очереди командиры припадают перед знаменами на одно колено и громко вслух произносят клятвы верности воинскому долгу, чести и преданности Анклаву, чей древний символ – двуглавый орел россов восходит к тем дням, когда люди ютилось на одном шарике и даже не помышляло о космосе и далеких мирах. Когда человечество было поставлено перед лицом тотального уничтожения и не растворилось в пучине забвения лишь благодаря сильным лидерам поднявших людей с колен. Теперь люди активно сотрудничали с галактами, даже не подозревая, что спустя неполные тысячу лет слово «человек» у всех рас станет, чуть ли не нарицательным. Мы остались верными сами себе и до сих пор несем свое безумие в самые отдаленные уголки Вселенной, словно всадники Апокалипсиса, выкашивая любое инакомыслие, которое угрожало нашему образу жизни.

– …и если не справлюсь с возложенными на меня обязанностями, пусть смерть станет мне лекарством от бесчестия. Пусть с помощью собственной крови заслужу себе право на вечную славу в заоблачных чертогах, где живут вечно в наших сердцах отважные герои и храбрецы! – закончив произносить клятву, капитан Мак Милан трижды поцеловал полковое знамя.

– Живые или мертвые, мы вернемся домой все вместе. – Добавил он, уважительно склоняя голову в поклоне перед теми, кого давно уже не было среди живых.

Позади нас гулко опустились на землю огромные трапы, по которым мы в полном молчании походным шагом стали подниматься внутрь шатлов. Мы отправлялись на войну. Без музыки, лицемерных речей и пламенных лозунгов. Мы уходили, чтобы доблестно умереть или остаться в живых, получив второй шанс вернуться к гражданской жизни и прожить судьбу, так что бы ни было мучительно обидно перед погибшими друзьями лишившихся этой возможности.

Полет не занял много времени. Не успели мы очутиться на борту большого транспортного судна «Алголь» как всего через двенадцать часов с момента посадки мы были вблизи прыжковых врат. В наши неспокойные времена Империя контролировала все нуль-портальные переходы в Галактике, предоставляя свою транспортную сеть только лояльным к ее режиму звездным нациям. Анклав был их давним союзником и согласно договору был вынужден не раз предоставлять свои войска во всех военных конфликтах, что вела Империя, взамен получив карт-бланш на все звездные грузоперевозки в неограниченных количествах.

После перехода через портальные врата, на обзорных экранах предстала во всей красе темно-бордовая поверхность планеты, о которой ходило столько зловещих слухов и легенд, что ей было впору давать звание «самой интригующей в Галактике Млечного пути». На ее орбите постепенно скапливались звездные транспорты и боевые корабли конвоя из числа сопровождения. Полным ходом шла высадка на поверхность – интервенция целой планеты требовала неисчислимого количества живой силы и ресурсов. Первое наше впечатление от планеты – шок. Повышенная гравитация была еще не самым большим злом, главными нашими врагами стали невыносимая влажность и жара. Первый месяц все новоприбывшие были вынуждены пользоваться дыхательными системами персонального экзокомплекта. Поскольку от густого насыщенного влагой и испарениями воздуха выходцы с пустынных планет Анклава теряли сознание, командование в приказном порядке обязало носить маски, во всяком случае, первое время пока не наступит акклиматизация. На моей памяти пока мы сидели на базах и постепенно осваивались, это было самым тихим и спокойным временем, которое в дальнейшем все вспоминали как сладкий сон. Начинались суровые будни разведывательных миссий.

Глава 3

СМЕРТЬ С ЗЕЛЕНЫМИ ЛИЦАМИ

Звездная система Эридана. Планета Эпсилон. Два года спустя.

Из дневника Мак Милана – гвардии капитана сил специального назначения Нового Урала.

Суша Эпсилона на девять десятых покрыта непроходимыми джунглями, растущими в этом месте с невиданной скоростью благодаря мутациям вызванных изменениями земных растений завезенных на планету еще первыми колонистами. Эти растения вытеснили местную флору, оказавшуюся на удивление не жизнеспособной в битве против земных видов тропической растительности. Лишь очень немногие из растений Эпсилона смогли приспособиться к агрессивным хлорофилловым пришельцам. Высота орбиты у планеты 1,3 АЕ. Период обращения 1,5 года. Продолжительность суток 22 часа. Атмосферное давление 0,84 от привычной нормы. Температура на поверхности, стабильна – +55 градусов по Цельсию, но на экваторе может достигать +77. Сила тяжести 1,4g. У планеты есть два естественных метана аммиачных спутника Этамис и Элата, где не обнаружено разумной жизни, за исключением самой примитивной находящейся на ранней стадии формирования. Зато мать природа не обделила сам Эпсилон.

Когда я сижу в штабе на совещании и прислушиваюсь к звукам дождя за окном, я мысленно возвращаюсь назад в душные джунгли Даоса, Тайлунда, Камбаджи и Вьетминя – четырех древних царств на коих плечах покоится мир кхмеров. Дожди в этих местах невероятно интенсивные и могут идти по шесть месяцев без перерыва. Капли избивают тебя с такой силой, что причиняют боль голове, если ты стоишь под дождем достаточно долго без головного убора. Я мог стоять в десяти шагах от врага, но уже не мог видеть его за пеленой извергавшейся с небес влаги. Противник часто использовал такие дожди для передвижения войск, боеприпасов и провианта по «Тропе» прозванной – тропой смерти. Я принял командование над вновь сформированным разведывательно-диверсионным подразделением «Байкал» недалеко от города Каобанг, что восточнее границы с Камбаджей. Военная база специальных сил SOG Бьен Фу, располагалась на невысоких холмах близ Камбаджи, Даоса и Вьетминя где границы трех государств сходились вместе, образуя так называемый «железный треугольник». Это всего в нескольких десятках километров от нашей базы и опаснее места не сыскать на целой планете. Мои люди обучены проникать в тыл противника, для отслеживания передвижения противника по «Тропе» что протянулась из Северного Вьетминя вниз через весь Даос, вдоль границы Камбаджи на юг, возвращаясь во Вьетминь в область дельты могучей реки Конг, впадающей в Желтое море. После возвращения на Эпсилон я временно присоединился к группе «охотников за головами», что были сформированы на территорию Даоса в целях нанесения ответных ударов и психологического давления на противника, который считал, что, пересекая границу, находится в полной безопасности. Я добровольно решил стать неотъемлемой частью этих групп, которые день и ночь охотились на противника, находили его и убивали, где бы он не прятался. Я никогда не забуду чувство, которое приходит, когда уходишь на задание, зная, что возможно не вернешься с него. Я жаждал этого больше всего на свете. Желал умереть, напоследок захватив с собой как можно больше врагов. Я словно одержимый обучал и обучался рукопашному бою и использованию клинка в темноте. Я стал бесшумным убийцей и таким образом поклялся перед смертью забрать тридцать две жизни – именно столько я потерял друзей. Я стал мстить за них, забирая чужие жизни. Темнота и дождь стали моими союзниками. Помню, иногда приходилось долго смотреть на человека из тьмы, прежде чем бесшумно напасть на него и тихо прикончить. Пытаясь прочитать его мысли, наблюдая, как он двигается, как поворачивает голову, глядя в ночь, ты медленно крадешься к нему. Он даже не подозревает о том, что ты рядом, надвигаешься сзади за пределами его взгляда. Мягко ступая, сдерживаю дыхание, а потом, в одно мгновение моя левая рука хватает его под подбородком, мой локоть удерживает его горло, пресекая любой звук который он может издать. Моя левая ладонь на его плече, сгребает его рубашку, перенося хватку на обнаженную кожу. Держать нужно крепко, чувствуя, как он борется. Я наслаждаюсь властью над ним, чувствую, как его тело изворачивается, пытаясь сбросить меня. Иногда, до того, как ударить ножом, я шептал имя мертвого друга ему на ухо и говорил это на его поганом языке, чтобы он знал, за что умирает. Чет домами – сдохни, ублюдок. Я ударял клинком чуть ниже левой лопатки, в пяти сантиметрах от позвоночника. Он на мгновение цепенел, затем, когда лезвие вонзалось в сердце и одновременно врезалось в позвоночник, на рукоятке ножа чувствовалось, как сердце прекращало биться. Он обмякал, а я медленно ослаблял хватку вокруг его горла, позволяя выйти последнему бесшумному выдоху. После я вытирал лезвие об него и оставлял мою «визитную карту смерти» – туз пик, для того, что бы показать его друзьям кто именно прикончил его. Чтобы они знали кто я – один из бесчеловечных убийц из SOG, пришедший за их телами и душами. Иногда ради устрашения приходилось потрошить поверженные тела врагов, отрезая руки, ноги и голову, а в брюшную полость трупа, устанавливать взрывное устройство, срабатывающее, если его потревожить. В цивилизованном обществе, эти поступки столь же отвратительны, как и ужасны, но мы далеки от цивилизации и вынуждены так поступать, чтобы внушить ужас и тем самым остаться в живых. Эта война на полное истребление и каждый из нас по обеим сторонам окоп это прекрасно осознает. И мои враги стали ненавидеть дождь так, как ненавидели его мы. Они стали называть нас Смертью с зелеными лицами. Их суеверные страхи опьяняли нас, так что мы даже и не помышляли останавливаться на достигнутом. Они даже назначали награду за наши головы – миллион пиастров за мертвого и два за живого. Они боялись нас до ужаса и были готовы платить сколько угодно, лишь бы заполучить наши головы, а еще лучше живьем. Тогда они могли пытать нас медленно и изощренно, так долго, сколько могло выдержать тело человека. Каждый из нас знал об этом и на такой случай всегда держал для себя парочку гранат.

Я помню дождь, который освежает землю и звучит так умиротворяюще. Я помню кровь, стекающую под дождем с лезвия моего ножа. Помню дождь и кровь, оставившие несмываемые пятна на моей памяти и в моей душе. Я снова растворяюсь в ночи, словно туман, спускающийся в джунгли с высоких гор. Как души убитых мною врагов отправляющихся после смерти прямо в ад. Я иду на встречу с остальными членами группы. Взгляды, которыми мы перебрасываемся друг с другом красноречивее любых слов. Мрачные лица под широкополыми панамами не выражают страха, лишь иногда на них набегает призрачная тень, чтобы исчезнуть на этот раз до конца задания. Когда мы крадемся сквозь непролазные заросли, тишина давит на уши, предупреждая о засаде впереди. В такие моменты душа готова забиться в пятки, но мы пересиливаем свои страхи и идем дальше. Холодные капли утренней росы, падающие на наши головные уборы с верхних ярусов джунглей и стекающие тебе за шиворот, иногда заставляют нервно вздрагивать и тревожно озираться. Содрогания, которые приходят к тебе, когда твой сердечный ритм замедляется, а дыхание ослабевает, неведомы ни одному живущему человеку, пока он не окажется в нашей шкуре. Мы убивали снова и продолжали жить только ради новых убийств. С каждым шагом, по направлению к границе, мы, возможно, уходили от какой-то особенной части нас самих. Части, которую постепенно и безвозвратно смывает проклятый дождь. Иногда по ночам я слышу, как эта часть умоляет меня вернуться назад, обратно к прежней жизни, но я, ее не слушаю, а привычно загоняю обратно глубоко в душу, где ее почти не слышно. Иногда эта часть возвращается во снах, мучая меня воспоминаниями о моей прекрасной и любимой жене Каролине и нашем нарожденном ребенке, погибших по вине моей страсти к риску и чудовищному эгоизму по отношению к своей и чужой безопасности. Я так долго не выдержу. Убийства и опасные задания, ставшие частью меня отчасти глушат голос совести, но с каждым разом становятся все слабее и глуше. Если я раз и навсегда не разберусь со своей темной сущностью, смерть единственное что останется в качестве последнего довода, что бы противостоять своим собственным инстинктам убийцы. Ведь если говорить на чистоту война была у меня в крови. Я убивал не ради благополучия своей родины, отстаивая ее интересы, а лишь ради себя самого. Наверное, после смерти жены что-то произошло с моей головой, раз я стал смаковать смерти и не мыслю для себя иного существования. Хоть умом я и понимаю, что эта дорога ведет прямиком в ад, ничего не могу с этим поделать. Однажды мои мучения закончатся, а вместе с ними и моя неутолимая жажда смерти.

Пригород Чиангмая. Тайлунд.

Покатый бетонный коридор привел группу к решетке, перегородившей широкий зев тоннеля. Пирс внимательно осмотрел препятствие. Посветив себе под ноги фонариком, высветил на бетонном полу, грязные следы ног. Не обнаружив ничего, что напоминало бы хитрую ловушку или западню, с уверенностью толкнул решетку ногой и осторожно зашел следом. Тихо скрипнув на ржавых петлях, решетка нехотя распахнулась ровно настолько, чтобы в образовавшуюся щель смог протиснутся боец в полном боевом снаряжении. То, что тайные ходы существуют, Сергей даже не сомневался. Накануне спуска под землю Пирс и его отряд обходили окрестности вокруг здания Посольства Нового Урала в столице Тайлунда в городе Чиангмай. Неожиданно они обнаружили по соседству вереницы разбегающихся в разные стороны проходных дворов, ничем не примечательных каменных брандмауэров, глубоких подвалов, откуда вниз уходили люки с железными скобами. Трущобы были окружены старыми приземистыми домами в один и два этажа. Примыкающие к посольству жилые дома образовывали уютный замкнутый двор, расположенный на высокой террасе, куда с двух сторон поднимались широкие растрескавшиеся лестницы из циклопических плит. С террасы в первых лучах местного светила открывался великолепный вид на живописный залив и порт, в котором разгружались баржи, пришедшие с верховий Конга. Посольство расположилось не совсем удачно – в здании бывшей резиденции Регента, откуда вело во все стороны множество потайных тоннелей и ходов. Это место почти десять лет пустовало после последнего народного восстания скинувшего династию ненавистного кровавого диктатора Дьема.

Эпсилон впервые был открыт триста с лишним лет назад, но лишь спустя два столетия задыхающаяся от перенаселенности Земля отправила сюда колонистов из Юго-восточной Азии. Поначалу все шло хорошо. Колонизация проходила согласно планам, когда неожиданно грянула беда, откуда не ждали – восстание рабочих недовольных условиями жизни. После окончания восстания бразды правления целиком перешли к временному революционному комитету, который узурпировал власть. Была установлена жесткая тоталитарная форма правления – военный коммунизм. Эта форма управления не всем пришлась по душе и со временем некоторые государства отвергли ее как радикальную, ущемляющую права свободных граждан. В Тайлунде, Даосе и Камбадже были реализованы монархические и династические схемы управления, которые противоречили идеологии коммунистического Вьетминя. С того момента началась самая длинная в истории Эпсилона неспешная и вялотекущая гражданская война, которая длится вот уже пятьдесят с лишним лет и конца ей не видно. Примерно в тоже время всякая связь с Землей была потеряна, а новые корабли больше не прилетали. Контакты планеты с другими мирами утрачены на долгие сто лет. К тому времени как планету повторно открыли разведывательные зонды Анклава, колонисты успели создать весьма мудреную культуру, чья основа была позаимствована из истории Вьетнама, Камбоджи, Лаоса и Тайланда на Земле середины двадцатого века. Постепенно древние корни стали единственной связующей нитью, уберегающих кхмеров от анархии. Они со своей слабой экономикой не могли создать высокотехнологичного общества. Их техника и вооружения находились на низком уровне, но их способность жертвовать жизнью ради победы стали залогом их невероятных успехов в междоусобных войнах. Сейчас Камбаджей управлял назначенный парламентом Регент. В обмен на военную помощь, он поддерживал хорошие отношения с вооруженными силами Нового Урала и Неостера. Континент, где развернулась эта странная война на истощение, был поделен между четырьмя ведущими державами. Первые колонисты, почти в мельчайших деталях воссоздали привычный уклад жизни на Земле, копируя свои государства, откуда происходили родом. Пролетели столетия, давно отгремели десятки кровопролитных войн за сферы влияния, и единственное что оставалось незыблемым – границы, очерчивающие исконные территории, сохранившие свой исторический облик со времен колонизации планеты. Теперь же три союзных государства Анклава – Даос, Камбаджа и Тайлунд объединились, создав нечто вроде военно-политической коалиции с целью раз и навсегда раздавить ненавистного, но могущественного соседа, поддерживаемого Земным Содружеством.

Считалось, что против кхмеров должны сражаться только кхмеры и это составляет суть той самой изюмины, что выдается Центральным командованием за некое нововведение. Однако войска союзников, как бы их ни подгоняли инопланетные советники, шли в бой вяло и неохотно. К концу третьего года войны, когда стало понятно, что невозможно избежать больших жертв и дальше откладывать неизбежное, Центральное командование стало решительно продвигать программу эскалации с привлечением дополнительных войск и средств с Нового Урала. На территории Южного Вьетминя высадились оккупационные силы, в состав которых входили пехотные и танковые дивизии. Содружество не заставило себя долго ждать и почти сразу отреагировало на вторжение – активно поддержав Вьетминь в непростом раскладе сил.

Стоит ли говорить, что вся эта так называемая концептуальная модель боевых действий создавалась не без «доброжелательного» вмешательства специалистов по особым методам ведения диверсионной войны. Воевать Анклаву и Содружеству напрямую было глупо и неразумно. Пускай же человеческая природа возьмет вверх над разумом, и колонисты уничтожат сами себя, облегчив работу по захвату власти над всеми регионами континента. Когда всю планету охватит пламя гражданской войны, а их правители будут свергнуты с пьедесталов своими недовольными согражданами, встанет вопрос об оккупации новых территорий и вряд ли народ добровольно захочет терпеть над собой инопланетную власть. Подобный исход не противоречил законам галактического сообщества, а значит был допустим. Значит, остается один путь – постепенно навязать свою помощь, сделав всех зависимой от нее. Таким образом, временная коалиция в любой момент могла расколоться и обернуться кровопролитной войной сразу на несколько фронтов. Избежать такой ситуации было главной целью и головной болью Центрального командования. Использование бактериологического и генетического оружия против людей были строжайше запрещены действующими галактическими конвентами и договорами, и это было главной проблемой. А иначе у военных были бы развязаны руки ведь в их силах истребить все население планеты в течение одной недели. К сожалению все было непросто. Снова проклятая политика становилась камнем преткновения и мешала военным. Именно поэтому пришельцы уделяли огромное внимание психологическим и диверсионным методам воздействия на умы и сердца местных жителей. Союзникам оказывалась любая посильная экономическая и военная помощь, в обмен на улучшение отношений. Пока еще велась скрытая, тайная война, но близилась полномасштабная бойня готовая стать кошмаром для всех задействованных в конфликте сторон. До тех пор, пока лицемерная помощь служила надежной ширмой для Анклава и Земного Содружества в лоббировании интересов на Эпсилоне, эти могучие силы и дальше будут тайно сражаться меж собой чужими руками. Ведь официально они не находились в состоянии войны, а значит у них не было повода к прямому столкновению.

Это оказался, затерянный в лесу поселок на берегу одного из сотен мелких притоков Конга. Давно заброшенная железнодорожная ветка вела сюда от самого шоссе номер восемь и далее в соседний городок под названием Сараван, находившийся по другую сторону границы на территории союзного Даоса. Дремотная тишина висела над рекой, и лишь в непогоду ее ровную поверхность нарушал шум дождя, да нередкие в этих местах ураганы, приходящие с моря. Настоянный на тишине и экзотических запахах джунглей воздух был так горяч и влажен, что у приезжего с непривычки кружилась голова, а тело быстро покрывалось липкой пленкой пота. Повышенная гравитация не облегчала, а лишь усугубляла привыкших к цивилизованной и уютной жизни солдат Анклава. Даже несокрушимые бойцы специальных сил оказались неготовыми к тяжелой среде, в которой им приходилось сражаться. В тренировочных лагерях Нового Урала, как уверяли инструктора, были схожие условия, но это оказалось полной чушью. Они были бледной тенью по сравнению с этими непроходимыми джунглями, горами, чьи ледяные шапки исчезали высоко за облаками и зловонными болотами, протянувшиеся на тысячи километров во все стороны. Страна тысяч озер или Эльдорадо занимала половину западной оконечности континента Вентай. Далеко на севере выжженная до черноты земля называемая «железными холмами», именно там находились истоки Конга, в предгорьях вулкана Санхой. На востоке в стороне Даоса, Камбаджи и Вьетминя дремало зеленое море девственных джунглей, горных хребтов и сотен больших и малых рек впадающих в Тонгский залив Желтого моря.

Идущий впереди группы штатс-сержант Першин, неподвижно застыл на месте, подняв вверх руку – условный знак остановиться и не двигаться. Если он сожмет кулак, значит, впереди опасность. В такой дали от оккупированного Анклавом Вьетминя, нередки стычки с партизанами из местных жителей. Они сочувственно относились к коммунистам. Эта архаичная идеология, словно зараза, просачивалась через границу с Камбаджай и Даосом и по великой «Тропе» проникала в соседние государства. Сколько бы не предпринималось попыток бомбардировок, минирования и тщательного наблюдения за этой разветвленной сетью дорог и тропок, протянувшихся на две тысячи километров, все они не приносили видимого эффекта. Только на памяти Пирса вдоль тропы было построено свыше пяти десятков временных баз и фортификаций, организованы сотни километров минных полей, датчиков движения, приборов наблюдения и почти миллион сброшенных на цели управляемых бомб и ракет. День и ночь авиация специального назначения вылетает в район Железного треугольника, что бы опрыскать с воздуха химикатами-дефолиантами вроде «Апельсинового микса», огромные массивы джунглей, для того, что бы деревья лишились листьев. Разведывательные спутники ни на минуту не сводили своего зоркого взора с лишенной растительности территории. На джунгли так же сбрасывали десятки тысяч миниатюрных датчиков фиксирующих любые передвижения. Как только один из датчиков срабатывал по этому месту активно «работала» артиллерия и авиация. Центральное командование было готово платить за одного мертвого партизана сто миллионов пиастров местной валюты или десять тысяч рублей золотом в валюте Анклава.

Рассматривая в электронный бинокль мирное с виду поселение примерно из двух десятков домов, Пирс никак не мог избавится от ощущения, что его в свою очередь внимательно рассматривают сквозь прицел снайперской винтовки. Пренеприятнейшее надо сказать чувство. С одной стороны это было невозможно – группа надежно скрывалась в глубине джунглей и даже при тщательном наблюдении никто бы их не смог заметить. С другой стороны – от местных всего можно ожидать, когда дело касалось ловушек, засад и прочих подлых штучек, в которых они были большими мастерами. Лишь относительно недавно немногочисленные группы SOG, успешно начали бороться с партизанами, выработав свои собственные методы противодействия.

– Похоже на ловушку. – Тихо шепнул Першин. – Следы ведут к поселку. Сомнительно, что кто-то из местных обезьян добровольно решил заглянуть в город на огонек. Под землю даже мы, не суемся без острой на то необходимости. А уж местные и подавно.

– Что удалось выяснить? – нетерпеливо перебил Пирс.

– Более чем достаточно. – Пожал могучими плечами штатс-сержант. – Примятая трава указывает направление движения группы. Они тянутся в обоих направлениях к тайному ходу и обратно. Грязь и глина, приставшая к обуви наших залетчиков, оставила на камнях ясные метки. Люди ушли в джунгли вскоре после рассвета, я обнаружил сбитую росу на листьях. Некоторые следы неглубокие и направлены носками перпендикулярно друг другу, значит, в команде партизан есть женщины, и они шли налегке. Я обнаружил деревья и кустарники с царапинами и содранной корой, порванную паутину, перевернутые листья показывающую обратную, влажную, сторону, а еще небрежно перевернутые камни на склонах холма.

– Картина ясная. Значица по ночам мотаются в столицу, а на рассвете снова становятся добропорядочными фермерами. Отличная работа Павел. Кстати, найденные следы расходятся?

– Так точно. Ровно за километр от поселка.

– А нет ли поблизости старых следов? – прищурился Пирс.

– Я нашел как минимум трех и недельной давности. Тут весьма оживленно, что само по себе странно. Это запретная зона и посторонних тут быть не должно. В шахту заходят с каким-то грузом, а на рассвете возвращаются в поселок налегке. Не иначе готовиться нечто веселое.

Пирс согласно кивнул. Сержант озвучил его собственные мысли. Глубина и размер следов могут многое рассказать о врагах. Женщин местные мужички используют не только по назначению – для продолжения рода и ведению хозяйства – но и как носильщиков грузов, заставляя их таскать боеприпасы и продовольствие. Бегущие люди оставляют большие расстояние между следами, а люди, идущие след в след с грузом на плечах, оставят глубокие но частые отпечатки. Кроме того, они делают края следов менее четкими как бы размазываясь. Следы волочения могут указывать на наличие раненного. Если удалось идентифицировать специфический след, имеет смысл следовать ему, даже, если группа разошлась в разные стороны. Иногда партизанские отряды специально разделяются несколько раз, чтобы в условленном месте собраться вместе, пока преследователи будут следовать одному набору следов. Если в наличии есть люди, всегда можно выделить команды следопытов на каждый набор следов. Если нет, следует выбрать один и двигаться по нему до конца, после чего выбрать другой. По возможности, нужно всегда оставаться с основной группой ведь если посчастливиться всегда есть вероятность схватить командира партизан, или же закончить преследование в пункте сбора, где можно поймать в засаду всю банду целиком.

– Скоро солнце взойдет в зенит, и тогда прощай следы. – Напомнил Першин.

Солнечный свет оказывает отрицательное влияние на чтение следов. Если потерян след, нужно вернуться к последнему видимому следу, подтвердить его, а затем начинать поиск с нового места. Нужно постоянно наблюдать за отсутствием насекомых или животных. Дикие животные Эпсилона, в том числе и хищники, как правило, пугаются вида человека, и ищут убежище, если оно находится поблизости. Летающие твари являются хорошими индикаторами присутствия врага или засад. Тут главное слушать бегущих или издающих звуки животных и отмечать это направление как опасное. Если отряд потерял след, существует множество проверенных способов. Смотреть надо внимательно и не спеша, в большинстве случаев бойцу снова удается восстановить след. Если это не удалось, необходимо доложить командиру группы преследования, чтобы он предупредил своих людей о том, что ваши следопыты будут ходить по кругу с фронта, флангов и возможно с тыла. Другим важным моментом является определение возраста следов и количества людей. Чтобы определить возраст, нужно помечать путь, на котором потревожена растительность. Стебли травы сохраняются зелеными в течение одного дня после того, как они были сломаны. Отпечатки в грязи обычно наполняются водой в течение часа, в зависимости от количества влаги в земле. Сбитые капли росы на траве и растениях укажут путь в пределах последних нескольких часов. Роса обычно держится около четырех часов после восхода солнца. Перевернутые камни высыхают под прямыми солнечными лучами за пару часов. Насекомые восстанавливают порванные паутины обычно в течение часа. Для определения возраста следов также может использоваться дождь. Если бойцы знают время последнего дождя в районе, им не составит труда выяснить, насколько старыми являются следы. Отпечатки животных, наложенные на следы, скажут, что эти следы сделаны до наступления темноты, так как большинство животных перемещаются ночью. Возможно и обратная ситуация. Если вы видите след сверху следов животного, след сделан где-то после восхода солнца. Сломанные ветви и лианы являются также хорошими индикаторами времени, так как для того, чтобы мякоть внутри стала коричневой, требуется около 10 часов. Если группе разведчиков посчастливилось наткнуться на место отдыха партизан, нужно первым делом проверить кострище. Там иногда попадаются масса интересных вещей. Правила предписывают при необходимости допрос местных жителей, которых отряд может встретить по дороге. Они могут скрывать партизан, давать им пищу, или знать, где они базируются.

– Их было семеро. – Вслух подвел итог Пирс, рассматривая следы на земле.

Рассредоточившись вокруг командира, остальные бойцы внимательно смотрели по сторонам, не проявляя к действиям командира и его следопыта излишнего интереса. Каждый в команде знал свое место и занимался непосредственно своей работой.

– А три или четыре дня назад их было всего двое или трое. Все признаки готовящегося теракта или нападения. Эти сволочи проносят в город оружие и боеприпасы.

Существует два способа подсчета количества людей. Первый используется в регулярной армии Анклава. Второй изучают Силы специальных операций и выпускники курсов рейнджеров. В первом способе берется длина среднего шага и отмеряется на земле рядом с дорожкой следов. Потом отмеряется расстояние. Примерно сорок пять сантиметров шириной через следы таким образом, что отпечатки попадают в выделенный прямоугольник с размерами девяносто сантиметров в длину и сорок пять сантиметров в ширину. Пересчитываются все целые и частичные отпечатки, попавшие в этот участок, а затем делятся на два. То есть если вы насчитаете десять следов внутри участка, то вы преследуете пять человек. В способе, что практикуют в глубинной разведке, используется длина стандартного автомата спецназовца CAR-15 «Кольт коммандос» или те же сорок пять сантиметров ширины. Используя этот способ, принято считать лишь целые отпечатки, которые видимы внутри выделенного участка. Если их четыре или менее – это именно то количество людей, которое вы преследуете и о котором вы должны доложить своему руководству. Если их пять – тогда добавьте два и сообщите о семи преследуемых. Если их шесть – добавьте два и сообщите о восьми. Это своего рода фактор безопасности, который, будет не лишним в любых обстоятельствах.

– Если здесь оживленное хождение, мы выставим «секрет» и будем ждать, когда они снова придут сюда. – Пирс стал доставать из сухарной сумки маскировочную ткань. – Сегодня на закате, мы лично познакомимся с нашими неизвестными «друзьями».

Выслеживание невозможно, если ты не имеешь хотя бы начальных знаний о местности. Перед тем, как начать действовать в районе, необходимо потратить несколько дней на акклиматизацию своих людей, если они конечно не из числа местных лоялистов. В течение этого периода может быть полезным тщательное изучение имеющихся карт и спутниковых снимков. Необходимы утомительные, но нужные встречи и совещания с местной полицией, военными официальными лицами, и населением. Разговаривать с местными фермерами, уроженцами, кто был в том районе, в котором предстоит действовать. Во время этого периода снаряжение должно быть тщательно подобрано и подогнано, должны быть проведены все необходимые тренировки и использован камуфляж подходящий только к этому региону. Потом боец глубинной разведки берет необходимый запас пищи, воды, боеприпасов и идет налегке, насколько это возможно. Некоторые следопыты из SOG одеваются как противник и используют трофейное оружие. Это полезно, если преследование и выслеживание ведутся за пределами «забора» на территориях, контролируемых врагом. Первое правило спецназа гласит – Вырабатывайте осторожность. Большое число людей, одетых в стандартное военное обмундирование, было убито по ошибке своими же собственными войсками. Тщательно взвесьте все за и против. Попытайтесь изучить как можно больше полевых навыков местных жителей. Как они используют местность, чтобы выжить? Где они добывают пищу и воду, и что они используют в качестве инструмента и оружия? Изучите информацию о местных погодных условиях. Это будет оказывать определенное влияние на ваши действия и, следовательно, на ваше выслеживание. Путем возможного найма местных уроженцев для обучения вас особенностям местной флоры и фауны, вы приобретете превосходную информацию для выживания, которая поможет вам принимать решения относительно передвижений противника. Если противник находится далеко от своих баз, он попытается жить тем, что даст земля для поддержания или даже расширения своих действий, особенно, если ему не оказывают помощь свои.

Однако не думайте, что враги являются превосходными бойцами только потому, что они уроженцы этой планеты. Нередко попадались партизаны, которые заблудились, были потеряны своими и голодали только потому, что они были такими же чужаками на этой местности, как и мы. Также, во время изучения местности, не будет лишним запомнить местные обычаи и попытаться выучить что-то из языка и фольклора. Это требует времени и усилий и при кратковременных действиях обычно невозможно, но если вы имеете время, это принесет большие дивиденды. Это может дать необходимые преимущества при следующем контакте. Чем лучше вы понимаете местных, их мотивацию, стремления, характерные черты, привычки, тактику и отношения, тем больше ваше тактическое преимущество над ним. По возможности, имеет смысл запоминать тактические особенности, использованные противником против вашего подразделения, других полицейских и боевых групп. Изучайте особенности действий противника и его отдельных командиров в частности. Наблюдайте его стандартные оперативные процедуры и записывайте в записную книжку его ответы на вашу тактику. Впитывайте каждый кусочек информации, доступной вам. Присмотритесь к местным органам власти на предмет того, кто является вождем, местным лидером, главой общины и где он находится. Затем с одним из официальных лиц, известным этому лидеру, обратитесь к нему за помощью и попросите выделить наиболее надежных, эффективных следопытов в этом районе. Правда тут был серьезный риск, так как он может симпатизировать партизанам или быть сильно запуганным ими и как пить дать его сведения заведут в ловушку. Даже если удастся выяснить, в каком приблизительно квадрате обитают повстанцы, выследить их будет не так то просто. Бойцы SOG должны находиться в прекрасной физической форме и обладать большим запасом жизненных сил, быть настороже и, прежде всего, быть уверенным в себе и своих товарищах. Ведь придется передвигаться в течение многих дней в неблагоприятных условиях, без пищи и с маленьким запасом воды, в быстром темпе и испытывать страшный психологический стресс. Выслеживание требует интенсивной концентрации, выдержки и хорошего зрения для поиска малейших деталей.

Обычно патруль перемещался на 500 метров в сутки. Это около 50 метров в час, или приблизительно один шаг в минуту. В течение этой минуты солдат должен очень внимательно оглядываться по сторонам, не делая резких движений и контролировать территорию перед собой, для обнаружения любых признаков присутствия противника. Учитывая, что время на выполнение задания, было, ограничено пришлось изменить правилам в пользу мобильности, в ущерб безопасности. Место, куда ставилась стопа, тщательно осматривалось. Каждую минуту необходимо было останавливаться, прислушиваться и принюхиваться. Обвисшие ветви, полагалось, осторожно отодвинуть левой рукой в сторону, и отпустить их только после обхода, чтоб они не зацепились за экипировку или ранец. Перед тем, как сделать шаг, носком ботинка обследовалась почва и только тогда, вес тела, переносился на эту ногу. Полное соблюдение тишины было обязательным! Камуфляж специально не подбирался, он усовершенствовался во время операции. Перед выходом в рейд, патруль маскировал элементы формы и снаряжения при помощи растений. Потом члены патруля рисовали черной краской полосы на форме и экипировке, которые размывали острые контуры и края. Это приносило очень хорошие результаты в джунглях. На лицо накладывался маскировочный грим. На каждой остановке патруля маскировка поправлялась. Были случаи, когда светловолосые солдаты патруля перекрашивали волосы в черный цвет.

В течение всех дней, на которые заступал патруль, солдаты SOG общались исключительно шепотом. Большинство сигналов передавались с помощью рук и ладоней, мимикой лица, движением тела. Такие сигналы, как кивок головой, движение плечами, особенный взгляд или, даже, улыбка читались солдатами патруля как приказы, сигналы или сообщения. Также, применялись комбинации таких элементов: кивок головой, выражение лица, поворот части тела и т. п. Особенное значение играл инстинкт. В нормальном мире человеческая интуиция часто игнорировалась. В SOG было наоборот. Если кто-то из солдат ощущал опасность – этим не пренебрегали. Это истолковывалось, как существующее в подсознании предупреждение, которое всегда проверялось. У солдата пребывающего долгое время в таких условиях обострялись инстинкты, которые в цивилизованном мире не существуют. С минуты посадки патруль совершал «стерилизацию»– очень тщательно ликвидировал свои следы. Члены патруля отлично отдавали себе отчет, что с момента высадки на вражескую территорию вьетминцы будут искать любые следы оставленные патрулем. Собирался любой мусор оставленный патрульными, поправлялись изогнутые растения, и затирались следы ботинок. Как трагично может закончиться небрежность и пренебрежение мерами безопасности свидетельствует пример двух патрулей, которые были выслежены и ликвидированы, благодаря оставленным фантикам от конфет и окуркам сигарет. Кроме «стерилизации» также создавались фальшивые следы, а также часто менялось направление движения. Однако это не всегда обманывало опытных следопытов. Как контрмера применялась тактика «крючка». Состояла она в выполнении большого круга и возврата на тоже место, чтобы установить, не спешит ли за патрулем противник. Дополнительно, иногда, использовались мины M-14. Эта мина как банка газированной воды, имела вес около 100 грамм и была спроектирована с расчетом, чтоб вызвать ранение только стопы. Применялись также разнообразные засады с использованием оружия с глушителем. Хуже было с группами преследователей, имевших собак-ищеек. Чтобы их обмануть, использовали разные химические вещества, которые распыляли на собственные следы. Командир патруля самостоятельно принимал решение, какие виды вооружения брать с собой.

Патруль также имел собственный арсенал оружия. На одного солдата приходилось три единицы вооружения. Бывало, что численность доходила до 12 штук, арсенал группы содержал пулеметы и гранатометы. Именно в группах SOG возникло изобретение, каким был комплект «небесный крюк», делающий возможным эвакуацию патруля с опасной территории. В него входили 30-и метровый канат, заканчивающийся 2-х метровой петлей и приспособления для сиденья, покрытое брезентом. Вскоре, базируясь на этом изобретении, трое инструкторов из первой группы сил спецназначения, изготовила комплект, который назвали СТАБО, от первых букв их фамилий. Большое значение имели вопросы, связанные с охраной патруля в ночное время. Вьетминцы быстро заметила, что патрули редко устанавливают радиосвязь ночью (используя пеленгаторы, партизаны могли установить местонахождение патруля с точностью до десяти метров). Патруль пытался отыскать место на ночной привал там, где было больше всего терновника и вьющихся растений, чаще всего на склонах холмов, чтоб максимально усложнить врагу прочесывание территории. Патрульные старались занять минимальную площадь – противник не догадывался, что в маленькой кучке растительности кто-то находиться. Под голову солдат подкладывал рюкзак и засыпал в полном снаряжении, с оружием готовым к стрельбе. Перед ночлегом командир патруля назначал сектор обстрела каждому солдату, лично подходя к нему и указывая конкретно. Также уточнял ориентиры для бросков гранат и места установки мин направленного действия. Согласно инструкциям мины должны устанавливаться на расстоянии не менее 15 метров от позиций. В SOG мины размещались на расстоянии 4 метров. Это было вызвано тем, что на большей дистанции враг мог обнаружить их, обойти, изменить положение или направить на патруль. Патрули партизаны атаковали только после длительной слежки за ними, с привлечением, специально обученных действиям в ночное время, бойцов. Снижение бдительности ночью могло означать смерть. Полагалось все время быть в полудреме, готовым к действиям в любую минуту, принимая во внимание малейший шум, который мог обозначать подкрадывание врага к позиции патруля. На рассвете солдаты быстро принимали пищу и проверяли мины. Потом при помощи радиостанции проверялась связь с офицером – наводчиком авиации. Только после этого деактивировались мины, и совершалась «стерилизация».

– Выройте «паучьи ямы». – Тихо распорядился Пирс, обращаясь к бойцам группы. – Всякую радиосвязь запрещаю. Общаться только жестами и вызывать меня лишь, в крайнем случае.

В районе патрулирования группа Пирса находилась уже шестые сутки подряд, передвигаясь по заранее намеченному маршруту. Разведчики собирали информацию не только о действующих в округе повстанцах, но и о местности: скрупулезно нанося в электронные планшеты все обнаруженные тропы, дороги, удобные для устройства баз и посадки вертолетов места и многое другое. Задание считалось удачно выполненным, если группе удавалось избежать боя, но в то же время обнаружить противника и доложить о нем в штаб, после чего убираться оттуда пока местность не перепахала артиллерия и вызванная с аэродромов авиация. Пирсу не хотелось сидеть, сложа руки, но ничего иного не оставалось. Поэтому пришлось стиснуть зубы и вместе со всеми рыть себе малой саперной лопаткой небольшую нору в склоне горы, обустраивая себе нечто вроде наблюдательного пункта. Остальные так же сосредоточенно копали, пока дозорный не подал знак, имитируя голос местной птицы. Все тут же залегли в густую траву и притаились.

По тропинке со стороны поселка приближалась молодая девушка, с корзиной в руках и с огромной флягой за спиной, сделанной из местного растения похожего на высушенную тыкву. В таких корзинах носили собранный на полях рис, а во флягах воду, сохранявшую свежесть долгие недели и даже месяцы. Снайпер медленно направил на нее оружие с глушителем, но Пирс сделал знак ничего не предпринимать. Эту девчонку обязательно хватятся в поселке, что могло всполошить партизан и сорвать то, что они задумали.

–«Вот черт!» – про себя чертыхнулся Першин, толкнув Пирса локтем в бок, но тот и сам услышал, что так всполошило сержанта. За девушкой бежала домашняя собака, своим радостным лаем оглашая всю округу. Если она учует людей, придется пристрелить животное, а заодно и ее хозяйку, чего делать Пирсу категорически не хотелось. Одно дело стрелять во врага, и совсем другое в мирного жителя. Остальные бойцы тоже это поняли и заметно напряглись, но никто из группы даже не шелохнулся. Лишь глаза зло сузились, а пульс заметно участился.

–«Пронесло!» – обрадовался Пирс, когда собака сменила направление и помчалась гонять в зарослях на противоположной стороне поляны огромных кузнечиков, где они грелись на солнце. Ветер дул в сторону группы и животное не могло их учуять, чего нельзя сказать о девушке. Она вдруг остановилась и брезгливо сморщила курносый нос, с опаской оглядываясь по сторонам.

–«Да проходи же ты дальше, чего встала?!» – снова забеспокоился Пирс, наблюдая за ее нерешительностью. – «Не вынуждай причинять тебе вред, малышка».

Девушка, еще раз оглянувшись по сторонам, пожала хрупкими плечами и через минуту скрылась в зарослях папоротника. Собака, высунув от усердия язык, рванула сквозь кусты следом за ней. Смахнув под широкополой панамой проступившую на лбу испарину, Пирс жестами приказал группе отступить подальше от тропы. Когда все полупригнувшись отошли на безопасное расстояние, он собрал всех вокруг себя. Покосившись на расхлябанного вида дойча по кличке Фашист, вечно нервирующего его своей жвачкой и шутками, принюхался. От того явно тянуло опиумом, запрещенного в армии под страхом ареста. Этот запах, как и запах табака ни с чем невозможно спутать. Неудивительно, что девушка всполошилась, ведь эту дрянь жуют исключительно инопланетники да еще речные пираты и контрабандисты.

Без замаха Пирс попал кулаком в челюсть дойча, завалившегося спиной на землю. Добавив несколько раз ему ногой под ребра, резко обернулся к Першину:

– Из-за этой сволочи чуть не порешили невинную душу, по ходу чуть не сорвав важную операцию. Ненавижу! – добавил Пирс, с ненавистью наблюдая за попытками дойча поднять на ноги. – Есть ли еще у кого желание пожевать эту дрянь? Не стесняйтесь.

Остальные бойцы угрюмо взирали на лежащего, на земле товарища. Все прекрасно понимали, что вот из-за таких мелочей как запах часто группы из ловцов сами становились дичью. Некурящий человек с острым нюхом мог легко учуять сигаретный и опиумный запах на расстоянии до тридцати метров, как бы фантастично это не звучало.

– Мы не можем отправить его в город. – Шепнул Першин, кивнув на залетчика. – У нас сейчас каждый ствол на счету. Дай мне чуток пообщаться наедине с Фашистом. Через пару минут он у меня станет шелковый. Не волнуйся, калечить не стану, а на теле не останется даже синяков.

– Разрешаю! – чуть подумав, согласился Пирс и отвернулся.

Першин, склонившись над штрафником, засунул ему в рот кусок коры. Обрабатывая его корпус и конечности кулаками и ребром ладони, он старался попасть по точкам наивысшей боли, но делал это профессионально, чтобы случайно не убить. Вылив воду из фляги на голову потерявшего сознание Фашиста, Першин привел его в чувства, только для того чтобы начать сначала. Так продолжалось некоторое время, пока Першин не решил, что с того достаточно.

– Еще раз увижу жующим, то перережу твою вонючую глотку, и ты тихо сдохнешь, истекая кровью под кустом. – Ласково пообещал сержант, вставая со своей безвольной жертвы. – Понял?

Фашист, мучительно морща лицо от боли, сдержанно кивнул и вернулся к товарищам.

– Отличная работа. – Похвалил сержанта Пирс.

– Спасибо! – ухмыльнулся Першин, потирая кулак. – Бью нежно, но больно.

Вернувшись к месту засады, бойцы закончили рытье нор и забрались каждый в свою. Замаскировав вход отрубленными корнями и листьями, разведчики приготовились к томительному ожиданию, которое могло длиться не один час. Солнце медленно поднялось в зенит, нещадно высушивая курящуюся паром растительность. Дурманящий запах растений и испарений сводили с ума. Едва не теряющие сознания от жары и запахов люди, боролись с этим каждый по своему. У Пирса был свой собственный проверенный метод коротать время. Он ударялся в воспоминания, переживая заново эпизоды своей щедрой на события жизни. Еще пару лет назад он даже представить себе не мог, что выживет в этом аду больше недели, а теперь надеялся на невероятное – окончить службу в срок и вернуться домой живым и невредимым. Насчет второго правда он не мог сказать наверняка, уж больно много случаев ранений приводит к инвалидности. Зато он свято верил, что, во что бы то ни стало, вернется домой, даже, если его по возвращению обвинят в убийстве отчима и девушки. Только отслужив в армии полный срок, он мог рассчитывать стать «неприкасаемым». Снова так некстати вспомнились мертвые глаза убитой девушки на заправке, безумный взгляд отчима и курящийся дымом короткоствол, сжимаемый потными руками. И сегодня глядя в «телячьи» глаза Фашиста, ему вдруг вспомнился отчим любящий коротать время с конопляной самокруткой в одной руке и стаканом виски в другой. Во всем случившемся Пирс до сих пор винил себя, позволив девушке задержаться и вкусить обещанного «гостеприимства». Зачем он ее задержал? Не оттого ли что соскучился по людскому теплу и всему тому, чего он был лишен с детства. За всю свою жизнь он не разу не любил по настоящему. С другой стороны чего темнить, в Чиангмае и Дананге у него полно подружек и порой весьма искушенных в делах любовных, но все это лишь мимолетные интрижки. Лишь один раз в тот роковой день на заправочной станции он ощутил прикосновения истинной любви, после чего она навек умерла в брызгах крови из десятка перебитых картечью артерий. И в этом виноват он и только он. Эта мысль не давала спокойно заснуть, отчего по ночам нередко приходилось мучаться от навязчивых кошмаров. Чтобы не думать о неприятной теме, Сергей попробовал снова вспомнить свой первый день на этой странной планете.

Не успел трап коснуться поверхности космодрома, как чудовищный вихрь и гул двигателей ворвался в сознание, вытесняя страхи и наполняя любопытством. Повышенная гравитация оказалась неприятной особенностью, но все остальное с первого взгляда как, будто не выбивалось за рамки необычного. Без единого облачка небо с чуть зеленоватым оттенком. Покрытые джунглями холмы и живописные долины с рисовыми полями. Жгучее солнце класса «G». Все как будто в полном порядке, если бы не ровные ряды орбитальных челноков и колонны бронетехники, покидавшие грузовые трюмы. Куда ни глянь, всюду толпы новоприбывших Зеленых Беретов с любопытством разглядывающих крупнейший космодром в окрестностях Дананга, целиком построенный на оккупированных территориях на деньги налогоплательщиков Анклава. Дананг – второй по величине город после Хошимина, столицы мятежного государства. Он был необычен архаичной архитектурой и экзотичностью, но не вызывал удивления у солдат привыкших к огромным городам-муравейникам. Для всех новоприбывших город показался страшным захолустьем. Наверное, как и у Пирса, у многих тогда зародились тревожные мысли – какого черта мы до сих пор не можем сломить сопротивление и прижать к ногтю каких-то дикарей до сих пор строящих дома из камня и дерева? У нас есть ядерное оружие, мы мощная держава и бороздим просторы космоса. Нам подчиняется само пространство и время, но отчего же тогда полудикий народ колонистов кхмеров до сих пор передвигающийся во многих регионах на животных и носящие набедренные повязки вместо нормальной одежды, не желают сдаться и уступить под всесокрушающей мощью нашей несокрушимой армии? Что в их мире есть такого важного, ради чего стоит сражаться? В нашем понимании мы являли собой проводниками культуры и цивилизации. Наблюдая со стороны за бытом этих людей, мы искренне удивлялись чуждому нам образу жизни. Казалось, для местных жителей жизнь течет медленно и размеренно, а не несется с безумной скоростью как на наших родных планетах. Все это вселяло в наши сердца чувство покоя и безмятежности. Как же обманчивы были эти ощущение.

Первые месяцы выдались самыми спокойными. Потом нас перебросили транспортной авиацией в высокогорный лагерь спецназа Ланг Вей на севере континента. Там началась настоящая работа на этот раз с боевым оружием и кровавой математикой вместо нудной теории. Территория патрулирования была огромной – сравнимой по размеру лишь с территорией столицы Неостера. В горах условия были намного суровее, чем в низине. Бесконечно льющие дожди, могли изливаться из хмурых небес до семи месяцев в году без перерыва. Покрытые густой растительностью крутые склоны гор где могли пробираться меж стволов деревьев разве что какие-нибудь горные козлы были почти непреодолимы. Глубокие ущелья, куда извергались ледяные речушки, были бездонны, а джунгли центрального плоскогорья эта вообще отдельная и грустная история. Отчего-то разъезженные колеи в жирной глине именовались на картах дорогами, а раскисшая грязь и болото – оперативными просторами. Добротные двухполюсные бетонные шоссе протянулись лишь между крупными городами, да и то не везде. В качестве воздушного транспорта военные Анклава широко использовали морально устаревшие вертолеты и турбореактивную авиацию созданную еще до рождения Пирса. Вероятно, таким образом, Центральное командование пыталось экономить свой скудный бюджет, который с каждым месяцем лишь урезали. Пилоты – асы своего дела. Что бы летать на опасные задания на подобной рухляди, нужны недюжинная храбрость и отвага. Обычная тяжело вооруженная пехота безвылазно просиживала в оккупированных городах, окружив себя стальной стеной из бронетехники. Это было частью политики невмешательства в дела союзников. Как правило, эти охранные части без острой необходимости старались не высовываться за пределы своих баз и шли в бой при крупном наступлении и мощной поддержкой за спиной. Только глубинная разведка и некоторые особенно хорошо подготовленные части спецназа могли на равных биться с хитрым врагом на их территории. Нападающие на военные объекты партизаны без страха и с неведомой для остальных ненавистью, редко возвращались домой без кровавых трофеев и если что-то замышляли, то доводили задумку до конца. Их поддерживало в войне ненавистное Содружество, отсылающее им в помощь оружие, продовольствие, части машин и снаряжения, а так же военных советников. Система Эридана была блокирована Анклавом, но все равно некоторым транспортам удавалось пробиться сквозь заслоны частенько с фатальным исходом. Что же такого ценного обнаружили земляне в этой богом забытой дыре, если, несмотря на все трудности и лишения, продолжали присылать дорогостоящую помощь, которая самой Земле не помешала бы на фоне войны со всей остальной Галактикой. Это пока было загадкой.

– Юг. Юго-восток. Множественные цели. – Отвлекла Пирса от воспоминаний ожившая рация.

– Принято. Наблюдайте дальше. Возможно ложная тревога.

День давно перевалил за полдень. Солнце медленно заходила за вершины деревьев протянувших свои длинные и острые тени. Со стороны поселка приближалась группа местных жителей, среди которых была и уже знакомая девушка на этот раз без собаки. Учитывая, что обратно в поселок она вернулась иным путем, можно предположить, что она побоялась возвращаться этой тропинкой, а значит вся их засада накрылась медным тазом.

Галдя на своем варварском наречии, кхмеры были чем-то сильно взволнованы.

– Держу группу на прицеле. – Доложил по рации снайпер по кличке Гвоздь, прозванный так за внушительное количество убиенных жертв, в коих заколачивал пули, словно гвозди в гроб.

– Захвати на мушку главного. Предположительно это громила в широкополой шляпе с автоматом за спиной. Он единственный у кого в группе есть оружие. – Распорядился Пирс.

Глядя сквозь коллиматорный прицел с точкой лазерного прицела, Сергей ощутил легкую дрожь, как всегда бывало в предвкушении боя. Маловероятно, что колонисты решили подышать перед сном свежим воздухом. Уж больно лица у некоторых были чересчур озлобленными.

Не дойдя до замаскированного подземного хода нескольких десятков метров, они расселись прямо на траве и стали чего-то или кого-то ожидать. Что бы скоротать время новоприбывшие принялись за легкий ужин, извлеченный из заплечных сумок. В руках появились лепешки, слипшиеся комки вареного риса и бутыли с брагой из сока перебродивших плодов драконьего дерева. Не спеша, в полной тишине поглощаю еду, мужчины зорко смотрели по сторонам, прислушиваясь к лесным звукам и шорохам, в то время как женщины сидели на своей поклаже, стиснув колени, будто берегли невинность и добродетель от посягательств.

Опустились сумерки. На небе зажглись первые звезды с двумя тонкими серпами лун, а селяне все еще никуда не собирались уходить. Пирс, немного разбиравшийся в языке кхмеров, навострил уши, прислушиваясь к их разговору. Люди говорили о нелегких временах и страхах.

Наконец растительность зашевелилась, и из подземного лаза выскользнули бесшумные и стремительные, словно духи черные силуэты партизан в черной одежде с обычными сеточными банданами на головах. Быстро переговорив с предводителем селян, самый высокий партизан вдруг вскинул автомат к его груди и что-то резко приказал ему, но тот упрямо замотал головой, не соглашаясь. Тогда партизан медленно извлек из кожаных ножен широкое мачете для рубки лиан. Поигрывая им в воздухе, приложил к шее дрожащей от страха девушке, которую Пирс видел сегодня днем и едва не пристрелил.

– Первые цели те, что ближе к тоннелю. Селян не зацепите. – Быстро сказал Пирс, переводя оружие на одиночный огонь. – Работаем по целям пока «гуки» никого не порешили.

Уже замахнувшись на зажмурившуюся девушку, предводитель замер. Два его товарища медленно оседали на землю, пока остальные еще только соображали, что произошло. Главарь хотел выкрикнуть предупреждение, но сам осел в траву с пробитой грудью и отстреленной пулями нижней челюстью. Все произошло так стремительно, что селяне даже не успели толком испугаться. Лишь теснее сбились в общую кучу, всматриваясь во тьму безучастных ко всему джунглей. Вот партизаны еще стояли на ногах живые и здоровые, а через миг по неизвестной причине раскинулись в траве в нелепых позах смерти. Словно отключив паузу, воздух снова наполнился громкими криками невидимых во тьме птиц, зверей и стрекотанием насекомых похожих по звуку на электропилу.

– Стойте, где стоите! А ты парень с повязкой на голове брось оружие! – выкрикнул из укрытия Першин на местном наречии. – Да, все верно и ножи туда же в кучу. Живее!

Из густой тени материализовались безликие фигуры с выкрашенными в тигровые полосы зелеными лицами. Держа на прицеле неподвижную группу селян, окружили их полукругом.

– Патет Дао. Бойцы освободительного фронта Даоса. – Буркнул громила селянин, пиная ногой мертвого предводителя партизан. – Они обещали не трогать нас, если мы будем снабжать их едой и информацией обо всех передвижениях правительственных войск по нашей территории.

Пирс сделал знак двум бойцам проверить тоннель, на случай если там еще кто-то спрятался.

Осмотрев трупы и прощупав, каждый шов их одежды, Сергей не нашел у трупов никаких идентификационных документов. Кроме пожелтевшей от старости карты тоннелей, мотка тонкой лески из которой партизаны делали на тропинках растяжки. А так же внушительный арсенал из полуавтоматических карабинов и взрывных устройств кустарного производства.

– Если в тоннеле кто-то и был, он благополучно скрылся. – Доложил Першин. – На всякий случай я бы оставил пару парней до утра, а после заминировал там все. Нехай шляться по ночам.

– Хорошая идея. Займись этим. Ну а вы. – Сергей обернулся к селянам. – За сотрудничество с врагом Регент санкционировал наказание через расстрел на месте. Понимаете меня?

– Мы вас понимаем. – Выступила вперед знакомая девушка, сказавшая эти слова на чистом галакто. – А что нам было делать, если нам не оставили выбора? Они пригрозили жестокой расправой нашим семьям, если мы откажемся. По-вашему у нас был шанс против них?

– Тебя как зовут, милая? – ухмыльнулся Пирс. – Не слишком ли ты мала, чтобы встревать, когда мужчины разговаривают? Закрой грудь и не вводи парней в искушение.

Спецназовцы за спиной тихо рассмеялись, наблюдая, как девушка густо покраснела и быстро застегнула одежду на все пуговицы. Но уже через минуту с вызовом и дерзостью снова смотрела на предводителя чужаков, расправившегося с членами одной из самых древних и опасных организаций во всем Даосе – Патет Дао. Чужаки со звезд либо вообще лишены какого-либо страха либо что вероятнее всего глупы, что бы осознать, что их теперь ожидает.

– Меня зовут Тран Ли Чен и я внучка старосты. Вы навлекли на нас большие неприятности, убив этих людей. Теперь их предводитель станет жестоко мстить нам, убивая наших стариков, детей, мужчин и женщин. Он не успокоится, пока вдоволь не напьется нашей крови.

– Верно. Он не успокоиться пока мы его не упокоим. – Согласно кивнул Пирс. – Поэтому вы нам и поможете его разыскать. После, вас никто больше не потревожит. Обещаю.

– Невозможно! – забеспокоился худой как тростинка юноша лет шестнадцати, выглядывая из-за спины громилы. – Патет Дао никто и никогда не разыскивает на их территории. Они сами находят жертву и убивают. Если вы не всемогущие боги вам их никогда не найти.

– Благодарю, что не позволили убить Трани. – Сказал громила, протягивая мне руку. – Так на вашей родине благодарят за помощь? Я рад, что вы появились как нельзя вовремя.

– Ну и дела, – снова съязвил Пирс, проигнорировав протянутую руку. – Если уж местные рады нашему появлению значит мы и вправду в полном дерьме. – Приложив к губам рацию, нетерпеливо спросил. – Что там у тебя Перш? Есть новости?

– Осматриваем соседние ответвления. В тоннеле вроде тихо. – Шепнула рация.

–«Вроде тихо»? В нашем деле это последние слова, которые можно услышать перед смертью.

– Аппетиты патет Дао растут день ото дня. Сегодня они просили еду, а завтра завербуют в свою армию и заставят убивать. – Снова заговорил громила хо. – Мы мирные фермеры и не желаем никому зла. Но если нас вынудить мы сможем постоять за себя.

– Золотые слова! Где они только были пару минут назад. – Пирс отступил в тень дерева, растворившись на фоне тьмы. – Можете вернуться к семьям, но если еще раз будете замечены в пособничестве врагу, пеняйте на себя. А теперь убирайтесь к дьяволу пока я добрый.

Проходя мимо Пирса, девушка замедлила шаг и окинула его взглядом раскосых глаз:

– Вы и вправду верите, что с дьяволом на короткой ноге? Вы заблуждаетесь месье грубиян.

– И что это должно значить? – с ухмылкой спросил Гвоздь, когда селяне ушли.

– Не знаю, но мне все это не нравится. Если Патет Дао и вправду добрались до наших мест и этот отряд не единственный в округе, значит жди беды. Мы должны подавить их ячейку здесь и сейчас пока они не закрепились и не стали плести паутину. Как только их главарь начнет вещать на всю округу пропаганду, к нему рекой потянутся добровольцы со всего Тайлунда, в первую очередь обиженные властями, а таких немало. Мы не уйдем отсюда пока не найдем это змеиное гнездо и не выжжем каленым железом. Инфекцию нужно сразу лечить пока она не добралась до здоровых органов. Нам снова нужны парни из САС, а еще лучше «Небесное око».

Связавшись с базой, Пирс доложил обстановку и запросил результаты последней фотосъемки с ближайшего разведывательного спутника. Координатор беспрекословно выполнил его просьбу, переслав на электронный планшет все необходимые данные. Заработавшая в кромке шлема микрокамера стала проецировать прямо в зрачок правого глаза Пирса, электронные схемы и фотографии, сделанные с низкой орбиты. Мысленно выбрав необходимый участок города, он переключился на тепловизор выделивший людей из месива городских строений. Пока Сергей внимательно просматривал электронные карты, бойцы из его отряда заняли вокруг него стандартное оборонительное построение. Першин через каждые две минуты информировал его, что в тоннеле тихо и никакого движения не наблюдается.

– Тебе придется пройти по следам наших гостей и выяснить, куда они ведут. – Чуть подумав, Пирс добавил. – Спутник передал общую картину города, осталось выяснить, кто в нужное нам время отирался рядом с входом в подземелье и откуда они пришли. Бери двоих и действуйте.

Через пол часа вышедший на связь сержант доложил, что следы ведут не к президентскому дворцу, а к портовым складам, куда каждый день прибывают баржи из Даоса и Камбаджи. Возможно, таким образом, патет Дао к нам и проникли как крысы на корабле. После укрепления границы с Даосом и ужесточения контроля там и мышь не проскочит. До сего дня ни один подонок из Дао не смел, показываться так далеко от дома и должна быть очень веская причина для их появления именно сейчас. «Небесное око» – сеть орбитальных разведывательных спутников могли указать направление поисков, но не дать ответы на вопросы. Пришлось последовать за Першиным сквозь сеть тоннелей и начать поиски с доков. Спутниковая информация оказалась скудной. В доках днем и ночью работали посменно бригады грузчиков, а отделить их сигнатурные контуры от контуров партизан оказалось делом не простым.

Что бы не терять время зря Пирс и его люди вломились в дом начальника порта, незаметно миновав опутанный колючей проволокой забор под напряжением. Им повезло застигнуть его врасплох сонного прямо в кровати. Начальник порта оказался не один, а в приятной компании с какой-то страхолюдной девкой лет двадцати поднявшей оглушительный визг на весь дом.

– Заткните ей пасть и уведите в другую комнату! – быстро распорядился Пирс, хватая за шкирку испуганного человека и грубо встряхивая его. – Здравствуй, родное сердце! Кто мы такие неважно, тебя должны интересовать только ответы на мои вопросы, от которых будет зависеть жить тебе дальше или сразу кинуть кости. Нам стало достоверно известно, что на твоей территории поселились и давно орудуют крысы из патет Дао. У меня давние счеты с этими подонками, поэтому я так уж и быть, не стану вырезать у тебя сердце из груди. Пока не стану. Ты добровольно рассказываешь все, что я хочу знать, а мы не тронем даже волоса на твоей голове.

– Я никогда не имел дел с патет Дао! – задыхаясь от возмущения, забормотал человек.

– Не ври паскуда! – Першин схватил его за горло и без всяких усилий приподнял над полом.

– Я законопослушный гражданин и не нарушаю законов! – Хрипел коротышка, дрыгая в воздухе ногами в бесплодной попытке достать до пола. – Меня зовут Вань Чао, и я начальник дока. Господин, офицер! Вы меня с кем-то перепутали.

– Как же… ты сам себя с кем-то перепутал смердящий кочан гнилой капусты! – отрезал Пирс, с кривой усмешкой наблюдая за судорожно выпученными глазами. – У тебя ровно десять секунд, прежде чем твои шейные позвонки начнут хрустеть, и ты отправишься к праотцам! Колись гаденыш, где поселились эти сволочные аборигены, которых ты тут приютил!

– Эй, босс! Гляди-ка, что мы у него нашли за половицей!

Ковальский через всю комнату кинул бамбуковую дощечку, исписанную иероглифами. Ловко поймав в воздухе свободной рукой, Сергей поднес ее к посиневшему лицу начальника порта:

– Узнаешь? Нет? Тогда я напомню. Это стандартный пропуск на территорию, подконтрольную патет Дао. Не говори, что тебе ее подбросили. Ее выдают только доверенным лицам. У меня заканчивается терпение, а у тебя хорек отведенное тебе на жизнь время. Ты меня слушаешь?

– Я все скажу! – выдавил Вань Чао, вдохнув в горящие огнем легкие глоток воздуха, когда рука на его горле слегка ослабила хватку, и он достал ногами до пола. – Этот пропуск не мой!

– Итак, когда, где, а главное кого именно ты пригрел в своем порту. Постарайся рассказывать лаконично и по существу. А эта штука не даст тебе завраться окончательно.

Пирс накинул на шею Чао стальную леску и слегка затянул на горле, но не сильно. Это оказался действенный психологический прием. Клиента тут же прорвало на откровенность.

– Я впервые встретил этого типа, Тан Аном его кажется, звали, три или четыре недели назад во время плавания в городок Чи Нан, что в верховьях реки, – дрожащим голосом забормотал Чао. – Он показался мне образованным молодым человеком, из приличной и богатой семьи земледельцев Тао. – Заметив краем глаза на лице своего мучителя сгущающиеся тучи нетерпения, быстро перешел к делу. – С ним в компании плыла эта шлюха, моя теперешняя любовница Сиу Нгуен. Это ее пропуск, а не мой! Меня подставили!

– Тащи сюда бабу! – тут же распорядился Пирс, ощутив азарт. Подозрения оправдывались.

Когда девчонку втолкнули в комнату, она с ненавистью уставилась на Вань Чао, словно была готова разворовать его. Ее руки были связаны за спиной, а во рту торчал кляп из куска простыни.

– Это она? – получив утвердительный кивок, Пирс медленно обошел ее и одним рывком разорвал на ней ночнушку, обнажив на спине причудливую татуировку – приготовившуюся к броску двухголовую змею. Бамбуковая кобра или горгон. Самая смертоносная гадина на всей планете и как понятно из названия обитает лишь в бамбуковых зарослях молодых побегов.

– Попробую догадаться голуба моя. Тан Ан свел тебя с этой сучкой, а взамен вежливо попросил устроить кое-каких своих родственников в порту, в обход таможни. А еще щедро заплатил, пока эта дива охотно исполняла любые твои больные мечты и фантазии. Так?

Вань Чао энергично закивал, стараясь не смотреть в сторону девушке ставшую активно вырываться из мускулистых рук двух дюжих спецназовцев. Чао еще тешил себя надеждой, что возможно все обойдется и эти ужасные люди с зелеными лицами оставят его в покое, удовлетворившись шпионкой патет Дао собиравшей информацию о военных грузах в порту.

Сергей задал очередной вопрос:

– Где мы можем найти этого Тан Ана? А впрочем, тебе то, откуда знать. Его поможет найти вот эта особа, которая как пить дать из его банды. Сержант! Отведи девку в другую комнату и развяжи ей язык. Только аккуратно. У такой и ядовитое жало может оказаться вместо языка.

– С удовольствием! – ухмыльнулся Першин, потирая руки. – Пойдем милая, поворкуем.

Сняв с шеи дрожащего чучела стальную струну, Перс достал из кобуры тяжелый пистолет и приставил его к виску побледневшего человека. Тот даже зажмурился, ожидая неотвратимый выстрел. Но его не последовало. Начальник порта приоткрыл глаза и с надеждой посмотрел на Пирса, в чьем холодном взоре светилась неприкрытая жажда убийства.

Пирс искренне наслаждался его страхом и мольбой во взоре:

– Вот скажи мне Чао, неужели ты и вправду желаешь, чтобы освободительная армия вьетминя или патет Дао превратила твою цветущую родину в кипящий котел раздоров и смертей? И ты им вольно или невольно помогал. Смекаешь? Нет? Они ведь все сумасшедшие эти коммунисты, а их вожди полные психи. Их идеология совсем не то, что надо вашему миру. Просто скажи мне, где в порту живут твои протеже, а я замолвлю за тебя словечко.

– Правда? – в раскосых глазах пленника зажглась надежда. – Я скажу. Все что захотите. Они поселились в общежитии для неженатых мужчин, в четвертом корпусе северного крыла на втором этаже. Комнаты с шестнадцатой по двадцать первую. Клянусь, я больше ничего не знаю. Я с ними встречался только раз и то во время принятия на работу. Их опекала Сиу…

– Верю. – Пирс, потеряв к нему интерес, подошел к Гвоздю и в пол голоса сказал. – На сегодня лимит прощений исчерпан селянами из поселка. Как только Першин закончит, поступим по справедливости. Ван Чао от неизвестных доброжелателей случайно узнал, что его подруга ему тайно изменяет. От горя он выпил много водки и в ревностном порыве обиженного рогоносца придушил ее в собственной постели. После чего не выдержав невыносимых мук совести, решил отправиться вслед за ней и повесился тут же на месте преступления. Веревка есть? Давай.

– Вы же обещали замолвить за меня слово! – взвыл Чао, обреченно смотря на приближающегося бойца глубинной разведки с веревкой в руках.

– Все верно и собираюсь выполнить обещание. – Не глядя на приговоренного презрительно бросил Пирс, выходя из комнаты. – Обязательно замолвлю за тебя словечко перед господом, когда представиться такая возможность. А пока посиди в аду двуличная мразь!

– Нет… нет! Вы не имеете права!

Внутри Чао неожиданно зажглась искра храбрости, и он сделал смелую попытку сбежать через окно, выпрыгнув головой вперед. Вот только под ним было четыре этажа, а под окном проходила узкоколейка, где днем обычно стояли вагоны груженые древесиной. На его несчастье вагоны незадолго до этого отогнали в тупик, и Чао со всего маха шмякнулся головой о стальную рельсу. Смерть была непростой. Крик еще отражался эхом от темных стен складов, когда тело с неестественно вывернутой шеей с предсмертным хрипом дергалось в агонии. Место было глухое. Поблизости никого не было, так что труп, скорее всего, обнаружат только по утру. Не раньше.

– Что ж, выпрыгнул из окна в порыве отчаяния от осознания, содеянного тоже вариант. – Усмехнулся Гвоздь, убирая веревку. – Даже лучше. Хлопот меньше.

– Приберитесь здесь. Наших следов не должно остаться. – Приказал Пирс, ощущая пустоту в душе как, если бы вместо него сейчас действовал совершенно чужой ему человек.

Девчонка оказалась крепким орешком, не в пример храбрее своего покойного приятеля. Устав наблюдать за бесплодными попытками сержанта разговорить ее с помощью воздействия на точки боли с помощью игл, Пирс вытащил из деревянной стены два гвоздя и что есть силы, всадил ей по одному в каждую ногу. Бешено задергавшись и завыв сквозь кляп, шпионка с ненавистью смотрела на него, в то время как в уголках ее глаз выступили слезы боли. Разведчики, когда дело касалось выполнения работы и своего долга, были совершенно беспощадны и невосприимчивы к таким проявлениям человеческих чувств как слезы и мольбы о пощаде. Каждый знал – очередной убитым ими враг, это один выживший на войне солдат Анклава.

– Я не люблю средневековые методы допроса, но у нас нет времени на твое молчание. – Пирс, выключил свет в комнате. Вытянув из потолка провод, подсоединил обоими концами к гвоздям в ее ногах, после чего снова подошел к выключателю. – На моей памяти этого никто не выдерживал дольше одной минуты и после начинал петь соловьем. Ты можешь избежать этой болезненной процедуры, если расскажешь о своем командире и его планах.

Вытащив у девушки изо рта кляп, Пирс лишь поморщился, когда она плюнула в него и стала отчаянно звать на помощь. Что ж, если она не желает умирать как солдат на войне, с гордо поднятой головой, пускай подыхает как глупый шпион с гвоздями в ногах и петлей на шее.

Щелкнув выключателем, Пирс, ненавидя себя, стал мрачно наблюдать, как тело шпионки выгибается дугой, а связки и мышцы с сухим треском рвутся от напряжения и адской боли.

После четверти часа усиленного допроса, получив все необходимые сведения, группа сержанта Сергея Пирсова покинула дом через черный ход и направилась к порту тремя разными дорогами. Пирсу в глубине души было стыдно и неприятно за пытки женщины, но полученный результат искупил всякие сожаления. Согласно полученной информации, в порту орудовало около двух дюжин профессиональных боевиков патет Дао. Остальные организовали тайный лагерь в дельте Конга в тридцати километрах от границы с Даосом. Дорога предстояла не близкой. Свыше, сорока морских миль вверх по реке. В самое сердце непролазных джунглей, где не было никаких поселений. Существовало лишь два возможных пути туда добраться. Либо на небольшом патрульном катере береговой охраны, либо по воздуху. От первого варианта Сергей сразу отказался как от слишком долгого и рискованного. Дельта кишела бандитами и пиратами всех мастей, а тратить на них свое время и силы не было никакого резона. Кроме того, неизвестно насколько сильно укреплена береговая линия базового лагеря. Идти окружным путем слишком долго, а ночь в этих широтах очень короткая. Пришлось остановить выбор на воздушном способе. Доставка и эвакуация команды SOG всегда являлись самыми критическими фазами рейда. После высадки разведчики оставались в районе десантирования примерно 30 минут, выжидая возможной реакции противника на появление вертолетов. Вертолеты же окончательно покидали район только после команды командира разведгруппы. Разведчики в таких рейдах занимались лишь прослушиванием радиопереговоров противника. Главное оружие SOG – тишина и скрытность. Разведчики никогда не отвечали огнем на случайные выстрелы со стороны противника. Все его люди были знакомы с системой условных знаков, принятых в отрядах патет Дао, регулярных частях армии Вьетминя и других воинских формированиях.

Доставка воздушным способом – самый быстрый способ проникновения. Группы глубинной разведки и их снаряжение могут быть доставлены парашютным способом с принудительным раскрытием парашюта или вертолетом с дальнейшим спуском по тросовым системам. При планировании доставки группы воздушным способом должны быть учтены несколько факторов. Вдоль коридора проникновения может понадобиться подавление ПВО противника. Также необходимо подавление тех средств, которые могут помешать высадке группы. Двумя основными опасными участками являются передовой район, где противник применяет наиболее эффективные системы вооружения и ПВО, и районы расположения важных целей в глубине расположения противника. Так как большинство средств обнаружения противника и его системы ПВО находятся в основном в пункте прорыва или около него, большое значение приобретают огневая поддержка, дымовые завесы даже ночью и меры подавления. Для противодействия усилиям противника по разведке и наблюдению за воздушными, морскими или наземными маршрутами движения, может потребоваться специальное оборудование. Если этот район находится в пределах дальности огня артиллерийских орудий кораблей, огонь должен быть запланирован по известным и вероятным позициям. Как только группы покинут этот район, они окажутся вне дальности действия ствольной артиллерии, и будут зависеть от огневой поддержки авиации. Так как на этом этапе группы зависят от подразделения, осуществляющего доставку, необходима координация всех аспектов доставки с транспортными подразделениями. Чтобы уменьшить вероятность обнаружения, группы используют условия пониженной видимости, тактическую маскировку и введение в заблуждение. Районы высадки и посадочные площадки должны находиться позади деревьев, на небольших опушках леса или на других закрытых участках местности. Все полеты над территорией противника должны проходить над незанятыми районами. Должны быть учтены аварийные ситуации в полете, особенно во время глубокого проникновения. Группа должна знать маршрут полета и контрольные точки. Перед погрузкой на борт определяются простые планы сбора группы на земле при непредвиденных обстоятельствах.

– Штурм начинать только по команде! Один человек прикрывает в коридоре общежития и один под окнами, если вдруг кто-то из Дао решит бежать этим путем. – Быстро говорил Пирс по рации, наблюдая в бинокль, как к одиноко стоящему зданию общежития стоящему на отшибе порта медленно крадутся тени его разведчиков.

Спустившись с холма и легко перемахнув сеточный забор, Пирс в одиночку подошел к черному ходу погруженного во тьму здания и осторожно заглянул в темный коридор. Надев на глаза ПНВ, осторожно стал красться в полной тьме к лестнице, слыша за стеной тихую музыку, льющуюся из радиоприемника сторожа. Гвоздь взял на себя окна, а остальные проникли внутрь общежития через окна и радировали по рации, что находятся на позиции на втором этаже в четвертом корпусе северного крыла. Пройдя мимо молчаливых спецназовцев, Пирс опустился на одной колено перед дверью с номером шестнадцать и быстро проверил ее сканером. Как он и подозревал, дверь оказалась заминирована изнутри. Тонкие усики взрывного устройства – наверняка направленного действия – упирались в дверной косяк и при любой попытке высадить дверь с петель, могли утратить опору и тогда произойдет мощный взрыв. Такое устройство не так-то просто обезвредить. Картечный заряд из поражающих элементов за пол секунды сметет всех, кто будет в этот момент в коридоре. А вот те, кто в комнате как пить дать уцелеют и смогут ускользнуть наружу через окно.

–«Не на тех напрыгнули!» – сердито подумал Сергей, доставая из разгрузочного жилета специальные зонды и начиная с их помощью разминировать дверь. Остальные бойцы последовали его примеру и меньше чем за две минуты все пять бомб были обезврежены. На всякий случай, еще раз проверив сканером, пространство за дверью, решительно встал. По команде все пять дверей были вышиблены небольшими взрывными устройствами и в образовавшиеся проемы полетели пять блестящих цилиндров шоковых гранат. Лишь, после того как в комнате полыхнул нестерпимый свет, и пространство разорвали яркие молнии разрядов, разведчики вбежали внутрь и прямо с порога расстреляли кровати, где должны были извиваться от боли партизаны, вот только внутри никого не было. Все койки были пусты.

– Ловушка! – коротко бросил Пирс, выставляя на оружие на беглый огонь по три пули.

– У вас, гости. – Почти сразу доложил по рации снайпер. – Пять человек у главного входа и в два раза больше у черного. Все вооружены автоматами и гранатометами.

– Открывай огонь на свое усмотрение. Мы спустимся по пожарной лестнице.

Договорить Пирс не успел. На первом этаже оглушительно громыхнуло и половина здания в клубах дыма и огня осела на землю. Группу спасло лишь то, что северное крыло здания было относительно новым и имело стальные подпорки, которые не приняли к расчету партизаны.

На улице раздались вопли боли и крики о помощи, а из уцелевших после взрыва комнат стали выбегать обнаженные работяги, спросонья не соображающие, откуда в воздухе взялся едкий дым и вихри обжигающих искр. Второй толчок сотряс остатки здание после второго залпа из противотанковых гранатометов. Вслед за ними на окна и стены горящего общежития обрушился настоящий ливень из пуль. Вскрикнув, ближайший к Пирсу боец схватился за лицо. Оступившись, он провалился в образовавшуюся в полу дыру. Тело мгновенно охватило пламя. Убитым оказался дойч, с которым Першин проводил днем воспитательную работу.

Находясь под прикрытием кирпичные стен и стараясь подолгу не мелькать на фоне дверных и оконных проемов, бойцы ответили дружным огнем во тьму ночи, навскидку обрабатывая густые кусты и заросли. Лишь один Гвоздь тщательно ловил в перекрестие оптики цели, придерживаясь старого доброго правила: Один выстрел – один покойник. К тому времени как партизаны сообразили, что по ним работает снайпер, у них в строю осталось меньше пяти человек.

Бросив тяжело раненого приятеля, они спешно отступили к пристани, где у них был наверняка припрятан катер или лодка.

– Мне их добить? – деловито поинтересовался Гвоздь, держа на мушке предположительного лидера партизан командующего отходом.

– Не надо. – Быстро сказал Пирс. – Они приведут нас в свой лагерь. Перепроверим сведения девчонки. Что-то подсказывает мне, что она была с нами не до конца искренней.

Вытащив за ноги из пламени, порядком обугленного дойча, Першин взвалил его смердящее тело на плечо и быстро стал удаляться от догорающего общежития, вокруг которого бесновались его жильцы. Голося на своем смешном языке, они совершенно не обращали внимания на четверых разведчиков пробежавших рядом с ними, активно занимаясь тушением пожара и вытаскиванием живых и мертвых из-под завалов. Бросать своих друзей на поле боя было не в обычае зеленых беретов и даже такой раздолбай, как этот растяпа даже после своей смерти мог рассчитывать на воинские почести и похороны на военном кладбище у себя на родной планете.

Добив короткой очередью с бедра пытающегося уползти партизана, Пирс осмотрел тела убитых. Кроме оружия и нескольких копий карты тоннелей при них ничего больше не было. Можно предположить, что они не сбежали только потому, что их командир до последнего надеялся на возвращение своих бойцов ушедших к селянам. А когда те не вернулись в установленный срок, решил подстраховаться и устроить засаду на возможных незваных гостей.

– Лидер группы Браво шесть вызывает воздушный патруль. Отзовитесь Воздушный Змей. – Настраиваясь на кодированную волну, Пирс приказал своим людям прекратить преследование. Враг мог заминировать тропу за собой и нарваться на одну из мин будет сейчас совсем некстати.

– Браво шесть, на связи Воздушный Змей. – Затрещала помехами рация. – Наша смена парни, вообще-то заканчивается через десять минут.

– Мне плевать на это! Преследуем группу патет Дао, с боем отступивших к порту. Наблюдайте за любым судном, которое покинет порт. До особого распоряжения не предпринимайте никаких действий кроме разведки. Как поняли?

– Принято к сведению. Статус – разведывательный полет. – Через несколько томительных минут рация снова ожила. – Видим пожар на востоке города. Вокруг тепловые сигнатуры людей.

– А вы видите теплограмму четырех человек бегущих в сторону порта?

– Группа из четырех человек двигается к крайне, левому причалу. Там стоит катер патрульной службы с двумя людьми на борту. Кажется, они собираются отчаливать.

– Продолжайте за ними наблюдение.

Спустившись к воде, разведчики вызвали воздушный транспорт. Ожидая его, устроили небольшой привал, что бы перевязать легкие раны и отдохнуть после утомительного бега. Все это время Пирс не находил себе покоя. Ему казалось, что добыча окончательно ускользает от него. Теперь вся надежда на парней из авиаразведки.

Бешено меся лопастями густой, словно кисель воздух, над прибрежной кромкой воды завис вертолет, ощетинившийся пулеметами и гроздьями ракет на внешней подвеске. Раскрашенный зловещего вида пастью и продольными полосами тигрового камуфляжа, боевая машина одним видом внушал трепет и страх. Из-под стального брюха спускались в воду длинные ремни с карабинами на концах. Едва не задевая ветви деревьев краями изогнутых лопастей, вертолет с трудом удерживался на месте, раскачиваясь под порывами ветра. Однажды Пирс и его люди отбивались от окруживших их партизан в глубине непролазных дебрей. Вертолеты не были оборудованы подъемными механизмами и были вынуждены садиться на землю, по ходу рубя лопастями молодые побеги бамбука. Вернувшись обратно на базу, Пирс увидел, что лопасти были в таком состоянии, что было удивительно, как они не сломались еще в воздухе.

Войдя по пояс в теплую как парное молоко воду, каждый из разведчиков прицепил к своей ременной системе на теле карабин на конце ремня. С каждой секундой винт набирал обороты, пока воздушная машина не стала вертикально подниматься в небо, выдернув из воды группу спецназа. Привычные к подобной транспортировке бойцы глубинной разведки, взяли на прицел каждый свой сектор обзора и молча стали ждать конца пути. Под ногами проносилась водная чернота речной глади, заставляя затаить дыхание от открывшегося пейзажа Тонгского залива. Петляющая змея Конга уходила куда-то за горизонт прямо в алое сияние приближающегося рассвета. Над головой и чуть левее сверкнул огнями неизвестный реактивный самолет без опознавательных знаков и снова с глухим рокотом растворился на фоне звездного неба. До слуха донеслись тоскливые гудки проплывающих под ногами барж и военных судов тайлундцев конвоирующих торговцев до границ соседнего государства, где за них уже отвечали вооруженные силы Даоса и Камбаджи. После официального объявления войны Вьетминю, речные караваны Тайлунда были вынуждены прекратить ходить теперь уже во враждебные территориальные воды. Тут же участились случаи нападений на суда в дельте Конга. Что бы это прекратить раз и навсегда правительство Регента не поскупилось на выделение средств из бюджета. Только все было напрасно. Коррумпированные чиновники расхищали выделенные для этого деньги, а бороться с пиратами приходилось только силами одного авиакрыла Анклава.

– На связи Кобра. – Вызвал лидера спецназовцев пилот вертолета. – Вы кто будете ребята?

– Если скажу, придется тебя убить. – Пошутил Сергей. – Просто лети куда скажем и мы поладим. Идет? Не надо задавать праздных вопросов.

– Мы обычно не совершаем ночных полетов над незнакомой территорией тем более вблизи границы. У вас есть точные координаты места высадки ваших речных бандитов?

– Ждем результатов авиаразведки Воздушного змея.

– И долго мы тут еще будем болтаться как какашка в проруби? – заворчал за спиной Пирса боец по фамилии Ковальский. Обычно он, как и остальные был немногословен, но начинал нервничать, когда дело касалось транспортировки по воздуху. После того как трех его товарищей расстреляли из джунглей в воздухе прямо у него на глазах, а сам он заработал мозговую травму, рухнув на деревья с высоты двадцати метров, с тех пор он полеты страшно недолюбливал.

– Сохраняй тишину! Не на прогулке. – Одернул его Першин. – Мы не знаем точных координат, девка могла и соврать. Нужно убедиться, что наши беглецы плывут в правильном направлении.

– Под электричеством еще никто не врал. – Не сдавался Ковальский. – Если конечно, она не обладала свойством адаптироваться к боли и отключать нервную систему.

– Любую информацию принято перепроверять дважды и мы не будем нарушать это правило, Ковальский. Я заметил на ее спине татуировку, которую раньше встречал только у тех, кто был на особом счету у партизан и отмечен их печатью доверия. Такие люди сознательно никогда не придадут своих соратников, сколько бы ты ей иголок не совал под пальцы.

– Иголки придуманы слабаками, а я бы воспользовался более тонкими методами.

– Какими, например? – Пирс развернулся к Ковальскому заинтригованный ответом.

– Ну, например, засунул в ее нежный анус бутылку текилы и хорошим ударом молотка по донышку расколоть ее. Отлично срабатывает даже с самыми упертыми фанатиками, а я их повидал предостаточно, чтобы на любого найти персональное средство воздействия. Как вариант пригрозить засунуть в брюхо живую змею, и ровно через пол минуты жертва будет готова на все.

На это Пирс лишь удивленно покачал головой:

– Жесть! Ну, у тебя и фантазия. Ты настоящий садист парниша, ты это знаешь?

– Это классика Теневой роты. У них есть чему поучиться. Вы удивитесь сержант, сколько всего интересного можно проделать с одним лишь утюгом или паяльником. Масса вариаций в вольном исполнении и широкое поле деятельности для профессионала моей квалификации.

– Скорее для дипломированного маньяка и психопата. – Усмехнулся Першин, встревая в разговор. – Мы пытаем из необходимости, а не развлечения ради. Официально пытки в нашей армии запрещены под угрозой расстрела, но мы не такие как остальные. Нам за глаза многое разрешено, что недоступно обычной пехоте и злоупотреблять этим не стоит.

– Ха! К нам и отношение другое со стороны «гуков». Они нас за это просто «обожают».

Обдумывая услышанное, многие из группы мысленно согласились с Ковальским, что противник не будет мучиться угрызениями совести, подвешивая на дыбу любого из нас, и уж тем более не станет придерживаться выдуманных кем-то гуманных правил обхождения с военнопленными. Только не с бойцами SOG которых они люто ненавидели и те отвечали им полной взаимностью. Как однажды выразился командующий объединенными войсками на Эпсилоне генерал Хэл Мур: «В этой войне победит лишь тот, у кого выше моральный дух и кто сильнее верит в победу». Победа. Пирс почувствал как в его душе поднимается волна гнева, а во рту ощутил неприятный привкус. Какая к чертям победа, если в этой бойне может победить лишь тот, кто завоюет умы и сердца простых людей. Бесконечными бомбардировками и пытками этого не добиться ни за что. Мы сидим в гордом одиночестве на пока еще неприступной горе в окружении озлобленных колонистов и надеемся, что они полюбят нас за красивые слова и пустые обещания. Обманываем сами себя, выдавая желаемое за действительное. Если мы не готовы пустить в ход всю свою военную мощь, грош нам цена. Мы будем целую вечность топтаться на месте, пока не истечем кровью от полученных ран, что нанесут нам партизаны.

– Браво шесть. На связи Воздушный Змей. – Отвлекла заработавшая рация. – Отзовитесь!

– Слушаю вас Змей. Выяснили местоположение цели? – Пирс снова напрягся.

– Катер поднялся в верховье реки и причалил в районе восточных холмов, а это уже за границей Тайлунда и нашей юрисдикции. Не знаю, как черт подери, они миновали пограничные посты, но сделали они это ловко. Я вышлю вам координаты, а дальше сами решайте что делать. Нарушать без приказа второй раз воздушное пространство чужого государства я не собираюсь. Мое начальство запретило это делать под угрозой трибунала. Как поняли?

– А можно мне поговорить с вашим командованием? Возможно, мне удастся их переубедить.

– Можете попробовать. – Скептически хмыкнул пилот. – Соединяю.

После непродолжительной тишины и далеких линейных переговоров связь наладилась.

– Майор Бодров. Шестнадцатая воздушная флотилия специального назначения, шестого разведывательного авиаполка. С кем разговариваю? – в наушниках раздался сонный зевок.

– Лидер Браво шесть. Разведвзвод SOG первой бригады специальных сил.

– Не желает назвать имя и звание?

– Нет. Не принимайте это на свой счет, вы знаете правила.

– Чем обязан? Только не говорите, что решили обсудить со мной полеты моих самолетов над границей с Даосом. Об этом не может быть и речи. – Тут же предупредил майор в чьем голосе слышалось явное презрение и скрытое злорадство. – Почему бы вам не воспользоваться услугами орбитальных спутников? Чем они вас не устраивают?

– Над той местностью формируется грозовой фронт. Спутники нам не помогут.

– Специальные операции, проходящие, за границей наших полномочий не входят в мои обязанности, вы знаете правила. Поэтому считаю на этом разговор оконченным…

– Я не буду с тобой ходить вокруг да около несчастная ты наживка для акулы, – Пирс решил сразу взять быка за рога и показать кто здесь главный. – Плевать я хотел на общевойсковые постановления и приказы узколобых умников вроде тебя привыкших отращивать геморрой в уютных креслах. Можешь подтереться своими полномочиями и правилами, но если ты отзовешь на базу Воздушного змея, клянусь пресвятой Богородицей, я отыщу тебя, где бы ты не сидел и прилюдно кастрирую с особой жестокостью. Даже если после этого меня поставят к стенке, я с радостью приму это как честно заслуженный отдых, но тебя это точно не спасет. Один из «гуков» пришил моего бойца и за это я готов загнать в преисподнюю хоть самого генерала Мура, если он рискнет встать на пути, и будет мешаться под ногами, как делаешь это ты. Доступно объясняю?

Угрюмо слушавший майор сердито засопел, но вместо ругательств готовых сорваться с языка попробовал поговорить по-хорошему, не прибегая к диалогам способным привести к недопониманию. Для него было крайне важно, убедить в своей правоте, не выводя из себя вспыльчивого лидера спецподразделения. Все знали, что парни из SOG словами не бросались на ветер и, будучи чертовски вспыльчивыми легко исполняли все свои угрозы и обещания.

– Э… дело в том, что я не могу отдать такого приказа, не поставив в известность командира авиаполка. – Попробовал схитрить майор, переложив ответственность с себя на вышестоящее руководство. – Все разведывательные полеты осуществляются под полным контролем и с разрешения полковника Гальдера. Ему ничего не стоит наложить вето на любые мои приказы, отданные пилотам, а меня снять с должности. Если желаете, могу легко связать с ним он все еще у себя в кабинете. Если ваши доводы его убедят, не вижу причины для…

– Хватит этого бреда! – резко перебил Пирс, потеряв терпение. – Ты, наверное, за дурачка меня принимаешь? У меня нет времени на дерьмовую бюрократическую волокиту. Отдай приказ пилотам и свали всю ответственность на меня. Скажешь потом, что действовал под угрозой расправы. Или заранее пакуй чемоданы и отправляйся прямо сейчас в госпиталь, ибо, когда я найду тебя, ты никогда больше не сможешь похвастаться отменным здоровьем. Гарантирую.

– Ну, будь, по-вашему, если считаете себя крутосваренными ковбоями. Мой рапорт незамедлительно отправиться к вашему командиру. – Скрипнул зубами майор, и уже обращаясь к пилотам Воздушного змея, выдавил из себя. – Лейтенант Стрельцов. Временно передаю командование лидеру группы Браво шесть. Выполняйте его приказы. – И резко отключился.

– Лихо ты прижучил его мошонку! Господь любит пехоту. – Весело хохотнул Першин, в пол уха прислушиваясь к разговору. Его весьма позабавил диалог Пирса с майором Бодровым.

– Воздушный змей лидеру Браво шесть. Какие будут приказания?

– Кружите над лагерем патет Дао и не сводите с них своих зорких глаз. Нам вскоре понадобятся все ваши «вулканы». Дельце обещает стать жарким и кровопролитным.

Сообщив пилотам вертолета координаты цели, Сергей стал лихорадочно соображать. Он не знал, сколько окажется врагов и насколько сильно укреплена база, но никто из партизан не должен выжить. Гоняться за ними по всему Тайлунду не хотелось, а возвращаться на базу без трофейных ушей было зазорно и обидно тем более после стольких затраченных на это усилий.

– Помощь выделят? Силами одной группы не справиться. – Высказал сомнение Першин. – А ведь там может оказаться настоящий подземный муравейник как в прошлый раз.

Пирса осенила идея, не иначе посланная ему свыше:

– Есть тут у меня один знакомый человечек на примете. Приятным в общении его не назовешь, зато ему можно доверить любую крысиную работенку. Мы вместе прошли учебку в Форте Росс.

– О нет! Только не Бешеный Тони! От него больше вреда, чем реальной пользы!

– Согласен. Я тоже не в восторге от его методов, но его отряд работает где-то неподалеку от «Железного треугольника» и он большой спец по норам и гнусным подлянам. Наши «друзья» по результатам авиаразведки засели внутри холма пронизанного ходами словно сыр. Не зная точной схемы секретных входов и выходов, мы рискуем их упустить. Это недопустимо.

Как только ноги коснулись топкой земли, Пирс тут же отстегнул от себя карабин и первым нырнул в кусты. Остальные разбегались в разные стороны, беря под прицел все стороны маленького пятачка, где их высадили. Чтобы не вызвать подозрения пилот обстрелял несколько лодок речных пиратов, чтобы удаленный наблюдатель Дао принял его появление в этом районе за боевой рейд, а не как преследователя катера спрятанного в густых мангровых зарослях. Теперь Кобра поднимется на недосягаемую для наземных ПВО высоту и начнет ждать сигнала к атаке. Построенная по технологии «стелс» воздушная машина была абсолютно невидима для радаров всех типов. Лишь визуально можно было засечь в момент сокрушительного огня по цели.

Прокравшись к первой оборонительной полосе из бревен и колючей проволоки, Пирс сделал идущим следом бойцам знак остановиться. Першин передал командиру бинокль, приняв взамен штурмовой карабин с подствольным гранатометом. Прильнув глазами к пыльным окулярам, Сергей переключился на инфракрасный ночной режим, раскрасивший окружающий мир в густо-фиолетовые и алые цвета. Сонные часовые безмятежно курили опиум, лениво отмахиваясь от кружащих над ними насекомых. Вход внутрь горы был великолепно замаскирован кустами и травой. С трех сторон гору окружали густые джунгли, а с четвертой протекала река. Далеко на горизонте медленно поднималось жгучее солнце, разгоняя первыми лучами тени под редкими деревьями у берега. На затянутом маскировочной сеткой причале неспешно работало несколько десятков партизан, помогая выгружать из патрульной лодки какие-то ящики с белой звездой Анклава. Новоприбывшие скрылись внутри холма. Наверное, им не терпелось рассказать своему лидеру о ночных приключениях и похвастаться своими подвигами. Сучата.

Разведчики незаметно миновали несколько минных полей и подобрались к холму с трех сторон так близко, насколько вообще было возможно. Один раз часовой прошел рядом с Пирсом, едва не задев его ногой. Сергей даже смог рассмотреть иероглифы на его темно-оливковом шевроне. На его удивление это оказался не боец освободительного фронта Даоса, а солдат регулярной армии Вьетминя из второго пехотного полка «Желтый дракон Зяо».

–«Какого черта они забрались так далеко от дома?» – подумал Пирс, продолжая наблюдение.

Ковальский жестом показал, что нашел потайной люк в земле. Сергей пополз к нему, когда прямо перед его лицом появилась из травы рубиновая голова змеи и сердито обнажила два белых зуба. Пирс мгновенно застыл на месте, чтобы не спровоцировать ее на атаку. Язык гадины несколько раз легонько коснулся его щеки. После томительных секунд ожидания змея потеряла к нему интерес и неспешно стала уползать обратно в свою нору. Медленно переведя дыхание, Сергей пополз быстрее, ощущая, что в этот раз был невероятно близок к смерти.

– Здесь целая сеть скрытых траншей и деревянных бункеров. – Зашептал Ковальский. – Не хочу паниковать, но их тут может оказаться намного больше, чем мы предполагаем. Сканер улавливает под землей прямо под нами вибрацию ног и работу десятков электрогенераторов. Это же чертова база, а не лагерь обычных разбойников! Куда мы угодили? Что это за место?

Пирс ощутил волнение и дикий азарт:

– Пока не знаю. Но ставлю сто золотых рублей против ржавого пиастра, что мы наткнулись на базовый лагерь заговорщиков готовящихся сбросить режим Регента. Многие группы ищут это место долгое время, и так может стать, что нам посчастливилось найти его первыми. Если нам каким-нибудь невероятным удом удастся выбраться живыми из этой заварухи, я угощаю всех пивом за свой счет на все свои кровно заработанные в этом месяце! Даю слово!

– Ловлю на слове. – Ковальский заметно приободрился и довольный переглянулся с остальными товарищами. Идея о халявной выпивке всегда поднимала настроение.

Медленно ползя по траве, прочь от передовой оборонительной линии обратно в заросли густого кустарника, бойцы глубинной разведки старались даже не думать о возможном провале. Несмотря на численное превосходство врага, этот фактор не всегда являлся решительным в бою. И внезапность, помноженная на скрытность, могла предопределить исход в их пользу. Поэтому когда мимо них в очередной раз прошел зевающий часовой, никто даже не потянулся к ножу. Едва видимые в ночи фигуры в тигровом камуфляже, словно призраки спешили раствориться в утреннем тумане. Единственными молчаливыми свидетелями их появления были только змеи и тучи кровососущего гнуса. Часовой на мгновение прислушался к тишине, изредка нарушаемой звуками невидимых среди ветвей птиц и не услышав ничего подозрительного, неспешно раскурил самокрутку с опиумом. Все шло привычно скучно. Ничто не предвещало беды.

Глава 4

ТОННЕЛЬНАЯ КРЫСА

Район «Железного треугольника».

Старший сержант Тони По он же, командир группы «Тоннельные крысы» первой бригады специальных сил, помогал грузить одного из своих бойцов, Джима Брутона, в санитарный вертолет. Брут был тяжело ранен в голову во время проверки одного из многочисленных туннелей, прорытых мятежниками в окрестностях городка Каобанг, расположенного в так называемом «Железном Треугольнике» к юго-западу от Бьен Фу. Это было место, где сходились воедино границы трех государств. Несколько месяцев назад он сам получил три пулевых ранения в грудь и в плечо. И если бы не бронежилет из бронеполимеров и наноткани, гнить бы ему сейчас в вонючей норе. Грязный и потный, перепачканный кровью одного из своих лучших друзей, Тони провожал грустным взглядом удаляющийся вертолет, от всего сердца мечтая самому лететь на его борту в уютную и тихую палату в госпитале подальше от зоны боевых действий.

Стоявший рядом с ним офицер в пол голоса приказал:

– Вам нужно вернуться назад сержант и захватить живого языка.

Тони, словно током, ударило, а по спине пробежалась неприятная дрожь. Он медленно обернулся к офицеру и зло, сузив глаза, процедил:

– Черта с два! Если я и полезу в этот сраный туннель, то разорву первого же попавшегося мне гука на куски, но в плен брать его точно не стану.

– Послушай, сынок, я прекрасно понимаю твое состояние. Но если бы ты только знал, как важно для нас получить сведения, которыми, возможно, располагают засевшие там, внизу.

Скрипнув зубами, Хог вернулся к своему отряду и сообщил им, что они возвращаются обратно. Нужно отдать должное никто не стал вслух жаловаться и роптать. Все эти люди были не робкого десятка, и Тони страшно гордился тем, что является их командиром.

Прибыв два года назад в зону боевых действий, Тони оказался в самом пекле наступления «Тет» и с тех пор участвовал во всех кровопролитных боях едва ли не чаще любого другого сапера первой бригады SOG. Но первый шаг на пути к профессии «туннельной крысы» он сделал не совсем по собственному желанию и если бы знал заранее, что его ждет, то сразу отказался. Это случилось после одного из боев, в котором его взвод участвовал в отражении атаки противника на базу спецназа Ланг Вей. Ночная атака была отражена лишь в пятом часу утра. Нескольким партизанам удалось прорваться сквозь виброструнные заграждения как раз перед блиндажом Тони, защищенным глубоким рвом и закинуть в бункер противотанковый фугас. Тони чудом остался в живых – отделавшись легкой контузией. Остальных кто был с ним, убило сразу. Он сумел выбраться наружу сквозь обвалившийся потолок и успел застрелить троих боевиков, прежде чем остальные успели сбежать в джунгли. На следующее утро Хог с прибывшим подкреплением занимался захоронением убитых врагов и очисткой позиций от неразорвавшихся снарядов, когда его вызвал к себе капитан. Тони тогда подумал: одно из двух – либо ему дадут выволочку за то, что его взвод позволил мятежникам прорваться сквозь заграждения на территорию базы, либо похлопает по плечу и похвалит за отлично проделанную работу по их уничтожению. Когда Тони вошел в кабинет, капитан первым делом крепко пожал его руку и неспешно налил в граненый стакан водки. Тони невольно сглотнул слюну.

– Черт возьми, сынок, я горжусь тобой! – Сказал Мак Милан и залпом осушил стакан, даже не поморщившись и не предложив урбаниту тоже промочить горло. – Несмотря на наши прошлые трения и твои обиды, я рекомендовал тебя в только что сформированное подразделение саперов. Я то знаю, как ты не любишь глубинную разведку, поэтому нашел тебе занятие для души.

– Простите за дерзкий вопрос, сэр. Что мне придется там делать? – осторожно спросил Хог, ощущая подвох и дурные предчувствия. Первый раз на его памяти капитан был в хорошем настроении и вместо ругани и криков разговаривал спокойно и даже душевно.

– Будешь искать скрытые в земле базы и тоннели коммуникаций в районе «Железного треугольника». Работенка непыльная, главное не зевай и все будет в шоколаде. Ну, как тебе?

Пресекая возможные возражения, капитан, проводив его до выхода, сунул в руки направление в новую часть и захлопнул за ним дверь, насмешливо потирая ладони.

– Поглядим Тони, насколько ты хитроумен, изобретателен и везуч. – Максим усмехнулся.

Туннели в районе Каобанга были прорыты еще лет десять назад партизанами Вьетминя для укрытия от наблюдения с воздуха и связи между отдельными деревеньками. Когда в войну подключились вооруженные силы Анклава, вьетминцы, вынужденные прибегать к примитивной тактике, расширили сеть туннелей, соединив ими огромные территории от пригородов Плейку до самой границы с Камбаджей. Туннели рылись вручную с помощью коротких лопат и дьявольского терпения. Красная глина, вытаскивавшаяся на поверхность в корзинах, сбрасывалась в мутные местные реки, в воронки от бомб и снарядов или просто разбрасывалась по земле и маскировалась. Десятки и сотни километров туннелей, в которых размещались медпункты, мастерские по производству и ремонту оружия, штабные и жилые помещения и склады, соединяли между собой деревни, районы и целые провинции. Некоторые партизаны даже носили на запястьях специальные кожаные ремни, чтобы при необходимости их тела было легче вытаскивать на поверхность. Партизаны спали под землей в гамаках, которые они нередко мастерили из трофейных парашютов, и освещали свои подземелья масляными коптилками, изготовленными из небольших бутылок наполненных древесной смолой. Их дневной рацион составляла лишь горстка риса и сушеная рыба. Используя подземные ходы коммуникаций, вьетминцы совершали неожиданные нападения на подразделения Анклава и их союзников.

Время от времени всполохи огня освещали ночное небо над Каобангом – район регулярно подвергался мощным бомбардировкам, обстрелу и химическим атакам. Кроме того, пилотам бомбардировщиков не возбранялось сбрасывать на Каобанг неиспользованный запас бомб. Но, зарывшись глубоко в землю, словно кроты, вьетминцы с легкостью пережили ливень фосфорных бомб, град снарядов, слезоточивый газ и даже смертоносные химикаты-дефолианты вроде «Апельсинового микса». Во время проводившейся крупной операции по поиску и уничтожению военных и политических центров партизан множество солдат Анклава и их союзников стало жертвами неуловимых снайперов врага. После коротких и ожесточенных стычек вьетминцы попросту испарялись в джунглях вместе со своими убитыми и ранеными, так что их потери было очень трудно определить. Когда бойцам глубинной разведки удалось обнаружить туннели, многие из них, будучи недостаточно подготовленными, погибли, исследуя их. В этой туннельной войне потери союзников неуклонно росли, потому что вьетминцы были лучше обучены и лучше снабжались, чем это считалось раньше. Командование специальными силами было поражено количеством искусно сооруженных туннелей и ходов сообщения. Конечно, захват пленных мог сослужить всем большую службу, но вьетминцев почти никогда не удавалось захватить живыми. Если бы командование сухопутными силами представляло себе весь масштаб использования противником туннелей и сразу приняло адекватные меры для борьбы с этим, ход всей войны мог бы решительно измениться. Для вьетминцев туннели были последним бастионом, поэтому подразделения SOG самостоятельно приняли решение перенести войну на эту территорию.

Сегодня на рассвете капитан Мак Милан вопреки всему лично встретил Тони после выполнения трудного задания по зачистке тоннелей Каобанга.

– Каким должен быть человек, чтобы стать «подземной крысой»? – с хитрой усмешкой поинтересовался он с несвойственным ему дружелюбием.

– Крутым и скорым на руку. – Осторожно ответил Хог, тем самым, вызвав одобрительную улыбку и уважительный кивок капитана. Тони сейчас хотелось лишь доползти до своей кровати в казарме и забыться смертельным сном, но капитан и не думал его отпускать.

– Науку понял. Что думаешь о своем противнике? У тебя было много времени его изучить.

– Я отношусь к нему с большим уважением, сэр. – Нехотя ответил Тони. – Это не значит, что я питаю к ним нежные чувства. Просто нужно уважать людей, которые способны тебя убить. Потеряв это уважение, становишься невнимательным. Все, желавшие попасть в нашу группу, были храбрыми людьми. Вчера я беседовал с одним спецназовцем, выразившим желание стать «туннельной крысой», я спрашивал его, знакомо ли ему чувство страха. Он сказал что нет. Человек, который говорит, что ничего не боится, либо лжет, либо слишком безразличен к себе и окружающим, а ведь характер нашей гребанной работы под землей таков, что мы все зависим друг от друга. Я всегда отбираю людей, которые решались ответить «да, я боюсь», ибо человек внимателен только до тех пор, пока он чего-то опасается. Нет такого человека, который в тот или иной момент не испытывал бы чувство страха, но трус не тот, кто боится, а тот, кто позволяет страху овладеть собой. Я считаю, если ты осознаешь опасность ситуации и тебе страшно, но при этом ты способен держать страх в узде, значит ты осторожный человек, и ты именно тот, кого я хотел бы видеть в числе своих «крыс». По-моему, человек, способный преодолеть вызываемое страхом оцепенение и использовать его себе на пользу и есть тот, кого называют отважным.

– Отлично сказано! Приятно видеть, как ты умнеешь буквально на глазах. – Похвалил Мак Милан. – Пойдем, у меня для тебя есть важная работенка. Твой приятель Пирс, угодил в серьезный переплет. Только ты и твои «крысы» помогут ему с честью выйти из сложной ситуации. Извини, что не спрашиваю твоего согласия и лишаю заслуженного отдыха. Операция на особом контроле самого генерала Мура. Так что возражения не принимаются.

Хог чуть не задохнулся от злости понимая, что заслуженный отдых накрылся медным тазом и словно в насмешку снова из-за Пирса. Незаметно стиснув за спиной кулак, он разжал средний палец, покосившись на капитана.

– И знаешь что паренек, – Мак Милан резко обернулся к нему. – Содрал бы ты с рукава свой пестрый шеврон. Если угодишь в плен гуков, за него они тебе могут и яйца оторвать.

Хог почувствовал, как в нем проснулся охотничий азарт. На войне ведь всякое случается. Глядишь и с Пирсом, что-нибудь неприятное произойдет, например прилетевшая из джунглей пуля или граната. Кажется, появилась отличная возможность расквитаться за прошлые обиды.

Пирс не сильно удивился, когда в двух километрах от базы партизан, прямо из-под земли бесшумно выползли из травы, покрытые красной пылью бойцы подразделения «Туннельные крысы». Их предводителя он слишком хорошо знал, чтобы питать иллюзии на счет его добровольного участия в этой акции. Лицо Хога не излучало ничего кроме раздражения и злобы.

– Привет Тони, рад тебя видеть живым и невредимым.

– Жаль, что не могу сказать то же о тебе. – Отмахнулся Хог. – Капитан сказал, что вы вроде как нашли подземную базу патет Дао? Мне нужна любая информация о расположении и охране.

– Пойдем, постараюсь по дороге рассказать, все что знаю. Вы проделали весь путь под землей?

– Очень смешно. – Тони сердито закинул на плечо короткий автомат. Сделал спутникам знак рассредоточиться. – Нас высадила вертушка ниже по реке. Час шли пешком, а когда нашли тоннель, решили, что по нему будет двигаться не в пример легче и быстрее. Вся долина пронизана карстовыми воронками природного происхождения соединенных между собой пещер.

– Значит, известковые отложения не станут партизанам надежной преградой перед скоординированным огнем «вулканов». Над этим квадратом кружит, по меньшей мере, три Воздушных змея, а ближайшие артиллерийский дивизионы стягиваются на расстояние удара. Мои и твои парни полезем внутрь горы, когда авиация и артиллерия сроет холм под основания.

– На вашем месте я бы туда не спешил. Как показывает практика, такие многоуровневые фортификации имеют множество выходов и глубоких пещер, куда не достанет никакая авиация.

– Принято решение бомбардировать холм особыми химическими боеприпасами для уничтожения глубоких бункеров с потолочным перекрытием до десяти метров железобетона.

– Слышал про такие. У них максимальная глубина проникновения до шестидесяти метров. Некоторые пещеры уходят на сто, а то и больше. Что ж, поглядим.

Прежде чем приступить к выполнению задачи и лезть сломя голову в обнаруженные тоннели, Тони основательно поговорил с людьми Пирса. Он предупредил их, что у него в отряде служат два разведчика-вьетминца, оба бывших партизана, перешедших на сторону Анклава за реабилитацию и крупное вознаграждение. Помощь этих ребят в операциях оказалась бесценна. Хог не хотел, чтобы какой-нибудь ковбой Пирса, еще не остывший от горячки боя в джунглях, случайно пристрелил его или кого-либо из его ребят, неожиданно появившихся из-под земли через необнаруженный ранее лаз. У него в отряде была целая система условных сигналов, которыми все пользовались при выходе на поверхность для того, чтобы перепачканных с ног до головы до неузнаваемости бойцов, не приняли за солдат противника.

Добровольцы были отборными ребятами, и Хог страшно гордился ими. Если бы он во время боя приказал им подняться и пойти вперед с голыми руками, они сделали бы это без всяких колебаний. Это не значило, что Хог был облечен абсолютной властью над их жизнями, просто ему было приятно сознавать, что они доверяют ему настолько, что готовы рисковать самым ценным, что у них есть – собственными жизнями. Быть может, именно это и повлияло на его решение не бросать их с последующим возвращением в глубинную разведку. На войне ты постоянно находишься в состоянии большого нервного напряжения. Некоторым это нравится, другим не по душе. Тони пришлось расстаться с несколькими парнями, когда он понял, что в них нет необходимой «закваски». Одно время у него служили четыре бывших вьетминских разведчика, старшему из которых было двадцать лет. Так именно его и пришлось отчислить, потому что ему как раз и не хватало храбрости. Туннельная война – работа особая, ибо это война один на один, хоть иногда бойцы и спускались вниз не менее чем по трое.

Тони с любопытством и скрытым злорадством наблюдал, как с небес на холм в котором засели ненавистные «гуки» обрушился безбожный огонь из двадцати четырех шестиствольных пулемета с самолетов и вертолетов одновременно. Цикличные «вулканы» сделанные по новейшей на сегодняшний день технологии электромагнитного привода, посылали в цель со скоростью три тысячи выстрелов в минуту шарики заменявшие пули. Вылетая с начальной скоростью близкой к световой, эти простые с виду боеприпасы наносили чудовищные по своим масштабам разрушения. Проникая в грунт на глубину свыше трехсот метров, они легко пронзали толстый слой мягкой почвы, гранит, песок, железобетон, тугоплавкую сталь и человеческие тела. Весь холм закипел, словно в дождь, подняв в небо куски древесины и фонтаны грязи.

Под прикрытием штурмовых самолетов и вертолетов по реке подошли вереницы катеров и бронированных амфибий патрульной службы Тайлунда. Союзные подразделения хо, сошли по пандусам десантных судов на топкий берег и в первые минуты боя, смяли в лобовой атаке еще не до конца пришедших в себя партизан. Пирс в это время из безопасного укрытия координировал удары артиллерия, наводя их всесокрушающий огонь на места наибольшего сосредоточения живой силы противника. Холм укутался плотной завесой из дыма и ревущего огня, когда в дело вступила штурмовая авиация с термитными и фосфорными бомбами.

Пирс похвалил пилотов, когда бомбы попали точно в цель – центр распаханного холма:

– Змей, пройдись еще раз по склону горы! Сместите зону «очистки» южнее. Как слышите?

– Смещаемся южнее. Сигнатуры целей на вашем участке отсутствуют. – Доложил пилот.

– Все слышали? – Пирс обернулся к своим бойцам. – Каждый знает, что ему делать. Как только авиацию улетит, а артиллерия умолкнет, наша очередь господа. По коням!

В данную минуту окружением холма занималась регулярная пехота Тайлунда, бестолково расходуя боеприпасы на плод своего испуганного воображения. На их пути не осталось никого, с кем можно было воевать, но они все еще обстреливали несуществующего врага. Вот что значит испуганные до смерти непрофессионалы. Эти дрожали за шкуры даже при подавляющем превосходстве тридцать к одному и палили в любую тень. Разумеется, доверять им собственную спину не стоило, поэтому имело смысл подождать пока они уйдут на другой участок.

Над головой в кронах густых пальм отчаянно засвистели пули, заставляя спецназовцев вжиматься в заболоченную почву. Лишь когда холм целиком занялся пламенем напалма, а территория вокруг него превратилась в изрытую кратерами выжженную землю, Пирс отдал приказ к наступлению. Участвовать в открытом бою разведчикам строжайше запрещалось, но Сергей не мог стоять в стороне и смотреть пока на его глазах гибли союзники и солдаты Анклава. Грамотно используя находящиеся укрытия, отряд Пирса быстро стал продвигаться вперед. Засевшие на вершине партизаны оборонялись как черти, но были вынуждены скрыться в своих тоннелях, когда на вершину холма самолеты снова обрушили тонны напалма и термита. Воздух дрожал, словно в топке, а земля болезненно сотрясалась после каждого взрыва. Над головой свистели тысячи пуль и осколков разорвавшихся бомб. Дальше идти было опасно – можно было получить пулю в спину от своих же. Пришлось перебраться в отбитый деревянный бункер и там держать оборону.

– На связи командир авиакрыла, – сквозь помехи донесся из рации голос пилота. – Электромагнитные сигнатуры под землей быстро расходятся во все стороны прочь от холма. Кобра два, три, шесть и восемь попробуйте отрезать гукам все пути отступления.

Звено боевых вертолетов на бреющем полете принялись преследовать уходящих в джунгли партизан рискнувших выбраться на поверхность прочь от ядовитых клубов дыма. Стрекочущий гул авиапушек и пулеметов ни на минуту не прекращал своей убийственной песни. Сверкающие в тени древесных исполинов трассы безошибочно находили свои цели, разнося на части в фонтане кровавых брызг тщедушные тела обезумевших от страха людей. Те из партизан, кого сразу не уничтожили слаженными залпами, попали в ловушки организованные спецназовцами. В бой вступало все больше союзных сил доставляемых в район по реке и по воздуху. Над головой с хлопками раскрывались сотни куполов парашютов десантного батальона быстрого реагирования. Десантников забросили глубоко в тыл, что бы отрезать отступающих от долины Пхубай.

– Воздушные змеи возвращаются на базу для дозаправки и пополнения боезапаса. – С сожалением сообщил на общей волне пилот истребительной авиации. – Птички второй волны с плазмой и напалмом уже на подлете. Не попадите под их удар Браво. Удачи!

Пропустив бронированную амфибию, огрызающуюся счетверенными пулеметами, Сергей полупригнувшись пошел следом за ней, радуясь широким гусеницам и минным тралам машины создающей просеки сквозь минное поле и проходы в колючей проволоке.

Первый номер он же Тони По, сменился после прохождения очередного червячного туннеля. Когда приходилось вступать в бой под землей, не имело значения, сколько там вьетминцев – один или двадцать. В любом случае стрелял всегда ведущий. Остальные двое, лежа позади него на полу туннеля, поддержать товарища огнем не могли. Дело в том, что в туннеле кромешная тьма, и если в самую темную ночь или в темной комнате твои глаза через некоторое время привыкают к темноте, и ты начинаешь различать очертания предметов, то в туннеле нельзя различить и ладони вытянутой вперед руки. Вся надежда на приборы ночного видения и собственные ощущения. На ведущем лежала ответственная обязанность обнаружения и обезвреживания мин-ловушек. Таким образом, он должен был обеспечивать безопасность своих товарищей, которые в свою очередь подстраховывали его. Вся группа работала как хорошо отлаженный механизм.

«Туннельные крысы Хога» продвигались на четвереньках в прохладной тесноте туннелей большинство, из которых было высотой около метра и шириной сантиметров пятьдесят-шестьдесят. Надев на лица дыхательные маски, они могли не бояться газа. Ядовитые испарения клубились в свете тусклых фонарей прямо перед глазами, мешая разглядеть, что происходит впереди. Покрытые липким потом, «крысы» шаг за шагом ползли вперед, напрягая слух и внимательно исследуя стены и пол, пытаясь разглядеть провода и подозрительно выглядящие корешки. Под землей отсутствует эхо и все звуки приглушены, так что при определенном навыке можно услышать даже дыхание человека. «Крысы» могли даже на слух определить направление, в котором человек движется к ним или, наоборот, от них. У каждой «крысы» был вибронож, ручной фонарик, два пистолета и обязательный в таких случаях укороченный автомат спецназа «Кольт Коммандос» или CAR-15. Все оружие было с навинченными на стволы глушителями. Новомодные в армии Анклава энергетические и импульсные виды оружия популярностью среди спецназа не пользовались, так как производили при выстреле слишком много остаточного тепла и звуков, по которой их можно вычислить с помощью элементарных сейсмических приборов и тепловизоров. Тишина всегда была залогом успеха, и пренебрегать ею не стоило.

Попадающиеся по дороге мертвые вьетминцы все как один были вооружены штурмовыми автоматами земного производства, след от трассирующих пуль которых напоминал зеленоватый свет головного прожектора мчащегося поезда. Все «Крысы» были одеты в тропическую форму «Тайгер страйп», названную так из-за тигровой расцветки камуфляжа. На нагрудных карманах курток красовались эмблемы с изображением крысы, держащей пистолет в одной лапе и бутылку в другой, и надписью на латыни, которую приблизительно можно перевести как «Не получишь и крысиной жопы». Несколько бахвальная на первый взгляд, эта надпись имела глубокий смысл: «крыса» никогда и ни за что не оставит попавшего в беду товарища под землей. Служившим в команде парням это придавало уверенности в том, что товарищи вытащат их на поверхность, во что бы то ни стало, живыми или мертвыми.

Случались и казусы – выходили из строя приборы ночного видения. Иногда это происходило в особо охраняемых зонах, где вьетминцы использовали хитроумные приборы землян. Это случалось нечасто, но случалось. Если это происходило во время рейда под землей, ведущий достигал поворота туннеля или обнаруживал люк, после чего выставлял вперед ручной фонарик. Если там засел вьетминец, который не горел желанием броситься тебе в объятия и сдаться, а каким-то шестым чувством это всегда можно было определить, ведущий открывал огонь, рискуя потерять лишь фонарик. Если ход раздваивался, команда продвигалось налево, чтобы не гадать, какая часть туннеля уже обследована, а какая нет. На развилке оставляли «блокирующего», задачей которого было освещать фонариком неисследованное ответвление туннеля. Делалось это для того, чтобы партизаны не смогли зайти в хвост, в случае, если ответвление делало обратную петлю в основной туннель. Если, пройдя ответвление, ведущий оказывался снова в туннеле и видели свет, то подавал блокирующему сигнал голосом. Отсутствие в туннеле мин-ловушек не обязательно означало отсутствие там врагов. Но если команда натыкалась на снаряженную и взведенную мину-ловушку, все знали: туннель пуст. Мина-ловушка ведь не различает, где свои, а где чужие, поэтому всегда, когда это было возможно, партизаны предпочитали отступить и выбраться на поверхность, нежели принимать бой с риском остаться под землей навсегда.

Добравшись до конца одного из лазов, Хог обнаружил люк в потолке. Он попытался приподнять крышку, но кто-то, находившийся по ту сторону, тут же захлопнул ее, заставив его сердце застучать, как большой барабан. У Тони не было выбора – он прикрепил к люку небольшой заряд взрывчатки направленного действия и быстренько отполз. Сидевшего на люке парня разнесло взрывом, раскидав повсюду части его тела.

Верхний туннель находился на глубине около пяти метров. Вокруг холма туннели были самых разных конструкций и назначений. В твердом глинистом грунте они легко прорывались с помощью саперных лопат. Высыхая, их стены затвердевали, как необожженный кирпич, и становились, настолько прочными, что не требовали дополнительного укрепления. Отдельные участки туннелей часто делались на разных уровнях. Они соединялись между собой люком с крышкой, в виде залепленной глиной нехитрой конструкции в деревянной раме, открываемой с помощью куска проволоки. Именно такой люк, ведущий на поверхность, как раз и помог отряду Тони случайно обнаружить существование системы подземных туннелей вблизи холма. Его помощник, сев на землю, напоролся задом на проволоку. Подумав, что его укусило насекомое, он начал искать в траве обидчика и наткнулся на лаз в туннель. Страшно вспомнить, сколько раз обычные солдаты, осмотрев партизанскую землянку и не обнаружив там никого, решали, что она необитаема, и уходили восвояси. Полученный кровавой ценой опыт Хога говорил ему, что почти в каждой землянке существовал вход в туннель к другой землянке, по которому в случае необходимости можно было выбраться из окружения. Входные люки были очень узкими, так что пролезть сквозь них можно было только руками вперед. Поразительно, с какой скоростью все наловчились разворачиваться в узком пространстве, когда жизнь заставляла. Если в тебя швырнули гранату, ты можешь побить мировой рекорд скорости бега, улепетывая на четвереньках от взрывной волны.

Наиболее сложный комплекс туннелей, который решили исследовать «крысы», располагался на пяти различных уровнях, нижний из которых находился на глубине десяти метров. Туннели некоторое время шли прямо, затем делали поворот под прямым углом – это была мера защиты от гранат и огня стрелкового оружия. Размещение отдельных участков на различных уровнях обеспечивало противогазовую защиту – было невозможно создать избыточное давление, достаточно высокое для того, чтобы газ проник через межуровневые люки и лазы. В некоторых местах были оборудованы вентиляционные шахты, сделанные из пусковых труб ракет и искусно замаскированные на поверхности растительностью. Наиболее крутой туннель открывался лазом диаметром чуть более полуметра, от которого вел спуск с большим углом наклона да еще с изгибом. Дна спуска не доставал даже свет фонариков. Тони послал вниз своего разведчика-вьетминца, обвязав его страховочной веревкой. Внезапно он начал дергать за веревку, подавая нам знак, чтобы мы вытащили его наверх. Как потом оказалось, он, спустившись, буквально наткнулся головой на оперение невзорвавшейся двухсоткилограммовой авиационной бомбы.

В конце одного из туннелей Тони обнаружил помещение, в углу которого было заполненное водой отверстие. Подумав, что это вряд ли может быть колодец, Хог завернул автомат в водонепроницаемый пакет и нырнул в отверстие. Оказалось, что это был лаз в форме перевернутой буквы «П». Под водой в кромешной тьме Хог на какое-то время испытал приступ страха и клаустрофобии. Мысль о том, что если даже на том конце лаза и находятся партизаны, его появление будет для них полной неожиданностью, отчасти добавляла ему сил. Вынырнув, он никого не обнаружил – заполненный водой проход был всего лишь уловкой, скрывавшей от глаз непосвященных вход в продолжение туннеля. В иных случаях уловки партизан не были столь хитроумны. Часто использовались мины-ловушки в виде ручных гранат с натянутой от чеки проволокой, огромные змеи и ядовитые насекомые в спичечных коробках, открывавшихся, если потянуть за привязанную к ним проволоку. Вьетминцы, так же как и бойцы SOG минировали минами-ловушками тела своих погибших товарищей. Можно было встретить ядовитых бамбуковых змей, привязанных за хвост к воткнутым в потолок палочкам бамбука и висевших вниз головой в готовности укусить любого, кто приблизится к ним слишком близко. Ползущий по туннелю человек, озабоченный в основном тем, как бы не напороться на зарытую в пол мину-ловушку, представляет собой желанную цель для змеи, и так не особенно довольной жизнью, а тут еще провисевшей пару-другую дней вниз головой. Тоннельные крысы наловчились отсекать этим змеям головы ножами. Если какой-нибудь туннель и оказывался заминированным минами-ловушками, то только в одном-двух местах – не как в парке развлечений, где тебя на каждом углу ждет сюрприз. Партизаны, наверное, считали, что и одна мина может хорошо сделать свое дело и не тратились на большее их количество. Задание по исследованию туннелей, редко удавалось выполнить всего за несколько часов. Хог всегда старался закончить работу до наступления темноты, так как не хотел, чтобы его люди выходили на поверхность во тьме, когда своим войскам трудно их опознать. Чтобы быть уверенным в том, что за ночь исследуемые туннели не посещались противником, Тони иногда даже рассыпал у их входов и выходов белый порошок, слой которого невозможно было пройти, не потревожив.

Коридоры стали значительно выше и шире, теперь по ним можно легко двигаться в полный рост, не пригибая головы. Чего только не нашли «крысы» по дороге в сторону приближающегося холма: запасы медикаментов, продукты питания, склады боеприпасов, бухгалтерские книги, сваленные в кучу, швейные машинки для пошива одежды и миномет, который партизаны разбирали на части и спрятали на ночь, чтобы при случае воспользоваться во время одного из своих нападений. А бойцы его отряда с удивлением обнаружили даже закопанный на глубине около пяти метров танк «Паук», похищенный партизанами из расположения одного из подразделений союзной армии месяц назад. Уничтожение туннелей было делом не простым. Обычно для этого использовались заряды взрывчатки, закладывавшиеся в главных ходах. Тони, стремясь не допустить восстановления и повторного использования туннелей противником, приказывал укладывать рядом с местами закладки зарядов взрывпакеты с порошком слезоточивого отравляющего вещества типа Си-Эс. При взрыве зарядов отравляющее вещество перемешивалось с почвой, делая восстановительные работы невозможными.

– Впереди чисто. – Доложил первый помощник капрал Линтар. – Пулеметные очереди штурмовиков изрешетили общую столовую, где в момент авианалета завтракали почти все подземные обитатели. Разорвавшиеся химические бомбы окончательно добили всех, кто не успел убраться в безопасное место или воспользоваться персональной дыхательной маской. За пещерой с горой трупов я обнаружил нетронутый склад, где хранятся четыре контейнера с символом Анклава. Вскрыв один, я нашел вот это.

Линтар разжал кулак, продемонстрировав красный порошок со специфическим ароматом винограда и красного перца. Растерев между ладонями, брезгливо вытер их о штанины. Все было и так ясно. Очищенный опиум, как и любой другой наркотик, выращиваемый на Эпсилоне местными жителями, не шел не в какое сравнение с порошком Красного лотоса, за который во внешних мирах могли убить или заплатить сумасшедшие деньги. На вырученные средства партизаны прикупали у нечестных на руку военных Анклава новейшее вооружение, военное снаряжение, сложную разведывательную электронику, нанимали наемников, чтобы те тренировали их армию современным методам ведения войны. «Крысы» только что обнаружили пыльцу Красного лотоса на приблизительную сумму в несколько миллиардов рублей Анклава.

– Лучше бы тут оказались деньги. Тогда их не пришлось бы уничтожать. – Вздохнул Линтар.

– Остальные это видели? – быстро спросил Хог, ощущая растущий азарт.

– Еще нет, все заняты осмотром прилегающих к пещере ответвлений.

– Хорошо. Никому ни слово, понятно? Мы не будем уничтожать наркоту.

– Правильно ли я вас понял… – осторожно начал Линтар.

– Ты правильно понял. – Тони криво усмехнулся, ощущая растущую волну возбуждения. – Теперь он наш и больше ничей! Это же целая гора денег! Глупо их уничтожать. Это наш трофей.

– Я думаю это не очень удачная затея. Даже если мы каким-то чудом незаметно вытащим порошок на поверхность, куда прикажешь потом его девать? Здесь как минимум пятьсот килограммов, не считая веса стальных ящиков. Символ Анклава указывает, что этот груз уже принадлежит кому-то из нашего руководства, и этот кто-то влетит на крупные бабки, если мы, присвоив товар, опустим его на девятизначную цифру. Знаешь, что с нами сделают?

– А никто не узнает. Мы инсценируем попадание в склад авиабомбы, той самой мимо которой прошли пять минут назад. Вытащить лотос на поверхность не проблема куда серьезней найти покупателя. Но с этим я думаю мы справимся. Разве не ты рассказывал, что твой родной брат работает на военном аэродроме на должности начальника сектора погрузок?

Почувствовав шестым чувством опасность, Тони повалил Линтара на земляной пол и одним точным выстрелом из пистолета вышиб мозги, ухватившемуся за автомат партизану которого в общей кучи трупов посчитали за мертвого. Умирая, тот инстинктивно нажал на курок, проделав в земляном потолке над их головами ровную строчку черных дырок.

– Спасибо. – Выдавил из себя Линтар, переводя дыхание.

– Теперь ты мой должник. – Ухмыльнулся Хог, поднимаясь с пола и отряхиваясь. – Позови остальных, я должен им сообщить новое задание. Приоритеты поменялись.

Когда его помощник выполнил его приказ и собрал всех «крыс» в главной пещере, Тони проявив чудеса красноречия, убедил всех, что у них появился приказ тайно эвакуировать важный груз найденный на складе. Что его необходимо вытащить на поверхность и желательно до подхода союзных сил. Поле чего надежно спрятать в джунглях до особых распоряжений. Не увидев ничего необычного в приказе, «тоннельные крысы» без всяких рассуждений и ропота тут же со всем рвением принялись за порученное дело. Запасной выход нашелся за складом, где бомба пробила дыру, через которую можно протащить и экскаватор. Стаскивая стальные ящики к выходу, крысы тем самым избежали обнаружения тех, кто был на поверхности. Ни союзники, ни тем более разведчики Пирса не решились сунуться под землю, пока Хог не вышел на связь и не доложил, что внизу все чисто и никого из защитников больше не осталось в живых. К тому времени больше половины груза находилось в надежном месте, а оставшиеся несколько ящиков Тони лично заминировал и дистанционно подорвал. Теперь все концы ушли в воду и если будет расследование то следователи, не зная точного размера груза, ни за что не определят, сколько именно здесь хранилось наркоты на самом деле.

Стоя в стороне с Линтаром и наблюдая за разведчиками Пирса, оба напарника мысленно поздравили друг друга с удавшейся авантюрой. Похоже, никто ничего не заподозрил.

– Осталось только найти транспорт до города. – Шепнул Линтар. – Я это организую. Договорюсь с одним из водителей амфибий. Они привезли сюда больше солдат, чем забирают обратно. Будь я проклят, если свободное место позволю использовать лишь для трупов.

Пирс широким шагом подошел к Хогу и в приливе чувств, хлопнул того по плечу:

– Вы отлично поработали здесь друзья. Жаль, склад завалило взрывом, и теперь мы не скоро узнаем, что же именно здесь с маниакальным упорством собирали эти запасливые хомяки.

– Что-нибудь удалось выяснить по трофейным документам? – как можно небрежнее спросил Хог, тревожно переглянувшись с Линтаром.

– Да. Через пару недель они готовились перейти границу и двинуться к столице Тайлунда. Насколько я понял из объяснений парня из спецслужбы Чиангмая, лидер повстанцев по имени Тан Ан схвачен и в это время как раз его собираются транспортировать на вертолете. Ты куда?

Пирс удивленно посмотрел вслед урбаниту, когда тот неожиданно сорвался с места и что есть духу побежал к выходу на поверхность.

– Хочу взглянуть на засранца, прежде чем его увезут. – Выкрикнул Хог.

Тони что есть духу добежал до расчищенной от растительности поляне, где готовился к взлету медицинский вертолет. Лихорадочно доставая из своего ранца сверток, замахал руками.

– Стой! Стой! – заорал он на пулеметчика готового уже захлопнуть дверь.

– Что случилось? – удивился тот, но дверь приоткрыл.

– Вы везете пленного лидера? Летите на главный аэродром Чиангмая?

Получив утвердительный ответ на оба своих вопроса, Хог быстро сунул в руки пулеметчика, перетянутый бечевкой черный пакет. Пулеметчик удивленно уставился на него.

– Передай при случае гостинец моему братишке. Он начальник сектора погрузок на аэродроме. Только осторожней, этот сувенир очень хрупкий. Я в долгу не останусь.

– Без проблем! – пулеметчик безмятежно передал пакет в кабину ко второму пилоту. – Не волнуйся друг, долетит как у Христа за пазухой! Бывай!

– Не сомневаюсь. Удачи в пути – по дороге всякое может случиться.

Лопасти начали вращаться все быстрей. Вертолет, оторвавшись от травы, стал медленно подниматься в затянутое грозовыми тучами небо, подсвеченное молниями. Поднялась настоящая буря от работы винтов. Солдаты стоящие поблизости кинулись в разные стороны, прячась за деревья и кусты. А Тони с тяжелым камнем на душе продолжал смотреть на вертолет, пока тот не исчез за кромкой джунглей. Тяжесть поступка неподъемным грузом давила на совесть. Пересилив сомнения, Хог заставил себя смирится с неизбежным и сделать то, что задумал. Считая про себя секунды, он спокойно шел мимо галдящих солдат хо, мимо кучкующихся у кромки деревьев «Зеленых Беретов», вдоль застывших рядов транспортных амфибий и плавающих танков. Досчитав до ста, практически на максимальной дальности действия радиосигнала активировал детонатор, ощутив, как к лицу прилила горячая волна крови.

Летящий над вершинами многоярусных джунглей вертолет с ценным пленником на борту, мгновенно разлетелся на куски, исчезнув в облаке мощного взрыва. Объятый пламенем хвостовой винт с жутким хрустом сорвало с хвостового стабилизатора. Пролетев по воздуху несколько сотен метров, он до середины воткнулся в стол дерева, словно крест на надгробие погибшему экипажу. Трагедия произошла точно на границе демилитаризованной зоны. Здесь вертушку вряд ли будет искать, списав на зенитные ракеты переносных комплексов мятежников.

– Тони! Постой! – к Хогу подбежал Пирс, подстраиваясь под его быстрый шаг. – Ты куда?

– Я возвращаюсь в Ланг Вей. На сегодня с меня достаточно крови и грязи. Я не спал уже больше трех суток, а ел в последний раз,… не помню уже когда. Что тебе еще надо от меня?

– Просто хотел еще раз поблагодарить за отлично проделанную работу.

Хог остановился и пристально посмотрел ему в лицо:

– Я здесь ни при чем. Это твоя заслуга ведь ты их выслеживал несколько дней.

– Может, пропустишь с нами по стаканчику? За победу. – Пирс обнадеживающе улыбнулся.

– Выпью, когда улечу с этой сраной планеты. Ты мое отношение к спиртному знаешь.

Скинув со своего плеча руку Пирса, Хог отправился искать своих «тоннельных крыс». Где-то вдали позади холма еще трещали сухие очереди автоматов и пулеметов. Бронетехника союзников вооруженная ковшами и минными тралами расчищала подходы к холму со стороны джунглей. Бой еще не окончился, а лишь сместился в сторону долины Пхубай. Понесший большие потери враг, отчаянно пытался вырваться из окружения, но пока безуспешно. Больше глубинной разведки здесь делать было нечего, и Пирс распорядился готовиться к эвакуации. Враждебность Хога его удивила, но не расстроило. В его памяти еще свежи воспоминания о якобы предательстве Пирса, во время неудавшегося побега из учебного лагеря в форте Росс. Хог до сих пор винил его в этом, считая главной причиной неудачи. Ему было проще свалить вину на других, чем признать свою некомпетентность и непредусмотрительность.

– Прибыл транспорт, сержант. – Доложил по рации подчиненный Хога.

– Начинайте погрузку без меня, я подойду чуть позже. – Выключив рацию, Тони обернулся к Линтару. – Ты договорился с водилами амфибий? Они не подведут?

– Да, ящики уже погружены. По приезду в Ланг Вей мы их перепрячем в надежном месте.

– Прекрасно. Я отправлюсь вместе с грузом, и прослежу, чтобы в дороге ничего не произошло.

Наблюдая за отлетом группы Пирса, Тони позволил себе презрительную усмешку:

– Он ничего не заподозрил. Будем надеяться, все остальное пройдет так же гладко.

– Ты уверен, что нам сойдет это с рук? – снова спросил хмурый Линтар.

– Вскоре начнется второе наступление на Хошимин и все будут заняты. Война она ведь все спишет. Зато мы станем богачами и не просто богаты, а фантастически богаты! Только подумай, мы сможем вернуться домой обеспеченными на всю жизнь людьми. Эта мечта стоит риска.

– Только если мы сможем продать товар и получить за него деньги.

Тони резко обернулся к напарнику, сердито сузив глаза:

– Ты сомневаешься в моем таланте торговца?

– Я сомневаюсь в твоем умении найти в короткое время нужных людей. – Отрезал Линтар. – Что, по-твоему, мы будем пытаться продать? Елочные игрушки? Это Красный лотос! Да за один только слух нас обоих так глубоко закопают в землю, что никто вовек не отыщет. Ты сам убедился, что в его транзите замешано высшее командование Анклава. Как пить дать этот холм перевалочная база, с которой товар уходил во внешние миры. Я слышал слухи о спонсировании войны с помощью продажи наркотиков, но не верил в это до сегодняшнего дня. Эти партизаны собирали со всех близлежащих поселений откупные, в виде порошка и селяне с удовольствием платили, покуда их никто не трогал. Подумай! Если где-то всплывет, что такое огромное количество этой дряни продает неизвестный аноним, на нас начнется самая настоящая охота.

– Значит, будем реализовывать небольшими партиями. – Ухмыльнулся Хог. – Мы выбросим на внешний рынок столько высококачественного дерьма по более низкой, чем у конкурентов цене, что они все обосруться и разоряться к херам! Красный лотос нещадно разводят красителями вызывающие отравления. У нас уникальная возможность толкнуть чистый товар!

– А как ты собираешься вывозить его во внешние миры? Может быть, у тебя припрятан космический корабль? Все грузы тщательно проверяются, прежде чем покинуть планету.

Тони зажмурился как сытый и довольный кот, уже ощущая себя богачом:

– Мы договоримся за вознаграждение с человечком из главморга, а он поможет нам набить цинковые гробы чем угодно, лишь бы ему щедро заплатили.

– Это же чудовищное кощунство! – ужаснулся Линтар. – Даже если это и выгорит, кто станет нашим доверенным представителем во внешних мирах? Груз необходимо встретить и отвезти в надежное место. Ты собрался планировать операции на расстоянии сидя на этой планете?

– Мы что-нибудь придумаем. – Отмахнулся Тони. – Нас и вправду могут кинуть, поэтому для начала мы попробуем продать порошок местным дельцам. Уверен, они найдут способ перепродать его с большой выгодой для себя. Пойдем. Не стоит оставлять груз без присмотра.

Линтар и Тони вышли в расположение базового лагеря союзников разбитого прямо у склона холма. Прибывшие на вертолетах подкрепления уже заняли господствующую высоту, контролируя всю местность с высоты. Пробегающие мимо группы штурмовой пехоты с завистью и интересом косились на две одиноко бредущие фигуры с шевронами «тоннельных крыс». Это подразделение в боевых частях пользовалось заслуженным уважением и почетом.

Увернувшись от едущей навстречу десятитонной коробки бронетранспортера, подельники направились к стоянке амфибий седьмой бронемобильной бригады. Над деревьями пролетали вертолеты воздушного прикрытия, заставляя пригибать головы от мощных порывов ветра.

– Все погружено сержант. – Доложил водитель амфибии, сморщив хитрое лицо в усмешке. – Что в контейнерах? Надеюсь ничего взрывоопасного?

– Не твое дело. – Буркнул Тони, поднимаясь по опущенному пандусу внутрь машины.

Усевшись на ящик в углу десантного отсека, Хог почувствовал себя не меньше чем падишахом, восседающим на горе несметных сокровищ. Он был так доволен свалившейся на его голову удаче, что даже не замечал штабеля трупов у себя под ногами. Порошок был лишь средством, получить в этой жизни все, чего он был так долго лишен. Так пусть же это станет надежной компенсацией за все опасности, которым он подвергался ежедневно и за щедро пролитую за чужие идеалы кровь. Кто бы мог подумать, что путь к богатству все это время пролегал по чужой планете вдали от дома. Недаром говорят, что жизнь она как коробка конфет – пока не попробуешь их, не узнаешь, что тебя ждет. Если Линтар не понимает этого и предпочитает и дальше жить в унизительной нищете, он его не станет переубеждать. Просто при случае аккуратно избавиться от опасного свидетеля и найдет себе более надежного компаньона, так как одному такое дело ему ни за что не осилить. Он не позволит разрушить свою мечту минутным колебаниям и сомнениям. Он даст Линтару еще один шанс и если тот не оправдает его, тогда и решит как от него избавиться. Война тем и хороша, что на ее фоне можно провернуть любое криминальное действие. Совесть, конечно, будет против, но он ее на время усмирит.

– Сейчас немного потрясет! – выкрикнул водила, и машина резко дернулась назад.

Глубоко утопая широкими гусеницами в илистом берегу, амфибия сползла в мутную воду Конга. Провожаемая тоскливыми взглядами оставшихся на берегу солдат союзников, взвыла мощными водометами и устремилась вверх по реке, где раскачивалась на небольших волнах десантная гравиплатформа. Такие платформы использовали для переброски бронетехники в труднодоступные места, доставляя за раз до десятка танков и столько же бронемашин.

– Включи, какую-нибудь музыку для души. – Попросил Хог водилу. – Только повеселей.

Покосившись на штабеля трупов завернутых в черный пластик, невольно поежился от их вида. Теперь идея ехать с ними в одном отсеке не казалась ему удачной. Водитель услужливо выкрутил на полную громкость древнюю мелодию, исполняемую Линардом Скинардом «Sweet home Alabama». Сосредоточившись на управлении машиной, водитель прильнул глазами к перископу. Стараясь не обращать внимание на редкие щелчки пуль снаружи, Тони неожиданно для себя крепко задремал – сказывалась бессонная ночь и трудный день.

Пробуждение наступило сразу, когда амфибия ударилась скошенным носом о берег и, завывая двигателем, поползти вверх по склону. Трупы, уложенные ровными штабелями вдоль стен, свалились на пол, завалив десантный трап до самого выхода. Следом за бронемашиной с гравиплатформы стали съезжать в реку остальные амфибии, спеша попасть на твердую землю.

– С пробуждением сержант! – радостно окликнул его водитель. – Точно по расписанию!

– Сколько времени прошло? Где мы? – зевнул Тони.

– Приехали куда заказывали. Сейчас ровно семь вечера.

Открыв бойницу, Тони воспаленными глазами уставился на ледяные шапки, венчающие горные пики. Ползя следом за вереницей танков на воздушной подушке, их машина прибавила в скорости, стараясь их обогнать. На развилке дорог мелькнула вывеска – населенный пункт Тать. Значит до Ланг Вея рукой подать. База сил специального назначения расположилась в уютной долине Тинь Ли защищенной со всех сторон горными хребтами и цепью холмов. Каждая высота была оборудована системой бункеров и отдельно стоящими огневыми точками закрывающих вход к базе со стороны Конга. В долине располагался небольшой аэродром, на котором базировались штурмовики «Корсар», транспортная авиация из десятка «Геркулесов» и самолеты разведывательной службы. Вертолетные площадки день и ночь отправляли и принимали винтокрылые рабочие лошадки, используемые для доставки разведчиков в тыл врага и эвакуируя группы SOG буквально под кинжальным огнем вьетминских партизан. Всего в сорока с небольшим километрах от Ланг Вея, за рекой проходила демилитаризованная зона и далее граница Северного Вьетминя патрулируемая как регулярной армией так и боевыми подразделениями землян оказывающих поддержку правящему режиму диктатора Ли Дон Чихуа. Северяне всеми силами старались распространить свое влияние на весь юг, в особенности на соседние государства, граничащие с ними. Попадающие по дороге патрули не слишком интересовались пассажирами, но уже на подъезде к главным воротам базы их машину остановил наряд военной полиции. Одетые словно на парад в новенький тигровый камуфляж, стальные каски с буквами ВП и высокие бутсы на толстой каучуковой подошве румяные молодцы с автоматами наизготовку, вздумали устроить обыск десантного отсека. Высунувшись по пояс из верхнего люка, Хог так развернулся к ним в профиль, чтобы им стал, виден его шеврон на плече:

– Эй, у нас мало времени! Трупы на такой жаре разлагаются очень быстро.

– Трупы? – удивился старший в группе. – Приготовьтесь к досмотру. Опустите пандус.

– Нельзя, иначе наши молчаливые парни выпадут на землю. Вы их потом замучаетесь собирать и снова складывать в штабеля. Лезьте через верхний люк.

Взобравшись на крышу машины, военный полицейский заглянул внутрь, невольно сморщив нос. Внутри и вправду витал невыносимо отвратительный смрадный душок разложения.

– Если хотите, можете лезть и проверять. Только я вам не советую. – С усмешкой добавил Тони, глядя на позеленевшего полицейского. – Пока свеженькие ничего, но через пол часа максимум час в этой духовке и они потекут…

– Хватит! Я понял! – спрыгнув на землю, полицейский дал знак поднять шлагбаум.

– Счастливо оставаться! – махнул им рукой Тони.

Хог не смог сдержать вздоха облегчения. Трупы оказались хорошим прикрытием, но все могло обернуться круто, если бы хоть один из полицейских не поленился залезть внутрь и вздумал вдумчиво осмотреть содержимое его ящиков. Он был в шаге от провала.

В условленном месте – в десятке метров от пакгауза – на дорогу вышли его парни, делая водителю знаки остановиться. Они прибыли сюда на вертолетах еще час назад.

– Ящики на склад. – Приказал им Хог. – Линтар, проследи за ними, а мне нужно забежать на минуту к капитану Мак Милану. Есть дела, которые нельзя откладывать до вечера.

– Я вам больше не нужен? – Водитель амфибии многозначительно потер ладони. – Тогда выкладывайте деньги, и я поехал, мне еще жмуров везти в морг.

Расплатившись с ним обещанной суммой в местной валюте, Хог отпустил его, пригрозив на прощание, что если тот вздумает болтать об этом, то горько пожалеет. Тони надеялся выпросить у капитана для себя и парней небольшую увольнительную на пару дней, которые он сможет использовать в первую очередь с пользой для себя. В пакгаузе у них был свой собственный уголок, где они хранили оружие, снаряжение и свои личные вещи. Лучшего места было и не придумать для хранения порошка. Туда точно никто не сунется из чужих, а свои бойцы слишком принципиальные, чтобы шарить по вещам товарищей. Тут было все схвачено.

Поймав по дороге проезжающий джип, Хог с ветерком отправился на «ковер» с докладом.

Выслушав рассказ Тони о проделанной «Тоннельными крысами» работе, довольный капитан Мак Милан великодушно внял его просьбе и выделил пару дней для отдыха. Он даже сам посоветовал Хогу отправиться в военный санаторий в город Плейку. Оставив совет капитана без внимания, Тони радостно поспешил к товарищам, чтобы сообщить им хорошую весть.

Проследив взглядом уходящего Хога, Максим вызвал по селектору помощника:

– Где сейчас находиться группа Пирса? Есть о них сведения?

– Группа Браво шесть продолжает спасательные работы в районе крушения вертолета на границе Камбаджи и Даоса. Час назад он выходил на связь. Сообщил, что они обнаружили обломки вертолета, но тела, скорее всего не смогут найти. Местное зверье постаралось.

– Отзовите его срочно в Плейку. С ним желает поговорить помощник генерала Мура. Не знаю, что тому, черт возьми, понадобилось от Пирса, но мне это не нравится. Выполняйте.

–«Интересно, зачем он понадобился помощнику генерала?» – задумался Мак Милан.

Отпив из стакана остывший кофе, нехотя пододвинул к себе электронные тактические карты, где каждую минуту обновлялись в реальном времени спутниковые данные. В последнее время наблюдается подозрительное скопление вражеских войск неподалеку от границы. Возможно, это всего лишь хитрый маневр чтобы держать их в напряжении пока настоящий удар произойдет совсем в другом месте. С тех пор как на территории Северного Вьетминя появились военные базы Содружества, в те края временно были прекращены полеты бомбардировочных эскадрилий, а так же массированные удары самонаводящихся тяжелых ракет. Военные советники с Земли хитрецы и прекрасно знают, что все это затишье перед бурей и ни на один день не прекращали подготовку войск к большой войне. Если удар вьетминцев произойдет на направлении Плейку, база спецназа Ланг Вей станет единственной преградой на пути вьетминцев в этой дикой, труднопроходимой горной местности севера. Всегда нужно быть готовым к отражению внезапной атаки, чтобы она не застала всех врасплох, а для этого жизненно необходимы точные разведданные и не только орбитального наблюдения. Вся северная часть континента Вентай двенадцать месяцев в году затянута туманом и дождевыми облаками, что затрудняло работу орбитальных шпионов. Враг это прекрасно знает и виртуозно пользуется при любом удобном случае. Чем больше Мак Милан отдавал времени изучению сложившийся ситуации, тем больше удивлялся тому, как неудачно со стратегической точки зрения располагалась база. Прежде всего, приступая к планированию, командованию следовало знать, что выбранная территория совсем не подходила для атаки в горах. Там имелось очень мало точек, где можно оборудовать локальные группы огневой поддержки и высаживать вертолетный десант. Дороги практически отсутствовали. Центральная «магистраль», шоссе номер шесть, представляла собой покрытую ямами и воронками грязную разбитую колею в грязи с крутыми скалами по обеим сторонам, что обеспечивало прекрасные условия для засад. Местность вокруг затрудняла возможность быстрое передвижения бронетехники вне дороги. Танки нельзя было развернуть, так что, подбив головную машину, противник мог остановить всю колонну. Погода и высокогорный ландшафт ограничивали возможность использования авиации и вертолетов, от которых зависел основной успех всего наступления. Кроме всего вышесказанного, неприятель может в течение двух недель после начала операции стянуть в район боевых действий, по меньшей мере, одиннадцать или даже двенадцать пехотных полков основных сил, и это в дополнение к другим войскам, уже находящимся у границы. Разведка союзников и лица, ответственные за планирование наступления, недооценивали угрозу со стороны танков противника и качество работы его артиллерии, несмотря на печальный опыт, приобретенный ранее в районе городка Пхонгсали. В Хисане и Нячанге, что на востоке от Плейку во время затишья, продлившегося с девятого по двадцать второе апреля, командование вьетминя усилило третью дивизию тремя группами каждая из которых имела по три батальона, и недавно сформированной первой бронетанковой бригадой. Таким образом, если врагу на долгое время удастся сковать силы Анклава в этом районе, первая бронетанковая со стороны Нячанга довершит окружение Ланг Вея и всей группировки войск в целом. В котле окружения могут оказаться, по самым скромным подсчетам не меньше пятидесяти тысяч солдат Анклава и примерно сто тысяч союзников. Это окажется сокрушительным ударом по моральному духу всей армии, что может привезти к ужасающим по размаху последствиям для всей войны в целом. Будут потеряны огромные территории.

Вызвав по видеоселектору своего друга и коллегу майора Волкова, капитан Мак Милан сразу подошел к сути дела, поделившись с ним своими сомнениями и опасениями.

– Что делать Мак, если этому направлению не уделяется должного внимания. – Пожал плечами, могучего телосложения седой гигант в зеленом берете. – Я еще месяц назад высказал свои сомнения на совещании штабов, но генерал и слушать не захотел. Его больше интересуют группы глубинной разведки, действующие в Даосе и Тайлунде, нежели незавидное положение, в котором мы здесь оказались. Пришедшая ранее директива «найти и уничтожить» пока что распространяется только на три союзных государства, а наша главная угроза на территории Вьетминя и более того под крылышком Содружества, которое и пальцем тронуть нельзя. Генерал как обычно отложил решение в долгий ящик. Все это может выйти боком. Наша единственная надежда это высокогорное плато Ланг Сон. Горцы пока еще не определились, на чьей они стороне и самое время перетянуть их на нашу пока за нас это не сделали наши «добрые» соседи.

– Я как раз собирался заняться этим делом Керк. Помимо горцев меня интересует странная тектоническая активность в горах. Орбитальная съемка там бесполезна, а значит кому-то придется вылететь на место и самому во всем разобраться. Для тебя есть дело. Завтра сюда прибудет представитель компании «Бэлл Геликоптер» мистер Крауч. Пообщайся с ним за меня.

– Почему бы и нет? Но я не знаю, что ему говорить.

– Его волнуют наши потери вертолетов за второе полугодие. Все нормально, он мужик компанейский. Отвези его для начала в город, например в ресторан Белая Роза и накачай, как следует выпивкой. Пусть хозяйка борделя мадам Суон ублажит его по высшему разряду. Потом снова кофе, коньяк и лишь после этого попробуй раскрутить его еще на дюжину вертушек.

Волков сконфуженно почесал затылок, но обещал сделать все от него зависящее.

Оставив всю незаконченную текучку на своем помощнике первом лейтенанте Мокрецове, Мак Милан активно взялся за подбор команды из группы «Байкал» для предстоящей операции в районе Ланг Сон. Горцы станут неплохим подспорьем, если дело выгорит, и они вступят в войну на стороне Анклава. Захватив с собой на задание двенадцать Зеленых Беретов и шесть солдат союзников в качестве переводчиков, они уже через пол часа на двух транспортных вертолетах в сопровождении одного боевого летели над вершинами скал и грохочущих под ними горных водопадов извергавших воду в бездну крутых обрывов. Температура воздуха резко понизилась, упав почти до ноля. Ворча на нелетную погоду, бойцы попытались пустить по кругу флягу с водкой, но Мак Милан запретил. Дело предстояло ответственное и только нетрезвых солдат ему не хватало. Горцы славились не только своим свирепым нравом в бою, но и удивительным презрением к спиртному, а в особенности к тем, кто его употреблял, сравнивая с наркоманами.

– Я слышал местные балуются людоедством. – Выкрикнул Ключников, пытаясь перекричать гул несущего винта. – А еще говорят, они не любят чужаков, в особенности инопланетников и при любом удобном случае приносят их в жертву своим кровавым богам. Если им удается поймать женщину из чужого племени, они всей деревней имеют ее, прежде чем отпустить.

– Не волнуйся, мы не дадим тебя изнасиловать! – съязвил лейтенант Серебряков, под общее хихиканье остальных солдат в пол уха, прислушивающихся к разговору.

– Серьезно, если дойдет дело до потасовки нам разрешено пользоваться оружием? – не унимался Ключников. – Мне будет спокойней зная, что я могу отстрелить голову дикарю.

– Оружием пользоваться лишь, в крайнем случае. – Отрезал Мак Милан. – Наша миссия весьма деликатная. Постарайтесь по прилету в деревню не нервировать горцев своими пошлостями и непристойными шутками. Они может и не в состоянии понять наш язык, но уж точно способны распознать, что творится в ваших головах при виде их баб. Каждый из них свято верит, что каждая пожилая женщина в деревне их мать, каждый престарелый воин отец. К молодым девушкам у них особенно трепетное отношение, а ваши похотливые и раздевающие взгляды точно не поспособствуют благотворному исходу переговоров. Поэтому при любых обстоятельствах сохраняйте невозмутимую мину на лице и обращайтесь ко мне только по делу. – Посмотрев на притихших бойцов, сердито добавил. – А лучше вообще помалкивайте.

– Видим посадочные огни. Костры на горе. – Доложил пилот. – Садиться?

– Сначала сделай пару кругов. Мало ли что. – Распорядился капитан.

Покружив над скалой с трех сторон окруженной бездонным обрывом, грузовой вертолет завис над расчищенной посадочной площадкой с огромной литерой «Л» сделанной из веток. Неподалеку горели три больших костра, отбрасывающие по сторонам пляшущие тени.

–«Л» – значит лоялисты. – Задумчиво сказал Мак Милан.

– А может, просто «Любовь»? – с ухмылкой предположил Стрельников.

– Отставить шутки! – отрезал хмуро капитан. – Выпрыгиваем с двух бортов одновременно и рассредоточиваемся. Первая тройка выдвигается вперед и занимает оборонительный рубеж у завала из деревьев. Вторая тройка подстраховывает спины остальных. Я пообщаюсь с местным старостой и если почувствую угрозу, дам сигнал к отходу. Если все чисто закурю. Кобра-наблюдатель все это время будет страховать нас с удаленного расстояния. Вертушка с подарками садиться первой, мы вторыми.

– А куда мы будем отступать, в случае боя? – спросил Стрельников.

– Значит будете прыгать в пропасть! Но живыми им лучше не попадаться.

Первый вертолет, оставив на скале тюки с дарами и группу солдат союзных хо, тут же взлетел, уступая место второму. Его колеса едва коснулись гранита горы, как две команды слаженно выпрыгнули с двух бортов и полупригнувшись устремились каждый к своей точке в зоне посадки. Небольшой пятачок зоны высадки, блокированный с трех сторон глубокой пропастью и завалами из деревьев был самым уязвимым местом плана. Если засада существует, враг попробует расправиться с ними прямо здесь и сейчас. Закинув штурмовой карабин «Кольт Коммандос» на плечо, Максим браво зашагал навстречу стоящим в стороне горцам, не проявляя беспокойство или тревогу, в то время как в душе его скреблись сомнения и дурные предчувствия.

– Хаонч ло, вождь! – приветствовал он самого старого из них.

Тот апатично кивнул, затягиваясь курительной трубкой. Остальные его спутники не проявили никаких эмоций, оставшись безучастно стоять словно истуканы. Медленно подбирая слова, предводитель выдохнул кольцо дыма и загундосил на своем смешном языке, терпеливо дожидаясь пока стоящий позади капитана переводчик, переведет каждое сказанное им слово.

– Люди со звезд будьте нашими гостями. Если вы пришли с миром и не требуете от нас воды, земли и крови наших детей, добро пожаловать. Покуда ваши помыслы чисты как горная река, и вы не нарушаете обычаев наших предков, вам ничто не угрожает на нашей гостеприимной земле.

Внимательно разглядывая двух помощников старика – крепких парней лет двадцати, с допотопными карабинами за плечами – капитал внимательно посмотрел по сторонам. В сгущающейся тьме у них за спиной никто не прятался и не скрывался, иначе тепловизоры их обязательно бы обнаружили. На склоне горы так же не наблюдалось никакого движения.

Медленно раскурив сигару, задумчиво выдохнул дым, когда старик закончил свою тираду.

– Переведи ему. – Кивнул он своему переводчику. – Мы пришли с миром и принесли с собой в знак благих намерений подарки – еду и медикаменты. Мы хотим встретиться со старейшинами и обсудить с ними наше будущее взаимовыгодное сотрудничество. Кровь их детей нам не нужна и нарушать законы, мы не намерены и заранее просим прощения, если ненароком по незнанию нарушили своим появлением. До нас дошли слухи, что они желают примкнуть к нашей борьбе.

Выслушав сбивчивый перевод, старик быстро кивнул и приказал двум своим спутникам осмотреть груз и убедиться, что чужаки не обманули. Юноши распоров короткими ножами брезент груза, набросились на коробки, вскрывая содержимое и вываливая его прямо на землю. Старик с интересом наблюдал за их действиями, изредка поглядывая своими выцветшими как у глубоководной рыбы глазами на могучих чужаков в зеленых беретах с автоматами на перевес.

– Мы подождем пока наши люди, подгонят вьючных животных и погрузят на них ваши дары. – Пояснил старик на невысказанный вопрос. – После этого все вместе отправимся в поселение.

– Придется ждать, – проворчал капитан. – Делать нечего.

– На подходе шесть человек и шесть животных. – Доложил пилот вертолета. – Уничтожить?

– Ни в коем случае! Это жители деревни. Лучше поднимись повыше и осмотри окрестности.

– Не могу, я и так у своего воздушного потолка. Выше взлететь могут только вертушки, у которых есть реактивные двигатели с изменяемым вектором тяги. Я могу попробовать еще раз облететь вокруг горы и просканировать его склоны.

– Валяй. После, можешь возвращаться на базу. – Разрешил Максим, прислушиваясь к тишине.

Он наблюдал за приближающимися людьми, прищурив глаза, готовый в случае чего спрятаться за ближайшую скалу и открыть беглый огонь на поражение. Жители деревни были щуплыми и худыми, а вот их животные хоть и низкорослыми вроде мулов, но крепко сбитыми как комок мышц и хрящей. Почуяв присутствие чужаков, они сердито зафыркали и стали упираться, скаля кошмарные пасти, утыканные треугольными как у акулы зубами.

– Ни хрена себе! Такая зверюга может запросто и руку по локоть отхватить! – удивился Стрельников поднимая автомат на уровень груди.

Помогая грузить на спины животных, привезенные с собой подарки, капитан изредка ловил на себе яростные взгляды трех пар ярко алых глаз с вертикальными как у кошки зрачками. Доримы. Он и раньше видел их издали, но так близко впервые. Как местные вообще ухитрились приручить эти машины для убийств? Их толстую шкуру, покрытую рыбьей чешуей и пучками жестких волос, можно было пробить только бронебойными пулями большого калибра. Увенчанная тремя парами рогов голова и вытянутая челюсть с кривыми бивнями, внушали лишь отвращение. Почуяв страх и неприязнь чужаков, Доримы стали яростно бить землю копытами, пока погонщики не охолодили их пыл стальными молоточками промеж коротких ушей. У животных было только одно уязвимое место – на макушке находился нервный узел – там кость черепа была не такой прочной как в других местах.

– Я на них верхом не поеду! – категорично заявил Ключников. – Не хочу лишиться по дороге своих мужских причиндалов. Отгрызут и не моргнут. Я лучше своим ходом – пешком.

– А разве у тебя между ног еще что-то осталось, после того как тебе в промежность выстрелила та шлюха из освободительного фронта Даоса? – жизнерадостно заржал боец.

– По крайней мере, она смогла отыскать его член! – хохотнул второй.

Густо покраснев Ключников, поднял камень с земли и швырнул в бойцов, которые ловко увернулись. Мак Милан сердито покачал головой недовольный потерей бдительности.

– Хватит уже этих глупых забав. Рано расслабились, мы еще не в безопасности.

Горцы навьючили животных и медленно пошли по горной тропе вверх по склону. Группа капитана Мак Милана на небольшом расстоянии пошли следом за ними. Старик шел позади всех, иногда начиная рассказывать о своих предках выбравших в незапамятные времена отшельнический образ жизни на севере вдали от шумных и зловонных городов юга. Шедший рядом с Мак Миланом солдат по имени Тай Юн Фан, быстро переводил слова старика.

– Будьте поосторожней с этими дориминами, капитан. – Как бы, между прочим, сказал Фао. – Жестокое и двуличное племя. Сегодня поклянутся вам в верности, а завтра продадут за мешок риса. Их боги не запрещают им предавать чужаков, каковыми мы сейчас все и являемся.

– Спасибо за предостережение. Учту. – С благодарностью кивнул капитан.

Поднимаясь все выше в укутанные туманом горы, Мак Милан и его люди все менее отчетливо слышали за спиной стрекотание прикрывающего их вертолета, пока гул винтов не растворился на фоне лесных шорохов, рева доримов и шума водопада. Разбрасываемые горящими факелами искры здорово мешали сосредоточиться на тепловых контурах бредущих впереди горцев. Надев на глаза приборы ночного видения, бойцы угрюмо ускорили шаг, чтобы не отстать от уходящей колонны. Пронизывающие порывы северного ветра заставляли ежиться под бронежилетом и тропическим камуфляжем, совсем не приспособленным для низких температур. Никто не захотел нагружать себя лишней поклажей, которая будет давить на плечи, словно пудовые жернова. Нужно было все-таки одеть на себя нечто существенней термобелья, в ущерб мобильности решил Максим, незаметно для остальных прикладываясь к фляжке с коньяком. Сейчас его меньше всего волновало, как отнесутся горцы к запаху спиртного.

Город Плейку. Ресторан «Белая роза».

Сергей, стоя на противоположной от ресторана стороне дороги, старался избавиться от навязчивого и малоприятного чувства в душе, которое всегда появлялось, когда он ощущал неизбежное приближение неприятностей. Ничего необычного в просьбе Мак Милана он не углядел, но вот само место встречи его не сильно вдохновляло. Не успел он в мыле, явится с поисковой операции, как его срочно заставили явиться на встречу с человеком, имя которого ему не сочли нужным сообщить. Это было подозрительно. Кем же был этот таинственный аноним?

Выпив в соседнем открытом кафе для храбрости стакан кисловатого местного пива, решительно встал из-за плетеного столика. Расплатился с улыбчивым официантом и на всякий случай, сняв автомат с предохранителя, уверенно зашагал к позолоченным дверям ресторана.

Поигрывая дубинками и короткоствольными пистолет-пулеметами МП-25, охранники ресторана, сверившись со списками гостей, пропустили Пирса, но перед этим разоружили его. Они предупредили, что это приличный клуб и с оружием сюда входить запрещено. Пришлось подчиниться как бы Пирсу и не хотелось расставаться с автоматом.

Остановившись перед украшенными золотыми драконами и отделанными алой драпировкой дверьми, Сергей, чуть помедлив, переступил порог знаменитого ресторана, провожаемый пристальными взглядами дюжих вышибал. Охранники зашли следом и незаметно для Пирса закрыли двери на массивные засовы. Сергей вздрогнул, когда разглядел в полутьме пустого зала того, кто хотел с ним поговорить. За темным полированным столом в гордом одиночестве изволил завтракать самый могущественный человек на планете – командующий вооруженными силами Анклава на Эпсилоне бригадный генерал Хэл Мур собственной персоны. Так близко Сергею еще никогда не приходилось лицезреть великого человека, окутанного вуалью тайны и слухов, ходивших о нем в солдатских кругах. Нужно будет потом непременно «поблагодарить» Мак Милана за этот сюрприз. Если бы Пирс знал о генерале, то хотя бы привел себя в порядок.

– Сержант первого класса Сергей Пирсов, сэр. – Отдав честь, он вытянулся по стойке смирно.

– Вольно, лейтенант. – Генерал специально сделал ударение на последнем слове.

– Я пока еще сержант. – Выдавил из себя Пирс, удивленный словами генерала.

Отпив глоток ароматного чая, Хэл Мур неспешно поставил на блюдце фарфоровую пиалу. Развернулся к нему лицом, внимательно рассматривая росса с головы до пят. Наметанный глаз генерала сразу выделил на потертой униформе цвета оливы едва заметные нашивки трех полученных ранений, золотые крылья инструктора-парашютиста, несколько разноцветных планок солдатских медалей и две почетные плечевые дуги – «Специальные силы» и «Рейнджеры». Генерал по достоинству оценил и безукоризненную выправку Пирса и даже лихо заломленный зеленый берет с флэшем первой бригады специальных сил. Определенно стоящий перед ним парень был уже давно не юноша, но муж. Суровые испытания закалили его тело и душу оставим отметины не только на лице, но и в глубине слегка прищуренных глаз.

– Ошибаешься, сынок. – Благосклонно ответил генерал. – С этого дня ты первый лейтенант и переводишься в подразделение «Теневой роты» укомплектованных как ты, наверное, уже слышал из лучших бойцов специальных сил. Задачи там специфические, но и награда намного выше той, что ты привык получать. Но прежде я хотел бы задать вопрос. Это твой отряд выслеживал партизан из освободительного фронта патет Дао на границе Тайлунда и Даоса?

– Так точно, сэр. Мы следили за ними от самого Чиангмая. – Ответил Пирс, не понимая, к чему клонит генерал. – После обнаружения тайной базы приняли решение штурмовать.

– С этого момента, пожалуйста, подробнее. – Попросил генерал, впившись в него пронзительным взглядом от которого Пирсу сделалось не по себе.

– Просто скажите, что именно вас интересует, сэр? Отчеты, касающиеся прошедшей операции, вы можете прочитать, просто затребовав их к себе из контрразведки. Мне нечего добавить.

– Уверен? – уже не так приветливо спросил генерал. – Не буду ходить вокруг да около, сынок. Твои парни без сомнения герои и храбрецы, но присвоили себе трофей, который находился в тот момент на складе базы. Я хочу знать, где он сейчас и в каком состоянии. Если дашь мне правильный ответ сержант, – генерал снова понизил его в звании. – То проблем не предвидеться и мы расстанемся без последствий для тебя. Если нет… что ж, тогда все будет по-плохому.

– Склад партизан был уничтожен попавшей в нее авиабомбой, я лично проверял…

– Вранье! – рявкнул генерал и медленно поднялся из-за стола. Подошел к Сергею вплотную и гневно процедил. – Эта глупая инсценировка с бомбой может обмануть разве что полного кретина! В последний раз спрашиваю по-хорошему. Куда вы подонки вывезли и спрятали пятьсот килограммов Красного лотоса? Умоляю, не завирайся и скажи правду.

У Пирса от удивления отвисла челюсть. С трудом, справившись с минутным замешательством, Сергей твердо чтобы голос не дрожал, сказал единственное, что пришло на ум:

– Я не знаю ни о каком лотосе, генерал. Прошу верить мне.

– А почему я должен тебе верить? Ты и твои парни орудовали на базе, разве нет?

– Да, но…

– Вы первыми зашли туда после воздушной атаки? – продолжал давить генерал. – А раз так, значит, вы были просто обязаны, наткнутся на груз и успеть его вытащить до подхода основных сил. Послушай сержант, я спрашиваю по-хорошему, потому что по-плохому, всегда успею.

– Не хочу повториться, сэр. – Твердо сказал Пирс, стиснув кулаки. – Ни о какой пыльце лотоса я не знаю, и я не видел в пещере ничего кроме груды мертвых тел!

Генерал разочарованно развел руками и молча вернулся к столу. Взял в руки пиалу с недопитым чаем и неожиданно со всего маха разбил ее о стену. На шум, словно из ниоткуда материализовались молчаливые вышибалы ресторана и несколько незнакомых «Зеленых Беретов» до этого момента скрывающиеся в тени лестницы, ведущей на второй этаж. Нервно тарабаня пальцами по гладкой столешнице из красного дерева, Хэл Мур, приняв про себя нелегкое для себя решение, небрежно указал пальцем в сторону Пирса:

– Арестовать и допросить.

– По какому обвинению? – воскликнул Сергей, понимая, что вокруг закручиваются события недоступные его пониманию и единственный человек способный вразумительно ответить на все вопросы – его старый дружок Тони По. Его тоннельные крысы первыми зашли на базу после атаки. Чтобы они там не сделали, он не собирался страдать из-за них. Уже открыв рот чтобы поделиться с генералом своими догадками, Пирс почувствовал, как в его шею воткнулся дротик с желтым оперением. Миг и росс провалился в чернильную тьму беспамятства.

Перешагнув через распростертое на полу тело, генерал направился к выходу. В пол голоса бросил хозяину заведения Чоу Фату:

– Я верю, в ваши методы допроса любезный и рассчитываю только на положительный результат. Когда закончите, постарайтесь аккуратно прибраться после себя. Труп никто не должен найти. Когда выясните где товар, сообщите незамедлительно. А у меня дела.

– Как скажите, господин. – Низко поклонился Чоу, подобострастно отходя в сторону.

Лично закрыв за генералом дверь, быстро засеменил маленькими пухлыми ножками к Пирсу. За ним по пятам неотступно шли его молчаливые громилы охранники, словно верные псы, носящие на шеях ошейники из толстой кожи с металлическими заклепками.

– На козлодерню его. – Коротко приказал Чоу Фат.

Подхватив под руки бесчувственное тело Пирса, охранники грубо поволокли Сергея в подвал, где несчастного ожидали орудия средневековых пыток и жестокие истязания.

Тем временем Тони По и Линтар закончили грузить в кузов разведывательно-дозорного бронетранспортера один из контейнеров с порошком лотоса. Остальные два контейнера находились все в том же месте под грудами снаряжения на складе базы. Компаньоны решили, что брать с собой весь товар слишком опрометчиво и неразумно, а вот распродать его по частям будет правильным решением. Они сошлись с одним парнем, у которого помимо вечно бегающих глаз и нервных повадок на базе Ланг Вей была слава человека способного достать любое снаряжение, наркотики или выпивку. Поймать с поличным его до сих пор никому еще не удалось, отчего все его стали называть Везунчиком. Осторожно прощупав того на стукачество, Хог пришел к выводу, что он чист и не работает на руководство базы. Этот тип поначалу на предложение найти им покупателя лишь презрительно рассмеялся, но когда ему продемонстрировали щепотку Красного лотоса и дали попробовать товар на вкус, стал куда более сговорчивым. Везунчик посоветовал им первым делом обратиться к трем наркодилерам в Плейку, через чьи руки проходило свыше девяноста процентов всей наркоты в городе. Если кто и был способен купить весь товар и заплатить за него бешеные деньги так только они и никто больше. Заодно Везунчик по-товарищески посоветовал заявляться к ним в гости только во всеоружии, дабы сразу отбить всякое желание играть нечестно.

– Необходимо сразу дать понять, что вы люди серьезные и шутить не позволите. Главное не дайте втянуть себя в дешевый кипеж. – Поучал их Везунчик. – А теперь поговорим о моих процентах. Чего вы так на меня уставились? Думаете, я дал вам информацию на халяву? Ха!

Страх перед мятежниками правили в городе бал после наступления комендантского часа. Тяжелый ядовитый страх едко разлагал город называемый в простонародье Поднебесным домом богов. По вечерам местные жители, проживающие здесь с самого рождения, боялись выходить за порог домов, а редкие прохожие спешили убраться с пустынных улиц. Так было не всегда, а лишь с появлением чужаков прилетевших со звезд. Даже у себя дома никто не чувствовали себя в безопасности, прислушиваясь с тревогой к звукам за окнами. Промозглый изнурительный страх томил Плейку, давил тяжким гнетом, густел с каждым новым днем. Люди пропадали по ночам, хотя ни одна машина кроме комендантских патрулей не нарушала покой пустынных улиц, ни разу никто не видел, чтобы человека куда-нибудь уводили насильно. Изредка проходящие по улочкам большие группы солдат городского гарнизона, не спешили идти к окраинам города, а весело проводили время в питейных забегаловках и кабаках, где жизнь била ключом даже в столь поздний и мрачный час. Посторонившись с дороги приближающегося пятнистого бронетранспортера с включенными фарами, патрульные не сбавляя шага, ввалились в ближайший ночной клуб, спеша убраться быстрее из мира тьмы в мир света и музыки.

– Нужно было захватить с собой хоть парочку парней, – ворчал за рулем бронемашины Линтар, косясь в сторону молчаливого Хога. – Неразумно соваться к нарикам в одиночку.

– Вести переговоры буду я. – Отмахнулся Тони. – Все что от тебя потребуется – в случае паленого вытащить меня из пекла. Здесь количеством стволов ничего не решить. Что бы понять это, нужно очень долгое время общаться с этими колонистами и знать их менталитет. Местные мафиозные боссы всего лишь ширма для крутых парней из Анклава, привыкших заправлять торговлей на высоком уровне. Мы должны сразу заинтересовать их товаром или зря потратим время. Пусть убедятся, что мы не шутим и покупать у нас намного выгодней, чем у других поставщиков. Сначала по совету Везунчика заедем к Панче Вилле, это он его так прозвал за головной убор похожий на сомбреро и огромную виллу в пять этажей. Говорят этот отморозок больной на всю башку, зато самый крутой бандюган в округе. Он сколотил свое несметное состояние на торговле дешевой дури. Каждая дворовая шлюха крепко сидящая на игле мечтает сдохнуть от его отравы, считающейся самой чистой. Мы его навестим первым. Если дурная слава о нем окажется правдой, и он не захочет с нами сотрудничать, не жалко потратить немного патронов, отстрелив ему нахрен башку. Заодно избавим горожан от этого подонка.

– Сдается мне, скоро в городе объявиться еще один подонок, похлещи остальных вместе взятых. – Хмыкнул Линтар, сворачивая на Фруктовую улицу, ведущую прямиком к дому Панчи Виллы. Он не стал уточнять, кого конкретно он имел ввиду. Хог и так его понял.

Посигналив у запертых на железный засов ворот, Линтар выключил и выключил фары. Из будки в удивлении высунулся заспанный охранник с автоматом в руках. Обругав незваных гостей самыми отборными ругательствами и посоветовав возвращаться утром, он для острастки выстрелил в воздух, после чего снова скрылся в своей будке походкой хозяина мира. Вдавив педаль газа до упора, потерявший терпение Линтар протаранил ворота и на полной скорости разворотил будку охранника, раскатав того по земле в кровавую кашу. Развернувшись перед главным фасадом, включил на полную громкость сирену тревоги и дал в воздух оглушающую очередь из ста миллиметровых спаренных зенитных пулеметов.

– Если это не разбудит Панчу, придется проламывать стену дома и ехать к нему в спальню.

Величественная пятиэтажная вилла, построенная в позднем колониальном стиле, осветилась огнями, и наполнилось яростными голосами сбегающихся на шум людей. На мраморный балкон второго этажа выскочил обнаженный волосатый коротышка в смешной шляпе с широкими полями. Очумело, вытаращив на незваных гостей заспанные зенки, направил на бронетранспортер противотанковый гранатомет, поданный ему одним из телохранителей:

– Какого хрена вы тут творите гаиджины? – визгливо выкрикнул он. – Валите покуда целы, а то моя малышка вмиг отправит вас к праотцам! Я не шучу! Проваливайте!

Выключив сирену, Хог воспользовался громкоговорителем:

– Можешь подтереться своей сраной хлопушкой, нашу броню тебе все равно не пробить! – Видя, что Вилла уже собрался стрелять, лениво добавил. – Мы от Везунчика. Приехали по делу.

– Какое еще дело в три часа ночи? – буркнул Панча, но гранатомет опустил.

– Говорят, отсюда и до Контума нет более злобного, но богатого сукина сына способного купить хоть сто кило Красного лотоса за раз! Спускайся. Потолкуем.

– Так уж прям и говорят? – Панча зашел к себе в комнату и через десять томительных минут ожидания спустился на первый этаж во двор, наполненный встревоженными охранниками. За это время он накинул на себя ярко красный расписной халат с золотыми драконами, закурил огромную сигару и сменил неуклюжий гранатомет на элегантный дробовик, отделанный филигранными золотыми вензелями и драгоценными камнями. Подойдя к бронированной дверце бронемашины, стал стучать в нее прикладом дробовика, приговаривая при этом:

– Будь добр выйди наружу и повтори еще раз, а то я плохо расслышал.

– Только без шуток. Мы тебе не по зубам Вилла. – Предупредил Хог.

Открыв бронированную дверь, Хог смело вышел наружу. Сразу показал автомат CAR-15, что бы у коротышки не возникло никаких иллюзий на счет его Хога безоружности и беспомощности.

– Ты вломился в мой дом, убил моего человека, – задрав подбородок, стал перечислять Панча. – Разбудил меня среди ночи, когда я видел чудный сон и до смерти напугал мое окружение. Поэтому у меня есть неудержимое желание отстрелить тебе яйца но, если твое предложение меня заинтересует, я забуду этот неприятный инцидент. Что у тебя есть для меня гаиджин? Надеюсь это что-то стоящее. Тебе нужны мои девочки? Наркотики? Информация?

– Хочу продать тебе вот этого дерьма. – Тони протянул ему небольшой пластиковый пакетик, в котором было ровно сто грамм красного порошка.

– Эта шутка? – подозрительно прищурился Панча. – Хочешь продать мне очищенный лотос? И сколько у тебя с собой? – занюхнув щепотку в правую ноздрю, он даже непроизвольно задергался в конвульсиях неземного удовольствия и блаженства. Переждав пока пройдет эффект эйфории, с уважением посмотрел на Тони. – Где ты достал его? Чистота безупречная, а уж в этом я знаю толк. Отсутствует побочный эффект головокружения, а главное не появляются приступы рвоты как обычно бывает с разбавленным порошком. Что ты хочешь за него?

– По двести пятьдесят тысяч рублей за кило. – Тут же выдвинул предложение Хог.

– Извини, у меня нет валюты Анклава, – огорошил его Панча. – Сам знаешь, ваше правительство не торгует с нами посредством своих банкнот. Могу предложить наши деньги.

– На кой дьявол мне ваша туалетная бумага! – разозлился Хог. – Что мне с ней потом делать? Стены обклеивать? Ваши пиастры невозможно обменять ни в одном из внешних миров.

– Есть у меня тут один надежный контакт, – задумчиво сказал Панч, грызя кончик сигары. – Большая шишка из вашей армии. Я слышал, он повсюду скупает лотос и щедро оплачивает. Кто он – неважно, но я обо всем договорюсь. За посредничество возьму с тебя десятую часть от общей суммы, зато продам ваш товар целиком и в нужный срок. Ну что по рукам?

– По рукам! – обрадовался Тони. – Оставь пакетик себе. Подарок фирмы.

– Обижаешь, друг! – наигранно обиделся наркодиллер. – Я может и скряга, но не настолько же! Заплачу за него сполна, а потом верну свои деньги, продав остальное тому вояке.

– Ох, и хитрожопый же ты жук. – Уважительно ухмыльнулся Хог, даже похлопав Панчу по плечу. – Еще и наваришься с этого. Ладно, не имею ничего против. Сколько дашь?

От названной суммы пусть и в пиастрах у Тони захватило дух, а голова закружилась в предвкушения легкой добычи. Это были не просто деньги, а охрененно огромная куча денег! Если ему столько пообещали всего за сто грамм, то, во сколько выльется весь товар?

– Хочу получить их прямо сейчас. – Хог непроизвольно облизал вмиг пересохшие губы.

– Разумеется. Я не привык расплачиваться сладкими посулами. Эй, Фуонг, – обратился Панча к мрачному охраннику без передних зубов. – Живо принеси-ка мой «кошелек».

Охранник убежал выполнять поручение хозяина, но вскоре вернулся, сгибаясь под тяжестью огромного чемодана, который осторожно поставил на землю. Панча долго возился с кодовым замком, прежде чем откинуть крышку и швырнуть обалдевшему Тони несколько красноватых пачек пиастр. Чемодан был под завязку забит купюрами, словно сошедшими с печатного станка.

– Ты их случайно сам не печатаешь? – подозрительно спросил Хог. – Ну, смотри у меня обезьяна раскрашенная. Если ты меня напаришь, я вернусь обратно и не один, а с несколькими самоходными гаубицами в придачу и сравняю здесь все с землей. Не надо шутить со мной.

– Поддельные деньги вредят бизнесу! – объяснил Панча, совсем не обидевшись на обидную «обезьяну». – Если я буду расплачиваться с партнерами пустышками, люди тут же перестанут меня уважать, а собственные телохранители в один прекрасный вечер прикончат прямо в собственной постели. Нет, такой участи я себе не желаю. Я, достаточно заколачиваю настоящих денег чтобы еще брать на себя такую головную боль как фальшивки.

Вернувшись в кабину к Линтару, радостно кинул на колени подельника пачку денег.

– Твоя доля дружище! Столько бабла и всего за один пакетик дури! Фантастика!

– Я столько смог бы заработать лишь за пять месяцев службы, пока этот сытый и холеный ублюдок, окруженный шлюхами купается в деньгах и роскоши пока мы щедро орошаем собственной кровью эту землю во имя, таких как он недоносков. – Сплюнув, словно ему в рот попалась какая-то гадость, Линтар завел двигатель. Разворачиваясь, зло снес попавшуюся на дороге скульптуру изображавшую хозяина виллы.

– Что делать брат, – философски пожал плечами Хог, алчно считая деньги. – Так всегда было и так всегда будет. Никогда не знаешь заранее, где найдешь, а где потеряешь. Так и у нас. Не окажись мы в нужном месте в нужно время, до сих пор скребли брюхом вонючую землю. Я считаю это знаком свыше. Подарком богов! Ну, не верю я в такие совпадения. Не верю!

– Куда сейчас? Обратно на базу?

– Ну, уж нет! Мы сейчас же отправимся в «Белую розу» и с шиком отпразднуем это событие! К черту мрачное прошлое! После продажи всей партии нам не составит труда подкупить нужных людей на космодроме, и вернутся домой богачами. Жить, надо торопиться, эй Бадди шире шаг!

Линтар с удивлением покосился на радостно поющего Тони и сам почувствовал прилив оптимизма. Сам того, не желая, стал эхом подпевать, повторяя хорошо знакомые слова:

– Носи повыше пояс, подольше будешь жить, у нас отходит поезд, нам некуда спешить. Пока горит планета и мир горит в огне, Зеленые Береты, всегда в большой цене!

Даже находясь в бессознательном состоянии, тело не теряет контакт с окружающим миром, так же как мозг не перестает обрабатывать информацию. Сон был очень ярким и выразительным. Сергею на этот раз приснилась шпионка патет Дао, которую он приказал сначала истязать ради получения информации, а потом хладнокровно убить. С самых первых дней в учебке в каждого солдата спецподразделения насильно вколачивали идею, что враг не имеет пола, расы или возраста. Враг – это мерзкая, аморфная, безликая масса которую можно и нужно убивать. Было нелегко это принять просто на веру, поэтому внушение шло так же на психотропном уровне с применением специальных фармакологических препаратов двойного назначения. До армии Сергей даже в кошмарном сне не мог себе вообразить, что однажды будет с дьявольским хладнокровием наблюдать за пытками беззащитной женщины и более того даже принимать в этом непосредственное участие. Но с тех пор как он попал на Эпсилон и стал сталкиваться с актами смерти везде и постоянно, его мировоззрение стало постепенно меняться в сторону фатализма. Фраза – убей первым или убьют тебя – приобрела особый, актуальный смысл. И вот все, чему он служил и ради чего сражался на этой покрытой мраком тайны войне, вдруг стало враждебным и чужим. С него вдруг, словно у змеи в один момент сбросившей старую кожу спала мутная пелена мешающая разглядеть правду за толстой стеной вранья. Он увидел и понял, куда все это время его так самоотверженно подталкивали, и ужаснулся ужасному открытию. Пытки гражданских подозреваемых в сговоре с врагом. Похищения по одному лишь подозрению. Убийства невинных в рамках секретной директивы «Феникс». Все это наполнило душу страхом и горечью собственной слепоты. Предательство генерала Мура окончательно выбило почву из-под ног. Теперь было непонятно чему и кому верить. Все утратило смысл. Больше не было осознания собственной правоты и уверенности. Это был окончательный и безвозвратный крах всех иллюзий и надежд. Все сомнения, что долгое время копились в подсознании, вырвались наружу.

Тяжелый кулак с глухим хрустом влепился в лицо Пирса, оставив после себя не только невыносимую боль в теле и на душе, но и огромный бордовый кровоподтек на половину щеки. Схватив шершавой пятерней за мокрые, слипшиеся от крови волосы, здоровяк хо снова ударил Сергея. В воздухе радужно брызнули капли пота смешанные с кровью.

– Будешь и дальше молчать скотина? Думаешь, крепкий орешек? – с гнусной ухмылкой поинтересовался тщедушный маленький человечек похожий лицом на крысу. Склонившись над распростертым на полу телом белого человека, брезгливо промокнул его кровоточащие раны тряпкой пропитанной соленым раствором, вызвав у Сергея глухие стоны и проклятия. Соленый раствор нестерпимо щипал, мешая сосредоточиться. Понимая это, человек с садистским наслаждением снова и снова прикладывал кусочек ткани к ранам.

– Пошел ты! – Сергей, плюнув ему в лицо сгустком крови, и обреченно приготовился к новому удару, который не заставил себя долго ждать.

– Я так могу продолжать целую неделю. – Вкрадчиво пообещал крысомордый палач. – Думаешь, молчание тебя спасет? Скорее навредит. Я верю, что ты крепкий солдатик, но мы еще и не таких раскалывали. Все что с тобой произошло до этого момента всего лишь игры. Легкая разминка. Фан Нгуен Пын оторвет твои яйца и засунет тебе в глотку, чтобы ты их проглотил, а после тяжелым молотком расплющит каждый сустав на твоих руках и ногах! Ты этого хочешь? Просто перестань врать, ссылаясь на других, и скажи, где ты спрятал Красный лотос. Продать его тебе все равно не удастся. Попробую тебе объяснить доступно. Слушай внимательно.

Человек, допрашивающий Сергея, пододвинул к себе стул и поставил на него ногу. Насмешливо глядя на свою изнывающую от жажды жертву, благодарно кивнул, когда охранник с легким полупоклоном подал ему чашку горячего чая. Шумно отпив глоток, даже зажмурился от удовольствия, дразня Пирса облизнувшего пересохшие губы.

– Дело в том, что Красный лотос произрастает лишь в труднодоступных местах зловонных джунглей на юге Тайлунда. Северный не такой ценный, как южный, поэтому он чаще встречается и он не такой дорогой. Эти два цветка отличаются друг от друга не только цветом и запахом. Лотос с севера дарит блаженство, но при регулярном использовании награждает тяжким безумием, тяжелой интоксикацией и другими неприятными побочными эффектами. Южный ничем подобным не обладает и оттого очень востребован. Недаром его называют царем цветков.

Снова отхлебнув из чашки, человек склонился над лежащим на полу избитым пленником. Проверив крепление стальных наручников на руках и ногах, удовлетворенно кивнул.

– Так вот, – продолжил он, как ни в чем не бывало. – Ты украл пол тонны самого наичистейшего на свете южного лотоса без примесей. Ценнейшего вещества на всей планете. Что бы тебя не утомить я не стану рассказывать, как его добывают, но могу уверить дело это непростое и связанное с огромным риском для жизни. Он расширяет границы сознания и позволяет на краткий миг дотянуться до бога. Иногда так близко, что тот, кто его вдохнет и вправду отправится на свидание с Создателем. Ты чувствуешь единение с природой и ощущаешь, как становишься неотъемлемой ее частью. Каждым ее камнем и травинкой. Да что я тебе рассказываю гаиджин ты и сам, наверное, его уже успел попробовать. Ведь так?

Слушая вкрадчивый голос с мерзким акцентом, Сергей попробовал высвободить скованные за спиной руки. Сделать это было не легко. Сустав большого пальца не желал поддаваться на усилия, а без этого вытащить ладонь из полоски металла было невозможно. До хруста, сжав зубы, он от напряжения, даже покрылся холодным потом, когда допрашивавший его человек склонился чтобы проверить наручники.

– Каждый регион, где произрастает лотос, насыщает его своим неповторимым вкусом.

– Хотите сказать, генерал легко выяснит, откуда лотос? – решил заговорить зубы Пирс, ни на секунду не прекращая попыток высвободиться. Требовалось выиграть время и заболтать чурбана.

– Именно! На все вопросы мог ответить покойный Тан Ан командир базы партизан, если бы кто-то заботливый не подложил в его вертолет взрывчатку и не разнес в воздухе на мелкие кусочки. Это особенно бесит генерала, ведь это был один из немногих его доверенных партнеров по бизнесу, кто честно вел с ним дела. Поэтому будь пай мальчиком, скажи, где товар.

Неожиданно хрустнувший сустав к счастью был заглушен кашлем избивавшего его громилы с лицом эмбицила. Правая рука Пирса незаметно для всех оказалась на свободе. Осталось решить проблему с ногами и тогда он сам поговорит начистоту с этой гнусной парочкой.

– Сначала скажите, для чего генералу понадобилось марать свое имя этими грязными играми? Ведь всю войну финансирует мое правительство. Я не верю, что только ради наживы и только на деньги от продажи наркотиков. Это гнусно даже для такого как он…

Потеряв терпение, следователь поставил ногу на горло Сергея и как следует, надавил:

– Тебя должна интересовать твоя собственная жизнь! Я и так с тобой напрасно теряю время, пытаясь разговаривать по-хорошему. Тебе ни к чему знать о делах генерала. Забудь об этом. Даже если бы я знал, неужели думаешь, сказал тебе? Ну, вот, испортил все настроение.

– В таком случае как источнику информации цена тебе ноль, а значит, ты больше не представляешь ценности. – Буркнул Пирс, с хрустом возвращая сустав пальца на прежнее место.

– Что ты сказал? – лицо следователя исказила гримаса ненависти и ярости. – В последний раз спрашиваю, где ты и твоя группа находилась после уничтожения базы партизан?

– Здесь. В гостинице «Белая роза». – Злорадно ответил Сергей. – И что? Нельзя?

– Быть такого не может! – поразился следователь, даже отшатнувшись от неожиданности. – Ну, хорошо, допустим. Что именно вы здесь делали?

– Мы пришли сюда за талонами. Что бы со скидкой трахнуть твою мамочку, тварь!

Побелевший от гнева следователь уже поднял ногу, что бы ударить каблуком нахального пленника в голову, когда тот неожиданно для всех высвободился из наручников. Засунув руку под халат онемевшего от изумления следователя, Сергей, что есть силы, ухватил в кулак его мужские причиндалы и одним резким и мощным рывком оторвал. Крысомордый дико завизжал, схватившись за окровавленную промежность. Меж пальцев побежали потоки крови вперемешку со слизью. Он с ужасом уставился на ужасную рану, из которой хлестала темная кровь. На месте еще недавно находившегося детородного органа теперь зияли лохмотья рваной плоти. Не в силах выдержать болевой шок следователь мгновенно впал в ступор, утратив возможность двигаться и говорить кроме тихих горловых стонов и жалобного скулежа, как у побитой собаки.

Метко попав куском оторванной плоти в лицо опешившего палача-верзилы, Пирс покатился по полу и даже ухитрился сбить его с ног. Проскользнувшая под плечом бугая крепкая рука Сергея, увитая стальными мышцами, обхватила шею гиганта хо и резко надавила ему на бритый затылок, прижимая подбородок к ключице. Взобравшись на спину, Пирс успел провести прием полунельсон, прежде чем громила оправился от удивления и успел скинуть его с себя. Яростно стиснув зубы, охранник напряженно сопел и пыхтел, но ослабить захват вокруг собственной шеи не смог. Багровея лицом, он с хрипом пытался вдохнуть в свои визжащие от невыносимой боли легкие хоть глоток спасительного воздуха, но все тщетно. Вторая рука Пирса проскользнула под второе его плечо, завершая удушающий прием, и в этот момент гигант навсегда распрощался с возможностью высвободиться, с горечью констатировав, что обречен. Еще несколько секунд борьбы, жуткий хруст позвонков и тело врага дико задергалось в предсмертных конвульсиях.

Брезгливо оттолкнув от себя навсегда замершую тушу палача, Сергей быстро пополз к еще живому крысамордому и сорвал с его пояса зазвеневшие ключи от наручников. Освободив ноги и руку от полосок металла, выпрямился в полный рост. Разминая руками затекшие от долгого лежания на холодном полу мышцы ног, несколько раз пнул следователя под дых.

– Сколько в твоем подчинении людей? Где генерал? Что он приказал сделать со мной после получения информации? – схватив за горло тщедушного человечка, Пирс обрушил на него водопад вопросов, прежде чем тот потеряет сознание от боли. Видя бесплодность допроса, и не желая терять время зря, одним точно выверенным ударом ребра ладони в кадык навсегда оборвал никчемную жизнь, поставив жирную точку. Это было неизбежно – человек потерял много крови.

Выскользнув за дверь и сжимая в руках по паре мясницких тесаков захваченных из арсенала мертвого пытальщика, Сергей прислушался к шуму наверху. Этажом выше жизнь била ключом. Веселые шлюхи развлекали посетителей «Белой розы» в то время как бравые военнослужащие, находившиеся в увольнительной добавляли в общий шум звуки ругани и похабных песнопений. Сразу соваться туда в своем теперешнем виде Пирс посчитал нецелесообразным и рискованным. Если громилы хозяина ресторана его заметят и сразу не прикончат, за них это сделают пьяные в дым балагуры привыкшие лезть в драку при любом удобном случае. Спрятавшись за дверь, Сергей терпеливо дождался, пока мимо пройдут два охранника, после чего со всей силы обрушил им на темечки свои ржавые тесаки, с первого же удара разрубив их головы до мозгов. Оба человека обливаясь кровью, молча покатились по каменным ступеням, уткнувшись искаженными болью лицами в зловонную лужу подвала. При них Пирс обнаружил два заряженных пистолета с двумя обоймами на рыло и два длинных стилета предназначенных для метания. Все это он взял с собой, а трупы оттащил в ту же камеру, где до этого томился сам.

– Вот вам компания для поднятия настроения, ублюдки. – Пробормотал Сергей.

Укладывая трупы, поверх друг на друга, еще раз вывернул их карманы, но ничего для себя полезного не нашел. Сменив свой рваный, окровавленный китель на камуфляжную куртку охранника быстро ополоснул лицо из-под крана в углу и бегом вернулся к выходу из подвала. Все тело болело и невыносимо ломило, словно его пропустили через пудовые жернова. Пирса от души лупили несколько часов кряду. Сейчас он ощущал себя как, будто со стороны. Распухшее от побоев лицо и тело заживут, размышлял на бегу Сергей, а вот предательство генерала всерьез осложнит ему жизнь. Если тому вдруг станет известно, что опальный сержант выжил и более того в курсе всех его грязных дел, гневу генерала не будет предела. На Пирса начнут охоту и травлю, если конечно не случится какое-нибудь чудо и всем вдруг станет резко не до него.

Выглянув в дверной проем, Сергей от удивления чуть не выронил пистолет, заметив за барной стойкой знакомое лицо, которое он сейчас желал увидеть больше всего на свете. Тони По.

–«Ах ты, гнида двуличная». – Яростно стиснул кулаки Пирс. – «Пришел, как ни в чем не бывало тяпнуть за собственное здравие пивка, пока этажом ниже шкуру твоего друга нарезают кровавыми ломтями. Сейчас ты горько пожалеешь, что не сдох в утробе своей мамочки»!

Спрятав в карман куртки, снятый с предохранителя пистолет, толкнул ногой дверь и смело стал пробираться сквозь толпу посетителей к выбранной цели. Если бы на месте Тони оказался дьявол, даже тому сделалось бы не по себе от яростного взгляда каким его сверлил Пирс. Сергей давно точил на Хога зуб, начиная с того памятного момента побега, как тот незаслуженно обидел его, презрительно окрестив предателем. Он ему все припомнит. Каждый косой взгляд. Каждую брошенную вслед насмешливую реплики или приглушенное оскорбление. Видит бог, он Пирс был слишком терпелив с ним, пока эта последняя выходка не переполнила чашу терпения.

Глава 5

ДУЭЛЬ НЕВИДИМОК

В ста километрах на северо-запад от Ланг-Вея. Даос.

– Так мы договорились или нет? – рявкнул капитан Мак Милан, ощущая раздражение и гнев.

Разглядывая невозмутимые и ничего не выражающие лица старейшин, ему сейчас больше всего на свете хотелось поставить их к стенке и расстрелять, чтобы они проявили хоть какую-нибудь реакцию или активность, а не сидели на лавках с каменными мордами истуканов.

– Война это плохо. – Ни к кому конкретно не обращаясь, изрек староста деревни. – Хороший полководец выигрывает бой, не расплачиваясь жизнями своих солдат. Мы мирные фермеры. Пасем доримов и занимаемся земледелием. Нам чужд кровавый конфликт, в который вы пытаетесь втянуть нас. Мы не желаем жертвовать жизнью своих сыновей, не зная цели войны.

– Да как вы не понимаете! – снова попытался вразумить их Серебряков. – Война уже идет и совсем не важно нравится она вам или нет! Вы просто обязаны поддержать одну из сторон. В этом кровопролитии невозможно оставаться нейтральной стороной, поймите же это, наконец. Наступит день, когда ужас войны дойдет и до вашего поселения. Вы не сможете долго отсиживаться в безопасности. Это всего лишь вопрос времени.

– Вы нам угрожаете, демоны со звезд? – спокойно спросил староста. Остальные старейшины за спиной недовольно заворчали, как голодная и злая свора, почуявшая кровь.

– Констатирую факт. Не пройдет и года, как эти горы превратятся в поле боя. Ваши поселения окажутся между молотом и наковальней. Смерть и страдания обрушатся на вас, и будет слишком поздно, что-то предпринимать для вашей защиты. Мы пришли, что бы вас предостеречь.

– Так вы пришли нас защитить? – насмешливо спросил староста.

– Кто контролирует высоты, тот выигрывает бой. – Терпеливо стал объяснять Максим. – Мы просим вас быть на нашей стороне и предоставить возможность обустроить в этих местах оборонительный рубеж на случай агрессии Вьетминя. Мы будем благодарны за любую помощь.

Старики долго еще о чем-то спорили и шушукались, пока через час пустой болтовни староста не заявил, что такие вещи не решаются слишком быстро и им нужно все взвешенно обдумать. Гостям же придется остаться в гостевом доме еще какое-то время и ждать их решения.

– Может перестрелять этих старых рептилий? – с надеждой предложил сердитый Серебряков. – Поставим парочку из них к стенке для острастки, и остальные согласятся на все.

– Слишком, радикально. Только наживем себе опасных врагов.

– Разве не вы учили нас капитан, что страх надежнее любых договоров?

– Это не тот случай. – Буркнул Мак Милан. – Если бы речь шла об одном племени то возможно. Население этих чертовых гор по приблизительным подсчетам равняется такому крупному городу как Дананг, а это двести пятьдесят тысяч человек. Если они объединяться против нас мы получим неконтролируемый район размером почти в тысячу квадратных километров. Если у гуков хватит ума снабдить их портативными установками «земля-воздух» ни один наш самолет не пролетит через эти горы. Мы будем летать по каньонам, а они, взобравшись на вершину скалы спокойно их сбивать. Хлопот потом не оберешься.

Оставив Серебрякова вместе с остальными бойцами в гостевом доме, Максим решил прогуляться по селению, не забыв захватить с собой одного из солдат союзников в качестве переводчика. Далеко на горизонте вставало солнце, жгучее величественно появляясь за цепью туманных гор увенчанных ледяными шапками вечных снегов. Ледники ослепительно заблестели в первых лучах света, заиграв маленькими огоньками на ледяных гранях. Высоко над головой порхало величественное создание с тремя парами крыльев, используемые им как рули управления, что позволяло ему, ловить воздушный поток и плыть по нему словно по воде.

Остановившись в самом начале грубо вырубленных в скале ступенями, ведущими к поселению Максим, внезапно остановился и прислушался. Со стороны деревни долетали только звуки ревущих в своих загонах животных и больше никаких других. Это было необычно.

– Я думаю нам лучше уйти отсюда и поскорее. – Внезапно сказал стоящий рядом переводчик.

– Не любишь утренний ветер Лун? Пронизывающий, но здорово бодрит.

– Я говорю не об этом, капитан. – Тревожно сказал солдат, с опаской озираясь. – Вам не кажется, что Старейшины слишком долго совещаются? Они явно тянут время.

– Зачем им это делать? Не согласятся ну и черт с ними. Мы просто уйдем.

– Пока мы шли, я не увидел ни одной женщины и ни одного ребенка. Обычно в это время они все вместе встречают солнце и возносят молитву своему богу в честь нового дня. Я вижу несколько подозрительных мужчин и лишь несколько беснующихся животных похожих на больных и немощных. Мы на вершине горы и открыты со всех сторон как на ладони.

Капитан задумался над его словами, но все еще не верил, что местные способны сначала мирно встретить их, а потом, цинично предать, расправившись, словно с безродной псиной. Его опытный взгляд стал поневоле подмечать малозаметные подозрительные вещи. В самом деле, откуда у селян, например фрагменты контейнеров из-под легкого стрелкового оружия? Или вот над той крышей торчит предмет уж больно похожий на антенну радиостанции.

– Серебряков, код один. – Быстро сказал Максим по рации, снимая автомат с предохранителя. – Займите оборонительную позицию вокруг гостевого дома. Я возвращаюсь к вам.

– Что случилось, Мак?

– Пока ничего. Но еще не вечер. Не хочу, чтобы нас застали врасплох в случае чего.

– Понимаю. Разумная предосторожность не помешает.

Стоящий рядом с Мак Миланом переводчик приглушенно вскрикнул и медленно согнулся пополам. Лишь через пару секунд до слуха долетел хлопок выстрела и пронзительный визг пули. Спрятавшись за каменным парапетом от звенящей в воздухе смерти, капитан подтянул к себе парня, у которого оказалось тяжелое ранение живота. Он прожил еще несколько минут, прежде чем испустил дух. Хо терпеть не могли бронежилеты и каски, из-за чего частенько становились легкой добычей для снайперов. Выбивая фонтанчики пыли над головой капитана, пулеметные очереди ложились очень кучно, что могло говорить либо о хорошем зрении стрелявшего, либо о пристрелянном участке, что было намного хуже. Максим, стараясь не поднимать головы, дополз до ближайшего укрытия и принялся вызывать отряд:

– Браво, огневой контакт на лестнице. Что у вас?

– Обе лестницы блокированы. – Отозвался Серебряков. – Двоих хо срезало одной очередью.

– У меня тоже один холодный. Не сидите на месте, попробуйте пробиться в поселок.

Вялый обстрел уже через пять минут перерос в ожесточенный бой с использованием автоматического оружия и гранатометов. Незаметно поднявшись в горы – с молчаливого согласия старейшин – два батальона вьетминской пехоты блокировали все пути отступления, простреливая все открытые участки. Гостевой дом, словно специально находился на вершине лысой скалы, не имевшей растительности, как и элементарных каменных стен. Стены из толстых бревен и глины еще с грехом пополам защищали от стрелкового оружия, но только не от гранатометов, всегда имевшихся в избытке под рукой предусмотрительных вьетминцев.

– Чертов идиот. Позволил обвести себя вокруг пальца как ребенка – С гневом думал Максим, короткими перебежками преодолевая открытое расстояние между домом, где истекали кровью убитые шальными очередями Доримы. В этой части горы концентрация огня была наиболее высокой. Рикошетившие от камней пули с визгом разлетались во все стороны, слепо впиваясь в тела рычащих от боли Доримов и деревянные стены дома.

– Чертовы пули! – бормотал Ключников, подползая к нему. – Так и свистят…

– Не волнуйся. Свою пулю все равно не услышишь. – Мрачно пошутил Мак Милан.

Поймав в коллиматорный прицел неосторожно высунувшуюся из укрытия голову врага, капитан плавно спустил курок, чувствуя толчки отдачи. Бесшумная смерть расцвела на кончике ствола огненным цветком. В голове вьетминца появилось несколько аккуратных дырок, через которые брызнули на скалы ошметки мозга. Терпеливо дождавшись пока второй партизан, попробует вытащить тело товарища из-под огня, снова спустил курок, разворотив вьетминцу коленную чашечку. Дико завопив, тот завалился на спину, с воем боли баюкая кровоточащее колено. Несколько его приятелей попробовали прийти к нему на помощь, но были мгновенно срезаны меткими очередями. Только тогда остальные поняли, что дело дрянь и обрушили на гостевой дом такой шквал огня из пулеметов и гранатометов что голову было невозможно поднять. Несколько реактивных гранат пробили ставни на окнах и, пролетев сквозь весь дом, гулко взорвались позади него. Среди разведчиков раздались вопли боли и черные проклятия.

– Керк, на связи Мак! Отзовись черт тебя дери. – Заорал в рацию капитан.

Грамотно меняя позиции, бойцы глубинной разведки ухитрились даже оттеснить врага за дальние дома, где те и затаились, изредка огрызаясь из распахнутых окон и темных дверных проемов. Зная наверняка, что ненавистные гаиджины никуда с горы не сбегут, партизаны решили, что пора обустраивать огневые позиции и готовиться к долгой осаде. В первой стычке враг понес кровавые потери в два десятка человек, убив в свою очередь всего четверых наших бойцов хо. Это было опасное затишье, и Мак Милан с новой силой принялся вызывать базу Ланг Вей, пока еще можно было что-то предпринять. На вызов долгое время никто не отвечал.

– На связи Керк, что случилось Мак? – едва слышно захрипела рация. Высоко в горах спутниковая радиостанция плохо ловила сигнал, забиваемый статическими помехами.

– Мы угодили в засаду, вот что случилось!

– Ушам своим не верю, что бы ты и в засаду…

– Заткнись и слушай! Нам срочно нужна помощь или нас через пару часов раздавят словно насекомых. Я знаю, вертушка сюда не достанет, но ведь у тебя есть самолеты высотной разведки. Можно ли их использовать как ударные штурмовики? Только не тупи и соображай быстрее!

Сверившись с электронными картами Керк, разочаровал его, сообщив, что в такой сложной местности разведчики так низко не летают. Теоретически возможно использовать бортовые пушки самолета, но был риск при почти нулевой видимости врезаться в гору.

– Мы подсветим цель! Готовь парочку к вылету. Надо было тебя послушаться и не тешить себя пустыми надеждами, что эти двуликие горцы еще не перешли на сторону вьетминя.

– С кем не бывает. Держись дружище, что-нибудь придумаем. Мы вас вытащим!

– И вот еще, пусть одна из грузовых вертушек ждет нас в долине Ланг Сон у бывшей фермы для убийств Вьетминь. Керк ты все понял? Керк! Как меня слышно, прием! Ответь мне…

Связь оборвалась так внезапно, словно всю местность накрыло глушащее поле. Отстегнув от поясов несколько импульсных гранат, Максим метнули их вниз по покатому склону. Довольно переглянулся с Серебряковым, когда после глухих взрывов несколько ближайших домов закоптили и мгновенно вспыхнули, словно облитые бензином.

– Вот и ориентир для пилотов! – ухмыльнулся Серебряков.

В ответ с окраин деревни захлопали минометы и на холм, обрушился безбожный ливень из 45 миллиметровых снарядов лишь по счастливой случайности никого не убивших. Спрятавшись от них в каменном подвале дома, группа Браво переждала обстрел и снова заняла свои позиции, когда враг уже шел на приступ и находился на расстоянии прямой видимости. Первые ряды вьетминцев дрогнули и свалились на землю, словно скошенная рожь, стоило Зеленым Беретам слаженно открыть по ним массированный огонь практически в упор. В воздух мелькнули ребристые цилиндры гранат и в рядах атакующих мгновенно образовались кровавые просеки из трупов и стонущих раненых. Численный перевес на узком участке не играл, принципиального значения. В узком горлышке ущелья, могли подняться плечом к плечу не больше трех человек. Снова и снова меняя пустые магазины на новые, спецназовцы чувствовали все возрастающий боевой азарт, когда перестаешь слышать свист пуль над головой и в горячности боя непростительно теряешь осторожность. Сначала один из разведчиков пал с прострелянной головой, потом второй. На общее несчастье все спецназовцы одели на задание легкие бронежилеты, чтобы хоть как-то облегчить восхождение в гору. На высоте свыше двух тысяч метров, где воздух был слишком разряжен, дышать с непривычки было тяжело. Любой физически тренированный солдат с ношей почти в тридцать килограмм за спиной быстро уставал, а ноги от постоянных подъемов и спусков опухали и переставали слушаться.

Дыша открытым ртом, словно выброшенная на сушу рыба, Ключников с трудом скинул со спины ранец и быстро стал обрабатывать края полученной раны, прежде чем залить в нее из тюбика искусственную кожу, затянувшую рану плотной пленкой. Осколок он оставил в ноге, решив, что вытаскивать его лучше при более удобных обстоятельствах. Проглотив несколько таблеток артишокового препарата и антибиотика, вколол в руку несколько кубиков адреналина. Почти сразу боль отступила. Пару часов они его продержат на ногах, а к тому времени авиационная поддержка расчистит им путь из мешка окружения. Все чаще остальные бойцы, так же как и он стали прикладываться к аптечкам, не выдерживая психических нагрузок интенсивного боя, головокружения от разряженного воздуха и невыносимую тошноту от запаха горящих трупов. Огрызаясь короткими очередями, каждый в отряде старался сэкономить боеприпасы, более тщательно выбирая себе цели, мечущиеся среди дыма и огня.

Ресторан «Белая роза». Город Плейку. Даос.

Гладя ладонями, обнаженные груди проститутки Лин, Тони даже поморщился от неудобного чувства давления в штанах. Его буквально изнывающей от желания соития зверь рвался в бой, жаждущий после долгого воздержания сполна насладиться податливым телом женщины. Уже очень давно Хог жаждал заполучить в свои объятия эту прелестную куколку, считавшуюся среди девочек мадам Суон едва ли не самой лучшей и опытной в делах любви.

– О расценках осведомлен жеребец? – мило проворковала хрупкая нимфа небесной красоты.

– Пусть тебя это не тревожит, девочка. – С трудом, сдерживая желание, горячо зашептал Хог, демонстрируя ей пачку пиастров. – Отдашься прямо здесь или поднимемся этажом выше?

Виляя аппетитными бедрами, Лин повела Тони по скрипучей лестнице на второй этаж, где находились апартаменты класса «люкс» если к ним это слово вообще применимо. Обычные комнаты с чистыми кроватями и свежими простынями, холодильником, стареньким галовизором, душевой кабиной с нужником и мини-баром вот и весь сервис. Заплатив мадам Суон причитающую сумму за девочку и номер, Тони в нетерпении втолкнул девушку в оплаченный номер и прямо на пороге скинул камуфляжные брюки. Освободившись от ременно-плечевой системы РПС и разгрузочного жилета с подсумками, в пол голоса зарычал, словно дикий зверь. Сгреб в объятия обнаженную девушку успевшую выскользнуть из своего тонкого халатика.

– Ты не против, если мы пропустим любовную игру и сразу перейдем к делу? – разворачивая девушку спиной к себе прохрипел пересохшими губами Хог. – Я слишком долго ждал.

– Мне нравятся дикие мужчины. – Мурлыкнула Лин, закусив губу.

Прогнув спину и выпятив ему навстречу свои бедра, она даже задохнулась от удовольствия, почувствовав в себе знакомое инородное тело, пульсирующее в такт движениям.

– Ты просто вулкан страстей! Быстрее! – стонала девушка, извиваясь под резкими и уверенными движениями позабывшего обо всем на свете Хога.

Лаская дрожащими от возбуждения руками гибкую спину и стан девушки, он боялся только одного – что слишком быстро достигнет блаженства, не наигравшись вволю. И тут он вспомнил о Красном Лотосе. Кто-то рассказывал ему, что этот порошок может на долгий срок продлевать мужскую силу, во много раз усиливая и удлиняя сексуальные утехи. Если вдохнуть в себя несколько щепоток, ничего плохого не случится, размышлял Тони. Он с тревогой, прислушивался к ощущениям, сигнализирующим о неуклонном приближении к кульминации либидо. Лин почувствовав его настрой, ускорила движения ему навстречу, победоносно закричала, услышав вскрики и стоны своего партнера.

– Ты настоящий жеребец дорогой. – Без всякого выражения сказала она, ложась на спину и закуривая сигарету. Покосившись на настенные часы, с презрительной усмешкой подсчитала, что этот могучий с виду парень смог продержаться всего четыре минуты. Это на ее памяти был абсолютный рекорд в наихудшем результате. Нет. Худшим был только тот пузатый, чиновник из мэрии города, кончивший едва только попал в нее своим кривым обмылком. Этот хоть не стал связывать ее и истязать штучками для извращений как предыдущий партнер с базы Ланг Вей.

Посмотрев в безмятежное лицо девушки, Хог с поднимающимся раздражением прочитал в нем лишь пренебрежение к нему и смертельную скуку. Тогда приняв про себя решение, он вернулся к своим вещам и принялся искать заветный пакетик с порошком. Найдя его, высыпал половину содержимого себе на дрожащую ладонь и жадно втянул в себя. Резкий запах ударил в ноздри, мгновенно обволакивая мозг неведомыми ранее незнакомыми ощущениями. Мир вдруг стал таким четким и ярким, словно он до этого существовал в серой и безрадостной Вселенной смерти лишенной всякой радости. И только сейчас ему посчастливилось познать всю прелесть палитры красок истинной жизни. Наблюдающая за его действиями со снисходительной улыбкой проститутка, почувствовала тревогу, увидав его неестественно расширенные зрачки. Переведя изумленный взгляд ниже, она невольно вскрикнула и потянулась за простыней, прикрываясь ею.

– Ты, наверное, шутишь?! – вскричала девушка, отползая по кровати подальше к стене.

– Игра еще не окончена детка. – Тони рассмеялся, ощущая в себе могучий прилив сил.

Прижав отбивающуюся девушку к кровати, он ловко закинул ее ноги себе на плечи. Последующие пол часа безумного секса пролетели для него как секунда, ни на грамм не утомив и не ослабив потенции. Его мужская гордость приобрела стальную крепость и даже и не думала сникать. Проститутка к тому времени уже не стонала, а жалобно всхлипывала, закрыв лицо руками. Горло от криков охрипло, а между ног все одеревенело и жутко горело, словно в огне. Подобный кошмар с ней произошел много лет назад, когда солдаты правительственных войск напали на ее деревню. Ее как и других женщин тогда зверски изнасиловал целый взвод изголодавшихся по женщинам мужчин, которые к тому же приняли Красный лотос. Ей тогда было всего тринадцать, но память об этом вероятно никогда не исчезнет из ее воспоминаний.

– Хватит! Прекрати! – разрыдалась девушка, отбиваясь руками и ногами от мучителя.

– С тебя может и хватит, а с меня нет! – грубо отозвался Хог, даже не думая останавливаться.

Тогда дотянувшись руками до кошмарного предмета, терзавшего ее тело, девушка, что есть сил, впилась в него когтями, царапая и разрывая податливую плоть. Взревев от ярости и боли, Тони скатился с кровати. Резко выхватил из наплечной кобуры пистолет, зло направил ствол в лицо заплаканной Лин. Злость и бешенство душили его.

– Грязная тварь! Я тебе башку снесу за это!

– Немедленно убирайся животное! – закричала девушка, закрываясь подушкой.

– Я заплатил сполна и намерен взять по максимуму, даже, если мне для этого придется порвать тебя на множество частей!

Дверь позади него завибрировала и заходила ходуном, когда в нее с противоположной стороны принялись стучать, сбежавшиеся на шум люди.

– Какого черта! – взревел Хог, переводя пистолет на дверь. – Мое время еще не закончилось!

– Открывай гаиджин, пока мы не высадили двери! – раздался снаружи громкий голос охранников борделя. – Мы слышали крики Лин. Открывай, а то хуже будет!

– Сейчас вы услышите не только крики, но и собственные хрипы. – Процедил Хог, снимая пистолет с предохранителя. Наркотик в крови затмил рассудок. Заглушил все остальные чувства, кроме самых примитивных – злобы, похоти и кровожадности. Всадив в дверь половину обоймы, Тони почти с восторгом услышал крики боли и стук падающих на деревянный пол тел.

Из-под двери показались ручейки крови, а позади него в страхе завизжала Лин, болезненным эхом отдаваясь в его воспаленном мозгу. Вскинув пистолет, он нажал на курок, не испытывая при этом ничего кроме досады за испорченный день. Пуля угодила девушке в правую грудь, пробив тело навылет. Закашлявшись алой кровью, Лин сжалась на кровати и задрожала в болезненных конвульсиях. Тони первым делом перезарядив оружие, стал быстро одеваться, слыша все возрастающий шум и топот бегущих вверх по лестнице ног. Высыпав себе в рот оставшийся в пакетике наркотик, стал жадно жевать кисло-сладкий порошок, чувствуя как притупившиеся было чувства, снова обостряются. На какое-то мгновение его охватила жалость к умирающей девушке истекающей кровью. Рана была смертельная, помочь ей он ничем не мог кроме как облегчить страдания. Проходя мимо нее, он дважды выстрелил ей в голову, зачем-то по ходу срезав ножом клок окровавленных волос. Бережно спрятав окровавленный локон в нагрудный карман, словно это было самое большое на свете сокровище, подошел к окну. Раздвинув бамбуковые ставни, сорвал их с гардин, после чего смело вышел на карниз, протянувшийся вдоль кромки второго этажа. Идущие по улице люди еще не видели его, но уже через пять минут некоторые удивленно останавливались и тыкали в него пальцами.

– Чего уставились? – снова ощутив волну нечеловеческого гнева Тони, выхватил из-за пояса пистолет и открыл огонь на поражение по зевакам и просто прохожим. Отдача пистолета сладко отдавалась в теле, рождая в душе неземную музыку невероятного наслаждения. Пустотелые пули раскрывались в телах стальными лепестками, вырывая из тщедушных тел огромные куски мяса. Где-то завизжали женщины, не сводя расширенных от ужаса глаз от падающего престарелого мужчины, оседающего на землю в облаке кровавых брызг.

– Заткнитесь все! Не портите мне музыку Вселенной! – еще больше разъярился Тони, срывая с разгрузочного жилета осколочные гранаты и швыряя их под ноги бегущих людей. – Как вы все меня достали! Ненавижу вас всех! Сдохните! Умрите!

Прогремевшие на дороге мощные взрывы чуть не сбросили его на землю, но он успел ухватиться пальцами за внезапно рванувший вверх карниз. Раскачиваясь в разные стороны, Хог резко разжал пальцы, когда из окна напротив, появился автоматный ствол, целящийся в него траурно черным зрачком. Удачно свалившись на спружинивший под его весом брезент остановившегося военного грузовика, тут же спрыгнул на землю, спрятавшись между его колес. Пули вспахали пыльную землю рядом с ним, чуть не угодив ему в ногу.

Наблюдавший за «Белой розой» с противоположенной стороны улицы Пирс, был одним из немногих выживших очевидцев шокирующего поведения Тони. Сначала Сергей хотел прижучить этого ублюдка прямо в ресторане, но тот как назло заказал себе девку и поднялся с ней на второй этаж, в компании дюжины громил мадам Суон. Пришлось отложить «разговор» до лучших времен и незаметно покинуть ресторан, воспользовавшись одним из служебных выходов позади кухни. Разумеется, выпускать его никто не собирался, но он мог быть очень убедительным, когда хотел. Главповару повезло больше остальных, он отделался всего лишь синяком под глазом, а вот охранник, не пожелавший его слушать, потерял два пальца на правой руке. Пирс их просто смахнул тесаком, едва увернувшись от дубинки просвистевшей в сантиметре от его виска. Натянув на глаза камуфляжную панаму, принадлежавшую катающемуся по полу охраннику, спокойно вышел на улицу.

Заняв место на другой стороне улицы за одним из столиков открытого кафе, Пирс приготовился ждать своего «друга» даже, если его придется дожидаться до второго пришествия. Все равно спешить ему было некуда, он вроде как заочно числился покойником. Еще не допив кислого пива купленного на трофейные деньги, Сергей с удивлением услышал хлопки выстрелов, а вслед за ними на карнизе второго этажа повис на руках ни кто иной как Тони По собственной персоны. Зачем-то расстреляв половину мирных прохожих и закидав их гранатами, он упал на землю, чуть не угодив под колеса военного грузовика. Потом он повел себя еще более странно и неадекватно, если не сказать глупо. Застрелив в упор водителя и трех приехавших вместе с ним солдат городской комендатуры, прострелил грузовику все колеса. Не обращая никого внимания на палящего по нему из автомата второго этажа разъяренного человека, под градом пуль забрался в кабину грузовика. С трудом, развернувшись на узкой улочке, непонятно для чего протаранил кузовом стену ресторана. Пирс собственными глазами видел как пуля, чиркнула Хога по плечу, но тот словно и не заметил этого, продолжая, возится с топливным баком грузовика. Что именно он задумал, Пирс понял только минуту спустя.

–«Что-то здесь не так. Он конечно идиот, но не настолько же». – Тревожно размышлял Сергей, прячась в ближайшей канаве. – «Какого дьявола он вообще вытворяет?»

Неожиданно вспомнив, что в подсумке лежит целый килограмм пластиковой взрывчатки, Тони поспешно прилепил ее к топливной ячейки грузовой машины. Смешно раскачиваясь из стороны в сторону, Хог достал на бегу радиодетонатор. Прогремевший позади него взрыв разрушил половину здания ресторана, обвалив его в самом центре, где перекрытия были особенно дряхлыми. Ударная волна выбила ставни домов в радиусе полукилометра, раскидав во все стороны пробегавших по улице людей. Каменная и стальная шрапнель осколков разлетелась, со скоростью четырехсот метров в секунду дырявя навылет стальные рекламные щиты и беззащитные тела людей не успевших убежать достаточно далеко.

Пирсу удалось уцелеть благодаря зловонной канаве, где бурлила мерзкая жижа, насыщенная отходами жизнедеятельности домашних животных используемой для удобрения полей.

Поднявшись на ноги, израненный Тони, не кинулся бежать как поступил бы на его месте любой здравомыслящий человек. Вместо этого он спокойно вернулся к пылающему ресторану и стал расстреливать в упор выбегающих на улицу горящих посетителей. А когда патроны закончились, снял с пояса малую саперную лопатку и с гневом неведомым адекватному человеку стал яростно рубить ее острой кромкой всех, кто попадался ему на дороге.

Пирс много повидал зверств на этой войне, но даже у него никогда не возникало желания рубить саперной лопатой безоружных людей пусть некоторые из них и враги.

Подкравшись к искореженному остову взорванного грузовика, Пирс извлек из горячего пепла слегка погнутый взрывом автомат. Взяв его крепко за ствол, словно дубинку нырнул в пролом следом за Тони, старясь разглядеть его среди режущего глаза дыма и огня. Он подстерег его, когда тот спускался по искореженной лестнице, держа труп какой-то девицы с развороченной головой. Болтаясь у него на плече, словно сломанная кукла она оставляла за собой на полу длинные потеки крови. Бормочущий словно заведенный Тони на пару секунд остановился, чтобы поправить на плече свою мертвую ношу, а когда обернулся к пролому в стене, еще успел увидеть мелькнувший в воздухе приклад смачно ударивший его прямо по переносице. Удивленно икнув, Хог выпустил из рук тело мертвой девушки. Закачался, но на ногах устоял.

– Не ломай кайф, брат. – Обиженно забормотал Тони, нащупывая на поясе штык-нож.

– Не брат ты мне, гнида!

Пирс еще пару раз ударил его прикладом по шее и в конце добавил ногой в промежность, на мгновение, подивившись, когда стопа наткнулась на какую-то твердую как камень выпуклость, смахивающую размерами на банан. Лишь после подобной встряски старина Тони отрубился, до кучи обделавшись прямо в штаны, словно неразумный младенец.

– Вот же засранец! – выругался Пирс, брезгливо взваливая тяжелое тело себе на плечи.

Задыхаясь под тяжестью, Сергей, обливаясь потом, бежал прочь от места трагедии, молясь про себя только о том, чтобы никто не подстрелил его словно зайца на бегу. Толпившиеся на улицах гомонящие жители города были заняты разбором завалов и трупами, не обращая никакого внимания на двух закопченных до черноты людей. Завывая сиренами, по середине дороги мчались два грузовика с солдатами и несколько коробок бронетранспортеров. Где-то высоко над головой стрекотали винты двух вертолетов из группы воздушного патрулирования. Между домами появилась цепочка полицейских, занятых оцеплением района от наплыва новых зевак со всего города. Всем непременно хотелось лично поглазеть на все происходящее.

– Когда все это закончится, ты мне здорово задолжаешь приятель.

Грубо скинув стонущее тело в кусты, Пирс притаился в высокой траве, проводив взглядом проехавший мимо полугусеничный бронетранспортер с солдатами. Отдышавшись, первым делом с помощью брючного ремня Хога связал ему руки за спиной. Быстро ощупав карманы на одежде, с удивлением обнаружив пачку денег и несколько пакетиков с красным порошком.

– Так вот значит у кого товар генерала. Ну, ты и кусок дерьма Тони.

Разлепив опухшие глаза, вышеназванный, попробовал встать на ноги. За это он удостоился от Пирса сначала затрещины, а потом крепкий удар кулака под дых. Прижав Тони к земле коленом, Сергей невольно вздрогнул, когда высоко над головой пролетело несколько вертолетов.

– Пирс? Ты чего такой разукрашенный? – Прохрипел Тони, перестав сопротивляться.

– Заткнись! – вернув его кулаком обратно в беспамятство, Сергей, глубоко вздохнув, закинул его тощее тело обратно себе на плечи. Передвигаясь короткими перебежками, ему понадобилось почти пол часа, чтобы только преодолеть парковую зону города. Все время кто-нибудь околачивался поблизости, а однажды во время привала у высокого забора за которым находилась роскошная вилла в пять этажей, ему пришлось нырнуть в заросли папоротника и затаиться. Группа ребят из Теневой роты с характерными черными масками с прорезью для глаз и знакомыми тактическими ранцами за спинами, какие выдавали только бойцам CCN, как раз вытаскивали из дверей шикарного дома смешного коротышку в дурацкой шляпе похожей на сомбреро. После короткого, но жестокого избиения они принялись топить его в ближайшем фонтане. Охранники хозяина валялись на земле мертвые. Только приглядевшись можно было заметить что виллу, похоже, брали мощным штурмом. Все стены изрешечены пулями, главная дверь выбита внутрь направленным взрывом, а мраморные ступени залиты, свежей кровью.

– Значит, решил толкнуть генералу его же собственный товар? Ну, ты и нахал, слов нет. – Прошипел командир Теневой роты и сильно без замаха ударил коротышку ребром ладони по почкам. Двое солдат не давая тому закричать, поспешно окунули его головой в воду. – Довольно! – схватив коротышку за волосы, старший приставил к его лбу пистолет, с недвусмысленным щелчком сняв с предохранителя. – Значица так Панча. Ты сейчас же поешь соловьем, откуда у тебя взялась дурь, а я за это тебя отпущу. Влачи дальше свое существование слизняк.

– Правда? – дрожащим голосом переспросил коротышка, сплевывая воду разбитыми губами.

– Конечно. – Не моргнув и глазом, соврал человек в маске. – Начинай исповедь.

– Мне его привез какой-то тупой как пробка даун на бронемашине и его напарник, которого я даже не видел. Это были люди Везунчика. Номера на машине не помню. Своих имен они тоже не называли, но я твердо уверен что они с военной базы Ланг Вей.

– Уже что-то. Откуда такая уверенность и кто такой Везунчик? Опиши его.

– Да я его в глаза никогда не видел! Один из убитых моих парней имел с ним дела.

– И все? – Скептически хмыкнул командир группы.

– Клянусь матерью, больше ничего.

– Итак, мы имеем двух идиотов без имен. Машину без номеров. Какого-то отмороженного наркодиллера по кличке Везунчик. Маловато для полноценной информации тебе не кажется Панча? Тащите его в дом парни и захватите с собой парочку гадюк их тут за забором должно быть в избытке. – Командир группы, вытащил из подсумка несколько пар наручников.

– Что вы задумали? Я сказал все что знаю! – заволновался коротышка.

– Мои парни, как и я, тебе не верим. Мы считаем, ты пудришь нам мозги. Но ничего, несколько ядовитых тварей в брюхе освежат тебе память. Глядишь, еще чего припомнишь.

– Нет! Я ничего больше не знаю! – взвыл Панча, но ему уже заткнули рот кляпом и грубо потащили в дом. Один из солдат в маске направился к забору, где в этот момент притаился Пирс, удивленный происходящим событиями не меньше самого хозяина виллы. Если речь шла о том самом генерале, о котором он подумал значит, Хог успел половине города разболтать о своем товаре и теперь каждого из них навестят мрачные ребята в черном. Но при чем тут он Пирс, если он понятия не имел, чем тут промышляет Тони? За что его то под одну гребенку? А ни за что, решил Сергей, наблюдая за приближающимся бойцом CCN. Просто потому что он подвернулся под руку и оказался не в том месте и не в то время. Судьба.

Наблюдая за приближающимся бойцом, Пирс молниеносно просчитывал варианты действия. Сначала сбить с ног, лишив противника твердой опоры. Потом ударом костяшками пальцев по горлу парализовать голосовые связки, чтобы тот не смог орать. Ударом по колену сбоку, лишить возможности встать на ноги. Добавить кулаком в челюсть, ударом «дракона» под дых и в завершении ребром ладони по реДорим. В результате звон в ушах, полное дизооринтирование в пространстве, челюсть выбита, три ребра сломано, кровоизлияние в легкие. Смерть.

К сожалению все прошло не по сценарию. Подпустив к себе человека как можно ближе, Сергей мощной подсечкой сбил его с ног, но почти сразу отпрыгнул в сторону. Солдат пока падал, успел извлечь из рукава узкий стилет и воткнуть его в то место, где мгновение назад находилась нога Пирса. Молча, блокировав двумя руками руку с ножом, Сергей лбом ударил соперника в переносицу, после чего кулаком разбил гортань всмятку. Увернувшись от ответного выпада руки, в которой блеснул второй нож, ударом ребра ладони по шее чуть не сломал позвоночник. Зажав солдату рот, чтобы тот не хрипел, Пирс хладнокровно вогнал острый клинок под нижнюю челюсть и протолкнул в мозг. Тело задергалось мелкой дрожью и застыло.

Приведя дыхание в порядок, стал снимать с холодеющего трупа снаряжение и оружие.

–«Все равно от еще одного убийства хуже не будет». – С тоской думал Сергей.

Застегнув на все молнии и ремни разгрузочный жилет с боеприпасами к автомату CAR-15, надел поверх одежды трофейный тактический ранец и снова взвалил на спину, надоевшую до смерти тушу Тони. Нужно было спешить. Не пройдет и пары минут как убитого бойца хватятся, если конечно еще не хватились и устроят поиски. Видит бог, он с радостью оставил бы Тони здесь, но к нему оставалось несколько немаловажных вопросов, которые лучше всего задать в более спокойной приватной обстановке. Он вволю помучает этого недоделка, если тот заупрямиться рассказать правду, но докопается до истины и вызнает где оставшийся товар. Еще была смутная надежда вернуть наркотик законному хозяину и надеяться на нисхождение с его стороны. Уж лучше так чем ударяться в бега и становиться презренным дезертиром.

Высокогорное селение. Оперативный район Ланг Сон. Даос.

Сразу же после полудня два разведывательно-штурмовых самолета атаковали на бреющем полете позиции противника на склоне горы. Открыв по деревне массированный огонь из спаренных ста двадцати миллиметровых роторных пулеметов, они как нельзя, кстати, подоспели на помощь группе спецназа уже отчаявшихся выжить в этой мясорубке. Под командованием капитана к тому времени осталось всего семеро израненных и смертельно усталых бойцов из группы специального назначения «Байкал». Зажатые на вершине скалы с трех сторон окруженной пропастями и глубокими расщелинами, их единственный путь к спасению надежно блокировали два батальона регулярной армии Северного Вьетминя. Перекрыв единственную тропу, петляющую от гостевого дома вниз по склону горы до самой деревне горцев, враг уже праздновал победу, когда два появившихся самолета спутали им все планы. К счастью Керк не обманул ожиданий и вызванная им авиация, пришла как нельзя, кстати, временно перевесив чашу весов в пользу окруженной группы. Наблюдая в бинокль за атакующими самолетами, капитан не спешил покидать оборонительную позицию. Предстояло спуститься с горы в низину, где их сможет забрать вертолет, но до этого момента их могли еще сто раз уничтожить. Лишь после десяти минут интенсивных авиаударов, бойцы решились покинуть свое убежище и под прикрытием густого дыма занять второй оборонительный рубеж, где не осталось ни одного живого вьетминца. Находясь на постоянной связи с пилотами, раненый в плечо Ключников грамотно координировал атаку двух «Корсаров». Делая все возможное, чтобы самолеты не нанесли случайный удар по ним, он молился только о том, чтобы не потерять сознание от терзающей его невыносимой боли в ноге. Продвигаясь следом за отступающим врагом, пораженным внезапно пришедшей помощи в столь труднодоступной для авиации местности, группа искала обходной путь, только бы не возвращаться прежним путем. Зеленых Беретов с первых дней в учебке учили никогда не повторять пройденный маршрут и всегда по возможности менять его, чтобы противнику было тяжело устроить западню и вычислить направление движения. Высоко в горах постоянно маневрировать и уклоняться от первичного курса, было невероятно сложно и не только из-за выматывающих спусков и подъемов. Большинство мест в горах труднопроходимы, а некоторые так и просто непреодолимы. Узкие ущелья идеальные места для засад и любой уважающий себя командир будет всеми силами избегать их. Здесь не было растительности, а та, что была, не годилась для скрытного передвижения отряда. По сути, все люди были на виду, и спрятаться было негде даже с использованием мимикрирующих накидок и идеального для подобной местности камуфляжа «Диджитал» распространенного в горных частях спецназа.

– На двенадцать часов! Четверо уцелевших. – Выкрикнул бегущий впереди Серебряков, припадая на одно колено. Выдвинув короткий обрубок гранатомета, лейтенант мгновенно окутался дымным выхлопом от вылетевшей из ствола осколочной ракеты. Укрывшись в перекате за каменную стену дома, Михаил лихорадочно стал перезаряжать гранатомет. Двое прикрывающих его бойцов автоматными очередями добили двух выживших внутри дома вьетминцев. Завывающие над головой самолеты, словно две сказочные Баньши кружили по спирали вокруг горы, пока один из них после короткой вспышки вдруг не развалился прямо в воздухе на несколько частей. Изуродованный попаданием ракеты дырявый фюзеляж еще какое-то время печально кружил, словно лист на ветру, прежде чем рухнуть на дно окутанного туманом бездонного ущелья. Среди вьетминцев раздались радостные крики, и они с удвоенными силами открыли огонь вслед второму самолету. Ловко маневрируя над пиками гор, пилот заложил мертвую петлю, после чего метким залпом неуправляемых ракет накрыл в ущелье подкрепление вьетминцев из пятидесяти с лишним человек. Но на этом его удача закончилась. На вершине скал хорошо замаскированные пулеметные расчеты старались яростно нащупать сверкающими очередями ненавистный крылатый силуэт, уничтоживший почти сотню их товарищей. Пока пулеметчики отвлекали пилота, навстречу самолету поднялось сразу с дюжину ракет «земля-воздух» выпускаемых из портативных установок ПВО. Увернувшись от нескольких пронесшихся мимо серебристых стрел, пилот не учел, что эти новые высокотехнологичные ракеты взрываются не от соприкосновения с целью, а на определенном от нее расстоянии. Влетев в облако осколков, самолет мгновенно получил множество сквозных отверстий и утратил герметичность кабины. Раненый пилот отчаянно пытался покинуть горящую машину, но в самолете заклинило катапульту. Тогда снова восстановив контроль над потерявшим было управление самолетом и, смирившись с неизбежной смертью, пилот совершил героический поступок – смело направил свою птичку прямо в скопление зенитчиков – решив таким образом захватить с собой на тот свет как можно больше врагов. Пилот своим поступком вызвал уважение даже у врага – тех, кто выжил, разумеется. Оставляя за собой чадящий хвост дыма, самолет на полной скорости врезался в гору, разбросав во все стороны огненные протуберанцы взорвавшихся топливных ячеек и сдетонировавших боеприпасов. Что и говорить, победа вьетминцам досталась дорогой ценой.

Перекинув через плечо руку раненого Ключникова, капитан Мак Милан буквально тащил его на себе, ибо парень был практически на грани потери сознания. Быстро ощупав его одежду и наткнувшись на кровавые пятна на бедре правой ноги, быстро провел сканером над затянутой искусственной кожей раной. Сканер обнаружил осколок, застрявший недалеко от кости. Парень потерял очень много крови и находился на грани потери сознания.

– Потерпи еще немного, сынок. – Похлопав по щеке Ключникова, чтобы тот пришел в себя, капитан сочувственно добавил. – Мы вытащим тебя. Просто продержись и не засни, иначе больше не проснешься. Вы сегодня все хорошо сражались. Большего, я не вправе и желать.

– Мак, нам навстречу двигается группа. Их там человек тридцать. – Доложил по рации Серебряков. – Вместе с партизанами замечены горцы и несколько старейшин.

– Установи вдоль тропы несколько осколочных мин. Нам нужны языки.

Староста деревни в сопровождении нескольких других старейшин, яростно доказывал молчаливому командиру партизан, что гаиджинов необходимо было пленить, а не убивать. Что живыми они стоят намного больше чем мертвые. На что командир партизан им возразил, сказав, что они так и собирались поступить, если бы их не заметил один из наблюдателей.

Дистанционно подорванные заряды мастерски уничтожили вооруженную до зубов охрану, оставив в живых лишь командира повстанцев и трех горцев оглушенных взрывами. Когда они пришли в себя, над ними возвышался, словно языческий бог в царстве теней мрачный капитан Мак Милан зловеще пробуя остроту своего виброножа на куске дерева Хань по твердости не отличавшегося от кости. Мак Милан ни о чем не спрашивал и ничего не говорил, но от его взгляда пленникам сделалось не по себе. Они лежали связанными по рукам и ногам в какой-то сырой и темной дыре, откуда с потолка свисали отвратительные фосфоресцирующие сталактиты слизи, медленно колышущиеся, словно под порывами невидимого ветра.

– Сейчас вы узнаете цену предательства и вероломства. – Сказал Максим, медленно приближаясь с ножом к пленным, и от его взгляда им сделалось по настоящему страшно.

Услышав в пещере нечеловеческие вопли и визг боли, Ключников превозмогая боль, хотел пойти посмотреть, что там происходит, но твердая рука Серебрякова удержала его на месте. Посмотрев в глаза лейтенанта, он увидел, как тот отрицательно мотнул головой, запрещая проявлять инициативу и совать нос, куда не просят.

Остальные бойцы группы «Байкал» на шум не повели и ухом, напряженно всматриваясь в негустой подлесок в трехстах метрах выше по склону. Там двигались разряженными цепями фигурки вьетминцев идущих по их следу. Прошло, наверное, еще минуты две или три, прежде чем из пещеры появился капитан, с бледным как у покойника лицом. Пряча на ходу окровавленный нож в ножны, не говоря ни слова, сделал знак следовать за ним.

Через несколько минут к пещере вышла большая группа вьетминских солдат в количестве пяти десятков человек. Закинув в пещеру несколько свето-шумовых гранат, они ворвались следом и остановились, ужаснувшись открывшимся их глазам зрелищу способным повергнуть в благоговейный трепет даже серийного маньяка-убийцу. На полу валялись безрукие, безногие, со вспоротыми животами окровавленные тела еще живых людей. Вокруг шеи каждого были намотаны сизые кишки уже облепленные насекомыми. А когда солдаты попробовали поднять несчастных с пола и оказать им помощь, в пещере прогремел мощный взрыв, обваливший свод и похоронивший пот десятками тонн гранита шестерых солдат.

– Позовите сюда Лонг Чана! – яростно приказал командир группы чудом оставшийся в живых. Во время взрыва он стоял у входа, поэтому взрывная волна его просто отбросила назад, слегка контузив. Отдавая резкие как удар хлыста команды, он про себя дал страшную клятву, что догонит этих зверей в человеческом обличии и публично совершит с ними тоже, что они сделали с несчастными пленниками, но перед этим вырвет им языки и кастрирует. Чтобы в загробном мире над ними потешались, а они не могли ничего сказать в ответ.

– Ушли на север, господин. – Быстро доложил лучший следопыт в отряде по кличке «Кобра». Его так прозвали, за то, что он в одиночку жил в джунглях, питался насекомыми и бамбуковыми крысами, голыми руками ловил ядовитых змей и поедал в сыром виде. Это был худой до изнеможения, невероятно жилистый человек неопределенного возраста, считавшимся лучшим следопытом и снайпером. На его счету числилось несколько сотен убитых врагов. Одетый лишь в набедренную повязку, меховую накидку и кожаные сандалии, он был безразличен к удобствам, но свою любимую трофейную винтовку М1 с ручной перезарядкой холил и лелеял как родную жену или дочь. Если для него и существовало на этом свете божество, то он его всегда носил за спиной в кожаном чехле, после каждого убийства делая на пластиковом прикладе неглубокие зарубки. Он почти все свободное время проводил в джунглях в одиночку в поисках очередных «гамбургеров» – так он презрительно называл солдат Анклава, к коим питал жгучую ненависть. За один только сезон охоты в районе Железного Треугольника за ним были признаны семьдесят покойников, в том числе восемь за один день. Однако сюда включались только доказанные случаи. А среди непризнанных числились еще сотня, а то и две, которых он убил, охотясь в одиночку или в таких условиях, когда было невозможно получить подтверждения.

– Разыщи их Лонг Чан. Мне нужны их головы и сердца. Они надругались над Старейшинами. Убили моих солдат. Если мы не отомстим, души умерших никогда не оставят нас и не простят и будут по ночам напоминать нам об этом невыносимом позоре. Демоны со звезд не достойны, дышать воздухом нашего мира. Мы продолжим борьбу до конца, пока не отправим их обратно в ад, откуда они явились. У нас пять часов. Если не успеем к сроку, рискуем сорвать операцию, от которой зависят жизни многие миллионов людей, ожидающих избавления от тирании чужаков.

– Как скажите, так и будет. – Быстро кивнул Кобра. – Я пойду вперед самой короткой тропой. Продолжайте преследование и вы выгоните их прямо на меня, а уж я не промахнусь. – Сняв с плеча снайперскую винтовку и поплевав на палец, любовно огладил потертый приклад, на котором не осталось свободного места от вырезанных на нем неглубоких зарубок от ножа. – У меня еще есть место на стволе и трубке прицела. – Со зловещей улыбкой ответил на невысказанный вопрос Лонг Чан, перехватив уважительный взгляд командира.

Порывисто развернувшись, охотник зашагал по едва заметной среди камней тропе Дориминов, ведущую прямо к реке. Гаиджинам не остается ничего иного как спускаться в долину и ждать прилета своих воздушных машин. В той местности есть лишь одно возвышение, с которого открывается отличный обзор на всю долину. Прятаться больше там негде. Кругом лишь рисовые поля, невысокая трава и полное отсутствие скал и других естественных укрытий. Привыкший убивать с расстояния свыше километра, Кобра не сомневался в успехе. Все обстоятельства складывались в его пользу. Гаиджины обречены и возможно даже догадывались об этом.

Остров Ши. Желтое море.

– Начало положено. Теперь отсчет невозможно остановить, месье Арклин.

– У меня серьезные опасения по поводу всего происходящего господин Ли. – Нехотя поделился своими сомнениями моложавый землянин лет пятидесяти с седыми, как снег волосами и шкиперской бородой. Господин Ли был уроженцем Эпсилона и ему было не дано понять насколько большой опасности они сейчас подвергали всю планету.

– Не волнуйтесь мой друг. Мы много раз проделывали это.

– Никогда прежде нам не приходилось пересылать такое количество грузов и людей! – возразил землянин. Сомнения лишь усилились, когда глубоко под толщей скал зародился глухой рокот, перешедший в ритмичные толчки и вибрацию. Напряжение в глубине коры планеты могли засечь сейсмические датчики Анклава и орбитальные спутники-шпионы. А секретность в этом деле играла, первостепенное значение без которой эффект внезапности будет утерян.

Находясь в бункере в полукилометре от черного как космос артефакта похожего формой на переплетенные между собой рога оленя, Арклин ощущал исходящее от него зло. Но без этого удивительного устройства, военные поставки с Земли давно прекратились бы. Анклав семь долгих лет блокирует планету из космоса, стараясь задушить всех истинных борцов за свободу экономическими санкциями и военным давлением. Невзирая на разразившуюся войну, Земная Федерация утроила поставки Северному Вьетминю себе в ущерб, снабжая союзников новейшим оружием, военными специалистами и материальными поставками на баснословные суммы денег. Но когда количество сбитых или потерянных космических кораблей увеличилось, было принято решение активировать найденный Артефакт и попробовать с его помощью установить устойчивый канал связи с Землей. Это было смелым и опасным решением, но оно оправдалось.

Председатель Ли с теплотой и благодарностью посмотрел на группу землян в поте лица трудящихся за фантастического вида электронными пультами управляющими сложными процессами контроля Артефакта когда то принадлежавшего дедрам. Об этой исчезнувшей в пучине времени демонической расе ходили самые невероятные слухи. Говорят, дедры победили трех своих главных врагов – время, расстояние и смерть – после чего ушли в иную Вселенную, расположенную в другом измерении. Во все времена в Галактике шла настоящая охота за их наследием, опередившим все известные технологии галактов на многие миллионы лет. Расы чужих буквально сходили с ума от жадности при одном лишь упоминании дедров. Далекую планету под названием Хлория в звездной системе Игнион постигла печальная участь, когда всем стало известно, что на ней сохранились артефакты и даже целые руины городов. Туда устремились авантюристы и искатели сокровищ всех мастей со всех обитаемых уголков дряхлеющего Крул Каи – древнего союза звездных систем галактов. После изобретения людьми звездных порталов вместо уничтоженной при таинственных обстоятельствах сети червячных тоннелей в гиперпространстве называемых струнами, Галактика пережила новую волну колониальной экспансии. Десятки лет, находившиеся в полной изоляции звездные системы, утратили связь с центральным органом управления колониями. Колониальный центр Крул Каи потерял былую мощь, в то время как Земная Федерация наоборот вырвалась вперед и стала ведущим лидером в космических перевозках на огромные расстояния. Люди поняли, что только они одни могут контролировать полеты, а значит, получили в руки неслыханную власть над остальными расами. Отныне уделом всех людей стало бесконтрольное расширение границ своего влияния, а вместе с ним и множество кровопролитных войн за сферы влияния. Захватив контроль над порталами, созданная в противовес Федерации первая Галактическая Империя, развязала вооруженный конфликт против Земли. К ней присоединилось много сторонников недовольных последним политическим курсом Федерации на сближение с другими расами. Такие колонии как Эпсилон в ничем не примечательных звездных системах, крайне редко становились ареной, где пересекались интересы сильных мира сего. Лишь много позднее стало известно, что на планете обнаружены артефакты дедров, что в конечном итоге и предрешило судьбу народонаселения Эпсилона. Через год после этого на планету прибыли первые боевые подразделения Анклава союзника Империи. И почти в одно с ними время войска Содружества, взявшие под протекторат Вьетминь, стали активно распространять свое влияния на три соседних государства.

– Вы многое для нас сделали. Спасибо. – С теплотой и какой-то скрытой грустью внезапно сказал Ли. – Два года назад мы были не готовы, и вы честно предостерегали нас, но мы не послушали. Теперь все будет иначе. Сегодня мы отдаем наши судьбы и жизни в ваши руки. Если победит Анклав, на нашем мире можно ставить жирный крест. Неужели они не понимают, что ими хитроумно манипулируют имперские кукловоды, точно так же как они пытались проделать это на Земле? Что истинные причины войны им никогда не будет дано узнать и понять. Когда начнется наступление, это станет и поводом для войны между вашими звездными фракциями.

– Дружище, что это вас вдруг потянуло на меланхолию? Ужель присутствие Артефакта отрицательно сказывается на вашей уверенности в успехе? – нахмурил брови Арклин. – Или это из-за того, что я Вам слишком много рассказал о концептуальной власти? Война с Анклавом началась давно, так что беспокоиться не о чем.

– Не знаю, как и выразить словами свое смятение. – Замялся Ли. – Я тоже волнуюсь не меньше вашего. Наш мир оказался намного сложней, чем мне казалось раньше. В нем слишком много зла, что выдает себя за добро. Не поймите меня неправильно, управляемая подпространственная телеметрия – это будущее космических путешествий. Возможность мгновенно перемещаться между звездами без утомительных перелетов в обычном космосе, мечта всей моей жизни. Я не знаю, кем были те, кто построил эти удивительные порталы и чем они провинились при жизни, если были вынуждены бежать от неведомой одним лишь им угрозы, но я скорее умру, чем позволю этим устройствам попасть в алчные руки Империи. Когда все закончится, и вы с полученными данными по исследованию Артефактов вернетесь через портал обратно на Землю, я прикажу уничтожить это место. Вы сами сказали, что без главной установки понять принцип работы порталов будет непросто, если вообще возможно.

– Верно, даже если Империя руками Анклава завладеет другими артефактами им это не очень поможет. Что бы этого не произошло, мы помогли вам скопить достаточно сил, чтобы победить Анклав в одном решительном сражении. Мне право жаль покидать вас в столь судьбоносный для вашего народа час, но у нас нет иного выбора. Земля может пасть под ударами.

– Не сожалейте, нам тоже знакомо слово долг. – Улыбнулся Ли. – Теперь дело за нами.

Глядя перед собой, могущественный правитель всего Северного Вьетминя скрестил руки на груди, мрачно наблюдая за марширующими рядами тех, кого приходилось отправлять на верную гибель во имя свободы всего народа. По направлению к ярко освещенному прожекторами Артефакту дедров медленно катила нескончаемая колонна супертанков Федерации «Протей», самоходные орудия «Титан». Бронированные амфибии Рысь с ракетами «Стрела». Бронетранспортеры «Паук-2» и другие кошмарные инструменты войны. Бронированная махина медленно продвигалась к темному зеву портала, ведущего к двум другим, расположенным в труднодоступных местах на континенте Вентай в тысячах километрах друг от друга. Первый в горе Санхой, у истока могучего Конга, второй рядом с Пусаном – столицей Камбаджи. Все это время приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы шпионы Анклава не прознали про тайники с оружием и не разбомбили их с помощью авиации. Для защиты и сохранения секретности даже пришлось вырыть сотни километров пещер и разветвленных галерей. Наладить снабжение и подвести все необходимые коммуникации. Ничем не примечательный остров Ши, с его единственным портовым городком Хайку, стал центром подготовки к решительному сражению. Пока вокруг Северного Вьетминя росли укрепления из баз и фортификаций врагов, оттягивающих на себя значительную часть вражеских войск, в глубине острова полным ходом готовились к широкомасштабному наступлению. Теперь час пробил, и маховик войны стал стремительно набирать обороты.

– Пришел день расплаты за безнаказанные унижения, обман, грабежи и насилие. – Процедил Ли, невольно подавшись вперед, когда рядом с бункером проходила его личная гвардия ставшая костяком всей армии. Военные специалисты с Земли успели обучить сотни его бойцов, те в свою очередь обучили тысячи. Сейчас общая численность его войск составляла пять миллионов мужчин и женщин способных держать оружие в руках, но из них лишь двести тысяч умели это делать умеючи. У Анклава сил было в сто раз меньше, зато много профессиональных бойцов и космические корабли. Но у врага не было самого главного – уверенности в правоте собственных поступков. Солдаты Анклава утратили четкое понимание того, что они здесь вообще делают и ради каких идеалов сражаются. Солдат, не понимающий цели войны в глубине души будет всегда сомневаться в ее целесообразности, а значит, посчитает, что его смерть будет напрасной и никому не нужной. Армия, пораженная смертельным синдромом неуверенности, не может полноценно воевать, тем более сражаться до последнего вздоха в случае мощной атаки. Это являлось Ахиллесовой пятой любого агрессора, которая рано или поздно прикончит его.

– Вы, тоже примите участие в бою? – чуть помедлив, нехотя спросил Арклин.

– Конечно. – кивнул Ли. – Это мой долг. Когда заработает портал и все пойдет по накатанной колее, я вернусь в Хайку и займу место за штурвалом истребителя. Пусть я и хожу в гражданской одежде в душе я по-прежнему военный летчик. Мы солдаты и наш удел сражаться на поле брани.

– В таком случае позвольте пожелать Вам удачи. Скорее всего, мы никогда больше не свидимся, а я так хотел изучить вашу древнюю культуру. Проклятая война все разрушила.

– Война обязательно закончиться. – Оптимистично похлопал его по плечу Ли. – Вы сами говорили, что согласно теории дедров смерти как таковой не существует. Что это лишь переход в иное состояние в новую физическую оболочку. Пришло время проверить это на практике.

– Я никогда не верил до конца в эти байки. – Пробормотал Арклин, крепко пожимая сухую ладонь председателя Ли. Вьетминцев ожидала кровопролитная битва за родную планету, а его исследовательская лаборатория Хронос на Земле, где изучали эффект тахионных полей. Если семь лет командировки не прошли впустую вскоре Федерация обретет невиданную мощь и сможет избавиться от зависимости изоморфера контролирующего перемещения меж звезд. Любой корабль, оснащенный массприводами, прямо как в старые добрые времена сможет мгновенно преодолевать огромные расстояния, используя струны Вселенной. Только бы успеть к сроку, прежде чем кровожадные орды варваров со всей Галактики вторгнуться на Землю и утопят ее в крови миллионов ни в чем не повинных граждан. Пускай враги контролируют изоморфер, сколько хотят, однажды он подведет их в самую ответственную минуту и обернется для Империи самым страшным из всех кошмаров.

– Я буду молиться за вас господин Ли. Моя родина в опасности и я обязан находиться на защите ее рубежей. Обещаю сделать все возможное ради возвращения на Эпсилон.

– Не спешите давать невыполнимых обещаний мой друг. Возможно, когда все это закончиться возвращаться будет некуда. – Мягко пожурил его Ли. Отойдя в сторону, он жестом подозвал к себе своего первого заместителя и помощника – генерала Зиапа. Немного одутловатый лицом, но неизменно подтянутый, в строгой военной форме генерал склонился в полупоклоне.

– О наших передвижениях не стало еще известно врагу? – напряженно спросил его Ли.

– Нет, господин. Разведка докладывает о тишине на всех военных базах. Если бы им каким-то образом стало известно о готовящейся операции, они всех давно подняли по тревоге. За пол часа до открытия порталов мы нанесем с помощью нашей авиации мощные ракетно-бомбовые удары по шести ключевым городам и базам Анклава. Прежде чем они смогут понять, что происходит мы, введем в бой бронетанковые и механизированные бригады. Первостепенные цели авионалета базы в операционных районах Ланг Вей, Камрань, Бьен Фу и космодром Анклава в Дананге. Порталы дадут возможность выйти нашим главным силам в тыл к столице Камбаджи городу Пусану и столице Даоса городу Плейку. На операцию окружения отводиться от двух до трех дней. Наши союзники из Патет Дао обещали сковать силы врага в районе Контума и Каобанга, кроме того, вдоль всей Тропы активизируются партизанские ячейки с целью нанесения ударов по промышленной и военной инфраструктуре в Тайлунде, в тот момент, когда спланированный нами военный переворот оппозиции захлестнет страну волнениями. Вскормленная целиком на наши деньги оппозиция в нужный момент скинет коррумпированное правительство Регента и призовет народ к изгнанию захватчиков. С этим проблем не предвидится.

– Очень хорошо. Пройдемте в мой кабинет генерал, нам нужно многое обсудить. Наш первый сокрушительный удар придется по базе Ланг Вей. Нашим стратегам после долгих неудач и просчетов удалось, наконец, выяснить, что это самый слабый и уязвимый участок в обороне. Вы обязаны лично возглавить атаку и проследить, чтобы все прошло без накладок. Мы не можем сейчас позволить себе никаких ошибок. От этого зависит успех всей военной компании.

Горное ущелье Ланг Сон. В десяти километрах от реки Конг.

Глухие раскаты в хмурых небесах возвестили о приближающейся грозе. Едва группа разведчиков успела найти укрытие среди скал, как открытое пространство заволокло пеленой дождя. Наскоро отдохнув и перекусив, капитан заставил всех снова подняться и выйти из сухой пещеры под низвергающиеся с небес потоки воды. Двигаться в такую погоду было очень неудобно и опасно – камни под ботинками стали скользкими и ненадежными, а потоки воды буквально пригибали к земле. В таких условиях ни один даже самый лучший на свете следопыт не выследит их, а группе преследователей придется терпеть те же неудобства что и Зеленым Беретам. Еще во время привала капитан более тщательно осмотрел рану Ключникова, и она ему очень не понравилась. Острые осколки засели глубоко, но хуже что задели кость и со временем мог развиться сепсис, если их срочно не извлечь. Достав лазерный скальпель, капитан срезал плоть вокруг раны, сделал несколько надрезов, после чего ухватился специальными хирургическими щипчиками из своей аптечки и медленно стал тянуть на себя самый крупный осколок. Накачанный обезболивающими препаратами Ключников, лишь болезненно морщился не столько из-за боли, сколько из-за нелицеприятной процедуры. Включив рентген-очки, капитан внимательно наблюдал, чтобы острые края осколка по выходу случайно не перерезали вены или важные артерии. Входной канал был на удивление ровным и чистым, а ведь осколок со смещенным центром мог, при попадании в плечо и из спины вылететь.

– Спокойно дружок. – Приговаривал он, сочувственно поглядывая на раненого. – Все не так плохо. Царапина и только. Ну, не сможешь пару недель бегать за бабами, что уж тут поделать.

– Баб мне уже давно правая рука заменяет. – Кисло улыбнулся Ключников.

– Да этот парень настоящий монстр! – ухмыльнулся Серебряков. – Еще и шутит.

– Заткнитесь лейтенант. – Оборвал Мак Милан, не прерывая операции. – За нами по пятам идут «гуки». Лучше озаботьтесь скинуть их с нашего следа. Я беру с собой только Стрельникова и Ключникова, так как они у нас подранки и требуют эвакуации в первую очередь. Что со спутниковой связью? Все так же тишина?

– Такое впечатление, что все спутники одновременно вышли из строя. Даже обычная радиостанция не ловит ничего кроме помех. Все это чертовски странно.

– Согласен. Объяснить это грозой, значит признаться в собственной некомпетентности. Здесь в округе достаточно наблюдательных постов, но ни один не отвечает. Похоже на глушилки.

Закончив с раной Ключникова, капитан тщательно обработал ее и залил псевдоплотью. Теперь нужно осмотреть рану Стрельникова. Пуля вскользь попала тому в висок, выбив из черепа кусок кости. Глядя на его рану, капитану так некстати вспомнилась погибшая в автокатастрофе жена, с практически напополам перерубленной головой. Отогнав от себя тяжелое воспоминание, стал уверенно вынимать из раны видимые кусочки кости и быстро накладывать на рану стежки. На первое время сойдет, а там бог даст, боец дотянет до госпиталя, где его заштопают куда более основательно. Дождавшись пока Серебряков уведет оставшихся бойцов навстречу преследователям, капитан лично проверил оружие и оставшееся снаряжение раненых, чтобы им не пришлось лишний раз тратить на это силы. Идти предстояло еще далеко.

– Вы не боитесь отпускать Серебрякова, капитан? – спросил Ключников.

– Пусть гуки боятся. Можно только посочувствовать тем парням, что будут его преследовать.

Достав из подсумка две последние ампулы, капитан сделал раненым по уколу гармонизатора подстегивающего иммунитет и регенерацию тканей. Придерживая их под руки, чтобы они случайно не поскользнулись на мокрых камнях, Максим помогал им спускаться вниз по склону, внимательно наблюдая за вершинами скал. Срубив с ближайшего дерева виброножом несколько относительно прямых сучьев, соорудил подобии костылей. Чем ниже они спускались, тем проще было дышать и тем комфортнее себя чувствовали разведчики. Даже никогда и ни на что не жалующийся Мак Милан искренне обрадовался травяным холмам и далекой ленте реки, где могли находиться поселения хо из числа лоялистов. Безжизненные с виду горы неудержимо давили на психику, угнетая своим смертоносным и молчаливым величием. В автомате находилась предпоследняя обойма, а в подствольном гранатомете последняя граната. Максим не тешил себя пустыми надеждами. На равнине у них еще меньше шансов оторваться от преследователей, чем в горах. Если Серебряков не справиться с возложенным на него поручением, противник сотрет их в порошок. Боеприпасов нет, а отсутствующая связь сводила на нет, все попытки, вызвать подмогу, вертолеты или артиллерийскую поддержку. Нравится им это или нет, плен для любого спецназовца был немыслим, а значит, прежде чем погибнуть они должны захватить с собой как можно больше врагов. Иного не дано.

Лейтенант Серебряков, наблюдающий сквозь коллиматорный прицел штурмового карабина за приближающимися цепочками вьетминцев, не чувствовал к ним ничего кроме холодного любопытства. Сколько он не пробовал вызывать в себе жгучую ненависть к этим людям, получалось это не сразу, а лишь после начала боя. Эти тщедушные с виду колонисты похожие на худых подростков совсем не выглядели опасными. Некогда мирные фермеры, обрабатывающие землю и выращивающие своих домашних животных в глазах любого жителя внешних миров были не больше чем дикарями, копающимися в грязи. Их женщины были словно фарфоровые статуэтки, буквально хрустящие в объятиях бравых десантников, пехотинцев и спецназовцев из экспедиционного корпуса Анклава на Эпсилоне. Но так же он знал, что они были очень хитрыми и опасными, несмотря на благодушный вид. Любой из них с радостью отдаст жизнь лишь бы захватить с собой на тот свет гаиджина, а их пытки и издевательства над пленными порой поражали своей жестокостью даже видавших виды спецназовцев, вызывая дрожь в их душе. Как же так вышло, что могущественный и непобедимый Анклав вот уже более семи лет не может справиться с дикарями, невзирая на свою мощь и высокие технологии. Неизменно выигрывая каждое новое сражение, они неуклонно приближались к собственному поражению. И самое ужасное, дух колонистов не могли сломить даже бомбардировки городов способные ужаснуть кого угодно одним лишь видом. День и ночь бомбы всех типов и размеров сыпались градом на города Северного Вьетминя, а эффект по-прежнему нулевой. Что же они за титаны способные пережить всепожирающее пламя небесного огня и смерть сотен тысяч своих соплеменников?

Нет, они не титаны и не боги, напомнил себе Серебряков. Они всего лишь люди как и мы. Так же страдают от голода, болезней и лишений. Истекают кровью если их подстрелить. Со своими страхами и мечтами. Способные лишь на подлый удар в спину, а на честный бой кишка тонка.

Сделав саперу, знак подорвать установленные заряды, Серебряков переключился на одиночный режим ведения огня. Боеприпасов осталось мало, каждый патрон приходилось расходовать экономно. Ущелье сотрясли два мощных взрыва, эхом отдавшись в ущелье. Узкую тропу, по которой в этот момент цепочкой спускались преследователи, осыпало каменной шрапнелью, мгновенно уничтожив и похоронив под обломками около двух десятков человек. Дождь быстро рассеял поднявшееся от взрыва облако дыма, открыв вид на истерзанные останки тех, кто еще недавно были живыми людьми. Установленные с обеих сторон тропы взрывные устройства сработали настолько отменно, что даже не пришлось добивать раненых – таковых просто не осталось. Почти сразу пришлось перебраться за гребень ближайших скал – идущие следом за передовой группкой вьетминцы стали опасливо обходить место взрыва по обеим сторонам тропы. Спецназовцы дружно открыли по ним огонь из бесшумного оружия, еще больше внеся сумятицу в ряды и без того испуганных и разъяренных преследователей. Неожиданно боец рядом с Серебряковым ткнулся лицом в камень, словно задремав, а через миг уже скатывался в пропасть, оставляя за собой кровавую дорожку. Серебряков успел поймать его за щиколотку, предотвратив падение с двадцатиметровой высоты на острые камни. Как только он перевернул парня лицом вверх, то почувствовал, как сердце в груди забилось учащенно. Правая часть черепа была снесена напрочь, словно после попадания в глазницу разрывной пули. Первая мысль – случайная пуля на излете. Без выходного отверстия трудно понять, что за боеприпас использовал стрелок, а входное слишком сильно залито кровью.

– Отступаем! – на всякий случай скомандовал он, в глубине души терзаемый подозрениями. Были случаи, когда солдат патруля находили точно с такими же отверстиями в голове. Поговаривали, что это дело рук одного вьетминского снайпера-неведимки названного Гробовщиком. Его искали повсюду в течение многих лет, но так и не нашли.

– Мы почти сделали этих парней! – попробовал возмутиться долговязый разведчик, но тут же упал лицом вниз с дыркой в правой глазнице.

– Снайпер! Никому не поднимать головы! – заорал Серебряков, вжимаясь в землю.

Последний оставшийся в живых разведчик поползли к нему, стараясь двигаться только под прикрытием груды камней и сухой растительности. Швырнув в его сторону несколько дымовых шашек, он прикрыл его от снайпера, зато засветил свою позицию перед вьетминцами. Они теперь знали где засели выжившие спецназовцы и самоотверженно пытались их окружить. Зайти в тыл было проблематично – кругом пропасти и расщелины – зато можно отрезать ненавистных врагов от спуска и повторно блокировать на вершине скалы.

Скинув в пропасть веревку, и повиснув на ней в десяти метрах от верхнего выступа, разведчики даже затаили. Долго ждать не пришлось. Что твориться наверху Серебряков не видел, зато взорвавшаяся над головой мина, заложенная рядом с двумя трупами, красноречивее слов подсказала об уничтожении еще пятерых сунувшихся на вершину скалы боевиков. Их дымящиеся, истерзанные осколками тела еще долго летели в пропасть в облаке кровавых брызг, пока не скрылись из вида среди холодных волн горной реки.

– Ну, как оно там на том свете, сучары? – Усмехнулся висящий на веревке разведчик.

Серебряков сделал ему знак замолчать. Напряженно всматриваясь вверх, он ждал, что в любой момент над краем скалы появится голова преследователя, и автоматная очередь навсегда оборвет его жизнь, прежде чем остальные убьют его самого, и он рухнет в пропасть. Никто не появился и пять минут спустя. Если там кто и был, то не заметил хорошо замаскированную веревку, тянущуюся прямо в пропасть. Упираясь ребристыми ботинками на толстой каучуковой подошве в шероховатую поверхность скалы, оба разведчика стали медленно подтягиваться по веревке. Серебряков осторожно выглянул за край скалы, выставив перед собой автомат. Вокруг было тихо, лишь где-то неподалеку слышались гнусавые разговоры вьетминцев. Помогая своему напарнику взобраться обратно на выступ, Серебряков вздрогнул, когда над ухом взвизгнула пуля, и последний его боец свалился в пропасть с прострелянной головой. Перекатившись в сторону, он тут же стал бегом спускаться по склону горы, петляя из стороны в сторону. Удивленные его появлением трое обернувшихся на шум вьетминца упали, прошитые бесшумной очередью. Проклятый снайпер пока еще ничем не выдал своего местоположения и это очень плохо. Он мог быть где угодно, а значит о безопасном месте не стоит и мечтать.

Подхватив с трупов несколько поясов с боеприпасами и вьетминский полуавтоматический карабин СВ-4, Серебряков крался следом за второй группой вьетминцев, устроив на них настоящую охоту, неожиданно нападая на отбившихся от отряда людей. Вызывая камнепады, скидывая им на головы трофейные гранаты, он здорово тормозил их продвижение. Смутно догадываясь, что следом за ним идет незаметный среди камней вьетминец со снайперской винтовкой в руках, Серебряков намеренно уводил его за собой в сторону. Готовясь устроить очередной камнепад, прозвучавший среди скал хлесткий выстрел, он уже не услышал. Зато пулю, пробившую грудь навылет ощутил как раскаленное докрасна копье, пронзившее тело насквозь. Прячущийся на вершине соседней горы удовлетворенный попаданием Лонг Чан не стал добивать его своим коронным выстрелом в глаз, самонадеянно решив, что с гаиджином и так покончено и тратить на него вторую пулю будет не слишком разумно и экономно. Только зря он так думал. Не обращая внимания на невыносимую боль при каждом вздохе и хлещущую из отверстия кровь, Серебряков из последних сил дополз до огромного. Забравшись как можно дальше под него, он выдернул чеку у гранаты и через пару мгновений подорвал себя вместе со всей взрывчаткой, какая на нем была. Валун от мощного взрыва содрогнулся до самого основания и медленно заскользил к краю насыпи, под которой в тридцати метрах ниже шел отряд вьетминцев. Этот камнепад затмил собой все сделанные Серебряковым ранее и уничтожил всех партизан за исключением их везучего командира и нескольких выживших саперов.

Наблюдавший за этим Лонг Чан сердито прикусил губу, озадаченный своей промашкой.

– Любопытно. – Пробормотал он, решив свою последнюю жертву не увековечивать, делая зарубку на стволе винтовки. Его не столько поразило, что именно сделал этот гаиджин, сколько потрясло неудержимое желание с честью погибнуть от своей же собственной руки. Никогда прежде он не слышал, что бы солдаты Анклава так поступали. Нужно быть либо очень смелым и мужественным либо безумным, чтобы решиться на подобный шаг.

–«Наконец-то они начинают сражаться как настоящие мужчины». – Удовлетворенно подумал Кобра, закрывая оптику винтовки мягким чехлом. Честно признаться, он в глубине души ненавидел и побаивался спецназ SOG. Нехотя устраивая за ними охоту, если конечно вынуждали обстоятельства как сейчас, Чан опасался что однажды, удача его оставит. Слишком часто эти люди вели себя непредсказуемо как этот взорвавший себя боец. Такие в плен добровольно никогда не сдавались и редко умирали, не прихватив с собой на тот свет еще нескольких врагов. Охотиться на таких зверей в человеческом обличии было крайне тяжело и опасно. В последний раз он лишь чудом избежал смерти от их аса-снайпера на всю жизнь оставившего на его теле следы от пуль. Необразованный крестьянин, каковым на самом деле являлся охотник Лонг Чан, превыше всего ценил смекалку и находчивость, не брезгуя использовать нечестные уловки и ухищрения. Без этого как он считал, в этом мире было не выжить, а умирать он не спешил. Кобра знал, что уничтоженная группа гаиджинов прикрывала отход своих раненых спускающихся в долину Слонов – так долина была названа еще предками. Говорят когда они прибыли из-за облаков, то привезли с собой удивительных животных считавшихся у них на далекой родине почитаемыми полубожествами. Местные условия оказались для слонов слишком непривычными, и они вымерли в неравной борьбе с местной фауной.

Закинув винтовку на плечо, Чан ускорил шаг. Опасны враги или нет, он настигнет гаиджинов и прикончит их по одному, как всегда тихо и бесшумно. Им не уйти от заслуженной расплаты. Тот, кто посеет ветер – непременно пожнет бурю. Какими бы не были искусными в бою и храбрыми эти люди в первую очередь враги, и щадить их было попросту глупо. Стоило вспомнить, что они сделали с его семьей и детьми и всякие мысли о пощаде развеивались как утренний туман в жаркий день.

Капитан Мак Милан опустился на одно колено в густую траву на вершине холма отмеченного на электронном планшете как высота шестьдесят шесть. Раненые товарищи облегченно вытянулись на мокрой земле, пытаясь отдышаться после утомительного подъема. На этом холме Максиму и раньше приходилось бывать. У него здесь даже была своя оборудованная и хорошо замаскированная снайперская позиция, откуда можно контролировать почти всю долину. Жаль только, что его штурмовой карабин с коллиматорным прицелом сейчас не годился для этой цели. Когда Максим впервые прибыл на Эпсилон, майор Ленский наслышанный о его подвигах среди рейнджеров организовал в этом районе негласную школу снайперов для пятой группы спецназа SOG, а его привлек в качестве инструктора и своего помощника. За восемь последующих месяцев школа с персоналом в двадцать пять человек подготовила свыше четырехсот первоклассных стрелков-снайперов. Капитан впервые получил известность, когда вместо импульсного оружия как у всех стал использовать архаичную пулевую винтовку с оптическим прицелом двенадцатикратного увеличения. Во время одной операции он обосновался именно на этом холме и по одиночке отстреливал носильщиков Вьетминя, переносивших боеприпасы по Тропе. Однажды он даже сумел попасть в цель с рекордного расстояния – двух километров. И это без всякой сверхсложной компьютерной коррекции прицела, использовав для этого простенький прибор для вычисления скорости ветра, расстояния и вращения планеты.

Главная позиция снайперов пятой бригады, называемая в шутку «Фермой убийств или Охотничий клуб Вьетминь», долгое время находилась на высоте шестьдесят шесть пока командование не решило эвакуировать персонал на базу Ланг Вей. Во время очередной операции, находясь, как обычно на вершине холма, снайперы заметили колонну из ста с лишним северовьетминских солдат, скорее всего новобранцев – молодых парней в новеньком камуфляже, непохожим на изношенное обмундирование партизан. Застрелив идущего впереди офицера, одновременно убив и замыкающего, оба снайпера начали рискованную игру в кошки-мышки. Началась паника, вьетминцы стали прятаться за плотинами рисового поля высотой всего около пятидесяти сантиметров высотой. Как только кто-то из них поднимал голову – он мгновенно погибал. Оба стрелка многократно меняли позицию, грамотно избегая ответного огня противника. Утром на второй день в живых оставались только шестеро вьетминцев, почти мертвых от страха и усталости. Однако Мак Милану и его другу майору Ленскому уже не хватало продовольствия и боеприпасов. Поэтому они просто вызвали артиллерию, которая закончила дело. Единственный оставшийся в живых вьетминский солдат не желал верить, что все это сделали только два снайпера. Чтобы прекратить подрывную деятельность бойцов SOG в этом районе, командование Вьетминя выслало сюда сотню своих лучших снайперов. Спецназ, хоть и понес потери, по одиночке уничтожил их всех, за исключением одного. От раненого партизана Мак Милан во время допроса узнал, что их неуловимый призрак живет неподалеку в джунглях, питается крысами и бамбуковыми змеями. Двое лучших снайперов Мак Милан и Ленский начали охоту. Два дня они выслеживали его по оставленным следам, не побоявшись спуститься с холма и углубиться в джунгли. На третий день они нашли в земле нору. Опасаясь соваться туда, они окружили ее, но крик испуганных птиц указал, что враг ушел через другое отверстие и спускается с холма к реке. Пришлось начинать охоту с самого начала. К вечеру следующего дня погиб его друг Ленский. Пуля попала ему в правую глазницу, убив наповал. Через неделю начался вывод спецгрупп и местность, вскоре окончательно отошла обратно Вьетминю. Обустраивать здесь лагерь партизаны не решились, будучи уверенными, что он под постоянным наблюдением и в этом они были правы. Орбитальная разведка часто наводила огонь артиллерии, если засекала с орбиты любые передвижения в долине. Со стратегической точки зрения местность не играла особой роли в войне и вскоре о ней совсем позабыли. Максим долгое время не мог найти себе места пока не решил, что обретет душевный покой не раньше, чем прикончит Призрака. Вооружившись самым новейшим и передовым оружием, какое только смог раздобыть, засеял половину долины датчиками движения размерами не больше горошины, что способны засечь цель на расстоянии до ста метров. Вырыл себе на самой вершине холма нору с круговым обзором и стал ждать прихода Кобры. Не зная о существовании датчиков но, догадываясь о западне, Призрак долгое время не появлялся, пока однажды не объявился на берегу реки. Берег сильно зарос кустами, за которыми он и устроился готовый в случае чего снова нырнуть в реку и таким образом сбежать. Капитан так и не узнал, почему Призрак вернулся. Возможно, тоже знал, что его оппонент из SOG попробует снова выследить его с этого холма и прикончить. Первая пуля, выпущенная, как он считал по Мак Милану, угодила в муляж, имитирующий лежащего в норе человека с оружием. Прежде чем партизан сообразил, что его хитро провели, Мак Милан мгновенно выстрелил в ответ. В прицел было видно, как из травы брызнула кровь. Он стрелял туда снова и снова пока не опустел магазин, после чего вызвал артиллерию, накрывшую обширный участок берега реки ожерельем огня из взрывов. Больше Максим никогда не встречал этого вьетминца, но каким-то седьмым чувством догадывался, что тот выжил. Через несколько месяцев начали находить трупы солдат Анклава с визитной карточкой призрака – прострелянной правой глазницей. Капитан порывался вернуться к охоте за своим старым врагом, но его первая командировка на Эпсилоне закончилась.

Лежа в траве под камуфляжной накидкой, Максим внимательно следил за редкой цепью деревьев, за которыми находился спуск в долину. Если кто посмеет последовать за ними, он легко выявит его и примет соответствующие меры. Прятаться здесь было практически негде. Стрельников и Ключников остались в засаде в его старой норе на вершине холма, откуда наблюдали за долиной. Стараясь не шевелиться, чтобы не выдать своего местоположения, капитан старался не думать о полупустом магазине, где оставалось не так уж и много пуль. С другой стороны неважно, сколько у тебя с собой боеприпасов решит всего один меткий выстрел, ибо на второй может уже не хватить ни времени, ни возможности. Радиостанция по-прежнему бездействовала, делая невозможным вызвать авиапатруль. Скорее всего, они единственные кто выжил. Группа Серебрякова получила невыполнимое задание, и прекрасно знала об этом. Максим каждому крепко пожал руку, а Серебрякова даже крепко по-мужски обнял на прощание. Старый боевой товарищ, сражавшийся плечом к плечу с Максимом еще во время первого посещения планеты, был в тот момент немногословен и по-деловому скуп на эмоции. Иначе и быть не могло. Он точно знал, что обратно не вернется, но не был опечален из-за этого. Он был истинным бойцом глубинной разведки – храбрым и отчаянным малым.

Время тянулось, словно тягучий сироп. Жгучая звезда Эридана медленно клонилось за горизонт, наполняя долину зловещими тенями с гор. После наступления ночи обрушился тропический ливень, перешедший в настоящий ураган. Лежа на позиции под дождем, голодный и промокший насквозь Максим, в который раз проклял себя, что не остался внутри холма вместе с ранеными товарищами. Схватив руками проползающую мимо змею, яростно оторвал ей голову, содрал тонкую кожу и жадно впился зубами в сырое мясо, смахивающее по плотности на жвачку, а по вкусу на жженую резину. Жажду пришлось утолять, собирая влагу, скопившуюся в складках маскировочной накидки. Ждать пришлось всю ночь и почти весь следующий день. Тело за это время так сильно затекло и задеревенело, что отказывалось слушаться. На холме не было заметно никакого движения за исключением раскачивающихся под порывами ветра кустов и травы. Подивившись выдержки парней до сих пор, не выдавших себя ни единым движением, попробовал снова начать считать до смерти надоевшие деревья только бы не дать себе заснуть.

–«Ну, где же ты сука узкоглазая? Все равно я отстрелю твои желтые яйца». – Словно заведенный про себя повторял Максим. Приближался вечер, наполняя душу тревогой и угнетая кровавым закатом, походившим на окровавленный глаз мертвеца. В этой местности солнечный свет был большой редкостью – свинцовые тучи почти все время господствовали над долиной Слонов зажатой со всех сторон горами. Выглянувшее из-за туч закатывающее за горизонт солнце находилось у Максима за спиной. Вдруг что-то заблестело в нескольких сотнях метров среди густых крон деревьев прямо у кромки редких деревьев. Это выглядело так, словно кто-то баловался с зеркалом. Мак Милан, не раздумывая, выстрелил, почти сразу вскрикнув от жгучей боли в правом виске. Во все стороны брызнула кровь, заливая лицо, но он не сводил волчьего взгляда с темной фигурки человека с хрустом падающего с дерева, словно куль с песком. Долетев до земли, он так и остался лежать неподвижно. Через пол часа томительного ожидания Максим решился покинуть свою позиция, чтобы убедиться, что снайпер мертв.

Пуля, выпущенная капитаном, прошила оптический прицел снайперской винтовки Чана и попала тому прямо в глаз. Это означало, что он уже держал капитана на прицеле, а вопрос жизни и смерти решали доли секунды. Умирая, Кобра успел таки инстинктивно нажать на спусковой курок, оцарапав ответным выстрелом голову Мак Милана. Еще дважды выстрелив в голову трупа – просто так, чтобы быть уверенным в его смерти – Максим устало привалился спиной к шершавой коре дерева, все еще держа труп на прицеле, словно опасаясь, что тот оживет. Помахав рукой в сторону холма, на случай если за ним наблюдают его товарищи, принялся за неприятное занятие – обыск трупа с целью идентификации, а заодно заполучить хоть что-нибудь полезное. Из одежды на трупе ничего не было кроме меховой накидки поверх смуглого тела, кожаной сумки, набедренной повязки и обычных сандалий. В котомке вьетминца находились только вяленые кусочки мясо змеи и емкость с водой сделанная из сушеного фрукта вроде тыквы. На спине убитого капитан обнаружил старые рваные шрамы от пуль, что окончательно выдали в убитом неуловимого призрака. Его допотопная винтовка М1 с ручной перезарядкой и вдребезги разбитой снайперской трубкой, к сожалению, не годилась в качестве оружия, да и патронов к ней оставалось не больше дюжины. Пересчитав старые зарубки на прикладе, капитан с горечью наткнулся на свежие. Их было ровно столько, сколько увел с собой Серебряков и даже на одного больше. Не иначе, заранее отметил смерть капитана, что обычно было не принято у снайперов и считалось дурной приметой.

– Это ты поторопился дружок меня похоронить. Оказывается, примета не обманула.

Взобравшись на вершину холма, Максим внезапно замер почувствовав необъяснимую тревогу. Осторожно заглянув в темную нору, где прятались раненные товарища, стиснул зубы.

– Сукин сын! – процедил Мак Милан, медленно отворачиваясь.

Оба его бойца были мертвы. Наверное, во время грозы Призрак каким-то необъяснимым для всех образом пристрелил их, пользуясь шумом разбушевавшейся стихией, за которой несколько хлопков никто не услышит. А чтобы вспышки от выстрела не выдали его, накрутил на ствол самодельный пламегаситель сделанный из нескольких жестянок. Но как он смог произвести настолько точные выстрелы при почти нулевой видимости с расстояния в шестьсот метров? Это было выше человеческих возможностей. Даже если предположить что он стрелял на тусклые огоньки сигарет, увидеть их с такого расстояния было нереально. С другой стороны то, что совершил сам Максим, иначе, как чудом и не назвать. С одного выстрела попасть в глаз, целясь исключительно в коллиматор и это при сильном боковом ветре, делая расчеты и поправки в уме. На Новом Урале лишь один человек на всей планете смог продемонстрировать подобную меткость. С тяжелым сердцем, берясь за саперную лопатку чтобы присыпать землей своих погибших товарищей, он ненавидел себя за то, что приходилось, обирать их, забирая себе их боеприпасы. Им они все равно больше без надобности, а ему помогут выжить. Совесть до кучи отяготила внезапная догадка. Он ведь знал, что еще при первой встрече с Призраком засветил свою огневую позицию в холме, вот почему интуитивно оставил там своих друзей, как приманку, пока сам залег на равнине, в глупой надежде первым убить снайпера-невидимку до того как он прикончит Ключникова и Стрельникова. Их раны лишали всю группу мобильности, а в их случае это было равносильно смерти. Но больше всего его терзало, что в глубине души он считал их обреченными людьми, не способными выдержать обратный путь на базу. Глушение сигналов в окрестностях могло означать только одно – интервенция. Словно подтверждая его догадки, где-то высоко среди туч постепенно зародился гул сотен летящих самолетов. В сгущающихся сумерках в той стороне долины, где за горами находилась столица Даоса – город Плейку вспыхнуло зарево из тысяч рвущихся бомб. Вечернее небо подсвечивали сверкающие росчерки зенитных орудий и огненные стрелы ракет. Противник все таки нанес сокрушительный удар по самому уязвимому месту в обороне Анклава – базе спецназа Ланг Вей.

Закинув за спину штурмовой карабин и потрепанный тактический ранец с небольшим запасом еды и боеприпасов, Максим направился к реке, за которой находилась Великая Тропа. По ней партизаны перегоняли грузы из Северного Вьетминя к своим приятелям из Патет Дао в Даосе, освободительным бригадам Красных кхмер в Камбадже и левой оппозиции Абура Ямы в Тайлунде. Если немного улыбнется удача, он сможет захватить транспорт и добраться на нем до Плейку, пока еще не стало слишком поздно. Время было главным врагом и играло против них.

Глава 6

ПЕПЕЛ ЧЕТЫРЕХ ВОЙН

Пригороды Плейку. Даос.

Очухавшись после наркотического дурмана первый вопрос Тони По отчего-то прозвучал не «почему я связан по рукам и ногам?» и даже не «почему на мне нет живого места».

– Почему я в луже собственной крови? – спросил он таким тоном, словно все это происходило с кем-то другим, а не с ним.

– У тебя было много ран. Заштопал, как умел. – Не оборачиваясь, пробурчал Пирс.

Держа над небольшим костерком тушку животного, он потыкал в нее ножом, после чего решил, что мясо достаточно прожарилось и его можно есть. Сергей вообще-то мог съесть кошку и сырой, вот только термическая обработка была необходима в первую очередь для обеззараживания мяса. Кто его знает, что за паразитов она насобирала, живя на улице.

– Это не объясняет, почему я связан! – чуть не срываясь на крик, рявкнул Хог, пытаясь разорвать путы, стягивающие руки и ноги. – Черт! У меня вся промежность в крови!

– Ты что и вправду ни черта не помнишь?

– Если бы помнил, не стал спрашивать!

– Я расскажу. – Смилостивился Пирс, осторожно откусывая кусочек пережаренного мяса. – Ты весело провел время в ресторане «Белая роза» после чего на волне всеобщего веселья устроил тир, использовав в качестве мишеней простых прохожих. Ты стрелял в них из пистолета, кидался гранатами и даже рубил саперной лопатой. Потом заминировал и взорвал к ядреней фене грузовик комендатуры, по ходу разнеся вдребезги весь ресторан. Дальше, больше. Ты вернулся добить горящих заживо посетителей и зачем-то пытался вынести из пламени мертвую девку с простреленной башкой. Другими словами мой друг твое поведение можно обобщить лишь одним словом из языка хо – му дизм – то есть, временный отвал башки. В общем, я решил пока не убивать тебя. Для начала выясню, про наркоту, твоего второго напарника, а потом и до всего остального докопаюсь. Все еще не втыкаешь? Попробую по-другому освежить твою память.

Вытащив из горячих углей нож, Пирс приложил раскаленное лезвие к шее взвывшего Тони.

– Мне пришлось изрядно за тобой побегать кусок ты дерьма. Ничего личного я просто не люблю страдать по вине хитрозадых ублюдков возомнивших о себе черт знает что.

– Я совершенно тут ни при чем! – заорал Хог.

– Заткнись! Мне стало известно про Красный Лотос и твое в этом участие.

– Какого черта тебе надо? Хочешь получить свою долю? Мы можем договориться. Там на всех хватит! – Выкрикнул Тони, кривя лицо от невыносимой боли.

– Нет, дружок. Я не хочу вместо тебя получить десять граммов металла в лоб. – Пирс зло рассмеялся, снимая с головы панаму и демонстрируя опухшее после побоев лицо. – Генерал был так любезен, что не пришил меня сразу. Большая ошибка.

Поднеся раскаленный кончик ножа к лицу покрывшегося испариной Хога, медленно провел им по его щеке, насладившись новой порцией проклятий в свой адрес.

– Тебе, наверное, страшно интересно, зачем я тебя мучаю? Даже не из-за того, что ты все это время считал меня предателем не заслуживающим жить на этом свете. Ты украл товар, предназначавшийся генералу Хэлу Муру командующему объединенными войсками Анклава.

Прочитав на лице Тони испуг и недоверие, удовлетворенно зарыл нож обратно в угли:

– Он решил, что порошок украл я! Как видишь то, что по праву должно было произойти с тобой, почему-то произошло именно со мной. Так что теперь ты мой должник. Ну, скажи что-нибудь, пока я не отрезал твой хрен собачий и не скормил его тебе.

– Генерал Мур? Послушай Пирс, здесь какая-то ошибка. Я действительно взял порошок из той норы, но я готов поклясться чем угодно, что не знал, что он принадлежит генералу! Мне действительно жаль, что с тобой так обошлись эти свиньи…

– Ах, тебе жаль?! – медленно закипая, Сергей снова извлек из костра нож. – О! Ну это совершенно меняет дело, если тебе жаль! Тони сожалеет о содеянном. Все слышали? Значит, я просто обязан извиниться, немедленно тебя развязать и поцеловать в зад. Ты это хочешь сказать?

– Ты меня не так понял! – выкрикнул Хог, невольно отодвигаясь от ножа. – Я обо все уже договорился! Завтра утром я должен передать половину партии Панче Вилле.

– Панча Вилла? – встрепенулся Пирс. Отложив нож в сторону, он навис над Тони. – Пузатый коротышка в дурацкой шляпе? У него еще пятиэтажная вилла и фонтан перед домом.

– Откуда ты его знаешь? Ты с ним знаком?

– Лично я, нет, но парни из Теневой роты уже успели познакомиться. Когда я был там пару часов назад, несколько веселых ребят из CCN как раз собирались коротышке засунуть в брюхо парочку ядовитых змей. Так что денег тебе не видать как своих ушей. Верни товар генералу. Быть может, еще не все потеряно и нас не прикончат.

– Никогда! – рявкнул Хог. – Я не буду снова нищим! Лучше смерть, чем беднота!

– Ты еще не въехал хренодой? На этой планете всем заправляет Мур. Если он финансирует войну с помощью грязных денег полученных с продажи наркоты это не наша с тобой забота, но это его товар черт тебя раздери! Где порошок мать твою? В последний раз спрашиваю! Колись сучара, пока я не вспорол твое ненасытное и жадное брюхо и не напихал туда камней!

Прочитав в глазах Пирса неприкрытую жажду убийства, Тони нехотя попросил:

– Развяжи меня и дай воды.

– Не такого ответа я ожидал.

– Подожди!

Тони резко отшатнулся, когда Сергей стал приближаться к нему с ножом.

– Порошок у Линтара, моего помощника. Мы закинули половину товара в машину и поехали в город искать покупателя. Клянусь что это, правда!

– Где вторая половина? Отвечай!

– На базе. В пакгаузе «Тоннельных крыс».

– Если только ты что-то утаил или заливаешь мне.

– Да все я понял. Вот черт! Генерал, торгующий наркотой, кто бы мог подумать.

Пирс презрительно посмотрел на него:

– Просто ты всегда думаешь только о себе. Ты был эгоистом и сдохнешь им.

Помочившись на почти затухший костер, Пирс развязал Хогу ноги, но руки трогать не стал.

– Пошли. Я должен сам проверить твои слова.

Чтобы не привлекать внимания к связанному Тони, Пирс накинул на него камуфлированный плащ найденный в трофейном ранце убитого им парня из CCN. Надвинув на глаза панаму, Сергей рискнул проделать часть пути по районам трущоб, где проживали самые бедные жители Плейку. Стараясь не наступать в кучи невыносимо смердящих нечистот, оба человека держались в тени двухэтажных лачуг крытых соломой и лишь иногда решались пересечь главную улицу, толкаясь среди прохожих. Обнаружив в кармане Тони пачку местной валюты, Сергей устроил себе в ближайшем придорожном кафе роскошный завтрак на одну персону. Удобно устроившись в плетеном кресле на веранде второго этажа, занял столик для богатых персон. Сидящему по другую сторону стола Хогу, только и оставалось, что глотать голодные слюни и бурчать под нос грязные ругательства, наблюдая, как напарник тратит его деньги. Чтобы их непростые взаимоотношения не слишком бросалось со стороны в глаза, Пирс с ухмылкой поставил перед Тони тарелку с рисом, прекрасно зная, что тот все равно не сможет есть, со связанными руками.

– Ты издеваешься? Пытаешься унизить? – Хог сердито насупился.

– Ни капли. Я вообще-то не злопамятный. – Наигранно удивился Пирс, закидывая в рот аппетитные кусочки жаркого. – Просто ты должен уяснить, что кое-чем обязан мне.

– Мне что, теперь всю оставшуюся жизнь слушать твои обвинения? Должен! Обязан! Что за наезды, Пирс? Я отдам тебе Красный лотос, и мы будем полностью квиты.

– Я сам решу, когда мы будем квиты. А теперь заткнись. Мне надо подумать.

Сергей серьезно подозревал, что Тони пудрит ему мозги, пытаясь выиграть время. Он так и не признался, где находиться его подельник Линтар, куда как он утверждает его и ведет. Пока что весь их путь ограничивался скитаниями по пригороду, пока Хог незаметно пытался освободить руки за спиной. Он думал, что все его старания незаметны, но он плохо знал Пирса. Тот прекрасно слышал весьма специфические поскрипывания сыромятных ремней, когда их пытаются разорвать. Если Тони не хочет вести к Линтару по принуждению, пусть ведет добровольно, а для этого ему не нужно мешать, когда тот ударится в бега.

Допивая вторую ароматную пиалу мятного чая с лимоном, Пирс сделал вид, что утратил бдительность и поглощен прохожими девушками, в связи, с чем не воспрепятствовал Тони переместиться поближе к перилам ограждения. Притворившись, что пытается склониться к тарелке, чтобы ухватить ртом лапшу, Тони вдруг оттолкнул ногами стол и неожиданно ловко, словно обезьяна перемахнул через ограждение – его руки были снова свободны. Упав на палаточный тент, под которым взвывший от ярости продавец раскладывал свой товар, перебежал улицу и стал взбираться по пожарной лестнице на крышу кирпичного склада. Сергей не стал изображать удивление, тем более Хог на него все равно не смотрел. Спокойно расплатившись с очаровательной хозяйкой ресторанчика, Сергей как ни в чем не бывало, спустился на улицу. Не сводя взгляда с бегущего по крышам человека, за пару монет нанял уличного рикшу и сытно рыгнув, взобрался на подножку коляски.

– Заплачу тысячу пиастр, если не упустишь из вида вот того недоумка на крыше. – Тут же предложил чумазому подростку Сергей и показал деньги. – Еще столько же заплачу, если сможешь незаметно проследовать за ним, не привлекая к себе внимания.

– Сделаю, месье! – обрадовался рикша, с азартом начиная погоню.

Удобно устроившись в закрытой от палящего солнца коляске, Пирс даже подумывал вздремнуть до конца поездки, впрочем, он тут же отмел эту снобистскую мысль как непрактичную. Пока мальчишка, таща тележку и потея от усердия, петлял по узким улочкам Плейку, Сергей еще раз проверил пистолет и осмотрел каждую пулю в обойме. Осечки у оружия и раньше случались в самый неподходящий момент, и сейчас это будет совсем некстати.

Остановившись в двадцати метрах от каменного дома, куда прибежал запыхавшийся Тони, рикша победоносно обернулся к своему клиенту, требовательно протягивая худые руки. Сергей не стал его разочаровывать и заплатил даже сверх того, что обещал.

– Чей это дом? – напоследок поинтересовался он.

– Мастерская гаиджинов. – С охотой ответил рикша, быстро пряча деньги в лохмотья одежды. – Там чинят разную ржавую военную рухлядь.

– Автомастерская? Ладно, спасибо и на том.

Спокойно приближаясь к закрытым воротам, Сергей намеренно перегородил дорогу красивой девушке спешащей куда-то по своим делам с корзиной фруктов за спиной.

– Если поможешь мне с одним дельцем, хорошо заплачу. – На ломаном языке хо сказал Пирс.

– Я не шлюха! – Девушка вспыхнула от негодования, гордо задрав голову крытую широкополой шляпой из обработанных бамбуковых прутьев. – Если тебе нужен «бум-бум» иди в квартал желтых фонарей и ища там себе утеху на любой вкус.

– Мне не нужен «бум-бум» – Сердито передразнил ее Сергей. – Просто скажи привратнику за этими воротами одну фразу на языке гаиджинов и иди дальше.

Вложив ей в руки несколько мятых купюр, подтолкнул к маленькому окошечку у ворот, а сам встал за углом, сняв пистолет с предохранителя. Робко постучавшись, девушка на всякий случай, отступила на несколько шагов назад. Стараясь не дрожать от страха, она дождалась, пока маленькая дверца приоткроется и на вопрос чего ей надо, просительно ответила заготовленную Пирсом фразу на ломаном русском: – Отсосу недорого.

Сергей невольно ухмыльнулся, искренне обрадовавшись, что ей был незнаком смысл сказанного иначе бы она, наверное, дуба врезала от смущения и стеснения.

– Чего?! – опешил Тони. Голос принадлежал именно ему.

– Отсосу недорого.

– Ты откуда здесь такая? – рявкнул Хог на языке хо, подозрительно осматривая улицу.

– Я здесь живу, в соседнем доме, господин. Продаю фрукты сладкой пайи.

Еще сильнее засмущавшись, девушка уже хотела уйти, но, встретившись взглядом с мрачным Пирсом и блеснувшим вороненым стволом в его руках, передумала.

Хог все еще колебался, терзаемый подозрениями:

– Нет, спасибо. Может быть в другой раз. А если подумать то, сколько просишь? – не выдержал он, даже облизнувшись при взгляде на ее точеную фигуру.

– Что сколько? – не поняла девушка.

– Сколько стоят твои сладости, милая.

Решив, что тот спрашивает о цене на ее фрукты, девушка расплылась в доброжелательной улыбке, снова став милой и очаровательной:

– А сколько вам надо? Десять пиастр за одну, но могу немного скинуть за пару…

– Так дешево? – обрадовался Тони, тут же начиная возиться с засовом. – Заходи куколка, папочку сегодня неудержимо тянет на сладкое…

Оттолкнув девушку в сторону, Пирс изо всех сил пнул дверь ногой, после чего ворвался в пропахшее машинным маслом помещение и для начала двинул носком ботинка в промежность упавшего на пол и взвывшего от боли Хога.

– Я ведь говорил что у тебя мозги в штанах!

Не обращая внимания на глухие вопли и грязные проклятия, Сергей наступил на руку Тони и грозно направил зрачок пистолета тому прямо в лоб. Держа извивающееся тело в поле зрения, быстро осмотрелся, заметив еще одного участника разыгравшейся драмы.

– Пирс? Ты чего творишь, брат? – хмуро спросил застывший у бронетранспортера Линтар, направив на Сергея штурмовой карабин с навинченным глушителем.

– Спасаю вас недоумков от смерти. Положи ствол и отойди в сторону.

– Не слушай его. – Хрипел Хог, шипя от боли.

– Заткнись! – Сергей надавил ногой ему на грудь, заставив закашляться.

– Может, объяснишь, что все это значит? – буркнул Линтар.

– Я тебе объясню, если мне не будут мешать. А дела ваши скорбные господа наркодиллеры.

Быстро рассказав самую суть проблемы, Пирс убрал ногу с Тони и спрятал пистолет, когда увидел, что Линтар перевел автомат с него на лежащего Хога. Он воспринял рассказ адекватно.

– Я знал, что все так обернется, но он меня не слушал.

– Сейчас это уже не важно. Нужно выпутываться пока не поздно.

– Вы сговорились что ли? – Хог с кряхтением дополз до низкого диванчика у стены и со стоном вытянулся на нем, все еще находясь под прицелом автомата своего напарника. Достав из грязного холодильника запотевшую бутылку с пивом, засунул ее себе в штаны, приложив к отбитой и опухшей промежности.

Линтар с нескрываемым волнением спросил:

– Нельзя терять время, Пирс. Сколько мы сможем прятаться, прежде чем нас найдут ребята из Теневой роты? Есть только один человек способный нас прикрыть. Капитан Мак Милан.

– Да он, небось, с генералом заодно. – Усмехнулся Тони. – Ни для кого не секрет, что он его ставленник и давний приятель. Открыться ему все равно, что сдаться Муру. Послушайте, у нас еще масса времени продать дурь и подкупить людей на космодроме. Эта проклятая война никогда не закончиться. Вы слышали, что докладывает разведка? Только слепой не видит нависшей над всей долиной угрозы вторжения с территории Вьетминя. Никто из нас не уцелеет в грядущей бойне, если произойдет второе наступление Тет.

– Мы сейчас же возвращаемся на базу. – Отрезал Пирс. – Линтар, машина исправна?

– Стартер немного барахлит, но в целом порядок.

– Тогда поехали. Тони, забирайся в десантный отсек.

– Поцелуй меня знаешь куда…

– Тони! Забирайся в чертову машину, пока я тебя снова не двинул по яйцам.

С трудом, доковыляв до люка, Хог все еще прижимая руку к промежности, тяжело забрался внутрь. Линтар захлопнув за собой бронированную дверцу, передал автомат в руки устроившегося на соседнем сидении Пирса. Десятитонный бронетранспортер завелся лишь с третьей попытки, зубодробительно заурчав мощным двигателем. Выехав на пыльную улицу, машина медленно стала двигаться в общем потоке транспорта состоявшего из повозок, рикш, велосипедов и крытых брезентом грузовиков с ополченцами. Людская река текла так медленно, что скорость машины не превышала шаг обычного человека идущего быстрой походкой.

– Час пик. – Прокомментировал сзади Хог. – Попробуй свернуть на Фруктовую.

Беспрерывно сигналя, Линтар ударил по тормозам, чуть не сбив рогатое животное, на чьей спине, с гордым видом восседал мальчишка лет десяти. Стегая прутом своего «скакуна» он что-то голосил на своем языке, делая нам руками неприличные жесты.

– Вам не кажется, что на улице необычное количество солдат? Интересно, какому ослу пришла в голову идея гнать через весь город тяжелую бронетехнику.

– После того, что ты натворил, не вижу в этом ничего удивительного. – Отрезал Пирс.

В чадящей мгле выхлопных газов по главной улице катили тяжелые танки, на чьей броне весело свесив ноги, сидели галдящие солдаты городского гарнизона. Дурашливо целясь в людей из автоматического оружия, они каждый раз взрывались безудержным хохотом, когда у кого-нибудь из прохожих сдавали нервы, и он убегал сломя голову в ближайший переулок. Следом за танками показались разукрашенные угрожающими мордами с оскаленными пастями шестиколесные полугусеничные бронетранспортеры со счетверенными шестиствольными пулеметами «Вулкан». К каждой машине были прицеплены двухсот миллиметровые гаубицы с длинными, как хобот слона стволами. Машины так медленно ехали по раскисшей после недавнего дождя дороге, что никто не сомневался, что в дорожной пробке придется простоять не меньше часа, если не больше.

В это время года сумерки наступали рано. Солнце уже клонилось к горизонту, когда, вымотав себе все нервы ожиданием, Линтар раздраженно ударил по газу. Последняя из машин проехала мимо нас, удаляясь в сторону дворца правительства Даоса. Руководство страны опасалось гражданских беспорядков и пеших маршей протеста по случаю наступления нового года. В такие дни было запрещено насилие и боевые действия прекращались. Пользуясь этим религиозным табу, многие из граждан стремились высказать на главной площади перед дворцом свои жалобы и прошения. Частенько начинались погромы и нападения на правительственные учреждения. Не чтящие древней религии вьетминцы именно в праздники Тета устраивали кровавые провокации и планировали военные операции с целью застать врага врасплох.

– А ты не можешь ехать быстрей? – ворчал Тони. – Пока мы доедем, до склада уже доберутся дуболомы из Теневой роты.

Черные тучи медленно закрыли солнце, накрыв землю зловещими тенями приближающегося с востока шторма. Первые молнии засверкали над головой и по наружной броне застучали жирные капли дождя. Взлетевшие в небо праздничные шутихи потонули в новых вспышках и тяжелых раскатах грома. Люди постепенно стали расходится по домам.

– Вы слышите? – встрепенулся Пирс, прислушиваясь к раскатам грома. – Сирены.

– Ничего не слышу. Только шум дождя и гром.

Приоткрыв бронированную заслонку, Линтар впустил в кабину мокрую прохладу и запах озона. Прямо перед ними на дорогу, откуда ни возьмись, выскочила группа бегущих по лужам солдат. Не обращая на дождь внимания, развернули прямо посреди дороги спутниковую радиостанцию. По их лицам и голосам можно было понять, что случилось что-то необычное.

– Включи-ка сканер частот. – Приказал Пирс. – Послушаем, о чем они болтают.

Водя пальцем по сенсорному экрану, Линтар нахмурил брови, когда вместо привычных линейных радиопереговоров послышалось шуршание и треск помех от грозы. На всех частотах царила непривычная тишина, вызывающая в душе тревогу и удивление.

– Не нравиться мне все это. И так на всех каналах.

– Может это из-за шторма? – неуверенно предложил Тони.

– Спутники то на месте, а сигнала от них нет. Странно. Останови на обочине.

Выпрыгнув из кабины прямо под дождь, Сергей прислушался к шуму грозы. В перерывах между треском молний вдали едва слышно завывали сирены воздушной тревоги. Ошибка исключена. Спутать сирену, с чем-либо еще было весьма проблематично.

– Живо из машины! – выкрикнул он спутникам, хватая со своего сидения штурмовой карабин.

Шелест авиабомб совпал с мощными грозовыми раскатами. Черные сигарообразные цилиндры, сброшенные с бомбардировщиков, обрушились на окраину города, где находилась одна из стратегических целей авианалета – склады с провиантом и хлебопекарни.

– Берегись! Шариковые бомбы! – в ужасе заорал Сергей, первым скатываясь в грязный кювет, переполненный дождевой влагой и нечистотами. Линтар не пожелав выходить, наружу остался в машине, в то время как Тони сделав правильный выбор, скатился следом за Пирсом.

Стены соседних домов мгновенно покрылись десятками сквозных отверстий, став похожими на решето. Авиабомба после взрыва разбрасывала во все стороны сотни блестящих шариков размерами чуть больше грецкого ореха. Они легко пробивали даже кирпичную кладку и железобетонные перекрытия зданий. Каждый шарик был миниатюрной бомбой взрывавшейся с небольшим замедлением. От них невозможно было спрятаться даже внутри каменных укрытий, не говоря о бамбуковых и полудеревянных лачугах, из коих был преимущественно построен весь исторический центр Плейку. При повторной ковровой бомбардировке, вьетминцы так же щедро применили и термит, инициировав повсюду очаги возгорания. Входя в бурную реакцию с влагой, адская смесь превращала дождь в своего союзника. Вода горела, словно разлитый бензин, мгновенно перекидывая языки огня от одного дома к другому. Погрузившись с головой в мутную воду, Тони, и Пирс переждали первую волну бомбардировок в грязной канаве, мысленно считая про себя секунды до новой серии взрывов и воя разлетевшихся повсюду шариков. Вокруг рвались миниатюрные бомбы, наполняя пространство огнем, дымом и осколками.

Тони первым добрался до бронетранспортера и потянул на себя искореженную дверь.

– Гони Линтар! Живее.

Хог осекся, увидав бурые мазки крови на приборной панели. Один из шариков пробил бронестекло машины и разорвался внутри кабины, оторвав водителю голову. Чертыхнувшись, Сергей, скинул труп на улицу и занял место водителя. Теперь каждый сам за себя.

– Ну, так ты садишься или остаешься? – спросил он у колеблющегося Тони.

Хог запрыгнул в кабину, дрожащими руками опустил на боковое стекло стальную заслонку.

Поездка через объятый огнем город полный обезумевших жителей, во время третьей волны бомбардировки превратился в сущий кошмар. Целые кварталы равнялись с землей, хороня под завалами целые семьи. На город обрушился ливень из всевозможных бомб, в первые минуты, начисто уничтожив батареи ПВО и половину всех жителей. Правительственные войска в паники метались по улицам пылающей столице, внося в происходящее дополнительную панику и неразбериху. На обочине коптила колонна разбомбленной бронетехники, закрывая улицу удушливой волной смрадного черного дыма. Нацепив на лица дыхательные маски и закрыв на скорую руку с помощью бронежилетов дыру в стекле, Тони, и Пирс смело въехали в белесую муть оставшуюся после взрыва фосфорных бомб. Оба знали, что внутри закрытой машины им ничего не угрожает, пока они не попробуют выбраться наружу.

Сергей целиком сосредоточился на управлении, напряженно объезжая завалы. Хорошо, что в момент авианалета их машина находилась на окраине столицы. Весь центр, застроенный величественными храмами и дворцовыми комплексами, сейчас представлял собой один большой костер и облако искр. Даже камень горел как сухая деревяшка.

– Ну и где наша долбаная авиация? Они не могли проспать гуков если только…

– Если только их не уничтожили в первую очередь. – Закончил за него Пирс.

– Связь по-прежнему отсутствует. Как вообще черт подери, стало возможно ее заглушить?

– Не знаю, вдруг случится чудо, и база не пострадала. Узнаем все на месте.

На полной скорости, проломив глиняную стену дома, Пирс ловко срезал угол, выехав на пустынную улицу, ведущую в сторону военной базы. Видя впереди мерцающее зарево пожаров и вспышки разрывов, оба поняли, что чудес не бывает – база Ланг Вей тоже была в огне.

На западном берегу Конга. Великая Тропа. Даос.

По древней дороге построенной еще в незапамятные времена, медленно ползла колонна военной техники. Максим никогда прежде не слышал, чтобы земляне поставляли на Эпсилон свою самую передовую технику, как правило, ограничиваясь лишь устаревшими моделями. Однако глаза его не обманывали. В огромный зев тоннеля в горе въезжали грозные танки «Протей», благодаря которым земляне выигрывали почти все наземные сражения. Полиморфная броня машин постоянно находилась в беспрестанном движении, меняя форму и наклон броневых граней из кристаллита. Вторая танковая колонна продвигалась по Тропе на запад, вероятно, что бы зайти в тыл обороны Плейку с севера. На фоне подавления всех радиосигналов, войскам Анклава будет практически невозможно принимать своевременные решения, координируя оборону всей долины. Все их труды заранее обречены на провал.

–«Сначала выясню природу глушилки, а потом буду думать, как выбраться». – Решил про себя Максим, начиная медленно спускаться меж острых скал поближе к Тропе.

Первого часового стоящего у него на пути к секретному тоннелю, он снял из карабина с расстояния в добрую сотню метров. Хлопок выстрела просто потонул в грохоте военной техники и реве двигателей. Вьетминский часовой свалился в пропасть с прострелянной головой, а Максим безбоязненно подобрался к обочине дороги, держась в тени скал. Убедившись, что сканер все еще указывает направление на магнитную аномалию, дождался, когда с ним поравняется гусеничная махина ракетного комплекса ПЗРК. Ловко запрыгнув и проехав на ее подножке несколько сот метров, спрыгнул на землю и прижался к скале, чтобы его случайно не зацепила едущая позади командно-штабная машина с лесом антенн и радаров на плоской крыше. От наметанного глаза капитана не ускользнуло, что техникой вместо вьетминцев управляли белые люди, не иначе обслуживающий технический персонал землян.

Снова вскинув карабин к плечу, Максим дважды выстрелил, заметив впереди себя два неподвижных силуэта часовых. Спрятав тела под нависшей скалой, принялся рассматривать трофейное оружие и снаряжение. Короткоствольные полуавтоматические карабины его не слишком заинтересовали, зато их патроны идеально подходили к его оружию. Радиостанции убитых были стандартными моделями с небольшими конструктивными доработками. На пластиковом корпусе крепился тусклый кристалл в оправе из зеленого металла. Если его извлечь из небольшого углубления, рация переставала работать, заглушая линейные переговоры шумом помех. Если его снова вернуть на место, возобновлялась передача. Все легко и просто.

–«Ценная добыча». – Решил Максим. – «Если удастся выяснить принцип работы кристаллов, удастся обойти глушащие сигналы, мешающие радиосвязи».

В необъятных размерах пещере из-за облака выхлопов было практически невозможно что-либо увидеть кроме военной техники и бегающих во тьме вьетминских солдат. Придавив одного из них в темном углу, Максим быстро надел на голову его пробковый шлем и закинул за плечо тяжелый ранец с флягами. Теперь издалека он ничем не отличался от остальных и смог беспрепятственно подобраться к огромной конструкции, от которой во все стороны расходились толстенные кабели. Солдаты без видимого страха уверенно входили в пульсирующий багряным сиянием тоннель света, растворяясь в фонтане жутковатых с виду искр. Зацепившись за проезжающую мимо разведывательно-дозорную бронемашину, капитан даже зажмурился, когда она вместе с ним въехала в пульсирующее «нечто». Мгновенно во всем теле появилась легкость, словно в невесомости. Легкие перехватил секундный спазм боли, словно он вдохнул в себя концентрированный глоток углекислого газа. Все это длилось не больше секунды. Кашляя и теребя уголки глаз, Максим ловко спрыгнул с машины, укрывшись за грудой контейнеров.

В этой пещере все было несколько иначе – режущий глаза свет, шум голосов из репродукторов под потолком и ругань вьетминских офицеров. Выходящие из портала войска строились в колонны и выходили из пещеры наружу, чтобы не мешать новоприбывшим. На возвышающейся платформе с куполом на вершине суетились люди в белых скафандрах, управляющих чудными пультами самого необычного вида. Командный центр не иначе. На голографических панелях ярко светились звезды и туманности, математические формулы вычислений, звездные азимуты и координаты, которые отсюда было не разобрать. В дальнем углу пещеры находился источник энергии, который собственно и питал портал. Им оказалось электрическое устройство очень похожее на модифицированный резонансный трансформатор Тесла. Ядерный реактор даже портативный быстро бы выявили разведывательные спутники, а этот удачно маскировался под грозовую активность над всей этой местностью. При этом выдавая огромное количество энергии, которой с лихвой хватало для портала и всей базы. Разумеется, было бы трудно симулировать грозу, над безоблачным небом. Но так уж вышло, что весь север континента Вентай затянут грозовыми тучами почти десять месяцев в году.

–«Что же вы здесь затеяли?». – Не переставал задавать он себе этот вопрос, все больше удивляясь тому открытию, которое он только что сделал. Технология Тесла! Теперь многое становилось ясным, в том числе и как враг ухитрялся глушить все радиосигналы на всей планете. Гениальный серб оставил после себя много удивительных изобретений, что актуальны и по сей день. Его разработки давно и удачно использовались на грузовых и пассажирских космических транспортах Анклава с переменным магнитным полем и торсионными двигателями.

Подбираясь к энергоустановке, Максим решил, во что бы то ни стало уничтожить его и тем самым обесточить портал. Если земляне пошли, ва-банк нарушив хрупкое перемирие с Анклавом, значит, они рассчитывают сорвать крупный куш и кто, если не он сорвет их планы.

– Дружище, помоги мне с этой штуковиной. – Попросил его голос на чистом русском языке.

Медленно обернувшись, Максим встретился взглядом с голубоглазым блондином лет тридцати, одетым в белый скафандр с откинутым на спину шлемом. Пытаясь поднять с пола какой-то агрегат, тот устало смахивал с побагровевшего от усилий лица капли пота.

– Не вопрос. – Максим невозмутимо подошел и одним рывком закинул себе на спину холодный как лед механизм килограммов под тридцать. Следуя за землянином, внимательно смотрел по сторонам, стараясь не упустить ни единой детали. Сейчас он находился в тылу врага.

– Извини, что отвлек, но уж больно неподъемная хрень. – Сказал парень.

– Никаких проблем. А что это?

– Фрионовая матрица. Это чтобы графеновые микропроцессоры не перегревались.

Проведя Максима в лифт, блондин нажал кнопку. Кабина стала медленно подниматься на самый верх, прямо к желанным пультам на платформе. Стоя позади него, капитан как раз прикидывал, как бы незаметнее придавить своего спутника пока никто не видит.

Блондин, словно почуяв затылком, дыхание смерти, неожиданно обернулся:

– Я младший научный сотрудник проекта «Элизиум», а ты, из какого подразделения?

– Из отряда охраняющих Портал. – Соврал Максим.

– Артефакт. – Быстро поправил землянин. – Как ты считаешь, мы победим?

– Все зависит от того, что считать победой.

– Ты прав. – Вздохнул блондин, снова отворачиваясь. – Если бы дело было только в Анклаве, с новым оружием победа, несомненно, будет за нами. Но с Империей так просто не совладать.

– А как работает эта штуковина? – быстро спросил Максим, решив вытянуть больше информации пока у собеседника не пропало желание говорить.

– Ты про Артефакт? Для непосвященного и вправду все происходящее кажется необычным, да что говорить я сам вижу собственными глазами, но верю с трудом, что эта груда хлама возрастом свыше ста миллионов лет до сих пор еще работает.

– Сто миллионов лет?! – удивленно присвистнул капитан. – Это же…

– Да, задолго до того как многие древние расы галактов выбрались в космос. Есть предположение, что дедры именно через подобный портал ушли в другую Вселенную, в чем теперь почти никто не сомневается. Это одно из самых древних сооружений дошедших до наших дней. Только подумать, тысячу лет назад никто и помыслить не мог о скоростях превышавших световую и открытию тахионов. Пятьсот лет назад любой галакт сказал бы что быстрее и надежнее струнных переходов не отыскать во всей Вселенной, но, уничтожив ретрансляционную станцию дедров, адмирал Алешин показал всем, насколько они заблуждались. Теперь современный мир, широко использующий для перелетов изоморфер и трансистемные врата на пороге нового величайшего открытия! Врата можно создавать непосредственно на поверхности планет, от точки «А» до точки «Б», не тратя на это никакой иной энергии, кроме той, что может дать сама планета. В этом плане она как сверхмощный, самовосстанавливающийся аккумулятор, питающий врата дармовой энергией магнитного ядра планеты. Удивительная технология попала в наши руки. Какая жалость, что из-за проклятой войны, у нас нет времени заняться ею вплотную, чтобы сделать этот мир лучше, чем до этого. По крайней мере, хоть на миг.

Медленно достав свободной рукой нож, Максим задумчиво посмотрел на парня, мечтающего изменить мир в лучшую сторону. Ему сделалось грустно на душе, оттого что никакая технология даже самая передовая не способна изменить сущность самих людей. Без сомнения улучшить и удешевить полеты в космосе дело благое, но есть и другая сторона – войны станут дешевле и легче, а значит, получат второе дыхание. Пока существуют правители готовые превращать величайшие изобретения в оружие, у людей нет будущего.

– Как мне пытался объяснить профессор Арклин, в установке артефакта реализована крайне сложная для понимания квантовая энергетика на основе непонятного нам взаимодействия частиц. – Тем временем продолжал увлеченно рассказывать лаборант. – Дедры как никто другой тонко познали природу материи и повсеместно использовали эти знания в своей технике. Нам, к сожалению, до подобных успехов очень и очень далеко. Однажды когда мы поймем, наконец, принцип работы этого устройства мы покорим само пространство и время. Познаем Вселенную!

– Люди развиваются, а войны, не меняются. – Словно извиняясь, прошептал Максим.

Острый клинок вошел землянину точно в шею, мгновенно оборвав его жизнь. С нескрываемым сожалением, вытащив из подергивающего тела нож, суровый капитан Зеленых Беретов, впервые за свою жизнь ощутил укол вины за содеянное. Убивать безоружных и ничего не подозревавших людей ударом со спины ему приходилось и раньше, но как пережить убийство собрата по крови, не сделавшего лично ему ничего плохого? Как после этого сохранить уважение к себе? Сердито откинув все зарождающиеся сомнения, Максим принялся с нетерпением ожидать, когда лифт остановится и двери распахнуться, выпуская его ярость наружу.

– Сомнения убивают. Вера в собственную правоту – единственное, что важно в мире хаоса.

Словно заклинание повторял он, врываясь на командный мостик и открывая беглый огонь с бедра по мечущимся по комнате безоружным людям. Каждая выпущенная им пуля находила цель, каждый выстрел оставлял на полу неподвижное окровавленное тело.

– «Ученые ничуть не лучше генералов посылающих простых солдат на войну». – Билась в мозгу назойливая мысль. – «Вспомни по урокам истории Хиросиму и Нагасаки что остались на Земле. Курильский конфликт и шестидневную войну между Индией и Пакистаном. Вспомни все последующие за ними конфликты с использованием оружия массового поражения. Едва выжив после облучения некросферой, люди не оценили второй шанс на новую жизнь с чистого листа и с удовольствием вернулись к прежним забавам с войнами и убийствами. Наверное, трудно отыскать во всей Вселенной другую подобную расу, что с таким маниакальным упорством изводит себе подобных. Должно быть бог, при создании людей, серьезно страдал от похмелья, наделяя нас страстью к крови и убийствам. А иначе, откуда в нас эта жажда смерти?».

Последний ученый медленно сполз на пол, оставляя на пульте контроля кровавые дорожки. Быстро усевшись на его место, Максим положил руки на новомодную псионическую панель, с которой можно было общаться мысленно. Диалог искусственного разума и человека длился всего несколько миллисекунд, но за это время Максим узнал все, что ему было нужно и даже сверх этого. Как он и подозревал, ученые не знали, как перенаправлять врата, ведущие на Землю, зато научились переключать их на другие, расположенные в разных местах планеты. Зато лабораторный псевдоинтеллект натолкнул на идею как покончить с вратами за один раз. Еще ни разу ученые не решались, включить их все одновременно, не без оснований опасаясь перегрузок в обветшавшей системе энергетических контуров оставшихся со времен дедров. Если все три Портала заработают одновременно, существовала вероятность взрыва. Порталы могли работать синхронно, но сейчас переключались в аварийный режим, через каждые три часа. Это значило, что два других устройства с равным интервалом времени по очереди отключались.

– Задействовать все три устройства. – Мысленно отдал приказ киберкому Максим, с тревогой прислушиваясь к звукам со стороны лифта. Наблюдавшие за бойней ученых сквозь прозрачное стекло вьетминцы, уже поднимались в командный центр с одним лишь желанием – уничтожить диверсанта и предотвратить катастрофу. Времени в обрез, а сделать предстояло еще много.

– Остановить лифт. Заблокировать двери. – Отдав новые приказы, Максим подбежал к главному пульту, с которого осуществлялся контроль над работой всех трех Артефактов. Информация была представлена на русском и латинском языках, благодаря чему не составило особого труда разобраться с нехитрым управлением. Работавший за ним погибший ученый не успел убрать с экрана директорию, в которой хранились важные авторизационые коды доступа. На то чтобы активировать все три силовых контура, ушло не больше пяти секунд. Работавший до армии в сфере робототехники Мак Милан, без труда выставил подачу энергии на максимум и напоследок разбил прикладом оба главных пульта. Теперь отменить приказ было невозможно.

– Всему обслуживающему персоналу объекта «Лето»! – прогудел снаружи голос искусственного разума. – Прошу освободить приемный шлюз для принятия очередной партии с объектов «Кантра» и «Центурия». Возможны неполадки и перебои в энергосистеме.

Выведя из строя командный пульт, Максим спрятался за одним из них, направив ствол оружия в сторону лифта. Первый выскочивший вьетминец стал заваливаться спиной назад с дыркой во лбу. Второй, прикрываясь телом павшего товарища словно щитом, толкал его перед собой, не обращая внимания на впивающиеся в тело разрывные пули. Остальные солдаты рассыпались по всему помещению, стараясь держаться под прикрытием массивных серверов.

–«Вот, наконец, и ко мне пришел неминуемый кирдык». – Весело думал Максим, не прерывая беглого огня по мечущимся фигурам. Максим решил сменить позицию, перекатившись под прикрытие трехмерно сканера. Свистящие над головой пули отчасти радовали слух. Как он сам любил говорить новобранцам, свою пулю все равно не услышишь, так чего впустую прислушиваться к песне смерти? Платформу ощутимо тряхнуло, и окружающий мир стал медленно, но неуклонно клонится на правый бок. С воплями заскользившие к нему по гладкому полу вьетминцы, сбили Максима с ног и вытолкнули наружу сквозь разбитую дыру в стеклянном куполе. Зацепившись за край стеклянного уступа, Максим повис на руках, избежав неизбежного в этом случае падения с двадцатиметровой высоты, отделавшись лишь потерей оружия и кровавыми порезами на ладонях. Артефакт в дальней части пещеры чудовищно агонизировал, извергая из себя разноцветные протуберанцы плазмы и ослепительные молнии. Черный металл конструкция озарили алые иероглифы, зловеще пульсируя неведомой энергией. Воздух искажался, словно от высокой температуры и иногда словно сжимался в одну точку.

– Даже умереть спокойно не дадут. – Ворчал Максим, быстро перебирая руками вдоль края платформы. Дождавшись пока под ним поравняется колонна грузовиков, разжал пальцы, удачно приземлившись на мягкий брезент. Ползком, добравшись до кабины, нырнул в открытое окно ногами вперед, изо всех сил приласкав тщедушного водилу, обоими каблуками по физиономии.

Перехватив управление, капитан выкрутил руль, направляя грузовик к выходу из пещеры. На полной скорости протаранив шлагбаум, еще успел ощутить, как земля под колесами ощутимо вздрогнула и задрожала, словно в лихорадке. В следующую секунду машина не вписавшись в поворот, завалилась на бок и несколько раз перевернулась. С трудом, выбравшись из помятой кабины, Максим приготовился умереть от пуль солдат, но все они, открыв рот благоговейно и со страхом, уставились куда-то в противоположную сторону. С вершины горы в спирали облаков упирался ослепительный луч света, подсвечивая небо мертвенно зеленым свечением. Облака быстро расходились от луча в стороны, обнажая взору, звездное небо и спирали созвездий.

Прихрамывая на ушибленную при ударе ногу, Максим без раздумий скатился вниз по склону. Окружающий мир еще немного потрясло и все внезапно прекратилось. Луч света исчез, а глухой рокот под землей почти утих. Солдаты удивленные увиденным стали в пол голоса обсуждать это необычное происшествие, когда вершина горы с громовым хрустом внезапно взорвалась. Взрыв подбросил в небо миллионы тонн грунта, магмы и пепла. Появилось режущее глаз багровое свечение, словно от взрыва атомной бомбы. Мир для Максима перевернулся с ног на голову и быстро замелькал как в безумном калейдоскопе. Целый гранитный пласт горы заскользил следом за ним, обнажая по ходу мертвенно блестящие жилы рудоносных пластов золота. Уже третий раз, за день, простившись с жизнью, капитан был отброшен ударной волной далеко в пустоту пропасти. Максим с каким-то облегчением и даже радостью решил, что теперь точно хана и спасения как ни крути, ни при каком раскладе не предвидеться. Он ошибся. Чудовищный удар о воду и мощный поток горной реки потащил его по извилистому каньону, подбрасывая на высоких порогах. Где-то позади, разваливались высокие пики гор, создавая мощные волны по всей поверхности реке. Грохот стоял просто оглушительный.

После получаса беспрестанной болтанки в холодной воде Максим обессилено доплыл и выбрался на топкий берег заводи окруженной густой растительностью. Следовало первым делом определиться с координатами, прежде чем предпринимать дальнейшие решительные действия. То, что это еще не конец, стало понятно по пылающему на горизонте зареву – там горел крупный город очертаниями похожий на Пусан столицу Камбаджи.

Буду потом гадать, каким образом я очутился почти в тысяче километрах от Ланг Сона, решил Максим, откладывая на потом все размышления, касающиеся обнаруженных им артефактов. Было не время и не место забивать голову никчемными на данный момент теориями. Даже если устройства не пострадали, он повредил их достаточно серьезно, чтобы противник забыл на время о дополнительных войсках и подкреплениях. На ходу сорвав с ветвей дерева Дракона ярко красные плоды, Максим стал жадно поедать, почти не жуя кисловатую мякоть, по ходу смачивая ее соком саднящие царапины и глубокие порезы на руках. Антисептическая клетчатка плодов заглушала боль, останавливала кровь и уберегала от заражения. До кучи дерево Дракона было легкое, но при этом легко рубилось как пенопласт. Соорудив себе из нескольких поваленных ураганом стволов нечто вроде плота, Максим накрепко связал их между собой лианами и вьюнами-паразитами. Взяв с собой в дорогу еще пару десятков плодов, без всякого труда столкнул в реку импровизированный плот и осторожно взошел на него сам. Оттолкнувшись от берега сделанным из ветки шестом с привязанным к нему куском коры на манер весла, медленно стал править на середину реки. Лениво отмахиваясь от звенящих над головой кровопийц, погрузился в глубокие раздумья.

Наступали мрачные времена, не сулящие лично ему в туманном будущем ничего хорошего. С другой стороны хоть какой-то поворот в затянувшейся однообразной войне, долгие годы не сдвигавшейся с мертвой точки. Черт с ним, даже если победят вьетминцы. Лично он не испытывал к ним сейчас особой ненависти. Эти люди сражались за свою землю, где солдаты Анклава были названными чужаками, решившими, что с колонистами проще разговаривать на языке силы, чем сотрудничества. Даже собственные союзники в Даосе, Тайлунде и Камбаджи, в любой момент были готовы повернуть свое оружие против них. В этом случае все будет закончено очень быстро. Окруженный со всех сторон враждебными землями оккупированный Южный Вьетминь недолго сможет противостоять объединенным войск хо. Придется поступиться гордостью и просить помощи у Империи, завязнувшей в войне с земной Федерацией. С начала наступления Тет прошло не больше суток, значит за это время войска не успели далеко углубиться и их еще можно остановить.

Налегая на самодельное весло, Максим чувствовал себя без оружия, словно голышом. Даже пистолет утонул в реке, не оставив шанса на спасение в случае нападения какого-нибудь речного монстра. С одним ножом не отбиться даже от кишащих в реке мерзких рептилий не то, что от человека с оружием. Здешние зверушки за века эволюции научились не просто выслеживать и пожирать добычу, но и своего рода изощренно играть с ней, неминуемо убивая в конце. Взять хоть речного дракона, с любопытством смотрящего на него из кустов на берегу. Это же зверь-маньяк в полном смысле этого слова. Речной дракон не слишком быстро бегал по суше на своих коротких лапах, зато адского терпения и выдержки ему было не занимать. Сначала слегка укусит, впрыскивая в кровь жертвы ядовитые токсины, а потом хоть две недели будет таскаться следом за ней пока она не ослабнет от яда настолько, что не сможет сопротивляться, когда ее начнет пожирать вонючая пасть, с острейшими в три ряда как у крокодила зубами. Шкура этой зверюги по прочности не уступала кремневым пластинам, что ставило охотника в неудобное положение.

Напевая про себя простенький мотивчик, Максим медленно пережевывал молодые побеги бамбука. Передвигаться по реке было намного комфортней, чем топать на своих двух. Через пару часов плавания он уже рассчитывал, наконец, причалить к берегу, чтобы найти себе еду на суше, как откуда-то из мангровых зарослей на перерез плоту устремилась узкая лодка с тремя мелкими фигурами на борту. Держа Мак Милана на прицеле допотопных охотничьих ружей, угрюмые люди одетые лишь в набедренные повязки и грубые плащи из парусины, всем своим видом не сулили ничего хорошего. Судя по их «экипировке» и «амуниции» это были обычные речные разбойники, коих расплодилось в последнее время невиданное множество. Теперь, дело добром не кончится, с тоской подумал Максим, нащупывая на поясе кожаные ножны.

– Подгребай к нам, белый недоумок! – на ломаном русском окликнули его с лодки.

Пришлось подчиниться, все равно от них не сбежать, а от пуль не спрятаться. Плывущая позади плота голодная стая речных драконов с угрозой стала подплывать к людям. Им самим сделалось любопытно, что произойдет дальше, ведь никто не говорил, что эти твари неразумны и напрочь лишены всяких чувств, кроме извечной злобы и голода.

– Какого черта ты плывешь по моей реке? – рявкнул на Максима щербатый главарь, наступив голой стопой на качнувшийся плот. – Не молчи гаиджин! Ты меня совсем не уважаешь?

– Уважаю. – Примирительно ответил Максим, напряженно наблюдая за остальными.

– Тогда ты немедленно отдашь свой нож, свою одежду, еду и…

– Зачем вам моя одежда?

– Молчать! Здесь я задавать вопросы! Давай сюда свои ботинки и нож или я тебя мало, мало буду убивать! Никто не смеет плыть по моей реке, не заплатив предварительно плату! Живее или клянусь предками, я застрелю тебя как презренную свинью и сниму сам!

Медленно снимая с пояса ремень с ножнами, Максим незаметно отступил к краю плота. На это речные драконы ощерили зубатые пасти и подплыли еще ближе.

– Здесь повсюду враги из Вьетминя. Хотите, чтобы вас вздернули на ближайшем суку?

– Им нас не найти, а если сунуться, сдохнут! – Выкрикнул паренек лет двадцати пяти с наглым выражением на лице. Не сводя алчного взора с достаточно новых берцев капитана, жадно облизнул губы. Его ружье медленно опустилось, нацелившись на подплывшую рептилию.

Молниеносно выхватив клинок из ножен, капитан, падая спиной в воду, изо всех сил метнул его в главаря. Прежде чем скрыться под водой, он еще успел увидеть, как нож вошел тому точно в горло. Два дружных выстрела прошли мимом и разворотили башку одной из речных рептилий забившейся в агонии боли. Остальные твари кинулись пожирать сородича, игнорируя плывущего под водой человека. Проплыв под днищем лодки в теплой как парное молоко мутной воде, капитан без всплесков осторожно всплыл позади мечущихся разбойников и одним рывком перевернул узкий корпус лодки на бок. С воплями, упав в воду, пираты, вереща в страхе на своем дурацком наречии, попробовали доплыть до берега, но почти сразу ушли под воду, когда им в ноги вцепились кривые зубы драконов. Быстро взобравшись на свой плот, Максим поспешно отчалил от бурлящей воды, в которой расплывалась лужа темной крови. Прежде чем продолжить сплав вниз по реке, подгреб к бурлящей воде и ловко извлек из горла мертвого главаря свой нож, пока речные монстры не утащили труп на дно. Было немного досадно, что не удалось разжиться охотничьими ружьями, хотя в сложившейся ситуации от них не было никого проку.

Вслушиваясь в утренние сумерки, Максим навострил уши. Над густыми кронами деревьев прямо перед ним раздался далекий стрекот винтов и раскатистый гул авиапушек. Летящие вертолеты воздушного патруля атаковали кого-то, кого не было видно из-за растительности. Бешено работая самодельным веслом, Максим извлек из кармана водонепроницаемую дымовую шашку с красным дымом. Чертовы кусты и деревья закрывала обзор, а значит, дым тоже могли сверху не заметить. Спешно причалив к берегу, стал ожесточенно пробираться сквозь жгучие лианы, слыша как шум боя становиться все отчетливей. На едва видимой среди высокой травы дороге, коптили три разведывательно-дозорных бронемашины. Из них как раз выбирались раскачивающиеся, словно пьяные, контуженые солдаты Северного Вьетминя. Несколько перевернутых на бок грузовиков догорали на обочине, застилая картину боя черным дымом. Вокруг угодившего под удар конвоя кружили три штурмовых вертолета, уклоняющихся от ответных залпов уцелевших зенитных орудий. Вот за раскрашенным в тигровую полоску вертолетом потянулся шлейф дыма. Развернувшись, он полетел на юг, в то время как остальные с новой силой принялись утюжить неуправляемыми ракетами выживших врагов.

Перебегая от одного куста к другому, Максим швырнул шашку как можно дальше на пустую поляну. Вертолетчики сразу заприметили дым, но спускаться вниз, не спешили. Заходя на новые боевые развороты и виражи, они продолжали без устали обрабатывать из пулеметов придорожные заросли, азартно добивая бегущих врагов. Вслед вьетминцам летели огненные трассы и росчерки ракет, рвущие тела людей, словно те были сделаны из картона. Подобрав рядом с трупами автомат, Капитан короткими очередями добил трех раненых людей прячущихся под поваленными деревьями и стал жестикулировать пилотам, чтобы его самого не приняли за врага. Рядом с головой тут же засвистели пули, заставив вжаться в траву. Где-то у кромки джунглей засели выжившие, метким огнем отсекая Максима от поляны над которой зависли вертолеты. Присоединившиеся к северянам партизаны из числа патет Дао перевели огонь по винтокрылым машинам. Среди экипажа летунов появились новые потери. Сначала один пулеметчик, обливаясь кровью, уткнулся носом в переборку, затем второй выронил оружие, схватившись за горло. Где ползком, а где быстрым бегом, Максим все-таки добрался до уже готового взлететь вертолета. В прыжке зацепил страховочный фал за стальной карабин на своей ременно-плечевой системе, специально приспособленный для этого. Часто Зеленым Беретам приходилось именно таким образом эвакуироваться, болтаясь под брюхом вертолета, словно наживка для акулы. Разъяренные партизаны обрушили вслед ускользающей добычи шквал огня, но, трагично для себя прозевали приближение спикировавшего с небес воздушного охотника, сбросившего на них напалмовые бомбы особой мощности. Где-то под ногами Максима расцвели алые цветки разрывов, даже на расстоянии тридцати метров обдав невыносимым жаром. С благодарностью, ухватившись за протянутую руку солдата, капитан осторожно заполз внутрь вертолета, с трудом веря, что жив и что особенно удивительно даже не ранен.

– Цел? Ну и везучий ты сукин сын скажу я тебе! – радостно осклабился солдат. – Ты откуда здесь взялся приятель? Отбился от своей группы что ли?

– Капитан Мак Милан. Командир группы SOG. – Коротко ответил Максим, видя, как у солдата предательски отвисла челюсть. – Долго добираетесь, господа хорошие, но все равно спасибо. Без вашего своевременного появления мне пришлось бы нелегко.

– Нас отправили разведать странный взрыв в горах, а на обратном пути случайно заметили конвой. Теперь приказано атаковать противника на марше, когда он особенно уязвим.

– Связь восстановлена?

– Не совсем, сэр. – Признался пилот. – Пришлось задействовать линию «Паутина», по которой переговариваются только разведгруппы. Без нее было невозможно координировать войска.

Максим прислонился спиной к переборке, пряча удивление под маской усталости. Паутина была разработана в первые годы войны и основывалась на электрических связях растений Эпсилона связанных меж собой нейроактивной сетью органического происхождения. Подключившись к несущей волне этой нейроактивной сети, стало возможным передача данных любого объема хоть на другую сторону планеты, невзирая на время и расстояния. К сожалению, такой тип связи обладал массой недостатков. Сеть легко прослушивалась, но и с этим разобрались, передавая сообщения в кодированном виде. Главное неудобство заключалось в постоянном контакте радиостанции с корнем дерева, по которому шел сигнал. Если ее отключить связь мгновенно прерывалась. Тогда яйцеголовые умники разработали в биолабораториях растительные роутеры или маршрутизаторы, ставшие незаменимым девайсом для налаживания связи бесконтактным методом. Небольшая коробочка размером со спичечный коробок крепилась к стволу дерева и позволяла удаленным радиостанциям по беспроводному протоколу подключаться к точке доступа, входя в глобальную армейскую сеть под названием «Арпанет», названную так в честь первой сети работавшей еще на Земле в семидесятые годы двадцатого века. Но и этот метод был далек от идеала. Точки доступа покрывали всего десять квадратных километров и легко находились врагом использующего простые сетевые пеленгаторы. До кучи военные спецы не были до конца уверены, что вьетминцы не раскрыли шифр, и не перехватывают все их сообщения. Сейчас за неимением лучшей связи поневоле приходилось возвращаться к истокам и использовать растительную сеть «Арпанет».

Вертолет завис в нескольких метрах от вершины высокого дерева и сразу вертолетчики спустили на тросе одного из своих. Когда он прикрепил к стволу сетевой маршрутизатор, его быстро втянули обратно внутрь. Маршрутизаторов осталось не так уж и много и каждый из них приходилось экономить, располагая в недоступных для врага местах. Пилот связавшись с временным командованием в Пусане попросил перенаправить вызов к осажденной базе спецназа Ланг Вей. Слушая шорохи и эхо параллельных переговоров, долго не удавалось наладить связь. Наконец на другом конце зашуршал микрофон, и грубоватый голос рявкнул:

– На связи майор Волков. Кто говорит?

– Керк, это Мак. Я недалеко от Пусана. Опиши ситуацию в двух словах.

– Пусан? – удивился майор. – Это же на другом конце континента! Как ты туда попал Мак?

– Долгая история. Пусана больше нет. Каковы приказы на сегодняшний момент?

– Генерал Мур рвет и мечет. Этого сукина сына нападение тоже застало врасплох во время отдыха на побережье. Он считает, что это лично ему оплеуха и готовится к достойному ответу. Вьетминцы мобилизовали все свои людские и материальные ресурсы, выставив против нас почти три миллиона солдат и невиданное доселе количество военной техники. Это в десятки раз больше того, чем располагаем мы и наши союзники вместе взятые. Собравшиеся на экстренном совещании правители Даоса, Камбаджи и Тайлунда наделали в штаны и готовы сесть за стол переговоров с председателем Ли. Крупнейшие города юга, такие как Пхонгсали, Контум, Камрань и Бьенфу превратились в тлеющие угольки и сейчас в руках врага. Элитные танковые части вьетминцев ударили со стороны Квангтри по Данангу и окрестностям, сковав в котле значительное количество наших сил. В демилитаризованной зоне твориться полный конец света.

– Хреново. – Поморщился Максим, затягиваясь сигаретой выдернутой из пальцев бортстрелка. – Что думаете делать? Не вижу ничего иного как оставить Ланг Вей.

– Об этом не может быть и речи. Генерал обещал пристрелить каждого кто побежит.

– А где сейчас сам генерал? Никак командует на передовой? – хмыкнул Максим.

– Как же, улетел первым же военно-транспортным бортом в Дананг на совещание начальников объединенных штабов. Вскоре после его отлета взлетную полосу разбомбили, оставив целыми лишь несколько вертолетных площадок. Самолеты не могут сесть, поэтому сбрасывают грузы на парашютах и гравиплатформах. Под окнами моего штаба догорают три сбитых «Геркулеса», а большего пока они не могут выделить по причине всеобщей загруженности воздушных сообщений. Всем нужна помощь и все стараются ее заполучить. Пилоты летают как можно ниже к земле, чтобы их не сбили ракетами, но с занятых высот по ним без устали работают из зенитных пушек. Главный штаб обещал выслать подкрепления из Плейку, если сможем, день простоять да ночь продержаться. Однако верится с трудом. Говорят там еще больший ад, чем даже у нас. Столицу Даоса пока еще обороняет сто шестнадцатая воздушно-десантная дивизия «Олд Флэш», а больших сил там не осталось. Не знаю как долго они продержатся.

– Керк, попробуй собрать парней из разведывательных групп «Аляска», «Аламо», «Карелия», «Байкал» и «Монтана».

– Не выйдет. «Карелы» уничтожены почти в полном составе. От «Аламо» нет вестей, а «Монтана» выполнявшие в момент атаки секретные операции в Железном треугольнике чтобы избежать окружения отступили с боями на юг. У меня лишь неполные команды «Аляска» и «Байкал», а еще озверевшая от крови оголтелая толпа зверья из CCN. Подонки изо всех сил рвутся в бой, считая, что они бессмертные и до кучи пуленепробиваемые. Мне с трудом удается удержать их в узде и не дать совершить какую-нибудь необдуманную глупость.

– Тебе все же придется отступить на юг. – Перебил Максим. – Если останетесь – все поляжете. Выводи людей из окружения, а там видно будет. Я слишком далеко и не смогу помочь. Буду изредка выходить на связь. Удачи старина и не сделай глупость, позволив прикончить себя.

Вертолеты стали снижаться, заходя на посадку. Бортстрелок стараясь перекричать гул винтов, объяснил, что в долине, нет никакой иной растительности кроме невысокой травы. Именно здесь было принято решение организовать временную вертолетную базу, откуда совершали вылеты на охоту за конвоями вьетминцев штурмовые пташки. Сотни ударных и транспортных вертолетов расположились прямо на земле под прикрытием мобильных ПЗРК и наскоро оборудованной по периметру защиты из траншей, землянок и бункеров, обложенных мешками с землей. В центре посадочной зоны, над самой высокой палаткой временного штаба, гордо развевался триколор Анклава с золотым двуглавым орлом. Знамя кое-где было опалено огнем и подкопчено в дыму, но в целом многим поднимало моральный дух своим видом, несмотря на непростую ситуацию.

Спрыгнув с подножки вертолета на землю, Максим быстрым шагом направился к штабу, провожаемый вслед удивленными взглядами часовых. Те не знали, как относиться к человеку без шевронов и знаков различий, зато подсознательно чуяли, что такому лучше дорогу не заступать. Прямо под сенью винтокрылых машин, пилоты готовили на кострах еду, беззлобно переругиваясь меж собой, в то время как над их головами то и дело пролетали боевые клинья ударных вертолетов, отправлявшиеся на новые боевые задания. Несмотря на значительную удаленность от ближайшего аэродрома, некоторые самолеты класса «Интрудер» ухитрялись долетать до этого места от самого Чиангмая. Обладая вертикальным взлетом и посадкой, они легко обходились без взлетных полос, используя достаточно ровные участки почвы.

– Капитан Мак Милан! Сэр! Подождите!

Максим резко обернулся, наблюдая за двумя бородатыми мужчинами, бегущими следом за ним. Это были его давние знакомые – Мардыхай и Роланд. Оба лейтенанта командовали двумя штурмовыми разведывательными группами, работавших в районе Бьенфу. Роланд был высоким, жилистого телосложения мужчиной лет тридцати пяти, с коротким ежиком стриженых волос и двухнедельной щетиной на иссеченном шрамами лице. Мардыхай был ему полной противоположностью. Невысокий. Коренастый как маленький грузовичок. С железными мышцами, выпирающими из-под тигрового камуфляжа. Вечно с глумливой ухмылкой на загоревшем до черноты лице, с неизменным сучком меж зубов и нервными повадками, приобретенными во время разведывательных миссий. Оба ветераны CCN, два года разыскивающие по всему Эпсилону по приказу генерала Мура любые следы пребывания на планете инопланетных гостей. Они редко пересекались с Максимом, но каждый раз подобная встреча плохо заканчивалась. Например, в прошлый раз по их вине капитан чуть не погиб в хитроумной яме-ловушке вырытой этими парнями в надежде поймать нескольких «гуков».

– А вы двое чего тут забыли? – строго спросил Максим.

– Капитан, ты же сам отправил нас в этот район! Забыл? – Удивился Роланд.

– Ага, искать инопланетные какашки. – Подтвердил Мардыхай, получивший свое погоняло за то, что был ярым антисемитом и позволял себе в их адрес язвительные высказывания.

– Что-то я не припомню такое.

– Ну, как же, пол года назад. Во время планирования операции Хастинг. Мы тогда сразу заявили, что дело тухлое. Искать в горах Камбаджи инопланетное присутствие, все равно, что искать кусок дерьма в переполненном нужнике. Там столько всякой хрени валяется. Тут тебе ветхие обломки древних транспортов, куски разбитых спутников, а главное руины поселений.

– Припоминаю, смутно. – Нахмурился Максим. – Вас должно быть больше.

– Остальные остались в тех проклятых горах, сэр. – Быстро перекрестился набожный Роланд. – Кто умер от полученных ран, кто от местной малярии, а кто, по глупости угодив в брюхо речных драконов. Ненавижу этих гнусных тварей. У меня от одного их вида мурашки по коже…

– Не смей трогать моих любимых зверушек! – стал заводиться Мардыхай.

– А что я такого сказал хренов зоофил? Ты же сам называл их подлыми хренодоями.

– Они и в половину не такие подлые, как тот иудей, которому мы доверили свои жизни.

– Надеюсь, ты не про меня? – неожиданно улыбнулся капитан, наблюдая за их перепалкой.

– Как можно сэр?! – обиделся Мардыхай. – Я про генерала мать его Мура. За все время поисков, гнида ни разу не соизволил даже поинтересоваться как наши дела. Ему только результат подавай, а людей можно использовать как контрацептивны, а потом выбрасывать за ненадобностью. Со всем уважением к вам капитан, я бы снова хотел вернуться в команду под вашим умелым руководством. Я в этой глуши так давно, что готов уже задницей грызть скалу лишь бы меня забрали отсюда хоть к чертовой матери.

– Говори уж тогда за нас обоих! – Встрял Роланд. – Что скажите, босс?

– Такие неистребимые засранцы как вы мне и вправду могут пригодиться. – Хлопнув Мардыхая по могучему плечу и наблюдая радость на их чумазых лицах, Максим сделал жест следовать за ним: – Добро пожаловать в «Байкал» парни. Теперь нас уже трое.

База спецназа Ланг Вей. Спустя пять дней после начала наступления Тет.

– Что ты делаешь?! – удивился Пирс, наблюдая как Тони переходя от одного усталого бойца до другого, что-то вкладывает им в ладонь и в пол голоса бормочет напутствие, и все это накануне боя, когда передовые подразделения врага перешли в решительное наступление.

– Хочу их немного взбодрить, да и в случае ранения тело быстро регенерирует. – Отмахнулся от дальнейших расспросов Хог, снова доставая из кармана пригоршню пакетиков с Красным лотосом. – Как сказал один хитромудрый старик: «Одну стрелу сломать легко. Пучок сложно». Наша сила в единстве и несокрушимости. Кроме того, если меня вдруг прикончат, лотос мне станет без надобности. Не пропадать же добру даром.

– И давно ты стал философом?

– Когда прилетел на эту чертову планету, пожирающую людей вместе с их мечтами.

Артиллерийские снаряды рвались уже в полукилометре от первой цепи бункеров, падая в шахматном порядке. Земля болезненно сотрясалась и вздрагивала после каждой серии разрывов, подбрасывая в воздух фонтаны мокрой после недавно прошедшего дождя земли. Припав воспаленными от недосыпания глазами к электронным окулярам, Сергей в очередной раз пожалел, что вернулся на базу, когда была великолепная возможность отступить на юг. Все близлежащие высоты в округе к этому времени были целиком захвачены вьетминцами, стягивающих дальнобойные орудия для обстрела позиций окопавшихся Зеленых Беретов. Любую воздушную цель ловко сбивали мобильные ПЗРК врага, контролирующие воздушное пространство над всей долиной Ланг Вей вплоть до пригородов Плейку.

Загнав в подствольный гранатомет скупым движением осколочную гранату, Пирс глубоко вдохнул сырой воздух бункера, пропахший страхом и смертью. Раненые и убитые лежали на носилках вдоль коридора, оглашая тишину стонами и предсмертными хрипами. Госпиталь был разбомблен в первую минуту авионалета вместе с казармами и другими наземными строениями представлявшие легкие цели для бомбардировщиков. К счастью арсенал расположенный глубоко под землей не сильно пострадал. Ситуация осложнялась почти полным отсутствием тяжелого вооружения которое можно было противопоставить бронетехнике вьетминцев собравших силы в железный кулак. Имеющиеся в наличии защитников ручные гранатометы со спецбоеприпасами из обедненного урана, управляемые ракеты с поражающей головной частью из ульранита, самоходные безоткатные ста пятидесяти миллиметровые гаубицы огневой поддержки «Генерал Шеридан» и десяток штурмовых вертолетов «Кобра» не представляли никакой угрозы для полиморфных танков вьетминцев. Бронированные чудовища легко преодолевали минные поля и стену огня способную остановить любую другую известную силу на планете. Грозные боевые машины землян разрушили планы командования на долгосрочную оборону. С появлением новой угрозы развеялись надежды на спасение. Если Анклав не перебросит на помощь дополнительные двести тысяч солдат и не запросит подкреплений у звездного флота Империи, Эпсилон падет в течение нескольких недель. Максимум месяца и все будет закончено.

Пирс вспомнил, как в Форте Росс капитан Мак Милан учил, что залогом победы является изобретательность и импровизация. Готовиться к операции надо изощренно сложно, а выполнять изощренно просто. Если бой неизбежен, нужно нападать первым, не давая себе навязывать чужие условия. Делать то, чего нельзя ожидать, а лучше то, о чем нельзя даже подумать. Никогда не повторять в бою один и тот же трюк. Удивить – значит победить.

Оглушительный грохот заглушал не только голоса, но и собственные мысли. Вздрагивая после каждого разрыва снаряда, союзники хо из гарнизона Плейку, невольно косились на сейфовые двери, ведущие на поверхность. Редко кому из них приходилось участвовать в настоящем бою. Максимум в карательных операциях среди местного населения, подозреваемого в пособничестве партизанам. Грязные и испуганные вояки, словно тараканы, жались к стенам, словно те могли их спасти. С надеждой, наблюдая за каменными лицами Зеленых Беретов, они ждали от них какого нибудь чуда, словно те были богами или суперсолдатами. Пирса такие невысказанные надежды лишь раздражали, ибо он хорошо знал, что для самих спецназовцев, чьим основным преимуществом в джунглях были скрытность и мобильность, навязанный лобовой бой был не менее губителен и смертоносен, чем всем остальным. Он как и его бойцы второй раз в жизни попадал в подобную переделку. Первый раз во время наступления Тет пару лет назад, когда они чуть все не полегли, едва прибыв на планету. Лобовое сражение – это адская мясорубка, где твои личные физические и интеллектуальные качества практически сведены к нулю. Наступающий с востока вал северовьетминских армий перемалывал их оборону больше приспособленную для сдерживания партизан и небольших подразделений. Инфраструктура долины изначально строилась на поддержке вооруженных сил Даоса, но никак не для ведения полномасштабной войны или отражения крупномасштабного наступления по всему фронту. Поговаривают, министры из ближайшего окружения короля Сунна давно умыли руки, и сейчас вели переговоры с вьетминским руководством о капитуляции. Слухи шли с самого верха, что лишь усиливало неразбериху в регулярных войсках Даоса, где процент дезертиров за последние дни резко возрос до неслыханных ранее высот. Всюду на дорогах царила анархия, и бесчинствовали банды мародеров из числа бывших военнослужащих правительственных войск. Толпы беженцев бегущие на юг от надвигающихся вьетминцев ежедневно подвергались нападениям на дорогах и на временных стоянках, нередко погибая от рук тех, кто должен их по идее защищать, а не убивать. Другими словами все сложилось хуже, не придумаешь.

– Ориентир сто двадцать! Расстояние три километра! – заорал авионаводчик.

– Держите правый фланг, скорее всего удар придется по нему. – Быстро сказал Пирс. – Если прижмут и совсем станет худо, отходите ко второй оборонительной линии. Если побежите, то уже остановиться вряд ли сможете. Задержите их, сколько сможете, навязывайте стычки в ближнем бою, но не пропустите ни один танк в тыл.

– Внимание! Доты: «Клара», «Жюстина» и «Кармен» захвачены! – захрипел внутренний телефон. – Мы сделали все возможное, но эти сволочные союзнички мать их бросились бежать при одном лишь виде приближающихся танков. Мы долго не продержимся в своем склепе…

– Сейчас вышлю подкрепление. Раненых много?

– Человек пятнадцать. Все наши.

Бесцеремонно выхватив из рук Тони пригоршню пакетиков с наркотиком, Пирс вместе с десятью десантниками из сто шестнадцатой воздушно-десантной дивизии «Олд Флэш» поспешил вверх по винтовой лестнице на поверхность. Изрытая кратерами земля догорала, закрывая обзор белым дымом с едва ощутимым запахом чеснока. Надев на лица дыхательные маски, цепочка людей, пригнувшись, бежала к Першину на подмогу. При первых звуках летящих снарядов все падали на дно бомбовых воронок и мололи всех богов, чтобы они уберегли от невидимой смерти. Наступившую вслед за этим тишину нарушили далекий гул пушек и все более нарастающий стрекот автоматического оружия. Пирс с напряжением вслушивался в перестрелку, которая с каждой секундой становилась все яростнее и ожесточенней. Стрекот автоматов, разрывы гранат, свист летящих подкалиберные ракет, хлопки снарядов, вылетающих из стволов безотказных орудий, – вся эта какофония эхом отдавалась среди торчащих из земли обугленных остовов полуразрушенных железобетонных строений. Перебегая от одного укрытия к другому, Пирс поднял руку, призывая остальных остановиться и залечь. Прямо перед ними пространство потонуло в ослепительном огне и вое пролетевшего над головой самолета. Разгоревшийся бой продолжался недолго, а закончился ревом тысяч глоток вьетминцев захвативших бункер.

Среди дыма появилась группа усталых людей, несущих на плечах носилки с ранеными.

– У нас не было ни одного шанса. – Начал оправдываться Першин.

– Я знаю. – Оборвал его Сергей, перехватывая носилки у раненого солдат хо.

– За нами увязались партизаны патет Дао и мы слегка охолодили их пыл, устроив засаду с применением шрапнельными минами. Положили три десятка, остальные отступили.

Сергей протянул Першину несколько пакетиков с наркотиком. – Дай это раненым.

– Что это? – Подозрительно понюхав содержимое, Першин поморщился. – Я это дерьмо своим людям давать не буду. Ты что сбрендил?

– Будешь. Это единственный способ регенерировать раны ведь красный лотос активизирует скрытые возможности тела. Клетки начинают расти в сто раз быстрее. Мощный приток сил.

– Где ты достал эту дрянь?

– Лучше не спрашивай. Это долгая и печальная история.

Передав раненых фельдшеру, Пирс оставил Першина командовать резервом на случай прорыва. Сеть бункеров соединенных меж собой железобетонными крытыми траншеями растянулась на протяжение нескольких километров в обе стороны. Оборонять этот участок базы было адски сложно – ровная как стол местность, никаких естественных укрытий не имела, а самое неприятное оборонительная линия оказалась весьма уязвимой к ракетно-пушечному огню и тяжелым авиабомбам. Вьетминское командование не пожелало понапрасну терять своих солдат на второстепенных целях, решив вместо этого задушить базу Ланг Вей жесткой блокадой и подавляющим артиллерийским огнем, уничтожающим один дот за другим. Каждые два часа прилетал легкий самолет, сбрасывающий листовки, в которых вьетминцы призывали к капитуляции, обещая взамен сохранить жизнь и суля достойное обращение в плену. На некоторых из союзников хо кто был, слаб духом, это подействовало и они сдались. Чтобы с ними потом не произошло, их никто, никуда не вывозил. Значит, как пить дать пустили в расход, поставив к стенке и там же закопав в землю. Жестокость и коварство вьетминцев не знала границ, удивляя даже самых искушенных в делах истязания садистов.

– Сержант, на линии «Арпанет» капитан Мак Милан. Просит позвать командира гарнизона. – Как гром среди ясного неба доложил радист, протягивая подрагивающей рукой рацию.

Выхватив у него из рук микрофон, Сергей спустился этажом ниже, где было не так шумно. Там эхо разрывов было, похоже, на глухой барабанный бой и не мешало разговаривать.

– Сержант Пирсов слушает. Рад, что вы еще живы капитан.

– Я тоже рад, что Вы еще не погибли черти. Держитесь сержант, помощь уже идет. Кто из вышестоящих командиров командует обороной?

– Никого больше не осталось, сэр, во всяком случае, связи с ними давно нет. – Спокойно доложил Пирс. – Я принял командование передовой линии на себя, а что происходит позади нас одному богу известно. Майор возглавил контратаку в попытках отбить Плейку вместе с парнями из сто шестнадцатой дивизии. Их разбитые остатки примкнули ко мне и в данную минуту бьются не на жизнь, а на смерть. На наши головы сбросили столько бомб, ракет и зажигательных снарядов, что здесь уже гореть нечему. Но мы пока еще держимся.

– О везении поговорим после. – Оборвал капитан. – Мы третий день летим к вам с Пусанского плацдарма. Как я и предполагал, захватив города Луанг и Нанта, противник овладел всей Камбаджей и вышел к границе с Тайлундом, где вспыхнули гражданские беспорядки. В случае падения Ланг Вея, мы потеряем еще и Даос. У меня приказ возвращаться в Дананг и готовить контратаку на Квангтри, но будь я проклят, если брошу вас на произвол этих желтокожих мясников. Пусть меня по возвращению поставят к стенке, отдадут под трибунал или заживо закопают в землю, я спасу кого сумею, а там хоть потоп.

– Сколько у Вас вертолетов? Как бы Вам не пожалеть о своем решении.

– Достаточно чтобы вытащить вас. Не теряйте надежды и помните, мы летим за вами. Сделайте все возможное и невозможное, чтоб наш путь не был проделан зря. Я ведь предупреждал, что я своих никогда не бросаю. Живые или мертвые мы все вернемся домой.

– Как скажите, капитан, будем держаться, сколько сумеем. Удачи. Она Вам понадобиться.

– К черту. А пока дай прикурить этим желтокожим обезьянам, сынок.

Пирс невольно улыбнулся, почувствовав, как с души свалился камень. Вызвав к себе Першина, отвел в сторону для приватного разговора:

– Зенитные пушки на холмах не дадут вертолетам приблизится. Они будут с убийственной точностью сбивать наших пташек, если их не прижучить сейчас до подхода подкрепления.

– Что предлагаешь?

– Кому-то придется до них добраться и уничтожить.

Глядя в побледневшее лицо Першина, Сергей обнадеживающе подмигнул:

– Война это ад. Мне нужны надежные и проверенные люди.

– Хорошо, я с тобой. – Вздохнул Першин. – Все равно двум смертям не бывать.

Последующие десять часов обернулись для защитников кошмаром непрерывных авианалетов, артиллерийского обстрела и мощных атак двух пехотных полков вьетминцев из свежих сил резерва. Людская масса тщедушных фигурок смело бежала на дзоты в полный рост прямо под кинжальный огонь пулеметов и штурмовых карабинов. Затуманенное Красным лотосом сознание воспринимало действительность спокойно, словно все это происходило не наяву, а было плодом безумного бреда. Полученные пулевые и осколочные ранения и вправду с фантастической скоростью заживали буквально на глазах, а тело переполняла энергия и безумная храбрость. Пирс лично был свидетелем того, как озверевшие от крови десантники контратаковали в штыковой атаке вдесятеро превосходящие их силы вьетминцев. И что самое удивительное победили, обратив своей яростью врагов в самое настоящее беспорядочное бегство. Тела с десятками сквозных дыр продолжали жить и драться, наводя ужас на вьетминских пехотинцев посчитавших это не иначе как проявлением злого колдовства пришельцев со звезд. Самый обычный человек, нанюхавшись порошка из Красного лотоса, и вправду со стороны производил впечатление супермена, способного грызть зубами гранит и ломать руками кирпичи. Опьяненные успехом десантники, кинулись догонять отступающих, но почти все полегли, наткнувшись на ответный пулеметный и минометный заслон. Пирс наблюдавший со стороны за этим безумием, стиснул кулаки, проклиная Тони и его проклятое зелье. Опальный Хог сам пару раз ходил в атаку вместе с обезумевшими солдатами, но словно в насмешку судьбы возвращался невредимым – с кучей царапин и ни с одним серьезным ранением. Контролировать его безумства было с каждым разом все сложней, ведь была вероятность, что тебя самого заколют штыком в пылу боя. Поэтому Сергей продолжал командовать нормальными бойцами оставшихся верными самим себе, не решившихся испробовать наркотик. Пол тонны порошка помогут отбить атаки, но расплатой станет сто процентное сумасшествие, так что прибывшая группа Мак Милана, рискует найти здесь лишь горстку обессиленных на грани изнеможения безумцев.

Под прикрытием густой дымовой завесы и сгущающихся сумерек, две роты Зеленых Беретов и батальон из остатков комендантского полка, тайно отправились штурмовать высоты, где находились зенитные орудия. Используя сеть полуразрушенных траншей и блиндажей, бойцы комендатуры смогли прокрасться в тыл укрепленных позиций вьетминцев и внезапно атаковать их в то время как две группы спецназа продолжили скрытное движение на самый вверх холма. Темные амбразуры бункера изредка озарялись багровым пламенем, когда артиллерия открывала беглый огонь. Грохот орудий долбил по мозгам, словно гигантский барабан. Болезненно морщась после каждого выстрела, Пирс вместе с остальными бесшумно полз в высокой траве, не спуская прищуренных глаз с входа в бункер. Скучающие на посту вьетминцы потерянно бродили вокруг закрытых артиллерийский позиций, где кипела лихорадочная деятельность. Какой-то толстощекий вьетминец, с нашивками генерала на оливковом мундире, яростно распекал нерасторопных солдат замешкавшихся при отцепке пушек от прибывших бронемашин.

Пирс сделал быстрый знак Першину заняться охранниками вокруг бункера, а сам взял на прицел генерала. Такую жирную добычу грех упустить. Как показывала практика, лишившись командного состава, вьетминцы теряли присутствия духа и становились легкой добычей.

Внезапно словно почувствовав угрозу, генерал резко обернулся и пристально уставился во тьму ночи, откуда на него смотрел Пирс. Зябко поежившись, подозвал к себе двух солдат и кивком головы указал в ту сторону. Те послушно взяв автоматы на изготовку, медленно направились к затаившимся разведчикам. Сам же генерал быстро пересек свободный от ящиков с боеприпасами участок холма и скрылся внутри бункера.

«Черт бы его подрал!» – выругался про себя Сергей.

Солдаты подошли так близко, что чуть не наступили ему на руку. В пол голоса, обсуждая приказ генерала, тщедушного вида вьетминцы еще немного потоптались на месте собираясь уходить, когда у бункера раздались тихие вскрики и несколько охранников упали замертво. Пришлось, наплевав на осторожность сбить и этих с ног и двумя молниеносными ударами клинка добить. Бесшумные очереди расчистили путь к бункеру, однако панику было уже не остановить. Наблюдая, как товарищи в брызгах крови оседают на землю, остальные вьетминцы открыли беспорядочную стрельбу во все стороны. Сорвав с ремня осколочную гранату, Пирс метко закинул ее в гущу солдат. Вызвавшая детонацию снарядов одна единственная граната, эффективнее бомбардировщика выкосила весь артиллерийский расчет холма. Стреляя на бегу короткими очередями в дверной проем, Сергей успел первым ворваться в бункер, до того как бронированную дверь успели захлопнуть у него прямо перед самым носом. Увернувшись от штыка, в свою очередь ударил по искаженному от ненависти лицу прикладом. Перепрыгнув через упавшего солдата прямо с бедра, всадил длинную очередь вдоль бетонного коридора, где вдали мелькали оливковые мундиры. Появившиеся минутой позже Першин и остальные поддержали из своих автоматов, после чего закрыли и заблокировали дверь за собой.

– Зенитные платформы на северной стороне комплекса. Последовательно зачистите оба коридора ведущие к траншеям и заминируйте. – Распорядился Пирс.

– Сделаем. – Коротко кивнул Першин.

Прошедшие здесь многочисленные бои почти начисто уничтожили всякое освещение. Тусклые лампы аварийной сигнализации здорово действовали на нервы. С опаской пробираясь внутри бункера, разведчики часто натыкались на неорганизованное сопротивление которое жестоко подавляли. Сергей, помня о присутствии где-то поблизости генерала, приказал по возможности взять его живым и вскоре такой шанс им предоставил сам генерал.

На открытых зенитных площадках суетились враги, спешно готовясь к стрельбе по приближающейся в ночи транспортной авиации Анклава. В обычное время площадки закрывались бетонными куполами, которые сейчас были сдвинуты в сторону. Длинноствольные высокоскоростные турельные пушки калибра сто миллиметров были захвачены вьетминцами практически целыми и невредимыми. Сбежавший в страхе расчет союзников, оголил фланги. С этой высоты 137 вся территория базы просматривалась как на ладони. По другую сторону небольшой цепи холмов находилась уже территория Северного Вьетминя, где в этот момент сверкали тысячами огней подтягивающиеся колонны с боеприпасами и свежими силами.

Зеленые Береты тут же кинулись к пушкам и стали с помощью подвижных платформ разворачивать их на сто восемьдесят градусов.

– Отведайте наших гостинцев! Огонь по готовности!

Недобро ухмыльнувшись, Сергей припал глазом к электронным окулярам командного перископа и дал добро на залп одновременно из дюжины пушек. Миг грохота, звона в ушах и вот впереди и позади колонн врагов цепочкой распускаются огненные цветки разрывов. К сожалению, механизм автоматической перезарядки не работал, так что пришлось оставить батарею, предварительно ее заминировав. Для начала, атаковав сектор, в котором располагался массивный механизм, управляющий створками, разведчики обезвредили все огневые площадки, снова накрыв их бетонными крышками, а потом быстро отсекли вьетминцев от подкреплений уже собравшихся по веревочным лестницам спускаться в бункер.

Бой был скоротечным и кровавым. Вырубив остатки освещения, спецназовцы надели на глаза приборы ночного видения и в течение пятнадцати минут последовательно уничтожили всех, кто их пытался атаковать в лоб. Для того чтобы вывести зенитные орудия из строя, достаточно было закинуть в ствол гранату после чего больше не волноваться, что пушкой еще кто нибудь сможет воспользоваться. Пока его подчиненные занимались выводом их из строя, Сергей вместе с Першиным поспешил следом за отступившим генералом. Он не успел далеко уйти. Все кто выжил, засели на нижнем уровне бункера, готовясь к эвакуации.

Переждав очередь за углом коридора, Пирс швырнул в сторону стрелявшего световую гранату, а следом за ней и осколочную. После оглушительного взрыва в замкнутом пространстве, он успел выскочить на небольшой перрон, где грузовые локомотивы, доставляли по железнодорожной ветке боеприпасы для пушек. Гневно отдающий приказы разгоряченный генерал отправлял на убой одного солдата за другим. Сам он без устали возился с управлением головной частью поезда, готовясь совершить побег по подземной линии. Под его командованием оставалось не больше дюжины солдат. Укрывшись за пустыми платформами, они ожесточенно отбивались, готовясь биться до последнего. В буквальном смысле, перекидываясь друг с другом гранатами, разведчики и вьетминские пехотинцы втянулись в безумный танец со смертью. В один из моментов напряжение достигло такого накала, что сам Пирс уже не понимал, жив он или уже на небесах. Гремевшие повсеместно громовые разрывы одновременно со стрекочущими залпами автоматов вьетминцев, заполнили собой окружающий мир. Перед глазами пульсировал лишь алый тоннель в конце, которого мельтешила ненавистная мордатая физиономия генерала.

Медленно проехавший вдоль перрона поезд с генералом, как раз проезжал мимо того места, где притаившийся Першин, не преминул ловко закинуть в кабину последнюю гранату. Не ожидавший подобной подлости Зиап, попробовал выпрыгнуть на ходу, но неудачно запнулся и растянулся во весь рост. Граната на удивление обоих не взорвалась. Толи запал оказался бракованным, толи просто генерал ужасно везучим, тут как говориться история умалчивает. Смерть могущественного помощника председателя Ли, судьба вложила в руки одному из его собственных людей неправильно истолковавшего надпись на языке гаиджинов и передвинувшего стрелку не в то положение. Состав генерала, миновав стрелочный перевод, выехал на встречный путь, по которому уже ехал другой состав, под завязку груженный снарядами для гаубиц.

Успев прыгнуть головой вперед следом за Першиным в узкий инженерный лаз, Пирс быстро заскользил вниз по узкой трубе, пока не вылетел в пустоту и не погрузился с головой в затопленный грунтовыми водами широкий водосток. Ударная волна от взрыва настигла их уже на выходе в пещеру, когда два уставших и промокших насквозь человека выбрались на берег подземной речушки, протекавшей по сети старых карстовых пещер. Эти ходы были естественного происхождения, вымытые потоками воды в мягкой почве.

– Жаль, с нами нет Хога. – Посетовал Першин. – Пещеры это его стихия.

– Сами выберемся! – отрезал Пирс, включая фонарь.

– Когда граната не рванула, я был готов сам взорваться от злости.

– Было бы счастье, да несчастье помогло. Одним высокопоставленным «гуком» стало меньше.

– Лично меня больше волнует как мы выберемся к своим. Не можем же мы выкопать себе нору одной саперной лопаткой. Если компас не врет, речушка течет в правильном направлении и если следовать вдоль ее русла то рано или поздно выберемся к Конгу.

– Слишком далеко. – Не согласился Сергей. – Попробуем найти другой выход, если его конечно не завалило взрывом. Я чувствую приток свежего воздуха, а значит где-то есть отверстие, ведущее на поверхность.

Потратив несколько часов на поиски выхода, разведчики с облегчением остановились у ржавой, покосившейся лестнице ведущей вертикально вверх. Где-то в двадцати или тридцати метрах светился едва видимым светом полуоткрытая щель неплотно закрытого люка. Взобравшись по лестнице, Першин осторожно выглянул через щель наружу, после чего отодвинул люк. Друзья очутились в полуразрушенном подвале комендатуры, куда и вел древний секретный ход. В предрассветных лучах нового дня вокруг царила подозрительная тишина, нарушаемая редкими выстрелами. Ночной туман рассеивался, открывая взору печальные руины первой оборонительной линии. Они вышли прямо к своим.

– Слава богу, дошли. – Першин смахнул беретом со лба пот и трижды перекрестился.

– Надеюсь, остальным повезло выбраться к своим так же как и нам.

– Не волнуйся, среди них нет ни одного сопляка. Все ветераны привыкшие выпутываться еще не из таких ситуаций. Что касается союзников, что ж, хоть какую-то пользу принесли.

Многозначительно переглянувшись, разведчики задумались каждый о своем.

Новый день начинался с ураганного артобстрела позиций защитников Ланг Вея. Залпы тяжелых пушек разбили в щебень большинство укреплений, смешав с землей железобетонные доты и остатки строений. В небольшой перерыв между залпами, Першин и Пирс под прикрытием густого дыма доползли до первого дота и с облегчением ввалились в пустующее помещение, где не осталось ни одной живой души. На полу валялись изуродованные взрывом трупы хо. Даже их автоматы были согнуты взрывной волной на манер подковы, а приклады разбиты вдребезги.

Выглянув через амбразуру наружу, Сергей увидел как прихрамывающие союзники тащат на плечах раненых, стараясь добраться до второй линии обороны, где их уже дожидались.

– Значит так, – Пирс обернулся к Першину кивнув на убегающих хо. – Принимай над этими бедолагами командование и организуй хоть какое-то подобие порядка. Я посчитаю чудом, если нам удастся выдержать еще одну атаку и не сгинуть до вечера.

– Если Тони не сожрал всю свою наркоту и не дал себя прикончить, мы продержимся намного дольше. – Усмехнулся Першин. – Только бы капитан не подвел и успел вовремя.

– Эй! Забудь про капитана! – резко оборвал его Пирс. – Для нас, его нет! Понял?

– Чего уж тут непонятного.

Насупившийся Першин, пригнувшись почти к самой земле, побежал к ближайшему дзоту, который изредка огрызался в сторону вьетминцев. Сменив магазин, через несколько минут Пирс последовал за ним. Теперь поздно гадать удачно они сходили на задание или напрасно. Если Мак Милан подоспеет к сроку, его вертолетам удастся беспрепятственно добраться до базы и выиграть им еще несколько часов жизни. Ну а если вьетминцы успеют подтянуть к разрыву в собственной обороне ракетно-зенитные комплексы и орудия, капитан рискует потерять всю свою воздушную эскадрилью менее чем за пол часа.

Прошел в томительном ожидании еще один час. Новый артобстрел возвестил о начале крупного наступления по всей линии обороны. Перебегая от одной опустевшей бойницы к другой, Сергей, помогал раненым, командовал спецназовцами и как мог, корректировал артиллерию вместо убитого наводчика. Иногда ему казалось, что его силы на пределе, и он просто отключиться в один из моментов. Но потом он вспоминал, что это станет последнее, что он сделает в этой жизни, и снова становился бодрым. Вытерев вспотевшее лицо зеленым беретом, который из-за пыли приобрел грязно-коричневый цвет, выхватил из кармана жгут и быстро перетянул предплечье раненому стрелку, которому бронебойная пуля пробила бронированный налокотник и раздробила локтевую кость. Осколки шрапнели с визгом срикошетили от бетонной стены и мелкой дробью впились в остатки бронежилета. Почувствал резкую боль, Сергей медленно перевел взгляд вниз. Весь его тигровый камуфляж медленно стал пропитываться и набухать кровью, проступившей на груди бурыми пятнами. Когда пришло понимание того, что это его кровь, он даже слегка удивился. Взяв все свои чувства под контроль, первым делом извлек из своего грузового пояса хирургический инструмент. Проведя над раной мощным электромагнитным снифером размером не больше карандаша, извлек с его помощью стальные осколки. Залив, кровоточащие раны псевдоплотью, добавив для эффективности щепотку наркотика. Он до последнего не хотел использовать это средство, но как говорится нужда заставила. Лотос подействовал отменно. Впитавшись без остатка в кровь, он регенерировал ткани, окутав сознание теплым одеялом из приятных чувств и ощущений. Стараясь не поддаваться обманчивому и коварному дурману, Пирс вернулся в бой, практически не чувствуя усталости, голода и жажды. Было чувство, словно в нем проснулась сила десятерых, рвущаяся из него на свободу с неведомой силой.

В какой-то из моментов Пирс упал на землю и на время потерял сознание, а когда очнулся, то безвольно шагал, поддерживаемый с двух сторон двумя дюжими спецназовцами тащивших его сквозь череду бетонных казематов. Помотав головой, чтобы развеять кровавый туман перед глазами, отстранился и самостоятельно удержался на ноги.

– Я нормально. – Пробормотал он готовый снова потерять сознание.

– Уверены, сэр? – Переспросил боец. – Ладно, если станет совсем хреново, просто сидите у стены и не двигайтесь. Сейчас эти крысы снова пойдут в атаку.

Его голос потонул в грохоте взрывов, и Пирс крепко зажмурился, молясь о том чтобы все происходящее было только сном. Больше всего на свете он желал проснуться, чтобы после этого никогда больше не ложиться спать и не видеть подобных кошмарных снов. В такой момент хотелось бежать домой без оглядки, вот только у него больше не было дома и возвращаться было некуда. Тем временем подступившие к бункеру танки смели всякое организованное сопротивление и заставили отступить ко второй линии, за которой уже ничего не было кроме дымящихся руин. Потеряв счет выпущенным гранатам из подствольника и сменным магазинам, из последних сил Сергей полз к ближайшей воронке хватая горячую землю окровавленными пальцами. На дне воронке уже прятались Першин, снайпер по кличке Гвоздь и Тони выглядевший свежим как огурец, словно для него не было изматывающего боя и психологического напряжения. Невозмутимо занюхивая одну порцию лотоса за другой, он внезапно свалился на землю и забился в конвульсиях. На его губах запузырилась красная пена.

– Передоз. – Мрачно констатировал Першин, стягивая с Хога бронежилет и обнажая кожу на груди. Послушав пальцами слабый пульс, ввел под кожу автоиньектором несколько кубиков адреналина. Уложил Хога у пустых ящиков из под гранат, чтобы тот не мешался под ногами.

– Парни я вас прошу, не залипайте! – словно в бреду повторял Пирс. – Не старайтесь отсидеться. Если впереди идущего прикончат, то и вас следом за ним как вы не поймете?

– А что нам голыми руками танки останавливать? – хмыкнул Гвоздь.

Ситуация складывалась критическая. Полиморфные танки прошли сквозь разрушенную линию оборону как нож сквозь масло и устремились вглубь базы. Среди союзников началась паника и беспорядочное отступление. Десятки тысяч бойцов превратились в неорганизованное стадо смертельно испуганных баранов бегущих без оглядки. Зеленые береты продолжали обороняться, но их осталось слишком мало. Обреченно наблюдая за приближением грозных боевых машин, люди приготовились достойно умереть, когда среди клубов дыма в небе мелькнул камуфлированный корпус с белой звездой на борту. Первые пять танков, словно наткнувшись на невидимую стену, завертелись на месте, окутавшись едкими клубами черного дыма. Бегущие следом за ними плотные шеренги пехоты растворилась в ослепительной стене ревущего огня поднявшегося до самых небес. Стрекоча винтами, над долиной закружили сотни вертолетов огневой поддержки, без устали посылая в цели одну ракету за другой. Помощь успела в последний момент как нельзя, кстати, когда бой чуть не превратился в бойню. Разъяренные несвоевременным появлением воздушной кавалерии, враги вызвали собственную авиацию. В небе развернулась самая ожесточенная воздушная баталия, которую только можно себе вообразить. Небо почернело от выпущенных ракет и огненных трас из скорострелок.

– Наши ангелы хранители! Победа! – чуть не рыдая от счастья, выкрикнул Першин.

Изуродованные фюзеляжи воздушных машин завораживающе выписывали фигуры в небесах, падая на землю, словно маленькие кометы с черными хвостами. Тягаться на равных с вертолетами и штурмовиками Анклава вьетминские самолеты не могли и были вынуждены отступить обратно на аэродром города Хошимина. Их высокая маневренность и скорость стали для них роковым фактором. Низкоскоростные, зато высокотехнологичные вертолеты Анклава, словно рой злых пчел, рассеявшись, пропускали мимо себя самолеты врага и посылали им вслед управляемые ракеты, от которых уйти тем уже не удавалось. Вертолеты разделились на три большие авиагруппы, поставившие перед собой разные цели. Первые уничтожали бронетехнику и живую силу на земле, вторые отбивались от самолетов, а третьи прошлись смертоносной косой по ближайшим холмам выметая с них мобильные ЗПУ, ПЗРК и неповоротливую артиллерию обстреливающую базу Ланг Вей с захваченных высот. Острая нехватка зенитных пушек стало той песчинкой на весах, что неуклонно перевесила чашу победы на сторону Анклава.

Командующий авиакрылом капитан Мак Милан, удовлетворенно разглядывал с командного вертолета открывающуюся перед его глазами общую картину боя. Если это и не была победа, они ясно дали понять врагам, что солдаты Анклава может, и огребли по самое небалуй, но все еще сильны и по-прежнему способны наносить ощутимые удары.

Уже ближе к вечеру, когда бой несколько поутих, из Дананга прилетел первый десяток «Геркулесов» сбросивших на парашютах на разрушенную полосу контейнеры с оружием, медикаментами, продовольствием и подмогу в лице свежих подразделений рейнджеров, десантников и Зеленых Беретов. Обрушив на ослабленные фланги потрясенного врага мощные авиаудары, командование сухопутных войск на время деблокировала окруженную группировку Ланг Вея, позволив ей беспрепятственно отступить на юг, к освобожденному городу Контуму. Проезжая по развалинам, где не осталось ни одного целого дома, все постепенно стали понимать, что они спасены. Окружение осталось в прошлом как дурной сон. Радость жизни вытеснила горечь смерти. Мобилизовав речной флот и авиацию агонизирующего государства Даос, армия начала планомерную переброску вышедших из окружения частей вниз по Конгу в Бьен Фу и далее по дороге в Дананг. Военное командование Анклава не скрывало оптимизма в связи со спасением такого количества солдат и всерьез рассчитывало с их помощью со временем вернуть захваченные территории. Только война уже была проиграна. Это понимали все.

Плывя на десантной барже вниз по реке вместе с остальными счастливчиками, Пирс апатично смотрел в мутную воду, зачем-то считая проплывающие мимо коряги. Он был опустошен и раздавлен, несмотря на временную передышку. Сидящему напротив понурому Тони было еще тяжелей и на это были веские причины. Он потерял Красный Лотос – единственную возможность разбогатеть на этой грязной войне и вернуться домой обеспеченным человеком. Кроме того, после того как он чуть не представился от передоза его мучали страшные головные боли. Выходило все, что он пережил, было впустую, ни на грамм, не приблизив его к заветной мечте.

Достав из кармана уцелевший пакетик с Красным лотосом, Пирс, чуть помедлив, разорвал упаковку и высыпал его содержимое в воду. Краем глаза, наблюдая за реакцией Тони, удовлетворенно кивнул – Хог не проявил никаких эмоций и остался совершенно безучастен к его действиям. Это было хорошим знаком. Значит не все потеряно.

Переведя задумчивый взгляд на горизонт, где медленно поднималось в зенит жгучее солнце, Сергей невольно ощутил тоску в груди. Вдали поднимались черные столбы дыма, а там где раньше виднелись островерхие крыши храмов, торчали теперь обугленные остовы сожженных дотла зданий. Словно стервятники над хладным трупом проносились боевые группы штурмовых вертолетов, патрулирующие территорию Бьен Фу с воздуха. Дорога отступления превратилась в дорогу смерти. Зажатые словно в бутылочном горлышке войска в любой момент могли снова оказаться в окружении, вот почему спешили поскорей выбраться на оперативные просторы.

– Вот теперь я тоже разделяю твое желание убраться отсюда и как можно скорей. – Глухо сказал Пирс, посмотрев на Тони. – Если ты еще не передумал то я в деле.

Тони на это только презрительно фыркнул и демонстративно отвернулся.

Оба приятеля еще долго молчали, пока Хог нерешительно не протянул Пирсу руку, предлагая перемирие. Сергей, чуть помедлив, протянул в ответ свою. Впервые на их лицах промелькнуло еще что-то кроме злобы, раздражения и усталости. Наверное, именно так зарождается братство – пережившие ад боя совсем по иному смотрят на жизнь и поневоле начинают видеть больше чем до этого. Их давняя вражда уже не казалось им чем-то важным, став своего рода абсурдным недоразумением. Даже если бы их сейчас подвергли страшным пыткам, ни один из них добровольно не признался, что обоих с неудержимой силой тянет обратно домой к своей странной, местами трагичной, но тем не менее мирной жизни. Где нет ковровых бомбежек и груды обожженных до неузнаваемости безымянных мертвецов. Где смыслом жизни не является беспрекословное подчинение глупым приказам, а вместо боевой сбруи и снаряжения ты носишь обычную гражданскую одежду ставшую вдруг такой уютной и родной. Романтика войны, развеялась словно дым, оставив после себя лишь горстку пепла сожженных дотла иллюзий. Древняя река на чьих берегах незыблемо возвышались каменные храмы и руины старых городов, оплетенные лианами, грустно взирали темными проемами окон на проплывающую мимо вереницу судов. Вся прошлая жизнь вдруг стала эфемерной, словно сон и лишь тихий плеск воды, да размеренный скрип раскачивающих на волнах неуклюжих судов было реальностью.

Глава 7

СМЕРТЕЛЬНЫЕ ИЛЛЮЗИИ

Дананг. Столица оккупированной территории Южного Вьетминя.

– Вы не обычная прямоногая пехота! Вы элита армии Анклава! – громко говорил капитан Мак Милан, прохаживаясь вдоль строя Зеленых Беретов. Заложив руки за пистолетный ремень, он старался излучать только оптимизм, но тревожные нотки в его голосе выдавали скрытое волнение. – Вы носите на рукавах шеврон с костлявой, а на подошвах бутс несмываемую кровь врагов, которая никогда не засохнет и не сотрется. Вы давно уже не те глупые бестолочи, не способные даже самостоятельно завязать