Book: Падение Горизонта



Падение Горизонта

Падение Горизонта

Квантовый детектив


Александр Шерман

Корректор Мария Устюжанина

Иллюстратор Ксенон

Дизайнер обложки Ольга Третьякова


© Александр Шерман, 2019

© Ксенон, иллюстрации, 2019

© Ольга Третьякова, дизайн обложки, 2019


Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Шепот Иуды

Шум двигателя разорвал гулкую тишину пустой парковки. Холлоран, прислонившийся к крылу прокатного «Форда», чертыхнулся и опрокинул свой кофе на бетон. В свете фар подъехавшего автомобиля кофейная лужа выглядела кровью на месте преступления. Холлоран хмыкнул: привидится же такое.

Черный микроавтобус притормозил рядом с ним, боковая дверь откатилась, и Холлоран шагнул внутрь. Белл встретил его крепким рукопожатием и указал на свободное кресло, на котором покоился черный атташе-кейс. Стоило Голландцу устроиться и пристегнуться, как вэн рванул с места.

Холлоран огляделся. Напарник, Виктор Белл, сидевший напротив через столик, как обычно, многоэлегантен, словно рояль. Улыбка во все сорок восемь зубов на черном лице только усиливала это впечатление. Еще двое незнакомых агентов в черном да один за рулем. Голландец отряхнул сигаретный пепел с лацкана своего мятого серого пиджака, постарался не обращать внимания на сальное пятно на галстуке, пристроил кейс на столике и углубился в изучение его содержимого, чуть морщась, когда микроавтобус, на хорошей скорости прорываясь через редкий в столь позднее время трафик, закладывал очередной вираж. Белл, не снимая штатных очков, следил за тем, как в карманах пиджака Холлорана исчезают различные конверты, пакеты, коробочки и карточки, и продолжал лыбиться.

— Вот на эту штуку обрати особое внимание. Нас просили ее испытать, тема называется «Шепот». Субзвуковой безгильзовый патрон с утяжеленной пулей с каким-то хитрым сердечником, интегрированный глушитель. Наниты — не требует чистки после использования, если не очень увлекаться. Электровоспламенение, мягкая отдача. По словам квартирмейстера, должно позволить разбираться с отклонениями без особого шума и проблем.

— А где в это время будет находиться кавалерия? Партнер, ты же понимаешь, что, если дошло до нашей стрельбы, значит, все уже просрано.

— Похоже, сейчас как раз такой случай, старик.

— Что-то новое?

— У тебя конверт в кейсе, ознакомься.

— Давай уже, колись. Все равно сейчас улицы пустые, все спят, так что приедем скоро.

Голландец, не вскрывая, бросил конверт плотной бумаги обратно в кейс и щелкнул замками.

— Кто-то разнес вдребезги исследовательский компаунд Лаборатории. Причем закрытую его часть.

— Твою ж налево.

— Ага. Не все тебе гадалок по циркам-шапито гонять, пора и поработать немного.

— Да твою ж мать! — выпалил Холлоран. — Это ты называешь работой — на один выезд пять отчетов в трех экземплярах? Кстати, хватит называть меня стариком, я тебя старше на пять лет всего.

— А ты в зеркало себя видел? Волосешки жидкие, растрепанные, круги вокруг глаз, как у панды, под глазами мешки, на лбу морщины. Ты у нас старый перец, да и я тоже.

— Это все от недосыпа и кофе, ты прекрасно знаешь. Кофе в этой дыре мерзкий.

— Ладно, ближе к делу. Дано: компаунд Лаборатории, одна штука. Подземная лаборатория в нем, одна штука. Проникновение посторонних и труп гражданского охранника, по одной штуке тоже.

— Кто обнаружил проникновение?

— Некто Макферсон, дежурный исследователь. Согласно инструкции, тут же вызвал нас, сам на скомпрометированную территорию не заходил.

— А кто мы сейчас?

Холлоран завершил прилаживать кобуру на пояс и теперь вертел в руках значок ФБР.

— По всем бумагам мы проходим как особая группа Бюро. Крыша Лаборатории здесь имела дело с государственными контрактами, так что проникновение — дело федеральное. Парней придали нам в усиление. Группа «Йот»: Джексон, Джефферсон.

Сидящие рядом агенты в черном по очереди кивнули Голландцу.

— Джунипер за рулем этой колымаги. Дженис будет у нас координатором. Есть еще Джошуа, но его сегодня не подключили.

— Некисло. Что умеют?

— Полевые оперативники: снайпер, штурмовик, техник. Обещали спецназ подкинуть, если горячо будет.

— Богато живем.

Холлоран порылся по карманам, достал сигаретную пачку. Та оказалась пустой, и Голландец смял ее в кулаке.

— Блин, иногда мне кажется, что я действительно слишком стар для этого ночного дерьма. Перевестись бы…

— Хрена с два тебя переведут, ты Блуму статистику испортишь. Дослуживай уже. Ладно, мы уже приехали. Фонарь прихвати из багажника, темно, как у меня сам знаешь где. — И неунывающий Белл снова ухмыльнулся во всю свою полную жемчужно-белых зубов пасть.


Вэн остановился. Один из двух линейных агентов, сидевших сзади, откатил в сторону боковую дверь, и Голландец с Беллом ступили на стоянку компаунда. Асфальт еще дышал жаром, оставшимся от раскаленного дневного солнца.

Комплекс из нескольких невысоких зданий недалеко от центра города был обнесен сетчатым забором. На въезде шлагбаум и будочка охранника, рядом с ней и остановился вэн, и именно от нее к агентам спешил, заламывая руки, несуразный одутловатый дядька в белом халате.

— Добрый день, агенты, хотя какой уж тут добрый, да и ночь уже… — голосом дядька обладал неожиданно высоким. — Доктор Макферсон, Ричард Макферсон, это я вас вызвал.

— Агенты Белл и Холлоран. — Белл продемонстрировал почти рыдающему доктору значок. — Что у вас?

— Я был дежурным, отъезжал поужинать. Вернулся, а тут Итан, охранник наш, весь в крови, шлагбаум поднят… Я внутрь даже заходить не стал.

— Ясно. Мы с коллегой осмотримся тут и начнем по стандартной процедуре.

Холлоран кивнул, жестом подозвал к себе водителя вэна и направился к будке охранника; Белл же отошел чуть в сторону и достал мобильник. Остальные агенты извлекли из машины форменные куртки с нашивками FBI, облачились в них и начали ограждать лентой въезд в компаунд.

— Значит так, Джунипер. Ты у нас техник, верно?

— Так точно, сэр.

— Прекрасно. Берешь из машины комплект криминалиста и фотоаппарат, идешь за мной и фиксируешь место происшествия. Но сначала мы осторожно проверим помещение — вдруг наши гости еще там? Маловероятно, конечно, но устав кровью писан.

Еще через пять минут Голландец и Джунипер склонились над телом охранника: линейный агент щелкал фотоаппаратом с пристроенной на объективе бестеневой вспышкой, Холлоран же расставлял желтые пластиковые метки улик и бормотал в диктофон:

— Тело охранника, судя по нашивке на груди, Итана Йегера, находится на полу будки. Перед входом в будку на асфальте капли крови средней скорости — метка номер три, и лужа крови — метка номер четыре. Похоже, что причина смерти — рубленая рана грудной клетки, нанесенная острым орудием с прямым лезвием, судмедэксперт опишет точнее. Затем тело занесли внутрь. Джунипер, мне нужны отпечатки с кнопки открытия шлагбаума, возможно, наши оппоненты идиоты. И сними отпечатки у тела.

Пока линейный агент без суеты фиксировал место смерти бедного охранника, Холлоран вышел из будки и закурил, после чего его осенило.

— Виктор! Ты видишь у нас над головой крышу? Или стены вокруг?

— Нет, конечно, ну, кроме сетки.

— Сетка не в счет. Дай мне номер твоей девицы-координатора, как ее, Дженис? Сюда могут смотреть какие-то камеры, хоть местные и сдохли. Или могли. На подъезды к компаунду — точно. В общем, пусть роет.

— Ты прав. Держи.

Мобильник Холлорана звякнул, обозначив получение контакта, и Голландец погрузился в разговор с координатором, после чего развернулся к Беллу, не вешая трубку:

— А девица-то огонь! Сейчас пригонит дрон и даст нам картинку сверху.

— У этой команды вообще средняя эффективность операций в верхних десяти процентах, — Белл радостно оскалился, словно в таком высоком показателе была часть и его заслуг. — Ладно, вон парни в синем приехали, пойду пообщаюсь.

Белл направился к остановившимся рядом с ограждением патрульным машинам, Холлоран же подошел к вэну, убрал окурок в пепельницу на передней панели и уставился в ночное небо, где через пару минут показался огонек. Оптика в надетых очках (хоть агент в черных очках ночью и смотрелся странно, но все же они были незаменимым инструментом) заботливо увеличила силуэт беспилотника, сбавившего скорость и почти зависшего над площадкой в набегающих из пустыни потоках ночного воздуха.

Агент достал вибрирующий телефон:

— Холлоран.

— Это Дженис, агент Холлоран, сэр. Даю на ваши очки картинку с дрона.

— Молодец, детка. Дай мне кусок парковки перед входом и поиграйся с фильтрами, может быть, что полу… Стоп! Что это было?

— Термофильтр, сэр, сейчас верну.

— Зафиксируй это. Похоже на следы от шин — либо разгон, либо торможение, причем я бы поставил на разгон: резко рванули с места, да и машина потяжелела, вот и остались такие ясные отпечатки. Посмотри, можешь ли взять размеры колесной базы и рисунок проектора, и попробуй прогнать через базу производителей.

— Сделаю, сэр.

— Джунипер!

— Да, сэр?

Линейный агент выбрался из будки охранника, упаковывая образцы отпечатков.

— Реши вопрос с освещением, мне нужны четкие фото следов машины вон там. Ну и осмотритесь, может, наши гости намусорили тут на площадке. Потом пойдем внутрь, диспозиция все та же.

— Сделаем, сэр.

Спустя пару минут Холлоран был у застывших в открытом положении стеклянных раздвижных дверей лаборатории. Он постоял пару мгновений на пороге, вдохнул и выдохнул несколько раз, словно спортсмен перед прыжком в воду, а затем прошел в зал, залитый светом фар и расставленных линейными агентами прожекторов. Огляделся.

Типичный холл присутственного места: мягкие цвета стен, пружинящее под ногами ковролиновое покрытие. Если бы работали кондиционеры, тут и воздух наверняка был бы характерный, с этакой еловой отдушкой, однако сейчас в воздухе, кроме пришедшей с улицы предрассветной прохлады, чувствовались почему-то сырость и какой-то сладковатый запах.

Выключатель, обнаружившийся в дальнем углу холла, сразу рядом с питьевым кулером без бутылки, щелкал исправно, но свет включать отказывался. Чуть поодаль определилась и причина его гнусного поведения — распахнутый распределительный щиток и разбитая об него бутыль питьевой воды. Это ж с какой силой надо было её запустить в щиток, чтобы пластик так лопнул. А дверца щитка так и осталась открытой и не шелохнулась…

Холлоран осмотрел щиток поближе и, с характерным звуком натягивая латексные перчатки, подозвал к себе Джунипера.

— Так, две задачи. Первая: собрать фрагменты бутыли и обработать. Попытайся снять с них отпечатки, вдруг что получится. Вторая…

Голландец с небольшим усилием отделил от стены дверку щитка, обнаружив, что она была прилеплена на какой-то серый комок.

— Думаю, что это жевательная резинка, наши оппоненты все-таки любители. Постарайся выделить из оставшейся здесь слюны ДНК-профиль.

Раздвижные двери в дальнем конце холла тоже были распахнуты (логично, подумал Холлоран, тут все-таки гражданская исследовательская лаборатория, а не суперсекретный бункер, так что при потере питания двери должны зафиксироваться в открытом состоянии, чтобы обеспечить эвакуацию), за ними виднелся темный коридор. Туда агент и направился в следующую очередь, оставив «парня в черном» фиксировать найденные следы.

Похоже, нарушителей совершенно не интересовали кабинеты исследователей: их двери выглядели неповрежденными. Однако надо будет запустить сюда Макферсона и его коллег, пусть посмотрят, не пропало ли что…

Луч фонаря вырвал из темноты видеокамеру, уставившуюся своим слепым глазом во входные двери, и еще одну, размещенную точно напротив дверей на пожарную лестницу. Оппоненты, конечно, были любителями, но они были везучими любителями: всего литров десять воды, и выведена из строя вся высокомудрая система безопасности. Видеозаписи, электронные замки, датчики объема и прочая секьюрити-мишура — все оказалось бессильно против маленькой песчинки в механизме.

Голландец спустился на этаж ниже: Белл говорил, что все самое интересное находится в подвале. Вряд ли гости пришли сюда за отчетными формами лаборантов…

Подвал встретил Майлза неприветливо. Холл с дверью неработающего сейчас лифта и дверями лестницы переходил в шлюзовую камеру, сейчас открытую «нараспашку», и агент, мазнув лучом фонаря по висящим на своих держателях белым защитным костюмам, прошел в «чистую комнату», вряд ли он сможет наследить тут сильнее, чем незваные гости.

Неизвестный пластик, пружинящий под ногами и совершенно скрадывающий звук шагов. Полное отсутствие звуков снаружи, такое ощущение, что единственным звуком здесь было дыхание самого Майлза. Фонарь высветил расставленную у стен машинерию, названий которой он не знал, да и не пытался понять, совершенно не его сфера деятельности. В самом же центре комнаты из пола словно вырастали три постамента, на которых должны были стоять и, судя по выдранным с мясом кабелям и шлангам, быть подключенными к машинерии, три… чего-то. Три каких-то пропавших штуки. Судя по размерам постаментов, примерно четыре на полтора фута. Возможно, тяжелые: пластик на постаментах был в некоторых местах продавлен. Похоже, за этим лабораторию Лаборатории и навестили ночные гости.

Холлоран еще немного постоял на месте, уставившись на один из постаментов, после чего поднялся наверх и нашел доктора Макферсона.

— Док, скажите, в подвальной лаборатории…

— Да, это главная лаборатория комплекса. Мы вели там исследования клеточных образцов. — Макферсон, несмотря на прерассветную прохладу, промокнул «клинексом» пот со лба. — Там все в порядке, «чистая комната» не пострадала?

— Над какими именно исследованиями вы работали?

— Неонатальные инфекционные заболевания. Это довольно важная тема…

— В центре лаборатории на трех постаментах хранились контейнеры с клеточными образцами?

— Да, а почему вы… Они пропали? — Лицо Макферсона казалось смертельно бледным в свете фар.

— К сожалению. Мы полагаем, что именно они были целью преступников.

— Вы должны их найти! Их пропажа отбросит наши исследования на годы назад, а если похитители попытаются их открыть в неприспособленном помещении…

— Можете не продолжать. Клеточные образцы из лаборатории, изучающей инфекционные заболевания, открывают в центре Вегаса — да проще сразу сюда бомбу сбросить.

— Ну, вы, безусловно, немного утрируете, но довольно близко к истине.

— Нам понадобится список ваших сотрудников, как одаренных, так и гражданских.

— Все есть в компьютере нашего заведующего, доктора Хили, но света нет…

— Компьютер мы заберем с собой.

— Его кабинет на втором этаже, на двери табличка. Электронные ключи…

— Тоже не работают. Ничего, мы как-нибудь войдем.

Тем временем Белл натравил патрульных полицейских на каким-то чудом оказавшийся тут фургончик местной телекомпании, после чего подошел к Холлорану:

— Ну что у нас?

— Скорее всего, трое. Возможно, двое, но маловероятно. Классный фехтовальщик: чтобы так располовинить бедного охранника, нужен навык. Хакер, потому что как-то они узнали все об этом месте, включая подробности энергоснабжения. И громила-тяжеловоз, потому что саркофаги с клеточными образцами довольно тяжелые.

— Что с материальными следами?

— Любители. Коронер пусть попытается определить лезвие, думаю, что это какой-то меч, для топора или мачете лезвие слишком тонкое. Вот для европейского меча, или там для катаны, или китайского, как его там… не помню, не спец, в общем, для этой фигни может подойти. Перед входом следы покрышек — можно попробовать понять марку машины. В холле отпечатки пальцев на бутыли от кулера и, возможно, образцы слюны и ДНК в жевательной резинке.

— Да это просто оскорбление какое-то. Они даже не скрываются!

— Будем надеяться, что это просто идиоты, которым в голову ударил героизм и борьба со Злыми Парнями. Ладно, пусть линейные нароют, что могут, и запускай «Невод», посмотрим, что он нам принесет.

— А ты? — Виктор, приподняв бровь, искоса глянул на напарника.

— А что я? — Холлоран ткнул пальцем в розовеющее на востоке небо: — Вон та фигня в небесах говорит мне, что скоро восход, а я тут с тобой на ногах после целого дня сдачи нормативов по физподготовке и вечера писанины, и кофе у меня только с конца не капает. Попрошу кого-нибудь из парней в синем подбросить меня до моей машины, доеду до мотеля, залезу в душ, выкурю еще сигаретку да завалюсь спать.

— Вали, грубиян, только телефон далеко не убирай, вдруг я захочу пожелать тебе спокойного утра? — Белл хлопнул Голландца по плечу, отчего тот поморщился.




Холлоран расплатился с таксистом, спрятал в карман брюк мятую бумажку сдачи и под палящими лучами солнца перебежал из кондиционированной машины в кондиционированный холл небоскреба, зашипев сквозь зубы, когда пришлось прикоснуться к дурацкому хромированному украшению на вращающейся двери, раскалившемуся чуть ли не до температуры плазмы.

Внутри было поспокойнее, тонировка на стеклянных стенах не давала устроить теплицу, что же до климатизатора… воистину нет восторга выше, нет соблазна изысканнее, чем центральный климатизатор, тут Холлоран, как никто, был согласен с тем падшим ангелом.

Сначала скоростной лифт поднял Голландца на пятьдесят шестой, где начинались владения «Блум Энтерпрайз» (вообще-то компания владела всем зданием, но остальные этажи сдавала в аренду, в том числе и своим филиалам), затем пришлось пройти через несколько огромных опенспейсов, заполненных разрабатывавшими что-то для прикрывавшей Агентство конторы неодаренными программистами, похожими на муравьев в своей деловитости, и только потом ему открылась святая святых — внутренний лифт на закрытые этажи Агентства.

Отличались они от корпоративного опенспейса разительно: темные стеновые панели; мягкое электрическое освещение вместо солнечного (окна тут были только в кабинетах начальства); биометрические замки на каждой двери подмигивали красным глазком анализатора, а странная машинерия, скрытая за стенами, наполняла этаж гулом и ощущением общей наэлектризованности, от которого волоски на руках вставали дыбом. Даже воздух, многократно переработанный климатизатором, казался тут безвкусным.

Конечно же, не с холлорановским счастьем было избежать встречи с директором: он наткнулся на Питера Блума сразу по выходу из лифта. Заносчивый Блум окинул его взглядом и рявкнул: «Холлоран, в мой кабинет! Сейчас же!»

От таких приглашений старшего по званию простые агенты не отказываются, даже если старший по званию лишь пару лет как покинул Академию. Родом Блум был из «старой» семьи, получил хорошее образование, и серебряная ложка из его загребущей пасти так никуда и не делась. Он вел дела региона так, будто это был его личный домен, выданный ему в кормление, и, по слухам, только наличие мохнатой лапы «наверху» было причиной того, что его не сняли после пары довольно громких провалов. Охрана Консенсуса, служба человечеству и прочие громкие слова из устава Агентства его, конечно, интересовали, но ровно в той мере, в какой могли украсить послужной список, и стояли в перечне его приоритетов уж точно после лелеянья чувства собственной важности.

Следующие пятнадцать минут Голландец провел, выслушивая гневную филиппику руководства. Досталось по самые, как говорится, термидоры: и за затрапезный костюм, и за старые методы ведения расследования (мол, следовало нагнать на место происшествия больше подчиненных и обработать вообще всё, включая отпечатки зубов на туалетной бумаге, если бы таковые нашлись), и за появление в офисе после одиннадцати. Уставившись на расстегнутую верхнюю пуговицу дорогущей сорочки координатора, Холлоран только кивал и повторял: «Да, сэр» и «Я осознаю, сэр». Блум же, оседлав любимого конька, несся по волнам собственного красноречия, рассказывая о том, как современные технологии анализа данных, наблюдения и профилирования должны позволить предотвращать подобные нападения в зародыше — в отличие от Холлорана, который до сих пор не предоставил отчет по использованию транспорта за прошлый месяц. Наконец, пообещав в ближайшее время направить Майлза в Антарктиду охранять снег от посягательств злобных тварей из-за Грани, директор выдохся и отпустил его. Ну как «отпустил» — напомнил, что уже через пять минут начнется совещание рабочей группы, выделенной для расследования происшествия, и что Холлорану там быть обязательно.

Закрыв за собой дверь кабинета начальства, Голландец кратко выругался. Оставшегося времени ему хватило только на то, чтобы заскочить в туалет, где брызнуть водой в лицо, поправить съехавший галстук и растрепавшуюся прическу; да у кофемашины быстро заправиться мерзким кофе — не лучше четвертого класса по шкале Гордона. И все равно на совещание он пришел последним и пробирался на свое место под обличающим взглядом Белла.

Следующие полчаса его напарник блистал во всем своем великолепии, рассказывая о достигнутых успехах (отдадим ему должное, имя Холлорана прозвучало пару раз, и в хорошем контексте). Белл был, как обычно, неотразим в своем пошитом на заказ костюме перед видеоэкраном, на который он выводил карточки данных с места происшествия и озвучивал обстоятельства дела своим хорошо поставленным голосом. Остальные участники совещания, в число которых Блум почему-то включил местного специалиста по логистике и заместителя квартирмейстера базы, откровенно зевали.

Холлоран же рисовал в своем блокноте чертиков, до одури хотел курить и лениво крутил в голове две мысли. Первая: возможно, перевод в Антарктику был бы действительно не самой плохой идеей? Там есть заброшенная база Туле, которую исследует Экспедиция, — может, стоит подать рапорт? Холодно, конечно, но наверняка там не придется так стелиться перед не нюхавшими пороха сопляками, единственная заслуга которых в том, что они умеют складно рисовать доклады. Вторая, наполовину шутливая: интересно, если по окончании совещания Холлоран пойдет и повесится в своем кабинете на ручке двери, как скоро его заменит позитивный политически подкованный болванчик с хорошим дипломом, белозубой улыбкой и полным «инстаграмом» мотивирующих цитат? Вторую мысль он решил не проверять на практике. Пока.

Но все заканчивается, хорошее и плохое, закончилось и совещание. На выходе Белл перехватил Холлорана и увлек в угол переговорки.

— Слушай, старик, тебе надо с этим что-то делать. На тебе лица нет, взъерошенный, глаза красные. Ты что, рыдал в туалете?

— Это от недосыпа. А взъерошенный… Блума встретил в коридоре, тот утащил меня к себе в логово и напихал мне полную корзинку баклажанов за все хорошее.

— Он это может, да. Прямо-таки талант.

— Надеюсь, он когда-нибудь во время очередной асаны своей йоги поскользнется и свернет себе шею. Или отравится своим декофеинизированным соевым латте с двойной корицей.

— Ага, жди, он еще тебя переживет.

— Вот и я думаю. Слушай, я отдал Агентству почти двадцать лет, но вот это все меня выбивает из колеи. Ублюдок хренов!

— А что ты хотел? Времена меняются, правила вместе с ними. Ты же как тот динозавр. Что ты тут делаешь, вы же все вымерли давно?

— И это говорит человек, который прикрывает мне спину и чью спину должен прикрывать я. Ладно, какой у нас план действий? Что-то уже есть по собранным на месте происшествия образцам?

— Проспал все совещание, да? Я же обо всем рассказывал.

— Можно подумать, я единственный там спал. Ладно, рабочая группа все равно не почешется, расследование вести нам с тобой, так что не жмись, расскажи папочке Холлорану, что там накопали эксперты.


— Все забываю, что мы с тобой не в сериале про криминалистов. — Белл развел руками. — Образец ДНК выделили, но чудес не бывает, сейчас Дженис прогоняет его по CODIS, надо же его с чем-то сравнивать. То же самое с отпечатками с кнопки ворот и с бутылки: в базе управления шерифа наш метатель бутылок не значится, чтобы лезть дальше, нужны допуски, а тут пока начальство подпишет…

— Но хоть что-то у нас есть?

— Мы опознали машину — это «Шевроле-Сильверадо» четырнадцатого года. По данным дорожных камер примерно за десять минут до того, как в компаунде вырубилось питание, в ту сторону проехал такой — ярко-красный, с местными номерами «шесть четыре пять лима дельта сьерра». По бумагам принадлежит некоему Энтони Бао. Есть адрес.

— От коронера есть новости? — Из внутреннего кармана пиджака Холлоран извлек блокнот и ручку.

— Причина смерти бедного охранника — кровотечение, вызванное глубокой рубленой раной грудной клетки. Нанесшее ее орудие имеет прямой клинок, длина — около двух футов. Наш субъект нанес жертве единственный удар снизу вверх слева направо, прорубивший защитный жилет. Охранник мгновенно потерял сознание и умер.

— Почти гребаный самурай, мать его так, да? Как там у них называлось искусство моментального извлечения клинка, когда этим же движением наносился удар?

Виктор пожал плечами:

— Хрен его знает, старик, если интересно — посмотри в «Гугле». Но орудие убийства — точно не катана, коронер отдельно это отметил. В ране остался крошечный кусочек металла. Его отдали полицейским трасологам, те разбираются, но навскидку это не тот «сэндвич», из которого куют японские мечи.

— Ну и черт с ним. У нас уже есть один китаец в деле, скорее всего, там тоже было что-то китайское.

— ОК, глянем, не связан ли господин Бао или первый круг его общения с какими-нибудь тренировочными залами или додзё: такой удар надо тренировать — просто так, взяв в руки железяку, с одного раза бронежилет не прорубишь.

Холлоран убрал блокнот и направился к выходу.

— Возьму с собой Джефферсона, переоденемся и прокачусь в Чайна-таун, попробую потоптаться и прочувствовать почву. Дай мне адрес этого Бао.

— Ты же не собрался с ним беседовать? — Белл выглядел обеспокоенным.

— Рано еще, сначала закончите с ДНК и выделите его первый круг общения. В идеале возьмите записи перемещения его мобильного, посмотрите, кто был рядом с ним — ну да не мне тебя учить, парень взрослый уже.

— Так точно, сэр! Слушаюсь, сэр! Разрешите начистить вам башмаки до блеска, сэр! — Белл, ерничая, вытянулся и замер по стойке смирно.

— Вольно, морпех. Вот так и знал, что сколько ты на гражданке ни сиди, а «семпер фи» из тебя не выдавить никак: как был кувшиноголовым баклажаном, так и остался.

— Так точно, сэр! Ну и ты там в Чайна-тауне не светись пока, осторожнее.

— Не лечи врача, салага. Я не «волшебник» какой, мне «на земле» проще думается.

— Хорошо. Я пока до Блума дойду, он попросил принять участие в тестировании какой-то своей мозголомной фигни. Проект «Сансара». Слышал о таком?

— Мониторинг и предсказание поведения? Старая песня, и носится он с ней давно. А ты ему зачем?

— А хрен его знает, какие-то тесты. Ладно, не лезь на рожон там, договорились?


Говорят, что если в каком-то городе найдется китаец, то через месяц их там будет уже десяток, через полгода этот десяток обзаведется семьями, а через год их маленький анклав разрастется в целый квартал для своих.

Примерно так было и в Вегасе, с поправкой на то, что заселен Чайна-таун был не только китайцами: были тут и корейцы, и тайцы, и вуки. Так как Вегас не мог похвастаться долгой историей, то и Чайна-таун тут появился не как анклав китайцев, работавших на создании железной дороги в конце девятнадцатого — начале двадцатого веков, а, скорее, как район кулинарной и развлекательной экзотики. Но «узкопленочные» прижились, и прижились неплохо.


Джефферсон остановил машину на стоянке у Чайнатаун-плаза и они с Холлораном, надев очки, вышли под палящее солнце. Холлоран огляделся.

Асфальт парковки, забитой в это время дня, слегка поддавался под ногой, пожухлые пальмы не давали практически никакой тени. Заплутавший ветерок вместо облегчения принес запахи креозота, сгоревшего дизтоплива и какой-то краски, щедро сдобренные ароматом незнакомых специй. Специи! Холлоран извлек из кармана телефон:

— Виктор! Мне тут в голову пришло: мы не все образцы слюны на ДНК потратили? Хорошо. Отдай их трасологам, возможно, у нас будет шанс найти там какие-нибудь следы специфический еды. Нет, ничего я еще не нарыл, просто тут такой букет запахов — вот в голову и пришло, что, если наследил кто-то из местных, он мог и расписаться подобным образом. Хорошо. ОК, бывай.

Агенты, на этот раз для разнообразия одетые более-менее неформально (Джефферсону костюм заменили чино и футболка поло, Холлоран же щеголял ядовито-зеленой гавайкой навыпуск, а песчаного цвета карго-шорты безуспешно пытались прикрыть его иссиня-бледные волосатые ноги), вышли со стоянки и вошли в китайский квартал. Джефферсон, постоянно оглядывающийся и одергивающий натягивающуюся поверх кобуры футболку, нахохлился, словно воробей, Голландец же, напротив, расплылся в улыбке и только не мурлыкал, как обожравшийся сметаны кот.

— Джей, да расслабься ты. Представь, что прозвучала команда «Вольно», а то из тебя черный костюм за милю прет. Называй меня Майлз, и вообще попроще давай.

— Договорились, Майлз. А что мы тут вообще делаем?

— Есть у меня такая привычка — люблю «пощупать воду» и проникнуться общей атмосферой. Прогуляемся, нарежем пару кругов по району, возможно, перекусим где-нибудь, и обратно. Ни во что не ввязываемся, активных действий не производим, только наблюдаем. Даже нет, воспринимаем. Тебя не учили рассеянному восприятию?

— Не, Майлз, не было такого.

Получив прямую команду вышестоящего агента, Джефферсон чуть ссутулился, сменил стиль общения на более вольный и теперь был похож скорее на средней руки бизнесмена в командировке, выкроившего свободный часок для того, чтобы просто послоняться по городу, даже кобуру теребить перестал.

— Ты же у нас снайпер?

— Верно, патрон.

— Ну уже хоть какое-то разнообразие. — Холлоран потер руки и чуть замедлил шаг. — Смотри, в снайперской паре первый номер непосредственно работает, второй прикрывает и ведет наблюдение. Чтобы наблюдение вести эффективно, ты что делаешь?

— Чередую прямое наблюдение за сектором с наблюдением расфокусированным зрением, когда взгляд не фиксируется на конкретных точках, а максимально расплывается и сектор наблюдается больше периферийным зрением. Так проще заметить движение.

— Ага, а теперь попытайся делать то же самое не только со зрением, но и со всеми органами чувств. Стрелков же учат практике дзен?

— Немного. «Дзен и искусство стрельбы из лука». — Джефферсон немного замялся и опустил взгляд.

— Во-о-от. «Алмазная сутра» махаяны: «Не пребывая ни в чем, дай уму действовать». Ну и мы сейчас просто прогуляемся и sine ira et studio посмотрим, чем сейчас вообще живет и дышит Чайна-таун, глядишь, что-нибудь и всплывет.

— Сине… э-э-э-э… что?

— Это латынь. «Без гнева и пристрастия».

Пара агентов свернула с жаркой Ремейт-драйв в тень и прохладу какого-то переулка и словно попала в другой мир — жизнь там била ключом и кипела. Они едва разминулись с разносчиком на грузовом велосипеде, после чего Голландец тут же налетел на спешащего куда-то мальчонку с пачкой книг и тетрадок. Рассыпаясь в извинениях, они помогли мальцу собрать упавшие вещи. Холлоран при этом почувствовал чужие пальцы в одном из своих карманов, но не стал поднимать шум, считая потерю пары «мертвых президентов» жертвоприношением мелким местным божкам.

Так и случилось, словно обмишуленные лаоваи окончательно перестали восприниматься угрозой, и Чайна-таун раскрыл перед ними свои, не очень-то гостеприимные для чужаков, объятья.

Минут через сорок наша пара уже запивала лапшу миан холодным контрабандным «Циндао» в маленькой забегаловке в одном из переулков. Джефферсон еще не успел допить бутылку до половины, как Голландец прикончил свою порцию и побежал за добавкой, корча восхитительно смешные физиономии в попытке показать хозяйке заведения, низкорослой дородной матроне, внушительной и фундаментальной (именно в таких преображаются легкие и хрупкие азиатские девушки при наступлении менопаузы), насколько ему понравилась ее стряпня. Та ответила ему что-то по-китайски, и они оба засмеялись. Холлоран расплатился парой мятых бумажек, подцепил на стойке еще бутылку и пару пенопластовых штук, похожих на стаканчики, и снова присоединился к Джефферсону. Хозяйка же вернулась к лицезрению какой-то мыльной оперы на подвешенном под потолок телевизоре, — казалось, что тот, хоть и цветной, должен был помнить те времена, когда через пустыню здесь шли караваны в больную золотой лихорадкой Калифорнию.

— Поставь бутылку в эту штуку и пей так.

— Что это, патрон?

— Нечто типа мини-холодильника. Я с таким сталкивался в Юго-Восточной Азии: бока твоей бутылки меньше контактируют с окружающим горячим воздухом, пойло внутри дольше остается холодным.

— Остроумно.

— А то.

Майлз открыл вторую бутылку о скобу, встроенную в стену, бросил пробку в стоящую поодаль корзину. Попал, что характерно. Сидящий чуть вдалеке за тетрадями молодой парень, наблюдавший за процессом, показал Голландцу большой палец, тот отвесил в ответ шутовской поклон.

— Надо будет взять сикс-пак этого дерьма с собой на базу. В центре такого не добыть, да и тут, похоже, нам повезло, а так надо места знать.



— Оно такое редкое?

— Отнюдь нет, одна из самых распространенных марок пива. В Китае. А тут… Внимательно посмотри на бутылку, видишь метку FDA? Конечно, нет, потому что это пиво проходит мимо них, мимо храбрых пограничников, таможни… мимо всех.

— Стоит ли контрабандой везти сюда пиво?

— Ну, как минимум это пиво, а не та моча, что принято называть пивом у нас в стране. В «Волмарте» в среднем сикс-пак «Бада» тебе обойдется в десятку. И это еще дофига, потому что там цикл производства безотходный: идет парень в туалет, изливает душу, так сказать, а они это обратно упаковывают в бутылки. Если брать европейское пиво, то обойдется тебе в четвертной и больше. Тут же сикс-пак стоит все ту же десятку. Правда, подозреваю, варят его в подвале на соседней улице, и в солодовом концентрате купаются крысы по утрам… но вкус, Джей, вкус! Согласись, после «Бад лайт» это манна небесная.

— Если ты так ставишь вопрос…

Пока агенты вяло перекидывались фразами, а Джефферсон при этом еще, отложив палочки (Холлоран-то, зараза, свою порцию палочками чуть ли не вдохнул, так быстро она кончилась), ковырялся в своей лапше алюминиевой вилкой, в забегаловке появились трое.

Бритые головы, одинаковые майки, одинаковые джинсы, руки, покрытые татуировками, — разными, но в одной стилистике, золотые цепи — все это говорило о принадлежности троицы к одной банде. Первый из них подошел к стойке и что-то гортанно прокричал хозяйке, двое других злобно исподлобья зыркнули по сторонам и разделились: один из них подошел к парню с тетрадями, другой направился к агентам.

— Заведение закрываться! Вы двое, уходить! — крикнул он, отбрасывая с дороги пластиковый столик.

Первый продолжал переругиваться с хозяйкой, третий же смел со стола парня его записи.

— Так рано? Всего же три часа, — Холлоран, не вставая, развернулся к непрошенному гостю.

— Я говорю: уходить! — Тот достал из кармана складной нож-«бабочку» и начал угрожающе его раскручивать.

В этот момент парень за дальним столиком словно взорвался: подошедшего к нему бандита отнесло на несколько метров, сам же парень, отбросив столик, застыл в стойке с занесенным над головой деревянным тренировочным мечом. Бандит с «бабочкой» развернулся к нему и получил от Холлорана бутылкой по голове, оседая на бетонный пол. Голландец, поигрывая оставшейся в руке «розочкой», сделал движение плечами, словно разминая их.

Последний оставшийся на ногах бандит, поняв, что он внезапно остался в меньшинстве, попытался было убежать, но парень с тренировочным мечом метнул в него свое оружие. Удар пришелся точно между лопаток, и беглец рухнул, снеся по дороге еще один столик.

Холлоран покрутил головой и отправил «розочку» в полет в то же ведро и с тем же успехом, что и пробку чуть ранее, после чего подошел к парню. К ним же подлетела всплескивающая руками хозяйка заведения, тараторя по-китайски словно пулемет.

Парень поклонился Холлорану и получил в ответ такой же поклон, на этот раз не шутовской, а уважительный, словно от спарринг-партнера на татами. Бросил пару слов, Голландец кивнул в ответ, они взяли первого бандита и потащили к выходу из заведения. Джефферсон выдохнул (оказывается, все время стычки он сидел, затаив дыхание) и, прикрываясь столом, отправил табельное оружие обратно в кобуру.

Когда все трое бандитов были вынесены из заведения, хозяйка подбежала к Холлорану и, продолжая что-то тараторить, всучила ему картонную упаковку из шести бутылок «Циндао», отмахиваясь от денег. Майлз вернулся к столику:

— Пошли. Мы выяснили все, что нам надо, возвращаемся.

Выходя из заведения, Джефферсон поставил на место оказавшийся на дороге столик. Обнаружив аккуратно складированной в мусорном контейнере недалеко от входа всю незадачливую троицу, он все-таки не удержался от вопроса:

— Что это было, патрон?

— Парни из Триады приходили за платой. Но, как выяснилось, местные торговцы посчитали, что дешевле платить студентам.

— Так этот парень — студент?

— Ага. Будущий магистр физики в университете Невады. А еще он обучается в каком-то местном додзё или как его там. Так вот, главный учитель в их додзё объявил, что простые люди отныне находятся под его защитой. Его и его учеников. Обратил внимание на стиль боя парня?

— На то, как он выхватил свою палку и моментально отправил противника на орбиту?

— Именно. Похоже, один из наших субъектов связан с этой школой юных виджиланте, возможно, сам учитель. Не зря прогулялись.


Холлоран вошел в кабинет напарника и водрузил на середину заваленного бумагами стола упаковку (бутылки пива в ней жалобно звякнули), после чего уселся в кресло и забросил на край стола ноги в запыленных сандалиях. Белл недоуменно уставился на эту картинку: если бы он попытался придумать что-то, максимально не укладывающееся в концепцию своего кабинета, то облаченный в шорты и ядовитую гавайку Голландец с упаковкой пива, забросивший ноги на стол, стоял бы в списке сразу после ядерного взрыва и атаки одноногих киберстриптизерш-убийц.

— Что за…? — окончание фразы повисло в воздухе.

— Пиво. Китайское, контрабандное. Ну или местного приготовления, один черт, я ничего не смыслю в этих иероглифах. Вкусное.

— Два вопроса. Зачем ты его купил, и какого черта ты его притащил сюда? — выражение лица Виктора не предвещало ничего хорошего.

— Не покупал. Подарили. После того, как вместе с одним юным виджиланте вырубил троицу из Триад.

— Ты… что? — С Белла можно было писать картину «Изумление».

— Рассказываю. В Чайна-тауне есть школа единоборств «Хонг Сун Лоонг». Ну, местное какое-то фехтование. А еще есть Триады. Ну через какое-то время о них можно будет говорить в прошедшем времени, потому что эта фехтовальная школа их не любит. В нелюбви я уже успел убедиться, когда трое бандитов попытались вытрясти деньги у хозяйки мелкого кафе, а ученик этой фехтовальной школы вынес двух из них. Третий пал от моей руки: в ней была зажата бутылка этого прекрасного пива, которым хозяйка меня снабдила. Меч у этого ученика был тренировочным, деревянным, но выхватил он его моментально.

Из кармана рубашки Холлоран извлек визитку и метнул ее на стол.

— Думаю, что один из наших субъектов связан с этой школой, даже ее учитель, и с этим можно идти в банк. Ну а у тебя что?

Белл опустился на кресло и потянулся за одной из папок.

— Вот что мы имеем… Слюна с жевательной резинки содержала в себе частицы имбиря, перца, чеснока и крахмала.

— Ничего не говорит.

— Сычуаньский соус.

— Уже неплохо.

— Да уж. Профиль ДНК нашелся в CODIS. Эшли Чорчо… Джо… Тьфу ты, язык сломаешь!

— Дай я сам прочитаю. Джорджович, это сербская фамилия. Она родом из Европы?

— Она родом из Массачусетса, родители переехали в Вегас лет десять назад. Студентка местного уни, будущий бакалавр-компьютерщик, условный срок за хранение год назад. Суд обязал ее отмечаться у офицера по надзору, согласно его данным, она официантка в кафе «Сычуань Экспресс».

— «Сычуань Экспресс»… Энтони Бао?

— Владелец.

— Что известно по заведению?

— Небольшое. Днем ресторанчик, ночью клуб — не такой знойный, как на Стрипе, а так — скорее место посиделок для своих, чем туристический аттракцион. У полиции на хорошем счету, никаких скандалов. А за порядком там следит… — Виктор откинулся в кресле и торжествующе скрестил руки на груди.

— Давай уже, не тяни. — Холлоран потянулся за бутылкой пива, скрутил пробку: — М-мать!

— Что такое?

— Кожу содрал.

— Ну раз такое кровожадное пиво уже попробовало крови одного агента, то я вне опасности. — Белл тоже извлек бутылку из сикс-пака, но открывал осторожнее, обмотав пробку носовым платком. — Хм-м-м, а недурно. Крепковато, но недурно.

— Просто ты привык у себя к мексиканскому поту холодной фильтрации, вот с нормального пива тебя и воротит. Давай уже, не тяни, что в том клубе с порядком?

— А за порядком в «Сычуань Экспрессе» следят владелец школы «Хонг Сун Лоонг» и его ученики. Лицензии охранного агентства у них нет, так что они просто оформлены как разнорабочие. Мы подняли платежные ведомости — согласно им, каждый вечер в клубе дежурит шестеро «разнорабочих», и полтора десятка во время концертов. Многовато для грузчиков, не находишь?

— Что у нас есть на владельца школы?

— Отпечатки. Некто Игорь Олешко, его «пальчики» засветились в иммиграционном досье.

— Русский? Владелец китайской боевой школы?

— Русский, но родом из какого-то Кхабро… Кхабарóвска, на границе с Китаем.

— Хабаровск, ударение на второй слог и первая «кей» там не читается.

— Холлоран, ты же голландец по крови, верно? Откуда ты так разбираешься в славянских произношениях? Язык же сломаешь во всех этих «кха-кхе» и «джо-дже».

— Я американец, а говоря иначе, ты подразумеваешь, что я не принадлежу полностью к стране, в которой живу, это национализм. Ну и у нас какой-нибудь Мууселукмегунтик, штат Мэн, намного легче произносится, да?

— Привычнее хотя бы. Ладно, проехали. — Белл промочил горло. — Так вот, Олешко свободно говорит по-китайски, сюда приехал вместе с женой, у нее была какая-то хитрая программа по гражданству, так что и он проскочил. Жена погибла год назад в автокатастрофе. Живет один, детей нет. Школа его снимает этаж как раз над «Сычуань Экспресс».

Виктор развернул кресло к видеостене и сделал приглашающий жест рукой. Огромные безрамочные мониторы от пола до потолка показали три досье: Эшли Джорджович, Энтони Бао и Игоря Олешко. Холлоран подошел к стене, отхлебнул из бутылки и начал, перебирая пальцами руки в воздухе, просматривать дело хозяина кафе.

— Знаешь, что я думаю? — Он задержался на поэтажном плане здания «Сычуань Экспресса».

Белл опустился обратно в кресло и чуть откатился от стола:

— Никак нет, о мудрейший, посвяти же меня!

— Больной ублюдок, — Голландец хмыкнул. — Смотри, есть два нюанса. По косвенным вроде всё есть, и это наша троица. Но пробей-ка по данным сотовой компании, где эти трое были в момент инцидента. Ставлю еще пак этого пива против бутылки «Одинокой Звезды», что им и в голову не пришло выложить мобильники, а так у нас будет кросс-подтверждение.

— Справедливо.

— Дальше — наша цель не наказать виновных; если они не девианты — пусть с ними разбирается полиция. Или Триады. Или черт с рогами, без разницы. Наша цель — вернуть саркофаги с клеточными образцами, потому что если эти уроды их вскроют…

— Мало не покажется никому. И? Возьмем троицу и расколем на допросе.

— А если не расколем? А если не возьмем? А если они — отклонения от реальности, то их придется сдать в «комнату 101», и когда ещё мы с них что получим. Но я тут вот о чем подумал…

Майлз вернулся за стол и откопал в бумагах фото саркофага.

— Смотри, вот эти кабели. Вон те шланги, хрен их знает, что там, это какая-то ботаническая фигня, а вот эти кабели — это важно. Шланги вырывали с мясом, — видишь, вот тут, на постаментах, остатки? А кабели аккуратно отключили и унесли с собой.

— Ну, значит, им нужны были кабели…

— В точку, мой кувшиноголовый друг! Они отключают электричество в лаборатории и во всем здании, но кабели уносят. Скорее всего, в саркофагах есть какой-то внутренний источник питания, но надолго его не хватит. Так что они уносят с собой кабели, чтобы подключить саркофаги к электричеству.

— Хорошо, они подключили их. Что нам это дает?

— Посмотри на сечение кабелей: они чуть не в мою руку толщиной! Значит, рассчитаны на большую мощность. Если их подключили где-то, то счетчики электроэнергии там уже должны накрутить на маленькую банановую республику.

Белл вскочил, довольно ухмыляясь:

— Старик, вот ты голова! То есть мы запрашиваем данные электрической компании по изменению потребления в районе «Сычуань Экспресса», и, если оно повышено, то мы их сделали!

— Не торопись радоваться. Я бы расширил набор и, кроме клуба, взял всю остальную недвижимость, с которой может быть связан кто-то из нашей несвятой троицы. Ну и да: сначала квартал, затем улица, при удаче пусть снимут показания счетчиков дома. У всех остальных домов, кроме дома Бао, так мы его не спугнем. Если по улице потребление повышено, а по всем остальным домам все в обычных рамках, то мы действительно можем их прижать.

Виктор показал напарнику большие пальцы, отвернулся к стене мониторов, достал телефон и начал кого-то вызванивать, полностью отдавшись этому занятию. Холлоран же вздохнул, сгреб со стола остатки пива и удалился — осталось еще на Блума не нарваться.


На следующий день, потирая небритую физиономию, Холлоран вышел из лифта в приемной, и первым, на кого он наткнулся, стал Виктор Белл. Тот, оценив контраст между своим, как обычно, элегантным серым костюмом, и рубищем, в которое превратилось облачение напарника, хмыкнул и утащил его к себе в кабинет, поморщившись на запах перегара, с которым даже белловский парфюм, сладкий и удушливый, не смог ничего сделать.

— Ну и какого черта? Где тебя носило?

— Стресс снимал и налаживал связи. Это ты у нас специалист по джиар, я же все больше по темной стороне жизни. Так мои контакты не водятся в хипстерских кофейнях центра: им все мутные пивнушки да стриптиз-бары подавай.

— Работать можешь или сначала в медблок похмелье снимать?

— Обижаешь, — Холлоран укоризненно посмотрел на напарника. — Я же все-таки не первый год в бизнесе. Две розовых таблетки из дежурной аптечки, и спиртное моментально разлагается. Выводится, правда, как обычно, но это уже мелочи. Осталось только с кофемашиной наконец разобраться, и будет мне счастье. Ты же знаешь, я сова, без чашки кофе с утра просто не заведусь.

— Не знаю я и не хочу знать, что тебя заводит, старый извращенец, и какая ты птица, но что долбанутая — факт, — Белл снова расплылся в ухмылке, ярко выделяющейся на его темнокожей физиономии. — Новости слушать готов?

— Не вопрос, вываливай.

— Все подтвердилось. Вот данные триангуляции сотовых телефонов нашей троицы, я наложил их на карту. Точность небольшая, до сотни метров всего, однако компаунд Лаборатории накрывает. Судя по данным за последние три месяца, в этом районе раньше они не появлялись ни разу, так что вот эта их поездка… — Виктор отметил участок на карте. — …не попадает в стандартные паттерны их перемещений. Делать в этой зоне им было нечего, но они там были.

— Прекрасно. Что-то еще?

— План дома, в котором находится «Сычуань Экспресс» и «Хонг Сун Лоонг». Орбитера нам не дали, Блум зажал, мол, слишком жирно нам будет, но удалось подвесить дрон, меняем их каждые пять часов, когда батареи садятся. Рядом — спутниковые снимки недельной давности. Обрати внимание: сзади здания ворота, туда обычно подъезжают и там разгружаются машины поставщиков. По бумагам пожарной инспекции у них там склад.

На видеостене появился скан отчета пожарной охраны со схемой здания.

— Но со вчерашнего вечера до настоящего момента дроны не зафиксировали ни одной поставки. Сам «Сычуань Экспресс» сейчас даже как ресторан не работает, закрыто. «По семейным обстоятельствам».

— Есть данные по энергоснабжению?

— Да, как ты и говорил, потребление электричества в здании повышенное. Плюс пятнадцать киловатт-часов.

— То есть каждый из саркофагов жрет по пятерке только на функционирование? Сильно. А где сейчас находятся наши фигуранты? — Холлоран потер свой высокий лоб, откинулся на спинке кресла. В лице его проявилось какое-то хищное выражение.

— Судя по данным сотового оператора, со вчерашнего дня не покидали здание.

— А машина где? «Сильверадо»?

— Похоже, внутри. GPS на нем нет, запеленговать не удается, но снаружи ее не видно.

— Значит, будем брать?

— В этом весь Голландец Холлоран: брать с налета, кавалерийским наскоком. Сначала ввяжемся, а затем решим, что и как. А если они отклонения от реальности? Какими силами они обладают? Боевиков у нас в группе «Йот» всего трое, противостоять девианту на равных можем только мы с тобой, а сколько их там? Тоже трое? Или больше, если они промыли мозги кому-то из учеников?

Холлоран жестом покрутил план здания на видеостене, еще одним жестом материализовал рядом силуэты других зданий района.

— Смотри, вот сюда мы садим снайпера. Пусть смотрит за черным входом. Проходов в соседние дома или в канализацию нет?

— Инженерная служба муниципалитета бьет себя пяткой в грудь и говорит, что нет, они бы заметили. На чертежах тоже не видно.

— Ладно. Вот тут в машине сидят Джексон и Джунипер, я с ними, ты у черного входа. С главного входа запускаем полицию, смотрим на реакцию фигурантов. Если пытаются уйти с тыла здания — ты и Джефферсон их тормозите.

— Он их окончательно затормозит, ты понимаешь?

— Пусть тормозит не «окончательно». Ну машину остановит, дальше же ты справишься? Мы спереди заходим после полиции. Ордер на обыск сделаешь?

— Обижаешь, уже есть судья.

— Хорошо. Заходим с ордером, осматриваем помещение и склад. Если встречаем девиантов, связываем их боем, подключаются боевики.

— По одному их бы выдернуть…

— Если они не выходят из здания, то, скорее всего, пытаются вскрыть саркофаги. Значит, каждая минута на счету. И вряд ли та же Джорджович ответит на… Слушай, а это идея. Джорджович — их слабое звено. — Холлоран увеличил досье Эшли Джорджович. — Смотри, о родственниках Бао нам ничего неизвестно, так?

— Ближайший его родственник — троюродный дядька. Живет в Бейджинге.

— Вот. Олешко потерял жену. А у Джорджович оба родителя живы.

На экране появились две карточки с фотографиями — права родителей Эшли Джорджович.

— Вот их адрес регистрации в правах: они живут в Хендерсоне, Соджорн Коурт, 1004. Узнай у Дженис, зарегистрирован ли на них по этому адресу городской телефон? Эшли на него звонила?

— Дай мне минуту.

Белл поднял трубку, набрал внутренний номер, обменялся с Дженис парой фраз.

— Да, она им звонит каждую неделю.

— Вот тебе и ответ, старина, — довольный Холлоран откинулся в кресле, — приглашаем ее мамочку и папочку в управление шерифа, запугиваем удостоверениями Бюро, после чего приглашаем саму Эшли, скажем, опознать тела.

— Ну ты и змей, Холлоран.

— Положение обязывает. Это ты у нас правильный, Пурпурное сердце, герой-ветеран, а я простой парень из маленького провинциального городка, всего образования воскресная школа да вечерняя улица. Черт, да я замки вскрывать и подделывать подписи научился раньше, чем читать. В общем, выманиваем Эшли, и расклад получается два на два в самом худшем случае. У них — ученики школы, у нас — полиция и наши боевики. Хорошие шансы на игру?

— Какие-никакие, а шансы есть, — Белл резко встал. — Не вижу, как мы можем их еще улучшить, особенно с учетом того, что часики-то тикают. Я договорюсь с шерифом и дам отмашку линейным агентам, пусть собирают снаряжение.

— Пригони на всякий случай скорую с Джошуа, вдруг придется кого-то штопать.

— Договорились. — Белл внезапно пристально посмотрел на Холлорана: — Не мандражишь, Голландец?

— Немного, морпех. Ладно, прорвемся.


Заполучить в управление шерифа старшее поколение Джорджовичей оказалось легче легкого. Явление солидно выглядящих агентов, все бумаги которых в порядке (спасибо Дженис) и полномочия которых удалось подтвердить телефонным звонком в Карсон-Сити, в управление Бюро по штату Невада (спасибо надежной «крыше», обеспеченной вычислительными мощностями из-за Горизонта), — событие достаточно редкое, так что шериф был только рад помочь коллегам. Необходима инсценировка для изоляции важного свидетеля по федеральному делу? Не вопрос, обеспечим. Необходима помощь с обыском, причем уже есть ордер от федерального судьи? Сколько, говорите, нужно офицеров, четырех машин хватит?

Уже через полчаса семейство Джорджовичей (Анастас, пятьдесят пять лет, дородный, краснолицый, и Весна, ударение на первый слог, пятьдесят три года, высокая и сухая как щепка) просиживало неудобные кушетки в комнате отдыха, куда их доставил неразговорчивый патрульный наряд. Белл с Холлораном переглянулись, Белл досчитал до трех, и агенты незаметно бросили «камень-ножницы-бумагу». «Бумага» Майлза выиграла у сжатого кулака Белла, и тот, хмыкнув с ухмылкой, поправил галстук и отправился промывать мозги родителям Эшли. Холлоран же взял с полки картонный стаканчик, налил себе кофе (точнее, того, что здесь называли кофе) из стеклянного кувшина кофеварки, после чего вышел покурить.

Вернувшись, он лишний раз удивился тому, насколько все полицейские заведения похожи друг на друга. Даже тут, в городе, изнывающем под жаркой пятой солнца Невады, участок был таким же, как в каком-нибудь Бриджпорте, округ Фэрфилд, Коннектикут: небольшое одноэтажное кирпичное здание с плоской крышей, рядом пристроен гараж для патрульных машин, сзади — еще один пристрой для службы окружного коронера. Внутри — зальчик ожидания, отделенный от общего зала со столами сотрудников невысоким барьером, за которым устроился дежурный сержант. Стены, покрытые обычной для подобных заведений салатной краской, запахи мастики для пола, кожи, моющих средств… В дальнем углу — зарешеченный «обезьянник», спящий там на лавке пьяница добавлял в общий букет ароматов свои нотки немытого тела. В общем, типичная полицейская станция, одна из многих в стране. И кофе у них — типовая бурда, такое ощущение, что снабжаются они тоже централизованно, и отвратный вкус — одно из обязательных требований к поставщику.

Радостный Белл подошел к Холлорану, потирая руки:

— Готово, они согласились. «Ваша дочь связалась с дурной компанией, бла-бла, федеральное расследование, бла-бла, от имени федерального правительства благодарим вас за сотрудничество…» Они иммигранты в первом поколении, так что были только рады помочь. Телефоны они оставят здесь, один из офицеров их сейчас отвезет в мотель, чтобы их машина не маячила перед управлением… и можно приступать к следующему акту.

Агенты вышли на залитую солнцем стоянку, взглядами сквозь темные очки проводили садящуюся на заднее сиденье своего семейного «Крайслера» чету Джорджовичей, после чего Белл извлек из перчаточного ящика небольшой черный чехол, явивший на ослепительный дневной свет несколько горошин, пять из которых отправились в ушные раковины своих новых владельцев.

— Раз, раз… Голландец в канале, как слышно меня?

— Здесь Морпех, слышу тебя громко и четко — пять на пять.

— Хорошо. Группа «Йот», доложить о готовности.

— Здесь Джей-раз, готовность подтверждаю.

— Джей-два, Джей-три, готовность подтверждаем.

— Док в канале, готовность номер раз.

— Здесь Мама-Наседка, слышу вас громко и чисто, парни, — голос Дженис зазвучал в ухе Холлорана так же ясно, как если бы она стояла рядом.

Агент улыбнулся: то ли парням Комбината удалось решить вопрос с помехами, то ли его команде повезло с координатором, способной поддерживать связь на таком расстоянии.

— Хорошо. Группа «Йот», приготовиться к пляскам, Мама-Наседка, приглашай нашу гостью на вечеринку.

Линейные агенты подтвердили получение приказа, погрузились в неприметный серый вэн с наклейками «Архилук: ландшафтный дизайн», стоявший рядом со входом в святая святых местного «творца каноэ» — коронера. Напарники же открыли багажник и погрузились в изучение арсенала.

— Так, она компьютерщик, значит, если и девиант, то в прямой конфронтации ей вряд ли что-то светит. Тазеры?

— Давай пока вообще не шуметь. Тазеры прихватим, плюс «Шепоты» снимать не будем. — Белл подергал себя за мочку уха. — Но вообще пока посмотрим, как сработают «Йот».

— Согласен. Ладно, давай уже внутрь, я скоро пропекусь до medium rare.

— Да ты что? А мне нормально.

— Оно у тебя в крови, смуглый ты наш. А я привык к более мягкому климату, а не к этой сковородке.

Продолжая шуточную пикировку, агенты устроились внутри своего внедорожника и принялись ждать.

Похоже, Эшли Джорджович действительно любила своих родителей: ее маленький красный «фольксваген» влетел на стоянку у здания службы шерифа всего через полчаса после подставного звонка якобы от коронера. Холлоран проводил взглядом через увеличение линз ее направляющуюся к зданию щуплую фигурку (очки, подключенные горошиной коммуникатора к информационной сети станции, заботливо подсветили ее силуэт, на периферии зрения побежала бегущая строка: «Эшли Джорджович, двадцать пять лет, белая, есть криминальная история, ДЕВИАНТ») и дал в эфир команду на старт операции.

Еще до того, как Эшли подошла ко входу, рядом с ней резко остановился вэн «Архилук», его боковая дверь сдвинулась, выпустив на раскаленный асфальт стоянки двоих в серых рабочих комбинезонах и масках. Один из них направил обернувшейся девушке в лицо струю газа из баллончика, другой накинул ей на голову черный мешок. Еще мгновение, и двое агентов скрылись в кузове фургона, утянув с собой практически не оказавшую сопротивления Джорджович, сам фургон тронулся с места, но не резко, как было бы в кинобоевике, а плавно, чтобы не привлекать внимания, затем неспешно покинул стоянку, сопровождаемый черным внедорожником агентов.

— Мама-Наседка, Док, ответьте Голландцу.

— Мама-Наседка слушает тебя, Голландец. Док рядом.

— Мама-Наседка, поправь записи с камер. Док, принимай груз ETA один пять майк.

— Здесь Док, груз ETA один пять майк подтверждаю.

— Группа «Йот», молодцы, сработали на пять. Сбросьте груз и выдвигайтесь к танцплощадке, мы с Морпехом возьмем группу «пять-ноль» и начнем плясать по вашему приезду.

— Джей-раз, сброс груза и пляски по приезду подтверждаю.


Холлоран снял руку с руля и пошарил по карманам в поисках сигаретной пачки. Достал сигарету, опустил водительское окно — в салон тут же ворвался поток раскаленного воздуха.

— Не вибрируй, старик. — Белл задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику. — Все будет по расписанию.

— Не накаркай.

Холлоран за две затяжки прикончил сигарету, щелчком отправил ее за окно и прибавил газу.


— Хорошо, шериф Ричардс, мы дожидаемся ваших людей и входим. Наши агенты на позициях прикрывают черный ход. Договорились.

Белл отключил мобильный и повернулся к напарнику, тот как раз надевал бронежилет с нашивками FBI.

— Полиция и заместитель шерифа будут через пять минут.

— Отлично. Дуй к Джефферсону и не забудь подключиться к сети.

— Поучи еще, кто в прошлый раз всю операцию глухим провел?

— Это был сбой оборудования, ты же знаешь. Ладно, ни пуха, ни хера.

— К черту, старый ты обормот!

Виктор перешел на легкую трусцу и скрылся за углом, Голландец же тем временем надел очки. Мама-Наседка, она же координатор операции Дженис, не теряла времени даром: небольшие картинки на самом краю зрения очков показывали вид из камер мультикоптеров (два таких висели у парадного входа, один — у заднего). Джей-раз и Джей-три, сиречь Джексон и Джунипер, уже ждали Холлорана за своим серым фургоном, оба в черных штурмовых комбинезонах, высоких ботинках на шнуровке и с автоматическими винтовками; разгрузки топорщатся от всяческой амуниции, а оружие увешано коллиматорами, интегрированными глушителями и какими-то еще штуками, названий которых Холлоран не знал, но выглядели они внушительно.

— Ну что, парни, готовы? — Из-под бронежилета Голландца на свет появился ордер на обыск.

— Так точно, патрон.

— У нас минута, максимум две. Ждем парней в синем и заходим.

Холлоран проверил, как достается из чехла смешной оранжевый тазер, после чего извлек из кобуры свой новый пистолет, к которому он еще не смог привыкнуть: настолько странно выглядело утолщение глушителя на стволе.

Но этой минуты им не дали: парадные двери «Сычуань Экспресса» распахнулись, и к припаркованному на обочине фургону выбежали трое китайцев, держащие наготове прямые мечи-цзянь и что-то голосящие.

— Мать твою, работаем, парни!

Штурмовые винтовки полевых оперативников длинными очередями выплюнули свой смертоносный груз, негромким кашлем к ним присоединился «Шепот» Голландца.

— Три «танго» минус, мы заходим!

Парни «Йот» надвинули забрала тактических шлемов, став окончательно похожими на героев какого-то фантастического сериала, и побежали внутрь, Холлоран за ними.

В дальнем конце улицы показались полицейские «касатки», сверкая красно-синими маячками и взвывая сиренами, но трио агентов уже вошло, их опередили лишь два мультикоптера, влетевших в раскрытые двери заведения мгновением раньше.

— ЭТО ФБР И УПРАВЛЕНИЕ ШЕРИФА, У НАС ОРДЕР НА ОБЫСК! — усиленный системой шлема голос Джексона разнесся по помещению клуба, проникая в самые отдаленные уголки. — ВСЕМ БРОСИТЬ ОРУЖИЕ И НЕ ДВИГАТЬСЯ!

Ответом ему послужил заряд дроби, вылетевший откуда-то из-за гардеробной стойки. Оперативники бросились в разные стороны, Холлоран спрятался за постаментом статуи, что-то там этакое олицетворяющей, — то ли Сунь-Укуна, разрывающего пасть Ким Ир Сену, то ли вообще победу сил добра над силами разума. Над головами взвыл винтами мультикоптер, меняя позицию, и в визирах агентов четко показался пожилой китаец с помповым «Ремингтоном». Показался только для того, чтобы получить в грудь короткую очередь из винтовки Джунипера и осесть на покрытый недорогим линолеумом пол.

— «Танго» минус!

Джексон вдоль стены продвинулся к широком двустворчатым дверям в следующее помещение, — судя по всему, главный зал клуба, и приоткрыл одну створку, туда тут же влетел второй мультикоптер, держась над самым потолком. Дверь содрогнулась от влетевших в нее нескольких зарядов свинца, а схема заведения на визирах агентов дополнилась еще пятью красными метками, обозначающими противников.

Снаружи послышался крик:

— Управление шерифа!

— ФБР, агенты Холлоран, Джексон и Джунипер! Мы внутри, холл чист, но болваны кидаются свинцом!

В дверях заведения показалось двое полицейских с оружием наготове. Холлоран жестами показал, что за дверью еще пятеро, и велел полицейским держаться за агентами. Джексон снова приоткрыл дверь в зал, Джунипер метнул внутрь цилиндрик шоковой гранаты, после чего оба прижались к стене. В щель под дверью проник яркий свет вспышки, а в уши ударил гром разрыва, после чего оба агента рывком словно растворились в полумраке холла, чтобы вновь появиться уже в зале. Стрекот винтовок, команда «Чисто» — и Холлоран входит внутрь.

Оперативники по очереди сменили магазины, а Голландец обвел зал взглядом: да, если пытаешься начать играть не в своей лиге, все выглядит именно так. Импровизированные баррикады из перевернутых столов, за ними — окровавленные тела, судя по всему, учеников школы единоборств, трое цепляются за никчемные тут мечи, у двоих охотничьи помповые ружья. Вошедшие за Холлораном полицейские с изумлением озирают это побоище, а оперативники уже продвигаются к следующей двери, судя по всему, на кухню.

— Офицеры, проконтролируйте этих неудачников, мы идем дальше, — отдал команду Голландец и присоединился к своим людям у двери.

Еще несколько помещений они прошли так же: открыть дверь, запустить внутрь дрона, если понадобится, закатить шоковую гранату и зачистить противника; только с кабинетом владельца возникла заминка.

Все началось с того, что в коммуникаторе агентов взревел Джефферсон:

— Джей-три, вижу «танго»!

— Огонь по готовности! — тут же отозвался Холлоран. — Повторяю: огонь по готовности!

Звук выстрела мак-миллановской снайперской винтовки пятидесятого калибра от черного входа был слышен даже в помещении клуба. Такие винтовки не зря называют anti-material, «предназначенные для поражения средств материального обеспечения противника», в отличие от anti-personnel, предназначенных для поражения живой силы, используются они в основном для вывода из строя легкобронированных целей. Судя по радостному восклицанию Джефферсона: «„Танго“ минус!», небронированный пикап «Шевроле-Сильверадо», на котором пытался сбежать кто-то из заговорщиков, не смог ничего противопоставить тяжелой пуле со спецсердечником.

Затем подключился Белл:

— Голландец, я возьму его, работайте дальше.

— Принято. Работаем, парни!

Но «работать» так же просто, как раньше, у них не получилось. Джексон приоткрыл дверь кабинета хозяина клуба, Дженис завела туда мультикоптер, и тот сразу же вышел из строя, успев передать лишь смазанную картинку: силуэт человека с мечом (очки заботливо выделили его и подписали: «Игорь Олешко, тридцать четыре года, мастер единоборств, криминальной истории нет, ДЕВИАНТ»).

— Стоять! Всем стоять!

Оперативники чуть отодвинулись от двери, продолжая держать ее на прицеле. В коридоре сзади появилась еще пара патрульных офицеров, но и они не стали лезть на рожон.

Из-за двери послышалось:

— Вам не взять меня, я распущу в лапшу каждого, кто попробует сюда зайти!

— Джексон, контролируй здесь дверь. Джунипер, возьми пару офицеров, проверь дальше. Тут, наверное, пойду я.

— Патрон, стоит ли?

— Это приказ. Парни, я знаю, что делаю, тут реально не ваша лига.

Холлоран отстегнул кобуру с «Шепотом», выпростался из бронежилета и сунул их Джексону.

— Игорь, тут агент Холлоран, ФБР. Я хочу только поговорить. Я войду один и без оружия.

— Вы рискуете, агент Холлоран!

— Ты можешь нашинковать меня в любой момент, но сначала давай поговорим. Я вхожу. Я один и без оружия!

Холлоран поднял руки над головой, толкнул дверь кабинета и сделал шаг внутрь.


— О чем вы хотите говорить? И медленно опустите руки вперед.

Вошедший в кабинет Холлоран почувствовал кончик лезвия меча на своей шее сзади — Олешко стоял сбоку от двери, и сейчас ему хватило бы одного движения, чтобы обезглавить агента.

— О том, как тебя подставили и как нам с тобой вытащить тебя из этой ситуации.

Холлоран сделал шаг вперед и медленно опустил руки.

— Присядем?

— Ты садись, я постою.

Стараясь не попадать ни в створ двери, ни в створ окна, Олешко плавным, взвешенным движением переместился к внешней стене и попытался выглянуть наружу. Точно перед окном на улице висел мультикоптер, при виде девианта сделавший бочку сначала в одну, затем в другую сторону. Русский помрачнел.

— Для начала я представлюсь.

Холлоран поерзал, поудобнее устраиваясь в кресле, стоявшем перед большим столом хозяина заведения.

— Меня действительно зовут Холлоран, Майлз Холлоран, и я действительно агент. Только не ФБР, впрочем, ты уже, наверное, об этом догадался.

— Точно, — словно выплюнул русский, — ты работаешь на тех ублюдков-вивисекторов и пришел сюда за моей головой.

— Да, мы с ними работаем в одной организации. Почти. И нет, твоя голова мне не нужна, разве что в комплекте с остальными частями тела. Я хочу предложить тебе работать на нас.

— В смысле? — взглядом Игоря, казалось, можно было прожигать бетон по методу Ауэрса. — Это какие-то твои странные приколы?

— Никаких приколов. Но давай я начну чуть издалека. Как я уже раньше говорил, тебя подставили.

— Как это «подставили»?

— Ну сам подумай. Откуда-то появляется информация о логове, как ты сказал, ублюдков-вивисекторов. Вы приходите туда, тебе приходится убить бедного охранника — всё, ты повязан кровью, просто так тебе уже не соскочить. Вы забираете оттуда саркофаги и тащите их к себе на склад, пытаетесь их вскрыть… и тут внезапно один из членов команды исчезает, и появляемся мы. В окно можешь не выглядывать, господину Бао уйти не удалось, его задержал мой коллега. А тебя бросили сначала Эшли, затем Энтони, и всё, что тебе осталось — это подороже продать свою жизнь. Ты умрешь — и никто ничего не узнает.

— О чем это?

— О том, что та лаборатория занималась исследованием инфекционных заболеваний. В саркофагах хранились зараженные клеточные материалы, а вы пытались их вскрыть и выпустить целый букет инфекций на волю в центре крупного города.

— С чего бы мне вдруг тебе верить?

Олешко еще одним плавным движением вдруг «перетек» на другую сторону хозяйского стола и занял место в кресле, положив меч на стол, кончик меча продолжал указывать на Майлза.

— С того, что я разговариваю с тобой сейчас один и без оружия. Если бы я хотел что-то с тобой сделать, я бы просто пустил сюда своих оперативников. Снайпер напротив, дверь простреливается — ты тут в ловушке. Залили бы тут все газом, или что-нибудь бы еще придумали, я в этом не разбираюсь, и взяли бы тебя теплым. Но, видишь ли, мы не убийцы, хотя моим людям и пришлось сегодня пострелять. И не законники, которым лишь бы разобраться как следует, наказать, кого попало, а непричастных наградить.

— А кто вы?

— Мы называем себя «Агентство», и наша цель — поддержание, скажем так, текущего порядка вещей и защита людей, человечества, как бы это пафосно ни звучало, от того, что может ему навредить. Я приведу пример. Ты — очень сильный боец. Один из лучших среди тех, что я когда-либо встречал. Тебе никогда не казалось это несколько… сверхъестественным?

— Немного. К чему ты клонишь?

— Я продолжу. Эшли очень хороша в компьютерах. В чем хорош Бао?

— Он прекрасно умеет убеждать.

— И тоже почти сверхъестественно, да? — Холлоран развел руками. — Вот видишь… и это правда, ваши умения действительно сверхъестественные. Вы можете то, чего не могут другие. Знаешь, весь мир вокруг нас — он как полотно, тонкий гобелен, отделяющий человечество от… много от чего. Странного. Восхитительного. Страшного. И цел он только потому, что люди верят в то, что он цел, понимаешь? Грубо говоря, самолеты, эти штуковины из стали и алюминия, летают только потому, что люди верят, что самолеты должны летать.

Русский мрачно наблюдал за собеседником, пальцы его правой руки барабанили по столешнице в опасной близости от рукояти меча.

— Но есть люди, которые могут с этим гобеленом… работать. Раздвигать нити, делать на гобелене складку… Люди, которые могут делать сверхъестественные вещи. Ты, Эшли… я. Мой напарник. Есть в этом две опасности: от излишнего напряжения гобелен может порваться, и через дырку в гобелене в наш мир может проникнуть… нечто. И вторая: люди, видя, что гобеленом можно манипулировать, теряют Консенсус — веру в текущий порядок вещей. И чем больше их эту веру теряет, тем тоньше гобелен и тем проще тому, что за ним, прийти в наш мир.

— Ну ты прям поэт. Что мне с того?

— Как я уже говорил, тебя подставили, повязали кровью и почти заставили вскрыть источник неизвестной инфекции в центре города. И сейчас у тебя только два выхода: либо пойти со мной и узнать, как устроен мир на самом деле, потом найти того, кто тебя подставил, и наказать. Либо сдаться, остаться тут и дожидаться штурмовой команды. Попытаться забрать с собой на тот свет как можно больше простых хороших парней и под конец все-таки отправиться на шесть футов в глубину, так и не узнав, кто тебя подставил.

Холлоран медленно встал, продолжая размеренно говорить, его правая рука ритмичными жестами поддерживала его слова.

— Думай, Игорь. Или ты найдешь того, кто играл тобой, как пешкой, и заставишь его заплатить — или пешкой и останешься. Пешкой, которую непонятно кто двигает с белого поля на черное. Выбор за тобой, и сделать его надо, пока я здесь. Сейчас я медленно достану сигареты и зажигалку, закурю, а ты думай, воин ты или пешка.

Майлз извлек из кармана брюк смятую пачку сигарет, подошел к окну, открыл его и закурил, повернувшись спиной к собеседнику. Пальцы его правой руки продолжали играть с зажигалкой, ее вращение завораживало и притягивало взгляд русского: тот даже барабанить по столу начал в ритм движений зажигалки.

В повисшей тяжелой тишине Холлоран докурил, открыл окно, щелчком направил окурок наружу и повернулся к столу:

— Время истекло. Ты со мной?

Игорь перестал барабанить и уставился на агента.

— И что теперь, наручники?

— Ну зачем наручники, мы же теперь почти коллеги.

Холлоран направился к выходу.

— Меч можешь взять, если хочешь, можешь оставить, у нас найдутся для тебя игрушки покруче. Как известно, самурай без меча подобен самураю с мечом — только без меча. Особенно, если у него есть пистолет. Главное, обнаженным в руках его не держи, а то парни у меня резкие. На пояс прицепи, что ли…

Русский понуро направился к выходу, но Холлоран остановил его перед самой дверью:

— Подожди. ЭТО АГЕНТ ХОЛЛОРАН, УБРАТЬ ОРУЖИЕ, МЫ ВЫХОДИМ. ПОВТОРЯЮ: СИТУАЦИЯ ДВАДЦАТЬ, КОД ЗЕЛЕНЫЙ, УБРАТЬ ОРУЖИЕ, НЕ СТРЕЛЯТЬ, ВЫХОДЯТ ДВОЕ БЕЗ ОРУЖИЯ. Вот теперь пойдем… коллега.


Белл медленно подошел к одному из саркофагов, рукавом пиджака отер иней с лицевого щитка устройства, после чего, мрачнее тучи, резко обернулся к напарнику:

— Да какого хера? Это уже все границы переходит!

— Не ори.

Холлоран направился к стоявшему поодаль ноутбуку.

— Что там?

— Эти «клеточные образцы»… Старик, это же дети!

— Какие дети? Где?

— Ну в саркофагах этих. — Белл дернулся по направлению к ближайшему устройству.

— Ты не врубаешься, Лаборатория ставила опыты на детях!

— Ну естественно, они же биологи.

Голландец, пристроившись на табурете и отвернувшись от Виктора, начал стучать по клавишам ноутбука.

— Смотри, тут все планирование операции этих уродов как на ладони. Мы молодцы, что их вовремя накрыли: они уже почти обошли защиту первого саркофага, тогда бы точно дерьмо влетело в вентилятор.

— Но это же дети! — голос Белла похолодел. — Нельзя вести исследования на детях!

— Они и так были инвалидами, овощами с поврежденным мозгом. Не жильцы. Если бы ты внимательнее читал материалы к операции, ты бы это знал.

Холлоран продолжал работать с ноутбуком, сейчас он извлек из внутреннего кармана пиджака какое-то устройство и присоединял его к своему трофею.

— А те исследования, которые проводили наши белые халаты, уже позволили снизить детскую смертность на пару процентов. Это сколько спасенных жизней? А сколько будет потом?

— Ты так ничего и не понял! — Виктор сорвался на крик и резко впечатал кулак в рядом стоящий стол. — Так просто нельзя, это же дети!

— Это дети, которые так и так не выживут. Но они могут спасти других детей, и наша работа — сделать так, чтобы этому никто не помешал, — голос Холлорана чуть дрожал.

— Так, значит?

За спиной Голланда раздался щелчок. Тот медленно встал и развернулся, глядя на Белла, направившего на него «Шепот». Пистолет щелкнул спусковым механизмом еще раз и еще, но выстрела не произошло.

— Я, кстати, соврал, — Холлоран медленно потянулся за своим оружием, голос его потерял дрожь и теперь твердо разносился по полупустому помещению, вызывая эхо. — Я уже встречался с этой моделью. Мне ее показывали на последнем спецкурсе повышения квалификации за Горизонтом — том самом, который ты проигнорировал. У нее, кроме интегрированного глушителя и нанитов для чистки и ухода, есть еще одна особенность, а именно опознаватель «свой-чужой». И без санкции Контроля этот пистолет не выстрелит в своего.

Голландец взял на прицел своего когда-то напарника, теперь же противника.

— Врубаешься, тупой ты баклажан? Без санкции Контроля.

«Шепот» Голландца лязгнул дважды, и Белл, выронив свое оружие, медленно опустил взгляд к двум отверстиям в бронежилете. Еще два выстрела пришлись ему в голову и опрокинули на бетонный пол.

Голландец подошел к телу Виктора и носком ботинка отбросил от тела пистолет, затем убрал свой «Шепот» в кобуру и закричал в коридор:

— Эй? Кто там ближний? Джексон? Пригоните сюда транспорт и пригласите клининговую службу.

Завибрировал телефон Холлорана. Тот извлек его из кармана пиджака и принял вызов. В трубке послышалось:

— Это Контроль. Все в порядке, мистер Холлоран? — Голос собеседника, как и всегда, был совершенно безликим — ни мужской, ни женский, и чего-то не хватало этому равномерному безразличному потоку звуков, чтобы чувствоваться полноценно человеческим, но Майлз, как обычно, не мог сказать, чего конкретно.

— Не очень. Как вы и говорили, агент Белл подал прошение об отставке, я принял решение это прошение удовлетворить.

— Хорошо. Рапорт в письменном виде предоставьте в установленные регламентом сроки. Дальше действуйте в рабочем порядке.

Собеседник отключился, а Голландец, из которого словно выпустили воздух, присел на краешек стола, достал из кармана пиджака смятую сигаретную пачку и прикурил, наблюдая сквозь сигаретный дым за развитой линейными агентами суетой: один из них готовил саркофаги к транспортировке, двое упаковывали тело Белла в боди-бэг.

— Буквоеды херовы.

Голландец щелчком отправил окурок в угол.

— Установленные, мать их так, регламентом сроки.

Холлоран подошел к телу Виктора, опустился перед ним на корточки:

— Все-таки, старик, я слишком стар для этого дерьма.

Он закрыл глаза бывшего напарника, резко поднялся, развернулся на каблуках и вышел из помещения.


Майлз потер виски и поморщился: после обязательных процедур у мозговедов голова раскалывалась неимоверно. Он прислонился лбом к огромному панорамному окну, показывавшему вид на планету внизу (конечно же, всего лишь видеопроекция — дураков ослаблять внешнюю оболочку станции среди конструкторов Комбината не было, — но проекция качественная), и попытался определить, где сейчас находится Вегас. Лучше не стало: экран, к которому он прикоснулся, был теплым и едва заметно вибрировал.

Станция, огромный шар с собственными генераторами гравитации, висела в поясе Кларка на ГСО, и от общей толчеи среди других орбитальных объектов ее спасало то, что размещалась она не в привычной реальности, а за Горизонтом. Холлоран иногда представлял себе, как местные бонзы, устав от написания регламентов и перекладывания бумажек, собираются в какой-нибудь зоне отдыха, увеличивают изображение на экране и наблюдают за копошащимися внизу агентами, как патриции в Колизее, сопровождая это развлечение вином и ставками. Впрочем, он удерживался от того, чтобы демонстрировать во всевидящие небеса «птичку», но лишь из-за того, что прекрасно понимал: стоит это заметить окружающим, и впору надевать шапочку из фольги. Хотя он и от нее бы не отказался сейчас, если бы она сняла пульсирующую боль в висках…

С шипением отодвинулась в сторону дверь в переборке, и в отсек, где ожидал вызова Голландец, зашел линейный агент. Сразу было видно, что этот конкретный экземпляр создавался для условий с возможным понижением гравитации — об этом говорили общая вытянутость его фигуры и какая-то особая бледность кожи, выделяющейся на фоне штатного черного костюма и воспринимающейся почти прозрачной в здешнем электрическом свете.

— Агент Холлоран? Следуйте за мной.

«Парень в черном» развернулся и вышел, стуча каблуками о металл напольного покрытия. Майлзу не оставалось ничего, кроме как подняться с кушетки и отправиться следом.

Директор Блум, узнав о гибели Белла во время операции по захвату девиантов в «Сычуань Экспрессе», рвал и метал. Он, будто других дел не было, сразу же по возвращении агентов посвятил минимум полчаса крику на Холлорана прямо в операционном зале. По результатам истерики руководства Голландец был отстранен от службы, сдал карточку-«вездеход» и табельное оружие — злополучный «Шепот»; его взяли под стражу двое линейных (на этот раз штурмовики из группы «Гимель») и отвезли прямиком на базу Неллис, где в ангаре на секретной территории находились Дедаловы врата. После перехода через них, сопровождаемого привычным головокружением и чувством дезориентации, Холлоран попал на базу «Минерва» — центр управления операциями Агентства в Северной Америке.

Тут за него всерьез взялись парни из отдела внутренних расследований. С одной стороны, Агентство любило, когда его сотрудники брали девиантов живьем. Если искажение реальности было гуманоидным (да и с некоторыми негуманоидами этот трюк прокатывал) — его всегда можно было направить в «комнату 101», откуда после применения к нему протоколов «МК-УЛЬТРА» выходил лояльный одаренный сотрудник. А вот чего Агентство очень не любило — так это одаренных сотрудников терять, тем более от руки других сотрудников.

Так что несколько дней в «комнате 101» провел сам Холлоран, распятый на спецстоле под палящими лучами направленных на него ламп: его проверяли на лояльность, сканировали, обкалывали медикаментами, допрашивали в условиях депривации сна, когда допрашивающие оперативники и психоаналитики сменялись, словно в карусели, и задавали одни и те же вопросы по десятку раз все в новых формулировках.

Сейчас же его ждала практически формальность — присутствие при заседании дисциплинарной комиссии, которая озвучит решение по его дальнейшей судьбе.


Долговязый агент в черном костюме привел своего подопечного в небольшой конференц-зал, ничем не отличавшийся бы от любого другого на Земле, если бы не сама Земля, медленно проплывавшая за одной из стен. Холлоран прошел к единственному креслу у длинной стороны стола и устроился напротив троих представителей дисциплинарной комиссии, похожих друг на друга как близнецы: одинаковые светлые кремовые костюмы, одинаковые лица, по которым было невозможно определить возраст, одинаково заинтересованные взгляды, которыми они проводили вошедшего. Еще через минуту в конференц-зал торопливой походкой вошел директор Блум и занял место у торца стола. Сидевший в центре дисциплинарник посмотрел на своих товарищей и раскрыл лежащую перед ним манильскую папку; иногда приверженность столь высокопоставленных сотрудников Агентства к столь архаичным носителям информации удивляла Холлорана, впрочем, он относил ее на счет любви к традициям.

— Господа, я открываю слушание дисциплинарной комиссии, рассматривающей поведение агента Холлорана во время проведения операции «Европа-28». Комиссия базы «Минерва» присутствует в полном составе, также в качестве консультанта присутствует непосредственный руководитель агента Холлорана, региональный директор Питер Блум. Начнем?

— С вашего позволения, господа, я хотел бы предварительно дать характеристику агенту Холлорану, — Блум оживился.

— Прошу вас.

Чтобы отличать сотрудников дисциплинарной комиссии одного от другого, Голландец мысленно их пронумеровал слева направо. Председателем комиссии, судя по всему, был Второй, сейчас же Блуму милостиво кивнул Первый. Холлоран глубоко вдохнул холодный воздух, лишенный каких-либо запахов вообще, и приготовился слушать, как его будут смешивать с дерьмом.

Предчувствия его не обманули. Блум разливался соловьем, описывая, какой сложный и неуправляемый у него подчиненный, ни в грош не ставящий ни руководство, ни коллег, неспособный к организованной работе и ведению отчетности в установленных рамках. Он припомнил и опоздания, и установленный во время последнего обследования пятый уровень лояльности (в Агентстве была принята система определения лояльности, основывающаяся на старом принципе «шести рукопожатий», связывающих людей. Минимальная лояльность идеалам службы обозначалась шестым уровнем, на котором за агента брались мозговерты, возвращавшие его на путь истинный, дальше шел «седьмой» — жаргонное название процедуры удаления сотрудника из списков Агентства. А иногда и из списков живых). Завершил свое выступление Блум, отметая всякую возможность, того, что мифический Контроль, которого так никто никогда и не видел, и который, скорее всего, вообще является элементом фольклора Агентства, мог дать столь ненадежному агенту поручение устранить коллегу.

Во время его речи, подкрепленной обильной жестикуляцией, словно слизанной с современных курсов по актерскому мастерству, и внушительным интонированием, троица дисциплинарщиков сидела с непроницаемыми лицами, ничем не выдавая своей реакции на выступление. Под конец Блум начал немного выдыхаться, не получая обратной связи от слушателей, но смог завершить свою речь традиционным carthago delenda est:

— Учитывая обстоятельства происшедшего, а также предыдущее поведение агента Холлорана и все то количество дисциплинарных взысканий, которым он подвергался за время службы, предлагаю понизить его уровень лояльности до шестого, провести внеочередное кондиционирование с усилением мотивационных базисов личности и перевести для дальнейшего продолжения службы в подразделение, где его навыки все-таки смогут найти применение, — в Экспедицию или на Комбинат.

— Дисциплинарная комиссия благодарит вас, директор Блум, за высказанное мнение, — подал голос Третий, — мы вас больше не задерживаем, вы свободны.

До Блума несколько секунд доходило, что его выпроваживают, но он наконец-то встал и, состроив Холлорану многообещающую физиономию, коротко кивнул троице и вышел.

Примерно минуту троица молча разглядывала Голландца, как диковинную букашку, пока тот ерзал в своем кресле. Затем заговорил Второй, следующее предложение перехватил Третий, потом Первый — все одним и тем же голосом:

— Без чинов, агент Холлоран. Каждого из нас можете называть просто Арбитр: очень удобно, не ошибетесь. Мы же будем называть вас Майлз, хорошо?

— Хорошо, Арбитр.

— Вам неуютно?

— Есть немного. И голова раскалывается. — Майлз потер виски.

Первый закрыл лежащую перед ним папку и отодвинул ее.

— К сожалению, это побочный эффект транскраниальной стимуляции гиппокампа. Хорошо еще, что этот побочный эффект оказался единственным, медики нас в этом уверили.

— А какие еще могли быть эффекты?.. Э-э-э-э-э… Арбитр.

— От проблем с сердечно-сосудистой системой и опорно-двигательным аппаратом до суицидальных мыслей, приправленных микроинсультами.

— То есть я еще легко отделался.

— Не без этого. Вас, конечно, подлатали бы, но мы были вынуждены пойти на это. Согласитесь, Майлз, не так часто агент убивает своего напарника. Но довольно об этом. Скажите, вам есть, что добавить к мнению директора Блума?

— Кроме всего того, что я изложил ранее, мне добавить нечего.

— Вы продолжаете настаивать, что выполняли прямое распоряжение Контроля?

— Да, Арбитр.

— Тогда почему нигде в Агентстве не сохранилось информации об отданном вам распоряжении?

— Не знаю, Арбитр, не могу об этом судить.

— Хорошо, Майлз. Вас проводят в комнату ожидания. С решением дисциплинарной комиссии вас ознакомят.


Холлоран кивком попрощался с Арбитрами и вышел из конференц-зала. Все тот же линейный агент встретил его за дверью и отвел в ту же комнатку, из которой забрал перед заседанием. Обстановка комнаты немного изменилась: в середине появились стул и стол, на столе красовался пластиковый поднос с порцией питательного рациона, пластиковой ложкой и бутылкой воды. В специальном отделении подноса лежала маленькая белая таблетка.

Голландец дождался, пока дверь за его конвоиром закроется, и сел за стол. Последний завтрак приговоренного? А таблетка? Ладно, если бы от него хотели избавиться, это сделали бы официально и с помпой.

Таблетка была запита глотком воды, затем пришел черед питательной массы, совершенно безвкусной. Господи, и это они едят тут, на «Минерве»? Холлоран скривился, однако голод взял свое, и через пару минут поднос опустел. А еще через пару минут раскалывающая боль в висках уступила место холодному звону.

Ждать Майлзу пришлось долго, он не знал, сколько: часы у него отобрали, а никаких ориентиров в комнате не было. Даже планета на видеоэкране не могла ничего подсказать: по ней, конечно, двигалась линия терминатора, но Голландец не знал, насколько скорость ее передвижения на экране соответствует реальной. Впрочем, если соответствовала, то до того момента, как за ним пришли, прошло часа три…


— … а также принимая во внимание особое мнение непосредственного руководителя агента Холлорана, регионального директора региона Лас-Вегас Питера Блума, дисциплинарная комиссия пришла к следующим решениям.

Первое: агенту Холлорану присваивается третий уровень лояльности.

Второе: агенту Холлорану предписывается принять под командование вновь создаваемую наблюдательную станцию в Кейтеринборо, графство Линкольн, с подчиненностью непосредственно куратору специальных проектов базы «Минерва».

Третье: личный состав станции сформировать из выбранной региональным директором Блумом группы линейных агентов. Кроме этого, на усиление личного состава станции будет передан один одаренный агент из выпускников Академии этого года. Решение комиссии вступает в силу немедленно.


Все удовольствие от вытянувшейся рожи Блума портил Голландцу всего один вопрос, бившийся паникующей канарейкой о звенящие стенки его черепа: «Какого черта, что здесь происходит?»

Книга Червя

Было бы изрядным грехом против истины заявить, что Холлоран на случившееся никак не отреагировал. Разумеется, в присутствии дисциплинарной комиссии и своего бывшего начальника он, не решаясь лишний раз испытывать судьбу, вел себя строго по протоколу и даже пожал руку Блуму (тот, будто и не топил его несколько часов назад, радостно поздравлял с назначением, хотя некоторую внутреннюю грубость, безусловно, затаил). Однако на обратном пути с авиабазы Неллис в мотель, в котором он останавливался на этой неделе, Голландец позволил излиться в окружающее пространство всей своей обескураженности, удивлению и недоверию, — разумеется, несколько другими словами. Таксист, пойманный им у въезда на базу, как и все таксисты, сам не чуждый некоторых лингвистических изысков, лишь уважительно хмыкал: создавалось впечатление, что, высадив клиента, он примется конспектировать кое-какие обороты, чтобы при случае блеснуть ими в узком кругу ценителей крепкого слова.

Ситуация была странной. Решение дисциплинарной комиссии выходило за привычные рамки поведения любой бюрократической организации, а Агентство, какими бы технологиями оно ни обладало, все равно оставалось организацией максимально бюрократической. Наказание невиновных и награждение непричастных — это были нормальные модели поведения, но сейчас в лесу сдохло что-то большое, напрочь нарушая, по мнению Голландца, как принцип Питера, так и закон Имхоффа. По всей совокупности «заслуг» ему реально должны были впаять шестую степень и отправить продавать снег эскимосам, вместо этого — новое назначение и фактически карт-бланш на самостоятельную работу. Почему?

Закрыв дверь номера на замок и набросив цепочку, Холлоран, отбросив размышления о причинно-следственных связях, погрузился в изучение привезенных с собой документов на станцию, которую ему предстояло фактически создать с нуля. Прервавшись лишь на то, чтобы перехватить бургер с какими-то японскими приправами в фудтраке, стоявшем через дорогу от мотеля, Голландец изучал регламенты и положения, описывающие работу наблюдательной станции, а также документы на передаваемое станции имущество, уже заботливо размещенное Комбинатом на различных складах, хранилищах и схронах на территории графства Линкольн.

Проснувшись от сигнала мерзкого мотельного будильника в шесть утра, Холлоран обнаружил себя на кровати заваленным бумагами. Решив, что ничего нового он из залежей регламентов не почерпнет, он отправился в ванную — просыпаться.

Спустя пятнадцать минут контрастного душа из зеркала на него глянул измотанный, но вполне себе бодрый WASP на излете четвертого десятка. Кожа дряблая (ну да, он и не супермодель), зато мышцы на месте, не Мистер Олимпия, конечно, но полевые нормативы сдает, а это вполне себе уровень, не каждому профессиональному спортсмену под силу весь комплекс. Хотя, конечно, стимуляторы и пара приятных апгрейдов все-таки делают свое дело, но упорство и «упоротость», как выражался покойный Белл, — это все его. Круги вокруг глаз легко скрываются очками, а что до седины на висках, так уже не мальчик.

Избавившись от щетины, Голландец облачился в свой неизменный серый костюм, после всех выпавших на его долю перипетий уже слабо напоминавший приличную одежду, и дал себе слово сразу же по приезде в Кейтеринборо переодеться. Если сорочки еще можно было купить в Вегасе, благо, карман жгла обнаруженная в чемоданчике положенная ему по рангу кредитная карта системы МИДАС (Мультиинвестиционная дебетовая агрегирующая система — внутренняя система финансирования Агентства, совместимая со всеми существующими банковскими сетями) с неограниченным лимитом, то с костюмом было сложнее. Будучи штатным снаряжением Агентства, костюм, выглядевший таким обычным, на деле являлся технологическим артефактом уровня «Т+2» и обеспечивал своему хозяину не только климатическую устойчивость (что немаловажно в Неваде), но и защиту от некоторых видов воздействий девиантов. Пулю бы не остановил, а вот поток холода от разбудившего свой дар после очередного сеанса буллинга и попытавшегося превратить своих обидчиков и всю школу в музей ледяных скульптур подростка-криокинетика — легко, был прецедент. Разумеется, в свободную продажу такие костюмы никогда не поступали, а под началом Блума Холлорану было проще сдохнуть, чем добиться списания старого, но в хранилищах новой станции парочка таких должна была найтись.

Еще через пару часов, обменяв подпись на слипе карты на темно-синий годовалый «Форд-Фьюжн» и надев обнаруженные все в том же чемоданчике новые солнцезащитные очки-«авиаторы» (тоже штатное снаряжение Агентства), Холлоран выехал на Мохаве Фривэй и направился в сторону Лос-Анжелеса с тем, чтобы в Бейкере свернуть на Деф-Вэлли-роуд.


Кейтеринборо оказался вполне себе крупным городом чуть в стороне от интерстейта-15, не таким, конечно, как пятисоттысячная неоновая игровая гордость Невады, но намного больше административной столицы штата — Карсон-Сити. Кейтеринборо еще называли «вратами в Долину Смерти», и хоть большая часть этого национального парка формально принадлежала Калифорнии, но тот его кусок, что находился в Неваде, начинался буквально чуть ли не от пригородов этого бывшего шахтерского поселения. Во время золотой лихорадки ему удалось расцвести и стать жемчужиной пустыни, в отличие от десятков других старательских городков, населенных сейчас лишь койотами да призраками. О Долине Смерти тут напоминало все: и таблички «Зона мгновенного затопления» в тех местах, где возможны схождения редких, но смертоносных потоков воды от редких, непринимаемых веками иссушенной землей, дождей; и реклама мотелей вроде «Последний глоток воды до Долины Смерти».


«Форд» неспешно проглатывал дорогу милю за милей, Холлоран краем уха слушал бубнеж диск-жокея на радио KVBE и все крутил в голове текущую ситуацию. Картинка у него не складывалась. Зачем вообще было развертывать станцию слежения в этом захолустье? Да, крупный город, тысяч триста, если не четыреста, но теоретически он находился в зоне ответственности Вегаса, почему этим не занимаются они? И почему станцию там ставят именно сейчас? Может, это вообще такая завуалированная ссылка для него: с глаз долой — из сердца вон, досиживай, дорогой наш агент Холлоран, до пенсии, поигрывай в гольф с местными (если в этом вечно опаленном и дьявольски сухом месте вообще найдется гольф-клуб) да читай в местном комьюнити-колледже лекции по методам рационального мышления? Или это кто-то сверху подкладывает Блуму свинью в лице бывшего опального подчиненного, внезапно ставшего почти ровней, — не по ресурсам, но по статусу-то точно? В конце концов, уже доехав до пригорода, Голландец решил, что исходных данных слишком мало для анализа, поэтому бросил гадать, затушил докуренную сигарету и свернул с автострады к мотелю сети Quality Inn. Оставив на регистрации пару мятых двадцаток и неразборчивую роспись в журнале постояльцев, он бросил в номер чемодан и переместился в дайнер, где за чашкой кофе с куском яблочного пирога развернул ноутбук и попытался наметить дальнейший маршрут по городу: надо было посетить хранилища и выбрать место для постоянного размещения станции.

Вообще к станции Агентства, особенно к станции наблюдения, предъявлялось несколько требований. Во-первых, она должна располагаться немного на отшибе, чтобы, если придется срочно куда-то выезжать, не попасть в пробку. Во-вторых, идеальным было бы отдельное здание. В Вегасе, конечно, станция размещалась в офисном небоскребе, но там и работали полторы сотни сотрудников, одаренных и нет, и занимала она почти десяток последних этажей, и это не считая аффилированных с ней так или иначе фирм. Формально «Блум Энтерпрайз» вообще принадлежало все здание, это позволяло не иметь проблем с неучтенными на официальных чертежах помещениями и инженерными системами. Здесь же дом придется арендовать.

Кроме этого, здание должно быть совершенно обычным, так, чтобы без таблички «Тут находится отделение секретного Агентства, контролирующего вашу жизнь» никто и не понял, что внутри происходит что-то из ряда вон выходящее. Вы ведь не обращаете внимание на сотрудников компании в билдинге через дорогу? Вот именно, вам и в голову не придет, чем именно могут заниматься эти белые воротнички, если они торчат в офисе с девяти до пяти, время от времени выбегают на угол покурить и обедают на бегу тако, громко ругая «Смитсона из логистики». Городок небольшой, так что никаких черных вертолетов, никаких тонированных «Субурбанов», никаких огромных антенн на крыше (кроме ставших уже неотъемлемым элементом городского пейзажа антенн сотовой связи, ну или чертовски на них похожих), никакого хай-тека в архитектуре, все должно быть скучно и предсказуемо, — по крайней мере, на первый взгляд.

В качестве варианта легализации Холлоран из предложенных ему выбрал фирму, специализирующуюся на консалтинге безопасности: и обтекаемо, и всегда есть повод находиться в странных местах, подружиться с местным управлением шерифа, и не так подозрительно, как если бы в город внезапно приехал представитель FBI, NSA, Homeland security или какого-нибудь другого федерального агентства, особенно если таковые тут уже есть, а они есть обязательно, четыреста тысяч населения все-таки, не кот чихнул. У консалтинговой фирмы же всегда есть возможность сослаться, допустим, на федеральный контракт, а если это дело подкрепить бумагой с парой веских подписей и гербовой печатью, то все вопросы будут или сняты сами собой или перейдут для выяснения на уровень выше, а там уже есть кому на них ответить.

Именно для подобной фирмы Холлоран и начал искать возможное место расположения, выведя на экран ноутбука список сдаваемых в долгосрочную аренду объектов недвижимости.

Разумеется, он не собирался сам оформлять полностью все бумаги на здание, для этого есть специально обученные люди, в том числе и в службе обеспечения. Но тем не менее Холлоран почти полтора десятка лет проработал «на земле» и привык сначала исходить зону ответственности своими ногами и посмотреть своими глазами, да и замазать риелтору глаза «бриллиантовым дымом» было невредно.

Ещё через полчаса шорт-лист конкурса на гордое звание «штаб-квартира станции наблюдения в Кейтеринборо, Невада» был заполнен, а скучный прокатный седан понес Голландца по улицам его нового города.

Первые два кандидата были отсеяны почти тут же: адвокатский офис оказался слишком маленьким, а бывший полицейский участок был расположен в не самом хорошем районе — Глэйдс, аккурат напротив церкви Святого Игнатия. Тем не менее в голове у Майлза словно звякнул маленький колокольчик, и агент остановил машину у здания, в тени на ступеньках которого под бумбокс тусовалась компания «черных братьев», повесил на пояс карточку-«вездеход», придав ей вид значка ФБР, и вышел из машины, заглушив двигатель.

— Слышь, снежок, ты тут что-то забыл? — тут же выдал, поднявшись к нему навстречу, сидевший ближе парень лет восемнадцати, может, и старше, но уж точно недостаточно взрослый для бутылки «Дэниэлса», которую держал в руках, да и для рукоятки револьвера за поясом тоже.

В ответ Голландец молча потянулся, позволив полам пиджака распахнуться и продемонстрировать значок и кобуру. Парень, заговоривший с ним, тут же бросился бежать вниз по улице, да и с вершины лестницы кто-то скрылся в глубине здания, на что агент просто махнул рукой в самом буквальном смысле.

— Привет пантерам.

— Чё за «пантеры»? Мы не эти, как их там, офицер, мы просто обычные парни, сидим здесь, никого не трогаем. А ты не дофига смелый локо — припереться сюда в одиночку?

— Серьезные люди меня без правежа не тронут, а с шелупонью я уж как-нибудь разберусь. А пантера — это такой хищник, типа тигра, сильный и черный. Помните историю «Черных пантер»?

— Дык еще бы, у меня дед был в «Черных пантерах», — отозвался кто-то из середины толпы.

— Чё? Где он у тебя был? В кабаке таком, что ли?

— Заткнись, нигга, «Черные пантеры» были реальными парнями, за свободу нашу стояли. Когда надо, с ружьями выходили, и против полиции, и против клана. Давно, правда, тогда у деда еще обе ноги были.

Холлоран тем временем привалился к крылу машины и увлеченно слушал вяло разгоравшуюся перепалку, закончившуюся оплеухой, после которой все внимание было снова обращено на него.

— Значит так, «пантеры». В ваши дела я не лезу, я вообще не местный, и мне плевать, чем вы зарабатываете на жизнь, где толкаете траву или что покрепче. Даже если кто из вас Библию на Коран сменил, поменял имя и теперь пять раз в день молится, а остальное время тренируется в электронике и химии, мне насрать, я не по этому делу.

— А по какому?

— А по всякому странному. Типа помеси «Секретных материалов» с «Сумеречной зоной» и «За гранью возможного».

— О как, считай, сам агент Малдер к нам приперся!

Компания дружно расхохоталась.

— Типа того. А еще у меня есть хороший канал из Мексики, и я ищу, кто сможет мне тут помочь с делами.

— Не много на себя берете, офицер? — подал голос крепко сложенный парняга в новеньком спортивном костюме, владелец бумбокса.

— Ровно столько, сколько могу вынести, тигр. Ты же не думаешь, что я один тут такой красивый нарисовался, хрен сотрешь? Тебя как звать?

— Дэрион. Я тут типа за пацанами приглядываю.

— Твоя территория?

— Отсюда и до реки — моя, мы с «девятками» ее держим. От церкви туда, — Дэрион махнул рукой, — заправляют пуэрториканцы, вон в той стороне, — снова последовал взмах рукой, — там сборный бэррио, все подряд: кубинцы, белое отребье, русские.

— Давай так, Дэрион… — Голландец открыл багажник и достал чемоданчик. — Пригласи внутрь, будем говорить о деле. Такое на улице не обсуждают.

— А не боишься, офицер?

— Главное, ты не боись, я не девка, но тебе понравится.

Дэрион хмыкнул и что-то пробурчал, после чего толпа на крыльце бывшего полицейского участка расступилась, и Холлоран прошел внутрь, стараясь не оступиться на выщербленных временем бетонных ступенях.


— Значит так… — Холлоран пристроил свой чемоданчик на столе одного из кабинетов участка, за которым в старом кресле бывшего владельца устроился афроамериканец. — Я оставлю тебе образцы. — Щелкнули замки, и на свет божий явились пара аптечных пузырьков с таблетками и пакетик с белым порошком. — Ты или твои люди их попробуете, убедитесь, что товар нормальный. После чего ты наберешь меня и скажешь, готов ли ты переварить крупную партию. Мой номер вот на этой карточке.

— Странный ты, офицер. — Глава «девяток» взял один из пузырьков. — Окси? Богато живешь, тут у нас не дохрена любителей, это, считай, на гурмана.

— Не страннее нашей жизни. В пакете мет, грамм пятьдесят или около того.

— Нет, мы, конечно, ведем дела с местными «синими», только они в основном сливки снимают за то, что «котов» да моих парней не трогают. Но чтоб товар засылать?

— Мне тут говорили, мол, времена меняются. Ну и сам понимаешь, я не местный, хотя с местными познакомлюсь, все-таки в их песочнице играть буду. Но у меня своя игра и правила у нее свои.

— И что я тебе должен буду, «неместный»?

— Денег за образцы не возьму, считай это актом доброй воли. На будущее. Дай мне расклад по местным, кто что держит, и мы в расчете.

— Окси двадцать таблеток по сороковнику каждая, если оптом. Две банки — тысяча шестьсот. Плюс мет по полтиннику грамм — еще две с половиной. И эти четыре косых ты мне даришь просто так? Сколько ты готов обеспечить?

— Столько, сколько сможете переварить, и еще немного сверху. — Холлоран спокойно устроился на подоконнике, спиной к окну.

Дэрион уставился на него, подбрасывая в руке пузырек с оксикодоном.

— Как я уже говорил, окси — очень на любителя штука. Дороговат, придется в даунтаун спускать.

— Да хоть в канализацию. Парни взрослые, разберетесь.

— С «кристаллом» проще, конечно. А где гарантии, что вместо товара ты не привезешь нам спецназ?

— А где гарантии, что вместо денег ты не захочешь меня накормить свинцом?

— Уел. — Дэрион поставил пузырек на стол. — Расскажу чисто по верхам то, что и так любой малек на улице знает.

— А больше мне пока и не надо. Сработаемся — споешь еще.

— Эй, Дэрион не стукач!

— А я и не собираюсь идти с этими материалами в суд. Чисто самому для понимания. — Холлоран расстегнул рубашку и продемонстрировал бледную грудь с редкими волосами. — И микрофона на мне нет.

— Ох и грязный же ты тип, офицер, — в голосе главы «девяток» прозвучало уважение. — Ладно, слушай…


Полученные от Дэриона «расклады» надо было переварить, но почвы для размышлений тот дал предостаточно. От здания бывшего полицейского участка Холлоран уезжал окрыленным: его совершеннейший экспромт сработал, как должно, однако к своей цели — найти помещение для офиса станции — Голландец так и не приблизился. Ну да ничего, впереди была еще половина дня, да и объектов в списке оставалось примерно десяток.


Как только это здание появилось перед Холлораном, тот сразу же понял: да, это оно. Двухэтажный отдельностоящий дом в колониальном стиле, с портиком и отходящими от него в форме раскинувшей ножки буквы «П» крыльями, был расположен недалеко от крупной транспортной развязки. Та, судя по статистике дорожной полиции, в часы пик была обычно свободна, но позволяла выйти на проходящий через весь город хайвэй. Вокруг на некотором расстоянии — такие же небольшие офисные билдинги, склады и «Волмарт». Перед зданием — небольшая аккуратная стоянка на полтора десятка машин в тени нескольких чахлых пальм, за ним на огороженной территории — крупный внутренний двор с грузовым дебаркадером и чем-то типа склада. Рядом — мачта сотовой связи с антеннами Verizon, заменить которые на свое оборудование будет плевым делом, особенно если подкрепить эту операцию парой изменений в базе данных инфраструктуры оператора, ну а покрытие тут только улучшится. Что самое приятное, практически каждый перекресток в этом районе был оборудован дорожными камерами, плюс камеры на зданиях… в общем, незамеченным к зданию будет проскользнуть трудно. Да, не невозможно, но трудно.

Вишенкой на этом торте служил огромный щит «Сдается в аренду» с номером риелтора. Холлоран потянулся за телефоном и через несколько минут договорился о встрече. Еще через пару часов, облазив здание, последний год стоявшее пустым, от подвала, оказавшегося на удивление глубоким, до засиженного голубями чердака, Голландец подписал необходимые бумаги, перевел на счет риелторского агентства плату за год вперед (риелтор чуть не запрыгал на месте от счастья после такой новости), получил несколько комплектов ключей и карточку местной охранной фирмы, патрулировавшей этот квартал.

Недалеко от его нового офиса обнаружился небольшой сквер, обрамленный пожухшими от вечной жары то ли акациями, то ли чем-то в этом роде, где Холлоран с удовольствием вознаградил себя за удачную находку вполне пристойным тако (продал которое ему почему-то индус в тюрбане и с надписью «Привет, я Виджай Суджит» на бейджике) и последовавшей за ним сигаретой. Дело осталось за малым: вызвать сюда бригады Комбината, выдать им ключи и подождать, пока они превратят этот памятник архитектуры времен чуть ли не Гражданской войны, чудом сохранившийся до наших дней, в средоточие самых прогрессивных технологий этого мира.

Телефон агента разразился трелью звонка. Неизвестный номер.

— Холлоран.

— Агент Холлоран? Это Дженис беспокоит, координатор, группа «Йот». Вам удобно говорить, сэр?

— Валяй. По прошлому делу есть какие-то хвосты, которые надо подчистить?

— Нет, сэр. Группа «Йот» докладывает о прибытии к месту несения службы, сэр. Мы въехали в город и готовы прибыть в ваше распоряжение.

— Вот, значит, как… — Голландец задумался. Блум чистит свою станцию от всех, кто запятнал себя хоть каким-то сотрудничеством с нелояльным ему агентом? Или решил подсунуть ему своих, чтобы проще было исподволь контролировать? Или и то и другое вместе? Ладно, посмотрим. — Вы уже где-то разместились?

— Нет, сэр, мы только что въехали в Кейтеринборо.

— Хорошо. Чиппинг-стрит, двадцать. Я буду ждать на стоянке перед зданием, синий «Форд-Фьюжн», не перепутаете, стоянка пустая.

В ответ послышалось клацанье клавиш лэптопа.

— Хорошо, сэр, мы будем через семнадцать минут.

Голландец отключил телефон и встал со скамейки в тени акации. Отдых откладывался, надо встречать своих людей. Своих ли? И можно ли считать линейных агентов, выращенных в баках Комбината, людьми?


Команда «Йот-42» «Ловцы Удачи» в составе троих боевиков (уже знакомых Майлзу Джексона, Джефферсона и Джунипера), координатора Дженис и медика-мозгокрута Джошуа (куда в наши годы без специалистов по психике и «МК-УЛЬТРА»? ) прибыла на двух неприметных белых фургонах, которые тут же загнали во двор здания. «Люди в черном» развили кипучую деятельность по разгрузке и подключению привезенного с собой оборудования «нулевой очереди». Взаимодействие с парнями Комбината Джунипер, оказавшийся техником по второй специальности, тоже взял на себя, так что Голландцу оставалось лишь курить с солидным видом и отдавать распоряжения. Еще его слух постоянно резало то, как агенты вытягивались перед ним во фрунт и обращались к нему исключительно «сэр», — видимо, сработал его новый статус координатора станции. Когда он был простым агентом в Вегасе, хоть линейщики перед ним и стелились, но они стелились перед каждым, понимая свою неполноценность, а прочие агенты (в основном, ботаники и компьютерщики, коих было большинство в «Блум Энтерпрайз») вообще относились к нему как к пустому месту, — ну, все, кроме Виктора. Эх, Виктор, Виктор, бедный ты морпех, несчастный правильный ублюдок, что ж ты был таким правильным, что так сорвался… Ладно, решил для себя Холлоран, с линейными надо провести разъяснительную работу: мало того, что он не привык к «сэрканью», так оно еще и в легенду коммерческой компании, хоть и с акцентом на безопасность, укладывалось так себе. Но это завтра, все завтра, сегодня же разместить своих людей (все-таки своих, пока не доказано обратное) в гостиницу и отдыхать, за сегодня сделано достаточно, а солнце уже почти село.


На следующее утро здание станции предстало перед Холлораном укутанным в строительное ограждение поверх лесов: Комбинат принялся за ремонт фасада. Немного побродив по внутренним помещениям, чуть не вляпавшись в банку с краской и вдоволь налюбовавшись на то, как слаженно, словно муравьи, работают комбинатские (фактически так и было: людей среди них было лишь трое — прораб и два его заместителя, остальные, десятка полтора рабочих, были аналогами линейных агентов, только выращенными с другой специализацией и обладающими групповым сознанием), Холлоран отправился поколесить по городу.

Ох уж это состояние подготовки, когда от человека больше ничего не зависит, и остается только ждать — как с путешествием на самолете или по железной дороге. Это вообще очень похоже на древнюю магию, только в исполнении современной техники: пассажир занимает свое место в салоне самолета или в вагоне поезда и тут же перестает быть где-то, быть «здесь», а «там» он быть еще не начинал и начнет только тогда, когда его транспорт прибудет к месту назначения.

То же самое с путешествием на автомобиле — вы проходите через три места. Сначала вы были там, где началось путешествие, потом вы сидели в своей машине, затем оказались на месте финиша. Фактически вы телепортировались, просто у вас это заняло достаточно много времени. Мало того, на самом деле вы даже не представляете себе, каков мир между точками начала и конца вашего путешествия, и сколько неизвестного там таится…

Это странное пространство между «здесь» и «там», существующее только в восприятии человека, но от этого не менее реальное, можно увидеть и еще проще, кстати. Возьмите телефон и позвоните кому-нибудь, кого сейчас нет прямо рядом с вами: родственнику, другу, да хоть в доставку китайской еды, если друзей у вас нет, а ваши родственники — настоящее сокровище, и чтобы их найти, нужны карта и лопата. Обратите внимание, что вы говорите с человеком, которого нет рядом, так, как будто он рядом с вами есть. И обратите внимание на то, что вы сами во время разговора ведете себя так, будто вас нет там, где вы находились только что, еще минуту назад.

И переносит вас в это совместное пространство маленький кусок пластика и кремния, сдобренный пригоршней каких-то радиодеталей и умных слов, в которых вы все равно ни черта не понимаете. И вашего собеседника тоже, будь он хоть на другом конце планеты. Магия, правда? Любая достаточно развитая технология неотличима от магии (а достаточно грубая магия, в свою очередь, неотличима от технологии), и то, что раньше делали с помощью волшебных зеркал, золотых яблок и вдыхания ядовитого дыма, сегодня доступно любому на улице за двадцатку в месяц.

Люди верят в то, что это должно работать, — и оно работает. Таков консенсус. Даже нет — Консенсус, с большой буквы. А ввело это в Консенсус Агентство, после того как Лаборатория разработала технологию, а Комбинат изготовил основные узлы и продолжает изготавливать. Вы же знаете, что на всей планете существует не больше десятка компаний, выпускающих основные комплектующие для смартфонов?

Вот и Холлоран не то чтобы любил это существование в точке «нигде», но ценил его уж точно, не так уж часто оно выпадало. А заняться ему еще было чем: вскрыть несколько хранилищ, заранее размещенных Агентством в Кейтеринборо просто так, на всякий случай; проверить местонахождение и комплектацию конспиративных квартир и запасных вариантов базы. Не то чтобы он собирался бросить ремонтируемое здание прямо сейчас, но кто его знает, когда может пригодиться черный ход или эвакуация по протоколу «Омега»…


Вообще Кейтеринборо с первого взгляда не впечатлил Голландца, но тот, выключив радио, колесил по нему, пытаясь понять его и принять, ведь ему тут еще работать и работать, а для этого надо почувствовать, чем город дышит, чем живут его люди.

Даунтаун — офисный центр, как и любой даунтаун страны, дышал деньгами. Он деньги пожирал, потел ими и ими же испражнялся, словно колония микроорганизмов, выросшая в чашке Петри города. Зеркальные стены небоскребов отражали дневное солнце и друг друга, превращая попытку задрать голову в кошмар Мориса Эшера, а за ними сотни, тысячи клерков, облаченных в костюмы, покупали, продавали, совещались, проводили слияния и поглощения, «раздевая этого мерзавца Эччево на разнице между Второй Национальной и Таганетен Порк». Тут же наверняка работал кто-то из Синдиката, может, и не один, ведь деньги — это кровь современного мира, а Синдикат всегда предпочитал держать руку на пульсе; однако в дела Агентства синдикатские небожители обычно не лезли, считая, что финансирования этих нелепых игрищ «на земле» с них достаточно.

Чуть поодаль, за странным нечто, называемым в Кейтеринборо рекой Айзет (возможно, она и была когда-то рекой, но сейчас это был скорее склеротический ручеек, текущий на юг в ловушке из бетонных плит), на холме красовалась обсерватория местного университета, кампус которого, включающий и комьюнити-колледж, лежал прямо у подножия холма.

К востоку и западу от кампуса раскинулись соответственно район социальных домов Норт-Ист (старая шестиэтажная застройка, переходящая в одно-двухэтажные недорогие каркасные домики, давно выцветшие под местным солнцем) и дорогой жилой сабурб Крусиан Лейк. Последний горделиво красовался огороженными кварталами со свежими зелеными насаждениями и зелеными полями гольф-клуба. Идеологический конкурент и тихого Норт-Ист, и буржуазного, самодовольного Крусиан Лейка, Глейдс, где люди чаще видели фудстемпы, чем наличные, располагался у южной границы города, дальше были только промышленные предприятия, заброшенные и не очень.

В Кейтеринборо не было свойственного для Вегаса азарта и поклонения леди Удаче, бурлящей атмосферы стартапов Кремниевой долины или котла культур Лос-Анжелеса, но было некоторое свое очарование города, живущего на краю Долины Смерти. Солнце выжигало цвета, а предельно сухой воздух обжигал легкие запахами пустыни, но люди здесь жили и умирали, радовались и грустили, признавались в любви и предавали, — в общем, занимались всем тем, что свойственно человеку, наперекор пустыне и наперекор друг другу.

«Добро пожаловать в самый нетипичный из типичных городов запада!» — усмехнулся сам себе Холлоран, устроившийся с сигаретой на смотровой площадке обсерватории, судя по фрагментарным граффити, превращенной местной молодежью в аллею любви драйв-ин.

Таким образом Голландец провел еще неделю. Он перемещался по городу на своей машине, на прокатном лимузине, пешком, в такси и на автобусе. Завтракал в дайнерах вместе с рабочими асфальтового завода, обедал в кантине мэрии с мелкими клерками и пил пиво вечером с ирландскими полицейскими в пабе «Синяя труба». Делал ставки в подпольных собачьих боях в Глейдс и на аукционе современного искусства в Саусалито-центре в даунтауне. Курил травку со студентами университета и качал железо с мотобандой нацистов-клановцев из Норт-Ист. Пожимал руки затянутым в смокинги владельцам серебряного рудника и бил морды парочке белого отребья, попытавшейся ограбить магазинчик на заправке на выезде в Долину. Засыпал на скамейке в парке и просыпался в президентском номере «Уолдорф-Астория». В общем, делал все то, что в методичке Агентства по оперативной работе называется «комплексом мероприятий по вживанию в окружение».

Его записная книжка распухла от новых номеров, глаза покраснели от недосыпа, сбитые костяшки пальцев правой руки саднили, а изжога от яблочного пирога грозила побить все рекорды. Но он добился главного: теперь он воспринимал этот город не как поле работы, а как свой, знакомый живой организм, и хоть и поверхностно, но прикоснулся к тем нитям, которые заставляли двигаться эту огромную марионетку.


После этого недельного марафона он наконец-то появился в здании станции и выяснил, что, оказывается, его ожидают, причем не линейные агенты — с теми-то он время от времени поддерживал связь, — а совершенно незнакомый парень лет тридцати, высокий, светловолосый, крепко сложенный.

Гость встал с диванчика, едва Холлоран появился в приемной, в девичестве бывшей холлом старого здания, покосился на кивнувшую ему Дженис, исполнявшую обязанности секретаря, сделал два шага вперед и коротко отсалютовал.

— Агент Холлоран?

— Доктор Ливингстон, я полагаю? — Холлоран переводил взгляд с парня на Дженис. Та едва улыбнулась.

— А? Что? Нет, что вы, никакой не доктор. Андерс Биркланд. Точнее, агент Биркланд, мистер Холлоран, сэр, представляюсь по поводу прибытия на место службы.

— Вот как? Думаю, тогда у вас имеются и подтверждающие документы?

Биркланд протянул Холлорану карточку-«вездеход». Поднесенный к ней телефон Голландца моргнул зеленым глазком, подтверждая принадлежость гостя к Агентству. Холлоран уставился на телефон, кивнул.

— Тогда пройдемте в мой кабинет. Дженис, у меня ведь должен быть тут свой кабинет, насколько я понимаю?

— Да, сэр. — Дженис встала из-за стола: — По этой лестнице наверх, сразу над нами, на двери табличка. После того как вы завершите дела с агентом Биркландом, я готова устроить вам экскурсию по зданию, — в ее голосе явственно прозвучала гордость.

— Хорошо. Пойдемте, агент Биркланд.

Пологая винтовая лестница привела агентов в холл второго этажа (наборный паркет, пейзажи на стенах, фикусы и пальмы в кадках), куда выходили четыре двери, две из которых вели в коридоры северного и южного крыльев здания. Центральная дверь, украшенная бронзовой табличкой с витой надписью «М. Холлоран», привела в большой, но уютный кабинет.

Доминировал в нем массивный письменный стол, обтянутый сукном, на котором, словно рубка авианосца, возвышался бронзовый чернильный прибор. Кожаное кресло за ним указывало на то, что хозяин может провести в нем не один час, два кресла посетителей лишь немногом уступали в удобстве — исключительно чтобы не затмевать своего предводителя. Книжные шкафы вдоль стен были заставлены юридической литературой, бар блистал батареей бутылок, огромные окна в пол выходили на балкон, нависающий над входом в здание, а настенный телевизор напротив стола был настроен на новостной канал без звука. Холлоран приподнял бровь, буркнул что-то неразборчивое и устроился в кресле за столом, кивком предложив Биркланду место напротив. Из ящика стола был извлечен ноутбук, и Голландец тут же погрузился в изучение почты.

Эта процедура заняла у него минут пять, три из которых он потратил на стук одним пальцем по клавиатуре. Затем, закрыв лэптоп, Холлоран откинулся в кресле, извлек из кармана пачку сигарет, с явным сожалением посмотрел на нее и перевел взгляд на собеседника, который все это время так и просидел в кресле, не ерзая, но и не развалившись, не шаря взглядом по сторонам. «Его бы на рекламный проспект, — подумал Холлоран, — от новобранцев отбоя бы не было».

— Напарник, значит, — Холлоран хмыкнул.

— Так точно, агент Холлоран, — лицо Андерса было непроницаемо.

— Без чинов, как говорится. Зови меня Майлз, раз уж мы теперь напарники. Только что из Академии?

— Так то… да, Майлз, — поправился Биркланд, поймав гримасу на лице собеседника. — В десятке выпуска.

— Позывной уже есть?

— Викинг.

— Тебе идет, — Холлоран чуть улыбнулся.

— Моя семья переехала из Норвегии пару поколений назад.

— Специализация? Боевик?

— ИНСПЕктор — INfiltration SPEcialist.

— Неожиданно. Взлом и проникновение?

— И анализ уязвимостей, плюс немного работы с вероятностями. Везение еще никому не помешало.

— Я того же мнения, правда, у меня почти чистые вероятности плюс работа с людьми. Что в общем думаешь о назначении? Да не тянись ты так, расслабь галстук да плесни себе чего-нибудь, я смотрю, Дженис тут собрала мне приличный бар. В общем, чувствуй себя как дома.

— Разрешите говорить свободно, сэр?

— Хватит уже мне сэркать, мы напарники. Да, конечно.

— Ладно, Майлз, — с лица Биркланда словно сползла защитная оболочка, и оно приобрело чуть больше живости, — если честно, то я удивлен. Не самые плохие оценки по выпуску, не первый номер, конечно, но все-таки… и в это, извини уж, захолустье, да и…

— Да и ко мне под крыло. Скажи, меня уже как-то прозвали за Горизонтом?

— Мне неудо…

— Давай уже, не телись.

— Иуда.

— Иуда?

— Ну то, как вы… вашего напарника…

— Ах, это, — Холлоран усмехнулся одной стороной рта. — У тебя теперь есть допуск ко всем материалам станции. Будет интересно — посмотришь, как дело было, все протоколы я приложил. Дисциплинарная комиссия дала мне «зеленый свет», этого тебе хватит?

— Ну, начальству вроде как виднее, — Андерс замялся.

— От себя могу обещать: я присмотрю за целостностью твоей шкуры, пока ты не наставишь ствол мне в затылок. И надеюсь на взаимность. По рукам?

— Конечно, Майлз. — Биркланд занял чуть более расслабленную позу в кресле.

— Ты все-таки плесни себе чего-нибудь, да хоть бы и кофе, и мне за компанию. Потом мы прогуляемся по станции, и я расскажу тебе об этом «захолустье».


Через пару минут агенты спустились в холл, откуда Дженис и начала свою экскурсию по отремонтированному зданию станции.

— Итак, господа, с кабинетом руководителя станции вы уже познакомились. Рядом будет ваш кабинет, агент Биркланд. Есть пожелания по обустройству?

Дженис, облаченная в темный брючный костюм, с волосами, забранными в узел, и в светлых очках, чем-то напоминала школьную учительницу. Биркланд чуть покраснел от такой ассоциации.

— Так, Дженис, с этим вы с Викингом разберетесь в рабочем порядке. Пока просто проведи нас, покажи, где что.

— Хорошо, сэр.

— И хватит мне сэркать. Честно, не привыкну никак. Называй меня или «Холлоран», или, если хочется официоза, сойдет и «патрон», а «сэр» и для нашего прикрытия подходит не очень, и мне как серпом по… неприятно, в общем. Договорились?

— Да, сэ… патрон.

— Прекрасно, можешь же, когда хочешь. К тебе, Андерс, это, кстати, тоже относится. Нас тут слишком мало, чтобы политесы разводить. Еще одно неформальное: остальные парни сейчас на базе?

— Да, Голландец. Громилы сейчас в тренажерке, кроме Джунипера, он снаружи в гараже возится с одним из фургонов, Джошуа в «комнате 101» что-то подключает.

— «Громилы»?

— Боевики.

— А, ну да. Попроси, пожалуйста, парней пока расслабиться, переодеться. Через полчаса жду их в переговорке — у нас же тут должна быть переговорка? — познакомиться с ними, представить агента Биркланда, просто пообщаться.

— Да, одну минуту, патрон. — Дженис поднесла к уху невесомую, почти воздушную гарнитуру. — А переговорка у нас вот тут, за этой дверью. — Она проговорила в гарнитуру несколько слов, после чего пригласила агентов следовать на ней.


Парни из Комбината серьезно переработали внутренности здания, оставив его снаружи почти нетронутым. Часть первого этажа действительно походила на офис небольшой, но преуспевающей компании: об этом просто кричали роскошно отделанный холл и кабинеты руководства, комната отдыха, а также чуть более скромно оборудованные кабинеты «сотрудников» на втором этаже северного крыла. Но на этом маскировка и заканчивалась: книжный шкаф в одном из кабинетов и кладовка рядом с архивом, если воспользоваться карточками-«вездеходами», открывали путь в святая святых станции.

Почти весь второй этаж южного крыла занимал ситуационный зал. Здесь было рабочее место координатора операций, откуда он, точнее, она — Дженис — могла обеспечивать агентов «в поле» связью и необходимой информационной поддержкой. Мощная серверная, оборудованная по последнему слову техники (причем это последнее слово станет современным для обычного мира только спустя лет пятнадцать), была отделена от ситуационного зала видеопанелью, на которую сейчас приходил поток от размещенных на здании и в квартале вокруг видеокамер. Тут даже звуки резко отличались от звуков в доступных обычному человеку помещениях: вместо тиканья настенных часов, шума города из-за окон и негромкого мотивирующего «мьюзака» из системы трансляции ситуационный зал был наполнен гудением электроники, шипением статики от одного из оставшихся неподключенным экранов, и какими-то щелчками из протянувших свои щупальца под потолком воздуховодов системы климатизации.

Чуть дальше был спуск на первый этаж, где размещались медблок, совмещенная с арсеналом мастерская и личные комнаты линейных агентов. Подвал же скрывал в себе блок содержания (три комнаты, очень похожие на простые номера мотеля, за тем только исключением, что в них не было ничего, что можно сломать, порвать или поджечь, да и открывались они только снаружи), тренажерную, склад и «комнату 101» — под этим кодом в Агентстве скрывались лаборатории контроля сознания (отдельное спасибо Джорджу Оруэллу за то, что благодаря ему подобные процедуры вошли в Консенсус и считаются возможными).

Холлорана интересовало все — от угла зрения камер до программ, подгруженных в автодоктора, он успел даже прогуляться к вышке с аппаратурой, где базовую станцию сотовой связи заменили датчики контроля Консенсуса. После экскурсии он привел Биркланда обратно в ситуационный зал и вывел на огромный видеоэкран спутниковое фото Кейтеринборо.

— Смотри, Викинг, вот это все вокруг — наше с тобой. Наша с тобой площадка кормления и наш с тобой геморрой. В Академии вас этому не учат, так что мотай на ус, я все-таки в этом добре почти полтора десятка лет варюсь, это если не считать еще пяти лет на подхвате.

Биркланд отхлебнул остывший кофе, поморщился и ожидающе уставился на Майлза.

— Считай сам, арифметика тут простая. В нашу зону контроля входит графство: почти четыреста тысяч человек в столице и несколько городков от пяти до пятидесяти тысяч. Плюс индейские земли вишенкой на торте. Плюс федеральная тюрьма. Плюс изрядный кусок пустыни до графства Кларк — до Вегаса два часа на машине. Это с одной стороны.

Основные средства — это ты да я, да стандартная ячейка линейных агентов, пятеро их. Эта база — два этажа, плюс подвал, плюс гараж и склад. Ближайший Дедалов портал находится на базе Неллис, но это ты и сам знаешь — сам туда свалился.

Ну и за нас вся объединенная мощь Агентства, Комбината, Синдиката, Лаборатории и Экспедиции. Как только закончим заполнять нужные бумаги в трех экземплярах, потому что парни на верхнем этаже башни из слоновой кости, скажем так… не всегда одобряют действия парней вроде нас на земле. Меня вон после того эпизода и штатный мозголом Вегаса, и шринки на базе «Минерва» почти неделю наизнанку выворачивали. Но, как бы то ни было, мы все равно остаемся самыми крутыми парнями с самыми модными игрушками в этой песочнице.

Еще в плюсе хоть и неофициальная, но все-таки поддержка властей всех уровней от департамента шерифа до федералов, Нацбезопасности и Центра по контролю заболеваний. Базу мы все-таки не с нуля разворачивали, есть контакты. С прессой то же самое, за нее отвечает Дженис. Я работал с ней в Вегасе, если в Большой Сети что-то есть, она это нароет, девица головастая. Ну и к блогерам подход имеет, есть у нее агентство на подхвате, так что, если надо какую-то тему перебить, они это сделают.

Инцидентов серьезных за ту неделю, что мы здесь, пока вроде не было. Аппаратура контроля Консенсуса уже развернута, осталось только ее отладить, но на это потребуется какое-то время. В общем, Викинг, смотри сам. — Холлоран затянулся (дым тут же ушел сизой струйкой под потолок и исчез в воздуховоде) и отпил глоток кофе. — Если считаешь, что для свежеиспеченного выпускника Академии тут слишком много дерьма, пиши рапорт о переводе, я его подмахну, — на этих словах он обернулся на собеседника, и Андерс словно наткнулся на его усталый взгляд, — но, если ты в игре, поблажек не будет. Эта лямка на двоих и тянуть нам ее вместе.

— Я в игре, Майлз. Кстати, раз уж я остался Викингом, то какой у тебя будет позывной?

— Меня все называют Голландцем, как Шульца, да я и привык уже. Грех менять в таком возрасте. Ладно, пошли спускаться, сейчас ребята в переговорку подойдут, будем их позитивно реморализовывать.

— Что делать?

— В людей превращать. Смотри, в Вегасе их натаскали как собачек: делай то, не делай это, «да, сэр», «нет, сэр». Ну это все, конечно, по уставу, и вроде как линейные агенты не более чем инструмент: понадобится еще или испортится этот — выдадут. Но мне, да и тебе, с ними работать, а им идти вперед или прикрывать тебе спину. У них хоть срок службы и ограничен, но это все-таки люди, и я хочу, чтобы они знали, что я в них вижу в первую очередь людей, а не гомункулов каких. Для тебя это не слишком радикально?

— Слушай, ты у нас руководитель станции, если ты так считаешь…

— Ладно, один хрен. Давай, Викинг, нас ждут великие дела, и в процессе мы постараемся не сдохнуть.

Мобильный телефон Холлорана пискнул, тот проверил пришедшее уведомление и ухмыльнулся.

— Все, Андерс, двинулись. Тут уже и пиццу привезли. Мы же обычная контора, а сейчас пятница. Тебе не кажется, что пришло время для корпоративного тимбилдинга с бутылкой местного дрянного пива?


Операционный зал встретил агентов обычным гудением и попискиванием оборудования, запахом нагретого пластика и сдержанным шипением Дженис, у которой, судя по изображениям на видеостене, не получалось подключиться к какой-то удаленной аппаратуре. Наконец из кресла координатора донесся торжествующий вопль, и на мониторах окна с грозными предупреждениями сменились видеопотоком-live, причем точка съемки находилась где-то над городом.

— Сэр, у нас наконец-то есть орбитер!

— Это превосходно, Дженис, но ты же нас наверняка позвала не для того, чтобы похвастаться новой игрушкой.

— Да, сэр! То есть нет, сэр!

— Джефферсон вон выучил модное слово «патрон», так меня и именует. И с тобой мы это уже обсуждали — советую поступать так же, и меньше официальности.

— Хорошо, патрон. В общем… у нас есть два инцидента, и прогностические пакеты говорят, что, возможно, это наше дело. Вывожу карточки на экран.

Холлоран устроился в кресле и жестом увеличил изображение одной из карточек, Дженис продолжила комментировать:

— Быстрый Ветер Дабаи, сторож на строительстве нового комплекса университета. Пятьдесят шесть лет, живет один. Исчезновение при странных обстоятельствах вчера в восемь после полудня. Есть видео, заснятое очевидцем на мобильник, там зафиксировано, как предположительно Дабаи пытается повеситься на верхушке будущего главного корпуса, но исчезает из петли.

В операционный зал проскользнул Биркланд, состроил извиняющуюся физиономию и устроился в соседнем с Холлораном кресле. На экране в это время Дженис прокручивала тот самый ролик: на самом верхнем этаже подсвеченной техническими прожекторами коробки нового здания университета мелькнула тень, задержалась на несколько мгновений в петле, прилаженной на станину подъемника, дернула ногами… и исчезла, оставив пустую петлю.

— Учетная запись, под которой это видео выложили в Инстаграме, была временно заблокирована под предлогом нарушения правил обслуживания.

— Хорошо, похоже, это наше. Отправить к очевидцу Джефферсона и Джексона, пусть обработают его амнезиаком класса «B», запись уничтожить. Что-то еще?

— Это было вчера. Пятнадцать минут назад, сегодня в восемь после полудня, два патрульных офицера, Морган и Тсибан, самосожжение. Оба. Тела не обнаружены.

На экране появилась запись с регистратора патрульной машины и рядом параллельно запись с нагрудного регистратора, отметка внизу рядом с временной меткой гласила: «Офицер Морган». Видеоряд показывал, как два офицера, перебрасываясь шутками, вышли из машины, достали из багажника две канистры бензина и зашли в заброшенное здание старого завода железобетонных изделий на выселках. После этого видео с патрульной машины оставалось неизменным, добавилась только пара птиц, принявшихcя расклевывать какую-то падаль недалеко от входа в здание. Запись с нагрудного регистратора оказалась ненамного более информативной: офицер с напарником прошли в центр огромного заброшенного промышленного помещения, облили друг друга бензином из канистр, затем, судя по всему, офицер Тсибан спросил: «Ну что, партнер, готов отжечь как следует для Повелителя?» и щелкнул зажигалкой. Далее последовали языки пламени и крики боли, спустя пару секунд запись оборвалась.

— Эта запись сейчас лежит на сервере управления шерифа. Примерно через десять минут диспетчер обратит внимание на то, что их машина не выходит на связь, просмотрит ее и поднимет тревогу.

— Записи изъять, отключить GPS у машины, машину перегнать. Пусть патрульные пока просто исчезнут. — Холлоран встал. — Ну что, Андерс, готов прокатиться? Наверняка тел офицеров мы там не обнаружим, я готов с этим идти в банк. Прихвати с собой Джунипера, и пусть возьмет свои датчики. Прокатимся, осмотрим оба места.


Агенты покинули холлорановский седан и, сопровождаемые похрустыванием гравия под ногами, направились к искомому заводскому строению — Андерс и Джунипер с черными чемоданчиками, Холлоран налегке.

Заброшенный завод оказался тем еще местом: его корпуса, судя по граффити на стенах, облюбовали молодежные банды. Однако сейчас завод пустовал, что неудивительно: еще на подходе гостей словно пронизал леденящий ветер, что совершенно нехарактерно для Кейтринборо… вот только этот ветер не был вызван движением масс воздуха. Скорее, это было то чувство, «когда кто-то прошел по твоей будущей могиле»: нечто тревожное, не от мира сего, и чувство это усиливалось по мере приближения к зданию, громаду которого не могли полностью выхватить из темноты лучи фонарей.

Агенты обошли черно-белый полицейский автомобиль, надели очки, на всякий случай освободили оружие в кобурах от фиксирующих ремешков и вошли внутрь.

Их шаги гулко отдавались эхом в огромном пустом цеху. Пахнуло песком, гарью и немного человеческими экскрементами. Нужное место нашлось сразу же — в середине, примерно равноудаленное от стен; его легко было найти по пятну копоти и оплавленным канистрам. Вот только тел в пятне копоти не было.

Непонятное ощущение, пронизывавшее агентов с того момента, как они подошли к цеху, стало сходить на нет. Джунипер раскрыл свой чемоданчик и выпустил оттуда мультикоптер, который тут же взмыл под крышу и включил там встроенный прожектор, — пустующий цех залил яркий электрический свет.

— Батарей у него в таком режиме надолго не хватит, максимум час, — Джунипер развел руками.

— Думаю, мы за час управимся. — Холлоран поправил очки и внезапно вскрикнул: — Джунипер, съемку быстро! Бери пятно с линзой Кирлиана!

Линейный агент уронил чемоданчик на бетонный пол, выхватил из него камеру и ловким движением сменил объектив: взамен привычного с бестеневой вспышкой место в байонете заняло устройство со странной квадратной нашлепкой. Резко развернулся и нажал на спуск аппарата, тот застрекотал, делая очередь снимков с бешеной скоростью.

Андерс тоже переключил очки в режим Кирлиана, позволявший «видеть» невидимые и неощущаемые в обычном мире «тонкие» объекты, и ахнул: на месте пятна вращалась словно дыра в реальности, в которую со всех сторон окружающего пространства струились потоки… чего-то. Дыра медленно затягивалась, словно сама ткань мира протестовала против такого надругательства над ней. Джунипер, продолжая съемку, другой рукой развернул штатив и пристроил на нем фотоаппарат, после чего продолжил возиться со своими приборами (часть из них он извлек из своего чемоданчика, часть из чемоданчика Биркланда), направляя их в сторону пятна. Холлоран, внезапно помрачневший, пристроился на каком-то деревянном ящике, видимо, оставшемся после одной из местных банд, и курил. Сигарета в его руке дрожала.

Наконец «дыра» закрылась, и непонятный леденящий ветер тоже ушел. Холлоран отбросил окурок и убрал очки в нагрудный карман пиджака.

— Поздравляю, господа. Кто-то готовит прорыв.


— Вообще об Умбре я могу рассказать не так много. — Холлоран сидел в кресле в комнате отдыха станции и баюкал в руке стакан бурбона. — Я сам с ней не сталкивался, с ней больше спецы из Экспедиции работают, у них и оборудование нужное есть. Но вы же знаете, как оно бывает: слух здесь, новость там…

Компанию Голландцу составляли Андерс и полевые оперативники, да Дженис, торча во плоти в операционном зале, вывела свой аватар на экран телевизора над камином, наблюдая за посиделками — параллельно она помогала Джошуа в развертывании кампании отвлечения в соцсетях.

— Умбра — это тень, которую наш мир отбрасывает… не знаю, куда. Отбрасывает, в общем. Можно в какой-то точке в нее погрузиться, пройти через нее и выйти в другом месте, причем для реального мира ты словно тут исчез, а там выскочил, как чертик из табакерки, — почти как наша телепортация, только другое: у нас в телепортах ты просто стоишь, а тут тебе надо пройти весь путь по Умбре, причем неизвестно, сколько времени это займет, как с полыми холмами сидов в старых мифах. Там есть практически все, что есть в реальном мире, только, ну, поношенное, что ли. А еще там обитают… сущности.

Холлоран чуть задумался и сделал небольшой глоток.

— Некоторым из них плевать на людей, некоторые дружелюбны. Некоторые откровенно враждебны. Но большая часть просто делает что-то своё. Мне показывали фото оттуда: огромные пауки, плетущие паутину среди небоскребов; странные искаженные звери, загоняющие белого оленя на парковке супермаркета… в общем, Босх отдыхает.

От нашего мира Умбру отделяет что-то, что наши головастики называют Грань, нечто типа Горизонта, только другое. Черт, не знаю, как объяснить. Есть места, где в силу каких-то причин Грань становится тоньше, обычно это всякие дома с привидениями, каэрны и прочие дольмены со стоунхенджами. То, что проникает в наш мир оттуда, называют Пенумброй, Полутенью — это тень, которую отбрасывает на реальный мир Тень. В Пенумбре могут существовать обитатели Умбры, и там они могут взаимодействовать с объектами реального мира.

Можно перейти в Умбру, используя кое-какую нашу аппаратуру. Говорят, что Дедаловы врата работают именно с ней, связывая две точки здесь и за Горизонтом именно через Умбру, но мне никогда не хватало знаний физики пространств для того, чтобы понять, как это работает, да и сомневаюсь я, уж больно быстро там происходит переход. Искажения реальности используют для прохода туда свои странные ритуалы: кто-то чертит пентаграммы и взывает к духам, кто-то жрет наркоту горстями, кто-то молится… Но вот о том, как самоубийство позволило бы открыть подобную дыру в Умбру, я слышу впервые.

— Думаешь, на месте гибели того индейца такая же дыра? — Андерс теребил пуговицу пиджака.

— Наверное, она уже закрылась — он там был один. Тут у нас была парочка — офицеры Морган и Тсибан, которые самосожглись, хоть тел и не нашли…

— И для какого-то «Повелителя».

— Что? — Холлоран перестал болтать кусочки льда в тумблере, отставил стакан и внимательно посмотрел на Андерса: — Повтори еще раз?

— На записи слышно, как офицеры собрались «отжечь» для какого-то «Повелителя».

— Вот как? Не обратил внимания.

— Патрон, может быть, наш субъект пытается вызвать резонанс Граней? — подал голос аватар Дженис из телевизора.

— С этого момента, детка, поподробнее, пожалуйста.

— Я подняла некоторые записи из сети Агентства, касающиеся исследований Экспедиции, ну, те, что не под очень страшными грифами. В них упоминается, что Грани пластичны и их сила меняется не только от географических или внешних причин, но и от фаз Луны, да много от чего. А еще у Граней есть места пересечения, там и просачивается в наш мир Пенумбра. Кроме этого, выдвигается гипотеза о резонансе Граней, когда путем рассчитанных воздействий в ключевых точках они ослабляются для создания постоянного разрыва.

— Именно! — Андерс вскочил с кресла и нетерпеливо зашагал по комнате. — Ударь по Грани — и колебания пойдут дальше. Ударь по второй — и колебания усилятся.

— Черт, а с третьим и так далее ударами можно будет уже не очень напрягаться. Дженис, девочка, можешь попробовать рассчитать точки таких воздействий?

— По двум имеющимся, — сомневаюсь, патрон. Ни лей-линий классической энергетики, ни известных узлов рядом нет. Теоретически точка максимального разрыва должна находиться на пересечении Граней, но по двум точками у нас только одна линия, нужны еще точки, чтобы рассчитать пересечение. Чудес не ждите, я все-таки аналитик, а не физик из Экспедиции.

— Хреново. Но хотя бы направления можешь примерно указать?

— Вообще без понятия, патрон. Хотя есть гипотеза. Может они приносят себя в жертву первоэлементам?

— В смысле? — Холлоран отставил стакан.

— Ну четырем первостихиям, девианты-герметики любят к ним обращаться. Алхимическое делание, Альбедо-Рубедо, Магнум Опус и все такое. У нас были повешение и сожжение, — может, это огонь и воздух? Значит, остались вода и земля. С водой тут хреново, разве что городской бассейн, или водохранилище к югу от города, или очистные сооружения на севере, а земля… патрон, да у нас тут везде кругом земля!

— Ладно, это лучше, чем ничего. Задай орбитеру программу, пусть приглядывает за водой. От водохранилища до самых очистных — всю реку, если эти слезы сиротки Сары можно назвать рекой. На этот раз субъектов должно быть трое, я готов пойти с этим в банк. Главное, нам известно время: восемь вечера завтра, район поисков определен. Земля нам ограничить наблюдаемые участки не поможет, а с водой попробуем.

Андерс, днем мы с тобой съездим к старому мистеру Дабаи, поинтересуемся его кругом общения. Дженис, еще мне нужны пересечения кругов общения Дабаи и офицеров Моргана и Тсибана — подними записи телефонной компании и соцсетей, если они такие вели. Нам нужно найти общий знаменатель у этой троицы — и на это у нас всего два дня.

К семи мы впятером на двух машинах и байке выходим: Джунипер на байке на мост Мэдисон, мы с Андерсом к водохранилищу, Джексон с Джефферсоном на очистные. Джошуа приготовиться гасить пиар-резонанс: если он будет, лучше заранее приготовить какой-нибудь мем или скандал, на который отвлекутся соцсети, ну да не мне его учить. Дженис, ты сидишь здесь и пытаешься засечь любые эфирные возмущения.

— Патрон, вы специально нас на самое ароматное направление ставите? — Джефферсон ухмыльнулся.

— Конечно, Джей, должны же быть свои преимущества у старшего по званию. Все, отбой по команде, завтра предстоит загруженный день.


Рано с утра (рано по меркам Холлорана — в десять до полудня) агенты встретились на стоянке станции, где их уже дожидался подготовленный Джунипером транспорт. Холлоран перекинул Андерсу ключи от машины, а сам бросил в багажник черную спортивную сумку.

— Падай за баранку. Нам надо в Глейдс, знаешь дорогу?

— Знаю. Мы там будем выглядеть на такой тачке, как прыщ на ровном месте.

— Не драматизируй. Что-то мне подсказывает, что там на нас не обратят внимания.

— Да ладно, двое белых в костюмах на относительно новом седане в Глейдс… ты завещание-то уже написал? Впрочем, раз ты так говоришь… — Биркланд устроился на водительском сиденье, покрутил брелок в руке, после чего кнопкой запустил двигатель. — Черт, никак не привыкну к бесключевому запуску. Хорошо хоть, к коробке-автомату привык, дома-то я вообще на механике водил…

— А что, у нас выбор есть? Станции по регламенту положены два вэна-«хамелеона» и один седан, остальное — на подножном корму: как потопаешь, так и полопаешь. Нам же бешеные деньги зашибать некогда, у нас что ни день, то конец света. А к коробке привыкай, тут тебе не европейский декаданс, а какая ни на есть американская мечта. Привык к галлонам вместо литров — привыкай и к автоматическим коробкам.

— Да уж, не говори. Знаешь эту старую шутку? В метрической системе мер один миллилитр воды занимает один кубический сантиметр, весит один грамм, и потребуется одна калория энергии, чтобы нагреть его на один градус Цельсия, что составляет один процент разницы между точками ее замерзания и кипения. Водород той же массы содержит один моль атомов. В имперской же системе мер ответом на вопрос: «Сколько энергии потребуется, чтобы довести до кипения галлон воды комнатной температуры?» будет «Пошел на хер!», потому что не получится напрямую сопоставить ни одну из используемых величин.

— А все потому, что мы пытались перейти на метрическую систему. Но эталон килограмма, который пересылали в Америку из Парижа, перехватили пираты.

— Прям-таки и пираты?

— Ну да. Учи историю, Викинг, еще при Томасе Джефферсоне дело было. Везли из Парижа эталон метра и килограмма, но корабль, на котором ехал посланник, перехватили британские корсары где-то у Карибских островов. Корсары покрутили непонятные палку и гирьку, да и запрятали куда подальше. Так и живем с тех пор.

Тем временем «форд» выехал с парковки, Холлоран поднял тонированное стекло и скрутил вниз температуру своего сектора климат-контроля.

Андерс вел машину аккуратно, стараясь объехать выводимые навигатором пробки, но все равно в паре мест им пришлось постоять, и в трущобы у химзавода они добрались только спустя почти час.

Сам район Глейдс представлял собой печальное зрелище. Ещё в пятидесятых это был этакий рабочий пригород недалеко от цветущего предприятия. Но завод закрылся в девяностых, и сейчас район облюбовали люмпены и маргиналы всех мастей и цветов. Латинос селились отдельно от афроамериканцев, белые и индейцы — отдельно и от тех и от других; и каждый блок время от времени наведывался к соседям «навести порядок». Обычно этим занималась молодежь, борзая и резкая, и использовались для «наведения порядка» ножи, мотоциклетные цепи, бейсбольные биты и кастеты; но иногда противостояние за какой-нибудь перспективный в деле продажи дурмана угол приводило к церкви Святого Игнатия, стоящей на площади в центре района, и парней со стволами, облаченных в джинсы не по размеру и мешковатые футболки. Тогда отец Хулио, настоятель этой церкви (настоящего его имени никто, кроме Холлорана, не знал, да и тот лишь догадывался), выходил к собравшимся и пытался их утихомирить. Чаще всего ему это удавалось, иногда нет, в таком случае парни шерифа приезжали уже к подсчету тел. Погибших отпевали все в той же церкви, отец Хулио получал изрядную «котлету» измазанных в белом порошке наличных от победившей стороны и делился ей с заместителем шерифа, для которого это был единственный повод сюда заехать. Все затихало до следующего раза.

Автомобиль агентов медленно катился по залитым палящим солнцем улицам, заставленным старыми домами, разваливающимися, облупившимися и выцветшими. Перед некоторыми из них стояли тачки чуть ли не вдвое-втрое дороже самих домов, и от этих тачек машину агентов провожали настороженные взгляды местных обитателей. Судя по записям дорожной службы о водительском удостоверении мистера Быстрого Ветра Дабаи, жил он где-то на Трейд-юнион стрит, относительно недалеко от церкви. Туда Холлоран и предложил направиться.

— Давай начнем с местного священника, потом посмотрим на дом самого Быстрого Ветра. Чутье мне подсказывает, что вряд ли мы там что-то найдем, но глянуть надо. Тачку поставим у церкви — вон там, сбоку заезжай.

— Почему бы не доехать прямо до дома?

— Ее разденут раньше, чем мы войдем. А у церкви вроде как ничейная земля, там типа водяного перемирия. Да и святой отец у них в авторитете, его напрягать не станут.

— Ты тут всего неделю с малым, откуда узнал?

Холлоран довольно хмыкнул.

— Это моя специальность — ходить и говорить с людьми. Причем больше слушать. Крутые машины, стволы, компьютеры и модные значки — это здорово, но корень всех проблем — это люди, и они же зачастую решение. Ну и сейчас мы разыграем одну мизансцену… Держи лицо построже и подыгрывай.


Прихватив из багажника спортивную сумку, агенты вошли в здание церкви. Андерс смочил пальцы святой водой из чаши на входе и перекрестился, Холлоран же направился прямо к пресвитерию, рядом с которым подметал пол щуплый и удивительно бледный человечек в черных брюках и рубашке.

— Добрый день. Отец Хулио, я так понимаю?

— Да, это я. — Человечек перевел взгляд из-за толстых линз очков на агентов и внезапно начал суетиться, поправляя колоратку. — Здравствуйте, здравствуйте, дети мои. А вы? Что привело вас в дом Божий?

— Меня зовут Холлоран, это Биркланд. — Правая рука Голландца описала полукруг в направлении напарника, попутно приподнимая полу пиджака и демонстрируя висящие на поясе значок и пистолет. — Мы по делу.

— Хорошо-хорошо, давайте пройдем в приходские комнаты.

Человечек извлек из кармана давно нестираный носовой платок и утер испарину, внезапно выступившую у него на лбу, затем попытался прикрыть платком татуировку на левой кисти, но безуспешно, выронил платок и бросился его поднимать.

— Да, давайте пройдем. — Холлоран был сама невозмутимость.

В компании священника агенты спустились в подвал, где отец Хулио провел их в зал с составленными в форме буквы «Т» складными столами и изрядно поношенными складными же стулья. Стены зала украшали рисунки на библейские темы, выполненные любителями (некоторые — чуть ли не детьми), но, что называется, с душой.

— Здесь наша трапезная, и здесь же проводятся собрания групп поддержки — анонимные алкоголики тут собираются каждый четверг. В жилые комнаты не приглашаю: по уставу нашего ордена это практически монастырь, мирянам туда нельзя… Что же привело вас ко мне, агенты?

Холлоран молча выложил на стол свою спортивную сумку. Краткая возня с молнией — и на столе горкой красуется содержимое сумки, множество характерных желтых пузырьков с белыми крышечками, наполненных белыми же таблетками, и пара пакетов с бело-голубым порошком.

— Что это?

Если раньше казалось, что отцу Хулио больше некуда было бледнеть, то сейчас он опроверг это заблуждение. Дрожащими пальцами он снял очки и его слезящиеся глаза, обрамленные темными кругами, уставились на агентов двумя темными колодцами.

— Одни мои знакомые рекомендовали мне обратиться к вам с этим. У меня есть канал из Мексики, откуда я готов привозить это сюда. Нужна реализация, но для них объемы слишком велики. Вам же они просили передать, что полный карман десятицентовиков — это хорошо, но иногда могут пригодиться и «девятки».

Услышав эту фразу, священник словно преобразился: куда-то делись и дрожь в пальцах, и общая внешняя неуверенность, теперь перед агентами словно стоял совсем другой человек — собранный и волевой.

— Это окси. Медицинский. — Холлоран бросил сумку рядом с грудой таблеток. — Чистый и по составу и по бумагам, его не отследить. По розничным ценам тут примерно кусков на двести, но я в розницу не работаю, поэтому оцениваю эту партию в полтинник. Плюс кило мета. «Девятки» уже попробовали, качество понравилось. Парни Дэриона писаются кипятком, но одним им это не потянуть. Я оставляю это вам, через неделю приеду за деньгами или пришлю человека.

Отец Хулио взял одну из баночек, вскрыл и высыпал на ладонь содержимое.

— Около ста упаковок по двадцать штук, так? — голос священника был ровным и спокойным. — Не уверен, что смогу это пристроить за неделю, но за две ручаюсь головой.

— Сто двадцать. Ваша голова — это лишнее, падре, она нам еще пригодится на своем месте.

— И много еще там, откуда это пришло?

Таблетки заняли свое место в баночке, и та присоединилась к товаркам.

— Достаточно. Я был готов давать такой объем каждую неделю, но раз вы не можете это обработать…

— Пока не могу. Рынок не готов, но если будет гарантия поставок…

— Считайте, что она есть.

— Считаю, что она есть, или она есть? — Прямой взгляд священника буравил Холлорана, но тот не выказывал никаких признаков беспокойства.

— Давайте так: через две недели мои люди приедут за деньгами и привезут еще. И еще через две недели. Если все пойдет хорошо — перейдем на еженедельные поставки.

— По рукам. Приятно иметь дело с профессионалами.

— Есть еще один вопрос, святой отец.

— Да, сын мой?

— Есть один человек — Быстрый Ветер Дабаи. Знаете такого?

Священник наморщил лоб.

— Дабаи, Дабаи… Да, припоминаю. К мессе он не ходил, но человек не посторонний. Живет тут недалеко.

— Что можете о нем рассказать?

— Ничего особенного. Индеец, но из резервации его почему-то выгнали. Однако в племени остался, живет с зарплаты сторожа и отчислений с казино на землях племени, хоть и центы, но капают. Там немного, у нас же Вегас рядом, так что казино на индейских землях не пользуется особым спросом, но что-то ему перечисляют, концы с концами сводит. Балуется травкой, выпивает, но в меру. Живет тут недалеко.

— С кем-то близко общается?

— Я знаю только про группу поддержки анонимных алкоголиков, он сюда ходит по четвергам. Кроме них, вроде ни с кем. Может, кто из соседей что подскажет?

— Мы поспрашиваем. Спасибо, святой отец.


Холлоран со святым отцом обменялись рукопожатием на крыльце церкви, после чего агенты направились к дому Дабаи. Однако не прошло и минуты, как Биркланд, всю встречу в трапезной хранивший молчание, внезапно взорвался:

— Ну и нахрена это все? Ты только что отдал — отдал, Холлоран, — наркотики на две сотни тысяч прикрывающемуся белым воротничком мерзавцу, который выпустит их на улицы! Ты что, совсем свихнулся?

— Спокойно, Андерс. — Голландец достал пачку «клинексов», шумно высморкался в один из них. — Черт, похоже, мне на роду написано успокаивать истеричных напарников. Хорошо хоть со стволом на меня не полез.

— Как показывает практика, стволы против тебя работают хреново. — Андерс несколько раз вдохнул и выдохнул. — Так все-таки, какого ты там устроил?

Мимо агентов медленно проехал блестящий хромом «Шеви-Малибу», пневмоподвеска плавно колыхнула кузов на кочке. Трое чернокожих местных обитателей, казалось, не обратили на агентов никакого внимания, кивая в такт доносящемуся из магнитолы жесткому речитативу о том, насколько крут лирический герой.

— Ну вон хотя бы на этих парней посмотри. Сейчас в их поведении тебе ничего не показалось странным?

— Ну местные. Ну проехали мимо. И что?

— Ты смотришь, но не видишь. Думай, Викинг, думай, а то так и останешься вечным вторым номером! Ты же ИнСпектор, вам что, не давали социальную инженерию?

— Давали, но…

— Но взлом и проникновение были интереснее, да? Смотри, бедный квартал. Вылизанный блестящий «Малибу»-кабриолет шестьдесят шестого года. Двигатель V8 объемом в триста двадцать семь кубических дюймов проходит в среднем четырнадцать миль на галлоне, — черт, да одно переключение передачи на этом звере тратит ведро бензина. Внутри трое. Разные рубашки, одинаковые красные футболки. У каждого на правой руке одинаковые татуировки. Слушают рэп, дерьмовый, но громкий. Ну?

— Местная банда?

— Один из местных гэнгов. Как раз «девятки», парни некоего Дэриона, контролируют район отсюда и до пруда на Айсет-ривер. Идем далее, этот сет проезжает мимо двух белых в костюмах. Летом. Здесь. В костюмах. Скорее всего, это сотрудники правоохранительных служб, и как на них реагируют крутые «шпильманы», все «расписные» по самые термидоры? Делают потише, проявляют нервозность или, наоборот, показывают свою крутизну?

— Да ничего не де… черт, а и правда, ничего не делают. Почему?

— Потому что я знаю Дэриона, а он знает меня. И эти парни меня уже видели. И я не зря вытащил Святошу на крыльцо поручкаться. Минут через десять весь район будет знать о том, что мы не просто агенты, мы — грязные агенты, грязнее некуда, и очень серьезные. Нас могут попытаться подставить при расчете, поэтому за деньгами и поедет группа «Йот», но мелочь до нас доскребываться не будет и молчать перед нами тоже не будет. Мы перестали быть непредсказуемыми, мы свои.

— Ну допустим, — Биркланд выглядел удивленным.

— Хочешь допускай, хочешь нет, но я тебе сейчас прописные истины рассказываю. Мы не полиция, не ФБР и не Управление по борьбе с наркотиками, у нас своя цель — поддержание Консенсуса. Охрана правопорядка и борьба с незаконным оборотом нас интересуют лишь постольку, поскольку они касаются этой цели.

Дальше вопрос финансирования и неучтенки. С голоду мы не помрем, конечно, с обслуживанием в номерах и всем таким, для личных трат у нас есть карты МИДАС… А как ты собрался подкупать, допустим, кого-то из журналистов, чтобы прикрыть нарушение Консенсуса? Будешь обналичивать МИДАС? Наличными тебе банкомат все равно больше пяти сотен не выдаст за раз, проведешь за ним пару дней?

— Но с тем же шерифом как-то тебе удалось договориться…

— Шериф — птица другого полета, на этот счет у нас есть кудесники Синдиката, трастовые фонды и номерные счета. Но иногда очень нужны «черные», не проходящие ни по каким фондам наличные. Вот этот кэш я станции и зарабатываю.

Агенты свернули на соседнюю улицу, невдалеке показался дом мистера Дабаи.

— Хорошо, убедил.

— Погоди, я добью тебя танцем. Знаешь, на что Святоша тратит свое бабло?

— Понятия не имею.

— А я знаю, потратил пару дней, чтобы раскопать. Святоша вообще интересный кадр, он же реальный священник, действительно из редемпшионистов. Просто он родом из такого же примерно района Детройта, там-то все еще хлеще. Так вот, через него идет большая часть дури этого района — мет, снежок, окси. Раньше еще трава шла, но ее теперь проще продавать легально. Парень имеет свой палец почти в каждом нелегальном пироге района: тотализатор, проституция, собачьи бои… но ему платят не за «крышу», бойцов под ним нет. Он третейский судья, разрешает споры. Высшая инстанция на районе, все делают так, как он решил, а если кто-то против, то все остальные его… «убеждают». В итоге количество смертей здесь с того момента, как он получил приход, резко упало. В черных мешках увозят отсюда в основном пришлых, тут с этим строго.

А на полученные деньги он закупает еду и одежду для бедняков, держит воскресную школу, где дети учатся читать. Оплачивает обучение в колледже минимум для троих парней, причем один из «девяток» — на юридическом, Святоша смог доказать мобстерам, что законник с портфелем слупит денег больше, чем десяток парней с пушками. Держит ночлежку, — правда, бомжи у него работают на фасовке наркоты.

— Прямо Робин Гуд какой-то… — Биркланд хмыкнул.

— Какой район, какие времена — такой и Робин Гуд.

— Слушай, а откуда ты их взял столько?

— Попросил у Джошуа, тот вчера за вечер синтезировал в своей лаборатории на пару месяцев вперед. И мета наварит на будущее, если понадобится, — дурное-то дело нехитрое. Ладно, мы уже пришли.


Взглядам агентов предстал старый одноэтажный каркасный дом, явно видавший лучшие времена. Голубая краска на фасаде давно облупилась, одна из оторванных ставень валялась неподалеку, а чердачное окно было забито фанерой, причем, судя по ее цвету, последние лет десять. Придорожный почтовый ящик, распухший от конвертов и газет (судя по характерному исполнению, рекламных), красноречиво говорил о том, что корреспонденция хозяина интересует в последнюю очередь.

Биркланд осторожно поднялся по высушенным годами скрипучим ступеням крыльца и надавил на пуговку звонка, прислушался к дребезжащему звуку, подождал немного, затем позвонил еще раз.

— Похоже, никого нет дома.

— Логично, согласно досье, мистер Дабаи жил один. Пошли, обойдем дом, если что — войдем сзади, чтоб тут на улице не светиться.

Сзади жилище сторожа было не более приветливым, чем с фасада. Доминировавшей на заднем дворе постройкой была окруженная островками сухой травы монументальная конура, исходя из размеров, рассчитанная не менее чем на гризли, правда, тоже пустая (причем, судя по остаткам кожаного ошейника на цепи и по выбеленной молнцем пыльной миске, пустовала она не один десяток лет). Холлоран кивнул напарнику на дверь, тот извлек из внутреннего кармана пиджака кожаный несессер с отмычками и принялся воевать с замком. Через минуту замок капитулировал, и агенты вошли в жилище мистера Быстрого Ветра Дабаи, предположительно, ныне покойного.


— Может, он ветром был и быстрым, но весьма затхлым, — Холлоран поморщился. — Господи, да сюда парней из Центра по контролю заболеваний надо вызвать, чтобы они сожгли этот гадюшник.

Голландец медленно обвел взглядом кухню: старый облупленный линолеум, потертые обои, гора засохшей посуды в мойке и бьющийся в эпилептическом припадке престарелый холодильник.

Андерс прошел через арку с бамбуковой занавеской в следующую комнату, ей оказалась гостиная.

— Фу-у-у, как можно это есть?

Облаченной в латексную перчатку рукой Биркланд поднял с журнального столика пластиковый контейнер с каким-то готовым «телеобедом», — вероятно, производитель подразумевал, что там должны были быть мак-н-чиз, но после многократной заморозки и разогрева содержимое походило не на макароны, а на оконную замазку. Запах оно издавало соответствующий, что, впрочем, совершенно не смущало жирных мух, барражировавших вокруг журнального столика, точно бомбардировщики.

— Ладно, не увлекайся критикой чужого образа жизни. — В гостиной появился Холлоран, натягивая перчатки. — Нам надо попытаться выделить круг общения старика.

— Да не общался он ни с кем. Ходил на работу, дома сидел бобылем.

— И по четвергам в группу поддержки алкоголиков.

— Точно? — Андерс двумя пальцами приподнял полупустую бутыль дешевого джина. — Тогда ни хрена ему группа поддержки не дала.

— Надо же… минуту. — Бамбуковые занавески зашелестели еще раз, выпуская Голландца обратно на кухню. — Тут в помойном ведре, кроме инопланетной цивилизации, еще пара бутылок.

— Да, похоже, в этой радости жизни старик себе не отказывал.

Холлоран, словно вихрь, пронесся по гостиной в сторону коридора. Стопка порножурналов двадцатилетней давности не выдержала такого быстрого перемещения рядом и соскользнула на пол, подняв клубы пыли.

— Ты что-то нашел?

— В мусорке целлофановая упаковка от чего-то вроде блокнота или альбома. Дорогого. Нехарактерно.

— Что, ищем блокнот?

— Или блокнот, или дневник, или что-то вроде. Глубоко не зарывайся, подозреваю, пыль тут может быть зыбучей. Ищи там, где следы пыли потревожены.

— Слушай, ну уж поиску ценностей на чужой территории меня можешь не учить.

Андерс встал в центре гостиной, закрыл глаза и словно прислушался, затем с закрытыми глазами начал поворачиваться, будто дирижируя невидимым оркестром. Когда он остановился, указательный палец его правой руки указывал на кресло.

— Да вы издеваетесь.

С видимым отвращением Биркланд сел в кресло, опустил руки на подлокотники, затем чуть ниже… и его левая рука скользнула в дыру в обивке кресла, чтобы вернуться мгновение спустя с перетянутым шнурком черным «молескином» в кожаной обложке.

— Так, что тут у нас…

Агент погрузился в чтение, не замечая ничего вокруг, и именно таким, отрешенным и погруженным в содержимое блокнота, и нашел его спустя пять минут матерящийся вполголоса и отряхивающий пыль с рукава пиджака напарник.

— Эй, Викинг!

Молчание в ответ.

— Биркланд, ты что-то нашел?

Молчание.

Холлоран медленно, не теряя Андерса из вида, вышел на кухню и сбросил ремешок кобуры.

— Мама-Наседка, ответь Голландцу.

— Здесь Мама-Наседка, слушаю тебя.

— Срочно «Джей» на Трейд-юнион стрит, четырнадцать. Снаряжение по протоколу «Орфей», здесь ситуация тридцать с агентом Биркландом, меметическая угроза, код оранжевый.

— Меметическая угроза, код оранжевый, подтверждаю. Ждите, патрон.

— Мама-Наседка, проведи их с «поводырем», пусть поторопятся.

Холлоран раздвинул занавески, отделяющие кухню от гостиной, прислонился к мойке, положил правую руку на рукоять пистолета. Левой же рукой достал пачку сигарет и закурил, стряхивая пепел в раковину: хуже, чем сейчас, посуде там все равно не будет.


Биркланд резко открыл глаза и сел на койке, жмурясь от встроенного в потолок бестеневого светильника.

— Какого… что со мной происходит?

Изолятор медотсека станции он прекрасно помнил, но как он тут очутился? К тому же совершенно обнаженный?

Через пару минут дверь изолятора с шипением стравливаемого давления сдвинулась, впустив Холлорана с чехлом для одежды, который тот бросил Андерсу:

— Одевайся, спящая царевна.

— Что со мной было? Почему мы не поехали к старику индейцу?

— Мы ездили, и ты даже нашел его рукопись. Сейчас над ней в соседнем боксе работает Джошуа, со всеми предосторожностями и под удаленным контролем из-за Горизонта. Это ж надо было — читать всякую дрянь без очков…

— Да что случилось-то?

— Деструктивный мемагент с тобой случился. Ты подцепил его с первой же страницы и залип. Парни применили к тебе амнезиаки, Джошуа прочистил тебе в «комнате 101» мозги — и сейчас ты чист. Но на будущее, пожалуйста, если ты на задании, образно говоря, не стоит знакомиться с местным населением без кондома, микробиолог хренов. Для просмотра мемопасных материалов есть спецрежим в очках, препараты в аптечке, мантры, наконец!

Андерс начал одеваться, вид у него был виноватый.

— Нам курс меметики читали, но так, по верхам… Кто ж мог знать, что там такая мина найдется.

— Викинг, ты агент или поросячий хвостик? У нас на руках дело с возможным прорывом, тут так пахнет серой, что ты просто обязан держать при себе промышленный запас святой воды. Увидел помойку и расслабился? Смотри, в следующий раз добрый дядя Голландец может и не успеть, и амнезиаком в морду не обойдется. Черт, тебе еще про Святошу рассказывать заново…

— Какой такой «святоша»?

— Ладно, кратко — мы пришли к взаимовыгодному, но незаконному сотрудничеству с отцом Хулио. Я убедил тебя в пользе этого сотрудничества, ты согласился. Подробнее потом прочитаешь в отчете, чтобы два раза тебе обедню не служить.

Биркланд застегнул рубашку и начал завязывать галстук, отметив про себя, что именно этот цвет он и сам бы выбрал на сегодня. Или он сам этот цвет сегодня и выбрал? Чертовы амнезиаки…

— А Джошуа уже раскопал, что там в этом журнале?

— Заканчивай одеваться и жду тебя в операционном зале, там все узнаем.


В ситуационном зале к агентам присоединился облаченный в лабораторный халат Джошуа, сияя лысиной. Дженис, не снимая своей хай-тек маски, послала из кресла координатора воздушный поцелуй Биркланду. Тот хмыкнул — похоже, стоило разок крупно облажаться, чтобы даже линейные агенты начали считать его за человека — и ответил ей комическим книксеном, разведя руками полы пиджака, словно юбку.

Наконец, все устроились за столом, Джошуа вывел на экран сканы страниц дневника пропавшего индейца, поправил галстук (воротник рубашки был ему немного мал), откашлялся и сухо начал:

— Агент Холлоран, агент Биркланд. Я проанализировал переданный агентом Холлораном мне документ и пришел к мнению, что перед нами, скорее всего, плод творчества какой-то деструктивной секты, скорее всего, связанной с отклонениями от реальности. Однако секта эта не очень искушена в своем деле.

— И что же вас привело к такому выводу, Джошуа? — Холлоран был холоден и серьезен.

— Начнем с методов защиты документа. — Док увеличил на видеостене один из фрагментов, нарисованный тушью сложный знак, некоторые части которого закрывали черные плашки. — На первой же странице расположен этот глиф, представляющий собой ослабляющий критичность восприятия и повышающий доверие мемагент. Кроме этого он несет в себе сублиминальное воздействие, цель которого — принудить читателя дочитать текст до конца.

— Да, и я на него попался. — Андерс потер правый висок. — А амнезиаки отбили мне всю память на пару часов назад.

— Это был самый простой метод нулифицировать воздействие мемагента, — Джошуа кивнул. — Самый быстрый и самый безболезненный. В противном случае вам пришлось бы провести в «комнате 101» несколько часов. Но я хочу отметить не эффект мемагента, а его излишнюю сложность и нарочитость.

— Что вы имеете в виду, док?

— Судите сами, агенты. Если использовать даже старые наработки, еще Уилсоновского проекта «ФНОРД» семидесятых готов прошлого века, то можно вплести мемагент в само тело текста, и не надо будет городить огород с каллиграфией. Обращу ваше внимание: глиф крайне сложен, выполнен тушью вручную, без каких-либо приготовлений, анализ листа не выявил черновых набросков карандашом, меток или чего-то подобного. Из этого я делаю вывод: автор глифа потратил много времени на то, чтобы научиться творить подобные вещи. Это в чем-то произведение искусства — сложное, по-своему красивое и совершенно неэффективное, подобного можно было бы добиться с меньшим приложением сил.

— Дженис, душа моя, попроси, пожалуйста, кого-нибудь из оперативников, чтобы принесли кофе. — Голландец откинулся на спинку кресла и забросил руки за голову. — Хорошо, док, наш автор — художник. Получается, это не мистер Дабаи?

— И да и нет, агент Холлоран. Текст написан рукой мистера Дабаи, агенты привезли с собой образцы его почерка, они совпадают с почерком, которым велись записи. Однако глиф выполнен другой рукой и другим инструментом — не ручкой с металлическим пером, а кисточкой для туши. Фактически у этого экземпляра «Книги Червя» два создателя.

— Значит, вот как она называется?

— Да, и речь там ведется о сущности Умбры, называемой Червь. Упоминаются еще две: некие Плетельщик и Вельд. Последний описывается как некоторый аспект творения хаоса из ничего, тогда как Плетельщик — аспект упорядочивания ранее сотворенного хаоса.

— Творение, упорядочивание… Мифическое мышление циклично, так что для завершения цикла нам не хватает аспекта разрушения.

— Именно так, агент Холлоран, и об этих трех аспектах автор упоминает как о Триаде. Червь, по его мнению, — это аспект разрушения, также пребывающий в трех ипостасях. Первая — Червь Бедствия, Зверь Войны, ипостась бесчувственного разрушения. Вторая — Червь Поглощения, Пожиратель Душ, ипостась объединения через поглощение, этакая персонификация голода. Третья же — Червь Искажения, Осквернитель, ипостась коррупции и разложения.

— И этой штуке они молятся? Мило. — Андерс подошел к видеостене и уставился на одно из изображений на ней: скан страницы, на которой, кроме изуродованного лакунами рукописного текста, красовался рисунок тушью — гигантский червь с заполненной множеством зубов пастью, обвивающий окутанный паутиной город.

— Не молятся, агент Биркланд, — поклоняются. В тексте нет ни слова о том, что они возносят Червю молитвы, такое ощущение, что если это и божество, то коммуникация со своими верующими ему не нужна.

Холлоран кивком поблагодарил Джефферсона, поставившего перед ним бумажный стаканчик с кофе, тот что-то негромко ответил, они оба рассмеялись, после чего Джефферсон хлопнул Голландца по плечу и вышел, закрыв дверь.

— А что делать, низшего офисного персонажа нам по штату не положено, — ответил Холлоран на немой вопрос Биркланда. — Если бы мы снабжались по второму разряду или могли бы наплевать на инструкции, набрали бы, а так парням приходится вкушать все прелести эксплуатации старшими по званию.

Андерс нацепил на лицо маску неодобрения, но Голландец проигнорировал ее, отхлебнул кофе, поморщился и продолжил:

— Хорошо, док, что там есть еще, кроме этих глистов-переростков?

— Еще, агент Холлоран, там есть описание ритуала призыва. Довольно расплывчатое, но, в частности, там говорится, что «воля верных позволит открыть путь Повелителю Разрушения».

— Нехорошо. Совсем нехорошо. Что входит в этот ритуал?

— Как Дженис и угадала, добровольное принесение «верного» в жертву первоэлементу с явным намерением. Чем больше граней пробито, тем проще провести финальный прорыв с массовым жертвоприношением.

— Насколько массовым?

— Не знаю, агент Холлоран. Десяток, сотня… Текст об этом этапе упоминает как о «ликовании многих перерезаемых глоток».

— Хоть что-нибудь хорошее у вас для нас сегодня будет, док?

— Вполне, агент Холлоран. Мне удалось разработать мемагент, нейтрализующий воздействие «Книги Червя» и, возможно, иных меметических угроз ее автора, использующих подобный подход.

— Уже хорошо. Как его принимать?

— Я позволил себе включить его в материалы для обсуждения, и вы с агентом Биркландом уже попали под его воздействие, агент Холлоран, когда смотрели на видеостену.

— Вот так сразу? Ладно, док, спасибо, больше мы вас не задерживаем. Продолжайте копать, может быть, нароете что-то еще, а нас ждет сегодня очередное жертвоприношение — попытаемся испортить им игру. Дженис, детка, оперативников домой к офицерам Моргану и Тсибану и в управление шерифа тоже. У этих двоих могут найтись еще экземпляры этого занимательного чтива, надо их изъять, опросить знакомых и сослуживцев. И где мой анализ кругов их общения? Биркланд, дуй сюда, будем мозговать.


Три часа спустя Биркланд, откинувшись в кресле и забросив ноги на стол, бездумно уставился на засасывающую табачный дым вентиляционную решетку под потолком и поморщился:

— Майлз, слушай, я ничего не говорю, когда ты куришь «в поле» или в своих комнатах, но, может, хватит курить в ситуационном зале? Вентиляция тут вряд ли рассчитана на такие нагрузки, да и у меня уже пиджак пропах, словно пепельница.

— Ну на вентиляцию тут плевать, выдержит. А вот что тебе неприятно, извини, я не подумал.

— Ага, просто в голову не пришло, что кому-то рядом с тобой может не нравиться затхлый запах холодного пепла.

— Типа того, да. Извини, Беллу на это было наплевать, а ты… В общем, постараюсь курить рядом с тобой поменьше. Ладно, давай финализируем: к чему мы дошли в итоге? Время уже почти шесть, нам пора собираться.

— Первый пункт — «Книга Червя». Оперативники изъяли еще одну такую же — была в управлении шерифа, в шкафчике офицера Тсибана. Тот же глиф, тот же текст, другой почерк.

— Знаешь что? Пусть Джошуа попробует разделить текст на части по типу чернил. Сдается мне, это не просто рукописная книга.

— А что тогда?

— Конспект. Эти парни конспектировали лекции.

— Даже так? — Биркланд убрал ноги со стола, взял один из листов с фотографией «Книги». — Тогда у нас проблема, потому что конспект офицера Моргана мы не нашли — ни у него дома, ни на работе.

— Хреново. Не хватало еще, чтобы эта зараза распространилась. А что по кругам общения?

— Офицеры ни в какую группу поддержки алкоголиков не ходили. Но, по уверению жены офицера Тсибана, каждый четверг они волонтерствовали где-то в бедных кварталах, то ли в Армии спасения, то ли в чем-то подобном.

— И я готов идти в банк с тем, что это был за бедный квартал и что это было за волонтерство. — Холлоран убрал свой блокнот, в котором он по обыкновению рисовал чертиков, и начал рассеянно щелкать авторучкой.

— Похоже на то. Мы успеем заехать к отцу Хулио и взять список участников его группы поддержки?

— А смысл? Не думаю, что он о ней врал, а нам он сказал, что это Анонимные Алкоголики. Значит, максимум, что мы получим, это лист с именами вроде Джон, Майкл и Ти-боун.

— А попробовать взять отпечатки или следы ДНК со стульев?

— В трапезной церкви, где отец Хулио кормит половину района? Ты издеваешься?

— Тогда что ты предлагаешь? — Биркланд потер краснеющие глаза.

— Пока просто ждем. Попробуем перехватить очередное самопожертвование, а там у нас будет третья точка.

— Вот так просто — сидим и ждем?

— Вот так сложно. Самое сложное в нашем деле — это не нарубить дров. Радует, что у нас есть хоть какая-то ясность: сейчас жертв должно быть, скорее всего, трое.


Автомобиль стоял на смотровой площадке, которой заканчивалась ведущая к водохранилищу грунтовая дорога, поверхность воды выглядела черным зеркалом в свете фар. За рулем Биркланд мучал ноутбук, пытаясь получить картинку с висящего на трехкилометровой высоте тяжелого дрона под все новым углом и выделить на ней людей, Холлоран же курил чуть поодаль, поглядывая на часы.

— Так, парни, здесь Голландец. Готовность по коду «красный», у нас пять минут.

— Джей-раз, у нас чисто. Рабочая смена покинула очистные, посторонних не видно.

— Джей-три, стою на мосту Мэдисон. Трафик солидный, но пока чисто, посторонних… Черт, накаркал! По мою душу полиция: остановка на мосту запрещена. Сейчас отвяжусь от них.

— Джей-три, не затягивай.

Холлоран втоптал окурок в мелкий гравий площадки и вернулся в машину.

— Есть что-нибудь?

— Посторонних нет. Чуть дальше на медовой площадке есть парочка тинейджеров в машине, но им не до того.

— Их там точно всего двое?

— Обижаешь, сам посмотри.

Андерс вывел отдельным окном на экране увеличенное изображение машины, датчики дрона подсветили там две фигуры, что называется, in flagranti.

В коммуникатор ворвался голос Джунипера:

— Здесь Джей-три, контакт! «Танго» на мосту в трех сотнях футов от меня рядом с ограждением!

Холлоран захлопнул дверь и бросил взгляд на напарника:

— Жми, партнер, сейчас мы полетим. Мама-Наседка, дай мне видео от Джей-три, вешай «поводыря» на Викинга!

Седан развернулся почти «на пятке», взревел мотором, раскидывая мелкий гравий, и понесся по пустынной дороге к городу.


С визгом покрышек автомобиль вошел в поворот, после чего ускорился.

— Направо сорок через три… две… одну… пошел! — голос Дженис в наушнике вел Андерса по невидимой нити, соединяющей оперативников и мост Мэдисон.

— Ускориться на десять через две… одну… давай! Десять секунд так, затем сбросить на двадцать…

Светофоры на пути их машины, шутя, выстраивались в «зеленую волну», и плевать на простых обывателей, спешащих домой субботним вечером.

— Налево резко шестьдесят через три… две… одну… пошел! Ускориться на двадцать, держать пять, затем резко сбросить до сорока через три… две… одну… делай!

Автомобиль агентов пропустил выскочившего на «красный» лихача на дорогом блестящем «лексусе», который вылетел за пределы проезжей части, «собрав» в полете фонарный столб. Извини, парень, если бы ты врезался в синий седан, летящий по разделительной, возможно, остался бы жив, но задержал бы агентов, а так…

— Лосиный вправо через пять… четыре…

— Держись! — Андерс вцепился в руль побелевшими пальцами, выполняя двойную переставку и объезжая вылетевшего на дорогу велосипедиста.

— Впервые ведешь с «поводырем»? — Холлоран, казалось, был невозмутим: сидел себе рядом и пялился в никуда через очки, однако легкая дрожь в голосе показывала, что не такой уж он сhevalier sans peur et sans reproche.

— Было на базе пара раз на трена… Черт, да куда ж ты! На тренажере… — Машина под управлением Викинга едва разминулась с тяжелым грузовиком.

— Ничего, привыкай. В жизни все намного интереснее, — Холлоран хмыкнул, — никто и никогда не слышал о героически погибшем при исполнении экипаже тренажера.

Часы на приборной панели издевательски подмигивали цифрами «7:58 PM», а Голландец погрузился в картинку, что Дженис транслировала на его очки с камеры Джунипера.

Тот, оседлав кроссовый KTM, как раз подъезжал к маленькому пузатому микроавтобусу «Фольксваген», остановившемуся на мосту и заблокировавшему движение по полосе, за ним выстроилась целая очередь из сигналящих машин. Из микроавтобуса тем временем высыпались пятеро тинейджеров — два парня и три девицы.

Джунипер резко с разворотом притормозил, и камера с его шлема захватила «танго» крупным планом: девушки раздеваются, один парень их поторапливает, второй снимает все происходящее на видеокамеру.

— ФБР, никому не двигаться! Держите руки так, чтобы я их видел!

Первый парень отреагировал на крик агента странно: в его руке появился пистолет. Стрельбу он открыл моментально, не целясь, просто куда-то в сторону мотоциклиста в черном комбинезоне.

Джунипер спрыгнул на асфальт и перекатился под укрытие бетонного блока, отделяющего пешеходную зону моста от проезжей части.

— Здесь Джей-три, огневой контакт!

— Останови их, Джей-три! — взревел Холлоран.

Видео со шлема оперативника несколько секунд болталось и показывало лишь фрагменты дорожного покрытия, — похоже, тот подбирался поближе к противнику. Затем в поле зрения вновь показались тинейджеры (обнаженные девушки были уже по ту сторону ограждения), и еще через секунду яркая вспышка залила «картинку»: агент использовал светошумовую гранату.

Время замедлило свой бег. Холлоран, словно в съемке рапидом, наблюдал за тем, как падает с пулей в груди вооруженный подросток, как, рывком увеличиваясь в объективе камеры, раскидывает руки, преграждая путь агенту, второй парень, лишь затем, чтобы в свою очередь мешком упасть на асфальт. И как три девушки, неразборчиво что-то крича, совершают прыжок с моста.

— Джей-раз, Джей-два, вернуться на станцию. Джей-три, мы скоро будем. Мама-Наседка, полицию на мост, пусть прикрывают этот бардак.

Можно было не торопиться, но Викинг, повинуясь командам «поводыря», все равно давил на газ, пытаясь ревом мотора и сирены прогнать чувство пустоты внутри.

Автомобиль агентов появился на месте происшествия лишь спустя еще пять минут. Пять минут — так мало, и все же слишком много.


Утро Холлоран встретил с квадратной головой, сна ни в одном глазу, хотя весь вечер и половину ночи он провел, препираясь с шерифом из-за перестрелки на мосту и помогая Джошуа с Дженис проводить операцию прикрытия: проклятые видео происшествия все-таки проникли в сеть.

Десятки мобильников запечатлели своими всевидящими стеклянными глазами, как три обнаженных девицы делают свой последний шаг перед пятнадцатиметровым полетом в то, что и рекой-то можно было назвать лишь в шутку, а попытавшийся преградить дорогу метнувшейся к ним размазанной черной тени парень оседает на асфальт. Благо, в нерабочий день трафик на мосту был невелик, и встал он не полностью, так что на месте происшествия не было никого, кто смог бы заснять полную картину, включая то, как задержанного полицейскими типа в черном отпускают. Но и так шумиха получилась сильная, ничего особенного, но неприятно, — и Голландец сразу после получасового разговора с шерифом присоединился к спин-доктору, полночи зачищая хвосты.

Добавить к этому никуда не девшееся ощущение холодящего душу присутствия Умбры, от которого Майлза не смогли избавить ни стакан бурбона сразу же по приезду, ни пара запитых ударной дозой кофе капсул нео-флуоксетина в смеси со спецмодификацией аддерала — они лишь вызвали у Голландца ощущение какой-то «хрустальности» и ненастоящести происходящего.

Тела парней с моста лежали на столах в лаборатории коронера, а в ситуационном зале Холлоран с видимой ленцой ковырялся в их личных вещах. Смысла в этом не было ни малейшего: всю электронику забрала Дженис и уже начала ее потрошить, с семьями парней, приглашенными в управление шерифа, уже побеседовал Биркланд, затем отправившийся опрашивать знакомых и друзей погибших. Но после принятых таблеток Холлорану надо было чем-то себя занять, вот он и крутил в руках ключи от микроавтобуса, на котором незадачливая пятерка приехала на мост.

Судя по выведенному на видеостену новостному выпуску, полицейские аквалангисты все еще искали тела девушек в реке, но Холлоран был уверен: те так и не будут найдены, разве что аквалангисты научатся сами переходить за Грань.

Агент резко поднялся из кресла и жестом вывел на экран карту города, добавил к размещенным на ней двум точкам происшествий третью и на минуту застыл, барабаня пальцами по столешнице. Потом движением пальца соединил точки на карте двумя линиями. Внимание его привлек продолжавший транслироваться в углу видеостены новостной ролик: там перешли от криминальных новостей к спортивным, и корреспондент канала брала немое интервью (звук Холлоран не выводил) у атлета в футбольном доспехе.

Голландец оживился и еще двумя линиями дорисовал незаконченный треугольник на карте до квадрата. Еще две возникшие линии обозначили диагонали, и Холлоран криво улыбнулся, обведя точку их пересечения, — городской стадион «Эвербэнк».

— Андерс, это я. — Голос его напарника в трубке был неразборчивым. — Спишь, что ли? Ничего. Просыпайся, приводи себя в порядок и тащи свою задницу в ситуационный. Что значит «рано»? Я так вообще еще не ложился. На том свете отоспимся, возьми у дока каких-нибудь стимуляторов. Как «зачем»? День будет долгим: кажется, я нашел две последних мишени — четвертую и окончательную. Ладно, через полчаса, заодно сам умоюсь.

Биркланд появился ровно через тридцать минут и обнаружил Майлза во главе «умного» стола уплетающим пончик. Чашка с кофе стояла там же, прямо на видеоповерхности стола, правда, под нее была подложена какая-то из бумаг дела.

— Не смотри на меня как солдат на вошь, Викинг. Бумагам в архиве плевать на наличие на них кофейных следов, а при отправке отчета в центр мы все подчистим. Сахар же и углеводы мозгу просто необходимы при нашем-то образе жизни. Давай с тебя начнем: что у тебя есть на парней и девиц?

Андерс пару секунд колебался, затем устроился рядом, тоже подцепил из коробки глазированный пончик, надкусил его и покрутил головой. Холлоран пододвинул к нему свою чашку и тот, кивнув, одним глотком осушил ее наполовину.

— Слушай, надо кофемашину сюда перетащить. Невозможно же, мы с тобой на кофеине работаем.

— Так у тебя вообще не будет стимула отсюда выходить, жиром заплывешь. Рассказывай давай.

— Парни — двое братьев Экклтон, университет, братство «Альфа Сигма Фи». Девицы — двое из комьюнити-колледжа «Спрингс», второй курс. Одна из старшей школы в Крусиан Лейк. Все как на подбор из хороших семей — WASP, трастовые фонды, что их только в комьюнити-колледж понесло. Семейные юристы лютуют…

— О юристах пусть болит голова у наших кураторов из Синдиката. Что общего с нашими первыми случаями?

— Парни по четвергам весь день пропадали в братстве. Вот только там их именно по четвергам никто не видел: братство снимает дом в кампусе, они ведут нечто типа журнала учета, по четвергам наших парней там не бывало уже примерно полгода.

— Девицы?

— Семьи говорят, что они практически не общались с родными, жили в общежитии. Думали, перебесятся… Общались там только друг с другом, со всеми остальными держали дистанцию.

— А школьница?

— По четвергам волонтерила в доме престарелых. По их записям, тоже перестала появляться там около полугода.

— Ладно. А вот что я накопал… Эти гады хорошо все рассчитали как по нотам. Начал все старик Дабаи уже три дня назад, да? Тоже четверг, что характерно. Во-о-от тут. — Холлоран снова вывел на видеостену карту и отметил на ней точку.

— Затем был номер два — офицеры полиции, вот здесь. Теперь мост, вот тут. — Еще две точки появились на карте. — А теперь мы принимаем гипотезу Дженис о резонансе и строим вот такую фигуру…

— Получается, что четвертая точка — парк рядом с клиникой «Кейн Хилл»!

— Именно! — Холлоран медленно подошел к видеостене. — Но не это главное. Сейчас у нас уже воскресенье, и сегодня в восемь на стадионе будет футбол — «Рейдеры» из Лас-Вегаса против наших «Чарджеров». Полон стадион народа, тысячи ликующих или как там было. А стадион у нас…

— Точно на пересечении диагоналей!

— Бинго! Мы почти взяли ублюдков, осталось только начать да кончить.

— Как мы едем? — Сонный еще несколько минут назад, сейчас Биркланд выглядел собранным и азартным, словно гончая, взявшая след и рвущаяся со сворки.

— На четвертую точку, парк, отправим Джексона с Джунипером. Посадим их на квадроциклы для мобильности, подключим копов и парковых рейнджеров. — Холлоран потер висок, потянулся было за пачкой, но поморщился и убрал руку. — Я бы вообще закрыл парк для посещения прямо сейчас.

— Думаю, один звонок в Национальную парковую службу решит это дело. — Андерс достал телефон. — А еще надо будет забросить в парк «рой». Орбитал и высоколетящие дроны против покрова листвы бесполезны, хотя листвы там и кот наплакал, а «рой» мини-коптеров будет перемещаться в кронах и ниже, обеспечим наблюдение.

— У нас на складе всего три контейнера «роя».

— Слушай, Голландец, ты же не еврей? Вот и не жмись, для дела же. Я сам напишу заявку на выдачу новых.

— Ладно, пусть берут «рой». Слушай, я тут еще подумал… Это с моста можно было спрыгнуть в воду где угодно. А символическая отдача себя земле — она просто так, с кондачка, не делается. Скорее всего, они или подготовили, или готовят прямо сейчас какое-то место, пещеру или просто вырытую яму.

— А это значит, что тут они привязаны к конкретному месту, где их можно взять! — подхватил идею Холлорана напарник. — Я уточню в парковой службе, есть ли там какие-нибудь пещеры, а раскопки «рой» вычислит быстро.

Тем временем Холлоран вывел на экран план-схему стадиона «Эвербэнк» и погрузился в ее изучение.

С этим стадионом в городе вообще получилось довольно интересно: сначала домашний стадион «Кейтерборо Чарджерс» строил какой-то русский миллиардер, купивший команду и вбухавший в современное хай-тек здание около миллиарда долларов. Но затем с русским произошла какая-то неприятная история, окончившаяся тем, что его тело нашли в известном гей-отеле в Нью-Йорке со следами насилия и, скажем так, в двусмысленной позе, а команду перекупил у его наследников некто Дин Спирос. Тот, не будь дурак, за круглую сумму продал крупному федеральному банку право на название стадиона и на преимущественное размещение рекламы на нем. Так город обзавелся новым, с иголочки, футбольным стадионом, а сам стадион получил название «Эвербэнк».

Чем больше Холлоран изучал чертежи результата скрещивания сумрачного русского гения и прижимистого греческого бардака, тем больше мрачнел.

— Ладно, хрен с ними, с путями отхода, поставим там полицию. Но тоннели коммуникаций, канализация… мы все не перекроем, Викинг.

— А и не надо все. Лучшее — враг хорошего. Нам же необязательно брать противника живым, верно? — Андерс подошел к экрану и открыл в отдельном окне фотографии с трибун. — Давай подумаем за «черных»: как бы мы сыграли, если бы у нас было не больше десяти человек, но была бы возможность работать с меметикой? Ты видишь то же, что и я?

— Точно, — Холлоран согласно закивал, постукивая ручкой по столу в такт кивкам. — Мы не знаем, умеют ли они оказывать аудиомеметическое воздействие, но им и не нужно: видеоэкраны сделают за них всю работу.

— Именно. Значит, захватывать они будут не губернаторскую ложу, а рубку трансляции.

— Или уже захватили. Надо выяснить, не ходил ли кто из сотрудников в группы поддержки по четвергам. — Холлоран откинулся в кресле и бросил ручку на стол. — Хотя за полдня опросить шестьдесят пять человек и не спугнуть нашего парня…

— Маловероятно, да. Ладно, давай играть с теми картами, что пришли, допускаем, что в рубке трансляции они себя чувствуют как дома, их провели через охрану…

— И без пяти восемь они врубают свои глифы на экранах по обе стороны поля. Смотри, — Голландец увеличил фото со сто первого и сто двадцать четвертого секторов трибуны и сделал чуть крупнее схему стадиона, — под крышей, вот здесь и здесь, за поясом освещения, оборудованы снайперские позиции — последствия антитеррористической истерии. Обычно во время крупных мероприятий там сидят парни из SWAT. Сейчас это нам на руку, посадим в одно из них Джефферсона, пусть нас прикрывает, заодно и экран напротив попортит, если понадобится.

— Остается еще один экран. Может, вообще блэкаут устроим?

— Ага, блэкаут. На стадионе с семью десятками тысяч зрителей. Давай там сразу а-заряд подорвем, хоть мучиться не будут.

— А у нас и а-заряд есть на складе?

— Да. Нет. Может быть. Это засекречено, — Холлоран откровенно ерничал. — Слушай, а какую полезную нагрузку может нести наш стандартный мультикоптер сопровождения?

— Не помню. До килограмма вроде, если его ободрать до шасси. В академии нам пример приводили: технари на них вешали баллоны для распыления газа… а что?

— Смотри, берем по паре коптеров на экран, снимаем с них все лишнее и делаем следующее…


Стадион встретил агентов предматчевой суетой. С забитой стоянки некогда чинные отцы семейств, облачившиеся в футболки любимых команд, тащили семьи внутрь подсвеченной прожекторами хай-тек призмы, отбиваясь от разносчиков различного мерча. В толпе шныряли мелкие наркоторговцы, собирающие ставки жучки, маскоты команд, Чады и Стейси, Тайроны и Латиши, и прочие, прочие, прочие. От припаркованных рядом обвешенных побрякушками тачек, пропустив проехавший мимо внедорожник мэра, выдвинулась внутрь группа чиканос, обильно пересыпающая ломаный английский всевозможными pendejo, chinga tu madre и прочими no mames — всех, вне зависимости от цвета кожи, вероисповедания, отношения к закону или кошелька, захватила спортивная лихорадка.

Холлоран с трудом нашел в толпе офицера полиции, отвечающего за поддержание порядка на стадионе — тот как раз стоял у тележки с хот-догами.

— Сержант Кэфри! Агент Холлоран, я звонил шерифу. — Голландец протянул торговцу мятую бумажку. — Мне то же самое, что и сержанту, пожалуйста. — После чего продолжил: — Ваши люди на местах?

Полицейский, кивая, вгрызся в полученный двойной хот-дог и что-то неразборчиво пробурчал с набитым ртом. Затем уже ему пришлось ждать, пока Голландец разберется со своей едой, нависая над ней, чтобы не закапать галстук обильно капающим на раскаленный после солнечного дня асфальт соусом. Холлоран закатил глаза и всем лицом изобразил удовольствие, сержант понимающе ухмыльнулся, хмыкнул и за локоть отвел агента чуть в сторону.

Еще пару минут они оба молча поглощали свою добычу и сыто отдувались, затем полицейский, обильно лысеющий пузатый дядька глубоко за сорок, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и оттянул воротничок, врезающийся в багровеющую шею.

— Да, агент, шериф накрутил хвоста моим парням, все на постах: по «касатке» на выездах со стоянки, двойные патрули на входах и выходах из здания.

— Включая служебные, я надеюсь?

— Конечно.

— Хорошо. Я знаю прижимистость шерифа, но сверхурочные он вам оплатит в двойном размере, это я обещаю — сегодня у нас операция Бюро, и финансирование пойдет через нас.

— Прекрасно, агент Холлоран! — Кэфри на глазах повеселел. — Я шепну об этом парням, будут держать ушки на макушке.

— Хорошо. Со мной еще два агента. Парня в черном, Джефферсона, надо устроить в снайперском гнезде над северной трибуной, второй пойдет со мной. И вот еще: есть четыре контейнера, их надо раскрыть внутри. Там беспилотники, пусть полетают, осмотрятся.

— Беспилотники?

— Наши техники что-то намутили. Четыре мультикоптера.

— Хорошо, сделаем. Мы сегодня на втором диапазоне, у вас ведь есть рации?

— Конечно. Сто пятьдесят пять и двести пять?

— Именно. А что у вас там будет, если не секрет?

— Вообще-то, секрет, и секрет федеральный… но вам я скажу. Будем брать фундаменталистов. Те задумали информационный теракт — акт пропаганды. Мы справимся, но, если они попытаются ускользнуть, в дело вступают ваши люди.

Сержант аж надулся от оказанного ему доверия.

— Не подведем, агент Холлоран! Не проскочат тряпкоголовые!

— Отлично, старина.

Холлоран хлопнул офицера по плечу, и они, пристроив обертки от хот-догов в почти полностью забитый мусорный контейнер, направились к машине агентов.


— Голландец, ответь Маме-Наседке! — Голос Дженис в горошине коммуникатора оторвал Холлорана от очень важного занятия: тот тоскливо пересчитывал сигареты в мятой пачке. Пачка вместе с содержимым отправилась в мусорку, а Холлоран достал из кармана пиджака коробочку с белыми капсулами.

— Здесь Голландец. Что у тебя? — Одна из капсул отправилась в рот, он раздавил ее зубами и сморщился от горького вкуса.

— Есть новости от оперативников: они нашли кротовую нору и поставили кротовый капкан.

— Превосходно, Мама-Наседка, пусть берут кротов по готовности. Живыми, ты поняла меня? Только живыми! Огонь на поражение запрещаю категорически!

— Принято, Голландец, у них тазеры и резиновые пули. Сделают все in lege artis.

— Мой жаргон начала использовать? — Холлоран ухмыльнулся.

— А как же, патрон, с кем поведешься… Ладно, отбой.

— Погоди, дроны подключила?

— Так точно, патрон, дроны висят согласно диспозиции.

— Хорошо. Вот теперь отбой.

Биркланд подошел к напарнику и кивнул на его карман:

— Закидываешься раньше времени?

— Если бы. Стимулятор. Это ты у нас пару часов успел подремать, а у меня уже исход вторых суток на ногах, скоро на стенку полезу. Эх, закончится все — лягу к Джошуа на стол чистить тушку да отсыпаться…

— Лишь бы закончилось. Тьфу-тьфу, не накаркай. Ладно, десять минут. Пошли потихоньку?

Пройдя через несколько пустых коридоров на служебном уровне, агенты замерли перед поворотом, ведущим к рубке вещания.

— Вот, похоже, началось.

Холлоран жестом остановил напарника, они оба прижались к стене и достали оружие.

— Что такое?

— Ты помнишь экипировку полицейских в оцеплении?

— Конечно, черные рубашки и брюки. Я еще удивился, как они не помирают при такой жаре в черном.

— Вот. А у двери стоит парень в синей рубашке. И с пистолет-пулеметом, тогда как копы — просто с пистолетами.

— Значит, рубка уже у них под контролем.

— Голландец, это Мама-Наседка. Охотники… — Голос координатора едва пробивался через помехи, в которых угадывался гимн, судя по всему, близость электроники в рубке давала наводки.

— Мама-Наседка, слышу тебя один на один, повтори.

— Охотники взяли кротов. Повторяю: охотники взяли кротов.

— Хорошо, работай птичками по готовности. Повторяю, птичкам готовность.

— Подтверждаю, птичкам готовность. Отбой.

Андерс утер внезапно выступивший на лбу пот, поймал взгляд Холлорана, кивнул, тот пальцами показал: три… два… один! Агенты выбежали из-за угла и взяли на мушку охранника у дверей.

— ФБР, бросить оружие!

Охранник попытался навести на них свой «Хеклер-Кох», но был отброшен к двойной двери дабл-тапами обоих агентов. Шум, издаваемый их «Шепотами», был почти неслышен из-за ревущего по всему стадиону гимна. Андерс подбежал к упавшему и, пока Холлоран держал под прицелом дверь, произвел контрольный выстрел, после чего оттащил тело в сторону. Напарники встали по обе стороны от дверного проема.

— Джей-два, ответь Голландцу.

Тишина в ответ.

— Джей-два! Черт, связь сдохла. — Голландец скривился, после чего перекрестился пистолетом по-католически, от левого плеча к правому. — Готов, Викинг?

— Готов.

— Тогда работаем!

Створки двери разлетелись в стороны, и глазам агентов предстала классическая мизансцена «захват заложников», полем для которой служила рубка вещания стадиона, — заставленное гудящей и подмигивающей аппаратурой помещение с выходящей на поле стеклянной стеной. Прямо перед окном за столом с персональными экранами, показывающими картинку с поля, под прицелом щуплого парня все в той же униформе охранника и черной фуражке, сидели двое комментаторов. Еще один псевдоохранник рядом с типом в сером комбинезоне техника стоял чуть поодаль у пульта трансляции, — там они развернули странную штуку, похожую на плод любви компьютера, самогонного аппарата и кошмара безумного профессора. Трое настоящих техников сидели в дальнем углу помещения с руками за головой, еще один сектант присматривал за ними.

Первым на появление незваных гостей отреагировал тип, приставивший револьвер к голове одного из комментаторов: он поднял заложника из кресла и закрылся им как щитом. Двое псевдоохранников с пистолет-пулеметами развернулись и полоснули по дверному проему очередями, вынудив агентов прыгнуть в стороны и укрыться за мебелью, человек же в комбинезоне техника развернулся к прибору и что-то нажал на клавиатуре. Трансляция гимна прекратилась, и, судя по отсветам, проникавшим в рубку через стекло, изменилось изображение на экранах, правда, ненадолго. К какофонии выстрелов присоединились четыре слитных громких хлопка и звук разбитого стекла, затем еще один, и очереди прекратились. Запахло гарью от сгоревшего пороха, озоном и паленой изоляцией.

Холлоран высунулся из-за изрешеченного пулями дивана и ухмыльнулся. Судя по отверстиям в стекле, оба стрелка с пистолет-пулеметами познакомились с воздействием, оказываемым на организм человека сташестидесятивосьмиграновой пулей от снайперского комплекса «М24», с которым засел на снайперской позиции напротив рубки Джефферсон. «Техник» у пульта трансляции с удивлением смотрел на гигантский экран на поле. По нему поверх мем-агрессивного глифа растекались два огромных пятна: одно зеленое, другое черное, начисто блокируя меметическую угрозу, которую нес в себе этот символ, — это сработали вышибные заряды на несомых дронами контейнерах с красящим веществом. На груди комбинезона «техника» плясало пятно лазерного целеуказателя, как бы рекомендуя не совершать опрометчивых поступков.

По другую сторону рубки из-за стойки с аппаратурой, изуродованной выстрелами, поднялся Викинг, его пистолет, как и оружие Холлорана, был направлен на последнего оставшегося активным фигуранта.

Псевдоохранник (фуражка слетела с головы, обнажив копну иссиня-черных волос) прикрывался комментатором, приставив блестящий никелированный револьвер к его голове.

— Я убью его, слышите! — голос у него оказался слишком высоким для мужчины. — Я вышибу ему мозги! Оружие на землю, живо!

— Викинг, «Скорость».

Обходя противника, Холлоран начал смещаться влево, Биркланд сделал шаг вправо.

— «Скорость»? Но как же…

— Я сказал, «Скорость»! — выкрикнул Голландец.

От его крика псевдоохранник дернулся, после чего Майлз всадил пулю в ногу заложника. Тот повис на руке ряженого, крича от боли, и Андерс выстрелил в открывшуюся ему цель. Дважды.

— Это же классика.

Холлоран подбежал к упавшему псевдоохраннику и носком туфли отшвырнул оружие подальше от него.

— Если злоумышленник прикрывается от тебя заложником — стреляй в заложника. Он будет бесполезен для использования в качестве живого щита, но выживет.

— Холлоран, ты животное.

Биркланд уложил последнего оставшегося в живых культиста на пол и стянул ему руки за спиной пластиковыми наручниками.

— Тебе о гуманизме ничего не говорили?

— Гуманизм и оперативная работа несовместимы.

Холлоран карманным ножом взрезал набухшую от крови штанину комментатора и накладывал на нее повязку, вскрыв удачно оказавшуюся на стене аптечку.

— Кость не задета, а дырка в мясе заживет быстро. У нас есть клиника, там вас в два счета поставят… на ногу, да.

Он встал и оглядел гудящие от недоумения трибуны внизу.

— Так, полиция, парамедики и кавалерия из-за холмов сейчас явятся, что же до матча… шоу должно продолжаться, джентльмены, не так ли?

Второй комментатор, глядя на агентов стеклянными глазами, кивнул, достал из тумбочки рядом со столом пузатую бутылку чего-то спиртного, набулькал себе в кофейную кружку, залпом ее осушил, выдохнул и потянулся к микрофону.

Загадочный мистер Зерга

На этот раз все началось с того, что в кабинет Холлорана зашел человек. Это не было бы странным, если бы не два «но». Во-первых, он вошел в находящийся на втором этаже кабинет через балконную дверь. Во-вторых, его не зафиксировали камеры, прикрывающие окрестности здания станции и периметр, иначе бы сюда уже галопировали боевики в полном штурмовом облачении. Холлоран сложил эти два «но» друг с другом, помножил их на дорогой, шитый на заказ костюм гостя, оторвался от бумаг, с которыми возился, и жестом предложил ему присесть. Тот удивленно уставился на хозяина кабинета, но кивнул и устроился напротив, причем «устроился» это слишком грубый термин для того легкого движения, которым незваный гость «перетек» в кожаное кресло.

— Доброй ночи. Выпьете чего-нибудь?

— Нет, благодарю вас, мистер Холлоран. Надеюсь, я вас не очень отрываю?

— Дайте мне пару минут, я закончу с этим отчетом и с радостью уделю вам время.

— Хорошо.

Голландец продолжил работать с бумагами, делая какие-то пометки на полях, и исподволь наблюдал за собеседником, устроившимся через стол от него.

На вид лет сорок — сорок пять. Ухоженный, волосы с легким намеком на седину уложены в аккуратную прическу. Среднего роста. Тип лица скорее нордический, чем чистый европеоидный, тонкие черты лица, над правым глазом небольшой шрам вроде шмисса. Удивительно странная моторика: ночной гость замер в кресле, словно статуя, но, будто бы заметив интерес хозяина кабинета, сменил позу и… задышал. А раньше почему задерживал дыхание?

— Удовлетворены осмотром?

— Вы очень интересный гость, мистер… — Холлоран захлопнул папку с отчетом и отправил ее в стол, подвесив паузу.

— Зерга. Ксандер Йорк Зерга.

— Необычное имя. И инициалы любопытные.

— Европейские, северная Европа. «Аз есмь альфа и омега, начало и конец».

— В случае с вами почти трижды «омега».

— Да, это так. Каюсь, для многих это так.

— Что же привело вас ко мне? И что удивило?

— Скажем так, я пришел познакомиться и поближе посмотреть на интересных людей. А удивило то, что на вас не сработали дайны тумана. ВСТАНЬТЕ, ПОЖАЛУЙСТА. — Голос гостя, не изменяясь в громкости, внезапно наполнился силой: слова, казалось, вибрировали, обволакивали и призывали подчиниться взгляду стальных глаз, раствориться в нем, тогда все будет хорошо и правильно.

Голландец до белых пальцев вцепился в край столешницы, потряс головой, выбивая себя из этого наваждения, и оно пропало так же быстро, как и появилось.

— Извините, мистер Холлоран, но я просто не смог удержаться. Дайны убеждения на вас тоже не работают. Вы удивительный человек, мистер Холлоран, не знаю, говорили ли вам это раньше. Мне кажется, я сделал правильный выбор.

— «Дайны»? Это что-то из оккультного?

— У вас не принят этот термин, я понимаю. Видите ли, мистер Холлоран, обычный человек просто не смог бы увидеть меня, если бы я этого не захотел. Мало того, обычный человек не может противостоять дайнам власти. Я бы еще дайны подчинения проверил, но, боюсь, если проверка увенчается успехом, вы превратитесь просто в марионетку, а я предпочитаю общаться с независимо мыслящими людьми. В основном.

— Вы позволите? — Холлоран потянулся за очками.

— Да, конечно. Если это техника, то, уж простите, она не сработает, но вы всегда можете попробовать, разумеется, если вас это убедит.

Голландец нацепил очки, но понятнее от этого не стало. Судя по «картинке» в сложном приборе Агентства, кресло перед ним было пусто. И это пустое кресло сейчас вело с ним диалог и несколько секунд назад попросило его встать, и противиться этой просьбе было почти невозможно. Почти.

Холлоран любил загадки и тайны, а сейчас перед ним сидела головоломка, завернутая в тайну, завернутую в загадку. Он отложил очки и откинулся в кресле, сцепив пальцы рук в замок.

— Начну издалека, — Зерга повторил его позу. — Вы руководите «Формика Консалтинг», уважаемой компанией с федеральными контрактами в области безопасности и с хорошей многолетней историей. Но есть нюанс: эта многолетняя история появилась не раньше, чем месяц назад. У меня есть свои консультанты, я бы не упустил такого игрока. И еще пару месяцев назад в списке федеральных контракторов не было никакой «Формика», сейчас же у нее сколько — пять годовых успешных контрактов?

У вас странные знакомства: вы в хороших отношениях с наркоторговцами из Глейдс и играете в гольф с шерифом, мэром и окружным судьей. Вас видели в обществе сутенеров, поэтов, аферистов и бизнесменов, хотя в наши дни эти понятия переплетаются так тесно, что сложно отличить одно от другого.

Мало того, меня восхитила проведенная вами операция на стадионе «Эвербэнк». По официальной версии, озвученной департаментом шерифа, там была попытка информационного теракта, проводимого группой мусульманских фундаменталистов, но я немного знаком с исламом. Он не подразумевает использование Знаков Власти, по крайней мере, если вам противостоит не суфий. Что там было на самом деле?

— Гекатомба, — голос Холлорана был сух, как ветер из Долины Смерти.

— Вот как? Интересно. Мало того, вы взяли живыми почти всех ваших противников, которые потом отправились не в федеральную тюрьму, а на базу Неллис, где их дальнейший путь теряется. Никаких шумных процессов, никаких победных реляций — ничего.

— Мистер Зерга, поначалу мне было любопытно, но сейчас вы захватили мое внимание.

— О, я вижу, вы тоже культурный человек. Из всего вышеизложенного я делаю следующие выводы. Во-первых, вы не один — вы представляете организацию. Во-вторых, цели вашей организации не карательные, а связаны, скорее, с сохранением статус-кво. В-третьих, в своей организации вы обладаете некоторой свободой воли в оценке ситуации и принятии решений. Эрго — вы тот человек, знакомство с которым мне не помешает.

— У вас какие-то проблемы?

— Я начинаю к ним подбираться в своем изложении, мистер Холлоран. Видите ли, я — тийрмастер, глава некоторой общности существ, обитающих в этой местности. Кейтеринборо — мой тийр, у нас он называется Зергатир, по имени владельца. Мы сами заинтересованы в том, чтобы тайна нашего существования оставалась такой как можно дольше, в противном случае… нам может стать несколько неуютно, сформулируем так. Мы называем это Маскарад и стараемся поддерживать его в меру наших способностей.

— Сверхъестественные существа, живущие рядом с людьми и обладающие сверхъестественными способностями, — Холлоран начал рассуждать вслух. — Причем способности эти не вызывают отторжения реальности, судя по всему.

— Мы всегда были и, смею надеяться, всегда будем в этой реальности. Ну или будем существовать сравнимое с этим время.

— С вашего позволения, свою догадку о вашей природе я оставлю при себе. Что вам нужно, и что вы предлагаете взамен?

— Я буду должен вам услугу. Большую услугу. Кроме этого, я дам вам доступ в наш мир, буду вашим Вергилием в нем. Вы удивитесь, сколько сверхъестественных существ, с одной стороны, старается скрыться от человеческого взгляда, с другой — нуждается в посреднике для решения некоторых разногласий. В посреднике, который мог бы вести дела в обоих мирах сразу.

— Допустим. Мы действительно занимаемся сохранением статус-кво. Хочу сразу сказать, что не могу гарантировать, что ваше появление останется в тайне от моего руководства.

— Я это понимаю, как и то, что вы все-таки вольны в том, чтобы, скажем, некоторые подробности опустить и, признаться, рассчитываю на это.

— Но ради чего этот визит? Бог с ними, с остальными, которым нужен посредник, вас-то что ко мне привело этой ночью?

— В силу некоторых особенностей моего существования ночь — это все, что у меня есть. И еще мои люди. Я потерял птенца, и вы поможете мне ее найти.

— «Птенца»?

— Есть процедура, в ходе которой можно приобщить обычного человека… к нам. Мы называем ее «афат», человек же, получивший афат от своего ратуна, называется птенцом. Это самое близкое, что у нас бывает, ближе родственной связи, птенец и ратун ближе, чем отец и сын… или дочь.

— У вас и самого, мистер Зерга, впечатляющие возможности, если вы вышли на нас. У вас есть люди, консультанты, вы сами оставляете впечатление… сложное, но сильное. Вы — тийрмастер. Почему мы?

— Именно поэтому. У нас тоже есть своя политика, мистер Холлоран. Вы люди со стороны и заведомо не имеете никакой заинтересованности в том или ином результате. Вы априори не являетесь частью чужой игры, если и будете играть, то в игру свою собственную и по своим правилам. Я не могу сказать подобного ни о ком другом, населяющем Зергатир.

Холлоран потянулся к зажигалке и заметил, как мистер Зерга чуть отодвинулся в кресле. Боится огня? Ладно, сейчас не время выяснять. Зажигалка вернулась в карман, вместо нее на свет божий была извлечена упаковка жевательной резинки, одну пластинку Голландец отправил в рот. Это почти как курение: дает умному человеку время подумать, а дураку — возможность подержать что-нибудь во рту.

— Я правильно понимаю, мистер Зерга, что пропажа вашего птенца может нести в себе угрозу для вашего Маскарада?

— Именно так, мистер Холлоран.

— Хорошо. Думаю, у вас есть ваш посредник. Как я могу получить подробности дела?

— Найдите днем моего управляющего, Тимоти Мэйсона, в клубе «Лунная радуга». Это предельно верный мне человек, он передаст и расскажет вам все, что у нас есть.

— Действительно верный?

— Действительно. Можете мне поверить, кровная преданность такой и остается.

— Хорошо. Оставите мне свой номер для связи?

— Боюсь, я не пользуюсь телефонами. Наверное, надо уже начинать, но в моем возрасте очень сложно менять привычки. Оставьте сообщение Мэйсону, он знает, как меня найти. Ну или ночью в «Лунной радуге», я же обещал быть вашим Вергилием, помните?

— Конечно.

В его возрасте? Сорок — сорок пять? Холлоран решил отложить это в копилку фактов о загадочном мистере Зерге.

— Что ж, тогда завтра днем я заеду к мистеру Мэйсону.

— Превосходно. Рад познакомиться с вами, мистер Холлоран, а сейчас вынужден вас покинуть.

— Так же, как и пришли, через балкон?

— Ну что вы, сейчас в этом нет необходимости, а комфорт, признаться, я люблю. Если хотите, можете меня проводить.

Холлоран не отказался от этого предложения и спустился со своим гостем вниз, где стал мишенью для недоумевающих взглядов застывшей в холле Дженис. Пройдя мимо нее (Зерга коротко ей кивнул), они вышли на стоянку перед главным входом. Крупный негр распахнул перед Зергой заднюю дверь длинного «Мерседеса» S-класса с наглухо тонированными стеклами, поклонился Голландцу, занял место водителя, и незваный гость укатил.

Холлоран похлопал себя по карманам в поисках сигарет, извлек пачку, щелкнул зажигалкой и обернулся на вышедшую на стоянку Дженис.

— Патрон, это кто был?

— А вот это, детка, нам и предстоит узнать. Бегом в ситуационный, я сейчас докурю и присоединюсь к тебе. Проверим систему безопасности, а пока вызови Биркланда, — где этот дылда шатается посреди ночи?


«Лунная радуга» находилась в даунтауне на задворках блока, состоявшего из торговых центров и ресторанов. Паркуя машину в ведущем к клубу переулке, темном даже в полдень, Холлоран усмехнулся, одобрив выбор мистера Зерги. Глухие стены, грузовые ворота склада, отпочковавшийся от сети проездов, разъездов и безымянных лэйнов аппендикс. Случайный прохожий может зайти сюда, только если ему очень приспичит облегчиться или ширнуться, навскидку и не скажешь, что где-то рядом происходит что-то, что все участники хотели бы оставить в тайне.

Ночной клуб днем — жалкое зрелище. Бархат и хром, уместные ночью, днем — просто пыльные тряпки и заляпанные железяки. Помещения, которые ночью темны и заполнены пробирающими до костей басами или для разнообразия мелодичными звуками фортепьяно и скрипок, днем ярко освещены, но глухи и безжизненны, и даже звук шагов в них вязнет. Ночные запахи благовоний и ароматизаторов днем сменяются запахами кухни или моющих веществ, никак не ассоциирующимися с отдыхом. Зайти в ночной клуб днем — это словно попасть за кулисы театра и прикоснуться к тайне того, как творится волшебство эскапизма, отрыва человека от привычного мира. Говорят, что тому, кто любит колбасу и политику, лучше не знать, как готовится и то и другое. К ночным клубам эта сентенция подходит в полной мере.

Стальная дверь привела Голландца и Биркланда в холл, где они были встречены пожилым седовласым ирландцем, краснолицым и громогласным, сановитым и жирным.

— Мы закрыты, приятели. Откроемся только часов в восемь, не раньше.

— Холлоран, Биркланд. Мистер Зерга просил нас зайти.

— Ах, мистер Зерга! Что ж вы сразу не сказали! — Ирландец засуетился, вытирая руки о засаленный фартук, когда-то белый, и полез к агентам с рукопожатиями. — Мэйсон, Тимоти Мэйсон меня кличут, но вы можете звать меня просто Тимоти, или «бармен», или «эй ты, там», как зовет меня молодой мастер, когда не в духе.

Холлоран было ожидал от человека комплекции Мэллори рукопожатия типа «тухлый кальмар» и был внезапно удивлен: рука у того оказалась словно каменной. Однако тот не стал играть в старинную мужскую игру «раздави костяшки партнера», а, словно понимая свою силу, просто обозначил пожатие.

— Пройдемте, пройдемте ко мне в нору, приятели. У нас сейчас пустовато, ну да и мы закрыты, я уже говорил, да, — так что я затеял кое-какие перестановки на кухне. Все равно готовить шеф начнет только через пару часов. Впрочем, если захотите перекусить, у нас тут всегда найдется, что бросить на клык. — Казалось, фонтан красноречия этого седовласого пузана не заткнуть ничем. — Вот тут у нас главный зал, сам хозяин иногда выходит к гостям поиграть. Он у нас музыкант, вы знали об этом? Фоно и саксофон, причем саксофоны он любит исключительно альты, чем-то ему напоминают о молодости, говорит. За этой стеной кабинеты, зеркало одностороннее. У нас тут, вообще, как в «Касабланке» у Рика, только без фашистов, сюда пускают только тех, от кого заведомо не будет проблем гостям. Нейтральная зона, понимаете? Вот на этот столик обратите внимание: видите табличку «Зарезервировано для Baba Yaga»? Разумеется, это не для нее самой, хотя госпожа очень смеялась, узнав об этом. Тут у нас любит останавливаться один ганфайтер, когда бывает в Зергатире, зовут его Джон, фамилию его я не знаю, а Baba Yaga — это его прозвище, уж больно для многих он стал последним ночным кошмаром…

Внизу есть еще комнаты отдыха, но их я показывать не буду: там не прибрано еще после вчерашнего. Найти хорошего уборщика сейчас — такая проблема, вы бы знали…

С трудом продираясь через поток слов своего провожатого, Холлоран не забывал крутить головой. От его внимания не ускользнули ни полное отсутствие видеокамер (не нужны?), ни сложная компьютеризированная система контроля доступа в разные зоны клуба (и это при хозяине, не пользующемся телефоном?), ни полное отсутствие окон в здании, по крайней мере в тех помещениях, через которые управляющий Зерги проводил агентов. Ну — если не считать окон из одних помещений в другие, как, например, в кабинете самого управляющего, огромное окно которого, прикрытое жалюзи, выходило в главный зал клуба.

— Устраивайтесь, парни, устраивайтесь поудобнее. Выпьете чего-нибудь?

— Нам для выпивки еще рано. Мистер Зерга говорил, что у него возникли проблемы…

— У молодого мастера — и проблемы? Так, недоразумение разве что, если вы о юной Ли Энн.

— Возможно. Он что-то говорил о пропавшем птенце…

— О да, приятель, и это все о ней. Чудесная девушка, не припомню ее фамилию, но все ее звали Ли Энн. Виолончелистка, и очень неплохая, закончила местную консерваторию пару лет назад. Если бы не рак, блистать бы ей на всю страну, такое горе…

— Так, давайте по порядку. — Холлоран извлек свой потрепанный блокнот. — Пропавшую девушку звали Ли Энн, она профессионально играла на виолончели и умерла от рака. Так?

— Что вы, не умерла, никак нет, молодой мастер был так впечатлен ее игрой, что не позволил ей умереть. Она получила афат буквально месяц назад.

— Вы называете мистера Зергу молодым мастером. С чем это связано?

Холлорана больше интересовало, что такое «афат», не из путаных же объяснений ночного гостя получать информацию, но он предпочитал получать фрагменты для головоломки сам и исподволь. Раз Мэйсон считает, что пришедшие к нему люди в курсе всего, не стоит раскрывать ему всю глубину их невежества.

— Ну как «с чем»? Я служу его семье очень долго, и он все равно остается для меня молодым мастером. В наших кругах быть Слугой семьи Зергов — это привилегия, знаете ли.

— Хорошо, пойдем дальше. Девушка получила афат… и?

— А что «и»? Разместилась тут, в комнатах для гостей молодого мастера. Иногда играла для него и для остальных посетителей клуба. Очень тосковала по своей прошлой жизни, ну вы понимаете, как это обычно бывает. А неделю назад пошла прогуляться и не вернулась. Молодой мастер очень горевал, но так ее и не нашел. Я так понимаю, вы искать ее будете, да?

— Судя по всему. — Мобильный Холлорана завибрировал, тот взглянул на экран: — Андерс, вернись на базу, пожалуйста, там у Дженис что-то стряслось. А я, мистер Мэйсон, осмотрел бы комнаты, в которых жила Ли Энн. Вы говорили, что их еще не убирали?

— Да, конечно-конечно, молодой мастер запретил там что-то трогать. Может, вам нужна ее кровь для ритуала? У меня в хранилище есть образец.

— У меня… кхм… свои методы. Возможно, понадобится, но потом. Проводите, пожалуйста, меня в ее комнаты, а моего коллегу — к выходу. Я потом такси возьму.


Комната, точнее, комнаты Ли Энн располагались в подвальном помещении. Фактически это был гостиничный номер «люкс» с огромной кроватью, джакузи в ванной, огромным телевизором на стене в гостиной… и без единого окна. Холлоран попросил оставить его одного, и болтливый престарелый ирландец удалился, оставив агенту пластиковую карту («Вам же понадобится возможность приходить сюда, да и в клуб, если что, там на обороте мой номер телефона, кстати») и фотографию Ли Энн (снимок со сцены: симпатичная блондинка в коктейльном платье улыбается в камеру, обнимая виолончель). Пару минут Голландец бездумно просидел в кресле, сжимая ладонями виски и раскачиваясь вперед и назад, после чего начал осмотр.

На первый взгляд, следов борьбы в номере не было. Нет, конечно, создавалось впечатление, будто в спальне взорвали женщину, но это в основном из-за белья, разбросанного по всей комнате. Агент с помощью карандаша снял с люстры висевший там кружевной бюстгальтер, обратил внимание на цену, красовавшуюся на неснятом ярлыке, и прищелкнул языком. Впрочем, кроме разбросанной одежды (причем разбросанной не в приступе ярости, а скорее бездумно: на кресло, в угол, комком в шкаф) никаких других элементов хаоса комната не несла. Пузырьки, баночки и тюбики стояли аккуратными порядками косметической армии на туалетном столике, в одном из ящиков которого красовалась коробка с алмазным колье. Однозначно, это не был побег из «золотой клетки»: такие сувениры беглецы обычно прихватывают с собой.

Холлоран выключил свет, раскрыл принесенный с собой чемоданчик, надел очки, переключил их в ультрафиолет и обработал люминолом поверхности в гостиной, спальне и ванной комнате. Бесполезно. Если где-то и проливалась кровь, то не здесь — факт. Хотя кровать, конечно, была свидетелем того еще пролития биологических жидкостей… но никаких наручников, никаких кожаных ремней. Взрослые люди сами решают, чем и с кем им заниматься.

Выходя из номера через полчаса, Холлоран стал богаче на образцы волос Ли Энн (снял с расчески в ванной) и неизвестного донора (короткие, светлые, чуть седые — Зерга?), но ни на йоту не приблизился к разгадке исчезновения девушки. Уже за рулем его застал звонок Биркланда.

— Голландец? Ты закончил в клубе?

— Навскидку вроде бы да. Есть фото девушки и образцы ДНК, ее и, возможно, нашего загадочного ночного гостя. А что у тебя?

— Давай на станцию. У нас, похоже, есть дело: два случая спонтанного самовозгорания за последние сутки, жертвы никак не связаны между собой.

— Слушай, ерунда это все: спонтанное самовозгорании наукой не доказано, и его случаев официально не зарегистрировано. Существующие случаи объяснимы естественными причинами.

— Тогда сегодняшний день нахрен испортил официальную статистику. Есть видео: вокалист рок-группы «сгорел на работе» во время записи клипа. Пожарные не обнаружили никаких катализаторов ни на нем, ни в окружающей обстановке, а на видео нет ничего, что бы инициировало процесс. Снимали с трех точек, так что это можно считать надежным свидетельством.

— Еду, — Холлоран моментально «включился». — Джошуа завел «МК НАОМИ»?

— Обижаешь. Оригиналы записей у нас, группа, пожарные и наряд полиции обработаны амнезиаками, внедрена ложная память о срыве и самоубийстве на публике — самоподжог. СМИ бурлят относительно очередного скандала с харрасментом, так что тут мы в порядке.

— А второй случай?

— Бизнесмен. Поехал на работу и сгорел в собственном авто, отъехав от дома квартал. Внедрена версия о дефектной проводке машины.

— Понятно. Буду минут через пятнадцать.


Войдя в ситуационный зал, Холлоран отдал чемоданчик Джошуа:

— Тут фото и образцы ДНК исчезнувшей девушки и, возможно, одного мужчины, но я хочу знать наверняка. Зовут ее Ли Энн, фамилия неизвестна. Найди по фото ее права, прогони волосы через CODIS. Я хочу знать об этой девушке все: кто она, откуда, что обсуждала в соцсетях, круг общения. Если найдется телефон — попробуй отследить. По мужчине все то же самое, только фото его нет, телефона у него, скорее всего, нет тоже, но давай попытаемся. Хотя наши загадочные «кебабы» и их прикрытие первым приоритетом. Если будут еще случаи, мы должны узнать об этом первыми. Джексон, Джефферсон и Джунипер пусть будут готовы к выезду, Дженис пусть подключится к орбитеру и будет готова дать им «поводыря». Если будут еще жертвы — всё прикрыть моментально. Все поняли, моментально! Никакой полиции, тела к нам на стол, если есть катализатор возгорания — Джошуа, найди его. Андерс, что у нас по виктимологии первых двух жертв?

— Думаешь, будут еще?

— Уверен. Две одинаковых жертвы за сутки — либо это совпадение, либо у нас завелось что-то типа пирокинетика, а в совпадения я не верю. Ну так что на них есть?

— Первый — лидер группы «Gifts of Krypton», играли, судя по отзывам критиков, что-то под названием «ангст-рок». Первая совместная запись группы за последние три года. Мужчина, возраст тридцать четыре, лечился от наркозависимости в «Кейн Хилл». Пентхаус в даунтауне, миллионер, семьи нет. Медкарта закрыта, Дженис пытается получить доступ. Задерживался за хранение, но адвокат сумел развалить дело.

— Второй?

— Бизнесмен, риелтор. Сорок два года, женат, двое детей. Не привлекался. Жил в Крусиан Лейк, работал там же. Работа — дом, гольф два раза в месяц, ничего из ряда вон. Судя по медкарте, за последние пять лет резко ухудшилось зрение.

Холлоран вывел на видеоэкран досье обоих жертв и замер, уставившись на фотографию риелтора. На него с рекламного фото смотрел, прищурясь, типичный преуспевающий американец средних лет, белозубый, с чуть распущенным галстуком. Единственное, что портило впечатление от образа успешного яппи, — толстые очки с бифокальными линзами.

— Оба с доходом выше среднего. Центр и Крусиан Лейк. У обоих проблемы со здоровьем. — Голландец увеличил фото рокера, сделанное во время концерта, оно запечатлело типа в сценическом гриме, который левой рукой вцепился в микрофон, а в правой, судя по позе и выражению лица, держал невидимую хурму и пытался ее запугать. — По кругам общения пересечения есть?

— На первый взгляд нет. Майкл Стефанов, рокер, жил отшельником и на публике появлялся крайне редко. У риелтора, Ричарда Колхиди, наоборот, множество знакомых, но в основном по работе, его странички в Фэйсбуке и Инстаграме пестрят фото объектов недвижимости, он состоял в родительском комитете школы… С рокером его ничего не связывает.

— Ладно, посмотрим. Дженис, дай мне в кабинет на экран все, что по ним есть, и займись, пожалуйста, девушкой. Чувствую я, что по этим парням настало время для нудной полицейской работы, но проблема в том, что людей на то, чтобы перебрать все возможные версии, нам не найти. Придется, как обычно, совершать чудо.


Пару часов спустя Андерс, зашедший в кабинет Холлорана, обнаружил того сидящим на полу перед настенным телевизором. Голландец обложился фотографиями с мест обоих происшествий, вывел на экран ролик, запечатлевший бесславный конец рок-звезды, и сейчас, расслабившись, курил, стряхивая пепел в переполненную пепельницу, и наблюдал за тем, как мистера Стефанова раз за разом охватывает пламя, и тот превращается в груду пепла и обгорелой одежды под вопли коллег по группе.

— Что видишь? — Голландец со странным удовлетворением на лице кивнул на экран.

— Мужик. Горит. Что?

— Просто подробно опиши, что видишь.

Андерс откашлялся, заложил руки за спину, чуть ссутулился и скучным голосом, словно профессор Клаб-Принс, что вел половину теоретических курсов Академии, начал:

— Мужчина, похожий на изображенного на фото Майкла Стефанова и впоследствии опознанный как означенный Стефанов, стоит перед микрофоном в помещении звукозаписывающей студии. На него падает свет от открытой двери, после чего из-под его одежды появляются языки пламени, охватывающие все тело в течение примерно трех секунд. Мужчина падает, пытается сбить пламя, но безуспешно. Спустя еще пятнадцать — двадцать секунд — не слишком ли быстро, кстати? — мужчина перестает двигаться.

Биркланд поискал среди бумаг на полу и поднял одну из папок.

— Вскрытие показало ожоги дыхательных путей, частицы копоти в сосудах внутренних органов. Только карбоксигемоглобина в крови не обнаружено, что странно и смазывает типичную картину прижизненного горения. Катализатора ни на теле, ни в одежде не нашли.

— Допустим. — Холлоран вывел на экран фотографии сгоревшего в своей машине риелтора. — Что общего?

— Ну оба сгорели. Оба — быстро.

— Вот! Одежда почти не пострадала, как и окружение. Причем к Колхиди никто не подходил, он просто ехал себе по улице. Ехал, ехал… Обрати внимание на его фото: где началось возгорание?

— Костюм почти весь цел, рубашка тоже… Копоть на крыше салона, возгорание началось в районе головы?

— Похоже на то. И очков у него нет, а должны были сохраниться, коль уж у него действительно была такая близорукость. Где очки?

— Может, выпали и сейчас где-то в машине?

— А может, он их перестал носить? Надо опросить жену. А еще проще позвони в управление шерифа и попроси, чтобы кто-нибудь осмотрел машину, может, мы их упустили. А ещё давай пусть Джошуа проверит тела на прижизненные повреждения.

— Что-то подозреваешь?

— Не хочу портить тебе сюрприз. — Холлоран затушил сигарету и с кряхтением встал с пола. — Ладно, так и быть. Осторожно, спойлеры!

— В смысле? — Андерс оглянулся по сторонам.

— Эх ты, темнота. Спойлер — это преждевременное раскрытие тайны фильма или комикса тем, кто уже досмотрел до конца, тому, кто еще не досмотрел. Масскультуру знать надо!

— Ладно, хватит уже.

— В общем, мы имеем бывшего героинового торчка, вдруг вышедшего в свет и почувствовавшего себя чистым, как младенец. И парня с близорукостью, едущего тридцать миль в час без очков.

— Думаешь, их лечили?

— Думаю, что торчка промыли и пересадили печень, а близорукому риелтору провели операцию на глазах. Черт возьми, да я настолько уверен, что с этим можно идти в банк.

Холлоран начал собирать бумаги с пола.

— В общем, ты Джошуа этого не говори, чтобы у него не произошло когнитивного искажения и он не нашел то, что «нужно» найти. Пусть просто непредвзято проверит, не было ли каких-либо прижизненных повреждений и в каком состоянии глаза и внутренние органы у обеих жертв. Если прижизненные повреждения есть, то проверяй историю передвижений жертв, GPS в машинах, отслеживай по городским камерам, но найди мне этого врача, что их штопал.

— Договорились, сейчас схожу к доку и озадачу его. А ты дойди до Дженис, у нее по твоей пропавшей блондинке есть новости.


— Добрый вечер, мистер Мэйсон.

Холлоран отмахнулся карточкой от чернокожего громилы на входе, пробился через подозрительно примолкший при его появлении клуб и добился того, чтобы официантка отвела его в кабинет болтливого старика. Разумеется, эти усилия не добавили ему человеколюбия, так что уже со входа он взял быка за рога:

— Мне нужен мистер Зерга, и нужен срочно.

— Но мистер Холлоран, молодой мастер не принимает, да и сейчас слишком рано еще…

— Хорошо, тогда ты мне ответь на мои вопросы. — Холлоран бросил на стол перед стариком папку, раскрыл ее. — Ли Энн Зеленевски, восходящая звезда виолончели. Да, у нее был рак. Но он был в терминальной стадии, и она умерла две недели назад! И похоронена на кладбище «Мемориал». — Голландец прихлопнул ладонью свидетельство о смерти. — Давай рассказывай, что за чертовщина творится.

Мэйсон поправил сбившийся галстук и выставил перед собой ладони.

— Только спокойнее, мистер Холлоран. Я все вам расскажу. Но я надеюсь, вы не думаете, что молодой мастер сбрендил, похитил тело с кладбища и теперь жалуется на то, что нигде не может его найти?

Голландец развел руками, словно демонстрируя, что такая мысль ему и в голову не приходила, и старик продолжил:

— Видите ли, дело в том… что формально, с точки зрения науки, Ли Энн действительно умерла. Все процессы ее тела, включая процессы распада и размножения раковых клеток, оказались приостановлены. После этого получить свидетельство о смерти было проще простого.

— Но она…

— Да, во всем прочем она ничем не отличалась от обычного человека — от нас с вами, к примеру. Но, разумеется, таким, как молодой мастер и какой стала она, крайне не рекомендуется общаться с обычными людьми, тем более с людьми из прошлого, кто мог бы понять, что с ней что-то не так. Это своего рода нечто типа техники безопасности, знаете ли, буквально азы — первое, чему ратун учит своего птенца.

— И как птенцы воспринимают… как вы называли это?

— Процесс становления? Афат? Все по-разному, но, как правило, реакция укладывается в пять шагов.

— Отрицание, злость, депрессия… что там еще?

— После злости торг, в самом конце — принятие. Мы думали, что Ли Энн уже приняла свое новое положение, но, похоже, ошиблись.

— Скажите, Мэйсон, а этот ваш афат — он был добровольным?

— Добровольным — да. Полностью информированным о всех последствиях… сами понимаете.

— А что еще входит в последствия, кроме невозможности поддерживать старые контакты?

— Боюсь, я не вправе все разглашать. Впрочем, вы многое можете понять сами, но я не смогу ни подтвердить, ни опровергнуть ваши догадки и домыслы.

— Значит, Ли Энн жила тут, будучи запертой в золотой клетке…

— В золотой клетке, но не запертой, мистер Холлоран. У нее была такая же карточка, как и у вас, открывавшая все двери нашего заведения. У нее были лучшие платья и украшения, ее музыку слушали самые благодарные слушатели, каждую ночь к ее услугам был Чиото, личный шофер молодого мастера…

— Но его услугами она не воспользовалась в ночь, когда исчезла. А видео с ночи ее исчезновения есть?

— В силу некоторой специфики нашего заведения мы не держим видеокамер ни внутри, ни снаружи, мистер Холлоран.

— Странно, на городских камерах записи ее перемещений тоже нет.

— Я же говорю, специфика. Признаться, у меня нет ни малейшей идеи, куда она могла отсюда направиться: родных у нее не осталось, друзья видели ее похороны, да и ее друзей Чиото расспросил в первую очередь…

— Стоп. — Холлоран поймал себя на том, что какая-то мысль танцует на границе его сознания, словно бабочка, но так и норовит ускользнуть. — Вы общались с ней часто?

— Как бы не чаще всех остальных, мистер Холлоран, молодой мастер не всегда мог уделять ей столько внимания, сколько было необходимо, поэтому ваш покорный слуга был ее основным собеседником.

— Как бы вы ее охарактеризовали?

— Прекрасная девушка, просто прекрасная. Очень воспитанная, прекрасный музыкант, очень ответственная — все беспокоилась о том, что станет с ее котом.

— А что стало с ее котом?

— Понятия не имею. Это важно?

— Пока не знаю, но ее ответственность, если я правильно понимаю, последнее, что связывало ее с обычным миром, так? — Холлоран поднял со стола дело и начал копаться в бумагах, полностью погрузившись в это занятие.

— Мистер Холлоран, если мы с вами закончили…

— Да, мистер Мэйсон. Мне, правда, все-таки хотелось бы увидеться с мистером Зергой.

— Боюсь, сейчас это невозможно, но у меня кое-что есть для вас. Пожалуйста, давайте спустимся вниз.

Бар, забитый до отказа, вновь встретил Холлорана тишиной и напряжением. Над стойкой не было телевизора, столь привычного в питейных заведениях, джазовый квартет на сцене перестал играть сразу же, как Майлз, сопровождаемый Мэйсоном, вошел в зал. Голландцу казалось, что взгляды, следящие за ним по пути к барной стойке, взвешивают его на невидимых весах. Интересно, признают ли его легким?

— Джонни, сделай, пожалуйста, другу мистера Зерги кофе по-геджасски и плесни бокальчик особой, ты понимаешь, о чем я, — слово «особая» Мэйсон словно выделил голосом.

Тишина вокруг накалилась. Через минуту бармен поставил перед Холлораном чашку, крошечную, словно наперсток, с тонким ободком густого вещества на самом дне, и бокал с темно-янтарной жидкостью. Голландец посмотрел на Мэйсона, тот кивнул:

— Геджасский кофе, его любят в некоторых сирийских племенах. В больших дозах может вызвать остановку сердца, но в малых… лизните и затем — глоток из бокала.

Холлоран так и сделал, и его язык обожгло невероятной горечью, которую тут же сменил резкий, непередаваемый прилив сил, сопровождаемый ореховым ароматом вина.

— Это амонтильядо. — Толстый, неопрятный Мэйсон, казалось, раздулся от гордости еще шире. — Из личных запасов молодого мастера. Считайте это своего рода входным билетом.

Внезапно Голландец обратил внимание на то, что напряжение в воздухе разрядилось. Бар наполнил обычный для скоплений людей гур-гур, нечленораздельный рокот множества голосов, сопровождаемый какой-то современной аранжировкой брубековского Take Five от джазового квартета со сцены.

— Чужим здесь не наливают. Тем более такое. — Мэйсон положил на стойку перед агентом прямоугольник белой бумаги. — Так что все увидели, что хозяин к вам настроен хорошо, и сами будут вас воспринимать, как минимум, нейтрально. Ну и уж точно не как возможную игрушку, жертву… или пищу.

— Это радует, — хмыкнул Холлоран. — Я не очень-то привык, когда меня воспринимают как пищу, могу и испортить кому-нибудь аппетит.

— Молодой мастер действительно не пользуется телефоном. Но здесь записан телефон Чиото, а тот состоит при молодом мастере неотлучно. Когда вы выясните, что случилось с Ли Энн, позвоните, пожалуйста, ему.

— Если выясню.

— Надеюсь, все-таки, что «когда». Ли Энн хорошая девушка, мистер Холлоран, найдите ее. Не для молодого мастера, для нее самой. Ну и для меня, если просьба старика для вас чего-то стоит.

— Не слишком ли вы сентиментальны для управляющего клубом, мистер Мэйсон?

— Поживите с мое, мистер Холлоран, и начнете ценить и лелеять те крохи человеческого, что у вас останутся. Если я вам больше не нужен…

— Спасибо, мистер Мэйсон, вы мне помогли. Крутится у меня в голове одна зацепка, я ее проверю и буду держать вас и мистера Зергу в курсе.


Ночную темноту разорвал звуковой сигнал. Холлоран заметался в кровати и, только отправив будильник в полет в противоположный угол комнаты, понял, что дело не в нем, а в телефоне.

— Слушаю.

— Патрон, у нас проблемы.

— Надеюсь, это серьезно. Я вообще-то сплю.

— Патрон, Горизонт пал.

Несколько секунд до Голландца доходило.

— Горизонт… что?

— Горизонт пал. Нет связи с базой «Минерва», с остальными станциями. На базе Неллис был взрыв, сейчас по всем каналам трансляция.

— Хреново. По станции объявляй тревогу, боевиков в ружье, распечатать Шредингеров чулан в подвале, код в черном пакете в сейфе. Адреса для чулана по третьему списку, он там же в пакете. Я буду через пятнадцать минут.


На самом деле Холлоран приехал на станцию через тринадцать. Его «Форд» вихрем пронесся весь путь, практически не встречая сопротивления на ночных дорогах, обогнал пару мусоровозов и с визгом покрышек влетел за стоянку за зданием. Взъерошенный Майлз, зевая и потирая невыспавшиеся глаза, взбежал по крыльцу. Ответив на приветствие Джексона, сидевшего в холле за стойкой, поднялся наверх в ситуационный зал, где принял от такого же сонного Биркланда кружку кофе и пару таблеток — день, начавшийся так рано, обещал затянуться.

— Ладно, по порядку. Что у нас?

Дженис вывела на огромный настенный экран несколько новостных роликов на параллельное воспроизведение. Холлоран увеличил один из них и включил звук:

«… пожар на складе боеприпасов. На территории совместно со спасателями работают армейские инженеры, и им удалось предотвратить распространение огня, однако в самом центре до сих пор слышны взрывы, это затрудняет проведение спасательных работ. О человеческих жертвах не сообщается…»

— Это крутят по всем каналам сейчас, патрон. — На Дженис не было лица. — Официальная версия — несчастный случай на складе боеприпасов. Но обратите внимание на видеоряд: в зоне поражения как раз тот сектор, где стояли наши ангары, в том числе тот, что с Дедаловыми вратами.

— Чего мы лишились?

— Практически всего. Связь есть только наша внутренняя, живой связи с другими станциями и группам нет, все шло через загоризонтный ретранслятор. Нет доступа к федеральным базам — CODIS, баллистика. Нет доступа к местным базам, нет камер, кроме установленных на здании. Нет полномочий: наши контракты подтверждались на федеральном уровне тоже через Горизонт. Теперь мы просто гражданские лица со странными игрушками.

— Финансы?

Тут откашлялся Биркланд:

— Нет доступа к синдикатским счетам, карты МИДАС не работают, я успел проверить. Так что мы еще и бедные гражданские.

— Ну немного сальца у нас все-таки есть, — Холлоран криво усмехнулся. — Теперь ты понимаешь, зачем я крутил неучтенку? И есть кое-какой запас оборудования в хранилищах, я, как тот хомяк, еще в самом начале много что перетащил, вот как знал.

Он подошел к окну, достал сигареты:

— Вам придется потерпеть мой табак.

— Да ладно уж, — махнул рукой Биркланд, — смоли.

— Кстати, а что делают мусоровозы у нас на стоянке перед зданием? — Голландец надел очки и присмотрелся. — У нас тут нет мусорных… ЛОЖИСЬ! НА ПОЛ, ВСЕ НА ПОЛ!


У двух больших белых грузовиков санитарной службы, вставших на стоянке странным уступом, открылись люки в бортах, и оттуда показались стволы. Browning M2, калибр.50, штука старая, надежная, страшная. Холлоран не успел отползти от окна, когда пулеметы открыли огонь.

Здание, конечно, давало защиту от стрелкового оружия, но это была защита от нормальных людей, не от выродков, которые могут притащить тяжелые «двойные Эм». Его подкалиберные трассирующие пули прошивали и стеновые панели, и внутренние стены, и человеческие тела с одинаковой легкостью. Осветительные панели на потолке моментально вышли из строя, настенный экран разлетелся мелкой крошкой, и в разрываемой вспышками темноте был виден воющий от боли Биркланд, которому оторвало кисть руки.

— Дженис, ты в порядке?

Холлоран пополз к напарнику, матерясь, когда изрезанные руки натыкались на очередной кусок стекла или пластика. В воздухе ощутимо запахло паленым: трассеры подожгли что-то в здании.

— Помоги мне вытащить его!

Дженис вскочила с пола и с нечеловеческой легкостью одним движением перепрыгнула к двери в ситуационный зал, сорвала со стены аптечку и бросила ее Голландцу. Тот извлек из аптечки шприц-тюбик стимулятора и воткнул его Андерсу в бедро прямо через штанину. Через мгновение Дженис оказалась рядом с ним и начала накладывать на культю Биркланда жгут.

— Может, порвем их, патрон?

— Скорее они нас! Пулеметы без пехоты не используют, а два пулемета — это взвод, а то и рота, человек сорок минимум! Берем Биркланда и уходим в подвал!

Снизу из холла раздалась длинная очередь, затем к стрелку присоединился еще кто-то из окна северного крыла — подала голос команда «Йот». Один из пулеметов замолчал, зато второй перенес огонь на входную группу. Снаружи кто-то неразборчиво рявкнул команду, здание дрогнуло от нескольких взрывов, — похоже, нападающие пустили в ход ручные гранаты.

Однако выстрелы пожертвовавших собой «Ловцов удачи» смогли купить пару секунд для Холлорана и Дженис: те, взвалив Биркланда на плечи, пересекли больше похожий на поле боя ситуационный зал и скрылись в потайной двери, ведущей к спуску в подвал.

— Давай, Викинг, давай, держись! — Холлоран знал, что его напарник почти не чувствует боли в оторванной кисти, но у них есть всего минут пять, потом стимулятор перестанет действовать. — Дженис, ты чулан завела?

— Обижаешь, патрон.

Координатор связи переложила пистолет в левую руку и набрала длинный код на цифровой клавиатуре рядом с простой, ничем не выделяющейся дверью, в которую уперлась лестница. Дверь распахнулась, открыв агентам типичный чулан: стеллаж с моющими средствами, тележка уборщика… и еще одна дверь напротив, снабженная такой же клавиатурой.

— Только до сих пор не понимаю, как это все работает.

— Главное, чтобы знала, что это работает. Входим тут, выходим там. Какие-то квантовые штуки, долго рассказывать. Что с остальными парнями? — Холлоран усадил напарника на пол у стеллажа.

Дженис сверилась с наладонником.

— Нет больше парней, патрон. Джошуа и Джунипера накрыло сразу, Джексон был в холле и отвлек их пехоту на себя. Маяк Джефферсона в северном крыле только что погас.

Холлоран витиевато выругался.

— Ладно, девочка, держись. Сейчас будет переход, будет плохо, но ты держись. Затем тут же тащим Биркланда к машине и рвем оттуда когти: штука эта на текущем технологическом уровне невероятна, если ее увидят — сработает Парадокс, а я не хочу под него попадать. — Холлоран посмотрел на Дженис: — Готова?

Та кивнула.

Голландец прошел к второй двери, ввел еще один длинный код и нажал зеленую клавишу.


К чувствам, вызываемым переходом через чулан Шредингера, описание «будет плохо» подходит примерно так же, как к трансарктической экспедиции подходит фраза: «Будет немного прохладно». Аппаратура, превосходящая обычные земные технологии примерно на пять поколений, а потому совершенно невозможная в рамках Консенсуса, соединила две точки пространства — подвал здания станции и комнатку в заброшенном доме в Глэйдс. Организмы агентов протестовали против этого надругательства над реальностью, причем делали это всеми доступными человеческому телу способами: Холлорана, как уже имеющего опыт подобных переходов, просто зашатало и бросило в леденящий озноб, Дженис же полностью потеряла ориентацию в пространстве. Ее вестибулярная система взбунтовалась, низ был одновременно везде и нигде, все предметы в комнате отбросили странную тройную тень и зазвучали запахом сосны, покрытой бутонами боли цвета си-минор третьей октавы. Девушка упала, ее вырвало. Холлоран помог ей сесть, подал бумажный платок и начал с усилием отдраивать кремальеру, появившуюся на внешней двери.

— Чтобы я еще раз… — Дженис, шатаясь, встала, подняла с пола пистолет и пристроила его в кобуру.

— Жить захочешь — первая в переход запрыгнешь. Лучше так, чем на шесть футов глубже.

Холлоран взвалил на плечи потерявшего сознание Биркланда.

— Машина в гараже. Прыгай за руль и уходим отсюда.

— Куда?

— Пока — просто отсюда. Потом обработаем Биркланду руку и решим, есть у меня одна мысль.

Две минуты спустя неприметный фургон GM вырулил на Фримонт-стрит, унося в своем чреве двух смертельно уставших людей и одного бессознательного калеку — все, что осталось от местного представительства одной из самых тайных мировых организаций.


Тем временем по разгромленному зданию станции продвигалась группа людей, чьи серые комбинезоны говорили об их причастности к коммунальным службам, а бронежилеты, штурмовые винтовки и моторика — о том, что эта причастность — фикция. «Серые» продвигались осторожно, «нарезая углы», не перекрывая друг другу сектора обстрела и запуская в каждую комнату перед собой разведывательного дрона. Из северного крыла донеслась короткая очередь, после чего руководитель группы, входившей в руины ситуационного зала, кивнул, услышав в гарнитуре рации: «Здесь Синий-два, провел контроль, идем дальше».

— Босс, тут еще дверь и лестница вниз.

— Пошли, только аккуратно.

Пятерка лжемусорщиков спустилась на четыре пролета вниз и застыла перед закрытой дверью. Бойцы приготовились, один из них распахнул ее, маленькое помещение прочесали очереди, разбив стоявшую на стеллаже банку с моющим средством — тут же запахло порохом, бытовой химией и цитрусовой отдушкой. Старший потянулся к рации:

— Здесь Зеленый-Главный, входим в подвал, пока чисто…

Это было последнее, что он успел сказать перед тем, как все окружающее залил свет взрыва.


Вообще, Парадокс — штука простая. Консенсус, то есть объединенное мнение человечества, определяет правила поведения реальности. Одаренные люди эти правила могут обходить. Одни используют для этого странные ритуалы, рисуют пентаграммы, заполняя их символами и словами на давно забытых языках; другие впадают в религиозный экстаз; третьи отравляют свои тела передовыми достижениями фармакологии, четвертые — используют технику, зачастую неотличимую от магии. Одно лишь остается неизменным: как только об этом обхождении правил мироздания становится известно обычному человеку, реальность начинает сопротивляться, и прореха на гобелене мироздания затягивается.

Так было и сейчас. Как только старший штурмовавшей здание группы осознал, что на плане здания, который он внимательно просматривал перед началом операции, не было никакой лестницы вниз и уж тем более никакого чулана, а остававшимся внутри «мишеням» из оцепленного здания деться было некуда, как цепочка случайностей привела к тому, что два часа назад на ударный дрон Predator MQ-1A производства компании General Atomics, готовившийся к учебно-тренировочному полету, вместо учебного боеприпаса погрузили три вполне себе боевых ракеты AGM-114N Hellfire-II. Две минуты назад вышедшая из строя бракованная микросхема перевела Predator в боевой режим, и двадцать секунд назад он выпустил ракеты по учебной цели — блокпосту с огневыми точками, именно так отображалось здание станции в его электронных мозгах. Три термобарические боеголовки MAC взорвались практически одновременно, превратив здание станции в руины и не оставив в живых никого из штурмовой группы. Так как здание станции и заброшенный жилой дом в Глейдс были пространственно совмещены в момент взрыва, тому тоже досталось, и он сложился внутрь, словно карточный домик.

Если бы обычный человек был свидетелем этих нарушений закона причинности, он бы сказал: «Невероятно». Но для наблюдателя, не привязанного к общепринятому таймлайну, совершенно нормально, что отклики от события, словно круги по воде, идут не только вперед по временной оси, но и назад. Именно потому Одаренные и называют это Парадоксом, вспоминая в качестве примера историю о древнем китайском правителе, чье правление пошло наперекосяк из-за того, что не был в должной степени соблюден ритуал его похорон.


— Клуб «Лунная радуга», меня зовут Орига, добрый вечер. Сожалею, сэр, но все столики у нас уже забронированы.

Голландец поморщился: настолько молодой, радостный, позитивный голос в телефонной трубке не вязался с его разбитым состоянием.

— Это Холлоран, мне нужен Мэйсон.

— Одну минуту, сэр, я посмотрю, что я могу для вас сделать. Оставайтесь на линии, пожалуйста.

Девушка повесила его на «холд», в трубке зазвучала мелодия ожидания в обработке какой-то модной YouTube-звезды. Холлоран привалился к стенке вэна, припаркованного в переулке, извлек из кармана пачку сигарет и закурил.

Его шестое чувство, подсказывавшее о необходимости путей отхода, не обмануло. Биркланд, обколотый транквилизаторами, лежал в кузове машины с залитой биогелем культей вместо правой кисти. Все штатное оборудование агентства, включая оружие, отправилось в ближайшие помойки, а сам автомобиль, серый фургон General Motors, был произведен пятнадцать лет назад и из электроники имел систему зажигания и магнитолу. Все.

Из одного из разбросанных по городу хранилищ (анонимно арендованный контейнер на площадке хранения, оплаченный наличными на двадцать лет вперед и зарегистрированный на некоего Джона Смитсона из Торнтона, Колорадо) были извлечены на свет божий «тревожные» сумки — к сожалению, всего три. Эх, если бы парни из группы «Йот» успели выбраться… Но сейчас переодеваться в цивильное пришлось только Холлорану и Дженис.

Затем настал черед Биркланда. Кровопотеря из-за травматической ампутации правой кисти, наложившийся на нее шок от перехода и изрядная доза транквилизаторов… Конечно, автодок и хороший одаренный медик поставили бы напарника Голландца на ноги за сутки, максимум двое, но ни того, ни другого у них не было. Биогель исключал заражение, но все равно Биркланду отлеживаться не меньше недели. И это всё без учета неизвестного противника, который наверняка ведет поиски мышек, ускользнувших из его мышеловки.

Тут Холлорана осенило, он извлек предоплаченный сотовый, по памяти набрал номер клуба и сейчас висел на «холде», который, слава всем богам, продлился недолго.

— Здесь Мэйсон. Добрый вечер, мистер Холлоран. У вас есть для нас новости?

— Боюсь, мои новости не касаются нашего с вами дела. Я хочу попросить вас об услуге.

— Подозреваю, что услуга из разряда тех, что лучше не обсуждать по телефону. Подъезжайте, мы все обговорим. Заходите с черного хода в переулке за двенадцатой, знаете, где это? Отлично, я предупрежу охрану.


Через четверть часа фургон беглецов остановился в темном переулке. Еще в квартале отсюда сияли огни города, и модные магазины сверкали великолепием своих витрин, тут же на ветру покачивался одинокий мигающий фонарь, оставляющий в тени мусорные баки и роющуюся в них бесформенную фигуру. Бомж? Крупная бродячая собака? Великовато для пса.

Холлоран поправил кобуру с «Глоком» под курткой и вышел из машины, хлопнул дверью и подошел к Дженис, сидевшей на водительском месте.

— Я ненадолго, попробую пристроить Андерса. Ему все-таки по уму нужен медик да присмотр.

— А что за место? Что за люди, надежные?

— Не знаю. Надеюсь. Но на всякий случай держи ушки на макушке, если я не появлюсь через десять минут — двигай отсюда. В бардачке папка, там документы и ключи от ранчо милях в сорока, в кузове в сумке двести тысяч наличными. Считай себя в длительной командировке.

— А вы, патрон?

— А я уж как-нибудь. Ладно, не дрейфь, нам еще всю эту кашу расхлебывать, так что тут я уж постараюсь не облажаться.

— Возвращайтесь, патрон. Если вас не будет через десять минут, я пойду следом.

— Даже не думай! Никакого геройства, пока у нас Андерс однокрылый на руках, ему ты нужнее, чем мне. Давай, обещай мне: ждешь, пока я не появлюсь, или через десять минут газ до отказа и жги резину до ранчо. Обещаешь?

— Хорошо, патрон, обещаю.

— Договорились, детка. Ладно, не вешай нос, я постараюсь быстро.


Замок на двери черного хода подмигнул карточке Холлорана зеленым глазом, дверь, производившая впечатление старой и заржавленной, отворилась без малейшего скрипа. Стоявший за ней огромный чернокожий тип (черт, клонирует Зерга их, что ли?) кивнул беглому агенту и жестом предложил следовать за ним.

Голландца вели служебными коридорами клуба, пустыми и гулкими, в них доносились басы со сцены, но людей по дороге не встретилось ни одного. Серый коридор, железная лестница, подвал. Резная деревянная дверь, которую охранник открыл для гостя сложным ключом, но внутрь заходить не стал.

Холлоран вошел и огляделся. Большой зал с высокими стрельчатыми потолками, каменные стены, украшенные гобеленами. На одной из стен — коллекция музыкальных инструментов, преимущественно духовых, причем создавалось впечатление, что они тут висят не для красоты, их постоянно используют. Над огромным камином (электрическим, что характерно) красовался огромный череп какой-то зверюги (Холлоран, конечно, не был Кювье, но, судя по зубам, зверюга эта не отличалась вегетарианством), под ней — два скрещенных клинка, не похожих на бутафорию.

Навстречу Голландцу из одного из кресел поднялся Зерга: неизменный темный костюм, светлые волосы уложены волосок к волоску. «Э» — элегантность.

— Мэйсон передал мне, что вы хотите просить об услуге. А еще я смотрю новости. Ужасный взрыв бытового газа.

— Можно сказать и так.

— Вы хотите просить, чтобы я разобрался с этим? — в голосе Зерги промелькнуло что-то… Презрение?

— Нет. Это дело мое и только мое, я с этим разберусь сам или сдохну в процессе.

— Тогда вы хотите что-то для себя?

— Нет. Мои люди погибли. Один тяжело ранен, за ним надо присмотреть: стабилен, но состояние тяжелое.

— Я к этому непричастен, уверяю вас.

— Даже и не думал вас в этом обвинять. Я близок к решению вашего вопроса, мистер Зерга, но вся эта суета вокруг — она отвлекает. Моему напарнику нужно место, чтобы отлежаться под присмотром, и тогда, возможно, уже завтра, вы получите ваши ответы.

— Я не ошибся, вы сильный человек, мистер Холлоран, и будете еще сильнее, если не погибнете по дороге. Но и тогда, я уверен, у вас найдется козырь в рукаве.

Зерга поднял со столика у кресла серебряный колокольчик, тот отозвался малиновым звоном. Откуда-то из-за драпировок появился еще один чернокожий, его Голландец уже видел — водитель Зерги.

— Чиото, это мистер Холлоран. Пройди, пожалуйста, с ним, снаружи ждет его коллега, которому нужно оказать помощь. Этот коллега какое-то время будет нашим гостем, проследи.

— Хорошо, мастер, — отреагировал Чиото с поклоном, голос у него был глубокий, низкий, словно рык дикого зверя, даже не рык, а его обещание. Агент проследовал за ним к выходу из зала.

— Не разочаруйте меня, мистер Холлоран, — послышалось вдогонку. Голландец только молча кивнул в ответ и закрыл за собой дверь, из-за которой спустя несколько секунд донесся приглушенный плач саксофона.


У Холлорана сложилось впечатление, что странные ночные гости появляются в «Лунной радуге» довольно часто, по крайней мере люди Чиото оказались к этому довольно привычны. Стоило чернокожему гиганту пару раз неразборчиво рыкнуть в снятую с пояса рацию, как «все заверте…»: вместе с агентом, кроме него, к машине вышли еще пятеро. Двое несли носилки с отключившимся Биркландом, их охраняли еще двое со штурмовыми винтовками, озирающиеся по сторонам. Еще один держал наизготовку примерно шестифутовое копье с листовым наконечником, по которому время от времени пробегали странные искры. Холлоран хмыкнул было, но вспомнил, что хозяин этих типов не фиксируется самыми современными приборами слежения, и решил с уважением относиться к любым встречаемым здесь анахронизмам, — скорее всего, эти парни знают, что делают.

Процессия исчезла в здании так же быстро, как и появилась, спугнув непонятную тварь у мусорки, — та забилась в самый темный угол и предпочитала не шевелиться. Чиото же вместе с Холлораном подошел к Дженис:

— Вы уверены, что не хотите остаться, мистер Холлоран?

Перепад между образами был разительным: сейчас перед Голландцем стоял скорее не зверь рыкающий, но преуспевающий юрист с хорошим оксфордским произношением.

— Не смотрите так удивленно. У меня MBA «Лиги плюща», просто мои люди не поймут, если их вождь будет говорить, как обычный человек.

— Вождь? Тут ваше племя?

— Мы одни из последних настоящих гереро. В свое время у нас были… некоторые неприятности с немцами, и мастер спас нас, перевезя сюда. Сейчас все мужчины племени служат ему, а женщины помогают по хозяйству и… другим делам.

— Африканское племя в качестве личной армии. Превосходно.

— Не только и не столько армии, мистер Холлоран. Кто, как вы думаете, ведет бухгалтерию мастера?

— Не сомневаюсь в ваших талантах, Чиото. Но, к сожалению, мы не можем остаться: у нас дела.

— Хорошо, мистер Холлоран. Мой номер у вас есть, я буду ждать вашего звонка. Если вас постигнет неудача, я почту за честь возможность лично вырвать ваше сердце. — Прозвучала эта фраза с таким выражением, что Холлоран не смог для себя решить, чего в ней больше, — уважения или угрозы, поэтому просто кивнул в ответ.

Вэн вырулил из переулка, провожаемый взглядом странной твари от мусорных контейнеров. Она все-таки решилась выдвинуться из тени контейнера — только для того, чтобы вылетевшее из другой тени сверкающее копье с листовидным наконечником пригвоздило к асфальту ее пятифутовое тело, худое, но мускулистое, покрытое свалявшейся рыжей шерстью. Люди Зерги не любили чужаков на территории, которую считали своей.


Фургон остановился на пустыре за старым промышленным зданием милях в пяти от города. Холлоран выбрался с пассажирского сиденья и скривился, потягиваясь.

— Черт, эти сиденья бы старику Торквемаде в качестве инструмента. Уверен, еретики бы признавались в чем угодно, только бы не провести в них еще полчаса.

— Да ладно вам, патрон, вы просто уже старый.

Дженис выбралась из кузова и бросила к ногам Холлорана одну из двух сумок-даффл.

— А что здесь такого, что мы тащились сюда через весь город? Были же вроде конспиративные квартиры поближе?

— Подумать только, существо трех лет от роду обвиняет меня в старости. Детка, мне неприятно это говорить, но я же тебя переживу.

— Ну да, мне осталось еще года три-четыре активной службы, потом в обычных условиях списали бы. Но зато я всю жизнь на пике формы, никакого медленного угасания! Так что мы забыли в этих развалинах?

— О-о-о-о, это отдельный рассказ. Проще показать, что я сейчас и сделаю. — Холлоран подхватил свой даффл. — Двигай за мной, крошка, и увидишь, глубока ли кроличья нора.

Правда, сразу ничего особенного показать не получилось: отыскав чуть дальше на задворках установленный на подъемник контейнер, Голландец вцепился в свисавший сверху пульт управления и разочарованно застонал — подъемник не был запитан. Еще примерно полчаса беглецы потратили на то, чтобы обойти компаунд, отыскать распределительные щитки и подключить питание, причем в паре случаев предохранители пришлось заменить на простые «жучки» — те раскалились, но пока держались.

— Ладно, детка, перекрестились левой пяткой и попытаемся вознестись не сразу на небеса.

Холлоран и Дженис наконец-то устроились в контейнере. Голландец надавил на клавишу на пульте, и подъемник с дребезгом давно не смазываемого механизма поволок контейнер куда-то вверх, затем вбок, пока не пристроил где-то на верхотуре.

— Странноват метод входа.

— Зато чужие не появятся, да и свои — только те, кто в курсе.

Вошедший внутрь темного помещения Холлоран перекинул рубильник на стене. Точно напротив лестницы, спускающейся вниз в огромное помещение бывшего цеха, засветились огромные LCD-экраны, а чуть в стороне взвыли вентиляторы серверной комнаты на десяток стоек, отделенной стеклянными панелями. Под потолком замигала и лопнула с ворохом брызг старая лампа дневного света, но еще три ее товарки продолжили нести службу. Пахло старым пластиком, затхлостью и пылью.

— Патрон, что это… за место? — Дженис бросила даффл на металлический пол лестничной площадки и, вцепившись в железное ограждение лестницы, замерла, очарованная.

— Добро пожаловать, детка, на самый охраняемый секрет Агентства одна тысяча девятьсот девяносто шестого года. Площадка «Сансара-ноль», именно тут создавался и обкатывался прототип той системы, на которой сейчас пытается выехать Блум. В девяностых ее законсервировали, закрыли и забыли. Мне о ней рассказал один парень… сейчас уже неважно.

Холлоран спустился в машинный зал, отдернул огромный лист полиэтилена, которым было прикрыто одно из рабочих мест, и чихнул от поднявшегося облака пыли.

— Тогда, в девяностых, тут было оборудование уровня «Т+2». В серверной даже стоит один из первых квантовых компьютеров, правда, его еще оживить надо, подозреваю. А что это значит сейчас?

Дженис подбежала к заработавшему компьютеру, освобожденному Голландцем от чехла, уселась на продавленное кресло и заклацала по антикварной механической клавиатуре. Одна команда, другая, третья… десятая. Девушка с восторгом обернулась к агенту:

— Сейчас все железо и каналы связи соответствуют уровню «Т0», вполне современны. Да, это не наши привычные волшебные игрушки… но они надежные, и Парадокс нам не страшен. Мы снова в игре, патрон!

— Именно, детка, именно! Ладно, я немного прошвырнусь здесь, посмотрю еще, что к чему, да за продуктами и еще парой игрушек съезжу. Ты пока обживайся, заводи эту шарманку. И еще одно.

— Да, патрон? — в голосе Дженис явно проскакивало нетерпение.

— Не светись по всем каналам, как рождественская елка, веди себя тихо — как мышь. Сдается мне, нас ищут серьезные ребята.

— Насколько серьезные?

— Самые серьезные, какие только могут быть. Наше родное Агентство. Видишь ли, детка, перед тем, как началась заварушка на станции, я видел не только мусоровозы. Над ними висел наш штатный дрон наблюдения, так что, подозреваю, по нашу душу пришли ребята мистера Блума лично.

— Но почему?

— А это — вопрос на миллион. Ладно, обживайся пока, потом решим вопрос загадочного мистера Зерги и примемся собирать уже нашу головоломку.


— Мистер Васкез? Эрик Васкез?

— Доктор Васкез, с вашего позволения. — Застывший на крыльце расположенного в самом сердце Крусиан Лейк дорогого дома в стиле хай-тек мужчина средних лет (аккуратная стрижка, светлые легкие брюки и тенниска, часы «Омега», легкий портфель крокодиловой кожи) обернулся к визитеру, шагнувшему на залитый светом фонарей тротуар с переднего сиденья удлиненного черного «Мерседеса». — А вы?

— Зовите меня Холлоран. Я бы хотел обсудить с вами одну из ваших бывших пациенток — Ли Энн Зеленевски.

— Вы из полиции? Где ваш значок?

— Меня можно назвать обеспокоенным гражданином. А в полицию я пойду, если не удастся этот вопрос обсудить с вами.

— Намерены меня шантажировать? Предупреждаю сразу, на шантаж я не поддаюсь. Ли Энн умерла и похоронена, и ее раковый диагноз подтвержден данными биопсии.

— И в мыслях не имел. Но давайте мы пройдем внутрь, и я расскажу вам преинтереснейшую историю.

Васкез зазвенел ключами, отпирая дверь.

— Могу уделить вам не больше пятнадцати минут.

— А это уж как пойдет, доктор Васкез. — Холлоран нагнулся и поймал попытавшегося прошмыгнуть на улицу кота. — Чудесное животное. Его рыжая шерсть не очень идет к вашей обстановке, но кот просто чудесный. Как его зовут?

— Эм-м… Майло.

— Странное имя для кота, ну да бог с ним. С вашего позволения… — Холлоран устроился в кресле в гостиной вполоборота к хозяину, вынуждая того сесть на диван. — Я правильно понимаю, что бедняжка Ли Энн была вашей пациенткой?

— Да. Я, хоть и не онколог, был ее семейным врачом и вел ее на протяжении всей болезни.

— А какая у вас врачебная специализация, если не секрет?

— Врач общей практики. Сейчас получаю дополнительную специализацию трансплантолога. А в чем дело?

— Вам что-нибудь говорят такие имена, как… — Холлоран достал из кармана блокнот и полистал его. — Майкл Стефанов, Ричард Колхиди… Элисон Кеннеди?

— Я был врачом Майкла, там у него была какая-то странная история с самоубийством, верно? А остальные — кто они?

— А к дому номер шестнадцать по Тисовой аллее в Глейдс вы имеете какое-нибудь отношение?

— Мы с товарищами вскладчину образовали фонд, купивший несколько участков в Глейдс и сдающий их в аренду. Деньги должны работать, понимаете? — Васкез утер пот со лба. — А в чем, собственно, дело?

— Дело в коте, доктор. В Майло, как вы его называете, или, как его называла Ли Энн, — в Бенни.

— Не понимаю.

— Ничего, я объясню. — Холлоран щелкнул застежками своего чемоданчика, достав несколько распечаток. — Начнем, как положено в палп-фикшн, с фантастического допущения. Видите ли, дело в том, что после смерти Ли Энн, подробно документированной, ее кот находился у нее дома. Квартирный хозяин это подтверждает. Ключей он никому не давал, так что я делаю фантастическое допущение: мисс Зеленевски сама привезла вам кота. Уже после своей смерти.

— Абсурд! — Васкез заметно побледнел.

— Возможно. Ведь всем известно: мертвые не ходят и уж тем более не приносят котов. Но вот здесь у меня распечатки данных вашего мобильного телефона и телефона ее квартирного хозяина. Согласно данным сотовой связи вы никогда не были в радиусе сотни метров друг от друга. Но кот здесь.

— Вы несете ерунду. Пожалуйста, покиньте мой дом!

Доктор завел правую руку за спину, словно что-то нащупывая, Холлоран и бровью не повел.

— Дайте мне еще пять минут, мистер Васкез. Итак, я не знаю, что произошло потом. Но вы — начинающий трансплантолог. И у вас есть доступ к дому в Глейдс, где согласно все тем же данным сотовой связи примерно за день перед своей смертью бывали и Стефанов, и Колхиди, и миссис Кеннеди. Что там произошло, Васкез? Вы пересадили им что-то от Ли Энн?

Васкез вскочил с дивана.

— Вы не понимаете! — Доктор резким движением вырвал из-за спины маленький никелированный «Кольт», рука его дрожала, но направляла оружие на Холлорана. — Она пришла ко мне с этим чертовым котом, хотя должна была лежать на кладбище! Так не бывает, но так было!

— Во сколько это случилось? — Холлоран был невозмутим. — Утром или вечером?

— Рано утром, часов в пять. Затем она просто упала и… не двигалась.

— И вы бросились ее спасать.

— Конечно же! Но пульса у нее не было, дыхания и зрачковой реакции тоже…

— И тогда вы начали ее исследовать.

— Вы должны понять, не каждый день к тебе приходит пациент, которого ты неделю назад отправил на кладбище!

Ствол «Кольта» проводил Голландца, подошедшего к окну гостиной и отодвинувшего штору, — окно выходило как раз на подъезд к дому, по вечернему времени ярко освещенный фонарями.

— Вы провели вскрытие? Что оно показало?

Васкез взял себя в руки и затараторил:

— Полное отсутствие трупных изменений: ни пятен, ни распада органов, ни окоченения. Ничего! Мало того, ее кровь заменил какой-то странный состав, благодаря которому она стала универсальным донором. Вы понимаете — универсальным! Никакого отторжения тканей, никакого резус-конфликта, ничего! Ко мне пришло величайшее открытие медицины со времен Ландштейнера!

— И вы взяли быка за рога.

— Она спасла десяток жизней! Благодаря этому люди начали жить по-новому!

— Эх, доктор, доктор… — Холлоран отвернулся от окна. — Мне жаль вам это говорить. Возможно, вы на самом деле действовали из лучших побуждений, но мы этого никогда не узнаем. Но именно вы убили ее, и именно вы убили этот десяток людей, которым вы пересадили от нее органы. Про троих я уже знаю, кто остальные?

Васкез ткнул пистолетом в сторону агента:

— Вы никому об этом не расскажете! И не вам меня судить!

— Конечно, не мне. Я не судья, чтобы вас судить, и в суд я с этим не пойду.

Из прихожей раздался звонок.

— Судить вас будет он.

Васкез обернулся на звонок, затем посмотрел на Холлорана. Тот нацепил на лицо самую безразличную маску:

— Отодвинув штору, я подал ему сигнал, и сейчас он пришел за вами. Я не думаю, что цель его визита — пожелать вам здоровья. Лучше вам открыть, хотя, конечно, это уже ничего не изменит.

Один мощный удар выбил дверь в прихожей из петель, и на пороге возник мистер Зерга.

Васкез выстрелил в него, но не попал. Зерга сделал шаг к нему.

Пистолет в руке доктора дернулся и раздался еще один грохот выстрела, затем еще и еще. Несколько пуль попали в Зергу, но тот продолжал свое движение к хозяину дома.

— Все подтвердилось, мистер Зерга. Ли Энн была у него утром, затем перестала двигаться, он провел ее вскрытие и пересадил часть ее органов посторонним людям.

Холлоран отошел от окна и развернулся к вошедшему. Тот в свою очередь рассматривал входные отверстия от пуль в своей груди.

— Мистер Холлоран, я благодарен вам за проведенное расследование, — голос Зерги был холоден и безразличен. — Мало того, что он отобрал у меня Ли Энн, так этот ублюдок мне еще и сорочку испортил. Пожалуйста, оставьте нас, сейчас здесь будет несколько… неопрятно.

Холлоран пожал плечами и вышел из дома, подхватив по дороге перепуганного кота. Подойдя к машине, он с кивком принял от Чиото стаканчик кофе, после чего закурил. Дверной проем за его спиной озарили вспышки еще трех выстрелов, за которыми последовал крик — долгий, протяжный, надсадный, из вопля переходящий в хрип. Холлоран не оглянулся.

Мимо проехала черно-белая полицейская «касатка». Один из патрульных офицеров скользнул взглядом по стоявшим у «Мерседеса» Чиото и Холлорану. Чиото отсалютовал ему своим стаканом, после чего машина полицейских отъехала и скрылась за поворотом. Голландец вопросительно посмотрел на вождя гереро, но тот только пожал плечами в ответ.

Вторая сигарета Холлорана подошла к концу, когда из дома вышел мистер Зерга. Свой пиджак он держал на вытянутой руке, вторая рука, лицо и грудь Зерги были залиты кровью, — правда, по его походке, все такой же легкой и упругой, было непохоже, чтобы кровь была его.

— Мистер Холлоран, еще раз вам моя глубочайшая благодарность, — заявил перемазанный кровью монстр. — Я ваш должник.

— В очередной раз я не знаю, за хороших или плохих парней я играю, — Холлоран щелчком отправил окурок сигареты в канаву.

— Он лишил девушку вечности и отправил на тот свет еще несколько человек. Мы за них отомстили с вашей помощью. Это хорошо или плохо?

— Говорят, что месть — всегда плохо.

— Если не мстить за своих, то всякая нечисть распояшется и будет себя вести, словно только так и надо, верно?

— Я впервые дискутирую о добре и зле с человеком, по пояс перемазанным кровью другого человека.

— Всякое когда-то случается в первый раз. Вас подвезти?

— Спасибо, я доберусь сам. Отойду отсюда на квартал и поймаю такси.

— Как знаете. Еще раз: в моем клубе и в моем мире вам всегда рады, пока имя Ксандера Йорка Зерги что-то еще стоит в этом городе. Если хотите, мы вместе займемся вашими проблемами. С вами интересно, давно никто из смертных не вносил в мое существование столько разнообразия.

— Благодарю, мистер Зерга, но я вынужден отказаться. Это все-таки между мной и теми парнями — практически личное. Но спасибо за предложение.

Чиото внезапно облапил Голландца на прощанье, впрочем, предельно аккуратно, точно огромный медведь, обнимающий хрупкую хрустальную статуэтку.

— Берегите себя, агент Холлоран.

Хлопнули двери машины, «Мерседес» взревел двигателем и плавно, словно огромный лакированный городской корабль, отчалил.

Шумные похороны

— Детка, я принес тебе кофе. — Холлоран, нагруженный двумя бумажными пакетами с едой, спустился в машинный зал новой базы и сгрузил свою ношу на стол. — Дженис?

Бывший координатор связи группы «Йот-42» обмякла в кресле. Голландец подбежал к ней, но тут же успокоился: дыхание ровное. Просто устала и отрубилась прямо на месте. Осталось только аккуратно снять с нее VR-шлем и перенести в ее выгородку в углу цеха, устроив там на армейской складной кровати и прикрыв раскрытым спальным мешком.

Разогрев в допотопной микроволновке что-то тайское навынос (рис и говядина с чем-то там, Холлоран не вникал), агент, шипя от боли в обожженных пальцах, устроился в выгородке бывшего супервайзера цеха под самой крышей перекусить и помозговать. Вот вроде бы человечество в целом достигло небывалых технологических высот, можно связаться с человеком на другом континенте за пару секунд, но у микроволновок все равно, вне зависимости от количества ручек и кнопок, всего две настройки: «льды Арктики» и «геенна огненная». Либо разогреваемая еда получается слишком холодной, либо невыносимо горячей, и третьего не дано.

Вооружившись пластиковой вилкой, Голландец начал набивать брюхо и подбивать баланс.

В минусах можно считать подтвержденным, что списало беглецов родное Агентство. Ну или какая-то его часть, находящаяся по эту сторону Горизонта и пляшущая под дудку этого мерзавца Блума, больше никому из своих Голландец дорогу вроде бы не переходил. Достучаться до инстанций по ту сторону Горизонта или в других городах пока не удавалось, ну да Холлоран и Дженис не особо и пытались, стараясь не привлекать лишнего внимания: если за дело взялись свои, то сейчас они агенты-изгои, и в лучшем случае их попытаются взять живыми и прогнать через «комнату 101», вместо того, чтобы разбираться, в чем же дело. В лучшем случае.

Следующий минус вытекал из первого. Расположенная в заброшенном комплексе машинерия позволяла получить бэкдор к федеральным сетям — не на уровне полного доступа современной версии «Сансары», но все же… И первое же, что узнали беглецы, подключившись: по Голландцу и Дженис прошел APB — ориентировка «всем постам». Террористы, сибирская язва, особо опасны, вооружены, при задержании не рисковать, рекомендуется применять силу, — в общем, им выписали «строгий выговор с вознесением». Дженис отрубилась на боевом посту не просто так: последние пару суток она практически не спала, пытаясь прорваться в «Сансару» и сделать агентов невидимыми для сотен и тысяч ее видеокамер, распределенных по штату, но пока безнадежно. На выездах из города стоят дорожные блоки полиции, просто так не выехать, и это не считая того, что фотографии беглецов с этой ночи украшают планшеты «Разыскиваются» полицейских участков и консоли патрульных машин.

Кавалерия из-за холмов на помощь им не придет за неимением кавалерии, холмов-то вокруг хоть отбавляй, но от этого не легче. Со снабжением швах. Холлоран выгреб подчистую все тайники в городе, но все, что там было, — это немного легкой стрелковки, комплекты поддельных документов, чуть-чуть наличных, стимуляторов и лекарств. Ну еще пара машин. Достаточно, чтобы начать новую жизнь при условии, что их образы исчезнут из контролирующей почти всю Неваду системы. Совершенно недостаточно, чтобы вести войну со всем миром.

С универсальными платежными картами МИДАС пришлось распрощаться, равно как и с устройствами связи Агентства. И с очками. И с оружием — со всем, что превышало современный технологический уровень, а значит, хотя бы теоретически могли отследить спецы родной службы.

В плюсах же — они живы, это главное. Есть крыша над головой и неконтролируемый доступ к сетям, есть неучтенные наличные. Пара принятых капсул поменяли феромонный профиль и Голландца, и Дженис, ДНК их не фигурировало ни в одной базе, так что опознать их сейчас можно только визуально или по отпечаткам, а тут уж они пуганые, легко подставляться не будут. Ну а попытаться вычислить круг их общения — добро пожаловать в хаос, дорогие друзья. Никаких постоянных телефонных номеров, никаких профилей в соцсетях, сигналы предоплаченных мобильников ретранслируются каждые три секунды на новую вышку в пределах города… Удачи, в общем.

Холлоран выщелкнул из магазина «Глока» патрон, подбросил его и поймал. Блум, скотина, что же ты такое затеял? Ради чего все это?

«Сансара» — болевая точка Блума, его ахиллесова пята, последние пару лет он носился с этим проектом как дурак с писаной торбой. Мятый дайм против ядерной боеголовки, что вся суета последних дней, все смерти и взрывы — все это как-то связано с «Сансарой», Холлоран готов был идти с этим в банк. Ладно, довели тихого, спокойного человека, доживающего последние годы до пенсии, — извольте пожинать результат.

Голландец вырвал листок из блокнота, черкнул на нем пару строк и поставил на рабочий стол Дженис, придавив стаканчиком с кофе, после чего, убрав пистолет под кожаную куртку, вышел из здания цеха, оседлал мотоцикл и с ревом двигателя скрылся в жаркой ночи.


— Патрон, я правильно понимаю, что ты предлагаешь, как это сейчас модно говорить, «нахлобучить» Агентство? — Дженис окинула Холлорана взглядом, в котором ясно читалось сожаление об отсутствии у агента рецепта хотя бы на занакс.

— Боюсь, детка, Агентство мертво, ну или просто так пахнет. Я же предлагаю показать этому хипстеру Блуму, что жизнь намного сложнее, чем его сраный низкоуглеводный безлактозный латте.

— Все-таки думаешь, что за этим стоит Блум?

— А кто еще? Посуди сама: сперва дрон, затем APB. Атака на нашу станцию произошла после падения Горизонта — почти сразу же. Если бы у нас на хвосте висело какое-то правительственное агентство, нас бы не пытались расстрелять из тяжелых пулеметов, а просто взяли бы, возможно, со спецназом, но с вертолетами, мигалками и прочими свистелками и перделками. Но вот так, «вчерную», да еще повесив на нас биотерроризм, чтобы пострашнее было? Нет, детка, тут растут уши человека, который привык сидеть за кулисами и дергать за ниточки. Но в этом он непрофессионал.

— Почему ты так думаешь?

Бывший координатор связи сидела к Холлорану вполоборота, одновременно и поддерживая беседу, и барабаня по клавишам. Попытка взломать «Сансару» продолжалась.

— Профессионал бы втихую захватил меня, Биркланда или кого-то из парней. Затем «комната 101» или замена на клона, и человек сам — или его клон — уничтожает своих коллег. Ну или сдает их штурмующим, а там уже по ситуации. Именно поэтому я думаю, что против нас играет любитель. У него все хорошо с ресурсами, есть люди, есть деньги и выдумка. Есть связи в управлении шерифа и в прессе. Но нет опыта подобных игр, и рядом нет никого, кто бы подсказал, что именно он делает не так. Или есть, но игрок на той стороне стола просто не слушает своих людей. Из всех вокруг, способных на такое, мне приходит в голову только Блум.

— Звучит логично. Да какого хера вообще! Ты компилиться будешь? — Дженис чуть повернула голову: — Извини, патрон, это я не тебе.

— Добавим к этому падение Горизонта. Я не знаю, как он этого смог добиться, но факт остается фактом: прошла неделя, а связи с конструктами за Горизонтом до сих пор нет. С учетом того, что по ту сторону сидят все-таки не мальчики в коротких штанишках…

— Думаешь, он не просто разнес врата?

— Врата можно как разнести, так и построить заново. Скорее всего, тут проблема в состоянии самого Горизонта, но я не пространственный физик, чтобы гадать. Но, если бы было все в порядке, давно бы появилась наши коллеги из ЭлЭй или вообще из Большого Яблока. А раз их нет…

— То или «наверх» уходят победные реляции, или связи нет и каждый сам за себя.

— Именно, детка. Протокол «Азимов»: первым делом обеспечить выживание своей группы, затем — выполнение своих задач, если это не противоречит первому пункту, и только затем — связь с «соседями», если это не противоречит первым двум пунктам. Так что кавалерия не придет на помощь не только нам, но и к Блуму. Ну что, ты со мной?

Дженис отложила клавиатуру и крутнулась на своем кресле, повернувшись к Холлорану.

— Вы сумасшедший, патрон. В одиночку противостоять даже не полноценному Агентству, а всего лишь «Блум Энтерпрайз», — все равно самоубийство.

— Я подумывал о самоубийстве незадолго до того, как мой прошлый напарник попытался вышибить мне мозги. Вообще, кто-то здесь собрался жить вечно?

— Только не я. Я уже говорила, что мне осталось года три, затем год на утилизацию и всё?

— Говорила. Значит, танцуем?

— А мы и не останавливались. Начали за цент, продолжим на доллар. Вот только какой цели ты собрался достичь?

— Вкратце — надрать бородачу задницу. Подробно — этот гад расстрелял моих людей и пытался убить меня. Значит, чем-то мы ему можем помешать, и это что-то настолько не укладывается в устав Агентства, что он вспомнил свою нелюбовь ко мне и не побоялся напасть на своих коллег. Значит, он в своей песочнице что-то варит и боится, как бы его варево кто-то не расплескал, я готов идти с этим в банк.

— В жопу устав, патрон. Я не смогу спокойно доживать в тиши, зная, что парни из моей группы полегли ни за что, покупая нам пару минут своими жизнями.

— Я всегда в тебя верил, детка, — Холлоран отсалютовал ей кофейным стаканчиком. — Так, нам, — ну, или мне, ты пригодишься здесь, — надо сначала выбраться из города, добраться до Вегаса, а там проникнуть в дата-центр «Сансары».

— Я и с оружием в руках могу себя показать, базовая подготовка у всех «людей в черном» одинаковая, патрон.

— Вот только с клавиатурой и каналами связи ты управляешься намного лучше меня, а сейчас наше главное оружие не стволы, а информация. Мне осталось только кое с кем договориться, и дело в шляпе.


— Благословите меня, святой отец, ибо я согрешил. — Голос из-за деревянной решетки показался отцу Хулио до странности знакомым. — Прошло больше года с момента моей последней исповеди.

— Говори, сын мой.

За перегородкой поерзали, судя по всему, устраиваясь поудобнее.

— Я убивал людей. Не людей тоже, но были и люди. Делал я это как по приказу, так и приняв это решение самостоятельно.

— Это тяжкий грех.

— Разве, святой отец? Но ведь люди забирают жизни у убийц.

— И все равно только Господь может судить.

— И окружной суд. Чем окружной судья отличается от меня?

— Ты гордишься тем, что делал?

— Нет, святой отец. Но я считаю, что делал то, что необходимо. Меньшее зло, понимаете?

— Зло не бывает большим или меньшим, и не гордость у тебя, но гордыня. — Отец Хулио откашлялся. — Раскаиваешься ли ты?

— Думаю, что нет, святой отец. Дворник не раскаивается в том, что он метет двор, разве что в том, что двор плохо выметен.

— Тогда грех твой не в отнятии жизней, но в отсутствии смирения. В качестве искупления прочти Десятикнижие и помолись Богородице. Ego te absolvo a peccatis tuis, in nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti.

— Аминь, святой отец. Кофе будете?

Отец Хулио выбрался из исповедальни и понял, что не ошибся, узнав в человеке по ту сторону решетки Холлорана, — тот как раз выбрался из-за занавески и протягивал ему стаканчик. Священник с кивком принял его и приоткрыл крышку.

— Двойной капучино с корицей, прихватил по дороге. — Голландец отхлебнул из своего стаканчика. — У меня есть к вам дело, святой отец.

— Вы же знаете, что сейчас вас ищут все городские и федеральные службы охраны правопорядка, которые только существуют?

— И еще пара несуществующих. Но я подумал, что готов рискнуть ради удовольствия выпить кофе с хорошим человеком.

— Ладно, спускайтесь вниз и подождите меня в кабинете, хорошо? Я пока закончу, составлю вам компанию минут через пятнадцать.

Отец Хулио раскрыл Библию, которую держал в руках, и взгляду Холлорана предстали вложенные в вырезанные страницы малокалиберный никелированный револьвер (калибра примерно.22 или.25) и цилиндрик туго скрученных банкнот.

— И в мыслях не имел нарушать таинство исповеди.


Через несколько минут священник спустился к Холлорану, устроившемуся в потрепанном кресле для посетителей в «офисе». Библия заняла свое место на книжной полке, а епитрахиль была убрана в шкаф.

— Мне тут пришло в голову, что в работе священника и хирурга много общего, — заявил отец Хулио, закрывая шкаф.

— Вы так думаете?

— Сами посудите. С одной стороны, чувство близости к человеку, чувство вовлеченности. У одного — физической, у другого — духовной. И тот и другой видят внутренний мир человека. С другой стороны, анонимность и отстраненность. Как на исповеди, так и на операции.

— Что наверху, то и внизу. Святой отец, да вы герметик!

Отец Хулио хмыкнул и устроился в кресле напротив Голландца, забросив на стол ноги в поношенных туфлях.

— Так что вас привело ко мне? Если не считать исповеди, конечно.

— Можете смеяться, святой отец, но, несмотря на весь мой материализм, я верующий человек. Может быть, моя вера и не очень канонична и не укладывается в символ веры, но я действительно верю в одухотворяющее начало всего. И в душу человека тоже.

— И в спасение?

— В раскаяние-то точно.

— Но пришли ко мне вы не за раскаяньем.

— Нет. Я пришел к вам заказать похороны. Не обязательно свои собственные, но шумные, стильные, чтобы запомнились надолго.

— Что вы имеете в виду?

— Мы с вами работаем довольно успешно, правда?

— Не то слово. Работа с вами дала возможность еще троих парней пристроить в колледж, а за пятерых выплатить залог, и это только в этом месяце. Но, я слышал, у вас сейчас есть некоторые проблемы? Заместитель шерифа лично заезжал узнать, не попадались ли вы кому на районе.

— И что парни?

— А что парни… Белое и черное отбивают им память надежно, такой вот медицинский парадокс.

— Если вы мне поможете, то для них все закончится. Обещаю, никто из парней не окажется под ударом, разве что сам сглупит, но тут уже все в руце Божией. Что до нас с вами… вам ничего не угрожает и не будет. Я же… ну, либо я решу этот вопрос, и мы продолжим сотрудничество, либо похороны окажутся моими, в таком случае я оставлю вам небольшое наследство.

Священник убрал ноги со стола и подался к агенту:

— Что вам нужно?

— Всего лишь убраться из города. Добраться до Вегаса, там мы разбегаемся. Сделать самостоятельно я это не могу: город перекрыт дорожными блоками, трасса до Вегаса патрулируется дронами и вертолетами. Но, если вы мне поможете, мы с вами разыграем старый-добрый Канзас-сити-шаффл.

— Разыграем… что?

— Канзас-сити-шаффл. Это когда все смотрят налево, а ты идешь направо. Надо будет сделать вот что…


Двумя днями позже жители Кейтеринборо стали свидетелями события, столь же запоминающегося, сколь невозможного. Похорон. Но боже, что это были за похороны…

Началось все со сбора участников на площади перед церковью Святого Игнатия. Местные не имели дурной привычки обращать внимание на что-то, выбивающееся из привычного распорядка вещей, но и они были… несколько шокированы как составом участников, так и тем, что участники не использовали эту встречу по вполне грустному поводу для того, чтобы увеличить количество встреч все по тому же поводу. Спустя примерно час похоронная процессия начала выползать с площади во внешний город и дальше на интерстейт-15, и тут к удивлению жителей Глейдс добавилось изумление всех остальных горожан. А удивляться было чему.

Открывали похоронную процессию мотоциклисты сразу из двух враждующих мотоклубов — «Монголс» и «Бандидос». Порыкивая двигателями «Харлеев» и разбрызгивая в стороны солнечные зайчики от начищенного хрома, байкеры не только не пытались укоротить друг друга на голову, но и, казалось, отделяли весь остальной кортеж от обычного уличного траффика, словно патрульные президентского конвоя.

За ними следовал десяток простых машин обитателей трущоб, если можно назвать простыми коллекционные лоу-райдеры, из собранных на заказ аудиосистем которых на еще сонный город обрушился заряд рэпа. Далее в сопровождении двух белых «Хаммеров» на хромированных дисках-спиннерах и лимузина на основе все того же «Хаммера», бесконечного, как лишенная спиртного ночь в компании первокурсницы христианского колледжа, катился блестящий черный катафалк.

Сразу за катафалком следовали еще несколько «лед-следов» и лоу-райдеров, украшенных статуэтками Хесуса Мальверде на приборной панели и сопровождаемых напевами наркокорридос, прославлявших картель «тамплиеров», — акустика автомобилей старалась на славу.

Завершала процессию пятерка разномастных темных внедорожников с русской «bratva», за которыми радостно катился десяток пикапов с отборнейшей «белой швалью», — если этого не было понятно по флагам Конфедерации и дробовикам на задних панелях траков, то уж по бодрому кантри, с лихвой перекрывавшему качавший в голове колонны рэп, и по наклейкам на бамперах доходило даже до самых непонятливых. Ну и еще десяток байков «однопроцентных» подпирали хвост кортежа, но это уже была вишенка на торте.

В общем, зрелище то еще, и сказать о нем «невозможное» — это немного преуменьшить. Два последних дня отец Хулио и Холлоран обрывали телефоны, встречались, пожимали руки, торговались, уговаривали, дергали за ниточки, нажимали на педали, кнопки и клавиши, сыпали деньгами, наркотиками и обещаниями. Собрать подобного рода «ирландское рагу» из группировок, зачастую кровно враждующих, было задачей невыполнимой. Почти.

Челюсти патрульных полицейских, увидевших это зрелище на улице, отвисали. Процессию сопровождали сразу два вертолета: один полицейский, другой — нанятой Холлораном местной авиакомпании, там же сидел лучший адвокат города, получивший щедрый аванс. Всем участникам кортежа была поставлена задача — быть максимально «чистыми»: никакой запрещенки, ни патрона, ни грамма, в шоу принимают участие только «цивильные» парни, не находящиеся в розыске. Все нарочито, нагло, нахально, напоказ и исключительно «вбелую».

Именно вызывающее поведение колонны и сработало триггером. Словно из ниоткуда на трассу выскочили два тяжелых М2 «Брэдли» национальной гвардии, перекрыв ее, а вдоль колонны на бреющем прошелся «Хьюи» с торчащими из боковых дверей пулеметами, требующий через громкоговорители всем оставаться в машинах. Подоспевшую через какое-то время полицию штата и нацгвардию встретили адвокат и журналисты, потребовавшие в резкой форме пропустить похоронную колонну честных граждан, не нарушающих никаких законов. Задерганный истерящим начальством капрал нацгвардии, столкнувшийся со светилом адвокатуры, не придумал ничего лучше, нежели отдать приказ, и гвардейцы уложили журналистов и адвоката физиономиями в раскаленный дневным солнцем асфальт.

Запись этого тут же оказалась в интернете, — и дерьмо влетело в вентилятор. В общем, шоу удалось на славу.

Фрагмент этого шоу застал и Холлоран. Двумя часами ранее он, поправляя на носу отпечатанные Дженис на 3D-принтере очки-нулевки и матерясь от ортопедических вставок в непривычных кедах (натирает ноги, но хорошо меняет походку), сел в «Грейхаунд» до Вегаса, совершенно неузнанный. Патрульный на станции махнул перед его лицом сканером и пропустил внутрь, совершенно не обратив внимания на то, что на экране отобразилась посторонняя физиономия, — красный сигнал «В розыске» не включился, и то хорошо. Спасибо узорам в оправе очков, сгенерированным специально, чтобы обмануть системы распознавания лиц.

Надо отметить, что и без очков Холлорана было не узнать. Привычный костюм сменили скинни-джинсы и футболка с каким-то ядовитым принтом, загоревшую за проведенное в Кейтеринборо время кожу выбелил спецсостав, а и без того редкие волосы оказались уложены в модный андеркат. И выкрашены в ярко-синий. Добавим к этому рюкзак, без меры украшенный значками, и сразу же появившийся из рюкзака лэптоп, на крышке которого не было свободного от стикеров места. В общем, образ получился характерный, совершенно лишенный привязки к возрасту или социальной страте, и совершенно незапоминающийся — именно за счет резких, бросающихся в глаза деталей.

Из окна «Грейхаунда» Голландец и наблюдал за тем, как полицейские штата на дорожном блоке обыскивают цирковую похоронную колонну, особое внимание уделяя лимузину, рядом с которым отец Хулио призывал на их головы кары небесные и земные, и катафалку. Автобус пропустили через блок практически беспрепятственно, лишь один офицер пробежался по салону туда-обратно, не заметил ничего из ряда вон выходящего и дал отмашку. Спустя минут пять Холлоран через криптомессенджер отправил сообщение: «Водителя катафалка можно отпускать». Полученный ответ заставил его рассмеяться в голос, после чего извиниться перед соседкой — пожилой теткой с противоестественно длинным маникюром, уже рассказавшей ему, «едущему на собеседование программисту», о том, как именно она каждый квартал в Вегасе развлекается на свою ренту.

Ответ напарницы гласил: «Не могу, патрон. Я заперла его в подвале с сикс-паком „Бада“, шестнадцатидюймовой пепперони и старым TV с видеоприставкой. Так он залип в Battletoads и отказывается выходить, пока не пройдет уровень со змеями».


— ОК, Мама-Наседка, я в игре. — Холлоран поправил на ухе банальную bluetooth-гарнитуру. Тут уж не до изысков с моментальной неотслеживаемой связью Агентства, пришлось повозиться. Правда, оказалось, что для обеспечения нужного беглецам уровня безопасности приходилось пускать VOIP-звонок по самым затейливым маршрутам, что вызывало «плавающие» задержки, не говоря уже о потере качества звука: «как по голому заду ладонью», как выразился Голландец. Впрочем, лучше, чем ничего.

Он, как и положено свежеприехавшему в Лас-Вегас туристу, стоял у поющих фонтанов Белладжио. Никто не удивлялся его внешнему виду: это же Вегас, детка, тут всем насрать на все, кроме Леди Удачи. Говорят, когда какой-то умник на спор решил прогуляться по Стрипу, будучи облаченным лишь в собственные татуировки, яркий макияж, страусиное боа, туфли на высоком каблуке и носок, закрепленный на члене наручными часами, подошедший полицейский внимательно посмотрел на него и сказал только: «Братюнь, это, наверное, не мое дело, но ты забыл часы перевести на Тихоокеанское стандартное».

Так что Холлоран любовался фонтаном, потягивал какой-то фруктовый микс из высокого стакана в виде башни казино «Стратосфера», любовался бурлением шоу и алчности и ждал, пока его голос смотается в Гонконг и обратно, чтобы добраться до Дженис.

Как обычно во время сеансов связи, его сознание как бы раздвоилось: часть его осталась на улице Вегаса, отслеживая танец воды перед казино и бурление толпы вокруг, другая же внезапно оказалась словно в темной комнате без окон и дверей, посреди которой в воздухе плыла представленная им фигура Дженис.

— Слышу тебя три на четыре, Голландец, — голос координатора связи, многократно пережатый кодеками, булькнул на середине фразы, но все равно остался узнаваем. — Как все прошло?

— Прошло под пламенем свечи темней всего, а свечку мы с тобой запалили просто загляденье. Хотя, конечно, шоу было еще то, надо будет посмотреть потом запись, если время выдастся. Что у нас дальше по плану?

— Я бы предложила романтический отпуск на Гавайях, но уверена, что ты будешь против. Так что всё, что нам остается, — это найти уязвимое место «Блум Энтерпрайз».

— Сейчас единственное, что мы с тобой знаем о «Блум» — это расположение штаб-квартиры, она же контрольная станция города.

— На самый верх нам пока рано, патрон. Есть предложение получше.

— Вываливай.

— У «Блум» есть уязвимое место, даже два. Их руководство слишком любит деньги, поэтому изрядная часть здания сдается в аренду и субаренду. А комплектом к этому идут услуги аутсорсинга: арендаторам предоставляется весь персонал, включая технический. Компьютерщики в том числе! Мало того, их ЦОД, центр обработки данных, который обслуживает и арендаторов, и самих «Блум Энтерпрайз», из экономии размещен в том же здании.

— Ну… допустим, пока это кажется вполне себе уязвимостью. А что второе?

— Система подбора персонала, конечно! «Блум Энтерпрайз» для своей «Сансары» словно пылесосом высасывают технически подкованных людей со всей страны, их рекрутеры сейчас землю роют и перекупают инженеров отовсюду, даже из Кремниевой долины, несмотря на стоимость.

— То есть ты предлагаешь устроиться к ним на работу и взломать их центр обработки данных?

— В точку, патрон! Сыграем с тобой в Red team, твое дело будет зайти и подключиться, а дальше я обеспечу веселье.

— Хорошо, допустим, мы получили доступ к «Сансаре». И?

— Что «и»? Вы же хотели понять, почему Блум над ней так трясется? Я предлагаю так: давайте ввяжемся, а потом, когда поймем, во что, будем бояться. Но сначала надо ввязаться.

— Ну да, ибу ибуди да дао муди.

— Что? Патрон, я вас не расслышала.

— Это китайский. «Шаг за шагом извилистым путем мы продвигаемся к цели».

— Звучит как славянское ругательство. Ладно, патрон, я сейчас закажу на ваш почтовый прокси кое-какие железки и немного подправлю ваш Linkedin-профиль, после чего ждите приглашения на интервью. Договорились?

— Только не делай из меня второго Роберта Морриса или Криса Касперски, не потяну при всем желании. Немного пыль в глаза могу пустить компьютерной терминологией, но это все.

— Ничего страшного, патрон, я же вас не в ведущие разработчики буду продвигать, а так — в группу круглосуточной поддержки. Там не надо уметь ничего сложнее «прочитай инструкцию и дерни за рычаг».

— Если ты так говоришь…


Современные компании практически бессильны перед Red team, штурмовой командой хакеров. Казалось бы, что уж проще, — сделай все один раз правильно… но тут вступает в игру привычка людей к привычному и удобному.

Дело в том, что Blue team — команды, отвечающие за безопасность, — не имеют ни малейшего представления о том, где будет нанесен удар, и пытаются успеть всегда и везде. Но везде быть сильным невозможно, так что, при наличии достаточного количества времени и некоторого навыка сбора информации, вскрыть можно все что угодно, даже «Блум Энтерпрайз». Особенно «Блум Энтерпрайз».

Начинается все с того, что в один прекрасный день менеджер по работе с персоналом находит в соцсетях страничку парня, подходящего для имеющейся вакансии по всем параметрам. Ну как «подходящего»… Беглая «пробивка» по местным полицейским базам не показывает судимостей (да, крайне незаконно, но иногда так полезно), кредитный рейтинг в порядке, ответные письма с предыдущих мест работы рекомендуют парня как хорошего и исполнительного. Кандидат приглашается на интервью. Предметную область вроде бы знает, а что ходит со слуховым аппаратом, так он с ограниченными возможностями (слово «инвалид» сейчас не произносят). Тем даже лучше: в компании есть квота на найм таких людей, это помогает снизить налоговую нагрузку. В результате кандидат получает предложение — не самое завидное, ну да шестизначных цифр зарплаты на позиции специалиста техподдержки, хоть и на второй линии, ожидать не имеет смысла.

В итоге человек выходит на работу. Не в самый главный офис, конечно, на пятьдесят шестом ему делать нечего, там собрался корпоративный спецназ, ниндзя программирования, creme de la creme. Но кто-то же должен делать так, чтобы у них работала электронная почта, чтобы Глэдис из бухгалтерии не снесла годовой отчет вирусом, принесенным на флэшке ее племянником, чтобы в переговорке на сороковом работала видеотелефония. В итоге человек садится в маленькую комнатку рядом с еще пятью такими же: у них нет кофемашины, игровых приставок и Segway для катания по коридору, но именно эти маленькие, незаметные люди делают так, что колеса крупных корпораций крутятся, замалывая других маленьких людей в свои жернова.

И именно эти невидимки имеют доступ почти куда угодно: никто не удивится, обнаружив обтянутый пыльными дешевыми джинсами зад одного из них под своим столом — «сеть до маршрутизатора прозваниваю, потери идут».

Пару недель Холлоран сидел тихо и вживался. Теперь он был Майкл Л. Уолш, сорок лет, одинок, глух на левое ухо, не привлекался, без вредных привычек (отказаться от сигарет было сложнее всего). К девяти утра он приезжал на своей изрядно подержанной «Хонде» в огромное серое здание по адресу 3330, Лоун Маунтин Роад в северном Вегасе, отмечался электронной карточкой в терминале на входе, здоровался с коллегами и занимал свое место в одном из кабинетов, на которые был разгорожен этаж, и нацепив на правое ухо гарнитуру телефона; или же отправлялся на вызов. В пять, сразу после заката, он уезжал. День его был наполнен работой, которую он сам до конца не понимал и, если бы не постоянные подсказки Дженис, наверняка бы завалил все к черту, но той эти регулярные «я что-то нажала и все исчезло» и «господа, сегодня мы начинаем мигрировать наш кластер контейнеров на новую версию оркестратора» были, словно семечки: раз — и готово, а Холлорану осталось только выслушать, что конкретно надо сделать.

А вот пару недель спустя Холлоран наконец-то получил на свой абонентский ящик посылку…

Внутри коробки, упакованные в пупырчатый полиэтилен, лежали несколько цветных пакетов, содержавших в себе, на первый взгляд, совершенно невинные вещи: флэш-накопители, переходники, провода, WiFi-адаптеры и прочую на вид обычнейшую электронику, на самом деле представляющую собой тщательно подобранный инструментарий «черной шляпы». Эти приборы оставалось только «зарядить», но соответствующую программную начинку Дженис уже подготовила, правда, используя имевшийся в их распоряжении прототип квантового компьютера. Тот, конечно, был не таким мощным, как обычные машины Агентства, но после падения Горизонта перед ними у него было одно неоспоримое преимущество — он существовал. И работал.

Дальше уже дело техники: что может быть невиннее, чем обслуживающий систему инженер, вставляющий в USB-порт этой системы флэш-накопитель или подключающий к ней провод?

Хитрая флэшка же определялась системой или как сетевой адаптер (и система тут же начинала запрашивать у нее сетевые данные, чем взломщики и пользовались) или как клавиатура, и в систему с нее отправлялся поток команд.

Замки на дверях помещений «только для служебного доступа»? Для большинства из них не понадобились даже отмычки, хватило отжимающей язычок замка металлической пластины. Некоторые, чуть посложнее, пали перед проброшенной над дверью петлей из стальной проволоки, а самые сложные, оборудованные объемными датчиками для того, чтобы только выпускать, но не впускать людей, оказались бессильны перед простым баллончиком со сжатым воздухом.

Беспроводные точки доступа? Отлично, небольшая черная коробочка с логотипом ананаса, валявшаяся в рюкзаке Холлорана и подключенная к батарейному блоку, прикидывалась такой точкой и перехватывала на себя трафик мобильных устройств, собирая пароли, письма и переписку в мессенджерах. Ах, что-то было зашифровано? Не беда, C2-сервер (command and control, этакий паук, сидящий в паутине павших жертвой нашей «красной команды» электронных устройств), поддержанный квантовым компьютером, расшифрует хэш самого сложного пароля за минуты. Исходные коды программ лежат в закрытом репозитории с ограниченным доступом? Не беда, для тестирования после каждого обновления они прогоняются через лежащую в «облаке» CI-систему, так что на выбор или перехватывать трафик к этой системе тестирования, или, получив контроль над рабочими станциями разработчиков, зайти в репозиторий с их электронными ключами.

В общем, спустя неделю после фактического начала «красной» фазы операции компьютерные системы «Блум Энтерпрайз» были уже под контролем пары беглецов, и Холлоран (то есть, конечно, Уолш) обсуждал с коллегой возможность поменяться сменами, чтобы съездить «к приятелю на озеро Мид». Тут его и взяли.


Ну как «взяли». Попытались.

Безопасники «Блум Энтерпрайз» все-таки не закладывались на такого матерого зубра нелегальной работы, которым был Холлоран, поэтому брать «Майкла Уолша» они пришли всего лишь втроем. Человеку, который писал стандартные инструкции, это, наверное, казалось верхом адекватности: двое закручивают противнику руки за спину, один брызгает в лицо амнезиаком из баллончика, после чего правый набрасывает на голову противнику светонепроницаемый мешок и полностью дезориентированного человека уводят в лифт, далее — подвал и «комната 101». Но эта инструкция не была рассчитана на то, что человек, которого по ней будут брать, ее читал. И хорошо бы просто читал, а то ведь не один год ей следовал.

По правде сказать, Голландца спасла в основном неодновременность действий оперативников охраны и некоторая излишняя их самоуверенность. Еще бы, они пошли на задержание всего лишь одного компьютерщика средних лет… Если бы ему руки заламывали за спину одновременно, возможно, он и не успел бы среагировать, а так Голландец воспользовался выпавшим ему шансом и резко развернулся к левому противнику, оставив оторвавшийся рукав худи в руках правого. Холодная струя амнезиака из баллончика угодила ему в затылок, но правый локоть Холлорана уже вминал в горло кадык левого противника. Минус один, два осталось.

Правый оперативник отскочил на шаг назад и потянулся к кобуре тазера. Центральный, с баллончиком, опять попытался поймать струей лицо Холлорана, но лишь дал тому возможность перекатиться за стол и в перекате сорвать с себя худи— слава китайской текстильной промышленности, выпускающей одежду из дерьма и конфуцианских молитв. Взлетевшая в воздух толстовка приняла на себя стрелку тазера, следом резко сократил дистанцию со стрелком Голландец. Он не был фанатиком рукопашного боя, да и вообще крутым ногомашцем, искренне считая, что не разнообразие приемов делает единоборца опасным, но один или два, отработанных до крайней степени, и умение быстро ориентироваться в пространстве схватки. В голову и корпус стрелка прилетела годами отработанная «двоечка», после чего пинок ноги отправил стоявшее неподалеку кресло для посетителей в полет к противнику с баллончиком — надо же чем-то занять парня. «Контроль» по стрелку («Минус два, один остался», — подсказал спокойный наблюдатель в голове), перехватить его руку с тазером, выстрелить в последнего оставшегося противника, добить его. Минус три «танго», статус «десять две девятки». На все про все три секунды, на исходе четвертой в кабинете остались Холлоран, его испуганный коллега и три неподвижных тела.

— Думаю, это можно считать заявлением на увольнение.

Холлоран поднял свою толстовку, свалившийся с уха «слуховой аппарат», затем освободил кобуру одного из охранников от штатного «Глока». Забившийся в угол техник пискнул что-то нечленораздельное.

— Мама-Наседка, ответь Голландцу. Десять-тринадцать, крыша сгорела.

Голландец устроился сбоку от двери, приоткрыл ее, наблюдая за коридором, по которому сновал туда-сюда персонал компании. Пока все чисто.

— У тебя есть что-то для меня? Мне надо понять, идти мне наверх или вниз.

— Голландец, дай мне минут десять. Я нарыла кое-что, но сейчас мой «щелкунчик» режет черный лед на криптоконтейнере, так что пока ты без подарков.

— Ладно, я рискну. Не могу не поздравить старого знакомого с праздником, так что какое-то время у тебя есть, все равно до него ползти полчаса минимум. Но через десять минут скажи мне, пойду я с подарком или с пустыми руками, может, будет еще не поздно спрыгнуть.

— Давай, чемпион. Не пропадай с канала, через две минуты у меня будет картинка, я тебя проведу.

Холлоран вышел в коридор, держа пистолет в опущенной руке, и подошел к сигналу пожарной тревоги. Одно движение рычага вниз — и помещения здания заполнил вой бэззеров сигнализации и скороговорка динамиков: «Пожарная тревога. Персоналу немедленно покинуть помещение!» Голландец усмехнулся и, стоя островком спокойствия в направленном к выходу потоке хаоса, пошарил по карманам толстовки, достал и надел темные очки, после чего отбросил ненужную уже тряпку.

— Вот теперь, парни, потанцуем.


Под «поводырем» первые сорок этажей прошли легче легкого. Голландец двигался против потока спускающихся по лестницам людей, входил на этажи, скрываясь от отмеченных Дженис на мини-карте охранников, после чего двигался дальше. Никаких лифтов: во время пожарной тревоги они автоматически опускаются на самый нижний этаж и блокируются там — требование безопасности, ничего не поделаешь. Спортсмены развлекаются забегами на небоскребы, до пятьдесят второго они поднимаются за пять — десять минут. У Холлорана на дорогу до сорокового ушло полчаса.

— Патрон, я все-таки вскрыла контейнер. У тебя есть твой подарок.

— Подробнее, детка? — Голландец притаился за колонной, ожидая, пока уровнем ниже группа автоматчиков прочешет холл и можно будет пробежать по галерее к следующей лестнице.

— В контейнере была переписка рабочей группы «Асуры». Это no bueno, патрон.

— Да что там уже? Не тяни нервы, — Холлоран сорвался на шипение.

— Помните скандал с тем, как русские манипулировали выборами через соцсети? Вот то же самое, только с использованием всей мощи «Сансары».

Холлоран несколько секунд помолчал, затем подавил вырвавшееся ругательство.

— Именно, патрон. Это как Рождество «МК-УЛЬТРА», только массовое и удаленное.

— И угадай, кто у нас Санта-Клаус на этом Рождестве? Даю подсказку: у него есть борода, но она не седая.

— Засранец Блум!

— В точку, детка. Если он может манипулировать массами, то сможет манипулировать Консенсусом. Твою мать, да он может стать богом, сначала на территории США, а потом и по всему миру!

— Именно поэтому, патрон, когда «Асуры» поняли, что система работает, они взломали компьютеры, обслуживающие Дедаловы врата, и пустили те в резонанс. Базу Неллис зачищали взятые ими под контроль военные.

— Подтверждение есть? — голос Холлорана упал в температуре еще на десяток градусов.

— И еще какое. Полный пакет переписки. Эти гребаные идеалисты реально собирались изменить мир, как они считали, к лучшему, — голос Дженис прервался треском помех, затем вернулся. — Патрон, еще два момента. Первый: у них есть HIT Mark, так что осторожней там.

— Который?

— Пятый. Который с пулеметами.

— Хреново.

Холлоран сплюнул, дождался момента и перебежал к следующей колонне.

— Жаль, что Блум такой сраный параноик. А второй момент?

Тут канал связи полностью забило помехами, а в здании погас свет. Маркеры на мини-карте тоже отключились.

— Кажется, я и так понял, — пробормотал Холлоран, выбивая дверь на пожарную лестницу, запертую поисковой группой. — До этих ботаников наконец-то дошло, что в игры с системой безопасности можно играть вдвоем.


До пятьдесят шестого, где начинались официальные владения «Блум Энтерпрайз», Холлоран дошел без происшествий, а вот на самом этаже ему пришлось столкнуться с серьезным противодействием.

Группа, которая ему противостояла, судя по всему, решила не шнырять бесцельно по всему этажу, а забаррикадировала пожарные двери наверх и устроила засаду в лифтовом холле. Ну как засаду: пятерка распределилась за укрытиями (один из них, здоровый громила в черном доспехе, просто встал в центре холла, укрывшись за тяжелым штурмовым щитом) и взяла на прицел вход. Барражировавший над ними стандартный дрон поддержки наглядно объяснял любому, владевшему нужными знаниями: перед вами мобильная оперативная группа Агентства, на рожон лучше не лезть. Но проблема была в том, что они перекрывали единственный путь дальше, так что особого выхода у Холлорана не было.


Голландец вынул из кармана джинсов чехольчик с таблетками, бросил в рот одну, чуть подумал и отправил к ней вторую. Разжевал, кривясь. До того, как ядовито-жгущая язык химия подействует, у него будет минут пять, а затем полчаса ускоренной реакции и повышенных сил, после которых — окончательный упадок суток на трое. Рано, чертовски рано, конечно, но если не пройти этих парней, то можно вообще никуда не идти, а просто поднять лапки и сдаться.

В дальнем конце коридора, ведущего к холлу, раздался одиночный выстрел. Команда «охотников» насторожилась, дрон подлетел ко входу, но все, что они увидели — это несущаяся к ним тележка для документов, загруженная какими-то красными баллонами и оставляющая после себя белый дымный след.

Бойцы открыли огонь по тележке, но не успели буквально на долю секунды: одна из пуль настигла баллон, когда тележка уже вкатилась в холл. И уложенные на нее огнетушители рванули…

Весь холл заволокло белым дымом, совершенно блокирующим работу и обычной оптики, и термовизоров на доспехах бойцов. Сразу же началась беспорядочная стрельба «по площадям» с целью не дать злоумышленнику выйти туда, где еще пару мгновений назад был виден коридор, туда же полетела шоковая граната — но поздно, тот, кого они ждали, был уже в холле.

Пять бойцов. Пять «дабл-тап» в лицевые щитки шлемов, в сочленения доспехов, под подбородок громиле со штурмовым щитом. Крики, ругательства. Чья-то очередь, разнесшая дрон на кусочки пластика. Пять контрольных выстрелов, смена магазина. Резкая боль в потянутых мышцах правой, толчковой ноги Холлорана, тяжелое дыхание, пульс, бьющий в виски, сердце, готовое выскочить из грудной клетки. Одинокий агент с дурацкими, выкрашенными в синий цвет волосами, привалившийся к стене и накладывающий экспресс-повязку на левый бок, задетый чьей-то пулей, прямо поверх футболки с принтом «BOFH». Пять кучек черной пыли и лежащих в них груд оружия и снаряжения — стандартная реакция клон-тел «людей в черном» на прекращение жизнедеятельности.

— Все-таки стар я для этого дерьма.

Холлоран откопал в одной из куч останков шоковую гранату, после чего, хромая, подошел к лифту и нажал кнопку вызова. Двери распахнулись с музыкальным звоном, который он так ненавидел, когда каждый день ими пользовался.

Разумеется, на лифте наверх он не поехал, да лифт никуда бы и не отправился, заблокированный пожарной тревогой. Но сервисный люк в крыше никуда не делся, равно как и лестница на стене лифтовой шахты, и Голландец отправился наверх, навстречу ожидавшему его где-то там HIT Mark.


Этажи с пятьдесят седьмого по пятьдесят девятый Холлоран пропустил: все равно единственный выход к пентхаусу, где находились помещения Блума, был на шестидесятом. Там, посреди пустынного офисного опенспейса, и обнаружилась последняя линия обороны «Блум Энтерпрайз».

Тяжелый киборг Hyper Intelligence Technologies Mark V, облаченный в скрывающий его фигуру кожаный плащ, развернулся на звук открываемой лифтовой двери. Человекоподобное устройство (назвать его человеком сейчас не повернулся бы язык у любого наблюдателя) расправило плечи и расставило руки, из предплечий которых с лязгом появились два ствола. Алые лучи лазерных целеуказателей, вырывающиеся из «глаз» киборга, скрестились на выпавшем из лифтовых дверей предмете… и тут шоковая граната взорвалась.

Громкий звук, способный лишить обычного человека слуха и даже сознания, если тот стоит близко от точки взрыва, не доставил устройству никаких неудобств. Чего нельзя сказать о яркой вспышке, на мгновение перегрузившей оптические сенсоры твари и купившей Холлорану секунду для того, чтобы выбраться из шахты и рыбкой упасть за ближайший стол. Пулеметы киборга взвыли, отправляя в полет к цели свинец, порцию за порцией, но Холлоран, стараясь не выходить на дистанцию прямой видимости, побежал за скрывающими его столами, точнее, пополз.

Началась игра кошки с мышкой. «Кошка» была не очень быстрой, но ее спаренные пулеметы пробивали насквозь все, что было на этом этаже. Помещение моментально заполнилось запахом сгоревшего пороха, в воздух полетели какие-то бумаги из распоротой очередью картотеки, взорвалась вендинговая машина в углу. «Мышка» была чуть быстрее, но ее пистолет смог лишь снести пару кусков псевдоплоти с примиумного каркаса киборга, обнажив блестящий металл на левой части лица. Был бы тут хоть один неодаренный свидетель, он бы тут же понял, что это все невозможно: ну не может человекообразный киборг стрелять из двух пулеметов, растущих из рук, с уходящими куда-то за спину приводами подачи патронов. Не бывает такого! Сработал бы Парадокс, и устройство действительно бы не заработало, но в том-то и тонкость, что использовались эти твари, как правило, только в тех ситуациях, когда отсутствие свидетелей было гарантировано…

Определенный цугцванг для «мышки». Рано или поздно Холлоран устанет, не успеет ускользнуть или отпрыгнуть в сторону, и тут HIT Mark до него доберется, киборги все же ошибок не совершают, они на это не запрограммированы. Или же…

Идея пришла Голландцу в голову, ещё звенящую от взрыва шоковой гранаты и хрустально пустую от принятых стимуляторов. Идея безумная. Идея, которая может стать его последней. Идея, заключавшаяся в том, что киборга программировал и готовил к эксплуатации параноик, никогда не работавший в поле и поэтому зарядивший в патронные податчики боеприпасы избыточной мощности, прошивавшие навылет весь этаж, включая находившийся в центре бетонный стакан лифтовой шахты…

Поманеврировав еще немного среди разлетающейся в мелкие клочки канцелярии, Холлоран расстрелял последние патроны из магазина и бросил бесполезный пистолет. Теперь всё решит не оружие, теперь дело за банальной физикой…

Агент выскочил из-за угла ряда офисных кубиклов и, петляя словно заяц, понесся навстречу к киборгу, один из пулеметов которого как раз заклинило. Второй проводил его бег сюитой для свинца соло, но, слава всем богам, которых Холлоран знал или хотя бы помнил, ни одна пуля не достигла цели. А затем случился контакт.

Голландец, словно заправский квотербек, влетел в киборга и протащил его за собой. Недалеко. Всего пару метров.

Но этого хватило, чтобы обе сцепившиеся в клинче фигуры врезались в разбитую пулями бетонную стену лифтовой шахты, за неимением хотя бы одного крыла державшуюся только на честном слове. Стена не выдержала удара и подалась, словно ее и не было вовсе.

Киборг и Холлоран проломили крышу лифта, стоявшего пятью этажами ниже, и рухнули на пол, причем HIT Mark V послужил своего рода подушкой для агента. Не такой уж и амортизирующей подушкой, стоит отметить, но лучше, чем ничего. Впрочем, от потери сознания агента это не уберегло: на редкость жесткое приземление выбило из него дух.


Холлоран сам не знал, сколько прошло времени до его возвращения в реальность. Он обнаружил себя лежащим на теле киборга, со стоном откатился в сторону и осмотрелся.

Псевдоплоть устройства разошлась в стороны, обнажив каркас, выгнутый и изломанный, словно кукла жестокого ребенка. Из-под конструкта вытекла лужа какой-то маслянистой черной жидкости, в которой Холлоран успел уляпаться, внутри грудной клетки раздавались какие-то щелчки и электрическое шипение. Тело киборга беспорядочно подергивалось.

Голландец поискал часы, но их не было на руке, возможно, слетели во время безумной игры в кошки-мышки. Пистолет валялся где-то наверху, да и патронов к нему уже не было. У Майлза осталось лишь одно, последнее, но самое важное оружие, он достал его, включил, проверил и молча вознес молитву всем заинтересованным сущностям — оно осталось целым. Попытался встать, но закричал от боли в поврежденной ноге и упал обратно на пол. А впереди было возвращение по изрядно пострадавшей лифтовой шахте наверх. Твою же мать…


Так или иначе, но Холлоран (или, точнее, то, что от него осталось) добрался до пентхауса. Тот, выполненный в стиле хай-тек, резко контрастировал с предыдущим этажом, к тому же, разнесенным разбушевавшимся HIT Mark.

По мраморному полу скользили ноги. Да и вообще, никакого желания двигаться не было, хотелось просто упасть под холодный поток воздуха из кондиционера и перестать функционировать вообще, но Холлоран, хромая, рывками продвигался к комнатам Блума.

За раскрытыми стеклянными дверями, в кабинете, габаритами не уступающему среднему футбольному полю, его ждал сам Питер Блум: все такой же молодой, подтянутый и самоуверенный, как и раньше, облаченный в светлые бермуды и легкую саржевую рубашку.

— Ну и ну, сам Майлз Холлоран почтил нас свои присутствием, — Блум встал из-за стола. — Старик, не мое, конечно, дело, но синие волосы тебе не идут: ты становишься похож на престарелую лесбиянку.

— Просто я подумал, что тебе будет приятно увидеть кого-то, похожего на твою мамочку.

Холлоран буквально рухнул в кресло напротив, совершенно игнорируя картину, открывавшуюся ему из огромного окна за спиной Блума: там из армейского «Хьюи», зависшего над площадкой отдыха и раскручивающего направленный в кабинет блок стволов пулемета М-134, высаживалась очередная штурмовая пятерка.

— А что же случилось с привычным образом потасканной ищейки? — Блум присел на край монументального стола, стараясь не перекрывать боевикам директрису стрельбы.

— Сдал в ломбард. Отвалили за него целых полтора бакса, представляешь? На них я у дьявола выкупил твою бессмертную душу, да еще и на порцию тако по акции осталось. — Холлоран неудачно вдохнул и болезненно скривился, похоже, падение не прошло для него даром. Пара ребер сломана, и добро еще, если всего пара. — Хотя кому я вру? Тако обошлось мне в четыре с половиной, просто Сатана мне за твою душу доплатил, так что все остались в выигрыше.

— Ладно, порезвились и хватит.

Блум сделал жест рукой, и боевики начали медленно подходить.

— Последнее слово перед тем, как парни тебя повяжут?

— Есть несколько, с твоего позволения. Или ты боишься одинокого, избитого старика?

— Одаренного, способного в одиночку голыми руками заломать HIT Mark? Опасаюсь. Но говори, так уж и быть, разыграем шаблонную сцену боевиков: злодей выкладывает герою свои планы перед тем, как потерпеть поражение.

— Это ты-то у нас герой? Человек, предавший все, ради чего создавалось Агентство?

— Не понимаю, о чем ты, — Блум отмахнулся. — Но я рад, что относительно поражения у тебя возражений не возникло.

— Я о твоей «Сансаре» и об «Асурах». Зачем тебе проект массового контроля сознания?

— Ах, это… — Блум развел руками. — Я-то думал, ты пришел обвинять меня в разгроме твоей базы в Кейтеринборо.

— С этим-то все понятно, как и с падением Горизонта: тебе не нужны конкуренты. Но ты уходишь от вопроса, зачем тебе это все?

— А тебе никогда не казалось, что наш мир устроен несправедливо? Никогда не хотелось его поменять? — Блум снова устроился в своем кресле и забросил ноги на стол.

— Бывало.

— Ну вот. А тут такой случай. Формально это никак не отличается от «МК-УЛЬТРА», который наши мозголомы проводят в «комнате 101», нет?

— Есть разница между тем, чтобы переманить на свою сторону противника и тем, чтобы переключить мозги всему человечеству.

— Да ладно! — Блум расхохотался. — Старик, дело всего лишь в масштабе. Убей одного — ты убийца, убей тысячи — ты герой войны, и тебе на родине ставят памятник, возможно, даже конный. У нас идет война, если ты не заметил, война за возвышение человечества, и я нашел способ выиграть эту войну, выиграв всего одну-две битвы!

— Ценой жизней наших парней за Горизонтом и моей группы?

— Это сопутствующий ущерб. Я этого не одобряю, но это те жертвы, на которые я готов был пойти ради будущего всего человечества!

— Довольно громкие слова для парня, в жизни не запачкавшего рук и всю грязную работу делегирующего подчиненным. А как же незыблемость Консенсуса?

— Оставь эти сказки выпускникам курсов молодого бойца. Ты же сам видел, куда вели нас эти напыщенные Арбитры с околоземной орбиты? Вспомни, из-за чего одного агента стали называть «Иудой», — тебя самого не коробит исследование инфекций на детях?

— Мы не ангелы, особенно я, но мы не лезем в череп к каждому живущему в этой стране для того, чтобы поменять его мировоззрение.

— Да, только для того, чтобы оно не менялось. Вспомни о спящих агентах в телекомпаниях, о стоп-листах киноиндустрии и о блогерах на зарплате у Синдиката — я просто сделал следующий шаг!

— И при этом уже уничтожил чужими руками столько людей, что хватит на уютное частное кладбище. Для того, чтобы стать новым технобогом этого мира, тебе не хватает хотя бы капельки сострадания и уважения к другим, Питер, и я тебя остановлю.

Блум расхохотался:

— Ты? Ты и… какая армия? Ой, я что-то не вижу тут никого, кроме одной старой раненой ищейки, давно опоздавшей на поезд в современность и живущей с опозданием минимум на двадцать лет. Что ты собрался делать, насмешить меня до смерти, весельчак?

Холлоран медленно, кривясь от боли, извлек из-под футболки камеру на клипсе, провод от которой уходил куда-то вниз.

— Не совсем. Ты кое-что упустил.

— Например?

— Смотри, как человек, верящий в силу науки и вообще в рациональное мышление, я решил провести небольшой эксперимент. Я сделал допущение: выдвинул гипотезу, и сейчас мы эту гипотезу проверим. Я считаю, что не только Консенсус есть равновесное убеждение человечества о том, как устроена окружающая реальность. Нечто подобное есть и у Одаренных.

— А именно?

— Контроль.

Холлоран наконец-то выпутал провод, тянувшийся к его мобильнику, и швырнул телефон на стол перед Блумом.

— И наши с тобой откровения сейчас заливаются в интернет. Добро пожаловать в прямой эфир, ублюдок!

Блум резко вскочил с кресла:

— Но ведь это нарушение твоих любимых протоколов!

— Как ты уже сказал, это жертва, на которую я готов пойти. Итак, гипотеза моя состояла в том, что, после того как ты отсек от Контроля ту часть одаренных, что находилась за Горизонтом, мнение Контроля относительно некоторых вопросов… могло измениться, скажем так. Осталось только достучаться до Контроля, и мы сейчас посмотрим, насколько мне это удалось.

Блум выхватил из-за пояса сзади огромный блестящий пистолет и навел его на Холлорана. Тот лишь усмехнулся:

— Desert Eagle калибра.50? В качестве служебной машины используешь «Хаммер», живешь в пентхаусе на крыше небоскреба. Парень, ты точно ничего не компенсируешь?

— Тебе конец, Холлоран, ты понимаешь это?

Холлоран пожал плечами.

Возникшую паузу разорвал звонок телефона. Блум вздрогнул. Телефон продолжал звонить.

— Мне кажется, это тебя, — Холлоран указал на телефон. — Не хочешь ответить и выяснить наверняка?

Тяжелый пистолет в руке Блума начал трястись. К звонку мобильного добавилась трель стоявшего на столе стационарного телефона. Холлоран все так и сидел, развалившись в кресле, лишь слегка покачивая головой.

— Похоже, Блум, что твоя игра закончена.

— Взять его! — закричал Питер, сорвавшись на визг.

Боевики за открытой стеклянной дверью не шелохнулись, лишь от одной из фигур, стоявших у двери в кабинет, к перекличке телефонов добавился еще один зуммер.

— Да берите его, остолопы, это приказ!

— Одну минуту, сэр, — один из бойцов штурмовой группы сделал останавливающий жест. — Чак, ответь.

Блум начал испуганно пятиться в сторону, пытаясь одновременно держать на прицеле и Холлорана, и боевиков.

— Да. — Оперативник снял шлем и ответил на вызов своего мобильного. Его лицо тут же приобрело уважительное выражение, поза стала чуть напряженной, словно он отдавал воинское приветствие, оставаясь при этом неподвижным.

— Да, сэр. Так точно, сэр. Слушаюсь, сэр, об исполнении немедленно доложим. — Оперативник убрал телефон. — Контроль признал деятельность директора Блума угрозой для Консенсуса, а его самого — отклонением от реальности.

— Сэр, пожалуйста, не оказывайте сопротивления, — руководитель штурмовой группы сделал шаг вперед, держа на прицеле своего бывшего начальника. — Медленно положите пистолет на землю и заведите руки за голову, в противном случае нам придется вас немного побеспокоить.

Вслед за руководителем сделали шаг вперед и остальные агенты.

Блум бросил пистолет куда-то вглубь комнаты и рухнул на колени, заведя руки за голову и безнадежно завыв на высокой ноте.

Оперативники в мгновение ока «зафиксировали» его и повели к «вертушке», руководитель группы в готовности застыл перед Голландцем, даже не сделавшем попытки покинуть кресло: Майлза окончательно оставили силы.

— Агент Холлоран, сэр, группа «Вав-28», «Апостолы-Молчуны», по указанию Контроля переходит в ваше распоряжение. Какие будут указания?

Голландец тяжело вздохнул, поводил рукой, уставившись на заходящее за окно солнце взглядом на две тысячи ярдов.

— Пошарь тут, где-то у него должна быть выпивка. И есть у кого-нибудь из вас сигареты?


Биркланд вышел из прохладного кондиционированного холла на пышущую жаром раскаленную парковку и прикрылся от солнца рукой, присматриваясь.

Прямо перед выходом из главного здания компаунда стояла черная «Импала» шестьдесят седьмого года, её двигатель сдержанно порыкивал даже на холостых. Привалившись к машине, стояли двое.

Андерс едва узнал Голландца: аккуратный короткий «ёжик» седых на висках волос, легкая щетина, шитый на заказ пиджак бургунди, серая рубашка с расстегнутым воротником, пронзительный взгляд стальных глаз, будто выстрел, на губах легкая улыбка. Уставшего от жизни агента словно сменил матерый волчара. Рядом с Холлораном стояла Дженис, но и она изменилась: серый брючный костюм, короткая рыжая стрижка, на поясе открыто — кобура и значок.

— Наконец-то док Мак тебя выпустил! — Голландец подошел к бывшему напарнику и обнял его, пару раз хлопнул по спине. — Кофе будешь?

— Лучше бы пожрать. Я на здешний jell-o уже смотреть не могу.

— Не вопрос. Этот узкоглазый шеф, Колин Фукунага, снова открыл свой «Фукубургер», так что бросай свою нордическую задницу на заднее сиденье и поехали в Чайна-таун, за лучшими бургерами в этом проклятом богом месте. Кстати, разреши тебе представить: действительный агент Дженис Джексон.

— Зовите меня просто Джей-Джей, агент Биркланд, — Дженис протянула ему руку. Рукопожатие у нее было сильное, почти мужское.

— Есть определенные прелести в бытии старшим офицером региона. Я перевел Дженис из «людей в черном», а у Макферсона оказалось в загашнике достаточно химии, чтобы стабилизировать ее клон-тело, так что сейчас она ничем не отличается от человека.

— Поздравляю с повышением, Джей-Джей. А фамилия…

— Я взяла ее в честь моих парней из группы «Йот».

Андерс умолк и сдержанно кивнул.

— А как твоя рука, кстати? Не болит?

— Иногда. — Биркланд продемонстрировал свои кисти: правая ничем не отличалась от левой.

— Ой, а я и забыла, что у вас… — пискнула Дженис.

— Ерунда. Док поставил мне какой-то хитрый киберпротез, так что все нормально. Даже лучше, смотрите!

Андерс достал из кармана брюк серебряный доллар и прокрутил его меж пальцев руки, казалось, что монетка просто порхает как бабочка.

— Мало того, он прикрыт какой-то новой псевдоплотью, так что даже тактильные ощущения есть. А Парадокса нет, он же от обычной руки никак не отличается. Только надо заезжать к доку раз в месяц на калибровку.

— О, да ты у нас прямо Люк Скайвокер сейчас. «Люк, я твой отец!» — сдавленным голосом процитировал Хололран. — Ладно, у меня уже кишка кишке бьет по башке, так жрать хочется. Залезай давай, — Холлоран открыл дверцу машины. — Кстати, прихвати потом чемоданчик с заднего сиденья, там бумаги, которые тебе понадобятся.


Примерно через час агенты, откинувшись на спинки стульев, сыто отдувались. Дженис бесцельно скользила взглядом по деревянным стенным панелям полупустой в это время закусочной, а Холлоран заканчивал свой рассказ.

— В общем, такие дела. Связь с Горизонтом так и не установили и не факт, что установим в какое-то ближайшее время, но удалось связаться с парнями в Нью-Йорке. Те забрали Блума к себе.

— Не боишься, что они попробуют повторить его трюк?

— Вряд ли. Контроль не позволит.

— Кстати, а как ты вышел из этой ситуации с трансляцией на YouTube? Это же действительно нарушение всех возможных протоколов — раскрытие режима секретности и все такое.

— А очень просто. Парни с Восточного побережья нашли какого-то прощелыгу, и тот быстренько накатал обо всем этом фантастическую повесть. Неплохо продается, кстати, все лишний цент в свинку-копилку. А ролик объявили вирусным рекламным видео. Ну и на следующий день разразился очередной сексуальный скандал в Голливуде, и все об этом забыли.

— В общем, как обычно.

— Ага, — Холлоран сыто цыкнул зубом. — Эх, хорошо тут, но пора.

— Так ты не остаешься?

— Не-а. Вегас и окрестности, включая Кейтеринборо — теперь твоя головная боль. С мистером Зергой в Биг Кей ты уже познакомился, поддерживай контакт, он может быть полезен. А с остальным дальше ты сам, мне больше некого оставить на городе: старой команде Блума я не доверяю, да и нет у этих ботаников опыта оперативной работы, даже твоего. Дженис же не потянет, ей еще расти и расти, благо, сейчас время есть.

— А сами куда?

— Не поверишь — на север. Встанем на пятнадцатый интерстейт и вперед. В Айдахо кто-то попытался засыпать радиоактивным монацитовым концентратом старое кладбище оджибуэев, надо разобраться. А потом… кто знает?

— Под какой вы легендой?

— А мы вообще без легенды. Приедем — разберемся. Но, если что, пиши нам в Портленд, Орегон, до востребования. Уж до Портленда-то мы наверняка доберемся. — Холлоран достал из кармана пачку сигарет, щелчком пальца выбил одну. — Ты бумаги в чемоданчике-то просмотри подробно, там все по контактам и текущим операциям и в Вегасе, и в Кей. Считай, принял дела. Извини, малыш, что вот так бросаем тебя, но время не ждет, к сожалению.


Выйдя из закусочной, агенты обнялись на прощанье.

— Бывай, Голландец. Береги себя.

— И ты бывай, Викинг. Мироздание, как учат нас классики, многогранно, так что, бог даст, за углом встретимся. И Вегас… это хороший город. И люди тут хорошие, хоть и азартные. Не просри тут всё.

— Ты все такой же охальник. Джей-Джей, вымой ему рот с мылом!

— Не могу, Андерс, он мой прямой руководитель.

— Ладно, долгие проводы — долгие слезы. Разбегаемся.

Холлоран бросил Джей-Джей ключи от машины:

— Ну что, детка? Готова?

— Всегда, патрон. С вами хоть на край света.

— Бог даст, доедем и туда, я готов с этим идти в банк.


Уже через минуту Биркланд помахал Дженис из отъезжающего такси, а Холлоран устроился на переднем пассажирском сиденье «Импалы». Джей-Джей открыла водительскую дверь, и тут тишину залитой солнцем стоянки разорвала трель стоявшего рядом таксофона. Какой-то чернокожий парень, оказавшийся ближе к телефону, ответил на вызов, после чего огляделся по сторонам и протянул трубку девушке:

— Слышь, подруга, я так понимаю, это типа тебя.


home | Падение Горизонта | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу