Book: Турист



Турист

Массимо Карлотто

Турист

Massimo Carlotto

Il Turista


© 2016 Rizzoli Libri S.p.A. / Rizzoli

© Перевод, «Центрполиграф», 2019

© Издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2019

* * *

Случай – единственный законный властелин мира.

Оноре де Бальзак

Пролог

Венеция. Железнодорожный вокзал Санта-Лючия


Развязный и дерзкий стук каблуков этой женщины – вот что привлекло его внимание. Он почти рывком повернулся к ней и увидел, как она идет вперед, прокладывая путь в плотной толпе пассажиров, которые только что сошли с неаполитанского скорого поезда. Мужчина успел увидеть полу весеннего пальто, которое распахивалось при каждом шаге и позволяло бросить быстрый взгляд на стройные точеные ноги, выставленные напоказ из-под короткого легкого платья.

Когда незнакомка проходила мимо него, он перевел взгляд на ее лицо и дал ему оценку: не слишком привлекательное, но интересное. Затем его взгляд опустился ниже – на сумочку. Она была кокетливого фасона, из тисненой телячьей кожи. Дорогая модель Legend знаменитого английского дизайнера Александра Маккуина. Эта деталь побудила его пойти за женщиной. Поднимаясь на борт речного трамвая, направлявшегося в Фондамента-Нове, они слегка коснулись друг друга, прижатые толпой, и он незаметно вытянул шею и принюхался, чтобы почувствовать ее запах. Он сразу узнал этот смолистый хвойный аромат, обволакивающий и чувственный, и убедился, что эта встреча – знак судьбы. После четырех дней ожидания и бесполезных слежек он, возможно, нашел добычу, которая сделает этот отпуск незабываемым.

Свои охотничьи вылазки он устраивал в те вечерние часы, когда венецианцы, работающие на материке, возвращались домой. Это была масса усталых невнимательных людей, которые хотели только одного: сунуть ноги в домашние шлепанцы, хорошо поужинать, а потом улечься на диване перед телевизором. Служащие всех видов и рангов, специалисты различных профессий и студенты прокладывали себе путь среди наполнявших лодки иностранцев. На каждой остановке группа этих пассажиров выходила из лодки и быстрым шагом расходилась по плохо освещенным тихим улочкам и маленьким площадям.

Женщины, за которыми он пробовал следить накануне, разочаровали его. Одни встречали по пути подругу или жениха, другие, подойдя к двери, звонили, а это значило, что в доме кто-то есть. А были и такие, следуя за которыми он оказывался у входа в отель.

Его нынешняя избранница вынула из кармана мобильник, чтобы ответить на вызов. Она громко поздоровалась, а затем понизила голос до неразборчивого шепота. Однако по приветствию он понял, что женщина говорила на французском языке, которого он совершенно не знал. Он был изумлен и упрекнул себя за ошибку. До сих пор он был убежден, что избранница – итальянка: на это указывали и ее манера одеваться, и то, как были подстрижены ее волосы. Он всей душой надеялся, что она постоянно живет в Венеции. Вообще-то в этом городе живет немало иностранцев. Если все пойдет наилучшим образом, он заговорит с ней по-английски. Этот язык он знает так хорошо, что его можно принять за гражданина Великобритании.

Женщина вышла на остановке «Больница Оспе-дале» вместе со многими другими пассажирами. Он специально покинул речной трамвай последним и продолжил слежку. Стук ее каблуков по каменным плитам, которыми вымощена значительная часть Венеции, еще больше облегчал ему и без того несложную задачу.

Спокойным шагом она неторопливо пересекла территорию больницы, где в этот час было многолюдно из-за родственников, которые пришли проведать пациентов, и вышла через главные ворота на площадь Святых Джованни и Паоло. Он подумал, что об этом коротком пути может знать только человек, очень хорошо знакомый с городом. Возле церкви Сан-Франческо-делла-Винья ему пришлось ускорить шаг, чтобы не потерять женщину из виду. От площади Святой Джустины его избранница шла в сторону Салицады до улицы Морион, затем по Рамо до моста Сан-Франческо. Мужчина мысленно измерил расстояние между собой и женщиной. Не больше десяти метров. Если добыча повернется, то увидит его, и ему придется отойти в сторону или даже вернуться назад. Но он был уверен, что этого не случится: француженка, кажется, спешила домой и думала только о том, чтобы поскорее туда попасть. На улице Чимитеро она замедлила шаг и свернула в огражденный со всех сторон двор. Он позволил себе удовлетворенно улыбнуться.

Женщина не заметила преследователя: ему помогли темная одежда и мягкие резиновые подошвы обуви. Ни о чем не беспокоясь, она порылась в сумочке, отыскала ключи и открыла ими дверь одной из квартир первого этажа. У квартиры был отдельный вход.

Он проверил, не горит ли в квартире свет. Света не было. Темнота и уверенность, что женщина одна, возбудили его так, что он совершенно потерял контроль над собой. Ему было хорошо известно это состояние, когда разум и инстинкт самосохранения отступают и остается лишь отдаться на милость повелителя мира – случая.

Он на цыпочках подбежал к француженке, сбил ее с ног и закрыл дверь.

– Не шевелись и не кричи, – приказал он и стал ощупывать стену, отыскивая выключатель.

Он настолько считал себя хозяином положения, что не заметил, как женщина встала с пола. В тот момент, когда он зажег свет, она принялась бить его кулаками и ногами, не говоря ни слова.

Он был уверен, что она сломала ему по меньшей мере одно левое ребро, и у него ужасно болело внизу живота. Он упал на пол. Ему хотелось свернуться, как младенец в материнской утробе, чтобы ослабить приступы пронзавшей его боли. Но тогда она одолеет его. И он закончит жизнь в тюрьме строгого режима. А до тюрьмы будут неудобные процедуры, осмотры, которые устроят ему умники-специалисты, болтовня журналистов и писателей. Он не может этого допустить!

Он сделал огромное усилие и откатился от разъяренной женщины. Перед глазами у него был туман, но он стал искать взглядом какую-нибудь вещь, которая помогла бы ему защититься.

И ему повезло. Выдержав два ужасных удара ногой в поясницу, он все же схватил медную подставку для зонтов. Собрав все силы, которые придало ему отчаяние, он принялся бить женщину по ногам этим оружием. Наконец противница упала на пол, и он смог нанести ей решающий удар по голове.

Потом он замер, сжимая в руках свое импровизированное оружие, тяжело дыша и приготовясь нанести новый удар, если женщина придет в себя. Через несколько минут он, несмотря на боль, смог встать на ноги. Француженка не шевелилась. Она лежала на полу, раскинув ноги, и ее платье задралось до самого паха. Он придал ей более пристойную позу и, делая это, заметил, что женщина еще жива.

Все должно было произойти не так. В других случаях это было развлечением. Избранницы вели себя хорошо: они не сопротивлялись и даже проявляли ту подсказанную ужасом покорность, которая так ему нравилась. Они хныкали, молили о жалости, помогали ему, не переставая взывать к его человечности, которой у него не было. А эта ответила жестокостью и молчанием, от которых у него дрожь прошла по телу.

Ему хотелось пойти в ванную комнату и ополоснуть лицо. Но ритуал требовал, чтобы убийство происходило, как только он вошел в дом жертвы. Это было и безопаснее: меньше ходишь по комнатам – меньше оставляешь следов.

Он раздвинул ей руки, придавил их коленями, чтобы не позволить двигаться, сел на нее верхом и стал ждать, когда она очнется.

Его порадовало, что рана на волосистой части головы женщины легкая. Он погладил ее лицо ладонями, одетыми в дорогие хирургические перчатки из стирен-бутадиена, в которых руки оставались более чувствительными, чем в обычных перчатках из латекса.

Женщина открыла глаза. Ее первым движением была попытка ударить его коленями в спину, чтобы освободиться. Но нападавший стал сжимать ее шею. Она смотрела на него с ненавистью и, кажется, не чувствовала страха, словно по-прежнему была готова бороться за свою жизнь. Она старалась изменить ситуацию в свою пользу и в какой-то момент прошептала несколько слов по-французски. Ему показалось, что она несколько раз повторила одно и то же слово, может быть, чье-то имя.

Мужчина понял, что боится свою избранницу и в каком-то смысле находится у нее в подчинении, поэтому поспешил ее убить. Никогда прежде он не делал этого так быстро.

Убедившись, что она не дышит, он с трудом слез с трупа и, давая волю раздражению, пару раз ударил его ногой. Так он раньше тоже никогда не делал, но эта женщина вела себя просто отвратительно. Затем он вынул из своего кармана тряпичную сумку, положил в нее сумочку убитой и все вещи, которые лежали у нее в карманах. Мобильник он тоже забрал, но вынул из него сим-карту: было бы глупо дать себя обнаружить по ней.

Еще несколько секунд он с упреком смотрел в безжизненные глаза своей жертвы, а потом вышел из квартиры, закрыл дверь на ключ и быстро ушел прочь от этого дома.


Убийца без труда добрался до своего убежища на площади Кампо-де-ла-Лана. Он был уверен, что находится в безопасности. Теперь он должен был бы перейти к величайшему наслаждению – к последней части ритуала. Он вынул бы из сумки все вещицы, которые в ней лежат, разложил бы их в строго определенном порядке на белоснежной надушенной простыне, а потом рассматривал и трогал их. И настоящий экстаз он испытывал, когда открывал бумажник, полный листков и фотографий. Он был убежден, что у женщин есть особенный дар – создавать в кошельке короткую историю своей жизни.

Но боль в ребрах была невыносимой. Пришлось отложить просмотр вещей на будущее и заняться самолечением с помощью льда и обезболивающих лекарств.

Он положил сумку в шкаф и, ужасно разочарованный, лег в кровать.

Приступы боли и плохое настроение не давали ему заснуть. Он был раздражен и, по мере того как проходил час за часом, начинал чувствовать любопытство. Кто такая эта сумасшедшая истеричка, которую свел с ним случай?

Он мог бы засунуть руки в сумку Legend, но боялся разрушить волшебство любования вещами. Вместо этого он включил радио и стал слушать утренний выпуск новостей. Ни слова об убийстве в Венеции. Значит, труп еще не обнаружен. Это разочаровало убийцу. Он понимал: ожидание постепенно лишает его возможности контролировать ситуацию. Попытался отвлечься, но думал лишь о том, когда будет следующий выпуск новостей. Ни слова не было даже в последнем выпуске радионовостей за эту ночь. Об убийстве не сообщили ни на следующий день, ни на третий.


В прежних случаях избранниц находили через несколько часов, и он всегда бывал доволен внешним видом своих жертв. Теперь же мысль о разлагающемся теле беспокоила и тревожила его. Его ритуал требовал, чтобы полицейские фотографы обессмертили тело в том состоянии, в котором он его оставил, и с тем же выражением лица. Тело не должно быть искажено действием гнилостных бактерий – бациллы путрификус и ее ужасных сестер.

На четвертый день он решил пораскинуть мозгами, как сделать, чтобы мир узнал о его преступлении. Про анонимные письма или телефонные звонки нечего было и думать: звонить или писать значило бы оставить улики для следователей, которые уже много лет охотятся на него. Все внимательно обдумав, он пришел к выводу, что единственный подходящий способ – вернуться в квартиру и открыть дверь, чтобы вызвать подозрение у соседей. Зловоние мертвого тела заставит их вызвать полицию.

Это было опаснее, чем звонок или письмо, но больше заводило его. Он был уверен, что угроза, которой он подвергнет себя, вставляя ключ в замочную скважину, открывая дверь и бросая взгляд на труп, пробудит волшебство, и, вернувшись в убежище, он наконец сможет насладиться исследованием сумки.

На пятый день он не делал ничего – обострилась боль в ребрах. Весь этот день он, отупев от обезболивающих, лежал в постели и смотрел телевизор.

Но на шестой день ему стало лучше. В тот же вечер, выяснив, что ситуация не изменилась, он приготовился действовать. Отыскал в сумке Legend ключи, но не стал трогать остальные лежавшие в ней вещи и вышел на улицу. Стараясь избежать новых приступов боли, он слегка наклонялся вбок, как будто был старше на двадцать лет и страдал от артроза. Но в сущности, это было неплохо. Если кто-то его увидит, то запомнит человека со странной походкой, а ребра скоро заживут, и в итоге эта примета введет в заблуждение следователей. Так же, как борода: он отращивал бороду перед каждым преступлением, а потом сбривал.

Он зашел в аптеку и купил мятный бальзам от простуды, чтобы позже смочить себе ноздри: ему не хотелось, чтобы его вырвало перед трупом этой суки.

Убийца двигался согласно ориентирам, которые отметил на мобильнике: Академия, Сан-Марко, Риальто, Сан-Лио, площадь Санта-Мария Формоза – и в итоге снова оказался возле больницы Оспедале. Это был длинный и извилистый путь, на первый взгляд бессмысленный. На самом же деле ему нужно было взбодрить свое тело после долгих дней, проведенных в постели. Движение и морской воздух должны были помочь ему думать. Он опасался, что обезболивающие препараты затуманили его сознание и ослабили способность рассуждать.

Войдя в замкнутый двор, он спрятался в тени и внимательно осмотрел двери и окна: нет ли признаков опасности. Затем он подошел к той двери и открыл ее. Никаких неприятных запахов он не почувствовал и решил, что уловка с бальзамом помогла.

Он закрыл за собой дверь, включил фонарь, направил его луч на пол, туда, где лежал труп, – и от ужаса почувствовал спазм в желудке: там ничего не было. Он зажег свет и обнаружил, что комната пуста. Ни трупа, ни мебели, ни картин на стенах, и похоже, что стены недавно покрашены заново. Нет даже той ужасной подставки для зонтов.

Убийца убедился, что попал в ловушку, решил, что погиб. Сейчас его арестуют. Он поднял руки, показывая, что сдается, и долго стоял так, замерев от ужаса. Но вокруг было тихо, и он понял, что в доме никого нет. Вероятно, его ждут снаружи.

Однако он был не в силах справиться с охватившим его любопытством и решил осмотреть остальные комнаты. С отчаянно бьющимся сердцем он зажег свет в обеих спальнях, на кухне, в ванной. Ничего. Даже ни одной пылинки. Только сильный запах краски.

В страхе и смятении он вернулся назад и, уже опуская ладонь на ручку двери, краем глаза заметил крошечный мигающий красный огонек. Присмотревшись внимательнее, увидел маленькую модель гондолы на краю деревянного ящичка, в котором помещался электросчетчик. Он осторожно взял модель в руки и спросил себя, почему забытым оказался именно этот предмет, такой символичный для этого города. Но через несколько секунд понял, что держит в руках миниатюрную Wi-Fi телекамеру. Кто-то наблюдает за ним и теперь знает его в лицо!

Он громко закричал от ярости, изумления и горя. Вопя как одержимый и размахивая гондолой над головой, он выскочил из дома и приготовился к встрече с полицейскими, которые, несомненно, его ждали. Но двор был пуст, никто не пытался остановить убийцу. Он пробежал около ста метров, потом резко остановился, потому что перехватило дыхание и ослабли ноги. Его захлестнули тревога, тоска и ужас, такие сильные, что ему казалось, будто он стремительно падает в темную как ночь бездонную пропасть. То, что он так любил, благодаря чему пережил незабываемые минуты, стало враждебным и опасным.



Глава 1

Венеция. Фондамента-Сан-Джоббе, Рио-Тера-де-ла-Креа, через несколько дней


Пьетро Самбо, бывший комиссар полиции, протянул руку за зажигалкой и сигаретами, которые лежали на ночном столике. Он проснулся уже давно и с трудом дождался семи часов – времени, когда привык выкуривать первую утреннюю сигарету.

Его жена Изабелла терпеть не могла запах табачного дыма в спальне. Но теперь это не было проблемой: уже больше года прошло с тех пор, как она покинула его и забрала с собой их одиннадцатилетнюю дочь Беатриче. Это произошло после того, как Пьетро был с позором уволен из полиции за то, что в первый и последний раз в своей жизни получил взятку. Он никогда не был продажным, а эти деньги взял, чтобы органы правопорядка не закрыли игорный зал, два раза в неделю работавший по ночам в задних комнатах одного знаменитого в восьмидесятые годы ресторана. Франка Леони, жена владельца этого ресторана, была одноклассницей Самбо в лицее Фоскарини и первой девушкой, с которой у него был секс. Через много лет они снова нашли друг друга, встретились и опять вместе кувыркались на простынях, хотя он был уже женат, а она замужем. Любовный пыл вернулся ненадолго, но, когда позже Франка напомнила комиссару о себе и попросила его о помощи, он не смог ответить «нет». И принял от нее деньги потому, что не желал, чтобы муж Франки догадался об их прежней любовной связи. Тогда взять эти деньги не казалось ему серьезной провинностью: многие коллеги защищали кого-нибудь под предлогом, что это их информатор.

Но в тайный игорный дом зашли карабинеры, которые выслеживали одного среднего уровня торговца наркотиками. Они сразу поняли, что синьора Леони – слабое звено в семейной шайке.

Франке понадобилось всего несколько минут, чтобы понять, что иногда предательство бывает выгодным. Она рассказала все, до мельчайших подробностей. Пыталась оправдаться, утверждая, что незаконные доходы шли на покрытие долгов ресторана, но страх перед тюрьмой заставил ее выдать даже бывшего одноклассника и любовника.

Коррумпированный сыщик стал лакомым куском для следователей, и все набросились на него. Пока он находился в тюрьме, о его связи с Франкой Леони напечатали в газетах. Законная супруга посчитала, что муж ее предал, и не выдержала этого позора. Даже дочь не смогла удержать их вместе: слишком громкой оказалась эта история, слишком много было разговоров и взглядов.

Венеция не подходит для людей, о которых все говорят. В этом городе нет автомобилей, люди ходят пешком, встречают друг друга, начинают разговор, комментируют новости, вышивают по ним узоры, как по канве, с мастерством, которое отточено веками.

Изабелла рассталась с ним и вместе с Беатриче переехала в Тревизо. Она желала забыть прошлое и построить новую нормальную жизнь, в которой ей не будет нужно опускать глаза от стыда.

А Самбо остался в Венеции. Остался, чтобы полностью заплатить за ошибку, которая сломала ему жизнь. В отличие от жены он никогда не отводил глаза в сторону и кивал в ответ тем, кто смотрел на него сурово, как положено глядеть на виновного. Он раскаивался, он был готов отдать что угодно, чтобы вернуться назад, но прошлое нельзя изменить. Он смирился с тем, что должен жить дальше с клеймом продажного полицейского.

У него остался дом, в котором он жил с семьей. На жизнь он зарабатывал тем, что помогал своему младшему брату Туллио, у которого был маленький магазин венецианских масок. Три раза в неделю во второй половине дня Самбо улыбался иностранцам, которые непрерывным потоком заполняли эти сорок квадратных метров. Иногда ему приходилось повышать на них голос, когда надо было закрыть дверь на задвижку. Он умел вызвать к себе уважение. За годы службы в полиции он научился говорить с людьми так, что ставил на место и злых, и добрых. Все они в одинаковой степени умели быть неприятными и назойливыми.

Такие демонстрации силы он позволял себе только по отношению к туристам. Перед своей Венецией, в которой родился и вырос, он всегда стоял с видом побитого пса. Словно бродил с поднятыми руками по ее улицам и площадям, прося о прощении.

Самбо сел в кровати и стал взглядом искать на полу тапочки. Когда он начал чистить зубы, из желудка брызнула вверх по пищеводу струя кислого сока, которая напомнила Самбо о побочных эффектах наказания, которое он отбывал.

Закону было достаточно отправить его на несколько месяцев в тюрьму и снять с него погоны, но совесть приговорила его к каторге.

В Италии политики, администраторы, промышленники и крупные финансисты доказали, что в неприятностях с законом нет ничего плохого. Даже наоборот. Они выставляли напоказ «преследования» со стороны судебной власти, как медали.

Пьетро Самбо не мог вынести того, что он больше не полицейский. Он был создан для работы в полиции – смелый, добросовестный, наделенный чутьем, которое указывало ему верный след. Благодаря этим качествам он сделал карьеру в бригаде по расследованию убийств, затем возглавил этот отдел и оставался его главой, вызывавшим страх и уважение, пока не был смыт грязной волной.

Он оделся (нарочно сделал это медленно), вынул из ведра мешок с мусором и пошел прямым путем в бар «Чоди» возле моста Трех арок, чтобы, как обычно, выпить кофе и съесть кусок торта, приготовленного вдовой Джанезин, которая управляла этим баром с незапамятных времен.

Она знала бывшего комиссара с тех пор, когда он был еще ребенком, и прекратила возникший было скандал короткой фразой на чистом венецианском диалекте: «Здесь бывший всегда будет желанным гостем». И никогда не задавала ему вопросов. Вела себя с Самбо как обычно и следила, чтобы другие посетители не ставили его в неловкое положение.

Покупая местную ежедневную газету, он заметил человека, который рассматривал витрину маленькой пекарни. Самбо раньше никогда не видел этого мужчину в своем квартале. Это мог быть иностранец, но Самбо в этом сомневался: ни один человек, находясь в здравом уме, не стал бы с интересом рассматривать эту жалкую выставку выпечки. Бывший полицейский посчитал его подозрительным и продолжил свой путь с неприятным чувством, что этот тип следит именно за ним. И оказался прав. Примерно через сто метров Самбо зашел в табачную лавку купить себе запас сигарет на день, а выйдя оттуда, увидел незнакомца перед антикварной лавкой.

Он явно был похож не на человека, который работает за письменным столом, а на того, для которого родная стихия – улица.

Самбо выбросил пакет и зажег сигарету, а потом пошел прямо к тому человеку. Тот не побежал и не попытался применить какой-нибудь отвлекающий прием. Он просто ждал Самбо и дерзко улыбался.

– Добрый день, – произнес бывший сыщик.

– И вам добрый день, синьор Пьетро, – ответил незнакомец на приветствие. У него был сильный испанский акцент.

Этот человек без всякого труда дал понять, что знает Самбо и что эта встреча не случайна.

– Теперь я должен был бы спросить вас, почему вы так неловко преследуете меня, – сказал Самбо.

Иностранец усмехнулся и ответил:

– Обычно у меня это получается намного лучше. – Затем он указал рукой на улицу и добавил: – Я хотел бы иметь удовольствие угостить вас завтраком – разумеется, в баре «Чоди».

– Я вижу, что вам известны многие подробности моей повседневной жизни, – заметил бывший комиссар, сердясь на себя за то, что не заметил признаков слежки в предыдущие дни. – С каких же пор вы за мной следите?

Иностранец ответил уклончиво:

– Мы хорошо знаем вас, синьор Пьетро. Лучше, чем вы можете себе представить.

– Вы употребили множественное число. Кто – вы?

– Меня зовут Сесар, – ответил иностранец, вежливо беря Самбо под руку. – Я хотел бы устроить вам встречу с одним человеком.

Когда они вошли в бар, вдова Джанезин бросила полный недоверия взгляд на не знакомого ей спутника ее приятеля. Пьетро подошел к прилавку и поцеловал хозяйку в знак приветствия. Испанец же направился к столику, где сидел человек, читавший газету «Монд» и медленно пивший кофе эспрессо.

– Это друзья? – спросила хозяйка у бывшего комиссара.

– Не знаю, – ответил он. – Но скоро буду это знать.

Человек за столиком сложил газету, встал, пожал руку Пьетро и представился: «Матис». Он был старше своего товарища: коротко подстриженные волосы Матиса были седыми. Очки в легкой оправе, которые он носил, подчеркивали размер и цвет его больших голубых глаз. Матис был не очень высоким, коренастым, и у него намечался живот. Пьетро подумал, что этот человек похож на военного.

Бывший комиссар принял предложение сесть, и вдова принесла ему капучино и торт. Тот, кто назвал себя Сесаром, заказал стакан теплого молока. Самбо ковырнул вилкой торт и нервным движением положил в рот отломанный кусок. Он начал уставать от всех этих загадок.

– Итальянец, француз и испанец. Что это – шутка?

Его собеседники переглянулись, а потом тот, который назвал себя Матисом, произнес слова, которых Пьетро никак не ожидал.

– Мы хотим поручить вам расследование, – вот что он сказал.

– Я уже не служу в полиции, и я не частный сыщик.

– Я уже говорил вам, что мы хорошо вас знаем, – вмешался Сесар.

– Тогда зачем вам нужен полицейский-взяточник? – вызывающе спросил Самбо.

– Не будьте так суровы к себе, – возразил француз. – Вы ошиблись и дорого за это заплатили, но вы не испорчены.

– А что знаете об этом вы?

Иностранцы уклонились от ответа, задав Самбо свой вопрос: не желает ли он ознакомиться с делом, которое они желают ему предложить?

– Мне также хотелось бы узнать, кто вы и как вышли на меня.

– В данный момент это невозможно, – заявил испанец.

– Будем двигаться по одному шагу зараз, – добавил Матис.

Самбо занялся своим завтраком, думая при этом, что жизнь способна постоянно подбрасывать человеку неожиданности. От этих двоих сильно пахло секретными службами. Раз эти люди старались привлечь его к участию в своих делах, значит, у них случилась беда. Вероятно, им нужен опытный следователь, хорошо знающий местность. Нужен потому, что они не могут обратиться за помощью к силам правопорядка.

– Мы можем хорошо вам заплатить, – сказал испанец.

– Я думаю, вы щедры потому, что дело, которое мне предлагаете, незаконно и опасно.

– Нужно расследовать убийство, – ответил француз.

– Кто жертва? И как это произошло? – с удивлением спросил Пьетро. – В Венеции уже давно никого не убивали.

Его собеседники молчали, не зная, отвечать или нет. Решение принял Сесар. Убедившись, что никто из других посетителей бара не интересуется их разговором, он сказал:

– Нашу подругу задушили примерно десять дней назад, и об этом преступлении не было объявлено по причинам, которые мы сейчас не можем назвать.

Самбо был ошеломлен.

– Вы хотите сказать, что где-то там, – он указал рукой на улицу, – лежит разлагающийся труп и ждет, чтобы его обнаружили?

– Нет. Тут другая ситуация, – ответил француз. – Нам нужен специалист из убойного отдела потому, что мы не желаем, чтобы убийца остался безнаказанным.

Пьетро вставил в рот сигарету, но не зажег ее, и добавил:

– Не знаю почему, но мне кажется, что это должно быть не обычное наказание по закону.

– Вы правы, – ответил Матис. – Он должен умереть как собака.

Бывший комиссар развел руками и раздраженно сказал:

– Вы понимаете, что говорите? Вы предлагаете мне вести неразрешенное расследование, чтобы найти виновного, который будет осужден на смерть!

– Найти убийцу, – уточнил француз.

– В нашей стране смертная казнь давно отменена.

– Убитая женщина была особенным человеком. Она была нам дорога, – ответил Сесар.

– Мне жаль, но это не заставит меня изменить мнение, – сказал Самбо.

– Мы просим вас только взглянуть на материалы дела, – вмешался Матис. – Если вы не хотите нам помочь, то, может быть, будете в состоянии дать совет.

Пьетро Самбо был в растерянности. Рассказ этих двоих звучал нелепо. Но, вероятно, они говорили правду: не было никаких оснований предполагать иное. К тому же сегодня у него не было более важных дел.


Они приехали на катере в Джудекку, вышли из него на Сакка-Физола и пошли вглубь этого острова через Фондамента-Беата-Джулиана. Через несколько минут они оказались на улице Лоренцетти, вошли в многоквартирный дом, населенный пенсионерами и студентами и нуждавшийся в срочной реставрации. Ветхий лифт поднял их на третий, самый верхний, этаж.

Первой подробностью, которую заметил Пьетро, были бронированная дверь и кодовый замок последнего поколения. Он знал лишь двух воров, способных взломать такой замок, и оба уже давно были в тюрьме.

– Мы не хотим рисковать, – объяснил француз, заметив любопытство в его взгляде.

Они пошли по длинному узкому коридору, который выглядел еще мрачнее из-за пахнувших плесенью зеленых обоев.

Последняя комната была совершенно темной. Когда зажегся свет, Пьетро увидел перед своими глазами стену, увешанную фотографиями. Он сразу понял, что это снимки с места преступления и что сделал их человек, знакомый с методами полицейской экспертизы. Бывший комиссар начал изучать их один за другим. Женщина в возрасте от тридцати пяти до сорока лет лежит на полу, глаза выпучены, руки раскинуты в стороны, рядом валяется опрокинутая подставка для зонтов. Подол платья не поднят, и тем более оно не порвано. Вероятно, сексуальное насилие можно исключить.

– Ее задушили, верно? – спросил бывший комиссар.

– Да, – одновременно ответили оба товарища убитой.

– Вскрытие было?

– Нет.

– Тогда почему вы уверены, что она умерла от удушья? – спросил Пьетро, хотя уже знал ответ.

– У нас есть некоторый опыт, – со вздохом сказал француз.

Самбо повернулся и взглянул ему в лицо.

– Вы полицейские, солдаты или сотрудники секретных служб. Кто именно?

Сесар покачал головой и ответил:

– Мы можем вам сказать только, что мы в этой истории – положительные персонажи. А злодей тот, кто убил нашу подругу.

– Вы еще ни разу не назвали ее по имени, – заметил Пьетро.

Испанец поморщился и ответил:

– Можете его придумать, если это для вас действительно важно.

– А что с трупом?

– Он в безопасном месте, – ответил Матис. – И в подходящее время будет передан ее семье.

Бывшему комиссару было бы приятно узнать об этих событиях больше и понять, почему о смерти женщины нельзя объявить открыто, но он смирился и ждал, что будет дальше. Эти двое твердо решили молчать, и он не получил бы ответов на вопросы, которые теснились в его уме.

– Я должен был бы осмотреть место преступления, – сказал он.

– Это невозможно, – ответил француз.

Бывший комиссар потерял терпение:

– Вы действительно думаете, что я могу расследовать дело без углубленного знания о нем?

– Нам известно, кто убийца, – заявил Сесар.

– Мы знаем его лицо, но не знаем, кто он, – пояснил его товарищ. – Поэтому нам нужен местный помощник.

Испанец протянул руку к компьютерной мыши. На экране компьютера появились открывающаяся дверь и луч искусственного света, осветивший участок пола.

Внезапно зажглась люстра, и стал виден профиль мужчины, который осматривал комнату с плохо скрытым изумлением. На мужчине были темная одежда, перчатки из латекса и ботинки на резиновой подошве. Рост его был примерно метр восемьдесят, он был стройным, двигался легко и быстро. Он вошел в другую комнату и исчез там на пару минут, потом снова прошел перед телекамерой, направляясь к входной двери, и вдруг повернулся лицом к объективу. А затем подошел к камере, и несколько секунд его лицо было видно на экране крупным планом.

Темно-русая борода, густая, но ухоженная, окружала лицо с правильными, почти лишенными индивидуальности чертами. Взгляд серых глаз был чувственным даже в эту тревожную минуту. Оттенок серого был редкий, и Самбо подумал, что это облегчит им охоту, но одновременно вспомнил и народную поговорку о том, что сероглазым всегда везет.

Лицо мужчины исказилось от бешенства. Хотя запись была немая, не оставалось сомнений, что он кричал. После этого изображение стало расплывчатым и запись прервалась.

– По тем вашим словам я предположил, что увижу съемку убийства.

– Это видео было снято после обнаружения трупа и выноса его из квартиры, – объяснил Сесар.

– Почему вы уверены, что этот человек – убийца?

– Потому что у него были ключи от квартиры жертвы.

– А почему вы думали, что преступник вернется на место преступления?

Матис вздохнул и положил ладонь на руку Пьетро, показывая, чтобы тот сел на стул.

– Когда мы обнаружили нашу подругу мертвой, – начал он рассказывать, – мы убедили себя, что виновники ее смерти – враги, против которых мы сражались уже давно. Мы унесли тело и опустошили дом, чтобы они не смогли, вернувшись, завладеть материалами, которые дали бы им важные сведения о нашей деятельности или подсказали, как устроить для нас засаду. Мы установили там телекамеру и были очень удивлены, когда увидели, как этот человек входит в дверь. Мы уверены, что он не имеет ничего общего с нашими противниками.



– Он профессиональный убийца?

Француз покачал головой и ответил:

– Нет, киллер бы действовал быстрей и эффективней.

Испанец встал и подошел к фотографиям на стене.

– Матис прав. Здесь ясно видны следы борьбы, – сказал он, указывая на следы на стенах и полу, царапины на кончиках туфель жертвы и синяки на ее ногах. – Она умела защищаться и дорого продала свою жизнь. Мы полагаем, что убийца был без оружия, хотел изнасиловать ее, но это плохо закончилось. Все произошло в этой комнате, и он убежал с сумкой, которую мы обязательно должны вернуть.

Пьетро Самбо задумался. В Венеции еще никогда не было отмечено такое преступление. Красть что-либо у иностранок тоже стали редко. Самбо по очереди представил себе всех ранее судимых местных жителей, но знал их так хорошо, что мог с уверенностью исключить этот след. И тут у него мороз пробежал по коже: Пьетро вспомнил, что слышал о похожем почерке преступления. В его голове закружились в беспорядке части картины того преступления – место нападения, тип жертвы, способ убийства, кража сумки. Он внезапно вспомнил информацию из доклада, который был прочитан на курсах повышения квалификации, проведенных Интерполом в Брюсселе.

Пьетро вскочил со стула, взял в руку компьютерную мышь и вывел на экран крупный план убийцы.

Сесар тоже встал и с изумлением спросил:

– Вы его узнали?

Бывший комиссар указал на лицо, смотревшее с экрана, и ответил:

– Мать твою, это он! Не могу поверить!

– Кто – он?! – сердито спросил Сесар, торопя Самбо с ответом.

Но бывший полицейский был так ошеломлен, что лишь через несколько секунд смог ответить:

– Турист.

Глава 2

Тому, кого прозвали Турист, в сущности, было почти приятно, что его так называют. Это значило, что полицейские, которые гоняются за ним, не знают ни одной детали, которая помогла бы установить, кто он. Первым дал ему это имя следователь из австрийской уголовной полиции. Расследуя убийство некоей Сабины Ланг, этот человек понял, что произошли еще два преступления с таким же почерком, и оба в городах, посмотреть которые приезжают толпы путешественников: одно в Дублине, другое в Севилье.

По словам журналиста из «Кронен цайтунг», следователь воскликнул: «Да это какой-то проклятый турист!»

И с этого дня Турист, согласно руководству по классификации преступлений, разработанному в ФБР, считался серийным убийцей, то есть преступником, «совершившим три или более убийств в трех или более разных местах, причем убийства разделены отрезками времени».

Туристу не понравилось, что ему дали такую грубую и заурядную характеристику. Он никогда не считал себя человеком, принадлежащим к определенному типу преступников. Турист с трудом смирился с этой мыслью. Он прекратил свои «путешествия» и принялся сосредоточенно читать скучнейшие сочинения психиатров и профайлеров, жуткие биографии серийных убийц и даже художественные романы и книги, по которым сняли кинофильмы и телесериалы. В итоге он пришел к заключению, что иногда поступал очень плохо, но ничего не мог с этим сделать.

Не существовало терапии, которая могла бы его вылечить. После десятилетий неудачных экспериментов психиатры сделали вывод, что преступников-психопатов нужно сажать под замок до конца жизни или приговаривать к смерти, если закон это позволяет.

Книги помогли Туристу разобраться в себе, но не вызвали у него ни страха за себя, ни ужаса перед его преступлениями. Такие люди, как он, совершенно не способны испытывать чувство вины, угрызения совести, тревогу или страх.

Импульсивный выбор жертвы и способ нападения на нее – чистейшая концентрация риска и опасности – тоже были характерными особенностями его личности, которые старательно изучили эти умники. Для них это был «дефицит поведенческого контроля», но для него – что-то волшебное, не поддающееся определению.

Он стал терпеливо создавать себе «нормальную» жизнь, чтобы иметь возможность жить в тех городах, где хотел убивать. Такое прикрытие позволяло ему вести себя как настоящему туристу.

Вооружившись путеводителем, он осматривал памятники, музеи и самые типичные кварталы города. Иногда случалось, что в это время он случайно замечал женщину – вернее, взлеты подола развевающейся юбки, особенность чулка, форму каблука – и начинал испытывать к ней некоторый интерес. Если ему нравилась ее сумочка, он переходил к слежке.

В большинстве случаев он напрасно тратил время. Но случалось, что его долгие утомительные старания вознаграждались: девушка или молодая женщина останавливалась перед дверью, доставала ключи и вставляла один из них в замочную скважину, давая Туристу возможность перейти к действиям. Один толчок – и его избранница оказывалась на полу. Турист закрывал дверь, сжимал шею женщины руками, давал себе достаточно времени, чтобы испытать наслаждение, а после этого уходил со своей добычей.

О том, что он уносил сумки, никогда не упоминали в печати. Это был обычный прием следователей – скрывать по меньшей мере одну деталь поведения серийного убийцы, чтобы избежать возможных подражателей или бездельников, которые хвастаются, выдавая себя за него.

Турист хорошо знал, что те, кто расследует его преступления, считают его фетишистом. Он признавался самому себе, что эти люди правы, и при этом не испытывал ни сложностей, ни трудностей. Но они были уверены, что он хранит сумочки, вещицы из них или их части. Вот тут они допускали грубую ошибку. Он пусть и с большим сожалением, но всегда избавлялся от своей добычи, потому что не имел никакого желания закончить свои дни в тюремной камере.

Он многому научился у своих врагов. Первое правило – не совершать поступков, из-за которых его снова включат в список для наблюдения как психопата. И он применял весь свой природный дар психопата лгать, изворачиваться и манипулировать людьми, чтобы выглядеть для всех приличным человеком, спокойным, сдержанным, имеющим хорошую работу, аккуратно исполняющим свои гражданские обязанности и вовремя платящим налоги. Самым трудным было научиться изображать сочувствие к другим, делать вид, что он способен на эмоции. Наконец он стал делать это почти идеально. Это произошло, когда Турист понял, что играть чужими чувствами может быть забавно. Он даже выбрал себе профессию, которая имела отношение к чувствам, красоте и артистическому вдохновению, чтобы полнее наслаждаться удовольствием, которое испытывал при виде людей, так сильно опутанных его ложью.

Безнаказанность уже давно убедила Туриста, что традиционные методы расследования неэффективны, когда их применяют, чтобы поймать его. Он жил спокойной жизнью серийного убийцы, пока не приехал посмотреть на один из прекраснейших городов мира – Венецию.

На самом же деле эта поездка стала для него обязательной после того, как в 2010 году на экраны вышел фильм под названием «Турист», в котором действие происходило именно в этом городе. Сюжет не имел ничего общего с его охотой на женщин, но единственный настоящий Турист – это он, и убийство в его фирменном стиле должно было это подтвердить.

Но все пошло не так. Начиная с избранницы: он выбрал ту, которая попыталась убить его голыми руками. На его счастье, плохой вкус этой женщины подсказал ей украсить вход в дом ужасной металлической подставкой для зонтов, и эта подставка помогла ему одолеть женщину.

Но главной проблемой была телекамера, замаскированная под гондолу. Теперь кому-то известно, кто такой Турист.

На последнем ночном поезде он сбежал из Венеции в Париж, а оттуда на самолете вернулся домой.

После возвращения Турист несколько дней с беспокойством ждал, что к нему ворвется полиция, но это был иррациональный страх, вызванный досадой на себя: Турист был недоволен тем, что не в состоянии контролировать ситуацию. А на самом деле, сбрив бороду и сняв контактные линзы, изменявшие цвет его глаз на восхитительный серый, он стал другим человеком, и его было почти невозможно узнать. Он не оставил ни отпечатков, ни генетических следов и вполне обоснованно мог чувствовать себя в безопасности.

В безопасности от полиции, но не от тех, кто унес труп и опустошил квартиру. Теперь Туристу было ясно, что избранница, вероятно, была замешана в каком-то темном деле. Этим объяснялось и ее умение бороться. Он пришел к выводу, что перешел дорогу хорошо организованной банде, и, хотя не имел никакого опыта общения с преступниками, был уверен, что эти люди пойдут на все, чтобы отомстить ему. А хорошо известно, что у злодеев в распоряжении есть больше средств, чем у сил охраны порядка. Одно дело носить униформу заключенного, и совсем другое – висеть на крюке мясника. Такой конец совершенно не входил в планы Туриста. Он обязательно должен выяснить, кто они такие, чтобы придумать, как избавиться от грозящей опасности.

В таком настроении Турист начал доставать из сумочки лежавшие в ней вещицы и раскладывать их на ослепительно-белой, надушенной лавандой простыне, которой была накрыта кровать в его супружеской спальне.

На заднем плане пианино знаменитой китайской исполнительницы Ван Юйцзя под аккомпанемент оркестра Тонхалле из Цюриха прославляло гений Равеля. Под рукой у Туриста был бокал с дорогим эльзасским мускатом.

Его жена Ильза ушла ночевать к любимой подруге и должна была вернуться только на следующий день. Так она поступала каждый раз, когда они ссорились, и с недавнего времени причина ссоры была одна и та же – желание Ильзы зачать сына. Ей недавно исполнилось тридцать шесть, и она горячо желала иметь ребенка. А Турист этого не хотел. Это был явный риск произвести на свет такого же, как он, психопата, который создаст для него проблемы и может подвергнуть его опасности. Подростковые годы самого Туриста были рядом необдуманных поступков, которые не имели последствий и уж конечно не оставили следа в его новой жизни только благодаря деньгам матери. Эти деньги обеспечили ему защиту дорогостоящих и умелых адвокатов и, что важнее всего, помогли переехать в другую страну и сменить гражданство.

Турист вздохнул. Он всеми возможными способами пытался разубедить супругу. В сущности, ему уже сорок три года – неподходящий возраст, чтобы становиться отцом. Но она не собиралась сдаваться. К тому же подруги и родители были полностью на ее стороне. Он снова пообещал себе, что найдет решение этого вопроса, как только разберется с бандой преступников.

Он, хотя и не без труда, отогнал от себя эту неприятную мысль. Сейчас у него было время, чтобы войти в жизнь избранницы, и ничто в мире не должно было испортить ему этот момент.

Он начал с косметички: понюхал ее, ощупал. Потом для развлечения поиграл с губной помадой, хотя решил, что вкусы женщины в области макияжа были слишком обыкновенными. Однако духи во флаконе, который он обнаружил, были высокого класса. Возможно, их ей подарили, подумал Турист, опрыскивая духами ее остальные вещи. Он обнаружил плитку шоколада марки «Клюизель» и два энергетических батончика на основе мюсли. Эти сладости он отложил для Ильзы, которая их очень любила. Будет еще один «милый» поступок, без которых он не мог обойтись, раз должен казаться нормальным.

Кошелек его удивил. Он был испанский, кустарной работы, кожаный, табачного цвета. Такие стоят дешево и лежат на прилавках всей Европы. Такая вещь ни в коем случае не должна была оказаться в сумочке от Александра Маккуина. Туристу стало любопытно, и он открыл кошелек. Никаких банковских или кредитных карточек. Деньги – 1750 евро в банкнотах и еще почти шесть мелочью. Бельгийский паспорт на имя Морганы Карлье, родившейся в Намюре сорок один год назад. Турист посмотрел на фотографию. Она была сделана недавно, и у избранницы было непонятное выражение лица: улыбка на губах противоречила грустному и суровому взгляду.

Этот кошелек не только был грубым, но и опечалил Туриста. Внутри не было никаких по-настоящему личных вещей – фотографий, записок или любовных писем. Ничего. Турист, злясь и досадуя, стал обшаривать многочисленные отделения кошелька и заметил, что подкладка заднего отделения в одном месте вместо ниток прикреплена клеем. Он оторвал эту подкладку и сразу же увидел, что под ней спрятана фотография.

На ней женщина была гораздо моложе и обнимала высокого белокурого мужчину возле большого лимузина, характерного для того времени. Машина была белой и блестящей. За спиной у влюбленных были ворота церкви, из которой они, несомненно, только что вышли. Снимок был сделан сразу после их свадьбы, поскольку на женщине было свадебное платье, а на мужчине – новый, с иголочки темный костюм.

На обороте на свободном месте внутри печати фотомастерской «Шиго и сын», Лимож, авеню Боден, 47, была надпись: «Дамьена и Паскаль Гайяр, 9.9.2001». А под печатью была еще одна надпись, по-французски, сделанная, несомненно, мужским почерком: «Любовь неизлечима».

Турист вспомнил, что избранница, когда он ее душил, несколько раз произнесла какое-то имя. Теперь он подумал, что имя могло быть именно это – Паскаль. Он закрыл глаза, чтобы снова насладиться той минутой, когда его ладони сжимали ее горло, но любопытство заставило его вернуться к действительности.

Значит, женщину звали не Моргана. Она жила по поддельному документу и, вероятно, родилась и выросла в городе фарфора – Лиможе. Турист заметил, что номер у автомобиля был французский, а не бельгийский. Он решил подробнее разобраться в этом, перешел в кабинет и сел за компьютер. Из статьи в Википедии он узнал, что лимузин, несомненно, был зарегистрирован в то время, когда на номере машины еще указывали, в каком департаменте она зарегистрирована. А номер 87 указывал на департамент Верхняя Вьенна, главный город которого Лимож. Турист стал искать фотографии церквей, стоящих в центре этого города, и без труда выяснил, что на фотографии видна церковь Сен-Мишель-де-Льон – Святого Михаила со львами[1].

В его голове стало тесно от множества вопросов. Чувствуя, как они толпятся, множась, Турист набрал в компьютере «Дамьена Паскаль Гайяр Лимож» – и результат оказался поразительным. Интернет выплюнул на экран список из десятков печатных статей, видео из Ютьюб и фотографий.

Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять: все его предположения были невероятно далеки от действительности.

С помощью программы автоматического перевода, входившей в поисковик, он узнал, что Паскаль Гайяр был молодым судьей. В 8.30 утра 16 января 2012 года он был убит на пороге собственного дома. Два наемных убийцы, мужчина и женщина, вышли из украденного фургона и изрешетили Гайяра пулями крупного калибра. Участники длинной программы французского телевидения с изумлением рассказывали, что Гай-яр не занимался расследованиями, которые могли бы стать причиной такой мести, а Лимож – спокойный город, один из последних во Франции по числу совершенных преступлений, и никто из них не мог найти причину этого убийства.

Дамьена Руссель, жена убитого, тоже не могла понять, за что его расстреляли. На похоронах она с каменным лицом выслушивала соболезнования мэра и председателя суда. Слушала стоя, гордо, одетая в полицейскую униформу.

Но самым удивительным в этой истории было то, что 11 марта 2014 года автомобиль «рено-клио», принадлежавший этой женщине, был найден на набережной реки Вьенны, в десяти километрах от Лиможа. Внутри, на пассажирском сиденье, лежали сумка и куртка Дамьены. На приборной доске коллеги вдовы обнаружили ее полицейский значок и рядом с ним – остальные документы.

Водолазы много дней вели поиски в реке, но безрезультатно. В итоге все убедили себя, что Дамьена не выдержала горя, причиненного убийством ее любимого Паскаля, и покончила с собой.

Турист подумал, что случай сыграл с ним поистине дьявольскую шутку, когда заставил его судьбу и судьбу Дамьены пересечься в прекрасной Венеции. Теперь он был полностью уверен, чем гордился, что нарушил ход какого-то секретного расследования. Совершенно ясно, что его избранница сыграла роль самоубийцы не для того, чтобы просто начать новую жизнь. Логично предположить, что она вступила в какое-то тайное подразделение французской разведки – может быть, для того, чтобы охотиться за убийцами мужа.

Теперь Турист чувствовал себя гораздо спокойнее: он разгадал тайну исчезновения трупа. Соратники женщины очистили квартиру потому, что не могли позволить, чтобы сотрудница полиции, которую все считали мертвой, вдруг была обнаружена. И конечно, нет никакого официального расследования. Только агенты, работавшие с женщиной, знают его лицо, причем замаскированное лицо, которое, разумеется, больше никто никогда не увидит.

Турист был уверен, что у секретных служб есть дела поважнее, чем выяснять, кто он такой. Может быть, они даже не поняли, что имеют дело с серийным убийцей. Возможно, они уверены, что женщину убил человек, нанятый какой-нибудь враждующей с ними организацией. Это не значит, что он может расслабиться, но друзья избранницы не так опасны, как банда преступников.

Он вернулся в гостиную, вооружился ножом и вспорол сумку, рассчитывая найти еще какие-нибудь «сюрпризы».

Над ее дном он обнаружил карман, сделанный из приклеенного сверху лоскута кожи. В кармане лежала флешка. Она была защищена паролем, но Турист отгадал его почти сразу, соединив имя любимого муженька и дату свадьбы. На флешке были записаны около тридцати фотографий с одним и тем же действующим лицом, которое входило в венецианский дворец или выходило из него. Этим лицом была очень красивая женщина лет тридцати пяти со средиземноморскими чертами лица и гордым взглядом сказочной принцессы. Длинные волосы, черные, как вороново крыло, доходили до середины спины. Она была высокой, стройной, элегантной. В руке у нее была стеганая сумочка из лаковой кожи от Moschino. Турист решил, что эта женщина неотразима, и захотел ее.

В первый раз за свою долгую карьеру серийного убийцы Турист изменил способ выбора жертвы. Эти украденные фотографии так взволновали его, что он решил сделать чарующую незнакомку своей следующей избранницей. И начал планировать возвращение в Венецию.

Отпивая маленькими глотками вино из бокала, он думал о том, что Венеция все-таки будет иметь честь похвалиться жертвой Туриста. Мысль о том, что это может быть опасно, лишь слегка коснулась его сознания. Он пару раз сказал себе, что будет внимательным и усилит меры безопасности.

Турист собрал и уничтожил вещи, принадлежавшие Дамьене Руссель – все, кроме сим-карты, которую положил в свой бумажник. С некоторых пор ему хотелось позвонить кому-нибудь из родных жертвы по телефону покойницы. Он еще не решил, сделает ли это, но с большим удовольствием представлял себе, как делает это, когда занимался самоудовлетворением.

Потом он сел в свой автомобиль и поехал выбрасывать остатки вещей в воду Большого канала, впадавшего в порт. Но домой он не вернулся. Вместо этого позвонил своей любовнице Кики Баккер и поехал к ее квартире.

Кики была немецкой журналисткой голландского происхождения. Ей было тридцать девять лет, и она была безумно влюблена в него. О том, что он ведет двойную жизнь, она, разумеется, не знала. Они познакомились в лондонском Альберт-Холле на концерте, которым дирижировала божественная Марин Олсоп. Кики получила на этот концерт приглашение от авторитетного немецкого музыкального журнала, а он был просто зрителем. Он улыбнулся ей, когда они стояли в очереди на вход, а потом они случайно встретились в антракте.

– Меня зовут Абель Картагена, – представился он, протягивая ей руку.

Кики была просто счастлива, что этот очаровательный мужчина предложил ей выпить. Он рассказал, что собирается написать биографию композитора Эдуарда Элгара и приехал в Англию собрать материалы для этой книги. Это невероятно, но он живет в том же городе, что и Кики.

В других обстоятельствах она отнеслась бы к его ухаживанию недоверчиво: Кики умела выставить напоказ красоту своего лица – тонкие черты, длинные ресницы и изумрудно-зеленые глаза. Но она знала, что слишком много весит и потому не может выдержать конкуренцию на рынке стандартной красоты.

Картагена сказал ей, что женат и счастлив в браке, но продолжал очаровывать ее и после этого, когда пригласил на ужин. Он смешил Кики, заставлял ее чувствовать, что она важна для него и желанна, а потому Кики пригласила его выпить чего-нибудь в отель, где остановилась. Раньше она никогда так не поступала, боясь унизительного отказа, но Абель был не такой, как другие, и Кики это чувствовала.

Он сумел вывести ее из равновесия уже после первого поцелуя, долгого и страстного.

– Как тебе нравится? – спросил он.

– Извините, не поняла.

– Как тебе нравится заниматься этим – я хочу сказать, сексом, – объяснил он, начиная спускать штаны.

Кики ошеломленно смотрела на него.

– Это так не делается, – наконец смущенно пробормотала она. – Люди встречаются, а потом стараются узнать друг друга и понять вкусы.

Абель улыбнулся и ответил:

– Извини меня, я не хотел тебя обидеть. Но я думаю, что у взрослых людей конкретные разговоры – эффективный способ для начала любовной близости. Я, например, обычно склонен доминировать, мне нравится руководить женщиной, потому что я ясно представляю себе, как занимаются сексом женщины разных типов, понимаешь?

– А я к какому типу принадлежу? – хрипло спросила Кики.

Быстрее, чем это было сказано, она очутилась на кровати, на четвереньках, и Абель овладевал ее телом, крепко сжимая ладонями ее ягодицы. Он оказался умелым любовником и заботился, чтобы ей было приятно.

Потом, когда он одевался, Кики подумала, что сделает все, чтобы его удержать.

Даже на мгновение ей не пришло в голову, что их встреча не была случайной. Абель, Турист, старательно выбрал трех женщин, из которых каждая сейчас не была ни в кого влюблена, жила одна неподалеку от него и имела профессию, которая позволяла ей ездить по миру. Две другие по разным причинам не поддались очарованию его речей и красивой внешности.

Постепенно эта связь стала прочной, и Кики Баккер примирилась с положением любовницы, поскольку понимала, что большего не получит. Но иногда они жили вместе – недолго, зато как настоящая пара. Абель организовывал это, когда должен был уехать в какой-нибудь город для своих исследований. Кики снимала квартиру и вселялась в нее. И для них наступало незабываемое время – до тех пор, пока ее любовник не решал переехать от нее потому, что ему нужно работать. Кики много раз пыталась убедить его, что не помешает ему, но Абель тоном не допускающим возражений отвечал:

– Малышка, у меня от тебя кружится голова, и здесь я буду думать только о том, чтобы провести весь день в постели с тобой. А я должен сосредоточиться, чтобы заработать себе на жизнь.

Сейчас Кики стояла в ванной перед зеркалом и старалась быстро смыть маску из алоэ, соды и лимона, которую нанесла на лицо незадолго до того, как Абель сообщил о своем приезде. Это был приятнейший сюрприз для Кики, но она боялась, что не успеет привести себя в порядок. В этом отношении он был требовательным, терпеть не мог небрежностей в ее внешнем виде и просто ненавидел тот уютный домашний халат, в котором ей было так хорошо отдыхать.

Когда раздался звонок, Кики красила губы. Она едва успела опрыскать шею и запястья теми духами, которые он подарил ей на день рождения.

Абель Картагена улыбнулся ей, потом поцеловал в губы и лоб.

– Каждый раз, когда я тебя обнимаю, у меня бьется сердце, – шепнул он в ухо Кики, касаясь губами мочки.

Он знал, что эти слащавые штучки необходимы, когда он имеет дело с Кики: ей были постоянно нужны подтверждения его любви. И он никогда не отказывался от них, потому что эта женщина была незаменима.

– Останешься на ночь?

– Конечно. Для этого я и приехал.

– А твоя жена?

– Ночует у подруги. Мы поссорились, – ответил Абель и солгал: – Она подозревает, что у меня есть любовница.

Кики не смогла скрыть довольного выражения, мелькнувшего на ее лице. Для нее было бы настоящим счастьем, если бы Ильза в порыве ревности бросила Абеля.

Он сделал вид, что не заметил этого. В обычное время Абель сделал бы ей замечание, но сейчас он хотел заняться сексом, и ничто не должно было его отвлекать. Он взял Кики за руку и повел в спальню. Пока он раздевался, Кики вставила диск в дисковод, комнату наполнили звуки «Блаженств» Владимира Мартынова.

Абель понял по музыке, чего в этот вечер желает Кики, вынул из ящика тюбик пахнувшего клубникой геля для интимных мест и выдавил большое количество содержимого на пальцы. Кики закрыла глаза и прошептала: «Я люблю тебя, Абель».

На следующее утро, во время завтрака, Абель объявил ей, что должен вернуться в Венецию, чтобы продолжить изучение жизни композитора Бальдассаре Галуппи.

Кики не стала скрывать своего удивления:

– Не понимаю, почему ты хочешь снова тратить время и силы на этого музыканта. Он никогда не был знаменитым, и у него дурная слава.

– Это ты так считаешь, – возразил Турист. – А мой издатель в восторге.

– Это потому, что он не хочет тебя потерять, – возмутилась Кики. – Но эта биография неинтересна для широкой публики.

– Я с тобой не согласен. И в любом случае я очарован этим композитором, – возразил Абель, стараясь придумать убедительную ложь. – Галуппи увлекает меня не только как музыкант, но и как человек. Неудача заставила его покинуть Венецию и переехать в Лондон, там его не поняли, а потом его позвала в Санкт-Петербург императрица Екатерина Вторая…

Кики ничего не ответила и стала намазывать масло и мармелад на поджаренные ломтики хлеба.

– В этот раз я не могу остаться с тобой даже на один день, – пробормотал он.

Вот почему она так злится на старину Бальдассаре! На самом деле Кики недовольна тем, что не может поехать с любимым в Венецию. Абель притворился, что ужасно расстроен, взял Кики за руку, поцеловал ее ладонь и сказал:

– Я уезжаю ненадолго, а пока меня не будет, прошу тебя, найди композитора или музыканта, которого считаешь достойным внимания. Обещаю тебе, что он станет темой моего следующего исследования. Разумеется, выбери красивый и уютный город, где мы сможем какое-то время побыть вместе.

На лице Кики появилась счастливая улыбка.

– Наконец-то ты решил довериться мне!

Абель подумал: в сущности, есть что-то волнующее в том, что Кики займется выбором места, где он развлечется поисками и убийством новой избранницы. И притом ему не придется тратить время на поиски нового хренова музыканта. Ему было все равно, о ком писать, потому что он не был способен воспринимать чувства, которые вызывает музыка. Для Абеля она была только звуками и шумом, но он научился так хорошо притворяться, что пользовался уважением в музыкальных кругах.

– Когда ты собираешься уехать? – спросила Кики.

– Как можно скорей, – ответил Турист. – Хочу закончить это дело и выбросить его из головы.

Кики коснулась рукой его щеки и напомнила:

– Так ты не успеешь отрастить себе бороду – твой талисман на время исследований.

Абель пожал плечами и пошутил:

– Во всем виноват Галуппи.

Он с легкой грустью подумал, что больше не будет носить бороду из-за проклятой телекамеры.

Он долго обдумывал новые возможные способы маскировки, но смог додуматься лишь до очень короткой стрижки. Такая внешность не соответствовала образу мечтателя-музыковеда, который он долго и умело создавал для себя. Но другого выхода не было.

Кики спокойно закончила завтрак и пошла звонить синьоре Кэрол Коули-Бьондани, владелице маленькой квартиры в Венеции. Англичанка Кэрол, вдова состоятельного венецианца, унаследовала после мужа много недвижимости, которую теперь сдавала на короткие сроки по ценам, которые в общем и целом были разумными.

Синьора Кэрол проявила себя любезной и совершенно ненавязчивой хозяйкой. И мечтала о том, что Венеция, чтобы избавиться от слишком больших налогов, которые берет с граждан итальянское государство, отделится от Италии и станет свободным портом. Разговор на эту тему помогал Кэрол требовать с арендаторов плату наличными, хотя это было незаконно.

– Квартира освободится через пару дней, – сообщила Кики Абелю.

– Отлично!

Они простились у двери. Абель спешил уйти, но Кики задержала его и сказала:

– Возвращайся, когда хочешь. Мне нравится спать с тобой.

– Когда смогу, – поправил ее Абель, поцеловал и крепко обнял.


Ильза, наоборот, хотела затеять с ним ссору. Должно быть, она всю ночь говорила со своей подругой о том, какой дерьмовый эгоист ее муж, и довела себя до нужного состояния. Психологически она была готова к бою. Абеля Картагену это не встревожило. Он даже решил, что так лучше: не нужно будет слишком долго объяснять причины возвращения в Италию. Жене были не по душе его долгие отсутствия, хотя она и знала, что они необходимы, иначе им не на что будет жить. Ее зарплаты бухгалтера в небольшой фирме, производившей экологичные моющие средства, не хватило бы на поддержание их с Абелем образа жизни.

– Нам нужно поговорить, Абель, – ледяным тоном начала Ильза.

Он движением ладони остановил ее и ответил:

– Я это знаю: ты раздражаешься, но я тоже раздражен. Я много размышлял о переживаемом нами печальном моменте и думаю, что нашел решение, которое может подойти нам обоим.

Жена недоверчиво взглянула на него и спросила:

– Что ты имеешь в виду?

С сочувственной улыбкой он ответил Ильзе:

– Усыновление.

Ильза от изумления потеряла дар речи. Она широко раскрыла рот, но не смогла произнести ни звука, ни слова.

Она ударила себя по животу раз, потом второй, потом третий, с каждым разом сильнее, и ее глаза наполнились слезами.

– Я своего ребенка хочу, урод, сукин сын, – сказала она наконец.

Абель развел руками.

– Я не думал, что ты такая эгоистка, – ответил он спокойно, но с оттенком горечи. – Я думал, что, спасая несчастного ребенка из третьего мира, мы сможем стать лучше, к тому же избежим стресса, связанного со сложной беременностью и послеродовой депрессией. Кроме того, не могу не напомнить тебе, что ты старше, чем нужно для первых родов.

Ильза не была готова к такому удару ниже пояса и отказалась продолжать разговор.

– Я соберу сумку и вернусь к Эвелин.

Турист продолжал играть роль огорченного и разочарованного человека.

– Я понимаю, что тебе надо подумать, – сказал он. – Но, может быть, подруга, у которой за всю жизнь никогда не было достойных отношений с мужчиной, не самая подходящая советчица для тебя в такую минуту.

Жена сумела только метнуть в него свирепый взгляд, затем вбежала в комнату и снова сложила одежду и белье в сумку, которую только что распаковала.

Абель дождался ее на пороге и попытался обнять, нежно и с отчаянием. Но она уклонилась от его объятий и ушла, хлопнув дверью.

Турист повернулся к большому зеркалу, висевшему возле двери, и повторил сцену прощания сосредоточенно, как актер на генеральной репетиции. А потом пробормотал:

– Ты всегда лучший, Абель.

В его голосе звучало ликование.

Глава 3

Бывший комиссар Пьетро Самбо снял крышку с кастрюльки, старым деревянным половником выловил из нее кусок моллюска и стал медленно жевать, пробуя блюдо. По его мнению, оно было идеально сварено. Может быть, его гостям понравятся эти каракатицы в черном – сваренные в собственных чернилах и поданные с жемчужно-белой кукурузной кашей. В эту пору года у каракатиц особенно нежное мясо, и ловят их всего в нескольких милях от венецианского берега.

Матис и Сесар были первыми, кого он пригласил на обед после того, как его дочь и жена уехали из дома. Ему было слегка не по себе оттого, что этот дом уже не был прежним. Дом казался ему холодным и негостеприимным, и это было еще одним свидетельством его краха. Пьетро знал, что французу и испанцу не важно, как выглядит его квартира, потому что у них на уме совсем другое, и к тому же этот обед можно было устроить только в месте, укрытом от нескромных взглядов, но это ему нисколько не помогало.

На самом же деле Самбо не хотел признаться себе, что этот вечер должен принести ему окончательный ответ в обмен на некоторое количество сведений, которые, несомненно, будут пересмотрены и скорректированы так, как решит он. Они хотят убедить его нарушить закон, а эту черту он больше не намерен был переступать. Он дал себе клятву, что не сделает этого во второй раз.

Звонок раздался раньше назначенного времени. Сесар принес бутылку вина, а Матис сладости. Самбо заметил адрес на листе бумаги, в который было завернуто сладкое. Он понял, что сегодня оба его гостя по какому-то делу ездили на материк, были в Местре и там зашли в одну из лучших кондитерских провинции. Это не могло быть случайностью. Он сделал вывод, что они контактируют еще с одним местным жителем.

В качестве хозяина дома он открыл бутылку белого вина – марцемины от Каза Рома. Гости выпили по бокалу и налили себе по второму. Им не терпелось перейти к делу, но Пьетро еще не был готов к разговору.

– Это вино делают из винограда очень древнего сорта, – объяснил он, чтобы выиграть время. – В восточной части провинции Венето эта лоза была широко распространена в восемнадцатом веке.

Матис остался равнодушным к его словам, а Сесар пожал плечами и сказал:

– Итак, дни идут, и нам нужна твоя помощь.

– А мне нужно знать, кто вы, – заявил Пьетро.

Он повернулся на месте и вышел в кухню, а через несколько минут вернулся, неся каракатиц с кашей.

Матис, наполняя свою тарелку, ответил на его требование:

– Чем меньше ты знаешь, тем лучше. И для тебя, и для нас. Пока мы можем раскрыть тебе необходимый минимум информации. Ты должен довольствоваться этим.

Самбо кивнул и ответил:

– Согласен.

– Мы входим в маленькую группу французских, итальянских и испанских специалистов, которая создана по секретному соглашению между разведками этих стран.

– И эта группа действует подпольно, – договорил Пьетро.

– Да, – подтвердил Матис. – Мы как бы не существуем. Считается, что мы ушли на пенсию или уволились.

– С какой целью? – поторопил его с ответом итальянец.

Ответил Сесар:

– Мы должны вычислять и физически устранять членов тоже подпольной организации, созданной бывшими сотрудниками различных секретных служб, перешедшими на сторону организованной преступности.

– Они охотятся за внедренными агентами, за разведчиками, раскаявшимися преступниками и защищенными свидетелями. И убивают их, – добавил Матис. – Разумеется, они не трогают полицейских, судей и всех, кто стал слишком трудной мишенью для мафиозных организаций.

Бывший комиссар сделал вид, что сосредоточился на поглощении еды, а затем спросил:

– Почему мне кажется, что я уже видел эту историю в кино?

Матис и Сесар переглянулись. Потом испанец обиженно спросил:

– Ты действительно думаешь, что это просто красивый ужастик?

Самбо сердито бросил вилку и нож на тарелку и прошипел:

– С кем вы, по-вашему, говорите? До того, как обмануть себя самого, я был начальником убойного отдела. Я слышал много легенд о секретных службах, но эта звучит слишком грубо.

Француз остановил на Самбо взгляд и долго смотрел на него с довольной улыбкой человека, нашедшего то, что ему подходит.

Эта улыбка раздражала Самбо. Наконец бывший комиссар устал и попросил:

– Прекрати. Это меня бесит.

– Ты был провинциальным сыщиком, – с теми же шипящими нотами в голосе сурово ответил Матис. – Ты был чем-то вроде боксера низшей категории, которому ни разу не пришлось сражаться на достойном упоминания ринге.

Пьетро даже не попытался ответить на этот удар. Он имел дело с преступниками всех уровней, но понимал, о чем говорит француз. Трудность была в том, что отличить правду от слухов и мифов всегда трудно, если имеешь дело со шпионами.

Сесар повел себя более миролюбиво.

– Я тоже был провинциальным полицейским, – признался он. – Потом, против желания, оказался втянут в это дело и должен был сделать выбор.

– И стали убивать плохих людей, – договорил Самбо. В его голосе звучала обида.

– Да, и без угрызений совести, – быстро ответил испанец.

– В том числе здесь, в Венеции, – закончил бывший полицейский.

Матис вздохнул. Наступил самый сложный момент этой встречи, определявший ее исход.

– Ты уверен, что хочешь получить эту информацию? Она касается незаконной деятельности на итальянской территории.

Пьетро стал зажигать сигарету, чтобы выиграть время для попытки отступить и выйти из этой истории, но потом решил идти до конца.

– Да, – ответил он и выдохнул дым в сторону луча света, который отбрасывала люстра.

– Наша коллега, которую, по твоим словам, задушил этот серийный убийца Турист, шла по следам Гиты Мрани, бывшей сотрудницы военной разведки Марокко, и выяснила, что Гита примерно два месяца назад поселилась в Венеции. Мы присоединились к ней и взяли марокканку под наблюдение.

– И что вы обнаружили?

– Ничего. Она сняла квартиру класса люкс в старинном особняке и живет как богатая синьора – шопинг, прогулки, рестораны и театры.

– Может быть, она вышла из игры, – рискнул предположить Самбо.

Оба его собеседника решительно покачали головой.

– Она слишком алчная, жестокая и безжалостная женщина, чтобы уйти из своей организации, – объяснил Матис. – Мы уверены, что она готовит оперативную базу. В нужное время приедут другие и, вероятно, кто-то умрет.

– Эти «плохие люди» знают о вашем существовании?

– Они догадываются о нем, а может быть, принимают без доказательств ту истину, что у них есть противник, – объяснил испанец. – Мы уже ликвидировали двух видных членов их организации и нанесли удары нескольким пособникам. Логично предположить, что они приняли оборонительные меры против нас.

– А сколько жертв было с вашей стороны?

– Только женщина, убитая твоим Туристом, – ответил Матис, а потом поспешил пояснить: – «Твоим» в том смысле, что это ты должен его найти.

Пьетро не поддался на провокацию. Обдумывая то, что сейчас узнал, он встал и поставил на стол блюдца и приборы для сладкого. Распаковав десерт, он убедился, что его предположения верны.

– Это мой любимый сладкий десерт с раннего детства – венецианский пирог пинца, который еще называют торт Марантеги, или торт Бефаны[2]. Даже такие суперследователи, как вы, не могли знать об этом, – сказал он, вонзая вилку в мягкое тесто. – В это время года его пекут только по заказу. Значит, вы не заходили в ту кондитерскую. Кто-то хорошо информированный, кому известно даже об этом обеде, использовал вас как почтальонов, чтобы я убедился, что вы хорошие ребята и что ваш рассказ, по меньшей мере, основан на правде.

Гости ничем не выдали своих чувств и продолжали есть куски торта, говоря друг другу, что десерт вкусный, но не настолько, чтобы потерять от него голову. Пьетро подумал, что они совершенно не понимают поэзию этого произведения искусства, которое венецианцы называют «сладкая шлюшка». Однако он не стал вступать с гостями в спор, мысленно назвал их варварами и покончил с этим вопросом.

– Бесполезно спрашивать у вас его имя, верно? – внезапно задал он вопрос.

– Этого не нужно, – улыбнувшись, ответил испанец. – Когда будет необходимо, этот человек с тобой свяжется.

Пьетро почувствовал такой приступ любопытства, что готов был закричать. Но он овладел собой. Этот загадочный человек, несомненно, был кем-то из его прошлого – из профессиональной жизни, откуда его вышвырнули пинком. Пьетро убедил себя, что поручение гостей, возможно, позволит ему возобновить связи среди полицейских. У него пересохло горло от волнения.

– Я согласен, – сказал он. – С завтрашнего дня начинаю расследование, но не ожидайте больших результатов. Сейчас у меня, разумеется, нет в распоряжении тех средств для работы, которые были раньше.

– Зато у нас они есть, – вмешался француз, вынимая из кармана куртки флешку в форме рыбки. – Информация, записанная здесь, – все, что мы имеем на данный момент, но мы постараемся удовлетворить все твои запросы.

Самбо взял у него маленький носитель памяти, опустил его в карман брюк и сказал:

– Я ни в коем случае не желаю быть замешанным в ваши операции.

– Мы и не намерены привлекать тебя к ним, – буркнул Сесар, бросая на стол желтый конверт. – Вот тебе деньги на расходы, десять тысяч евро.

Гости решили избавить его от денежных затруднений. Впрочем, он ведь согласился сотрудничать с ними.

В общем и целом Пьетро чувствовал облегчение. Ему хотелось срочно обработать ту массу данных, которые он получил.

Когда гости уходили, Матис дождался Сесара у двери и, когда тот начал спускаться по лестнице, положил Самбо ладонь на плечо.

– Она мне нравилась, – прошептал он. – Я был влюблен в нее. Она делала вид, что не замечает этого, но мне было не важно: я надеялся, когда закончатся все эти события, убедить ее, что могу сделать ее счастливой. Но когда живешь этой долбаной жизнью, уже не можешь здраво думать о чувствах и ведешь себя как мальчишка.

Изумленный этим признанием, Самбо только кивнул в ответ, и француз ушел. Больше он ничего не сказал: этого было и не нужно.


Ночь прошла сложно, и пробуждение Пьетро было отмечено неприятным выбросом желудочного сока в пищевод. Бывший комиссар безуспешно пытался остановить этот прилив с помощью коктейля из лекарств, кофе и табака.

Того, что он обещал себе накануне вечером, не получилось: Турист не занимал одно из главных мест в его мыслях. Более того, Самбо совсем не думал о нем. После завтрака у вдовы Джанезин и короткой прогулки вдоль улицы Рио-Тера-Сан-Леонардо он позвонил в кондитерскую, где был куплен вчерашний торт.

Хозяйка ответила, что торт заказала по телефону какая-то синьора. Больше она ничего не помнила.

Пьетро зашел в бар на набережной Ормезини. Это заведение находилось в уединенном месте, и бывали здесь только венецианцы. Он заказал четверть литра белого вина. Несколько посетителей его узнали и громко отпустили пару ядовитых шуток в его адрес.

Он не обратил на это внимания – и не только потому, что привык к таким выходкам. Слишком сильно сосредоточился, пытаясь понять, кто была женщина, заказавшая торт. В сущности, только одна из женщин, с которыми он сталкивался на своей полицейской службе, могла по должности, опыту, связям и беспристрастию заинтересовать агентов такого уровня, как Матис и Сесар, – Тициана Базиле, помощница начальника управления. Но Тициана не могла сделать этот заказ, потому что после скандала была его злейшим врагом. Ее высказывания для печати были резкими и жестокими и бросали тень на весь служебный путь комиссара Самбо.

Внезапно заморосил дождь, и Пьетро вернулся домой, решив расширить свои знания о Туристе.

Примерно десять минут он стоял перед компьютером, сжимая в кулаке флешку. Он был взволнован. В первый раз понял, что ему стало легче оттого, что он снова расследует преступление. Возвращение в профессию ослабило мрачное отчаяние оттого, что стал отверженным.

Среди файлов, которых на флешке было много, он сразу принялся искать тот, где были фотографии серийного убийцы. Выбрал самый четкий из первых планов и отпечатал несколько экземпляров этого снимка на фотобумаге. Потом принялся читать профиль, составленный специалистами из Интерпола. Организация, в которую входили Сесар и Матис, могла рассчитывать на очень эффективную сеть информационной поддержки.

По мнению сообщества экспертов, которые анализировали технику убийств, совершенных Туристом, он был хищником-одиночкой и душил молодых женщин у входа в их дома, соблюдая при этом особый ритуал, правда разработанный лишь приблизительно, и завладевал сумочкой жертвы. Все сумочки до единой исчезли бесследно. Сексуального насилия не было, и это убедило ученых в том, что при выборе жертвы главным критерием был трофей. Сумочки все были известных марок и высшего качества.

Раздел, озаглавленный «Предположения по поводу личности», был самым коротким. В нем было всего несколько строк. Убийца действовал в городах, куда приезжает много туристов. Вероятно, он был молод, возраст от 25 до 35 лет, белый, культурный уровень умеренно высокий. И больше ничего.

Самбо посмотрел на фотографию серийного убийцы и подумал, что преступник старше, чем предполагали. На вид Туристу было от сорока до сорока пяти лет. Рано или поздно надо будет сообщить об этом профайлерам, которые расследуют его преступления. Они думают, что у Туриста есть доходы, которые позволяют ему ездить по миру. Может быть, он из состоятельной семьи или имеет хорошо оплачиваемую профессию и большие промежутки свободного от работы времени, когда может путешествовать.

После четвертого преступления полиция обратила внимание на водителей автобусов, служащих железных дорог, пилотов и бортпроводников, но люди этих профессий не проводили в городах достаточно времени, чтобы попасть в число подозреваемых.

После шестого убийства была проведена огромная работа по перекрестной проверке телекамер возле мест, где были совершены нападения на жертв. И снова ничего. Были замечены несколько человек, которые вели себя подозрительно, – старались не подставлять лицо под объективы, прикрывали лицо волосами, надевали очки или опускали голову, но между ними и убийствами не было обнаружено никакой связи. Это доказывало, что Турист знает свое дело.

Бывший комиссар пропустил примерно тридцать страниц психиатрической оценки и стал искать раздел с объяснениями, как и где преступник вступал в контакт со своими жертвами. Следователи единогласно считали, что Турист выбирал жертв на улице и следовал за совершенно не знакомыми ему женщинами до их домов. В отличие от других серийных убийц он не планировал свои преступления, но немалое число «удач», осторожность и бдительность указывали на то, что он совершенно не собирается попадаться.

«Наконец что-то действительно полезное», – подумал Самбо, ища среди файлов те, в которых была информация о передвижениях женщины. Француз и испанец точно знали, что их коллега вышла из поезда на железнодорожном вокзале Санта-Лючия и возвращалась в дом, который снимала. Когда Матис позвонил ей на сотовый телефон, она была на катере, который довез ее до остановки «Больница Оспедале», дальше она шла пешком.

В первый раз Самбо получил возможность узнать, где жила жертва. Он воспользовался этой информацией и начертил более быстрый путь и несколько других маршрутов.

Самбо вышел из дома и пешком дошел до этого вокзала. Там он стал бродить по холлу и наблюдать. Он следил за женщинами глазами Туриста, а за мужчинами – глазами сыщика, ожидая того поезда, из которого вышла женщина-агент. Он узнал своих бывших коллег, которые охотились за карманниками, и других агентов из отделов по борьбе с терроризмом и наркотиками. Как все проблемные точки города, вокзал находился под крайне внимательным контролем, несмотря на то что охранявших его сотрудников было слишком мало для такого потока пассажиров. Самбо начал обращать внимание на красоту некоторых дам и тогда осознал, что уже давно не смотрел ни на одну женщину. Иностранки не слишком привлекали его потому, что венецианки не только очаровывали красотой, но и, как правило, были очень приятными особами – даже те из них, которые слыли ненормальными сумасбродками. Самбо имел склонность наказывать себя, поэтому вспомнил минуты интимной близости с Изабеллой и бросился, как в пропасть, в чувство вины.

Прозвучавшее несколько раз объявление медленно вернуло его к действительности. Он смешался с толпой пассажиров и пошел по пути, которым шла убитая. Бывший комиссар искал опору для расследования – идеи, указания или, что было бы лучше всего, предположения. За годы службы он узнал по опыту, что все это нельзя недооценивать. Особенно ему хотелось выяснить причины единственного отклонения от нормы, явно заметного в этом преступлении. Почему Турист не покинул Венецию сразу после убийства и даже, видя, что труп не обнаружили, вернулся через целых шесть дней выяснить, что произошло, хотя подвергал себя огромному риску. И риск действительно был: он попал в ловушку с телекамерой, замаскированной под гондолу.

Объективная информация: этот серийный убийца имеет надежное укрытие, где может прятаться.

Самбо не знал, как Турист объяснил себе таинственное исчезновение своей жертвы, но подозревал (и данные Интерпола подтверждали его подозрение), что сообщение об убийстве в массмедиа было частью ритуала, от которой Турист не мог отказаться. В таком случае допустимо предположить, что он начал искать другую женщину с красивой сумочкой.

Бывшему комиссару трудно было вынести мысль, что серийный убийца по-прежнему в городе и готов нанести удар, а он не может предупредить об этом силы правопорядка. Если Турист совершит новое убийство, он, Пьетро Самбо, никогда не простит этого себе.

Через час он зашел в бар на улице Барбариа-делле-Толе, чтобы выпить аперитив. Бар был полон посетителей. Заказывая себе стакан крепкого белого вина, Самбо думал о Туристе. Серийный убийца творит свои дела в полупустом и плохо освещенном городе. В вечерние часы Венеция уже не обслуживает туристов. Немногие открытые заведения становятся островками, где собираются жители города, чтобы выпить последний за день бокал и поболтать перед тем, как запереться дома. В это время уличная жизнь в Венеции, как и в других городах провинции Венето, сосредоточивается на площади, в данном случае – на площади Кампо-Санта-Маргерита. На площади много молодежи, сотни литров венецианского коктейля «Шприц», магазины, казино, нетрезвые местные жители и контроль со стороны полиции, которой из-за этого не хватает людей в других районах.

Венеция в общем и целом была безопасным городом, но серийный убийца с характеристиками Туриста мог чувствовать себя здесь свободно. Единственной серьезной опасностью для него (о которой Турист не мог не думать) оставалось то, что, если его обнаружат и ему придется бежать, у него будет очень мало возможностей уйти безнаказанно. Очень многие пытались это сделать, но удалось только одному. Это был человек, ставший легендой местного преступного мира, бандит, не боявшийся никого, тем более полицейских. Кончилось тем, что его остановили двумя пулями в спину, когда он уходил от полиции на моторной лодке по каналу Пьомбо: другого выхода не было.

Но серийные убийцы – люди другого склада, и у Туриста не было бы возможности спастись.

Самбо сел в катер возле дворца Ка-д’Оро, а вышел в Риальто. За статуей Гольдони он свернул на улицу Бисса и через несколько шагов оказался перед старой, всегда полной людей закусочной, где кормили хорошо и не драли с посетителей три шкуры.

Бывший комиссар взглянул на предлагаемые блюда и заказал ризотто по-рыбацки и стакан вина вердуццо. Он сел за столик в боковом проходе, откуда была хорошо видна дверь. Скоро появился тот человек, с кем он надеялся встретиться, – Нелло Каприольо, который обеспечивал безопасность многих отелей. Нелло сразу обратил на себя внимание – начал обмениваться с другими посетителями и с кассиром шутками на диалекте, потом громко позвал одну из поварих, и та через несколько секунд вышла из кухни с подносом дымящихся жареных блюд. Нелло сделал вид, что ухаживает за ней, она ответила на это непристойными замечаниями, и через несколько минут все смеялись и шутили. Так устроены венецианцы: они любят шутку, хлесткую насмешку и веселый шум.

Каприольо повернулся к Самбо, указал на него, изобразив на лице удивление, и привлек всеобщее внимание умело выдержанной театральной паузой, а потом сказал:

– Смотрите, кто пришел, – бывший комиссар. На те деньги, которые ты заработал за счет нас, бедных честных налогоплательщиков, ты должен хотя бы заказать пару бутылок просекко.

Разумеется, Пьетро с радостью поддержал эту идею и сделал знак бармену, что делает заказ. Через пару минут Каприольо уже сидел за его столиком. Приятелю бывшего комиссара шел шестой десяток. Он был коренастым коротышкой. Из-за малого роста его не приняли в карабинеры, и ему пришлось довольствоваться должностью «полусыщика». Пьетро и Нелло знали друг друга с детства, потому что оба родились и выросли в районе Кастелло. Друзьями они никогда не были, но всегда уважали один другого и часто встречались по профессиональным делам.

Каприольо был очень добрым человеком и достаточно видел в своей жизни, чтобы понять, что Самбо заслуживает снисхождения.

– Я догадываюсь, что ты здесь не случайно, – тихо сказал он бывшему комиссару.

Пьетро кивнул и пояснил:

– Мне нужно установить наблюдение. Я ищу одного типа.

– Ты меньше всех можешь позволить себе ходить по Венеции и нести такую чушь, – с удивлением ответил Нелло.

Бывший полицейский вынул из кармана куртки фотографию Туриста крупным планом и сказал:

– Я должен знать, живет ли он сейчас в этом городе.

Каприольо вгляделся в лицо на снимке и спросил:

– Кто это?

– Я не могу тебе этого сказать, а врать не хочется, – ответил Самбо.

– Он опасен?

– Да, и очень.

– Ты должен сказать мне еще что-нибудь, Пьетро.

– Я проверяю свою догадку. Этот тип – я не знаю ни его имя, ни его национальность, – возможно, находится здесь с самыми худшими намерениями.

– Ты не сказал мне ничего полезного, – упрекнул его собеседник.

– Назначь мне цену, – пожав плечами, ответил Самбо.

– Только по Венеции или по всей провинции? – осведомился Нелло.

Это была верная мысль. Большинство туристов селились не в самом городе, а в его окрестностях, где жилье для гостей было дешевле и предлагалось в таком изобилии, что его можно было снять даже за несколько дней до приезда. Но именно этот Турист должен был иметь безопасное убежище где-то не очень далеко.

– Он крыса: никогда не уходит далеко от норы, – ответил Пьетро на полицейском жаргоне.

– Если он живет на съемной квартире с ночлегом и завтраком, у нас нет способа его обнаружить: ты знаешь, сколько их сдают незаконно, – заметил Каприольо.

Он был прав. Сеть хитрых квартирных хозяев, которые не сообщали сведения о своих жильцах, уже давно не давала покоя силам правопорядка. Эти ловкачи рекламировали себя и устанавливали контакты только через Интернет и таким образом уходили от налогов.

– Проверь тех, кто зарегистрирован. Об остальных подумаем, если это будет нужно. Надеюсь, этого не случится.

Нелло задумчиво кивнул, потом произнес:

– Я не могу запросить с тебя меньше чем три тысячи.

– Хорошо, – согласился Пьетро и добавил: – Половину я могу дать тебе сейчас.

– А откуда ты их возьмешь? Все знают, что ты положил зубы на полку.

– У меня есть немного сбережений.

– Чепуха! Ты работаешь на кого-то, и мне было бы приятно узнать на кого.

Самбо пристально посмотрел на него и спросил:

– Разве это так важно? Ты ничем не рискуешь.

– Я мог бы запросить больше, верно? – усмехнулся Нелло.

– Да.

Каприольо вздохнул и сказал:

– Иди помочиться и оставь конверт за бачком в уборной.

Пьетро допил остаток вина, поднялся со стула и спросил:

– Сколько времени тебе нужно?

– Увидимся здесь через два дня, – ответил Нелло, тоже вставая из-за стола.


Самбо остановился, чтобы посмотреть на мост Риальто. Когда-то, на вершине своей карьеры, он часто приходил на Большой канал и стоял, прислонившись к парапету, возвышавшемуся над водой. Тогда он думал, что необходим Венеции как защитник своих земляков и что Венеция должна быть признательна ему за этот труд. Он не понимал, что его город не уважает даже себя.

Мимо него медленно проплыл катер с вокзала. Самбо постарался не смотреть на обычную группу туристов, которые непрерывно и с преувеличенным весельем приветствовали всех, кого видели.

Он предпочел зажечь еще одну сигарету, чтобы не пытаться запомнить их лица и задать себе вопросы по поводу жизни этих незнакомцев. Он не хотел поддаться этому соблазну, потому что хорошо знал: тогда он начнет жалеть, что не может поменяться судьбой с любым из них.

В Венеции, среди ее красоты, рожденной из воды и камня, каждый день тысячи судеб прикасались одна к другой. Иногда они переплетались или сталкивались, а потом сливались в одну.

Пьетро Самбо услышал шум катера, который останавливался у причала на другой стороне канала, и без видимой причины решил идти дальше.

Одним из первых пассажиров, сошедших с катера, был Абель Картагена, который быстрым шагом направился в противоположную сторону.

Глава 4

Картагена был вынужден впитать в себя болтовню и чай своей квартирной хозяйки, синьоры Кэрол Коули-Бьондани, перед тем как получить из ее рук ключи от квартиры на Кампо-де-ла-Лана, состоявшей из спальни, кабинета, ванной, гостиной и кухни. Квартира была просторной, с разумным расположением комнат и меблирована со вкусом.

Абель был взволнован и не мог дождаться утра: ему не терпелось начать охоту за новой избранницей. Он не хотел есть и тем более не хотел спать. Турист включил компьютер, вошел в Гугл, ввел в строку поиска на английском языке слова «Венеция картинки» и стал просматривать фотографии дворцов и особняков – десятки и десятки снимков, – разыскивая тот, в котором, вероятно, жила загадочная красавица. Он подумал, что будет просто сказочным наслаждением, отняв у нее жизнь, вскрыть потом ее сумочку и выяснить, почему красавица так много значила для бельгийки из полиции. Значила столько, что бельгийка даже прятала в дне своей сумки флешку с ее фотографиями.

«Шпионская история», – подумал Абель. Случай привел его в центр интриги. Он, Турист, продолжит перетасовывать их карты по-своему. И будет менять их расклад только потому, что это ему приятно. Это же настоящее чудо! Благодаря тому, что много лет убивал совершенно безнаказанно, он стал чувствовать себя непобедимым. Но теперь он чувствовал себя еще и могущественным. Во всей литературе о психопатии, которую он читал, ученые доказывали, какое сильное отрицательное влияние такие люди, как он, могут иметь на чужие жизни. В этот раз он будет влиять на нечто большее – на таинственные интересы и события, в которых участвует неизвестное количество людей.

Турист рывком поднялся с места и стал искать зеркало, а когда нашел, поправил перед ним волосы и внимательно осмотрел свое лицо. Та, которая скоро станет его жертвой, будет иметь привилегию видеть красоту перед тем, как испустит последний вздох.

Венеция – город, каждая черта которого, даже мельчайшая подробность, отражена на снимках. Здесь почти невозможно найти место, которое не было бы сфотографировано во всех возможных ракурсах и фотографии не были бы выложены в Интернет. В начале четвертого утра Абель нашел то, что искал, и лег спать. Он знал, что не проспит: его желанная не похожа на женщину, которая рано встает.

Выйдя из квартиры, Абель отыскал одного из тех иммигрантов, которые продают зонтики и появляются отовсюду во время дождя. За пять евро он купил зонт, который, по его мнению, был самым незаметным – складной, в черную и голубую клетку.

Потом он направился в сторону Сан-Себастьяно. Охота началась. У особняка на улице Авогариа, за которым Туристу предстояло следить, был строгий фасад, однако материалы, из которых здание было построено, и старание, с которым его отреставрировали, указывали на роскошь, но неброскую.

Турист испытал разочарование, когда заметил видеокамеру над верхним правым углом входной двери. Необходимость разработать новую маскировку снова вышла для него на первый план.

Но главная трудность заключалась в том, что этот район в путеводителях значился как не слишком интересный, и здесь было мало прохожих, к тому же не оказалось места, где можно было бы незаметно стоять и смотреть на особняк. Если бы Турист поступил так, его бы очень быстро разоблачили. И к тому же ему не следовало забывать, что женщина, вероятнее всего, принадлежала к миру разведчиков.

Он огляделся и увидел старую выцветшую вывеску пансиона «Ада». Из окон этого пансиона был прекрасно виден нужный особняк. Наметилось решение, но Турист с сожалением был вынужден от него отказаться: в пансионе ему пришлось бы предъявить паспорт для регистрации.

Турист был бы удивлен, если бы заметил в одном из этих окон, в третьем слева, мужчину, который его фотографировал. Этим мужчиной был Матис, недовольный тем, что не может поймать в кадр телеобъектива лицо Туриста – из-за зонта, который в этот момент явно укрывал своего владельца не только от дождя.

А если бы Турист потом узнал, что мужчина в окне – близкий друг его последней жертвы, это навело бы его на новые размышления о причудах случая.

Но он даже не подозревал, что за ним наблюдают, и решил, что единственное место, откуда можно продолжить наблюдение, – это мостик, находившийся на расстоянии примерно пятидесяти метров от особняка. Оттуда можно было видеть маленький кусочек входа. Придется довольствоваться этим.

Стремясь оправдать свое присутствие на этом месте, он достал из ранца фотоаппарат и сделал вид, будто интересуется домами, фасады которых выходят на канал.

Через два часа его терпение было вознаграждено. Незадолго до двух часов дня избранница вышла из дома. Она сменила сумочку и теперь гордо выставляла напоказ модель Birkin от Hermès, которая по тону сочеталась с непромокаемым плащом и зонтиком кокетливого фасона от той же фирмы. На ногах у нее были сапожки из резины и атласа от Dolce&Gabbana.

Он без труда дошел за этой женщиной до ресторана класса люкс. Метрдотель встретил ее поклоном, который предназначается для клиентов, щедрых на чаевые. Абель не рискнул последовать за ней, зашел в соседний бар, занял место на табурете, с которого мог увидеть избранницу, если та неожиданно прервет обед и уйдет, и съел пару бутербродов.

Однако ему пришлось ждать целых полтора часа. За это время хозяйка навязала ему еще кусок торта и чашку кофе. Лишь потом женщина вышла из ресторана и по-прежнему под легким весенним дождиком пошла ленивой походкой в сторону квартала, где находятся бутики самых дорогих брендов.

Турист был словно загипнотизирован ее сумочкой: это была одна из его любимых моделей. Ему еще никогда не попадалась такая элегантная возможная жертва. Он надеялся, что у нее, как и у Дамьены Рус-сель, найдется немало вещиц и маленьких секретов. Но главное – он надеялся, что в нужный момент она окажется более уступчивой.

Теперь он примет меры предосторожности – не даст ей времени на ответные действия.

Примерив два платья, которые ей вовсе не шли, женщина вошла в магазин антикварных ковров, и Абель стал ходить перед его витриной. Проходя мимо в очередной раз, он увидел, что пожилой хозяин магазина надкусил яблоко. Турист догадался: что-то пошло не так.

Хозяин ни за что не позволил бы себе перекусывать в присутствии такой богатой клиентки. Абель свернул на улицу Весте и обнаружил в задней стене магазина дверь, через которую ускользнула избранница.

Турист поспешил покинуть этот квартал и, уходя, постоянно оглядывался. Он был уверен, что, выслеживая свою добычу, не совершил ни одной ошибки. К тому же она ни разу не обернулась, их взгляды ни разу не пересеклись. Он подумал, что для сотрудников секретных служб такие приемы, возможно, обычная мера предосторожности. В конце концов, в романах и фильмах агенты часто применяют этот трюк. В любом случае его провели. Это единственная во всем случившемся бесспорная истина.

Гнев затопил его сознание как приливная волна, но Абель хорошо знал, что у психопата это чувство может вызвать опасные для него изменения в поведении, и потому гнев продолжался недолго.

Когда Абель был молод, он иногда растил в себе бешеную ярость против другого человека и заботливо холил это чувство, ухаживал за ним с маниакальной страстью, как садовод ухаживает за деревцем бонсай. Иногда это случалось из-за пустяков. По этой причине у него было много проблем и неприятностей с законом. Ему пришлось провести целый год в исправительной колонии.

Он зашел в маленький магазин на площади Кампо-Сан-Панталон, чтобы сделать покупки к ужину. Ему не терпелось вернуться домой и спокойно обдумать свое положение. Сейчас инстинкт решительно советовал ему отказаться от охоты. Добыча была слишком трудной и опасной.

На маленькой площади Кампьелло-Моска он встретил женщину примерно пятидесяти лет. Ее лица он не видел: оно было загорожено зонтом. Видел только сумочку – незнакомую ему модель от Monya Grano. Должно быть, такие только что появились в магазинах. И пошел за этой женщиной, не слишком задумываясь о последствиях, желая только выпустить пар. Пройдя метров сто, он по обуви женщины и по тому, как она смотрела на витрины, понял, что она иностранка. Но когда ему удалось хорошо рассмотреть ее бледное невыразительное лицо, он понял, что зря теряет время.

Вернувшись в свое убежище, он долго стоял под душем, потом включил компьютер и посмотрел фотографии избранницы. В электронной почте было сообщение от Кики – в сущности, настоящее любовное письмо. Пришлось ответить полным общих мест письмом в том же духе.

Наконец он смог вернуться к любимым изображениям добычи, которая вызвала у него такую ярость. Он развлекался, скользя курсором по линиям ее тела, лица, сумки. Он увеличивал то один, то другой участок снимка, пока не устал, огорченный и разочарованный неудачей. Он должен искать себе другую жертву. Это стало очевидно, когда он увеличил на снимке ее темные глаза. Они были красивы, но не выражали никаких чувств. Туристу был хорошо знаком этот взгляд. Она ни в каком случае не станет просить о жалости. Он подумал, что на этот раз случай заставил его прикоснуться к миру, где женщины ведут себя ненормально и совершенно не дают удовлетворения.

Он сварил себе несколько яиц и съел их без аппетита. А потом лег на кровать и начал искать по карте Венеции новые районы для охоты.

За этим занятием его застал звонок Ильзы.

– Когда ты вернешься? – спросила она.

– Когда закончу исследования о Галуппи.

– Что с нами происходит, Абель?

К счастью, у него был готов ответ:

– Любовь охватила нас внезапно, и мы так спешили начать жить вместе, что забыли обсудить некоторые очень важные элементы этой совместной жизни. Например, желание иметь сына.

– Я не хочу отказываться от него и не намерена довольствоваться заменителем, – решительно сказала Ильза.

– Понимаю. Ты хочешь испытать беременность, быть мамой.

– А я тебя не понимаю, – огорченно возразила она. – Ты такой чуткий, ты способен так прекрасно объяснять словами творческие порывы музыкантов. Почему ты не хочешь сделать счастливой женщину, которую решил полюбить?

Турист понял: нужно прекратить этот бесполезный и тяжелый разговор. Он молчал до тех пор, пока жена не потребовала от него ответа.

Тогда он серьезным тоном произнес:

– Мне нужно время, Ильза. Я постоянно думаю о нас с тобой, но хочу четко представить себе, что делать, а трудное исследование о Галуппи мне в этом не помогает.

– Нет, Абель! Эта игра окончена. Ты рискуешь меня потерять, – холодно и угрожающе сказала Иль-за и закончила разговор.

Абель, встревоженный, вскочил на ноги и начал репетировать перед зеркалом новый разговор с женой. Может быть, действительно стоит использовать этот случай, чтобы расстаться с Ильзой и уйти к Кики – к полезной и управляемой женщине, у которой в ее маленьком мозгу нет странных мыслей. Но превращение из тайной любовницы в официальную сожительницу может заставить Кики поднять голову. Кики хороша, пока у нее нет больших претензий, в ином случае она может стать плавающей миной. А он не может обходиться без постоянной женщины: она необходима как прикрытие преступнику-психопату, который развлекается тем, что душит женщин с красивыми сумочками.

Абель недовольно фыркнул. Он не хотел наследников. Искать новую постоянную женщину? Эта мысль его не привлекала. На поиски уйдет много сил, а их утрата надолго ослабит его внимание.

В этот момент, оценивая различные варианты, он подумал, что можно, пожалуй, и сделать Ильзу счастливой. А если потом дела пойдут плохо, он сможет поступить как его отец, который, поняв, что маленький Абель создаст ему большие неприятности, сбежал со своей секретаршей.

Остаток вечера Абель провел перед телевизором, настроенный на английский канал, потом почистил зубы, лег под простыни и уснул.


Проснулся он резко и сел в постели. Его разбудил шум или, может быть, какое-то ощущение. Абель был уверен: рядом кто-то есть. Он стал всматриваться в густую темноту комнаты и напряг слух, стараясь уловить даже самые слабые звуки. Но в комнате было тихо. Необычным был только стойкий запах, похожий на смесь ароматов кофе, ванили и перца.

«Духи», – подумал он, протягивая руку к абажуру, чтобы нащупать выключатель лампы.

Когда он зажег свет, перед ним во всей своей красоте возникла его избранница. Она сидела на стуле перед его кроватью. Теперь на ней была более удобная и менее элегантная одежда – черные брюки, черная куртка и кроссовки того же цвета. В руке она держала странный пистолет. Он был похож на пистолеты персонажей «Звездных войн», но Турист знал, что это электрошокер. Из ствола могут вылететь два дротика, которые вызывают электрический разряд высокого напряжения. Эта вещь может вывести из строя кого угодно на несколько минут.

У психопатов тревога, страх и другие подобные эмоции проявляются слабо. Поэтому Картагена нисколько не испугался. Оружие не смертельное, значит, его жизни ничто не угрожает. Он не стал притворяться, что не знает эту женщину.

– Днем в тебе было намного больше очарования, – такими были его первые слова.

Женщина наблюдала за ним так же внимательно, как он за ней.

– Мне не удается понять, к какой категории ты относишься, – заговорила она с очаровательным французским акцентом. – Твой компьютер полон моих фотографий, сделанных примерно шесть месяцев назад, но ты ведешь себя как дилетант. Ты пошел за мной, почти сразу дал себя обнаружить, потом я на удивление легко смогла отделаться от тебя. Ты ушел из торговой зоны, отправился следом за другой женщиной, но вдруг бросил ее. Потом ты вернулся, даже не проверив, идет ли кто-то за тобой. И наконец, ты живешь в незащищенном месте – без сигнализации, без видеокамер, нет даже классического стула, подпирающего ручку двери. Я здесь уже целых полчаса, роюсь в твоих вещах, а ты ничего не заметил.

– Меня разбудил запах твоих духов, – признался Абель.

– Кто ты? На кого работаешь? В общем, отвечай на все обычные вопросы из этого списка!

– Я даже не знаю, как тебя зовут, – начал объяснять Турист. – Твои фотографии я нашел случайно, и ты мне понравилась. Мой интерес к тебе – чисто личный. Ты мне нравишься, я хотел познакомиться с тобой, вот и все.

Избранница нажала на спуск, и меньше чем через секунду Абель корчился на кровати в неуправляемых судорогах. Женщина, сохраняя полное спокойствие, вынула шприц из кармана своей куртки и вонзила иглу в плечо Абеля.

Он подумал, что она погасила свет, потому что его мозг словно наполнился самой черной тьмой.

Пощечина привела его в чувство. Абель попытался заговорить, но понял, что его рот заткнут тряпкой. Он был привязан к стулу и совершенно гол, а женщина сидела на краю кровати и смотрела на него.

– Мне нужно, чтобы ты рассказал правду, – спокойно сказала она. – Иначе я сделаю тебе больно. Ты, конечно, дилетант, но все знают, как это делается.

Картагена был так ошеломлен, что не мог ничего планировать, не мог рассчитать свои действия, чтобы выиграть. Он всегда называл себя королем манипуляции, но никогда еще не попадал в такое трудное положение.

Избранница вынула кляп у него изо рта и заявила:

– Я слушаю тебя.

Он не решился говорить сразу, и тряпка снова оказалась у него во рту. Женщина стала с нечеловеческой силой сжимать его яйца, то одно, то другое, по очереди.

Абель потерял сознание. Ему не удалось определить, сколько времени он пробыл без чувств. Несмотря на невыносимую боль в нижней части живота, он смог вспомнить, что бельгийка из полиции тоже имела пристрастие к ударам ниже пояса.

Женщина подошла к нему. Теперь она была вооружена ножом. Она показала Абелю лезвие, а потом медленно вонзила нож на два сантиметра ему в бедро и спросила:

– Будешь говорить?

К прежней боли добавилась новая. Абель решительно кивнул: он наконец понял, что единственный способ попытаться успокоить мучительницу – начать рассказывать правду.

– Тебе не нужно быть такой жестокой, – сказал он, пытаясь быстро обрести вновь свое выдающееся красноречие. Она снова взяла в руку тряпичный кляп, и Абель торопливо стал рассказывать дальше:

– Я нашел флешку с твоими фотографиями в дне сумки. Она принадлежала женщине, которую ты, может быть, знаешь. Сначала она думала обмануть меня фальшивым паспортом, но я человек наблюдательный и сумел узнать ее настоящее имя – Дамьена Руссель.

– Чепуха! Дамьена Руссель умерла примерно два года назад, – ответила мучительница, вынимая из куртки маленький пистолет с глушителем. – Расскажи мне что-нибудь более убедительное, я не намерена долго здесь оставаться.

Абель уловил в ее поведении едва заметный оттенок неуверенности и понял, что путь, которым он пошел, избавит его от пыток, но не спасет жизнь. Чтобы выжить, он должен придумать что-то совсем другое.

– Это правда, она умерла, но лишь две недели назад. Я это знаю, потому что сам убил ее. И сделал это здесь, в Венеции.

– Ну и ну! – издевательски усмехнулась женщина. – Господин дилетант прикончил сотрудницу полиции! Ты больше похож на члена той группы, которая уничтожила двух моих друзей.

И она пристально посмотрела на Абеля ничего не выражающими глазами. Это был опасный взгляд. Она начала верить, что не все в его словах ложь.

– У меня есть сим-карта с ее мобильника, – продолжал говорить Абель.

– Где эта карта?

– В моем бумажнике.

Примерно через две минуты женщина уже вставляла добычу Туриста в его телефон. На карте она обнаружила весьма интересные электронные письма и сообщения.

– Нет никаких доказательств того, что симка принадлежала той женщине из полиции, – заявила она.

– Дамьена была еще и вдовой судьи Гайяра, – напомнил Абель. – А судью убили двое – мужчина и женщина. Может быть, ты и была этой женщиной? Иначе почему она тратила столько сил на слежку за тобой?

Женщина никак не отреагировала на его слова и только спросила:

– Где она была убита?

– В одном из домов возле улицы Морион.

– За последние месяцы не было объявлено ни об одном похожем преступлении.

– Приготовься услышать дурацкий рассказ. Через несколько дней я вернулся туда, чтобы понять, почему труп все еще не обнаружен. Но там больше не было ничего – ни трупа, ни мебели.

– Ты прав, рассказ дурацкий, в него не поверил бы даже ребенок, – сказала женщина ничего не выражающим голосом. – Объясни мне, почему ты ее убил.

– Потому что захотел ее. Я уже сказал тебе, что не имею никакого отношения к вашим делам тайных агентов.

В первый раз ее любопытство стало по-настоящему заметно.

– Кто ты? – снова спросила она.

– Меня зовут Абель Картагена, я историк музыки.

Женщина приготовила пистолет для выстрела.

– Кто ты? – повторила она.

Настал момент сыграть последней картой. Результат был настолько неясен, что стоило рискнуть.

– Меня называют Турист, – сказал Абель.

Женщина засмеялась и спросила:

– Значит, ты этот хренов серийный убийца?

– Мне не нравится, когда меня так характеризуют, – заметил Абель.

Наконец женщина поняла его.

– И ты шел за мной, чтобы убить! – вырвалось у нее. – Ты потерял мои следы, выбрал другую жертву, но в какой-то момент раздумал ее убивать.

«Теперь она меня пощадит», – подумал Абель. К тому же рассказать куски правды было необходимо, чтобы спастись от страданий.

Но женщина удивила его, предъявив требование, которого он никак не ожидал:

– Докажи мне, что ты действительно знаменитый убийца бабенок.

Она совершенно не сочувствовала его жертвам. И не проявила никаких эмоций, когда пытала его. В этот момент Абель понял, что она той же породы, что он сам. Та, перед кем он сидит, – ослепительная красавица-психопатка.

– Почему я должен это доказывать? – спросил он.

Она показала Абелю нож, а потом ответила:

– Ты можешь быть подражателем, хвастуном или гребаным дураком, который хочет, чтобы я зря потратила время.

В воспоминаниях профайлера, арестовавшего в Соединенных Штатах двух серийных убийц, Абель прочитал: «Если подозреваемый начинает говорить, ему уже не удается контролировать допрос». И этот человек был прав.

Картагена покорно вздохнул и рассказал о сумочках. О них никогда не сообщали в прессе.

– У меня нет другого способа доказать это. А ты не можешь проверить меня.

Женщина вышла из комнаты, чтобы позвонить по телефону. Абель услышал, как она шептала что-то на незнакомом ему языке – возможно, арабском или испанском.

Потом он услышал, как она хлопочет на кухне. Примерно через десять минут она на мгновение появилась в дверях, и Картагена увидел, что она мелкими глотками пьет кофе.

Абель невыносимо страдал. Его связанные креплениями-хомутами запястья и лодыжки одеревенели. Надрез на бедре болел, внизу живота тоже пульсировала боль. Но он не боялся умереть. Он был готов до последней секунды искать спасительный выход.

Женщине поступил на телефон звонок, потом еще один. Она снова появилась в комнате только после третьего звонка.

– Ты действительно Турист, – с удовлетворением объявила она. – Я могла стать твоей очередной жертвой.

Она прижала свою левую грудь к лицу Картагены и неприятным тонким голоском спросила:

– Слышишь, как бьется от ужаса мое сердечко?

– Перестань, – попросил он.

Но она продолжала спрашивать:

– И как бы ты меня убил? Задушил? А почему ты не насилуешь своих жертв? Или твои мужские причиндалы не в порядке?

Она взяла в руки его член и начала ласкать.

– Перестань! – крикнул он.

– Ты сексуальный маньяк и не заслуживаешь уважения, – ответила она. – Я тоже убиваю, но не для того, чтобы украсть косметичку у синьоры. – Потом она снова заткнула ему рот кляпом и сказала: – Прощай, Турист. Я покидаю Венецию. Придут другие и займутся тобой.

И ушла так же тихо, как появилась. Абель не знал, что и думать. Открыть правду о себе было хорошей мыслью, раз эта ненормальная до сих пор не выстрелила в него. Но он не мог представить себе, чего могут хотеть от него ее друзья.

Через щели старых жалюзи стало проникать солнце. Абеля нисколько не утешило то, что дождь прекратился.

В давящей тишине, которая наполняла квартиру, Картагена отлично расслышал скрежет ключа в замочной скважине входной двери. Через несколько мгновений перед ним возникли двое мужчин. Они выглядели как путешественники, только что приехавшие в Венецию. Старшему, вероятно, было около шестидесяти лет. Его ухоженные волосы и борода были белыми как снег. На нем были костюм с двубортным пиджаком и дорогие ботинки. Он выглядел как менеджер крупной компании, этот же образ поддерживал элегантный кейс, который он аккуратно положил на стол. Второй мужчина был намного моложе, и все в его внешности говорило о грубой силе и жестокости. Он был не очень высоким и не слишком коренастым, походил на быстрого и результативного боксера полусреднего веса. Выражение его лица встревожило Абеля: оно напоминало маску, вырезанную на мраморном надгробии. Этот человек был одет так же, как женщина, приходившая к Абелю. «Может быть, это форма бойцов их гребаной шпионской группы», – подумал Турист.

– Добрый день, синьор Картагена, – сказал элегантный по-английски. Он говорил на языке чисто, но Абель понял, что этот человек итальянец. – Мы собираемся развязать вас, вылечить рану на бедре и дать вам время на то, чтобы вы приняли душ и выпили что-нибудь горячее. Потом мы хотели бы, чтобы вы ответили на несколько наших вопросов. Разумеется, я советую вам не предпринимать ничего отчаянного. Мой друг подготовлен для того, чтобы помешать вам делать глупости. Если вы поняли меня, кивните.

Турист кивнул сразу же. Он сделал бы что угодно, чтобы слезть с этого проклятого стула. Силач разрезал путы спецназовским ножом, обеззаразил и зашил двумя швами след ножа своей соратницы, потом помог Абелю встать и дойти до ванной, а после этого прислонился к стене, скрестил на груди руки и стал сторожить.

Абель смирился с его присутствием и примерно через десять минут уже пил чай на кухне. Старший из двоих сидел напротив, внимательно его разглядывал и вдруг заговорил:

– Вы действительно интересный человек. Родились в Колумбии от родителей-швейцарцев. Детство провели на Мальте, а потом множество раз переезжали из страны в страну – Англия, потом Германия, Голландия и, наконец, Дания. В загсе колумбийского города Барранкилья вы были зарегистрированы под именем Титус Дитрих Фухс, но позже стали Абелем Картагеной.

– Вы много поработали, – заметил Турист.

– Это было нетрудно, – ответил его собеседник, открывая свой кейс-дипломат и вынимая оттуда детектор лжи.

После этого в течение часа Абеля спокойно, но в напряженном темпе допрашивали о серии убийств, которые он совершил. Старший из двоих читал вопросы, возникавшие на экране планшета. Кто-то другой неизвестно где формулировал их и посылал по электронной почте.

Потом старший захотел, чтобы Абель рассказал ему об убийстве бельгийки из полиции, и проверил ответы на детекторе лжи.

У Картагены уже совсем не осталось сил, но ему еще пришлось пройти через ускоренный вариант психиатрического опроса.

– Вы что, психиатр? – спросил он у старшего.

– Я имею много профессий, – ответил тот.

Через несколько минут эти двое демонтировали свою аппаратуру и приготовились уходить.

– И что будет теперь? – спросил Картагена.

Старший, застегивая куртку, ответил:

– Мы считаем, что вы можете быть полезны нашей организации. Теперь мы знаем о вас все. В любой момент мы можем сделать так, чтобы вас арестовали. А если понадобится, легко сможем устранить вашу жену, вашу любовницу или вас самого. Продолжайте заниматься своими исследованиями, мы свяжемся с вами позже. И подавляйте в себе желание убивать: мы сами дадим вам жертву.

Глава 5

Пьетро Самбо купил себе соленого печенья в булочной-пекарне на улице Старое гетто и теперь грыз его, ожидая Нелло Каприольо. До прихода Нелло оставалось еще десять минут: Пьетро всегда приходил на встречи раньше срока, таким его создала природа.

Перед тем как прийти сюда, Самбо поссорился со своим младшим братом Туллио, который управлял магазином масок в квартале Дорсодуро.

Бывший комиссар объявил брату, что какое-то время не будет у него работать, а Туллио рассердился на старшего брата за то, что снова будет вынужден искать продавца, и притом искать срочно, потому что брат не предупредил его об уходе в положенный срок.

Но в первую очередь Туллио беспокоился из-за того, что его опальный брат может во второй раз пойти по неверному пути – по дороге, которая ведет в тюрьму, на страницы газет и на уста людей.

Туллио ни разу не упрекнул брата открыто, но сильно страдал во время скандала. Доказательством этого были слова, с которыми он обратился к брату, когда пришел повидать его в тюрьму. «Счастье, что мама и папа до этого не дожили», – вот что он сказал.

Во всяком случае, он помог Пьетро, дав ему эту работу. Однако они виделись только в магазине. Туллио ни разу не пригласил брата домой: вероятно, жена Туллио, Николетта, стыдилась такого неудобного деверя. Братья даже не ходили вместе в бар выпить кофе или аперитив.

Самбо всегда был благодарен брату, но теперь чувствовал облегчение оттого, что несколько дней не придется его видеть.

Подняв взгляд, бывший комиссар на мгновение увидел человека на самом верху моста и узнал в нем Каприольо по походке, характерной для коренастых людей с короткими ногами.

Войдя, Нелло заявил, даже не поздоровавшись:

– Это будет тебе стоить еще тысячу евро.

– Почему? – спросил бывший комиссар.

– Мои поиски оказались бесполезными. Твой человек не жил в Венеции ни в отелях, ни в пансионах, ни в съемных комнатах с постелью и завтраком. Но, возможно, его узнал хозяин ресторана на площади Кампо-Санта-Мария-Матер-Домини.

– И деньги нужны, чтобы устранить все сомнения?

– Вот именно.

– Он заслуживает доверия?

– Думаю, что да. Кроме хозяина два официанта сказали, что почти уверены.

– Хорошая была мысль прочесать окрестности, – похвалил себя Самбо.

А Нелло дотронулся рукой до своего мясистого носа и пошутил:

– У меня чутье следователя. Если бы мать, рожая, дала мне еще несколько сантиметров роста, я сейчас был бы генералом карабинеров за заслуги в полевой работе.

Самбо приготовился идти в тот ресторан, но Нелло не сдвинулся с места.

– В чем дело? – спросил бывший комиссар.

– Ты уверен, что не хочешь сказать мне ничего больше? Я бы мог быть тебе полезен.

– Спасибо, но я просто не могу этого сделать.

– Я надеюсь, что ты вновь не попадешь в беду.

– Вот в такую большую? – пошутил бывший комиссар и широко развел руки в стороны, показывая размер.


Сандрино Тоно, владелец ресторана «Ремьери», велел найти места для новых посетителей и подал приятелям обед. Почти все столики были заняты, поэтому у него не было времени отвечать на их вопросы. Его заведение было типичным рестораном для туристов, с фиксированными ценами и замороженной едой, но повар из уважения к посетителям-венецианцам приготовил для них спагетти с ракушками-венерками, которые не значились в меню на этот день.

Наконец Сандрино подошел к приятелям с бутылкой горького ликера амаро и тремя бокалами.

– У тебя есть деньги? – обратился он к Нелло на диалекте.

– Платит он, – ответил тот, указывая на Самбо.

Хозяин поморщился.

– Чем? – спросил он. – Доходами от незаконной игры? А вдруг эти деньги меченые, и меня потом посадят?

Бывший начальник убойного отдела проглотил эту ядовитую шутку, вынул деньги, положил их на стол и сказал:

– Позови официантов, их я тоже хочу допросить.

Сандрино снова повернулся к Нелло и насмешливо произнес:

– Он еще не забыл привычки комиссара: применяет слово «допросить».

Пьетро сердито фыркнул и стал подниматься со стула, но Сандрино положил ладонь ему на руку, рассмеялся, жестом велел своим двум подчиненным подойти и сказал бывшему полицейскому:

– Мама миа, какой у тебя тяжелый характер! Даже немного поговорить, и то невозможно.

Они, кажется, больше заслуживали доверия, чем их работодатель. Оба – много повидавшие мужчины на шестом десятке, в удобной обуви без каблуков, одеты в белые куртки, на шее у каждого галстук-бабочка, черный цвет которого поблек от стирки.

Каприольо снова показал им фотографию бородатого незнакомца с серыми глазами.

– Он ужинал здесь по меньшей мере три или четыре раза два месяца назад, с какой-то толстухой, – сказал хозяин. – Я это помню потому, что он всегда платил наличными, а обычно только русские не имеют кредитных карточек, но эти двое говорили по-немецки.

– С ним была женщина? Вы уверены? – удивленно спросил Самбо. В профиле, который составили следователи, не было сказано, что Туриста во время его охотничьих вылазок кто-то сопровождал.

– Толстая корова весом восемьдесят кило, – язвительно подтвердил один из официантов. – Она всегда заказывала биголи алло скольо[3] и жареную картошку, а когда ела, заправляла салфетку себе за воротник.

Его сослуживец взял в руку фотографию, всмотрелся в нее внимательнее и сказал:

– Только глаза у него были другого цвета.

– С каких это пор ты так внимательно разглядываешь мужчин? – хихикнул Сандрино.

Официант смущенно пожал плечами и, чтобы оправдаться, объяснил:

– Однажды я помогал ему надеть пальто, и он за это дал мне еще двадцать евро на чай. Вот почему я его помню.

– А какие у него были глаза? – спросил Пьетро.

– Светло-карие, кажется, цвета ореха.

За долгую службу в полиции Самбо узнал, что свидетелям часто нельзя доверять, потому что они вспоминают несуществующие подробности. Но в этот раз он был склонен больше не принимать как данность то, что у Туриста серые глаза.

«Если он носит цветные контактные линзы и сбривает бороду, эта фотография ничего не стоит», – озабоченно подумал он.

Самбо сообщил хозяину ресторана номер своего мобильника и добавил:

– Если эти двое появятся здесь вместе или поодиночке, сразу звоните мне.

– Расценки у меня для всех одинаковые. Здесь не занимаются благотворительностью, – напомнил Сандрино.

Бывший комиссар кивнул, налил себе еще одну рюмку ликера, и Сандрино ушел.

– Когда у меня было полицейское удостоверение, говнюки вроде Тоно не смели так подло вести себя со мной, – вполголоса пробормотал Пьетро.

Нелло ничего не сказал на это, только положил руку ему на плечо и сменил тему разговора:

– Зачем ему приходить несколько раз в одно и то же место, если он не хочет быть замеченным? И к тому же – в «Ремьери», где цены низкие, но еда дерьмо? Он что, нищий?

– Нет, – ответил Пьетро. – Похоже, у него достаточно денег. Этот ресторан он выбрал потому, что рассчитывал остаться здесь незамеченным. Здесь нет постоянных клиентов и тех, кто живет рядом.

– Тогда он ошибся в расчетах.

– Ошибся из-за своей женщины, которая сделала все, чтобы быть замеченной, – объяснил бывший комиссар. – Ты в состоянии еще раз пройтись по окрестностям и попытаться ее найти?

– Без хотя бы клочка фотографии?

– У нас есть фотография мужчины.

– Ты рискуешь выбросить деньги на ветер.

– Если они ходили вместе в ресторан, то бывали также в магазинах и барах.

– Согласен. Но я убежден, что твой человек живет на квартире, которую сдают незаконно, иначе я бы его нашел. В Венеции таких квартир с ночлегом и завтраком по меньшей мере сотня.

– Теперь я тоже убежден в этом, а потому важно пройти по общественным местам.

– Такой обход будет стоить еще три тысячи, Пьетро.

– Это не проблема.

– Я по-прежнему задаю себе вопрос: где ты берешь деньги? Не рассказывай мне, что это твои сбережения. И в любом случае ты мог бы потратить часть их на новую одежду. Ты выглядишь как человек, который долго не получал пенсию.

Самбо попрощался с Нелло и пошел к себе домой. По дороге он остановился возле дома, где когда-то встречался с Франкой Леони и занимался с ней любовью. Владелица дома работала официанткой в ресторане Франки, а это жилье сдавала с почасовой оплатой.

Он выкурил сигарету, глядя на окно скромной и чистой спальни этого дома. Простыни всегда пахли фиалкой. В этой спальне он потерял чувство меры – не понял, что не создан для игры без правил. Презрение и наглость Сандрино Тоно обидели его.

Он болен чувством вины, как в Средние века болели чумой. С тех пор как он потерял возможность осуществлять власть во имя общего блага, то есть служить правосудию, ему казалось, что он стал хуже и не годится для прежней работы. Самбо спросил себя: на самом ли деле правильно все всегда терпеть? Нет ли границы, за которой чувство вины должно отойти на второй план?

Но он не тратил времени на поиски ответов. Он позволял мыслям сгущаться в его голове, а потом снова рассеиваться, словно это были порывы легкого ветра. Впереди еще долгий день, а потом настанет ночь.


Француз и испанец разбудили Самбо, чтобы позвать его на срочное совещание в баре «Чоди». У обоих были хмурые лица, и было похоже, что оба волнуются.

– Что случилось? – спросил Пьетро, подойдя к их столику и поздоровавшись со вдовой Джанезин, которая сразу же подала ему кусок торта с яблоками и заварным кремом.

– Когда наша коллега была убита, мы закрыли входы в телефонные сети и в Интернет, которые можно было использовать с ее сим-карты, – объяснил Матис. – Но сегодня ночью было много попыток проникновения через эти входы. Мы позволили владельцам карты действовать, они в конце концов вошли, куда желали, но, разумеется, ничего там не нашли.

– Это сделал Турист? – прервал его вопросом бывший комиссар.

Матис не ответил на его вопрос и продолжал рассказывать:

– Это еще не все. Гита Мрани, марокканка-агент, за которой мы следили, исчезла. Вчера она ушла из дома под дождем и больше не вернулась.

– А при чем тут серийный убийца? – спросил Пьетро.

Сесар включил планшет и показал бывшему комиссару фотографию, сделанную с высоты. На ней был виден мужчина ростом примерно метр восемьдесят, стройный, в темной одежде и с рюкзаком за плечами. Лицо мужчины загораживал клетчатый складной зонт.

– Возможно, это он, – сказал испанец. – Наша коллега носила в сумке флешку с серией фотографий Гиты, входившей в свой дом и выходившей из него. Убитая возвращалась из Неаполя, где получила подтверждение, что это действительно Гита.

– Я был тогда на дежурстве и видел его своими глазами, – вступил в разговор Матис. – Этот тип пришел туда, огляделся подозрительным образом, а потом ушел. Примерно через два часа марокканка исчезла. Это не может быть простым совпадением.

– Турист вступил в контакт с этими преступниками и продал им информацию, или он работает на них, – сделал вывод Сесар.

Самбо медленно провел рукой по лицу. Он всегда так делал, если получал очень плохую новость.

– Это не соответствует его профилю, – сказал он.

– Другого объяснения нет, – возразил француз.

Бывший глава убойного отдела не был в этом так уверен. Фотография ничего не дала для идентификации преступника. Когда он сам вел расследования, искал более надежные доказательства.

– Возможно, есть другое объяснение, – предположил он.

– Нет! – нетерпеливо оборвал Матис. – Наши враги завладели информацией, которую носила с собой наша подруга. И предоставить им эту информацию мог только Турист.

– Это причинило огромный вред нашим расследованиям, – добавил испанец. – Мы потеряли следы врагов, но главное – то, что мы знаем: они здесь, в Венеции, и сделают все, чтобы вычислить нас. А потом устранить.

– Мы в опасности, – уточнил француз. – И ты тоже будешь под ударом, если продолжишь сотрудничать с нами.

– Я не окажусь в опасности! – заявил Самбо, вставая со стула. – Я сказал ясно, что не хочу иметь никакого отношения к вашим тайным войнам.

Сесар кивнул и ответил:

– Понимаю.

– А Турист? – спросил его товарищ.

Пьетро хотел бы ответить, что продолжит свое расследование, но в этот момент он мечтал лишь об одном: быть как можно дальше от событий, слишком больших для бывшего полицейского, которого выгнали со службы. Он ничего не сказал и вышел из бара, перед этим, как обычно, поцеловав на прощание вдову.


Сесар и Матис заплатили по счету и направились к пансиону «Ада», из окон которого контролировали прекрасную и безжалостную Гиту Мрани. Нужно было убрать оттуда оборудование, которым они пользовались для наблюдения.

Оба утратили уверенность в себе и не знали, как поступить. К ним должно прибыть подкрепление – еще одна команда, но она будет в Венеции не раньше чем через неделю. Враги имеют план, уже несколько месяцев обустраивают базу и скоро будут готовы нанести удар, а они должны снова начинать все с нуля. Марокканка, должно быть, уже далеко, выполняет другое поручение, а у них нет ни малейшего представления, кем ее могли заменить.

Француз связался по телефону с местным помощником, сообщил ему о последних событиях. Они договорились встретиться в этот же вечер.

На залитых солнцем и заполненных туристами улицах два агента походили на давних друзей, приехавших взглянуть на одно из мировых чудес. Они шли спокойно, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на дворец или полюбоваться видом с какой-то точки. На самом деле остановки были средством против слежки, но никто не смог бы об этом догадаться.

По пути они заменили свою сим-карту на другую: нужные номера знали на память, в том числе и номер телефона Пьетро Самбо.

Придя в пансион, они остановились поболтать с пожилой синьорой, которая провела немалую часть своей жизни за стойкой регистрации. И сказали ей, что освобождают комнату. Женщина вздохнула, покоряясь судьбе, и сняла с крючка ключ от номера 8. Все реже можно рассчитывать, что постояльцы останутся в пансионе надолго. Теперь люди приезжают и почти сразу уезжают, думая, что увидели и поняли Венецию. А Венеция похожа на синьору, которая в зрелом возрасте по-прежнему очень обаятельна. Всем она показывает только украшенное косметикой лицо, но, чтобы завоевать ее любовь, надо долго ухаживать за ней и узнать все ее тайны.

Регистраторшу так увлек разговор, что ей не пришло на ум рассказать собеседникам сегодняшнюю новость: в номер 9 въехала съемочная группа кино. Эти люди хотят снять сцену из фильма на улице, которая проходит под окном номера. И они не слишком строго придерживались прейскуранта, когда платили.

Француз и испанец вошли в лифт, который был единственной уступкой современности за всю историю пансиона «Ада». В номер первым вошел Матис. Он заметил, что в комнате темно, решил, что горничная закрыла ставни, и протянул руку к выключателю. Тот сработал, но свет не включился. Такого еще никогда не случалось. В эту долю секунды Сесар тоже уже успел войти в комнату. Оба почувствовали, что в ней есть кто-то чужой: воздух пах потом и еще смазкой для оружия, запах которой ни с чем не спутать. Испанец ухватил товарища за плечо и потащил прочь из номера, успел даже повернуться и схватить другой рукой дверную ручку. Но в этот момент в обоих вонзились разрывные пули малого калибра, выпущенные с небольшого расстояния из пистолетов с глушителями. Оба киллера целились в живот и туловище, чтобы пули остались в телах жертв. Эти двое не хотели стирать со стен и пола слишком заметные пятна крови. На их жаргоне эти пятна назывались киноэффектом. Такой эффект подходит для тех случаев, когда труп должен быть найден и стать громким и ясным посланием. Но если умершие должны исчезнуть, нужно действовать с величайшей осторожностью.

Один из убийц включил маленькую лампочку, и темноту сменил тусклый печальный свет. В засаде были те двое мужчин, которые приходили к Туристу. Старший, с седыми волосами и бородой, наклонился над Матисом и принялся его обыскивать. Потом он обыскал испанца. Второй убийца открыл дверь и впустил в номер еще троих мужчин – молодых, крепких, с непроницаемыми лицами, похожих на него самого. Их можно было принять за группу военных на отдыхе, одетых в штатское. Пока один из троих брызгал отбеливатель на пятна крови, двое других уложили трупы в два баула, уже установленные на тележки. В Венеции баул на тележке – один из самых распространенных способов перевозки товаров, и такой груз не должен обратить на себя ничье внимание. Недалеко от пансиона их ждет лодка. Француз и испанец навсегда исчезнут на дне лагуны.

Тот, кто выдавал себя за исполнительного продюсера фильма, заплатил по счету за комнату, пока остальные выносили баулы.

Синьора встревожилась из-за того, что они так быстро закончили съемку, но получила оплату за всю неделю.

– Это было настоящее удовольствие, – сказал ей плательщик, такой любезный и элегантный синьор. – Но не могли бы вы никому не сообщать о нашем присутствии в вашем прекрасном пансионе? Режиссер не хочет, чтобы места съемок стали известны, пока не будет объявлено о выходе фильма на экраны.

* * *

Пьетро Самбо не знал, что делать. И был готов разбить на мелкие куски все до единой вещи в своей квартире, где заперся, расставшись с Матисом и Сесаром. Он не мог позволить банде убийц хозяйничать в его Венеции. И не мог справиться со своим любопытством следователя: ему хотелось любой ценой найти объяснение странному союзу между Туристом и бывшими разведчиками, которые стали наемниками международных мафий.

Раздался звонок в дверь. У Пьетро не было ни малейшего сомнения, что это испанец и француз. Он пошел открывать дверь и был доволен, что отвлекся от беспокоивших его мыслей. Но увидел перед собой женщину и, узнав ее, удивился так, что замер на месте и потерял дар речи. Гостья подождала несколько секунд, потом вежливо оттеснила его в сторону, вошла в дом и направилась в гостиную, к тому креслу, в которое садилась когда-то, приходя в гости к Пьетро и его семье.

Он пошел было за гостьей, но остановился в нескольких метрах, чтобы лучше ее рассмотреть. Она, как всегда, была красивой и элегантной. Она никогда не нуждалась в деньгах: ее отец, глава корпорации юристов Бари, всю жизнь обеспечивал ей возможность жить в достатке. Получив диплом юриста, она отказалась работать в престижной конторе отца, где ей был гарантирован успех, и поступила в полицию. Полиция стала ее страстью, смыслом жизни. У нее была душа сыщика. Служба заменила ей семью. Делать карьеру для нее было так же естественно, как дышать.

Во время скандала она вцепилась в комиссара Самбо как злая собака, грызла его всеми возможными способами и была такой безжалостной, что многие сослуживцы советовали ей вести себя тише.

Гостья – Тициана Базиле, заместитель начальника управления полиции – и в этот вечер была очаровательна, и строгий костюм невероятно шел ей, но на ее лице была тревога. Пьетро, насколько он помнил, ни разу не видел ее такой встревоженной.

– Я должна поговорить с тобой, – сказала Тициана.

– Я понял, что это ты была референтом тех двух агентов. Тебя выдал пирог, который ты велела своим друзьям принести мне, – с горечью в голосе произнес бывший начальник отдела расследования убийств. – Но я даже представить себе не мог, что ты придешь сюда – в дом продажного полицейского, которого так хотела уничтожить.

– Ты это заслужил, – прошипела она тем же прежним тоном. – Ты выбросил на свалку блестящую карьеру только для того, чтобы утолять давний любовный пыл и брать с обманутого мужа взятки за защиту игорного зала.

– Я совершил ошибку, – признал Пьетро, – но она не была роковой. Это случилось всего один раз, и, если бы мне дали возможность, я сделал бы все, чтобы ее исправить.

– Ты был лучшим! – прервала его гостья. – Именно поэтому тебя нельзя было простить. Ты должен был стать примером.

– И ты постаралась сделать из меня отрицательный пример. Ты великолепно с этим справилась.

Тициана встала, подошла к нему и сказала:

– Мне было больно, Пьетро. Я никогда в жизни так не страдала.

– Прекрати, не надо громких и слезливых слов! Я прекрасно помню твои интервью для телевидения.

Вдруг Тициана ударила его по щеке – быстро и сильно. Самбо поднес руку к ушибленному месту. Он не мог поверить, что это произошло.

– Больше никогда не смей этого делать.

Она попыталась снова ударить его, но Пьетро успел схватить ее за запястье.

– Уходи! – крикнул он.

Тициана ответила словами, которые подействовали на него как сбивающий с ног коварный удар кулака.

– Я всегда любила тебя, – прошептала она. – Я не позволяла себе показать это, потому что уважала твою жену и твою дочь, но не смогла вынести того, что полюбила продажного человека.

Самбо потерял дар речи. Он никогда даже не подозревал, что нравится Тициане. Он был так смущен и растерян, что отвел взгляд в сторону.

Женщина-полицейский снова села в кресло.

– Извини, – сказала она. – Больше это не повторится. Просто я очень волнуюсь за Сесара и Матиса.

– Я встречался с ними сегодня утром.

– А я должна была встретиться с ними час назад, но они не пришли.

– Это просто недоразумение.

– Нет. Случилось что-то серьезное, – убежденно произнесла Тициана. – Мы договорились, что будем посылать друг другу эсэмэски о возможном развитии событий. Не поступило ни одного сообщения.

– Ты думаешь, враги раскрыли их?

– Я думаю, что они мертвы, Пьетро, – ледяным тоном ответила она. – А их враги – мои враги и должны бы стать твоими врагами тоже.

– Ты забываешь, что я больше не служу в полиции.

– Мне передали все твои сомнения, все твои жалобы. Вместо того чтобы снова стать тем, кем был, ты сделался малодушным. Я думала, что расследование убийства нашей сестры по профессии поможет тебе подняться на ноги, а ты способен только на то, чтобы ныть.

Пьетро не верил своим ушам.

– Ты не утратила привычку поучать, – заметил он. Тициана вздохнула и ответила:

– Тебе пора понять, что прошлое невозможно изменить и что ты должен позаботиться о настоящем и будущем. Эта забота может принимать разные формы, в том числе секретные. Используй эту возможность, Пьетро.

– Я могу вернуться на службу, но не открыто. То есть для всего остального мира я по-прежнему буду бывшим начальником отдела убийств, бравшим взятки.

– И спавшим с женщиной, замешанной в незаконных делах, – подчеркнула еще раз заместительница начальника управления. – Секс тоже был платой за твою защиту.

– Неправда!

– Так сказала эта синьора.

– Она солгала. Ты знаешь, как бывает в таких случаях.

Тициана Базиле была знакома с его домом, поэтому прошла на кухню и налила себе бокал прохладного белого вина.

– У тебя в холодильнике чуть ли не хуже, чем у меня. Добро пожаловать в мир одиночек! – сказала она уже другим тоном.

Пьетро хотел напомнить ей, как много она сделала, чтобы убедить Изабеллу покинуть его, но вместо этого лишь спросил, обедала она или нет.

– Еще нет.

Самбо подал на стол хлеб, салями и маринованные овощи. Когда-то бабушка учила его, что эти кушанья всегда должны быть в гостеприимном доме. Тициана стала есть с аппетитом, бросая на Пьетро взгляды, которые ему не удавалось истолковать. Им много нужно было сказать друг другу – это была их первая встреча после скандала. Но нужно было заняться более срочным делом.

– Объясни мне, как ты попала в эту шпионскую историю, – попросил Пьетро.

– Эти люди вышли на меня два года назад. Наша группа – временная структура на европейском уровне, ее создали из добровольцев, чтобы уничтожить организацию, в которую объединились бывшие агенты разведок, ставшие дорогостоящими киллерами.

– Это я уже знаю.

– Я не смогу рассказать тебе ничего, кроме этого, если не завербую тебя.

– И у тебя есть полномочия на это?

– Да.

Самбо задумался. За всю свою жизнь он никогда ничего не просил и добился успеха и наград упорным трудом.

– Если у меня будут какие-нибудь заслуги в этом деле, я хочу, чтобы их признали публично, – сказал он наконец.

– Мы ведем тайную войну, Пьетро, – ответила Тициана. – Мы не можем кричать на всех площадях, что сотрудницы и сотрудники разведок многих государств перешли на сторону мафии.

Но Самбо не собирался уступать.

– Я уверен, что вы найдете способ их признать. Это обязательное условие.

– Я должна позвонить.

– Тогда я оставляю тебя одну, – сказал бывший комиссар и вышел в гостиную.

Через несколько минут Тициана присоединилась к нему:

– Согласие получено. Твое доброе имя будет восстановлено, но тебе придется стать полноправным членом нашей группы. Ты готов на это?

– Да, – торжественно ответил Пьетро. Он всегда держал слово и в этот раз тоже собирался выполнить взятое на себя обязательство. – Разумеется, я не могу рассчитывать на письменный договор.

– Ты должен доверять.

– Секретным службам?

– Мне.

– А если операция провалится?

– Ты останешься Пьетро Самбо, продажным бывшим комиссаром, – ответила она лишенным эмоций голосом. Потом она указала Пьетро на диван. – А теперь сядь поудобней: я должна ввести тебя в курс того, что происходит.


Паскаль Гайяр, судья городского суда Лиможа, в 2011 году, занимаясь следствием по делу о торговле героином, обнаружил, что торговала наркотиком украинская мафия, сотрудничавшая с турецкой мафией, которая поставляла ей товар. Его внимание привлекло участие в этих делах крайне правой организации, которая базировалась в Киеве, и исламских фундаменталистов, союзников «Исламского государства». Через несколько месяцев Гайяр, которому помогала вести расследование его жена Дамьена Рус-сель, возглавлявшая отдел по борьбе с наркотиками, уже не сомневался, что доходы, полученные от продажи героина, шли на финансирование союза нацистов и исламистов, который участвовал в движении, подрывавшем независимость России.

Гайяр попросил средства и людей, чтобы увеличить размах следственных операций. Через неделю после подачи рапорта Гайяр был убит перед своим домом. Его изрешетили пулями двое – мужчина и женщина.

Благодаря ценнейшей информации, полученной от агента, внедренного в СБУ (Службу безопасности Украины), стало известно, что одним из убийц был Манос Лаковидис, бывший оперативный агент греческой разведки. Официально он числился пропавшим без вести при выполнении задания, на самом же деле дезертировал.

Идя по его следу, вдова Гайяра выяснила прошлое других сотрудников разведслужб, которые предпочли покинуть службу, не подав заявления об отставке.

Французы помогли ей в охоте за Лаковидисом, и он был задержан в Барселоне. В обмен на сохранение жизни киллер назвал имя своей сообщницы Гиты Мрани и рассказал о существовании тайной организации его коллег, состоящих на службе у организованной преступности. Организацию создала Марта Дуке Эстрада, в прошлом отвечавшая в бразильской разведке за операции в Европе. Эти наемники вышли на рынок со своими услугами под именем «Свободные профессионалы».

Власти Бразилии отказались предоставить информацию о причинах предательства Марты и лишь подтвердили, что предательство произошло и что они не против ликвидации этой женщины.

Европейские разведки согласились сделать так, как предложили люди из Рио-де-Жанейро, то есть казнить Марту и ее сообщников.

– А та женщина, которую убил Турист? – спросил Пьетро.

– Это была Дамьена Руссель, вдова судьи и глава отряда борцов со «Свободными профессионалами». Ее смерть – огромная потеря.

– Есть ли итальянцы среди тех, кого надо убрать?

– Только один. Его зовут Андреа Македа. Он из старой гвардии. Уволен потому, что был слишком сильно замешан в ненормативном ведении административных дел и после этого вступил в банду наемных убийц, – ответила Тициана, листая снимки в фотоархиве своего мобильника. Наконец она нашла то, что искала. – Вот снимок, сделанный телекамерой аэропорта, когда Македа выходил из варшавского самолета.

Пьетро взглянул на экран. В кадре был высокий худощавый мужчина с горделивой осанкой. Его седая борода и волосы, тоже седые, были подстрижены у дорогого парикмахера.

– Значит, сейчас он в Венеции, – предположил бывший комиссар.

– Я в этом уверена.

– И ты готова его убить?

– За эти годы мне случалось стрелять, но я ни разу ни в кого не попала, – ответила Тициана. – Однако, если бы столкнулась с ними, убила бы без колебаний.

В этом Самбо нисколько не сомневался.

– Что мы будем делать теперь? – спросил он.

– Мы должны занять их базу на острове Сакка-Физола. После этого сами будем на ней работать.

– Но если «те» ликвидировали Матиса и Сесара, значит, следили за ними. И не исключено, что «те» их уже опознали.

– И все-таки мы должны рискнуть, – сказала госпожа заместитель начальника управления, доставая из сумочки пистолет и две запасные обоймы с патронами.

Пьетро взвесил пистолет на руке. Он уже давно не прикасался к таким вещам. Бывшему комиссару полиции никогда не нравилось оружие, но, в отличие от Тицианы, ему случалось убивать людей. Он убил двоих. Первым был киллер-серб, который отказался сдаться. За ним долго гнались, а потом он вышел из автомобиля и бросился в атаку на полицейских. Вторым был незаметный маленький человек из Местре, который забаррикадировался в своей квартире после того, как убил жену, больную раком в последней стадии, и умственно отсталого сына. Пьетро уговорил этого человека впустить его в квартиру. После двух минут бесполезного разговора хозяин квартиры прицелился в него из охотничьего ружья, и Пьетро был вынужден спустить курок. Двухстволка не была заряжена, и Самбо догадывался об этом. Но некоторые разговоры не следует затягивать.

– У меня есть разрешение носить его, да?

Тициана фыркнула и ответила:

– Ты неприкосновенен. – Потом она добавила: – Более или менее.

Пьетро решил, что будет лучше не выяснять подробности.

Они вышли на улицу, и Тициана направилась к ближайшему каналу, где их ждало такси. Оказавшись внутри, Самбо увидел за рулем своего знакомого – бывшего инспектора полиции Симоне Феррари. Когда Симоне подал в отставку, все в управлении задавали себе вопрос: в чем причина, он же отличный сотрудник? Никто даже на секунду не предположил, что Феррари перешел в разведку.

Они пожали друг другу руки – быстро и несильно. Феррари включил мотор и нажал на газ. Пьетро заметил рядом с рулем пулемет, и это подтвердило его догадку о том, какую роль играет его бывший коллега в этой операции.

В этот ночной час безлюдная и тихая Венеция была сказочно прекрасна. Самбо почувствовал на поясе тяжесть пистолета и пожалел, что сложная ситуация не позволяет ему насладиться поездкой по городу. Могло случиться что угодно, а он не был уверен, что готов к борьбе. Но если это единственный путь, чтобы вернуть себе хотя бы немного достоинства, он пойдет этим путем до конца.

Они въехали в канал Лавранери, до нужного дома оставалось двести метров. Феррари остался охранять такси, а Самбо и Тициана пошли к дому, держась за руки, как пара, которая возвращается домой после романтического ужина. В нескольких десятках метров от подъезда она внезапно остановилась и прошептала:

– Поцелуй меня. Если кто-то за нами наблюдает, мы должны вести себя правдоподобно.

Они обнялись и использовали эту возможность, чтобы в последний раз взглянуть на дом. Внешне все выглядело так, словно там действительно никого не было. Но серьезная неприятность могла ожидать их внутри, после того как они войдут. Если француз и испанец попали в руки противника, возможно, на допросе зашла речь о ключах, которые они носили с собой.

Через пару минут бывший комиссар приложил ухо к дверной створке. Изнутри не доносилось ни звука, поэтому он и Тициана решили открыть дверь. В квартире было темно, и в этом абсолютном мраке чувствовалась угроза. Тициана нарушила этот мрак похожим по цвету на лед электрическим светом люстры. Оба вошли внутрь, целясь перед собой из пистолетов, но понимая, что вряд ли смогут справиться с опытными убийцами, прошедшими подготовку в спецслужбах.

К счастью, в квартире никого не было. Убедившись в этом, Пьетро зажег свет в коридоре.

База не была свернута. Чтобы убедиться в этом, хватило одного быстрого взгляда: оборудование было на месте. Самбо был поражен тем, сколько оружия, электронной аппаратуры, документов и денег находилось в распоряжении исполнителей этого задания.

– Фотоаппаратуры нет на месте, – задумчиво пробормотала Тициана.

– И что?

– Они позвонили мне, когда шли в пансион «Ада» за этой аппаратурой. Из окна комнаты в этом пансионе они держали под контролем дом, где жила Гита Мрани, – объяснила Тициана. – Их, должно быть, схватили там или где-то поблизости.

– Завтра утром я пойду туда и проверю на месте, – сказал Пьетро, впервые беря инициативу в свои руки.

Тициана взглянула на него, кивнула, явно довольная.

– Наконец-то ты вернулся на службу.

– Под какими именами они зарегистрировались?

– Ферран и Агирре.

Самбо заметил, что кровати в номере (обе двуспальные) ни разу не были использованы, а в шкафах не было одежды. Сесар и Матис не жили здесь.

Госпожа заместитель начальника сказала бывшему комиссару, что у двух агентов была еще одна, дальняя квартира на острове Джудекка, но туда ей и Пьетро нет смысла соваться: это слишком опасно.

– Я велю сменить замки, – заявил Пьетро. – У меня есть знакомый слесарь, который задолжал мне множество услуг и будет держать рот на замке.

Тициана подала ему совершенно новый мобильник и послала на него эсэмэску с номером другого телефона.

– Мы будем связываться друг с другом исключительно по этим аппаратам. И будем менять телефоны каждую неделю.

Потом подошла почти вплотную и сказала:

– Когда мы целовались, мне показалось, что ты делал это не очень умело. Может быть, тебе будет полезно немного попрактиковаться.

Она облизнула языком его губы, а потом кончик этого языка скользнул ему в рот. Пьетро ответил не слишком пылко, но Тициана не остановилась на этом, а принялась расстегивать ремень его брюк. Пьетро не противился, и вскоре его полностью возбужденный член оказался у нее в ладонях.

– Тебе не кажется, что это неудобно, синьора замначальника? Двое коллег в самый разгар операции…

– Здесь мы сами устанавливаем себе правила, – ответила она, продолжая его ласкать.

– Я никогда не смогу простить тебя, Тициана.

– Тогда трахни меня, чтобы мне было больно.

– Не хочется.

– Почему? – спросила она, отстраняясь от него.

– Я уже назвал тебе причину: не могу забыть то, что было, и к тому же мне никогда не нравилось снимать напряжение сексом во время работы.

Женщина-полицейский только пожала плечами и пошла к двери. Пьетро был уверен, что ничего подобного никогда не повторится. Ему было не по себе. С тех пор как он в последний раз был в постели с женщиной, прошло много времени, но из всех женщин мира Базиле, заместитель начальника управления, меньше всех привлекала его как сексуальный партнер.

Кроме того, он был разочарован тем, что повел себя непрофессионально. Он задел слабое место Тицианы и, в сущности, был этим недоволен. Должно быть, эту женщину, которая упрямо остается одна, жертвуя собой ради долга, угнетает одиночество.

Они еще около часа оставались в квартире, стараясь понять, как передвигались по ней два агента, которых Тициана считала мертвыми.

«Я не закончу так, как они», – думал Пьетро, подгоняя под свою руку ремень подмышечной кобуры новейшей конструкции.


На следующее утро, перед тем как идти завтракать в бар, Пьетро взглянул на себя в зеркало, проверяя, не приподнимает ли одежду пистолет: оружие не должно быть заметно. Ему было неуютно без полицейского значка, но в его новом мире значок был бесполезен.

Наступал еще один прекрасный солнечный день. Венеция нежилась под солнцем, как пожилая синьора на пляже Лидо.

Вдова Джанезин была в плохом настроении. Она злилась на огромные круизные суда, которые оскверняли собой Большой канал, и называла их «чудовищами». Но, как многие венецианцы, она должна была смириться с их присутствием: городом управляли промышленники и дельцы, которые думают только о прибыли. Венеция для них – памятник старины, который приносит горы денег, а что они отдают ее на растерзание туризму самого худшего сорта – им все равно.

Поедая свою порцию пирога с вишней, Пьетро наслаждался колоритными ругательствами, которые хозяйка бара произносила на чистом венецианском диалекте. Как всегда, он поцеловал ее на прощание.

Возле пансиона «Ада» он стал осторожным и начал наблюдать за людьми, витринами и окнами. Он знал каждый метр этой территории как свои пять пальцев и инстинктивно чувствовал, что сейчас никакой опасности нет.

Пожилая хозяйка пансиона удивленно посмотрела на Самбо: она сразу поняла, что этот человек – не новый клиент, раз он не нес в руках чемоданы и не катил тележку с вещами. Лишь в следующее мгновение она узнала его.

– Чего желаете? – недоверчиво спросила она.

– Я ищу синьоров Феррана и Агирре.

– Они уехали из моего отеля.

– А когда?

– Я была бы должна посмотреть время в журнале, но у вас больше нет власти, чтобы заставить меня сделать это.

Пьетро улыбнулся и ответил:

– Вы правы, синьора. Я прошу вас об этом как об услуге.

– А я, к сожалению, не могу удовлетворить вашу просьбу.

Бывший комиссар позвонил заместителю начальника управления, синьоре Базиле, и, получив ответ, передал телефон своей собеседнице. Через несколько секунд хозяйка побледнела.

Очевидно, слова Тицианы оказались убедительными: хозяйка сразу согласилась сотрудничать.

И Пьетро узнал от нее, что те двое выехали из номера в тот самый день, когда исчезли.

– А счет вы им не выписали, – заметил Самбо.

– Они заплатили вперед, и к тому же я не видела, как они уехали, – стала оправдываться хозяйка. – В то утро здесь была суматоха из-за группы людей из кино. Они использовали для съемок номер рядом с номером синьоров, которых вы ищете. Я очень удивилась, что они со мной не попрощались, – они всегда были такими вежливыми.

– Группа из кино?

– Да. Их продюсер посоветовал мне поменьше говорить о них, потому что режиссер хочет, чтобы ничего не было известно до выхода фильма. Но он пообещал, что название пансиона будет указано в титрах.

– Вы не могли бы описать мне этого продюсера?

– Красивый синьор, элегантный, волосы и борода седые.

«Андреа Македа», – подумал комиссар, вытянул руку и потребовал у хозяйки:

– Дайте мне ключи от обоих комнат.

– К счастью, они еще не заняты, – сказала женщина, доставая ключи.

В номере 9, где жили неуловимые киношники, не оказалось никаких подсказок. Зато в номере 8, который Сесар и Матис использовали для наблюдения за Гитой Мрани, сильно пахло отбеливателем, причем только возле двери. Этот запах мог обмануть любого, но не бывшего начальника отдела расследования убийств. Кто-то стер следы крови. Самбо осмотрел пол и стены и сразу за дверным косяком обнаружил коричневатое пятно. Цвет был неоднозначный, но форма допускала только одно толкование. Это был след брызнувшей крови.

«Их убили здесь», – с горечью подумал Самбо. Он не только горевал, но и был чертовски встревожен и озабочен. «Свободные профессионалы» показали себя умелыми и опасными.

Когда он возвращал ключи хозяйке, та попросила его передать заместителю начальника Базиле, что всегда готова сотрудничать с полицией и что синьоре Базиле не было необходимости так угрожать и быть такой невежливой.

Бывший комиссар почти не слушал эту женщину. Он думал о своих ближайших действиях. Кроме Туриста и спутницы Туриста нужно охотиться за Андреа Македой, бывшим сотрудником итальянской разведки.

Он позвонил Нелло Каприольо и сказал:

– У меня есть еще одно поручение для тебя.

Глава 6

Завтракая, Абель услышал скрип открывающейся двери и подумал, что его новые друзья не имеют привычки ни сообщать заранее о своем приходе, ни стучаться.

Боль, оставленная пытками, прошла, но он не чувствовал себя лучше. Абель испытывал ярость, даже бешенство из-за того, как с ним обошлись. Но хуже всего было то, что он уже много дней жил в состоянии неуверенности, к которому не привык.

Ему было по-прежнему неясно, с кем он имеет дело. Загадочное обещание щеголя, который его допрашивал, продолжало звучать в его голове: «Сопротивляйтесь желанию убивать: мы сами предоставим вам жертву».

Он никогда не действовал по приказу. Он был одиночкой. Однако случай, великий властелин вселенной, поставил его в это положение. Теперь он должен найти способ выбраться из этой ситуации или использовать ее к своей выгоде.

В это утро он мастурбировал, представляя по очереди своих жертв, и на мгновение вспомнил женщину, которая его пытала. У него были планы насчет нее, но он был уверен, что найти ее оказалось бы нелегко.

В дверях появились все те же двое. Тот, с седыми волосами и бородой, был в белой хлопчатобумажной кепке и повязал на шею платок от Tommy Hilfiger, а костюм у него был синий. Он выглядел так, словно только что вышел из отеля класса люкс. Другой был одет так же, как и раньше, может быть, он вообще не переодевался.

– Добрый день, синьор Картагена, – поздоровался с ним один из них. Его товарищ, как обычно, промолчал.

– У вас есть имя? – спросил Турист первого.

– Вы можете называть меня Абернети.

– А вашего друга как называть?

– Норман.

– Вы придумали эти имена сейчас?

– Вчера вечером. Их носят персонажи телесериала, который я очень люблю. Имена полезны при общении, а мы должны начать деловые взаимоотношения.

Абель пожал плечами и снова стал есть хлеб со сливочным маслом и мармеладом.

Все это время щеголь ни на секунду не переставал наблюдать за Туристом. Серийный убийца терпел это: он был уверен, что рано или поздно Абернети заговорит.

– Сегодня мы дадим вам в напарники агента, – сообщил ему наконец Абернети. – Это женщина, тоже преступница и психопатка, поэтому мы думаем, что вам будет удобно работать вместе.

– Мне не нравится, когда меня так называют, – возмутился Турист.

У Нормана вырвался смешок. Абернети сделал вид, что смутился.

– Вы не должны обижаться, – сказал он Абелю. – В нашей среде психопатов ценят очень высоко. Они идеальные убийцы, на допросах добиваются результатов, которые недостижимы для других, и лучше всех управляют секретными тюрьмами строгого режима.

Абель любой ценой хотел сменить тему разговора: – Хорошо, я готов работать на вас. Но не будете ли вы добры хотя бы объяснить мне, на какое правительство мы станем работать.

– У нас нет хозяев, поэтому мы носим название «Свободные профессионалы», – решился наконец объяснить Абернети. – Раньше мы служили государствам, республиканским и монархическим. Мы были среди тех, кто мешал нашему миру двигаться вперед, и делали это ради коррумпированных, злобных и коварных людей, делавших вид, что они представляют демократическую власть. Часто эти люди – психопаты, как вы, синьор Картагена. Но потом мы устали становиться жертвами во имя несуществующих идеалов или, что еще хуже, во имя лицемерия, которое называют государственной необходимостью, и начали работать на себя.

Турист был уверен, что собеседник насмехается над ним: слишком высокопарной была эта речь. Но он решил включиться в игру и спросил:

– Но в чем заключается ваша работа?

– Мы предоставляем консультации, услуги и персонал, – с улыбкой ответил Абернети. – Я знаю, что сейчас вы не в состоянии понять меня, но в наше время организованная преступность приобретает вес в обществе. Ее значение в общественной жизни, в политике и в экономике постоянно растет. Эти люди платят лучше, и деловые отношения с ними честней.

– Вы морочите мне голову! – вырвалось у Абеля.

– Нет. Я лишь хочу объяснить все как можно ясней, чтобы избежать недоразумений.

– Я не обученный агент. Для чего вам нужен такой человек, как я?

– Не цените себя слишком низко. Ваша биография доказывает, что вы великолепно умеете маскироваться. Никто никогда не мог бы заподозрить, что вы – Турист.

– Вот именно, я – Турист и не могу быть другим, – ответил Абель, который начал злиться.

– Вы удивитесь, когда узнаете, сколько в вас скрыто еще не развитых способностей, – возразил Абернети. – Вы бесчувственны: не испытываете ни сострадания, ни раскаяния. Вы – король лжи и манипулирования. Если бы вы не пошли по пути убийства, то могли бы стать управляющим крупного предприятия. Как вы думаете, где транснациональные корпорации ищут для себя головорезов? Мы предлагаем вам будущее в той области, где вы уже хороший профессионал. Мы будем вас защищать и платить вам.

– А если я откажусь, вы меня уничтожите.

– Таковы правила игры. Но если вы будете их соблюдать, то сможете публиковать свои исследования и жить с Ильзой. Однако вы должны удовлетворить ее желание: позвольте ей осуществить мечту о материнстве. Это, должно быть, поможет ей оставаться доброй на благо вам обоим.

– А Кики?

– От нее нет никакой пользы. Вы должны с ней расстаться, но вежливо.

Абель подумал о том, что всегда старался, чтобы никто не контролировал его жизнь, и вот теперь нашелся наемник, который указывает ему, как он должен жить.

Он поискал в уме подходящее решение, но не нашел. Даже если он выдаст какому-нибудь правительству всю эту организацию, его, по меньшей мере, запрут в тюрьме, а могут и ликвидировать. Но можно попытаться выдать какой-нибудь воюющей против нее разведслужбе. Правда, в этом случае он рискует оказаться под влиянием другого Абернети.

Щеголь включил планшет и показал Абелю фотографию женщины лет тридцати пяти – сорока, шагавшей по маленькому мостику в Венеции.

– Посмотрите на сумочку. Она вам нравится?

Какой он мерзавец! Турист ничего не ответил, но не смог отвести взгляд от сумочки. Это была модель от Anya Hindmarch, черная, из тисненой кожи, украшенная ажурным смайлом. Однажды в Мальмё он больше часа шел за женщиной, у которой была точно такая же. И в конце концов должен был прекратить охоту, потому что женщина остановилась у собачьей парикмахерской и забрала оттуда своего большого пса.

– Кто она? – спросил он.

– Ваша следующая жертва.

– Это я понял.

– Она жена человека, которого мы должны ликвидировать, но не можем найти. Мы думаем, что, если ее убьет Турист, муж не заметит ловушку, выберется из норы, где прячется сейчас, и приедет оплакать супругу.

– А потом?

– Через несколько дней вы вернетесь в Копенгаген и будете ждать, пока мы не свяжемся с вами снова.

Немой Норман встал со стула и вышел из квартиры. Затем Абернети показал Картагене много других фотографий той же женщины. Этот дурак не понимал, что Турист не выбирал себе жертву таким способом. Однако Абель должен был признать, что объект действительно неплох. Рост у женщины не очень высокий, фигура не очень хороша. Черные волосы подстрижены «под горшок», черты лица правильные, невыразительные, но лицо украшают большие голубые глаза.

– Она вам нравится, верно?

Абель, терявший терпение, проворчал:

– Разве это что-то значит, если не я ее выбирал?

Абернети улыбнулся: он был доволен.

– Вы правы, – ответил он. – Но я должен вас предупредить, что мы не всегда сможем предлагать вам цели такого высокого эстетического качества.

Послышался звук поворачивающегося в замке ключа, открылась и снова закрылась дверь. Телохранитель вернулся, но пришел не один. С ним была женщина, катившая тележку с вещами. Она была молода и, несомненно, привлекательна. Волосы пышные, непокорные, тициановского рыжего цвета. Одета в короткое платье и сапожки техасского фасона.

Она улыбнулась, показав красивые белые зубы идеальной формы, повернулась к Туристу и сказала:

– Привет! Меня зовут Лори.

Затем она подошла к напарнику, крепко пожала ему руку и добавила:

– Для меня честь познакомиться с тобой: ты человек-легенда.

«Она уже начала соревнование: кто из нас быстрее начнет манипулировать другим», – подумал серийный убийца, бросая взгляд на Абернети.

Тот вмешался в разговор, чтобы умерить пыл своей подчиненной:

– Сейчас я буду посвящать синьора Картагену в подробности операции, которую мы хотели бы завершить в течение нескольких дней.

– Разумеется, посвящайте, – сказала она, не отводя взгляда от Абеля.

Абернети и Норман устранили это нарушение порядка. Новоприбывшая прошлась по квартире, распаковала свой чемодан и разместила одежду в шкафу, не соблюдая при этом никакого порядка. Потом она отправилась в душ, и Абель увидел, как она ходит по дому совершенно голая. Тело у нее было стройное и мускулистое.

Картагена не знал, что и думать о своей новой соседке по квартире.

– Здесь есть только одна кровать, – сказал он, желая увидеть, как она отреагирует на это.

– Ты увидишь, что мы не создадим беспокойства друг для друга, – совершенно спокойно ответила она.

Абель заметил, что она говорила по-английски с сильным французским акцентом.

– Ты знаешь обо мне все, а я о тебе – только имя, и то ненастоящее.

Она пожала плечами:

– Что ты хочешь знать? Я мало могу тебе рассказать.

– Так расскажи то, что можешь.

– Это ты легко можешь найти в Интернете. Я из Квебека и одно время служила в полиции.

– Абернети говорит, что ты психопатка и преступница.

– Это правда.

– Тебя это не беспокоит?

– Нет. А почему это должно беспокоить? Я такая от природы. Важно осознавать это и приспосабливаться. К тому же мы можем быть полезными, а иногда на нас держится все дело.

– Как ты оказалась среди этих людей из разведки?

– Там, где я служила, произошел ряд смертей, из-за которых мое начальство прогнало меня из полиции, – произнесла она с двусмысленной улыбкой на губах. – Я пошла работать в тюрьму. Там меня хотели обвинить после второго трупа. Но, на мое счастье, появился один из них и предложил мне другой выход, кроме пожизненного заключения.

– Ты серийная убийца! – не удержавшись, воскликнул изумленный Картагена.

– Да, но не знаменитая, в отличие от тебя. А теперь хватит вопросов: пора начинать наблюдение за объектом.


Жертву они увидели на рынке Риальто. Здесь эта женщина жила под именем Мария-Рита Тендерини, но настоящее ее имя было Альба Джанруссо. Она преподавала математику в одном из лицеев Бриндизи, но ушла с этой работы два года назад. Ее муж, Иван Порро, был офицером налоговой полиции и внедрился в роли курьера в черногорскую мафию, вывозившую оружие из своей страны в Италию морским путем. Благодаря его информации удалось перекрыть этот канал экспорта и арестовать около тридцати мафиози в Апулии и Подгоре. В ходе этой облавы, во время перестрелки в порту Антивари, был убит Младен, сын Блазо Кесоевича, бесспорного главы местного преступного мира.

Вскоре после этого исчез сотрудник черногорского уголовного розыска, функционер среднего уровня, отвечавший за связь своего ведомства с итальянскими силами правопорядка. Через несколько дней был найден его труп со следами ужасных пыток. Порро был уверен, что погибший сослуживец назвал его имя. Поэтому налоговик-осведомитель скрылся, но продолжал участвовать в расследовании: его знания об этой мафиозной организации оставались глубокими, и он стал обучать других кандидатов на внедрение.

Его жену из осторожности отвезли в Венецию, где дали другое имя и спокойный дом в районе Фондамента-делла-Мизерикордиа.

Отец молодого мафиози поклялся отомстить и обратился к «Свободным профессионалам». Они за очень большие деньги начали искать предателя. Один коррумпированный финансист навел их на след жены Порро. Несколько месяцев они держали ее под наблюдением, надеясь увидеть мужа, а теперь решили ускорить события. Возможно, Турист с его единственным в своем роде почерком убийства сумеет обмануть Порро. И в любом случае заказчик заранее оплатил также насильственную смерть жены.

У рыбного прилавка Альба Джанруссо долго беседовала с продавщицей, прежде чем согласилась купить у нее всего одну рыбину. Она зашла также в лавку зеленщика и в булочную, а потом направилась домой. По пути она села за столик в баре под открытым небом и, наслаждаясь солнечным днем, мелкими глотками выпила бокал просекко – местного игристого вина.

– Сейчас одиннадцать часов утра, – сказала Лори.

– Ну и что?

– Если она пьет в этот час, значит, страдает от одиночества. Дни у нее, наверно, трудные, но ночи, должно быть, вообще адские: вторая половина постели пуста, а природа требует своего. Вот увидишь, она скажет тебе спасибо, когда ты будешь ее душить.

Турист повернулся и посмотрел на напарницу. Лори улыбалась, ее черные глаза ничего не выражали и глядели холодно.

– Лакомый кусочек, верно? – спросила Лори.

– Тебе она нравится?

– Скажем так: мои сексуальные вкусы широки и разнообразны.

– Я не об этом спрашиваю. Тебе было бы приятно, если бы ты сама занялась ею?

– О да! – ответила Лори уже другим тоном. – Но я сделала бы это по-своему. Я не так тороплюсь. Я наслаждаюсь своими игрушечками с помощью всех чувств, понимаешь?

В этот момент она показалась Абелю совершенно очаровательной. Однако он испытывал противоречивые чувства. Ему была интересна возможность поделиться опытом с «коллегой», но было бы приятно эту «коллегу» убить. Он опустил глаза и посмотрел на сумочку. Копия модели-ведерка Alexander Wang, и довольно грубая. Но внутри должно быть много интересных вещиц и, может быть, несколько сувениров на память о преступлениях.

Когда он снова перевел взгляд на Лори, то понял, что напарница наблюдала за ним. Выражение ее лица невозможно было расшифровать. Турист почувствовал себя голым: она как будто могла читать его мысли.

Женщина-объект заплатила по счету и медленно пошла к своему дому. В конце пути она открыла тяжелую деревянную дверь маленького особняка на площади Тревизани.

– Она живет на втором этаже, – сказала Лори.

– Тогда я должен войти туда раньше ее, – заметил Картагена. – Может быть сложно заставить ее подняться по лестнице на два марша.

– Выбирай сам, где и когда, это не проблема, – ответила напарница, подавая ему два ключа.

– Я буду ждать ее в доме, в темноте, – прошептал Абель, думая о том, что всегда мечтал о такой возможности. В сущности, это навязанное преступление начинало ему нравиться.

– Я тоже буду там, – пояснила Лори.

Турист поморщился от удивления и разочарования.

– Это приказ, – серьезно сказала она.

– И ты будешь смотреть на меня, когда я стану ее убивать?

– Жду этого с нетерпением.

Глава 7

Нелло Каприольо послал Пьетро куда подальше. Гостиничный детектив устал не получать объяснений и искать безымянных людей.

Самбо пришлось проявить настойчивость, чтобы убедить друга согласиться на новую встречу. Он даже пообещал, что расскажет ему правду. На самом же деле Нелло будет вынужден довольствоваться сокращенной версией правды, но это друг отлично понимает. Нелло хотел лишь получить гарантию того, что не попадет в беду. Стремился прикрыть свою задницу от любых неприятностей, только при этом условии он был готов продолжать сотрудничество с симпатичным и храбрым бывшим комиссаром, у которого отобрали полицейский значок.

В сущности, это были всего лишь слова. Но Каприольо так же, как Пьетро, вырос в те уже далекие времена, когда слово еще что-то значило.

Они встретились в траттории на улице Лунга-Сан-Барнаба. За обед платил Пьетро: это было одно из условий, которые поставил Нелло.

Эксперт по безопасности гостиниц опоздал на несколько минут и удивился, увидев за другим столиком синьору замначальника управления полиции. Тициана Базиле с удовольствием ела ризотто со спаржей и даже позволила себе бокал белого вина.

Нелло был достаточно умен, чтобы не поверить в случайность этой встречи.

– Вы помирились? – осторожно спросил он.

– Не знаю. Но теперь я работаю на нее, – ответил Пьетро и велел: – Делай заказ, а потом иди поздоровайся с ней.

– Платит она?

Пьетро кивнул. Тогда Нелло решительным жестом подозвал официанта и заказал:

– Лапшу с морскими гребешками, большое жаркое и бутылку вина риболла джалла.

А потом отправился выразить свое почтение важной особе из полиции.

Через несколько минут Нелло вернулся за свой столик и смущенно сказал другу:

– Так значит, ты уже не отверженный, а консультант и расследуешь под прикрытием преступления опасного серийного убийцы, который находится у нас в городе.

– Значит, я могу на тебя рассчитывать?

– Конечно да. Но я по-прежнему не понимаю, почему ты не доверился мне.

– Я не имел права ничего тебе говорить.

Нелло разломил на куски сушку по-кьоджански, окунул ее в вино и начал обед с нее. Пьетро вспомнил, что так всегда делал его дед.

– Тебе, должно быть, тяжело так работать, – заметил Нелло.

Бывший комиссар пожал плечами и с горечью в голосе ответил:

– Это последствия моего собственного неверного выбора. Но я надеюсь найти этого убийцу не только потому, что он должен быть изъят из общества, но и потому, что это может стать для меня возможностью оправдаться – по меньшей мере, перед нашими земляками.

Его собеседник воздержался от комментариев, поскольку не смог справиться со своими сомнениями. Он предпочел сменить тему разговора:

– Покажи мне фотографию второго человека, которого вы ищете.

Через несколько секунд на экране мобильника Самбо появился снимок с Македой на первом плане.

– Кто он?

– Люди из Интерпола считают, что это сообщник того серийного убийцы.

– И он тоже сейчас в Венеции?

– Этот снимок сделан телекамерой в аэропорту имени Марко Поло.

В этот момент Тициана Базиле встала со своего места и подошла к кассе, пройдя по пути мимо их столика. Она кивнула Нелло, а на Пьетро посмотрела странным взглядом. Казалась смущенной, вероятно, из-за того, что Пьетро отверг ее любовь.

Гостиничный детектив проводил ее взглядом и сообщил другу:

– Я объяснил ей проблему с незаконным съемным жильем. Она сказала, что уже говорила об этом с начальством и что, кажется, налоговая полиция готовит большую операцию по выявлению таких квартир.

– Возможно, это решит нашу проблему, – заметил Пьетро, притворяясь, что уже знал об операции.

– Она подтвердила, что мне заплатят, но сказала это таким тоном, что я почувствовал себя мошенником, который выманивает деньги у государства.

– Ты, должно быть, ее неправильно понял. Проси столько, сколько считаешь правильным.

– Тогда я должен повысить ставку до пяти тысяч евро. Мне нужны помощники, а верные и умелые люди в наши дни стоят недешево.

– Хорошо. Эти деньги у меня сейчас при себе.

Собеседник лукаво посмотрел на него и сказал:

– Из всех, кто был под судом, ты первый, кого я вижу ходящим по городу при оружии с разрешения замначальника полиции.

Пьетро пощупал свой бок и спросил:

– Это так заметно?

– Нет, но мне платят за то, чтобы замечать некоторые подробности. Мне было бы интересно узнать, почему тебе понадобилось носить при себе ствол. У нас в Венеции уже самое меньшее десять лет, как никто не стреляет.

– Существуют опасные люди, которые убивают без колебаний.

– Если ты применишь оружие, тебя растерзают.

– Это риск, который я должен принять. Один из многих рисков.

Пьетро вышел в туалет и оставил деньги за бачком. Перед тем как уйти из траттории, он на прощание пожал руку Каприольо и сказал:

– Найди их, Нелло. Это дело нужно закончить как можно быстрей.

– Я должен бросить след толстухи и заняться этим седым мужиком?

– Нет, продолжай ее искать.

– Дело вот в чем: возможно, ее видели в молочном магазине на Кампо-Сакро-Куоре.

– И ты говоришь мне это только сейчас?

– Мне на телефон пришла эсэмэска об этом, когда я был в уборной. Пойду проверю сообщение и, если оно подтвердится, позвоню тебе.


Пьетро вернулся в квартиру-базу на Сакка-Физола: там у него была назначена встреча со слесарем, который должен был сменить замок бронированной двери.

Слесарь был озадачен.

– Это будет стоить вам кучу денег, комиссар, – сказал он.

– С тех пор как в последний раз арестовал твоего брата, я успел перестать быть комиссаром.

– Извините, я по привычке. В любом случае я не могу взять с вас меньше двух тысяч евро.

– Согласен.

В этот момент в дверях другой квартиры появилась пожилая женщина со множеством бигуди на голове.

– Вы новый жилец? – спросила она.

– Нет. Я временно пользуюсь этой квартирой как студией.

Старушка оказалась болтливой.

– Для чего вам студия? – поинтересовалась она. – Чем вы занимаетесь теперь, когда больше не служите в полиции? Я спрашиваю об этом потому, что этот особняк всегда был респектабельным домом.

Пьетро покорился судьбе и мысленно спросил себя, есть ли в Венеции хотя бы один житель, который не узнает его и, встретив, не почувствует себя обязанным произнести вслух первую хрень, которая приходит ему на ум.

– Не беспокойтесь, синьора, – вежливо ответил он. – Я иногда прихожу сюда писать воспоминания.

– Воспоминания? Признания, вот что вы пишете! – гневно воскликнула неугомонная старушка.

Бывший комиссар приготовился ответить ей грубостью, но тут раздался сигнал мобильника. Звонил Нелло Каприольо.

– Девушка, которая заведует тем магазином, уверена, что это они, – сказал он. – Она с вероятностью семьдесят процентов узнала мужчину с фотографии и помнит женщину из-за ее внешности и обильных завтраков.

Самбо подумал, что не может оставить оперативную базу в руках слесаря, который в этот момент устанавливал задвижку.

– Предупреди ее, что я приду поговорить с ней завтра утром, – сказал он.

Через три часа Самбо вернулся домой на катере, насладившись по пути ослепительно прекрасным ярко-розовым закатом и тем, как старые камни дворцов отражали этот небесный пожар. Пьетро был растроган. Таким он бывал каждый раз, когда покорно склонялся перед этим чудом – своей Венецией. В такие минуты он уверял себя, что у него еще есть надежда на жизнь, в которой будет хотя бы немного смысла.

Когда он открывал дверь, рядом с ним возникла Тициана.

– Угостишь меня ужином? – спросила она.

– Я ничего не купил.

Она показала ему две сумки, полные продуктов:

– Сегодня вечером мы будем есть как в Бари – макаронные трубочки с мидиями, и это только начало.

Пьетро полагал, что ужин – предлог для того, чтобы вернуться к одному прежнему разговору, но не имел возможности избежать этой встречи бывших сослуживцев. Заместитель начальника управления сняла жакет своего строгого кремового костюма, надела любимый фартук бывшей жены Самбо и стала хозяйничать в кухне. Она умела это делать. Пьетро занялся выбором вина: открыл бутылку «Сандорди» от Каза Рома и выпил два бокала, пока Тициана суетилась с кастрюлями.

Она старалась не встречаться с ним взглядом. Пьетро скоро устал от этой игры и сказал просто:

– Я тебя слушаю.

– Не сейчас. Я готовлю.

– Пожалуйста!

Она повернулась к нему, сжимая в руке половник.

– Я совершенно не намерена отказываться от тебя, – заявила она, и на ее лице отразилось смущение. – Я знаю, что поступила плохо, очень плохо. Когда тебя арестовали, я набросилась на тебя из-за того, что ты делил постель с этой женщиной, а не со мной. И вчера я вела себя вульгарно и смешно, предлагая себя тебе. Но я на самом деле ужасно хочу тебя, потому что ужасно люблю. Ты не знаешь, сколько раз я стояла неподалеку отсюда и ждала, пока ты пройдешь мимо. Сколько раз я приходила поговорить с тобой, тянулась к звонку на твоей двери, но не нашла мужества позвонить.

Самбо наполнил вином ее бокал и опустошил свой.

– Ты была моей начальницей и моим добрым другом. Как все мужчины в управлении, я думал, что было бы прекрасно уложить тебя в постель, но потом ты вцепилась зубами мне в сердце и разорвала его на куски.

– Ты должен простить меня, Пьетро.

– Нет. Это ты должна найти способ сделать так, чтобы я тебя простил.

– Я его найду, клянусь тебе, но попытайся смотреть на меня иначе.

Пьетро решил укрыться за шуткой:

– Как мне это сделать, если на тебе фартук Изабеллы?

– Позволь мне остаться здесь на эту ночь.

– Думаешь, это хорошая идея?

– Да.

Оба заставили себя перевести разговор на другие темы. Потом они сидели на диване и смотрели телевизор, как супруги, встретившиеся после рабочего дня.

Наконец Тициана встала и ушла в ванную. Самбо выкурил еще две сигареты, глядя из окна на небо.

Когда он лег под простыни, то почувствовал, как запах Тицианы заполняет его сознание.

– В этой кровати уже давно не было женщины, – признался Пьетро. Тициана положила руку ему на грудь – застенчиво и неловко. Он выключил свет и договорил: – Я уже не тот, кем был. И не знаю, чего мне ждать от жизни. Я живу одним днем и жду знака.

Она обхватила ладонями его лицо и поцеловала. Пьетро сдался и позволил жизни нести его по течению к открытиям, которые приготовила ему эта ночь. Может быть, она окажется короче других ночей.


Он проснулся и обнаружил, что Тициана уже ушла. В ванной Пьетро долго смотрел на зубную щетку, оставленную ею. Это был несомненный знак того, что она вернется. Их секс не стал незабываемым: они слишком торопились и не дали себе время на взаимное узнавание. Потом он навязал ей передышку – задремал беспокойным сном, который спас его от болтовни и завершающих ласк после секса.

Она решила, что будет его любить, но Пьетро продолжал считать, что это плохая идея. Размышляя над этим, он решил предать вдову Джанезин и в это утро позавтракать в кафетерии молочного магазина «Латтерия Вивальди».

– Эти двое – немцы, они приходили сюда каждое утро на протяжении двух недель. Насколько я помню, это было в конце февраля, – рассказала ему Сильвана, молодая хозяйка магазина, которая унаследовала свое заведение от отца. – Мужчина пил чай, а женщина поглощала самое меньшее два пончика, запивала их большой чашкой кофе с молоком и, когда расплачивалась, покупала еще пару круассанов, которые просила положить в пакет. Жаль…

– Чего?

– Жаль, что она так собой пренебрегает. У нее очень красивое лицо. Она чувствует себя неуютно и заглушает это чувство обильной едой.

– Понимаю, – сказал Самбо.

Хозяйка смущенно улыбнулась и дотронулась до своих волос, словно желая убедиться, что они попрежнему на месте.

– Нет, вы не можете этого понять. А я могу. Несколько лет назад я сама была в таком же положении. Тогда я весила на сорок килограммов больше, чем сейчас.

– Даже предположить не могу такого, – искренне признался бывший комиссар полиции. – Однако поздравляю вас.

– Я даже не знаю, почему рассказываю вам все это. Просто эта женщина взволновала меня – заставила вспомнить, какой я была раньше.

– Вы правильно сделали: мне может быть полезна любая подробность, – успокоил ее Пьетро. Однако решил направить разговор в сторону более достоверных и полезных сведений. – О чем они говорили? – спросил он. – Вам не приходилось слышать какой-нибудь разговор между ними?

– Я плохо говорю на немецком, знаю только то, что нужно для работы с туристами, – ответила хозяйка. – Но однажды они ссорились, и в разговоре чаще всего звучали слова Musik и что-то вроде Komponisten.

– Вы знаете, где они жили?

– Нет. Но я считала, что они специально приходят именно сюда. Я так решила потому, что однажды, во время дождя, они вошли сюда мокрыми, словно после долгой ходьбы по улице.

«Какая наблюдательная!» – подумал Самбо и спросил:

– По-вашему, к какому типу туристов они относятся?

Хозяйка ответила не сразу: она должна была подать чашку капучино и кусок торта мужчине средних лет, возможно, американцу. На шее у клиента был изящный галстук-бабочка, подходивший по цвету к полосам рубашки и к подтяжкам.

Когда она вернулась, в ее мыслях была полная ясность.

– Те двое знали Венецию, потому что я ни разу не видела, чтобы они смотрели в карты или путеводители, – сообщила она Пьетро, указывая на столики. Большинство сидевших там людей были иностранцами и уткнулись носами в бумажные или электронные средства, сообщавшие сведения о Венеции. – Пока женщина ела, мужчина иногда читал книги, но, судя по обложкам, не романы.

– Как вы думаете, можете ли вы сообщить еще что-нибудь полезное? – спросил бывший комиссар. Эти слова он произносил много лет и сейчас повторил их снова.

– Нет. Только хотела бы задать один вопрос, если вы можете ответить. Почему вы их ищете?

Бывший комиссар поискал в уме приемлемую ложь и наконец ответил:

– Потому что эта женщина достойна лучшего.

Чуть позже Самбо остановился недалеко от этого магазина и выкурил сигарету, прислонившись к перилам моста. А потом позвонил Нелло Каприольо и спросил, есть ли у того новости. Услышав разочаровавшее его «нет», бывший комиссар сделал еще один звонок, на этот раз Тициане. Ей он сказал:

– Если Турист и Македа скрываются в незаконно сдаваемых меблированых комнатах, а теперь мы в этом уверены, нужно придумать, как выкурить их из норы.

– У нас есть такое намерение, – ответила синьора замначальника. – Но мы еще собираем данные: таких комнат сотни.

– Я попытаюсь.

Глава 8

«Свободные профессионалы» уделяли очень много внимания подробностям. В это утро Лори позвонил человек, назвавший себя Абернети. Он потребовал, чтобы Картагена поговорил по телефону и с Кики, и с Ильзой.

С любовницей Абель должен был начать вести себя холодно и отвечать уклончиво, а жене показать, что готов согласиться на ее требование и сделать ее матерью.

Канадка заставила Туриста прорепетировать эти разговоры, сыграла при этом роли обеих женщин и пожелала присутствовать при обеих беседах.

Несчастная любовница прервала разговор слезами, когда Абель дал ей понять, что не желает видеться с ней в ближайшем будущем.

– У тебя есть другая, да? – спросила она.

– Конечно, есть: моя жена! – прошипел Абель. – А ты не в том положении, чтобы задавать такие вопросы!

– Не понимаю, почему ты так со мной обращаешься. Может быть, из-за моего отношения к твоему исследованию о Галуппи?

– В том числе и из-за этого. Во всяком случае, сейчас я больше не желаю слышать твой голос. Когда понадобится, я тебе позвоню.

На этом Турист закончил разговор и бросил мобильник на диван.

– Терять Кики – ошибка: она полезна и простодушна, – сказал он.

– Запомни хорошенько: эпоха воздушных шаров закончилась, – ответила ему напарница.

– Что за хрень ты несешь? – спросил Турист.

– Мы видели фотографии Кики: твоя любовница слишком бросается в глаза. Не только из-за пышных форм, но и из-за манеры одеваться, – ровным, без интонаций голосом ответила Лори. – Нам жаль, что это решение тебе не по вкусу, но женщины, которые тебя сопровождают, должны соответствовать нашим стандартам.

Абель вздохнул и пошел на кухню пить уже третью чашку утреннего чая. Лори присоединилась к нему. У нее была манера двигаться бесшумно, как кошка, но Абель уже привык внезапно обнаруживать ее у себя за спиной.

– Какой ты в постели? – спросила Лори.

– Зачем тебе это знать?

– Мне не удается понять, к какой категории ты относишься в сексе. Мы спим на одном матрасе, а ты не притронулся ко мне даже пальцем. Не хочу сказать, что мне бы понравилось, если бы ты это сделал. Но я намного красивей и сексуальней, чем твои женщины.

– Вот как?

– Ильза – приятная женушка, но по ее лицу видно, что в постели она не особенно изобретательна, а Кики – утомительная любовница, которую ты трахаешь, чтобы использовать вслепую как сообщницу.

– Осторожней, Лори! – Абель изобразил на лице упрек. – Ты начала разговор, типичный для психопатов.

– Но сейчас мы вдвоем, только ты и я. Ты можешь хотя бы из вежливости признать, что физически я лучше твоих якобы любимых женщин, и объяснить мне, почему не попросил меня потрахаться с тобой? Это не нравится мне и даже немного беспокоит.

– Я не могу позволить тебе этого: для секса нужны возбуждение и слабый контроль за поведением, – ответил Абель, вспомнив два главных пункта списка симптомов психопатии.

– Вот именно! Раз мы знаем, о чем говорим, я ожидаю, что ты в значительной степени, а может быть, даже полностью отдашь себя в мое распоряжение.

– Ты ведь знаешь, что наша эмоциональная бедность не помогает нам в таких случаях.

– Тогда, может быть, договоримся так: когда один из нас почувствует сексуальное желание, он открыто скажет об этом другому, и другой постарается это желание удовлетворить.

– Согласен, – согласился Абель. – Ты хочешь сейчас заняться сексом?

Лори сделала вид, что обдумывает его предложение, и ответила:

– Нет. И к тому же ты должен позвонить своей женушке.

В отличие от Кики Ильза была вне себя от радости. Абель утопил ее в море сладких, как патока, общих фраз о любви и отцовстве, которые нашел в Интернете.

Лори с большим интересом следила за этим разговором, а когда он закончился, поздравила Абеля и признала, что еще не достигла такого высокого уровня словесной манипуляции.

– Мы должны скрывать свою несерьезность и внимательно следить, чтобы она не была заметна ни в разговорах, ни в личных отношениях, – объяснил ей Абель. – Как только ты научишься выглядеть глубокомысленной, автоматически станешь психически здоровой.

– Как это сделать? Открой мне свой секрет.

– Надо понять, что все притворяются. Все скрывают свои лица за масками, потому что ложь – единственная валюта, которая имеет ценность среди людей. Просто мы должны быть более умелыми лжецами.

– Ты еще и наполовину философ, – с восхищением заметила Лори.

Но Абель уже потерял интерес к этому разговору.

– Абернети сказал тебе что-нибудь по поводу операции? – спросил он.

Канадка вытянула губы как для поцелуя, и на ее лице появилась шаловливая гримаска.

– Да. Ему было бы приятно, чтобы эта женщина умерла сегодня.

– Тогда пойдем поглядим на нее в последний раз.

– Нет. Следить за ней будут другие. Ближе к вечеру они сообщат нам, когда мы сможем проникнуть в ее дом.

– Но мне нужно ее видеть.

– Не сомневайся, ты сможешь возбудиться, когда посмотришь на нее, прячась за дверью. Но до этого момента ты останешься здесь и будешь заниматься своими исследованиями об этом композиторе. Ты немного отстаешь в этой работе.

Отчасти Лори была права. Он не мог позволить себе проблемы еще и с издателем. Новые друзья пообещали платить ему, но все же он не должен потерять профессию, которая служит ему прикрытием.

Абель сел за письменный стол, включил компьютер и начал писать главу о комической опере «Сельское кафе», которую Галуппи сочинил на либретто Пьетро Кьяри, яростного соперника Гольдони и притом придворного поэта Франческо Третьего, герцога Модены.

За годы своей исследовательской работы Карта-гена научился сосредоточиваться на ней даже в то время, когда охота за новой жертвой угрожала полностью завладеть его умом. Поэтому, когда канадка пришла к нему и сказала, что момент настал, он с удовольствием перечитывал уже готовый текст.


Альба Джанруссо вышла на дневную прогулку. Уже много месяцев она жила здесь, и каждый месяц углублял пропасть одиночества, возникшую в ее жизни. Она была одинока не только потому, что Иван находился далеко и каждую минуту мог быть убит, но и потому, что ее против воли оторвали от родителей, друзей, ее города и ее учеников.

Она была в отчаянии. Каждое утро, едва она просыпалась, ее сразу охватывала тоска при мысли о том, что начинается еще один бессмысленный день. Она обошла все музеи и церкви Венеции. Регулярно ходила в театр и кино. Но в конце концов Венеция стала для нее позолоченной тюрьмой.

И Альба начала пить. Пока она поглощала не так много алкоголя, чтобы это могло вызвать беспокойство, но путь был уже намечен. Кроме того, она стала нарушать правила безопасности: позвонила сначала матери и сестре, потом подругам. Эти звонки она делала не с того мобильника, по которому раз в неделю несколько минут говорила с мужем, а с общественного телефона возле почтового отделения Кастелло.

Сегодня она поболтала с Роселлой, с которой они дружили с детства. И призналась ей, что тоскует, а Роселла стала ее ободрять, сказала, что в конце концов Иван вернется и Альба снова будет счастлива с ним.

Подруга не поняла, что силы Альбы на пределе, что она уже не в состоянии ждать. Терпеть этот загробный мир с его замедленным временем и ждать, пока ее воскресят!

– Я никогда не думал, что заставлю тебя так страдать, – сказал ей Иван.

Но ему даже на секунду не пришла в голову мысль отказаться от задания и броситься ей на помощь. Он считал, что она сильная женщина, а потому будет сидеть здесь, в этом городе, похожем на коробку с конфетами, выполняя свой долг. Но ей тридцать шесть лет, и она уже слишком много принесла в жертву этому долгу.

Ее тетя Эльвира, которая, вспоминая о прошлом, говорила, что получала от мужчин только «раны и ложь», ясно сказала ей: «Он не спешит вернуться, и не потому, что забыл отвести тебя к алтарю, а потому, что ходок. Будь уверена, что он не перестал трахаться, – от этого мужчины не отказываются никогда».

Возвращаясь домой, Альба задержалась в пути: она решила зайти в еще не знакомый ей бар, где рекламировали быстрый аперитив из коктейля «Шприц» и легкие закуски. От воспоминания о тетином откровенном цинизме у нее пересохло в горле, и она заказала еще одну порцию. Здесь она заметила двух мужчин, которые время от времени незаметно бросали на нее взгляды. Кажется, это были профессиональные военные на отдыхе, которые, гуляя по Венеции, наслаждались солнцем, а также кафе и ресторанами. Альба не без удовольствия подумала, что еще привлекает мужское внимание. Она, конечно, не знала, что эти двое следили за ней с самого утра и хотели лишь убедиться, что она скоро вернется в свою квартиру.

Вскоре после заката она решила уйти из бара. Ей не удалось убежать из своего ада, но голова как будто стала легче. Дома она приготовит себе ужин и сядет перед телевизором, а рядом с рукой поставит бутылку горького ликера амаро.

Жилище, которое предоставили в ее распоряжение, было симпатичным. До конфискации эта квартира принадлежала человеку, который снабжал кокаином отели класса люкс, и этот торговец перестроил ее, проявив неплохой вкус.

Альба редко встречалась с другими жильцами. Под ней, этажом ниже, жила пожилая преподавательница университета, редко выходившая из своей квартиры. А над Альбой жил художник-австриец, который приезжал сюда только летом, привозил венецианские пейзажи, которые писал на родине в Клагенфурте, и выставлял их на многих выставках, куда съезжались толпы возможных покупателей.

Закрывая за собой дверь своего дома, Альба заметила движение на фоне окна гостиной. Голубь или чайка пролетели перед стеклом, решила Альба, поставила на пол сумку, сняла туфли и пристроила на вешалку шелковый шарф – последний подарок Ивана. Сделав это, она повернулась и увидела перед собой улыбающуюся женщину с собранными в хвост волосами, одетую в темное.

Женщина не выглядела угрожающе, но Альба испытала страх, когда увидела на ее руках резиновые перчатки. Однако Альба ничего не успела сделать: кто-то схватил ее за плечи, зажал рукой рот и уложил на пол.

«Меня нашли», – подумала она, смиряясь с тем, что должна умереть. Она много раз думала о такой возможности и надеялась, что умрет без страданий.

Мужчина развел ей руки и прижал их коленями к полу, а потом стал медленно сжимать ей шею.

Потом убийца стал что-то бормотать по-английски. Альба разобрала несколько слов и легко перевела их на родной язык: «Ты – избранница». Но потом она перестала слушать: ей было очень страшно, и надо было мысленно прочесть столько молитв и произнести в уме столько жалоб, что она не могла терять время на эти глупости.

Лори села на пол рядом с Туристом и стала расстегивать ремень его брюк.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Делаю незабываемой твою работу в Венеции, – ответила она, просовывая руку в его трусы и поглаживая набухший член. – Тебе нравится?

Он кивнул и снова занялся жертвой.

– Не торопись, у нас сколько угодно времени, – посоветовала ему канадка.

«Да! На этот раз я могу взять ее спокойно», – подумал серийный убийца.

Он разжал руки и дал жертве время прийти в сознание, погладил ее лицо, поправил волосы, потом снова начал ее душить.

Лори убрала свои ладони с его пениса и сказала:

– Теперь кончай ее.

Через несколько секунд Альба Джанруссо умерла от гипоксии и ишемии мозга. Турист встал и привел себя в порядок.

Лори обняла его и сказала:

– Это было прекрасно. Ты молодец.

Серийный убийца отстранился от нее и пошел забирать сумочку лежавшей на полу женщины. Положив сумочку в свой рюкзак, он направился к двери, а его партнерша пошла за ним, унося мешок с вещами, которые они вместе собрали в квартире, пока ожидали возвращения хозяйки.

Выйдя из дома, они увидели недалеко от него Нор-мана и еще одного мужчину. Эти двое притворялись, будто интересуются фасадом оскверненной церкви. Они отвели Туриста и Лори в убежище путем, который изучили и проверили заранее.

Оказавшись у себя дома, Абель заперся в комнате, чтобы завершить ритуал. Он расстелил на кровати чистую простыню, налил себе бокал хорошего вина, а в качестве аккомпанемента выбрал последнюю, десятую, симфонию Малера. Конец симфонии исполнялся в редакции английского музыковеда Дерика Кука. Потом Абель начал бережно раскладывать на простыне вещи из сумочки.

Лори ему не мешала, хотя ей хотелось разделить с Туристом и этот момент. Она только потребовала, чтобы он отдал ей мобильник Альбы Джанруссо. Техники «Свободных профессионалов» подробно изучат этот телефон, чтобы найти следы, которые ведут к мужу Альбы.

В сумочке этой женщины оказался настоящий клад – фотографии, записки, маленькие сувениры. Абель был в восторге. Обычно он мастурбировал на свою добычу, но сегодня, когда убивал женщину, ему понравилось, что в ритуале участвовала его партнерша.

Он разделся и пошел в гостиную, где Лори в это время чистила свой пистолет. Она увидела эрекцию своего партнера и сказала:

– Ты хочешь трахаться.

– Да, и я нахожусь в творческом состоянии, – ответил он.

– Тогда посмотрим, что ты изобретешь, – заявила канадка и стала расстегивать свою блузку.

Партнерша была сильной. Картагена понял это, когда вошел в нее, лежавшую на содержимом сумочки, а она обвилась вокруг него руками и ногами. Сжала его как в тисках, но тиски были удобными. Когда он достиг оргазма, Лори отодвинулась от него и прошептала ему на ухо несколько просьб.

Он возбудился так, как еще никогда не бывало.

– Я сделаю тебе больно. Очень больно.

– Начинай, дурачок! – ответила Лори и повернулась к нему.

Глава 9

Албанка Ваче Якова, нелегальная иммигрантка, которая незаконно работала в компании по уборке помещений и раз в неделю мыла лестницы дома, где жила Альба, обнаружила, что дверь в квартиру этой очень симпатичной синьоры распахнута, и увидела труп на полу в прихожей.

На самом деле все было не совсем так. Турист и его сообщница оставили дверь незапертой, чтобы покойную Альбу Джанруссо легче было найти. Незаконная иммигрантка заметила этот непорядок, но прождала целых полчаса, прежде чем позвонила в дверной звонок. Не получив ответа, она решила, что хозяйка забыла закрыть дверь. Нельзя было упустить такой удобный случай стащить что-нибудь: албанка уже устала гнуть спину в свои пятьдесят пять лет за несколько евро в час. Но она едва не наступила на труп и закричала так громко, что соседи услышали и сообщили об убийстве в органы правопорядка.

Вместе с командой судебных экспертов приехала и Тициана Базиле. Она сделала видеосъемку места преступления на мобильный телефон и послала это видео Пьетро Самбо, а потом сообщила ему, что сумка убитой исчезла.

Потом приехал офицер из Группы противодействия организованной преступности – так называлось элитное подразделение налоговой полиции. Он отвел в сторону синьору замначальника управления и сказал ей, кем была жертва. И попросил Тициану вести это расследование без огласки. Он пока не хочет объявлять об этом убийстве, к тому же в течение нескольких часов в Венецию должен прибыть их коллега, которому неразглашение позволит выйти из укрытия.

Тициана пообещала любую возможную помощь. Потом она вышла на улицу и набрала номер Самбо.

– Задушена женщина на улице Тревизани в районе Фондамента-делла-Мизерикордиа, – сказала она. – Исчезла ее сумочка.

– Это Турист.

– И эта жертва – жена лейтенанта налоговой полиции, которого приговорила к смерти черногорская мафия.

– Это месть.

– Мне тоже кажется, что эта версия самая вероятная. Но я не могу понять, почему они использовали Туриста. У них есть достаточно людей и средств, к тому же не ясно, чего они хотели этим добиться. Кроме нас, никто еще не понял, что преступник – этот серийный убийца.

Самбо стал начальником венецианского отдела по расследованию убийств не только потому, что был хорошим и очень опытным следователем, но и потому, что природа одарила его интуицией в большей степени, чем обычных людей. Он часто догадывался о смысле действий, которые в конечном счете привели к убийству.

– Это ловушка, – сделал вывод Пьетро. – Они хотят выманить мужа из укрытия. Они не знают, что нам известно про сотрудничество этого серийного убийцы со «Свободными профессионалами». Почерк Туриста – ложный след, чтобы все поверили, будто эта женщина стала жертвой обычного убийства.

Тициана немного помолчала, обдумывая его слова, и ответила:

– Может быть, ты прав. Сложность в том, что мы пока не можем рассказать правду, но должны охранять мужа убитой. Мне сообщили, что он уже едет в Венецию.

– С кем из налоговой полиции ты говорила?

– Зачем тебе это знать?

– Ты не можешь раскрыть себя, поэтому разговаривать с ним пойду я.

– А если он потребует у тебя документы, которые подтверждают твои полномочия? А если он захочет проверить историю, которую ты ему расскажешь?

– Придумаю что-нибудь.

– Ты можешь попасть в беду, и я не знаю, смогу ли помочь тебе сразу же.

– Скажи мне его имя.

– Полковник Маурицио Морандо.


Пьетро отправился на Кампо-Сан-Поло, в региональное управление налоговой полиции, и спросил там об этом полковнике. Старшина, дежуривший на проходной, узнал его и даже не попытался скрыть удивление.

– Я полагаю, вы пришли выдать кого-то из бывших коллег, – сказал он, причем громко, чтобы привлечь внимание присутствующих.

Самбо был не в том настроении, чтобы выслушивать такие замечания.

– Ошибаетесь, я выдаю только таможенников из пограничной стражи, – ответил он.

Дежурный замолчал, а остальные вернулись к своим делам: их ведомство тоже было заражено коррупцией, и шутки на этот счет были неуместны.

Через несколько минут бывшего комиссара впустили в кабинет полковника.

– Чего ты хочешь? – грубо спросил Морандо.

– Смените тон и манеры, – велел ему Пьетро.

Полковник вскочил на ноги и заявил:

– Кусок дерьма вроде тебя не смеет так говорить со мной!

Самбо, подчеркнуто спокойный внешне, но вовсе не спокойный в душе, сел в маленькое кресло перед письменным столом и сказал:

– Я должен поставить вас в известность о некоторых обстоятельствах, связанных с убийством жены вашего офицера, поэтому сядьте поудобней и выслушайте меня.

– А ты что о нем знаешь? Какое ты имеешь отношение к этому делу?

Бывший комиссар сделал вид, что не слышал его вопроса.

– Мы уверены, что в городе находится группа киллеров, нанятых черногорской мафией, – заговорил он, смешивая правду с ложью. – Они убили эту женщину и украли ее сумочку, чтобы заставить всех поверить, что преступление совершил какой-то маньяк. Но их настоящая цель – выманить из укрытия вашего лейтенанта.

Морандо не был глуп и задал правильный вопрос:

– На кого ты работаешь?

– Не могу вам ответить.

– А как я могу поверить тебе?

– Я знаю так много подробностей, что не мог бы придумать их все.

– Но ты был полицейским, у тебя могли остаться друзья, способные передавать тебе информацию из первых рук.

Самбо вздохнул и ответил:

– Сколько времени мы еще будем продолжать эту глупую игру? Я пришел сюда предупредить вас, чтобы вы держали мужа убитой подальше от Венеции.

Морандо бросил взгляд на часы и сказал:

– Сейчас он в самолете и прилетит сюда примерно через два часа.

– Остановите его, как только он сойдет на землю, и посадите в другой самолет.

– Я это сделаю, но хочу получить всю информацию об этой группе киллеров.

– Мы предполагаем, что они скрываются на одной или нескольких квартирах из тех, которые сдаются внаем незаконно. Единственный способ найти их – тот рейд, который вы планируете уже давно.

Полковник развел руками и сказал:

– Мы еще не готовы, и нам нужно координировать действия с муниципальной полицией.

– Тогда вы спасете своего лейтенанта, но мы не сумеем выяснить, кто убил его жену.

Полковник, вместо ответа, вынул из принтера и подал собеседнику лист бумаги:

– Напиши номер своего мобильника и адреса – почтовый и электронный. Я думаю, что в ближайшие дни мы снова встретимся.

Пока Пьетро записывал свои контактные данные, Морандо не удержался от классического предупреждения, которое в наши дни сильно упало в цене:

– Если ты водишь меня за нос, дорого за это поплатишься.

– Какой низкий стиль, полковник! – спокойно отреагировал на это Самбо, направляясь к двери.

Морандо не стал тратить время зря: оставшись один, он сразу позвонил синьоре Базиле, замначальнику управления, и сообщил ей:

– У меня только что был Пьетро Самбо.

– Для чего он приходил? – спросила Тициана, притворяясь удивленной.

– У него есть информация по делу Альбы Джанруссо. И не только по нему.

– Как такое возможно?

– Именно это я хотел выяснить у вас. Вероятно, у него есть в управлении друзья, которые держат его в курсе событий.

– Это я полностью исключаю! – обиженно ответила она.

– Тогда он работает на наших «родственников».

Синьора заместитель начальника быстро ответила:

– До меня доходили такие слухи. Но, честно говоря, я им не поверила: мы же хорошо знаем, что его с позором вышвырнули из полиции.

– Их такие подробности не беспокоят, – пробормотал полковник и положил трубку.

Затем он велел принести себе кофе и хотел выкурить сигарету, но не стал: обещал жене, что бросит курить. Вместо этого позвонил начальнику городской полиции и сказал:

– Мы должны ускорить расследование касательно незаконной сдачи квартир.


В Венеции уже давно никого не убивали, и теперь журналисты всех газет и журналов штурмовали управление полиции. Тициана Базиле поговорила с начальницей пресс-службы, и та посоветовала ей не писать сообщения для прессы, а обратиться к журналистам напрямую. Это преступление стало таким громким, что журналистам будет мало нескольких коротких строк.

Однако Тициана понимала, что будет вынуждена лгать и что ей придется принять на себя всю ответственность за дело. Если появятся факты, которые разоблачат ее обман, она не сможет рассказать о том, что делалось за кулисами, и ее карьера будет погублена.

У нее была лишь одна возможность – попытаться хотя бы не усилить любопытство, то есть объявить, что преступление уже близко к раскрытию, и рассказать о нем без тех болезненных подробностей, которые так сильно возбуждают воображение публики. И чтобы добиться такого результата, она должна вести нечестную игру. Но руководитель разведки, который завербовал ее в свою службу, говорил: «Интересы государства выше интересов отдельных людей. Если вы согласны служить родине, работая с нами, вы должны отказаться от разборчивости в средствах».

Поэтому в последнюю минуту перед встречей с журналистами она вызвала своего самого верного сотрудника, бригадира Курто, и отдала ему приказ, который сильно его озадачил.

– Жертву звали Мария-Рита Тендерини, она была домохозяйкой, жила на маленькую ренту, которую ей оставили в наследство родители, – начала говорить в микрофон Тициана, читая на лицах журналистов первые признаки разочарования. – Убитая вела уединенную жизнь, не имела никаких достойных упоминания знакомств. Преступление совершено явно из корыстных побуждений, поскольку мы обнаружили кражу сумочки, мобильного телефона, компьютера и других ценных вещей. Я могу вам сообщить, что у нас уже есть подозреваемая – гражданка Албании Ваче Якова, пятидесяти пяти лет, уборщица. Нам трудно поверить в ее версию, что она обнаружила дверь квартиры синьоры Тендерини открытой и поэтому нашла труп. Мы предполагаем, что албанка под каким-то предлогом вошла в квартиру, украла из нее несколько вещей, а убитая застала ее с поличным. Возможно, началась борьба, в которой хозяйка квартиры была побеждена. Я хотела бы особо отметить, что Якова находится в Италии без разрешения на жительство и имеет крепкое телосложение, она вполне способна одолеть и задушить хрупкую маленькую женщину. К тому же в прошлом другие жильцы страдали от подобных краж, но, к сожалению, не заявляли об этом в полицию. В кражах они всегда подозревали эту албанку, которая часто звонила в их дверные звонки под малозначительными предлогами. В заключение я хотела бы добавить, что десять минут назад сотрудники управления полиции приняли меры для задержания этой гражданки Албании. Позже мы сможем распространить фотографии несчастной жертвы и ее предполагаемой убийцы.

Сказав это, синьора Базиле, замначальника управления полиции, ушла, раздавая по пути улыбки и рукопожатия и делая вид, что не слышит вопросов, которые сыпались на нее как град.

Ни один вопрос не был коварным. Просто журналисты, получив в свои руки уже почти раскрытое дело, желали колоритных подробностей, чтобы окрасить ими свои репортажи. Тициана подала им на блюдечке продукт для такой приправы – иностранку, незаконную мигрантку. Главной проблемой был недостаток информации о несчастной Марии-Рите Тендерини, но Тициана сомневалась, что какой-нибудь директор прикажет своему сотруднику провести подробное расследование. Обе женщины, о которых шла речь, не были особо интересны для прессы.


Тициана была очень занята и потому позвонила в дверь Пьетро лишь незадолго до двадцати трех часов.

– День был тяжелый? – спросил Самбо.

– Один из тех, которые хочется поскорей забыть, – ответила она, снимая туфли.

– Понимаю. Нечасто приходится отправлять в тюрьму невиновного человека, чтобы угодить прессе.

– У меня не было выбора.

– Ты пошутила, верно? Эта несчастная женщина может провести ближайшие двадцать лет в тюремной камере на острове Джудекка.

– Не проведет.

– Ты забыла, как работает эта система? Если человек попал под колесо, нельзя быть уверенным, что его не раздавит. Не рассказывай мне сказочку, что в конце концов справедливость всегда торжествует.

Тициана устала взывать к его здравомыслию.

– Буду говорить откровенно: синьора Ваче Якова меня совершенно не интересует, я займусь этой женщиной, когда у меня будут время и возможность. Напоминаю тебе: у нас на первом месте другие дела. Мы должны остановить Туриста, который нанес уже два удара, и атаковать банду «Свободных профессионалов», и не можем рассчитывать на поддержку сил правопорядка.

Бывший комиссар подошел к ней и сказал:

– Нам случалось запирать на несколько лет, ради их же безопасности, преступников, о которых мы точно знали, что они виновны, но которых не могли отправить в тюрьму согласно правилам. Но тут другой случай: эта албанка не совершила никакого преступления.

– Ты повторяешься, Пьетро, а я сейчас чувствую только одно – голод.

– В холодильнике стоит блюдо макарон биголи под соусом сальса, – сказал Пьетро, указывая пальцем в сторону кухни.

Тициана улыбнулась ему в знак примирения:

– Ты приготовил и на мою долю. Значит, ты ждал меня к ужину, как влюбленный жених.

– Тогда я еще не видел представительницу разведки на конференции для прессы.

– Перестань, Пьетро. Лучше подумай о том, чего ты добился у полковника Морандо. Теперь он относится к тебе по-другому, и может начаться сотрудничество, которое поможет тебе убедить наши круги дать тебе возможность вернуться.

– Цена слишком высокая.

– Не играй роль святой невинности, особенно со мной! – сердито прошипела Тициана. – К тому же ты знал, с чем столкнешься, когда согласился присоединиться к нам.

– Ты права, – признал Пьетро. – На самом деле я похолодел от ужаса, когда увидел, что ты забиваешь гвозди в гроб этой женщины так же безжалостно, как разорвала на куски меня.

– Я всего лишь хорошо работаю, даже когда лгу.

– А от меня что ты скрываешь?

– Я люблю тебя, – прошептала Тициана. – Ты единственный человек, с которым мне хочется делиться всем, делить каждую мысль.

– Не этой ночью, – ответил он и взял в руки свой пиджак.

– Куда ты идешь?

– Мне нужен свежий воздух.

– А мне нужен ты! Здесь и сейчас!

Тициана пожалела, что сказала это таким властным тоном, но было уже поздно уговаривать Пьетро остаться. Он ушел в самом худшем настроении и хлопнул дверью.

Она разогрела макароны и открыла бутылку красного вина, примерно два часа напрасно ждала Пьетро перед телевизором, а после этого решила вернуться домой и спать в эту ночь в своей постели.


Пьетро проснулся в квартире-базе на Сакка-Физола. Только что рассвело. Настроение у него по-прежнему было плохое. Он был недоволен собой оттого, что не смог остаться и противостоять обстоятельствам.

Для недовольства была и еще одна причина – мысль, которая мучила его с тех пор, как он и Тициана были вместе. Зачем ей, успешной, такой неудачник, как он? Если они когда-нибудь станут парой, будет ли она приходить с ним на званые ужины, появляться на праздниках перед коллегами и влиятельными людьми города?

Пьетро сомневался, что она так сделает. Но ему нужно было получить ответ на этот вопрос, чтобы понять, что Тициана в действительности думает об их связи. А потом он использует ее ответ как причину, чтобы порвать с ней. Пьетро не хотел жить с такой циничной женщиной. Изабелла такой не была. Он предал и обидел Изабеллу, сделал все, чтобы оттолкнуть ее от себя, а теперь каждый день жалел, что потерял ее любовь.

Зазвонил телефон. Бывший комиссар решил, что это Тициана хочет возобновить разговор, так грубо оборванный накануне вечером. Но он ошибся: звонил полковник Морандо.

– Ровно в восемь часов совместные патрули налоговиков и городской полиции возьмут под контроль девяносто шесть квартир, – торопливо объявил он. – Будет установлена личность и сделаны фотографии всех людей, которых обнаружат в квартирах. У нас недостаточно сотрудников для операции такого крупного масштаба, поэтому мы сможем собрать информацию только к вечеру.

– Нам будет нужно срочно ознакомиться с ней и проанализировать.

– Я скажу, чтобы тебе присылали файлы, как только они будут готовы.

– Хорошо.

– И вот еще что, Самбо. Я хочу, чтобы тебе это было ясно. Мы не идем на охоту за группой преступников. Налоговики и муниципалы проверяют, нет ли уклонения от налогов.

– Нам сейчас важно обнаружить жилища этих преступников. Если мы найдем гнезда пустыми, это не важно, – ответил бывший комиссар. – Мы все равно добудем из них полезную информацию.

– Лейтенанта мы доставили в безопасное место, – добавил Морандо. – Тело его жены после вскрытия будет храниться в морге, пока обстоятельства не позволят нам назвать ее настоящее имя и провести похороны.

– Ситуация остается болезненной и сложной еще и потому, что в ней замешана еще одна ни в чем не повинная женщина.

– Ты говоришь про албанку?

– Да.

– Эту чепуху сочинила заместитель начальника Базиле, мы тут ни при чем. Пусть она и уладит это дело.

В общем, Ваче Якова никого не интересовала.

Самбо решил позавтракать в заведении вдовы Джанезин, хотя до него было далеко. В пути он не заметил ничего особенного. До начала операции оставалось меньше часа, но не было признаков того, что на улицах больше полицейских, чем обычно. Должно быть, участники операции выйдут из казарм в последнюю минуту.

Пьетро набрал номер Нелло Каприольо. Бывший комиссар знал, что в этот час его друг уже побрился и полностью одет.

– Сегодня вечером ты будешь мне нужен, и я не знаю, на сколько времени, – сказал он гостиничному детективу.

– Что происходит?

– Ты узнаешь об этом очень скоро.

Глава 10

Абель Картагена уже в который раз смотрел новости по телевизору и не верил своим глазам и ушам.

– Эти итальянские сыщики ничего не понимают в своей работе! – уже в сотый раз возмутился он. – Как они не поняли, что это дело рук Туриста?

Лори была близка к негодованию, но понимала разочарование своего партнера.

– Может быть, они поймут это в ближайшие дни. Если нет, можешь попросить Абернети организовать подсказку для прессы.

– Это слишком опасно.

– Не для нас.

Абель в бешенстве разбил бокал о стену.

– Успокойся и убери за собой! – приказала канадка.

Он послал ее к черту, но она настаивала:

– Ты должен контролировать свой гнев, ты же знаешь, что он может привести к импульсивным поступкам.

Абель принялся делать дыхательные упражнения йоги, чтобы успокоиться, а Лори начала готовиться к выходу – надела черные брюки, зеленую блузку и кроссовки. Потом привинтила к пистолету глушитель и положила оружие во внутренний карман рюкзака.

– Иду поприветствовать муженька той бабы, которую ты убил вчера. Абернети желает, чтобы мы находились в стратегических точках, когда будем ждать новостей изнутри: для него лучше знать, что мы там.

– Значит, кто-то продался нам?

– Такого человека было нетрудно найти: тридцать сребреников действуют во все времена.

– Могу я тоже пойти?

– Ты этому не обучен.

– Все-таки я мог бы помочь.

– Не настаивай и не выходи отсюда! – отрезала Лори, открывая дверь.

В доме наступила невыносимая для Абеля тишина. Уже через несколько минут он понял, что не в состоянии подчиниться приказу и сидеть взаперти в этой гребаной квартире. И сам не заметил, как оделся в наряд Туриста. Он осознал это лишь в тот момент, когда клал в карманы брюк хирургические перчатки, в которых душил избранниц.

Турист сказал себе, что Венеция заслужила урок. Он начинает жатву и будет находить жертву за жертвой, пока эти придурки-следователи не узнают его фирменный почерк!

Он знал, что его новым друзьям не понравятся такие не согласованные с ними действия, но сейчас была одна из тех минут, когда эмоции выбивали его из колеи. У него слишком много накопилось в душе с тех пор, как марокканка проникла ночью в его квартиру, и теперь он должен был снять напряжение своим способом. Уже много лет у него не было такого сильного и опасного кризиса. Рациональные мысли вспыхивали в его сознании и почти сразу гасли, как молнии. Ему нужна жертва, и он ее найдет. Он не знал, как ее будут звать и сколько ей будет лет, но он хотел ее жизнь. И ее сумочку тоже.

Бейсбольную кепку с логотипом Boston Braves и солнцезащитные очки Абель считал достаточно надежной маскировкой для дневной охоты. И был отчасти прав: в таком виде он идеально вписывался в толпу туристов, которая по утрам, и в том числе в это утро, вторгалась в Венецию.

Инстинкт направил его к рынку на улице Гарибальди в районе Кастелло. Турист поставил себе цель найти женщину среди тех, кто ходит между прилавками, а потом дойти за ней до ее дома в надежде, что муж будет на работе, а дети в школе.

На набережной Фондамента-Санта-Анна он встретил группу полицейских из двух различных подразделений полиции, а через десять минут увидел такую же на набережной Рива-Сетте-Мартири. Он не испугался, только стал более осторожным и менее разборчивым при выборе возможной жертвы.

До этого момента он шел за женщиной примерно тридцати лет, высокой и худощавой, с сумочкой от Bobbi de Guess. Но возможная избранница поспешила купить фрукты и зелень и вернулась в архитектурную студию, где работала. Потом была другая, лет на пятнадцать старше, она без малейшей грации несла на руке сумку для шопинга от Even&Odd. Ее он убил бы с большой охотой, но у этой сучки была назначена встреча в баре с двумя подругами. И Абель вернулся назад: на рынке концентрация кандидаток в жертвы по-прежнему была выше, чем где-либо еще.

Он вынул из рюкзака фотоаппарат и стал искать избранницу в толпе через телеобъектив. Внезапно он увидел ее и возблагодарил случай, властелина мира. В этот момент он удовлетворился бы гораздо меньшим, а она была лучше всех ожиданий. Длинные светлые волосы, бледное лицо с невероятно изящными чертами, а шея тонкая, длинная и гладкая. Ладони точеные, как у пианистов, фигура как у модели. На правом плече висело очаровательное изделие из красной кожи – сумочка от Gucci. Турист представил себе карманы подкладки из хлопка со льном и подумал о тайнах, которые может скрывать их содержимое.

Никогда судьба еще не посылала ему такое совершенство. Абель с величайшей осторожностью пошел за ней.

Женщина поводила его по всему району. Она остановилась выпить капучино, потом зашла в обувной магазин, из которого вышла в новых туфлях. Последняя остановка была в табачном магазине. Выйдя оттуда, она изящными от природы движениями открыла пачку сигарет и выкурила одну, покачивая бедрами и сохраняя при этом равновесие на десятисантиметровых каблуках.

Дом, перед которым остановилась избранница, стоял в нескольких шагах от базилики Сан-Пьетро-ди-Кастелло. Абель настроил фотоаппарат на увеличение, направил его на звонки и сосчитал их. Звонков было шесть. Ситуация не идеальная, но избранница не позвонила и вынула из сумочки связку ключей, и это вселяло надежду.

В тот момент, когда женщина толкнула дверь, Турист потерял контроль над собой. Всего несколько шагов – и он окажется рядом с ней, а потом заставит ее подняться в квартиру. Он был уверен, что женщина подчинится, потому что считал ее хрупкой и беззащитной.

Пока он думал об этом, женщина уже исчезла внутри. Серийный убийца бросился за ней. Он двигался быстро, но кто-то схватил его за плечо.

Это был Норман. А сзади Нормана стояли Абернети и еще два суровых здоровяка.

Силач-охранник сделал вид, что пожимает ему руку, но на самом деле так надавил Картагене большим пальцем на нерв, что тот почувствовал невыносимую боль и замер неподвижно.

– Вы не должны нарушать наши приказы, – сделал Туристу замечание щеголь. – Убийство, которое вы собирались совершить, было неприемлемо по стандартам безопасности.

«Чепуха», – подумал Абель и спросил:

– Как вы меня нашли?

– Лори положила маячок в рюкзачок, – объяснил Абернети и улыбнулся, но не смог скрыть за улыбкой гнев.

Картагена был вынужден пройти с умеренной скоростью в окружении охранников по нескольким улицам к каналу, где его ждал катер с работающим мотором.

Его довольно грубо втолкнули под палубу.

– Вы удачливый человек, – сказал ему Абернети. – Меньше часа назад у вас дома побывали некие агенты, которые хотели узнать, кто вы. Их привела ваша квартирная хозяйка, которая сегодня утром, проснувшись, получила плохую новость: ей сообщили, что больше она не сможет сдавать свои квартиры внаем, не платя налоги.

– Я в опасности? – спросил потрясенный этим известием Абель.

– Мы полагаем, что нет, – ответил его собеседник. – Ваша хозяйка попала под проверку, которая охватила много десятков квартир и продолжается до сих пор. Важно, чтобы потом вы пришли к этой синьоре поговорить вместе с Лори, которую вы представите ей как свою новую невесту. Вы покажете ей ксерокопии своих паспортов, которые она потом передаст в полицию. Эти бюрократические формальности не будут иметь никаких последствий.

Турист кивнул в ответ, стараясь, чтобы это выглядело убедительно. Но на самом деле его сознание было не совсем ясным. Ему не удавалось изгнать образ избранницы. В сущности, он и не хотел его изгонять. Им владело желание убить эту женщину.

Абернети продолжал что-то ему говорить, но Картагена не слушал его. Тогда щеголь сделал знак Норману, и тот дал Абелю сильную пощечину.

– Вы потеряли контроль над собой, – разочарованно констатировал Абернети. – Я думал, судя по вашему прошлому, что вы способны лучше управлять своими «дурными» порывами.

Абель ответил, потирая щеку:

– Я был в порядке, пока не встретил вас.

– Напоминаю вам, что это вы оказались на нашем пути в тот день, когда по ошибке стали следить за нашей сотрудницей.

Норман подал ему маленькую бутылку воды и две таблетки, окрашенные наполовину в белый, наполовину в красный цвет.

– Я не хочу их принимать, – воспротивился Картагена.

– Сотрудничай! Иначе тебя заставят силой их проглотить, а это будет для тебя унижением. Это лекарства, которые должны ослабить твое желание душить ближних.

Картагена долго обменивался взглядами с окружавшими его силачами, в результате понял, что у него нет выбора, и подчинился.

– Вы должны принимать их три раза в день, а мы будем следить за тем, чтобы вы строго следовали этому предписанию.

– Разве у вас нет дела получше? – ворчливым тоном спросил Абель. – Разве вы не должны расстрелять мужа той, кого я убил для вас?

– Он не появился здесь, – ответил Абернети. – Мы узнали, что этот человек догадался о ловушке, но не можем понять, как это ему удалось. В преступлении обвинили эту албанку…

– Именно об этом мы должны поговорить! – с жаром заявил Турист, прерывая его. – Пока еще никто не назвал меня автором этого преступления, а это нехорошо.

– Лори сообщила мне о вашем разочаровании, и мы охотно поможем вам распространить правду в средствах массовой информации, но надо немного подождать. Мы нашли в телефоне вашей жертвы интересный след и не хотим поднимать шум, пока не найдем и не ликвидируем этого человека.

Абель вскочил на ноги, однако Норман второй мощной пощечиной заставил его сесть.

– Так вы будете делать себе больно, – насмешливо заметил Абернети.

– Вы не осознаете, что я не могу смириться с этим. Уже второе мое преступление не признано моим!

– Каждый из нас, – щеголь указал на себя и своих подчиненных, – убил больше трех человек, так что мы могли бы считаться серийными убийцами. Разница в том, что мы стараемся избегать любой огласки, потому что не хотим стать знаменитыми убийцами. Для нас убийство – средство, а не сказочное удовольствие. Сейчас вы должны сделать над собой усилие и жить по нашим правилам. Я обещаю вам, что позже вы станете самым жутким кошмаром Нью-Йорка.

– Вы позволите мне сжать в ладонях шею этой женщины?

– Мы подадим ее вам на блюдечке. Повторяю: мы знаем, что вам нужно, но сами решаем, кто, где и когда вам достанется.

Катер остановился возле церкви Сан-Симеон-Пикколо, недалеко от дома синьоры Коули-Бьондани. Абеля высадили, тут же появилась Лори и приняла его на хранение, как доставленный груз.

– У меня приказ стрелять в тебя, если ты будешь делать глупости, – предупредила его канадка.

– Постараюсь обойтись без них, – ответил он.

Лори заставила его остановиться и смотреть на нее.

– Ты должен был сказать мне об этом. Я тебя еще плохо знаю, но помогла бы тебе. Абернети хороший человек, но помешан на контроле. Если это повторится, он тебя уничтожит.

– Это нахлынуло на меня внезапно, – признался Абель. – Я вдруг оказался на улице в поисках добычи. И пузырька с таблетками мало, чтобы остановить меня.

– Я это знаю.

– А ты как это делаешь?

– Мы что, уже дошли до взаимных признаний двух убийц-психопатов? – насмешливо спросила его Лори.

– Я уверен, что ты не прекратила это делать.

– И не собираюсь прекращать. Но я не попадаю на страницы журналов и не ищу известности. Я ловлю своих рыбок в толпе маргиналов – незаконных мигрантов, убежавших из дома подростков, наркоманов. Никто не тратит время на то, чтобы искать их, и не задает вопрос, что с ними стало. Даже если их трупы находят, то отвозят в морг и забывают там.

– Мужчины?

– Не только.

– Расскажи мне больше.

– Мы еще не настолько близки, – погрозила ему пальцем канадка.

– Но ты меня видела в деле и знаешь обо мне все.

– Я знаю и то, что ты способен послать все к чертям, – холодно ответила она. – А теперь отведи меня к хозяйке дома и познакомь с ней.

Кэрол Коули-Бьондани была в ярости, а в таких случаях она становилась неуправляемой. Вторжение в ее дом патруля невеж-полицейских она посчитала настоящими военными действиями. Она чувствовала себя оскорбленной, униженной и в первую очередь считала ограбленной после того, как узнала размер штрафа, который ей начислили.

А еще ее заставили отвести их в квартиры, которые она сдавала жильцам. И эти варвары в форме имели наглость плохо обращаться с ее гостями, то есть выясняли их личность грубо, не соблюдая простейших норм вежливости.

Хозяйка больше четверти часа описывала в мельчайших подробностях утренние события Абелю и Лори, которые делали вид, что с интересом ее слушают.

– Кстати, дорогой синьор Картагена, – вдруг сказала она, повысив голос, – войдя в вашу комнату, я по размеру одежды сразу поняла, что в вашей постели спала не Кики, а вы знаете, как она вас любит.

– Я не собираюсь похищать его, – спокойно вмешалась в разговор канадка. – Мы вместе только на две недели. Потом я вернусь к своему мужу, а он – к своей пухлой красавице.

– Мы решили расстаться на время, чтобы обдумать наши отношения, – добавил Абель. – К тому же у Кики сейчас трудное время: она находится на очень строгой диете.

Синьора Коули-Бьондани потеряла дар речи, и Абель, пользуясь этим, отдал ей копии паспортов.

– Я уеду ровно через неделю, – заявил он, доставая бумажник.

Хруст банкнот заметно улучшил настроение хозяйки, хотя она поневоле должна была заявить, что плата за жилье повышается из-за жадности итальянского государства.

Как только Абель и его спутница устранили эту помеху, Кэрол Коули-Бьондани смяла их бумаги и выбросила в корзину для мусора. Она не имела ни малейшего желания снова видеться с этими полицейскими. Ее адвокат сказал ей, что у нее есть хорошие шансы подать апелляцию, главное – создать впечатление, что до сих пор она сдавала жилье нерегулярно. В общем, как всегда говорил ее покойный муж: «Чем меньше бумаг ходит по учреждениям, тем меньше налогов ты платишь».

А она уже сообщила данные несчастной Кики Баккер, которую так бесстыдно предал жених.

* * *

– Я бы перерезала ей горло только для того, чтобы заставить замолчать, – сказала Лори, когда вместе с Абелем вернулась домой. – Эта мегера невыносима.

А Турист в это время вынимал из рюкзака вещи, разыскивая маячок.

– В правой лямке. Оставь его на месте. Нам всем дали такие – это нужно для нашей безопасности.

– Ты берешь его с собой и когда идешь ловить своих «рыбок»?

Лори склонила голову набок. На ее лице появилась задорная гримаска, которая была бы восхитительной, если бы не портящий ее ничего не выражающий взгляд.

– Нет, – ответила она. – Он остается дома и спит под подушкой.

– Значит, ты плохая девочка и забавляешься по ночам.

– Мне нравится темнота, – сказала Лори, подошла к Абелю, обняла его и лизнула в шею.

– Мне кажется, сейчас неподходящий момент для секса, – ответил он. – Я сильно устал.

Лори прижала губы к его уху и прошептала пару просьб, которым он был не в силах сопротивляться.

– Я не знаю, смогу ли остановиться, – сказал он.

– Об этом позабочусь я, – пообещала Лори, взяла его за руку и повела к ванной.

Глава 11

Нелло Каприольо вошел в дом Пьетро в тот момент, когда бывший комиссар подключал к компьютеру новый принтер, положив рядом инструкцию.

– Я вижу, что в информатике ты остался дикарем, – сказал он, вежливо оттесняя Пьетро в сторону.

– Раньше я мог рассчитывать на умелых сотрудников, – объяснил Самбо.

– Но я самый умелый и самый любимый, – ответил гостиничный детектив, исправляя его ошибки.

Через несколько минут друзья начали скачивать и печатать файлы, присланные полковником Морандо. Самыми интересными были те, где шла речь о людях, обнаруженных в незаконных квартирах.

Примерно два часа друзья проверяли, есть ли на фотографиях жильцов Турист или Андреа Македа. Но ни один из жильцов-мужчин не был даже немного похож на кого-нибудь из этих двоих.

– Попробуем поискать толстуху, – предложил Нелло.

По фотографиям на документах они определили пять толстых женщин. Трех исключили, потому что не подходил возраст. Оставались две – Юдит Портер, учительница из Австралии, родилась в Аделаиде, год рождения 1977-й, и Кики Баккер, гражданка Германии, но родилась в Голландии тридцать девять лет назад, живет в пригороде Копенгагена.

Заглянув на страницу австралийки в Фейсбуке, они исключили и ее. Ее лицо на фотографии казалось лицом тучной женщины, но на самом деле она была высокой и крепко сложенной.

У второй женщины, Кики, не было профилей в социальных сетях, но Интернет был полон упоминаний о ней. Прочитав, что она – известный редактор престижного журнала «Музик унд компонистен», бывший комиссар подскочил на стуле: ему пришло на память, как Сильвана, молодая хозяйка молочной «Вивальди», вспомнила, что во время ссоры «немца» и его толстухи много раз слышала от них эти слова.

– Кликни на фотографии, – попросил он.

На первой из них Кики Баккер получала премию: в руках у нее была статуэтка, изображавшая скрипача. Черты лица этой женщины были приятные, но у нее было толстое туловище, одетое в слишком яркий наряд.

– Это она! – вырвалось у Самбо.

Нелло открыл другой файл.

– Оказывается, она снимает квартиру на Кампо-де-ла-Лана, в доме, который принадлежит гражданке Англии, синьоре Кэрол Коули, вдове Ринальдо Бьондани, – прочел он и улыбнулся. – Я помню мужа этой англичанки. Он был известен всей Венеции своей скупостью.

Самбо взялся за мобильник, чтобы позвонить Тициане Базиле, но потом передумал.

– Лучше проверить нашу догадку у хозяина и официантов «Ремьери» и у девушки из молочной.

– А также обменяться парой слов с хозяйкой этого дома, – добавил Каприольо. – Разумеется, я пойду с тобой.

– Ты не можешь этого делать! – возразил Пьетро. – Я тебе уже объяснил, что операция проходит под прикрытием.

– Попробуй запретить мне это! – добродушно, но вызывающе заявил Каприольо.

– Возьми с собой ствол, – сказал бывший комиссар, думая испугать его этим.

Детектив положили руку на пояс и спросил:

– Как по-твоему, «Таурус-38» специальный – это достаточно?

– Они убийцы, Нелло.

– Я это знаю, Пьетро. Именно поэтому тебе нужен человек, который защищал бы твою спину.


Сандрино Тоно попытался снова вытрясти из Самбо деньги. Ресторан «Ремьери» был еще закрыт: завсегдатаи собирались позже. Из кухни доносились тяжелые запахи жаркого и несвежей рыбы.

– Я бы мог что-то вспомнить, но за вознаграждение, – сказал Тоно и усмехнулся, считая себя большим хитрецом.

– Ты больше не получишь ни гроша, – заявил Пьетро. – Внимательно посмотри на снимок и скажи мне, она ли это.

– Я уже объяснил тебе, что расценки остаются прежними и что здесь не занимаются благотворительностью, – напомнил ему хозяин заведения.

– А я мог бы заплатить тебе, но не стану, потому что ты кусок дерьма и тебя нужно поставить на место, – пояснил бывший комиссар и бросил взгляд на Каприольо, который в этот момент закрывал изнутри дверь ресторана.

– Какого хрена ты делаешь?! – крикнул Сандрино.

Самбо ударил его коленом в пах. Когда был полицейским, он не скупясь раздавал удары ниже пояса. Он знал, как вызвать боль.

Владелец «Ремьери» упал на пол и пробормотал голосом, в котором звучала боль:

– Да, это женщина, которую ты ищешь, я узнаю ее.

– Ты в этом уверен или хочешь, чтобы мы составили тебе компанию до тех пор, пока не придут официанты?

Хозяин покачал головой и подтвердил:

– Клянусь тебе, это действительно она.

С Сильваной бывшему комиссару не пришлось быть грубым. Она даже настояла на том, чтобы угостить его и Нелло завтраком.

– Да, я ее узнаю, – подтвердила девушка. – Она здесь, в Венеции?

– Возможно – да, – уклончиво ответил Пьетро. – В любом случае благодаря вашей прекрасной памяти мы узнали, кто она.

Сильвана покраснела. Самбо впервые заметил, как она хороша собой. И подумал, что, если бы был моложе, вернулся бы поухаживать за ней.

Зато Кэрол Коули-Бьондани оказалась еще более крепким орешком, чем Сандрино Тоно.

– Уходите. Все сообщения и требования передавайте через моего адвоката, – заявила она. Это была единственная фраза, которую она произнесла, выслушав Самбо и взглянув на фотографию. А потом закрыла дверь.

Два друга услышали скрежет ключей и задвижек. Это означало, что хозяйка намерена запереться в своем доме.

– Оставим ее в покое, – сказал бывший комиссар. – Она сумасшедшая и ничем нам не поможет.


Однако Пьетро неверно оценил англичанку, потому что не знал эту женщину. Она сразу же бросилась звонить Кики Баккер и рассказала ей ложную версию событий, придуманную на месте: голландку ищет полиция, вероятно, чтобы выяснить что-то о появлении другой женщины в венецианской постели синьора Картагены.

Кики обратила внимание только на слова о другой женщине и пропустила мимо ушей все остальное. Не Ильза ли была этой загадочной женщиной, спросила она себя и позвонила законной жене Абеля на ее домашний телефон. Но Ильза сама ответила на звонок, и Кики больше не могла сомневаться. У Абеля есть другая любовница.

Журналистка бросилась на кухню и стала жадно поглощать пирожные из стоявшей там коробки. Несмотря на гнев и печаль оттого, что ее предали, она не хотела отказываться от этого мужчины, не желала его терять. А чтобы убедить его остаться с ней, был только один способ: она должна поговорить с ним сама.

Кики умела действовать точно и четко. Собирая в сумку вещи для поездки, она одновременно купила билет на самолет, позвонила в редакцию и отказалась от порученных ей заданий, срочно записалась к парикмахеру и еще к косметичке для депиляции по-бразильски.

А пока случай забавлялся этой пешкой, передвигая ее по доске, другая фигура в этой сложной шахматной партии, Пьетро Самбо, сумел сообщить о своем открытии синьоре Базиле, заместителю начальника управления.

Как Пьетро и ожидал, она старательно исключила из своего ответа даже намеки на похвалу и начала отдавать приказы.

– Я сейчас свяжусь с полицией Дании, а ты найди способ держать под контролем эту квартиру.

– Мы уже занимаемся этим.

– Освободись от Каприольо. Я посылаю тебе Феррари.

– Нет. Нелло я полностью доверяю, а к Симоне Феррари у меня никогда не было большого доверия.

– Ты не можешь сам решать, с кем сотрудничать.

– Ты знаешь, что Нелло прекрасно вписался в нашу команду и может быть нам очень полезен.

– Ты прав, но я не хочу, чтобы он работал с нами, и я не могу подставляться.

– Ты уже подставилась, а он не дурак.

Тициана недовольно вздохнула и сказала:

– Все-таки жди к себе Симоне.

Завершив разговор, Самбо встретился глазами с веселым взглядом гостиничного детектива.

– Я должен делать вид, что ничего не слышал? – спросил Нелло.

Бывший комиссар не ответил на этот вопрос, только положил ему руку на плечо. Потом он объяснил:

– Я тебе не солгал, но боюсь, что умолчал о некоторых подробностях.

– Ах вот как? – Нелло притворился удивленным, но выражение его лица не изменилось. – Ты имеешь в виду ложь насчет расследования под прикрытием?

– Так ты в него не поверил?

– Ни на секунду, – ответил Нелло. – В полиции эти дела так не делаются, и к тому же никто не взял бы тебя консультантом. Но окончательно мои догадки подтвердились вчера вечером, когда я увидел файлы финансовой полиции. Тебя завербовала разведка, мой дорогой, и я думаю, что твою бывшую врагиню тоже.

Пьетро с довольным видом кивнул и спросил:

– Значит, у тебя нет проблем с тем, чтобы работать с нами?

– Никаких. Может быть, я смог бы продолжить сотрудничать с вами и потом.

– Это от меня не зависит. Я значу так мало, что снова попал в разряд тех, кого можно принести в жертву, – объяснил Пьетро, чтобы не порождать у друга ложных ожиданий.

– Одно дело за один раз, я знаю кое-что о таких вещах, – рассудительно произнес Нелло. – А теперь пойдем выпьем по рюмке у Кеко Вианелло. Угощаю я.

Пьетро взглянул на часы. Оставалось совсем немного до полудня. Можно пропустить рюмочку.

– Чему я обязан такой щедростью? – спросил он друга.

– Ты сказал своему начальству, что доверяешь мне, а такую похвалу всегда надо праздновать. Притом из этого кабачка хорошо виден тот подъезд, который нас интересует.

Нелло был прав. Мало таких людей, кто знает Венецию так, как Нелло, иметь его помощником в этом расследовании было огромной удачей.

Перед тем как войти в кабачок, укрытый от глаз в проходе Сквелини, Нелло показал своему другу, как трудно здесь найти место, откуда можно наблюдать за теми, кто входит в дом и выходит из него.

– Нужно найти кого-нибудь, кто позволит вести слежку из своих окон. Но такая слежка нарушит покой квартала. Все станут говорить о ней, и люди будут махать наблюдателю рукой, проходя под окном.

– Тогда нам остается только одно: устроить наблюдательный пункт у Вианелло.

– Другого выхода нет. Правда, и в этом случае мы будем замечены, в первую очередь ты, и эта новость дойдет до карабинеров.

– Кеко их информатор?

– Да, по семейной традиции: унаследовал это занятие от отца.

– Я бы предпочел кабачок, хозяин которого был судим, – заметил Самбо. – Но в любом случае устранять возможные трудности – дело замначальника Базиле.

Владелец кабачка при виде неожиданных гостей не скрыл своего удивления и пошутил по поводу того, что они странная пара. Каприольо ответил в том же духе, чем позабавил постоянных клиентов. И разумеется, привлек к своему ответу Пьетро, а именно заставил бывшего комиссара угостить всех выпивкой. Потом друзья уединились за столиком, выбрав место, с которого могли наблюдать за улицей. И заказали себе по порции горячих осьминогов, а к этому блюду – белого вина «Колли Эуганеи».

Квартира, за которой они следили, казалась пустой, но это ничего не значило: те, кто скрывается, редко появляются у окна. Через час из кухни вышел брат Кеко и вынес на противне дымящийся пирог с рыбой. На их столик тоже были поданы два больших куска, хотя они не заказывали это блюдо.

Когда Самбо куском хлеба подбирал остатки еды с тарелки, зазвонил его телефон.

– Тициана Базиле, – шепнул он Нелло перед тем, как ответить на вызов.

– Что-то не сходится, – сообщила Тициана, и в ее голосе звучало удивление. – По сведениям датской полиции, Кики Баккер сейчас садится в Копенгагене в норвежский самолет, который направляется в Венецию.

– Значит, сейчас ее здесь нет.

– Похоже, это так. Выходит, хозяйка солгала.

– Может быть, Кики вернулась домой всего на два дня?

– Я проверяла: ее имени нет среди пассажиров ни на авиарейсах, ни на круизных судах. Она могла бы ехать на автомобиле, но я бы исключила этот вариант.

– Что мы будем делать?

– Ничего законного, – ответила синьора заместитель начальника. – Мы задержим ее и допросим в спокойном месте. Через час мы все должны быть в аэропорту.

Пьетро показалось, что он неверно понял ее слова.

– Ты ведь не шутишь?

Она молчала несколько секунд, потом завершила вызов.

– Возможно, – хмуро сказал бывший комиссар своему другу, – сейчас для тебя подходящий момент, чтобы вернуться к гостиничным делам и забыть всю эту историю.

– Что случилось? – спросил Нелло.

Пьетро сообщил ему подробности и в заключение добавил:

– Мы фактически похитим и посадим под арест гражданку другого государства. Это преступление, за которое положен большой тюремный срок.

– Вы не попадете в тюрьму, – возразил Нелло.

– Почему ты в этом так уверен? Я помню похожий случай в Милане. Тогда итальянские разведчики и люди из ЦРУ оказались в тюрьме за то, что похитили одного имама.

– Он был отправлен в Египет, и там его пытали, – напомнил детектив. – В нашем случае никто себе не навредит. А если то, о чем ты сказал, должно случиться, я знаю несколько подходящих укрытий на отмелях.

Самбо широко раскрыл глаза от ужаса, и Каприольо поспешил объяснить, что пошутил.


Через два часа после их разговора заместитель начальника управления ждала Кики Баккер в аэропорту Марко Поло. Увидев Кики, которая выходила из самолета, катя за собой сумку, Тициана преградила журналистке путь и показала ей свое полицейское удостоверение. Кики послушно пошла за ней. Выйдя из аэропорта, они оказались на остановке речного такси. Среди них находилось и то, которое вел бывший инспектор Симоне Феррари. Он вежливо сказал Кики несколько расплывчатых по смыслу фраз о необходимости выяснить некоторые подробности найма ею квартиры в доме синьоры Коули-Бьондани и убедил журналистку подняться на катер. На борту уже Самбо и Каприольо отвели ее в помещение под палубой и усадили на маленький неудобный диван. Кики заподозрила неладное, лишь когда заметила, что катер покидает Венецию и направляется к Бурано. Наконец ей велели сойти с катера. Она увидела перед собой маленькую заброшенную пристань и стала метаться и кричать как одержимая. Этой пристанью раньше пользовались клиенты процветавшей в то время трехзвездочной гостиницы «Паломита», но теперь отель был закрыт из-за размолвки между теми, кто получил его в наследство. Пьетро был вынужден пригрозить ей пистолетом, чтобы добиться от нее молчания и послушания. Провести допрос в этом отеле посоветовал Нелло, имевший от него ключи. Агентство недвижимости, которое около двух лет назад пыталось продать «Паломиту», платило гостиничному детективу, чтобы он охранял отель от грабежей.

Охваченную ужасом Кики провели в маленькую гостиную, расположенную рядом с баром. В этой постоянно запертой комнате было душно от жары и стоял затхлый запах. На креслах и стульях были нейлоновые чехлы. В баре на полках еще стояли бутылки. Нелло налил в рюмку сливовой водки и подал ее Кики. Та выпила содержимое рюмки одним глотком и спросила на хорошем итальянском языке:

– Чего вы хотите?

Они не удостоили ее ответом. Вместо этого у нее на глазах обыскали ее сумочку и багаж. Самбо осмотрел ее мобильник. В памяти телефона было несколько десятков фотографий любовника Кики, сделанных в разное время и в разных городах.

Бывший комиссар показал ей фотографию Туриста, сделанную в Париже на фоне собора Нотр-Дам, и спросил:

– Кто это?

– Абель, – ответила Кики, на этот раз по-английски. Она не понимала, зачем ей задают этот вопрос.

– А как фамилия Абеля? – продолжал Пьетро поитальянски.

– Картагена. Это мой близкий друг.

– Насколько близкий? – вмешался мрачный Симоне Феррари.

Кики окружали трое вооруженных мужчин. Она была пленницей в каком-то глухом углу. Она решила сотрудничать и не сопротивляться.

– Мы любим друг друга, – ответила она торопливо и смущенно. – Но он женат на Ильзе. Теперь у них сложности из-за того, что она хочет сына.

– Расскажите мне об Абеле, – попросил бывший комиссар уже другим тоном, пытаясь, насколько возможно, успокоить ее.

– Он известный музыковед и находится в Венеции потому, что проводит исследования о Бальдасаре Галуппи.

Трое мужчин переглянулись между собой. Кики Баккер заметила их вопросительные взгляды и объяснила:

– Это композитор и органист восемнадцатого века. У него было прозвище Буранелло, потому что он родился в Бурано, недалеко отсюда.

В ее тоне прозвучало немного снисходительности, и Кики сразу же пожалела об этом.

Пьетро за свою жизнь допросил сотни преступников, подозреваемых и свидетелей всех разновидностей. И знал, как заставить их говорить. Эта женщина отвечала точно, но открывала рот, только если ее постоянно понуждали к этому вопросами, столь же ясными и понятными, как ее ответы.

Он стал спрашивать Кики о ее работе и о работе ее любовника, о том, как она и Абель познакомились. И через десять минут она нарисовала ему подробную картину частной жизни одного из самых разыскиваемых европейскими полициями преступника.

Потом он расспросил ее о поездках Абеля. Они совпадали по времени и месту с преступлениями Туриста. Пьетро подумал, как поведет себя эта женщина, когда осознает, что тот, кого она любит до безумия, – серийный убийца и что она играла решающую роль в тыловой подготовке его убийств?

Прошло три часа. Солнце немного умерило свой пыл, а все они невероятно устали и отвратительно пахли потом. Волосы Кики, которые в момент ее прилета в Венецию были в идеальном порядке, теперь потеряли форму и прилипли к голове. У журналистки пересохло в горле, и ей было трудно говорить. Она много раз просила воды, но ей с притворной вежливостью отвечали отказом. Не важно, виновна эта женщина или нет и была ли она в неведении насчет преступлений своего любовника. Для того чтобы допрос был успешным, его нужно вести с безжалостным и трезвым расчетом. Разница между допросами может быть только в степени применяемого насилия.

Пьетро пожелал узнать причины этой внезапной поездки в Венецию, планировку квартиры и множество других подробностей, таких ничтожных на первый взгляд, что Кики расплакалась. Бывший начальник отдела расследования убийств подождал, пока она успокоится, и начал снова.

Симоне Феррари принял телефонный звонок от Тицианы Базиле и вышел из комнаты – отправился встречать Тициану на катере. Когда синьора заместитель начальника вошла в комнату, она уже знала от своего водителя содержание допроса.

Женщина-полицейский взяла стул и села напротив журналистки.

– Сейчас проблема в том, что нам с тобой делать, – ледяным тоном сказала она пленнице. – Мы не можем допустить, чтобы ты помешала полиции провести важную операцию. Мы или будем держать тебя здесь, пока она не закончится, или вернем домой, но должны быть уверены, что ты не скажешь никому ни слова.

В этот момент Кики взбунтовалась:

– О какой операции вы говорите? Вы держите меня здесь незаконно и уже много часов мучаете бесполезными вопросами о самом лучшем человеке из всех, кого я когда-либо знала!

– Абель Картагена не такой, как вы полагаете, – возразила Тициана.

– Это неправда! Вы мне лжете!

Заместитель начальника управления повернулась к мужчинам, которые стояли в стороне и следили за этой беседой, и сказала:

– Мы не можем отпустить ее: она полностью потеряла голову от любви.

– Здесь ее тоже нельзя оставить, это небезопасно, – вмешался Нелло Каприольо.

Тициана вынула из сумочки мобильник и сказала:

– Пойду спрошу, что делать.

То ли она не спешила, то ли разговор был очень долгим, но она вернулась почти через час. И попросила мужчин выйти вместе с ней из комнаты, чтобы не разговаривать при пленнице.

– Насколько я понимаю, ты теперь один из нас, – обратилась она к Нелло.

– Вот именно, – подтвердил детектив.

– Сейчас у тебя есть последняя возможность отступить, потому что то, что я скажу, потребует от нас зайти гораздо дальше, чем мы уже зашли. Кроме того, я не могу принять тебя в наши ряды, потому что не имею на это полномочий. Но я могу нанять тебя как внешнего сотрудника. Оплата десять тысяч евро тебе подойдет?

– Не беспокойтесь, я сделаю то, что потребуется, – сухо ответил Каприольо, которому не понравился ее тон.

– Я получила распоряжение по поводу синьоры Баккер, – усталым голосом сообщила Тициана. – Мы должны отвезти ее на Римскую площадь, а оттуда «скорая помощь» доставит ее в частную клинику, где ее будут лечить.

– Принудительное лечение находится в компетенции мэров, – заметил Пьетро.

– Оно и будет подписано мэром какого-то маленького ломбардского округа.

– Округа, в котором синьора Баккер никогда не бывала. И что важней всего, у нее не было никаких признаков помешательства, – заметил бывший комиссар.

– Это единственное решение, которое я смогла найти, – объяснила заместитель начальника, повышая голос. – Остается еще один вариант: запри ее в уборной у себя дома.

– Сначала албанка, теперь она. Сколько еще невиновных людей будут втянуты в эту историю?

– Ровно столько, сколько будет нужно, чтобы успешно завершить операцию, – ответила Тициана. – Эта дерьмовая толстуха до вчерашнего дня трахалась с серийным убийцей и обустраивала ему убежища. Я буду только рада отдать ее в умелые руки врачей и санитаров, которые напичкают ее лекарствами.

– Ты не можешь говорить это всерьез! – возмутился Пьетро.

– Ты ведешь себя неправильно! – упрекнул его Симоне Феррари. – Ты больше не начальник и должен соблюдать субординацию.

Самбо повернулся и взглянул на Каприольо, но тот лишь пожал плечами:

– Они правы. У нас есть более важные задачи, и к тому же эта женщина оказалась в данной ситуации по своей вине.

Бывший начальник убойного отдела поднял руки, показывая, что сдается.

– Согласен, пусть будет, как хотите вы. Перейдем к другим вопросам, – сказал он, чувствуя себя побежденным. – Теперь мы знаем, что Абель Картагена, известный как Турист, живет в квартире на Кампо-де-ла-Лана вместе с женщиной, которая, вероятно, входит в число «Свободных профессионалов». Вопрос вот в чем: в состоянии ли мы вступить в бой с этой парой?

Синьора замначальника управления остановила Пьетро движением руки и сказала:

– Пока мы будем ходить за ними следом.

– Сейчас имеют значение только Македа и «Профессионалы», верно? – спросил Пьетро, который внезапно все понял.

– Да, – ответила Тициана. – И аресты не предусмотрены. Турист тоже должен быть ликвидирован, но им займемся не мы. Для этого в течение сорока восьми часов сюда прибудет группа оперативников.

Сказав это, женщина-полицейский вернулась в гостиную и подошла к Кики.

– Произошло недоразумение, – произнесла она совершенно естественным тоном. – Мы просим у вас извинения за эту маленькую неприятность. Но вы ведь понимаете, что мы живем в такое время, когда безопасность порой может вмешиваться в жизнь граждан и ограничивать ее. Сейчас мы проводим вас, куда вы пожелаете.

Журналистка была ошеломлена. Она улыбнулась, с трудом встала на ноги и нетвердой походкой направилась к выходу. Понадобилось три человека, чтобы поддержать Кики, когда она поднималась на борт катера. Как только она вошла в каюту под палубой, Феррари достал шприц и сделал ей укол в шею. Кики почти сразу же потеряла сознание, она успела только выругаться по-немецки.

Пьетро вынул из кармана журналистки ее мобильник, подал его Тициане со словами:

– Теперь у нас есть номер Туриста. Можешь поставить его телефон на прослушку.

– Нет! – сухо парировала Тициана. – Новые соратники Туриста, несомненно, тоже прослушивают этот номер. Мы не можем рисковать.

Самбо и Нелло сошли с катера возле моста Академии, предоставив рулевому и заместителю начальника передать Кики Баккер ее новым тюремщикам.

– Ты ведешь себя как идиот, – по-братски упрекнул бывшего комиссара Каприольо.

– Потому что отказываюсь полностью избавиться от тех крох морали и человечности, которые у нас еще остались?

– Ты тоже играл нечестно. И делал это много раз.

– Да, но против тех, кто этого заслуживал.

– Заслуживал только с твоей личной точки зрения, которую не разделяли другие.

– Ты прав. Иногда я бываю слишком лицемерным. И я же первый глазом не моргнул, когда Тициана объявила нам, что Туриста не будут судить. Но я спрашиваю себя: сумеем ли мы выдержать тяжесть ответственности, которую берем на себя, отказывая родным его жертв в истине и правосудии?

– Сейчас ты будешь раскручивать свое чувство вины, ты не можешь от него избавиться, – констатировал Нелло. – А я буду жить дальше, горюя о том, что не красивей и не богаче, чем есть. Теперь пойдем поедим, а о Туристе подумаем потом.

– Где же мы поедим? – Пьетро указал ему на потухшие вывески мест отдыха и магазинов. – Ты же знаешь, в этот час Венеция спит.

– На улице Оджо, «У грудастых девиц». Там кухня открыта только по ночам.

– Никогда не слышал об этом заведении.

– Я тебе верю. Это место не для моралистов и ханжей. Такие люди остаются дома и в печальном одиночестве ворочаются на своих постелях.

Глава 12

Стефан Бисгаард, чиновник из разведслужбы датской полиции, каждый месяц получал немалую сумму от «Свободных профессионалов» за то, что присматривал за обеими женщинами Абеля Картагены.

Стефан участвовал в слежке за пакистанцем, которого подозревали в отмывании денег, принадлежащих радикальным исламским группировкам. Поэтому об отъезде Кики Баккер в Венецию сообщил с опозданием на несколько часов. После этого он выслушивал упреки и жалобы бывшего агента шведской разведки, который его завербовал, и одновременно посылал ему кадры, на которых телекамеры запечатлели любовницу Картагены в копенгагенском аэропорту.

Македа, он же Абернети, получив эту информацию, сразу же позвонил Лори, поскольку был уверен, что Кики уже вошла в контакт с Абелем.

– Нет, – ответила канадка, уклоняясь от возбужденного пениса убийцы: Абель лежал рядом с ней, и звонок прервал очень страстную ласку. – Она не появлялась и даже не звонила.

– Ты в этом уверена?

Лори встала, посмотрела на экран телефона Картагены и ответила:

– Да.

– Возможно, у нас возникла проблема. Если узнаешь что-то новое о ней, сообщи мне, – сказал Абернети. Это было раннее предупреждение перед боевой тревогой.

Канадка села верхом на Абеля и, медленно двигаясь, помогла ему войти в нее.

– У нас мало времени, – объявила она.

– Что случилось?

– Твоя толстуха в Венеции. Может быть, предложим ей заняться любовью втроем?


Примерно через двадцать минут Македа разговаривал с сержантом Эрмано Сантоном, хорошо осведомленным сотрудником регионального управления финансовой полиции. Этого Сантона «Свободные профессионалы» недавно подкупили и сделали своим источником конфиденциальных сведений.

– Мне нужна информация об одной пассажирке норвежского самолета, который прибыл сегодня днем из Копенгагена.

– Что вы желаете знать?

Македа поднял взгляд к небу и сказал как отрезал:

– То, чего не знаю и что мне будет полезно узнать!

– Сейчас я выполняю задание своего начальства, но постараюсь от него отвязаться.

– Я бы оценил это очень высоко, – заметил бывший агент разведки, завершая разговор. – Вы найдете в своей машине конверт с нужными данными.

Финансовый полицейский вздрогнул от страха. Эти люди могут проникнуть куда угодно и делают все, чтобы это подчеркнуть! Такая способность – более чем убедительный довод, чтобы не терять времени. Сантон постучал в дверь капитана Альтабелли и на ходу придумал историю о том, что один сотрудник кооператива, где работают с багажом, может предоставить интересные сведения о транспортировке героина из Нигерии.

Начальник нечетким кивком выразил свое согласие – и не потому, что поверил словам сержанта, а для того, чтобы не видеть его перед собой. Капитану никогда не нравился Сантон, и после того, как была обнаружена недостача почти две тысячи евро из денег, конфискованных в одном китайском магазине, Альтабелли решил перевести этого сержанта в другое подразделение. Капитан уже попросил своих друзей из министерства направить Сантона в Лампедузу, где обращалось очень мало наличных.

В салоне малолитражки Сантона сильно пахло лосьоном после бритья. Это был единственный след того, кто здесь побывал: этот человек очень умело отключил сигнализацию. Сантон нашел под сиденьем конверт. Внутри была фотография толстой женщины, шагавшей по улице, и листок с основной информацией о ней.

Сержант приехал в аэропорт и там расспросил сослуживцев и людей из других служб правопорядка, но безуспешно. Они не очень строго выполняли свои обязанности в этот на редкость спокойный день. Сержант выяснил время прибытия пассажиров нужного рейса к терминалу и смирился с необходимостью просмотреть пленку, отснятую телекамерами в зоне прилета. В какой-то момент он узнал Кики Баккер, которая катила маленькую сумку. Но женщину, которая шла навстречу Кики, он не узнал. Сантон отыскал кадр, где та же сцена была снята под другим углом, и только на этом втором снимке с изумлением узнал красотку-замначальника из государственной полиции, Тициану Базиле.

Он проверил съемку, сделанную сетью внешнего контроля, и увидел обеих женщин, шагавших к остановке такси. И тут он понял, что может предоставить очень ценную информацию: синьора-полицейский вела себя необычно, и ее поведение противоречило всем процедурам.

Сантон вынул сим-карту из своего мобильника и заменил ее на другую – на ту, по которой связывался напрямую с тем, кого он знал как синьора Марио, но кто по документам носил имя Андреа Македа.

Его рассказ о случившемся был долгим и многословным, поскольку Сантон потратил лишнее время, подчеркивая трудность расследования и свое умение справляться с необычными и запутанными ситуациями. Македа терпеливо выслушал его, потом попросил повторить рассказ, но в более сжатой форме.

Завершив вызов, «свободный профессионал» вынул из своего аппарата и уничтожил карту. Больше его организация не будет использовать сержанта Сан-тона. Ни рыба ни мясо – вот что такое этот Сантон! Хотя он и сумел добыть нужную информацию, ему совершенно невозможно доверять. Он предавал только потому, что был посредственностью, а обман – искусство, для которого нужны ум, воображение и самоотречение.

Македа бросил крошечные обломки карты в корзину для бумаг и сразу же сосредоточился на Кики Баккер и Тициане Базиле. Теперь нужно было не решать трудную задачу, а справляться с настоящим кризисом!

Глубокой ночью он связался по FaceTime с той, кто всегда была душой и мозгом «Свободных профессионалов», – с Мартой Дуке Эстрадой. Она много лет руководила операциями бразильской разведки в Европе. В то время английские и американские разведслужбы относились к ней дружески и уважали ее. Но потом Марта отказалась участвовать в заговоре против своего правительства. А заговор планировали местные «князьки», которые продолжали обогащаться за счет огромных ресурсов Бразилии, лишая свою страну прогресса, на который та имела право. Ничего не подозревавшая Марта попала в западню, и это стоило жизни шести ее лучших агентов. Оказавшись в отставке, она нашла утешение в вине и сексе. Однажды молодой сотрудник разведки выдал себя за жиголо, чтобы перерезать ей горло. Но он был неумелым в постели, и это насторожило Марту. Когда он просунул руку под матрас, чтобы достать спрятанный нож, Марта ударила его по голове бутылкой арманьяка. А потом убила, но перед этим допросила и узнала, что его послал тот, кто сменил ее в руководстве разведслужбы.

В ту же ночь Марта Дуке Эстрада исчезла, а через несколько месяцев возникла организация «Свободные профессионалы». Родилась и стала наносить удары.

Андреа Македа был одним из первых участников этого проекта. Он, как и Марта, устал от широчайшей сети людей с неестественно искривленным умом, которые продолжают плести интриги, чтобы помешать миру стать лучше, и при этом приносят в жертву тех, кто ни в чем не виноват.

И он, и она были убеждены, что, оказывая преступному миру «техническую поддержку», они смогут создать кризис в системе разведки, потому что разведслужбы всегда использовали мафиозные и гангстерские организации как кратковременных союзников или просто исполнителей.

Но на самом деле оба осознавали, что они – сумевшие выжить носители вируса романтизма, который может развиваться только в среде, где отклоняются от нормы параметры интриги, подозрения и предательства.

Македа восхищался чертами ее лица метиски, в котором красота европейских предков сочеталась с африканской красотой чернокожих бразильцев. Он попытался ухаживать за Мартой, но она тактично дала ему понять, что ей нравятся молодые мужчины. Причем те, в ком есть небольшая доля агрессивности, характерная для особ мужского пола, считающих, что им вечно нужно сводить счеты с женщинами.

– Ты хорошо выглядишь, – сказала Марта. – С бородой и седыми волосами ты похож на математика или писателя.

– Мне, к сожалению, кажется, что я буду вынужден срочно изменить внешность.

– Наше венецианское предприятие идет не так, как должно бы?

Македа быстро сообщил Марте неоспоримые факты: любовница Абеля Картагены находится в руках их врагов и, надо полагать, рассказала все, что ей известно. Она знает мало, но достаточно, чтобы отправить Туриста в тюрьму. Теперь его нельзя использовать.

Квартира, в которой Турист живет с Лори, перестала быть безопасной.

Люди Македы узнали, что женщина в должности замначальника управления полиции, Тициана Базиле, входит в тот секретный отряд, который уже давно борется против «Свободных профессионалов».

– А офицер полиции, которого мы должны были ликвидировать по заказу черногорской мафии, сбежал, – разочарованно подвела итог Марта. – Твой план заманить его в Венецию, убив его жену, оказался наивным.

– С этим я не согласен. И в любом случае я нашел подход к одному его сослуживцу, с которым он связывается почти регулярно.

– Отправь это досье нашим в Берлин. Делом офицера займутся они, а ты должен урегулировать кризис. Как ты собираешься действовать?

– Мы реагируем с опозданием из-за очень низкого качества каналов передачи информации.

– И что теперь?

– Теперь нужно ликвидировать Туриста, чтобы оборвать опасный контакт, вывезти из Венеции Лори, уничтожить все следы ее пребывания в том доме и покинуть этот город.

– Мы не уйдем из Венеции. Она – стратегическая площадка для наших операций.

– Можно вернуться, когда станет спокойней. В данный момент у нас нет в этом городе срочных задач.

– Ошибаешься, – возразила бразильянка. – Мы можем захватить и допросить эту женщину из полиции. Нельзя упустить возможность получить информацию, которая будет иметь первостепенную важность для нашего выживания.

– Это будет нелегко, – заметил ее собеседник. – Но нам может помочь ее незнание о том, что она раскрыта.

– Именно поэтому ты используешь Туриста и Лори в роли приманок. Раз их до сих пор не арестовали и не убили, это значит, что наши враги хотят добраться до нас, следя за ними.

– Все-таки нам будет нужно избавиться от него.

– Лучше от обоих, канадкой можно пожертвовать.

– Было бы жаль это делать: она очень дисциплинированная и умелая.

– По опыту известно, что если психопат становится очень надежным и начинает заслуживать полное доверие, значит, он нашел способ тебя обманывать. Сколько времени она уже не развлекается серийными убийствами?

– Год или больше.

– В это невозможно поверить. Она стала хитрой. А ты, – гневно упрекнула Македу Марта, – не следил за ней и позволил водить тебя за нос!

– Я не могу заниматься всем сразу, но это не проблема, я избавлюсь и от Лори.

Его собеседница сменила тон и тему разговора: Македа был умным человеком, и ей было незачем продолжать свою критику.

– У тебя достаточно людей или нужно подкрепление? – спросила она.

– Я могу рассчитывать на мою группу в полном составе.

– Тогда выжми ту женщину из полиции, как сочный лимон, а потом пусть ее разрубленный на четыре части труп найдут на площади Сан-Марко.

– Послать мощный и понятный сигнал?

– Да. Пусть эти проклятые бюрократы поймут, что мы устали нести потери.

На этом Марта, не попрощавшись, закончила разговор: она считала прощальные приветствия напрасной тратой времени. Македа не обиделся на это: он привык к грубости тех, кто обладает властью. Настоящей властью – возможностью решать, жить другим или умереть.

Но он понимал и другое: Марта оборвала беседу так резко потому, что была недовольна его работой в Венеции. В сущности, он сделал все, чтобы «Свободные профессионалы» покинули Венецию после того, как лейтенант налоговой полиции Иван Порро не попал в их западню. А причиной был тот роскошный пентхаус, в котором он жил на улице Дзуккаро. Марта хотела укоренить их организацию в этом городе, а он, наоборот, хотел держать ее подальше от берегов лагуны. Эту квартиру примерно двадцать лет назад приобрели итальянские разведслужбы. В армии разведчиков, служивших трехцветному знамени Италии, много раз случались междоусобные схватки под видом реформ. В результате службу разведки делили на части, и при очередном ее расчленении каждый, кто имел возможность, списывал что-нибудь и забирал себе на память. Македе удалось скрыть ото всех, даже от его новой организации, существование этой квартиры. Она входила в маленькую сеть убежищ, находившихся под управлением частных лиц. В этих укрытиях Македа надеялся спрятаться, когда дела пойдут плохо. А он не сомневался, что это случится. Впрочем, Марта Дуке Эстрада и другие наиболее опытные бывшие разведчики считали так же и готовились к тому же.

По этой причине Македа был недоволен тем, что венецианская операция продлевается.

Однако теперь он не мог позволить себе ошибку или недооценку угрозы. «Свободные профессионалы» были многонациональным предприятием и, как любое такое предприятие, должны были подсчитывать убытки и прибыли. Разница была лишь в способах увольнения.

Он поспал несколько часов, а потом позвонил канадке и сказал ей просто:

– Приглашаю тебя на чашку кофе.

Полное значение этой фразы было сложнее: он приглашал ее на встречу через тридцать минут в баре отеля «Негреско». Приглашал одну, иначе использовал бы местоимение множественного числа.


– Кто звонил? – спросил Абель.

– Абернети, – ответила Лори. – Я должна встретиться с ним.

Когда Картагена узнал, что его китиха Кики прибыла в Венецию, в нем вспыхнуло любопытство: он никак не мог понять, что с ней стало. Лори попыталась предложить ему несколько догадок: Кики поселилась в каком-нибудь отеле, потеряла багаж или ей не хватает мужества встретиться с Абелем лицом к лицу.

Картагена позвонил квартирной хозяйке, но Кэрол Коули-Бьондани не имела никаких новостей об «этой бедной девушке» и поостереглась сказать, что звонила Кики и сообщила ей о его предательстве.

«Пусть они сами разбираются между собой», – подумала мегера, кладя трубку.

Пока канадка одевалась и наносила на лицо макияж, Турист наблюдал за ней.

Лори нравилась ему. Очень нравилась, хотя у него иногда мелькала мысль убить ее. Секс с Лори развлекал его и приносил удовлетворение. Он и она понимали друг друга с полуслова, а когда одному из них было нужно довериться кому-то или отвести душу, он мог совершенно спокойно ей открыться.

В первые дни совместной жизни он и Лори пытались манипулировать друг другом, но потом оба отказались от этого. Теперь их отношения строились по принципу спонтанности. По своей природе ни он, ни она не были правдивыми, но эти два хронических лжеца сумели достичь равновесия в общении друг с другом и найти что-то вроде общей территории, на которой им удавалось встретиться.

– Он сказал, почему хочет тебя видеть? – спросил Абель.

Лори этот вопрос так позабавил, что у нее вырвался смешок.

– В мире разведчиков телефон служит только для того, чтобы назначать встречи. Разве ты этого еще не понял?

– Возможно, он хочет поговорить с тобой о Кики.

– Может быть.

– Знаешь, что мне кажется очень странным?

– Что он до сих пор не позвонил тебе, – догадалась Лори, надевая сандалии на толстой подошве. – Проблема не в том, где она находится, а в том, как ты уладишь дело, когда она появится здесь и обнаружит, что ты трахаешься с другой.

– Я думал об этом, – ответил Абель. – Кики – разумная женщина и сделает все, что я скажу. Она не создаст нам проблем.

– А если создаст, я могла бы заняться ею, – поддразнила его Лори.

– Тебе это было бы приятно, правда?

– В общем и целом да. Головная боль началась бы потом: как избавиться от трупа таких размеров? – серьезно произнесла канадка.

Абель понял, что ей понравилась эта мысль, и она уже представила себе, как убивает его любовницу. Это его приятно взволновало.

– Если она позвонит по телефону, сообщи мне сразу же, – велела канадка, следя за тем, как Абель принимает свои лекарства. – И главное, не вздумай ее искать. Исполняй приказы.

Абель незаметно смотрел из окна на ягодицы Лори, пока та не скрылась из вида. Потом он позвонил Кики. Мобильник сигналил долго, но она не ответила.

Абель хорошо, даже очень хорошо знал Кики. И теперь он был уверен: случилось что-то необычное. Точно так же он был уверен, что Абернети знает подробности произошедшего.

Щеголь вызвал Лори на встречу в город потому, что не хотел, чтобы правду узнал он, Абель. Но Картагена снова мысленно сказал себе: «Я не создан для того, чтобы подчиняться чужой воле». В юности он то доверял другим, то покорялся им, и его жизнь превратилась в ад.

Поэтому он послал на номер Кики сообщение:

«Ответь мне или позвони, кто бы ты ни был».

Он подождал несколько минут и позвонил снова. Никто не ответил, но почти сразу после звонка пришло СМС-сообщение:

«Поговорим, когда наступит время. Кики».

Абель Картагена улыбнулся и ответил, произнося слова вслух, по слогам:

«Когда захочешь, «Кики».

Потом он ушел в спальню и стал смотреть на себя в зеркало: сейчас ему нужно было укрепить свои душевные силы. От этого занятия его отвлек звонок мобильника.

Звонил его издатель. Абель охотно ответил ему: отвлечься было приятно.

Глава 13

Пьетро сидел за столиком в кабачке Кеко Вианелло. Он не был уверен, что правильно поступил, послав сообщение Туристу. Картагена не поверил, что оно отправлено его любовницей и захотел показать, что не верит. Его желание вызвало у Пьетро интерес. Над ним стоило подумать. Возможно, это первый слабый сигнал о том, что открывается канал связи. К тому же Картагена – преступник-психопат. А судя по тому, что Пьетро прочел в его деле, профайлеры, изучавшие преступления Туриста, надеялись, что смогут установить с ним контакт, используя некоторые черты его характера – эгоцентризм, разговорчивость, потребность манипулировать другими людьми и импульсивность.

Следующим шагом должен стать разговор с Картагеной от собственного имени, но Пьетро не чувствовал себя готовым к этому. Он не был специалистом в таких делах и боялся навредить ходу операции, и, в сущности, не знал, о чем говорить с Туристом.

В очередной раз он задал себе вопрос: почему Абель Картагена не убежал вместе с той женщиной, которую он сам и Каприольо видели выходившей из особняка? Теперь детектив шел за ней в надежде, что женщина выведет его и его товарищей на «Свободных профессионалов». Нелло выбрали для этого потому, что он имел самый большой опыт слежки за людьми. За годы работы он привык незаметно наблюдать за ворами, мошенниками, скрывающимися любовниками и беглецами всех разновидностей.

Самбо без особого желания выпил глоток вина. Прошедшая ночь была для него беспокойной. Одной из причин этого стала тяжелая, хотя и отлично приготовленная еда в том ресторане, куда его затащил товарищ. Клиентами там были проститутки и трансвеститы, искавшие клиентов в отелях. Но главным губителем его сна стало размышление о собственных поступках. Бывшему комиссару было необходимо обдумать свое поведение. Во всей этой истории он вел себя самым худшим образом и тащил за собой груз своей неудачи. А должен был суметь отложить этот груз в сторону и приспособиться к реальности. К той единственной реальности, которую он знал все время, пока был начальником отдела расследования убийств. Ее суть выражалась фразой, которую он повторял как мантру каждый раз, когда переступал границы: уровень схватки определяет преступник.

Бороться против Туриста и «Профессионалов» на их уровне означало вовлекать в сражение и уничтожать невиновных вроде албанки и Кики Баккер.

Самбо решил сосредоточиться только на своей главной цели – реабилитации и возвращении в профессию, для которой он родился. Он задумался о том, что иногда человеку случается идти на ужасные компромиссы. И заключил с собой соглашение, которое скрепил вместо подписи тостом, произнесенным для себя одного. Через несколько минут он увидел возвращавшегося Нелло. Лицо у детектива было мрачное.

– Ты ее потерял, – сказал Самбо.

– Хуже, она ушла от меня, – гневно прошипел Нелло. – Зашла в бар, и я не видел, как она вышла.

– Задняя дверь.

– Ну да, и рядом с баней, – подтвердил детектив. – Хозяин уверен, что она была закрыта на ключ. Знаешь, что это значит?

– Что они отлично изучили всю Венецию и заранее подготовили себе пути побега в каждой части города. Они не зря называются «Свободными профессионалами».

– Это верно. И я боюсь, что они нам не по силам, – заметил Нелло, беря в руку мобильник. – Я сфотографировал ее на катере. Это первый план. Посмотри.

– Красивая женщина.

– Разделяю твою точку зрения. Но не стоит ли послать эту фотографию кому-нибудь, способному помочь нам выяснить, кто она такая?

– У меня есть программа опознавания людей по лицам.

– Чего же ты ждешь? Почему не используешь ее?

– Я не умею этого делать.

– Думаю, что я бы с этим справился.

– Я должен попросить у Тицианы Базиле разрешения привести тебя в одно место.

– Ты это сказал всерьез? – обиделся Нелло. – Она считает меня гребаным наемником. Ты потерял память и не помнишь, с кем говоришь?!

Пьетро остановил его, подняв руку, и объяснил:

– Ты повышаешь голос.

– Ну и что?

– Раз так, уйдем с поста, – ответил бывший комиссар, указывая на подъезд дома, где жил Турист.

– Наблюдением здесь может заняться Феррари.

Самбо подумал, что это, возможно, лучшее решение, и позвонил синьоре замначальника.

– Эта женщина ушла от нашей слежки, и мы уверены, что раскрыты. Это возможность для Симоне заменить нас.

– Я сейчас же ему позвоню, – сказала Тициана. А потом усталым голосом добавила: – Не вини себя, Пьетро. Для операции такого рода двоих людей мало. Я жду не дождусь, когда прибудет группа поддержки. С ней нам не придется изобретать сомнительные трюки.

– Ты мне кажешься странной. Ты не обычная Тициана Базиле, железный замначальника управления.

– Майор из Поларии, которому я раньше сообщила, что интересуюсь Кики Баккер, сказал мне, что вчера сержант финансовой полиции Эрмано Сантон спрашивал об этой женщине в аэропорту и смотрел пленки, отснятые телекамерами, – объяснила Тициана. – Я говорила об этом с полковником Морандо и была вынуждена открыть ему, что работаю на две службы. Он сказал мне, что этот сержант действовал по собственной инициативе и подозревается в краже.

– Теперь он получает второе жалованье у «Свободных профессионалов».

– Другого правдоподобного объяснения нет. Это значит, что они раскрыли меня и знают, что нам известно, кто такой Турист.

По спине Пьетро пробежал холодок страха. Он испугался не за себя, а за Тициану.

– Ты должна скрыться, – сказал он.

– Я не могу.

– Спи у меня дома.

– Только если мы будем трахаться.

– Сейчас не до шуток!

– Я не шучу. Ты мне нужен.

Пьетро замолчал, а потом ответил:

– Мы можем поговорить об этом, но используй Симоне как телохранителя.

– А Турист? А загадочная женщина?

– Пусть идут на хрен! Ими займется группа поддержки. А мы тем временем устроим встряску продажному куску дерьма.

– Ты думаешь, это хорошая мысль?

– Мы должны отвечать ударом на удар.

Несколько минут Тициана Базиле молча размышляла. Пьетро слышал ее дыхание и думал, что ему было бы приятно поцеловать ее.

– Я сейчас предупрежу полковника, – сказала она наконец и завершила разговор.

Пьетро взглянул на Нелло Каприольо:

– У нас есть другое, более срочное дело.


Морандо не мог скрыть удивление, когда пожимал руку гостиничному детективу.

– Никогда бы не подумал, что ты работаешь на «родственников», – сказал полковник. – И я мог бы дать руку на отсечение, что Самбо находится в черном списке у всех государственных служащих. Даже у тех, кто в связи с секретностью своих операций не отличается щепетильностью. Все же тот процесс не был разыгран специально.

Своей болтовней полковник налоговой полиции пытался добиться ответов, но не получил их. Оба посетителя, сидевшие напротив него, только слушали не моргнув глазом.

Наконец он устал и спросил:

– Чего вы хотите?

– Поговорить с сержантом Сантоном. Разумеется, в вашем присутствии, – ответил Пьетро.

– Я полагаю, это по поводу событий в аэропорту, – догадался полковник.

– Не только.

– Но, разумеется, любую информацию, которая станет известна в этой комнате, я использую так, как мне положено по званию.

– Благодарю вас за то, что вы подтвердили официальный статус нашего разговора, – сказал Пьетро, который за это время составил из предположений и полуправд версию, в которую мог поверить его собеседник.

Через две минуты в комнату вошел Сантон. Это был человек среднего роста, у него намечалось брюшко, а волосы были подстрижены намного короче, чем требовал устав.

Морандо велел ему сесть и приказал:

– Отвечай на их вопросы.

– С какой стати? Этих двоих я отлично знаю. У них нет полномочий даже для того, чтобы спросить меня, который час.

– Ты продажный предатель. И у нас есть доказательства этого, – спокойно произнес Самбо.

– Подумать только, кто это говорит! И какие же у тебя доказательства? Ты ведь теперь никто, – попытался защититься сержант.

Бывший комиссар повернулся к полковнику и сказал:

– Это он передал информацию об Альбе Джанруссо киллерам, нанятым черногорской мафией. Он должен был сообщать им о передвижениях ее мужа по Венеции. А вчера для этой же преступной группировки контролировал передвижения иностранки, у которой любовная связь с одним из этих убийц.

Морандо вскочил со стула, его лицо побледнело.

– Ты в этом уверен? – спросил он у Пьетро.

– У нас нет ни малейшего сомнения.

– Ты отправишься в тюрьму на всю жизнь! – рявкнул полковник на сержанта.

– Может быть, вы выйдете из нее немного раньше, если согласитесь сотрудничать, – вмешался в разговор Нелло и показал Сантону сделанную утром фотографию женщины, жившей с Туристом.

– Я никогда ее не видел, – покачал головой сержант. А потом поспешно признался: – Я контактировал только с мужчиной, у которого седые волосы и борода. Один раз я встретился с ним, а потом только разговаривал по телефону.

На этот раз ему подал фотографию Пьетро.

– Да, это он. Это синьор Марио.

– Марио, а как его фамилия? – спросил Морандо.

– Это не настоящее его имя, – объяснил бывший комиссар, не желавший называть подлинное имя Андреа Македы. – Но он глава группы, которая хотела уничтожить вашего лейтенанта.

Сантон понял, что для него настало время заговорить. Он отдал сим-карту, по которой связывался со «Свободными профессионалами», и рассказал с мельчайшими подробностями то немногое, что знал.

Полковник налоговой полиции почувствовал отвращение к сержанту и был очень огорчен тем, что именно человек из его ведомства стал причиной смерти жены сослуживца, работавшего под прикрытием. Он вызвал нескольких агентов и велел им отвести Сантона в камеру.

– Теперь я должен позвонить в прокуратуру и подключить к этому делу прокурора.

Пьетро встал, следом за ним поднялся с места Каприольо.

– Мы доверенные лица, которые указали вам верный путь, – сказал бывший комиссар, предлагая полковнику линию поведения. – И вы не можете рассчитывать на фотографию синьора Марио.

Морандо кивнул: он понял, до каких пределов может дойти в разговоре с прокурором.

– Расследование по поводу этого телефонного номера – в нашей компетенции, – ясно высказался он. – Мы знаем, что оно ничего не даст, но нужно что-то показать внешнему миру.

– Остается проблема со средствами массовой информации, – напомнил бывший комиссар. – Мы не можем допустить, чтобы вмешались журналисты.

– Мы тоже, – согласился с ним Морандо. – Мы не можем раскрыть то, что находится за кулисами убийства Альбы Джанруссо. Расследование останется секретным, а Сантона мы отдадим под суд за другие преступления. Ему тоже выгодно молчать. На наше счастье, есть эта албанка, сидящая в тюрьме, и журналисты уверены, что дело закрыто.


Пьетро был в плохом настроении.

– Этот Сантон был пешкой, он ни хрена не знает, – прошипел бывший комиссар, когда он и его друг прокладывали себе путь сквозь толпу богомольцев-поляков, направлявшихся в базилику Святого Марка.

– Все же мы убрали его с пути, – заметил Нелло.

– Будем надеяться, что нам больше повезет с женщиной, которая сбежала от тебя. Мы должны пойти на одну квартиру на Сакка-Физола.

– Кому она принадлежит?

– Нашим. Это полноценная база, – ответил Самбо. – Ею заведовали два симпатичных человека, француз и испанец. Они внезапно исчезли, и от них осталось только два пятна крови в комнате пансиона «Ада».

– Ты хочешь меня напугать? – спросил детектив.

Пьетро пожал плечами и ответил:

– Я только сообщаю тебе факты, которые ты, на мой взгляд, должен узнать.

– Это так. Но сейчас время, когда все добрые христиане садятся за стол обедать, а сегодня за обедом допустимы только две темы для разговоров – женщины и наш баскетбольный клуб «Рейер Венеция».

– Я не интересуюсь баскетболом.

– Тогда будем говорить только о женщинах. Во всяком случае, так стану делать я, ты же по-прежнему наказываешь себя запретом на женскую ласку.

– Не всегда.

– Я полагаю, что этой загадочной фразой ты намекнул на Тициану Базиле. Но по ней за целую милю видно, что она слишком большая святоша для горячего секса.

Пьетро чувствовал себя неловко, и одной из причин неловкости было его согласие с мнением друга.

– Ты ведь не будешь требовать, чтобы я подражал тебе в этом отношении, верно?

– Не буду. Но я видел тебя вечером «У грудастых». Ты сидел, опустив голову, и смотрел себе в тарелку, чтобы у тебя крыша не поехала из-за концентрации шлюшек вокруг нас.

– Зато ты не упустил ни одной подробности.

– Ты прав, ни одной. Под конец я даже телесно соединился (не знаю, понял ли ты смысл моих слов) с первой красавицей этого заведения.

– И кто же она?

– Я не должен бы говорить тебе этого, потому что я человек благородный, но, поскольку мы с тобой вместе рискуем жизнью, могу сообщить, что счастливица – синьорина Бетта.

– Неужели Беттона Грудастая, младшая из двух хозяек?

– Она.

– И давно у тебя с ней?

– К сожалению, недавно. Пришлось терпеливо ждать, пока ее сердце и постель освободятся.

– Если меня не подводит память, жена у тебя ревнивая.

– Она святая женщина, хотя уже много лет регулярно мне изменяет. Но я ее никогда не брошу, несмотря на измены, нам хорошо вместе.

Самбо с болью подумал о своей Изабелле, и у него пропала охота шутить. Нелло понял это и замолчал. Друзья молча дошли до кабачка Кеко. Там они встретили Симоне Феррари, который поглощал порцию тушеного рубца.

– Ты разве не должен защищать Тициану?

– Должен. Мы договорились, что она позвонит мне перед тем, как выйти из управления, – ответил бывший инспектор и предложил им сесть.

– Есть новости о нашем друге? – спросил вместо этого Каприольо, имея в виду Туриста.

– Никаких.

– А женщина вернулась?

– Та, которая ускользнула от тебя? Не знаю. Я пришел два часа назад, никого не видел, – сказал Феррари, развязно улыбаясь.

Бывший комиссар воспользовался обедом для того, чтобы наблюдать за Симоне. Самбо никогда не был хорошо знаком с Феррари и не знал, что представляет собой этот человек. Симоне был приветливым и приятным в общении, но это была скорее форма приличия, чем искреннее поведение. Пьетро попытался задать ему личные вопросы, но агент секретных служб словно отгородился от него непроницаемой стеной.

– Феррари вел себя как профессионал и достоин высокой оценки, – сказал Нелло по этому поводу, когда они плыли на катере по Большому каналу.

Каприольо был прав, но Пьетро привык к товарищеским отношениям между сослуживцами и начинал скучать об этой полицейской дружбе.

Он проверил телефон Кики Баккер. Туда поступило много сообщений, но от Туриста больше не приходило ничего. Бывшему комиссару захотелось рассказать Каприольо о своем обмене эсэмэсками с Абелем Картагеной. Но Пьетро был не в том настроении, чтобы выдержать критические замечания или вспышки раздражения: он по-прежнему беспокоился о Тициане. И всей душой надеялся, что Симоне Феррари справится с полученным поручением.

В квартире на Сакка-Физола отвратительно пахло плесенью. И можно было задохнуться от жары. Пьетро открыл окна, чтобы впустить свежий воздух, а пока он это делал, Нелло пытался войти в программу распознавания людей.

В середине дня плотная угрожающая масса черных и серых облаков закрыла солнце, предвещая сильную грозу. Но небо словно не решалось извергнуть из себя громы и молнии.

Первые капли дождя, крупные и тяжелые, начали падать именно в тот момент, когда программа узнала лицо женщины, которая жила вместе с Туристом, и назвала ее имя.

Каприольо подошел к бывшему комиссару, который, чтобы убить время, чистил в другой комнате два пистолета.

– Я ее нашел.

На фотографии, занимавшей четверть экрана, женщина была моложе на много лет, но это, несомненно, была она.

Ее звали Зоя Тибо. Она родилась в канадском городе Шербрук, на крайнем юге провинции Квебек, в июне 1979 года. Судя по данным из ее досье, жизнь Зои в семье была сложной, а учеба состояла из провалов на экзаменах и смены институтов. Затем она поступила в полицию и была направлена в окрестности города Маниваки, в местность, где жили туземцы. А оттуда уже давно приходили сообщения о полицейском произволе. В репортажах, которые не были опровергнуты, шла речь о том, что полицейские втаскивали одного или двух человек в патрульную машину, увозили за город, а там избивали или оставляли зимой одних посреди голой равнины. Несколько человек погибли из-за этих забав, и пресса подняла шум.

Потом были обнаружены трупы забитых до смерти людей со следами пыток и с явными признаками сексуального насилия. В результате нескольких перекрестных допросов Зоя и ее напарник по патрулям Иньяс Жерве оказались под следствием. Следователи, для которых главным было замять скандал, способный разрушить много карьер, оправдали обоих, но заставили их подать в отставку.

Обоих рекомендовали на работу в тюрьму Монреаля. И это было ошибкой: через два месяца один из заключенных был убит, и почерк убийц оказался тот же, что и в Маниваки. Но убитый был членом мотоклуба «Ангелы ада». Охрана и руководство тюрьмы так ненавидели его, что преступление объявили сведением счетов между соперничающими бандами, и дело закрыли.

Потом был похищен коренной житель из народа чиппева. Этот случай уже привлек внимание журналистов, поэтому расследование проводили более строго. Когда кольцо подозрений сжалось вокруг Зои и Иньяса, «Ангелы ада» отомстили за своего собрата: напали на подозреваемых с ножами, одновременно в двух разных отделениях тюрьмы. Зое повезло: она уцелела и не получила ни одной царапины. Ей помогли быстрота реакции и сила, с которой она ударила дубинкой по запястью того, кому заплатили за ее убийство. А вот Иньяс Жерве получил двадцать шесть ран и умер раньше, чем прибыла помощь.

Зою сразу же забрали из этой тюрьмы: все заключенные считали ее убийцей, и второго нападения она бы не пережила.

В итоге полиция решила обвинить ее в убийстве индейца. Но кто-то предупредил Зою, и те, кто пришел ее арестовать, нашли только дерзкую записку с прощальными словами.

С тех пор Зою Тибо искали как одну из самых опасных серийных убийц. По словам людей из королевской канадской конной полиции, она, вероятнее всего, бежала в приполярные области Канады, где проще найти ее любимую добычу – коренных жителей.

– Значит, они продолжают искать ее в тундре, – вздохнул Пьетро.

– Эти сумасшедшие «Свободные профессионалы» принимают на службу самых худших подонков, – заметил Нелло, на которого история Зои произвела сильное впечатление.

– Но эти подонки оказываются полезными и работают с хорошими результатами, – ответил Самбо. – Эта Зоя предпочитает работать в паре, вот почему ее присоединили к Туристу.

– Думаю, она должна быть убита вместе со своим новым дружком.

– Их смерть будет благом для человечества. В мире нет лечения, которое избавило бы таких, как они, от желания уничтожить своего ближнего.

Глава 14

Лори чувствовала, что ей нужно утрясти в голове темы разговора, который она должна провести с Абелем. Абернети выражался недвусмысленно и был терпелив, но она довольно сложно улавливала оттенки поведения людей. Лори зашла выпить чашку кофе и порцию виски именно в заведение Кеко. В этот час там было мало посетителей, причем только мужчины. Причиной полупустого зала был еще и дождь, который лупил по городу, как хозяйка по пыльному ковру. Присутствующие окинули ее взглядами, и начались замечания вслух – не сказать чтобы вульгарные, скорее оценочные, и оценки были высокие. Лишь один из них не поднял взгляда от кроссворда. Лори сразу узнала его. Это был один из тех, кто охотится за Туристом. А кто это делает, тот охотится и за ней – так ей только что сказал Абернети.

Она сфотографировала этого мужчину на свой мобильник, а потом несколько раз взглянула в его сторону, чтобы запомнить отличительные признаки и узнать его даже замаскированным. Сорок лет или немного меньше, рост средний, маленькие ступни, занимается в спортзале, нос с небольшой горбинкой, глаза светлые, волосы на затылке немного длиннее нормы. Лори задержала на нем взгляд, стараясь понять, есть ли у него оружие. Тут он оторвался от кроссворда. Они смотрели друг другу в глаза всего секунду, но Лори поняла, что каждый из них опознал другого.

Она расплатилась и, уходя, у двери нагло улыбнулась этому мужчине. Лори надеялась, что у нее будут возможность и время позабавиться с его телом, а потом посмотреть, как он будет умирать.

Войдя в подъезд, она послала Абернети фотографию с незнакомцем на первом плане и добавила название бара, из которого тот следил за домом. Разумеется, этот человек сейчас тоже предупреждает своих, подумала она. Это процедура. Процедуры всегда одни и те же.

Абель отнесся к ее возвращению с откровенным равнодушием.

– Я доделываю свою работу о Галуппи: мой издатель задал мне перцу, – объяснил он, продолжая вписывать в текст заметки из толстого блокнота в красной обложке.

– Я думаю, что это будет твоя последняя публикация, – сказала Лори, взвешивая каждое слово.

– Что это значит? – спросил Абель, притворяясь, что пока не понимает всю серьезность ситуации.

– Ты что, еще не понял?

– Чего?

– Они все знают, – ответила она спокойно, как советовал ей ее начальник. – Вчера они взяли Кики и увезли ее неизвестно куда. Она, несомненно, ответила на все их вопросы. И теперь они знают, что Турист – это ты.

– Но эти люди не из полиции. Полицейские уже ворвались бы сюда, и мы с тобой были бы в наручниках.

– Нет, тебя еще не опознали официально. И вот почему: противник использует нас, чтобы выйти на других членов нашей организации.

– Они хотят уничтожить нас, верно?

– Абернети говорит, что это битва за выживание. Победит тот, кто останется в живых.

– Тогда почему это ценное исследование должно стать моей последней публикацией?

Лори огорченно посмотрела на него и попыталась спокойно подвести итог:

– Пока мы будем играть роль приманки, Абернети и остальные займутся противником. Потом мы покинем Венецию, но ты уже никогда не вернешься домой, к своей жене. Ты сменишь имя, переедешь в другую страну, а возможно, и на другой континент. Абернети мне сказал, что тебе не в первый раз так поступать.

– Да, я действительно знаю, что это такое, хотя уже много лет этого со мной не происходило. Я много и тяжело трудился, чтобы стать известным музыковедом Абелем Картагеной, и перспектива не быть хозяином остатка моей жизни меня совсем не радует.

– Когда у тебя будет достаточно денег, ты сможешь уйти из организации, поселиться там, где тебе понравится, и зажить спокойно. Кажется, мы, психопаты-преступники, с годами становимся менее активными.

– Сколько времени ты в розыске?

– Три года и несколько месяцев.

– А твоя прежняя жизнь тебе нравилась?

– Она была дерьмовая, – искренне призналась Лори.

Абель улыбнулся и сказал:

– Вот видишь, тебе встреча с Абернети и его друзьями пошла на пользу. А я не получаю никакой выгоды от того, что оказался с ними.

– Не думаю, что сейчас у тебя есть другие возможности.

– Рано еще говорить, что их нет.

– Если я сообщу об этих твоих словах, ты плохо кончишь.

– А ты сообщишь?

– Нет.

– Почему?

– Мне нравится быть с тобой.

– Может быть, и мне тоже нравится быть с тобой. Я еще не знаю, «да» или «нет», – сказал Картагена, вставая со стула и подходя к Лори. – Ты хорошо трахаешься, ты симпатичная, но я еще не видел, как ты убиваешь.

– Я уже говорила, что пока не доверяю тебе.

– А я не доверяю Абернети.

– Что это значит?

– Приманка всегда бывает съедена. Она никогда не спасается, если рыба клюет на нее. Единственный способ спастись – отцепиться от крючка, пока не поздно.

– Напоминаю тебе, что я нахожусь здесь с тобой, а в доме напротив уже есть человек на посту.

– Я пришел в организацию последним. – Абель сердито фыркнул. – Меня никто не искал, я только выбрал не ту женщину и был захвачен в плен. Меня не уничтожили потому, что мой почерк мог ввести в заблуждение итальянскую полицию. Но этот план провалился самым жалким образом.

– Прошу тебя, не начинай снова жаловаться, что это убийство не приписали тебе, – прервала его канадка, подняв глаза и руки к небу.

– Я не про это, – покачал головой Турист. – Я только хочу дать тебе понять, что меня могут принести в жертву. В любую минуту. И тебя тоже.

На лице Лори отразилось недоумение. Было похоже, что канадка в первый раз подумала о такой возможности.

– Зачем им жертвовать мной? Они захотели взять меня к себе, они меня обучили.

– Обучили как солдата, которому психологически нетрудно убивать, – ответил Картагена. – Ты психопатка, поэтому они никогда не будут доверять тебе полностью. И никогда не станут защищать тебя как одну из них, потому что ты не такая, как они.

– Чепуха! Ты стараешься манипулировать, но в этом искусстве я тоже мастерица.

– Когда меня остановили за секунду до того, как я схватил самую красивую жертву из всех, которых встречал, Абернети прочел мне лекцию о разнице в способах убийства между нами и ними. В тот момент мой ум не был ясен, но за последние дни я иногда думал об этих словах. «Мы» и «они». Они смотрят на нас как на источник проблем. И мы действительно такие.

Канадка скрестила руки на груди и улыбнулась.

– Тебе нравятся фильмы о вампирах? – спросила она.

– Тех, с острыми клыками, которые сосут кровь по ночам?

– Я смотрю по телевизору два таких сериала. И в обоих самые мудрые вампиры иногда собираются вместе, чтобы поговорить об отношениях между их шайкой и людьми. Ты похож на одного из них.

Абель был готов обидеться, но потом спросил себя, к чему она клонит.

– Тебе нравится запах крови? – спровоцировал он канадку.

– Мне нравится лизать кровь, – подыграла ему Лори.

– Но так ты оставляешь следы своей ДНК.

– Их ни разу не обнаружили.

– Но коль скоро за тобой охотятся, это значит, что какую-то ошибку ты все же совершила.

Лори тяжело вздохнула и объяснила:

– Ошиблась не я. Ошибся Иньяс, мой напарник. Счастье, что его убили: у него не было стиля, он должен был плохо кончить. Но я всегда буду ему благодарна за то, что он помог мне понять мою природу. Без него я сейчас все еще сидела бы в темном тупике и ощупывала себя, и не нашла бы мужества для «творчества».

– Значит, тебе нравится развлекаться в паре.

– Будь по-другому, зачем бы я рассказала тебе это?

– Я никогда бы не додумался.

– Это потому, что ты никогда не знал такую, как я.

– И никогда не думал, что узнаю такую, – ответил Абель, осознавая, что никогда не говорил так долго.

В этот момент начал сигналить мобильник канадки. Звонил Абернети.

Лори молча выслушала его, а потом достала из ящика пистолет и сказала Абелю:

– Меня вызвали на задание. Я должна уйти.

– А как же тот, кто следит за нами?

– Он ушел оттуда, и мы контролируем его.

– А я должен оставаться здесь. Видишь, меня не считают полезным.

Не обращая внимания на его слова, Лори сказала:

– Не забывай принимать лекарства.

– Они убивают мою творческую энергию, – возразил Картагена.

– Но они спасают твою жизнь.

Турист подождал, пока Лори пройдет под окном. Ему нравилось то, как решительно она покачивала бедрами. После ее ухода он остался у окна и стал смотреть на прохожих, ожидая, когда увидит женщин и их сумочки.

Но ни одна из женщин даже приблизительно не могла сравниться с той идеальной избранницей, которую ему помешали задушить. Щеголь пообещал подать ему это совершенство на блюде, но в то же время вместе со своими людьми продолжал накачивать его таблетками.

Вот еще одно доказательство того, что, как только закончится его роль приманки, с ним рассчитаются пулей. Для Абернети и его людей невыгодно, чтобы Туриста арестовали, тогда он рассказал бы интересную историю об их шпионской организации.

Абель взял в руку мобильник и послал на номер Кики сообщение:

«Поговорим».

В доме была полная тишина. С каждой проходившей минутой она становилась для Абеля все более невыносимой. И вдруг ангельский голос из хора Кембриджского королевского колледжа пропел на музыку Джованни Габриели на латыни: «В церквях благословите Господа, аллилуйя». Эту музыку Кики выбрала как сигнал, объявляющий о ее звонках.

Турист ответил.

– Привет, Абель, – произнес по-итальянски мужской голос.

– Ты говоришь по-английски?

– Немного.

– Кто ты?

– Могу сказать тебе, что я не твой друг.

– Это я понял еще раньше. Как тебя зовут?

Мужчина немного помедлил, потом ответил:

– Пьетро.

– Что стало с Кики?

– Мы отвезли ее в безопасное место. И будем держать там, пока ты будешь ходить по городу.

– Я не намерен попадаться к вам в руки.

– Ты слишком большой оптимист. Теперь мы опознали тебя, и ты не сможешь убежать от нас.

– Мои новые друзья способны мне помочь.

– Венеция – мышеловка для таких, как вы. Никто из вас не спасется.

– По-моему, ты такой агрессивный оттого, что нервничаешь. Я создаю тебе проблемы, Пьетро?

– Да, мне неуютно из-за того, что я не понимаю смысл этого разговора.

– Я ищу решение одного вопроса и рассматриваю несколько возможностей. Но мне кажется, что ты – тупиковый путь.

– Ты ошибаешься. Если хочешь начать переговоры, я в твоем распоряжении. Я полагаю, что ты хочешь спасти свою жизнь и провести ее остаток в не слишком суровой тюрьме.

Турист рассмеялся:

– Тебе нравится шутить, Пьетро. Я хочу неприкосновенности.

– Ты серийный убийца, Абель. Мы не можем допустить, чтобы ты продолжил убивать беззащитных женщин.

– А я держу пари, что твои начальники будут склонны проявить интерес к моему предложению, так как я в состоянии предложить вам очень выгодный обмен.

– Например, отдать нам Зою Тибо, серийную убийцу, с которой ты живешь?

Картагена запомнил настоящее имя Лори и продолжил прощупывать почву:

– Например, ее.

– Она нас не интересует.

– У меня есть кое-что лучше.

– Выдай нам «Свободных профессионалов», и я обещаю тебе уютное и спокойное будущее в клинике.

Абель фыркнул и окликнул собеседника:

– Пьетро!

– Что?

– Иди на хрен! – произнес Абель по слогам в трубку, а потом нажал красную кнопку, выключая телефон.

После этого Турист встал перед зеркалом и несколько раз повторил с разными интонациями: «Иди на хрен».

Абель был доволен: разговор, в сущности, прошел неплохо. Этот Пьетро, должно быть, мелкая сошка, командир самого низшего уровня. И наверняка он не переговорщик. Абель прочел все, что написано на тему таких переговоров, и знал, как их ведут. Пьетро все делал не так с самой первой фразы. Это какой-то гребаный дилетант.

Глава 15

Самбо смотрел на мобильник и молчал. Может быть, он повел себя недостаточно гибко. Но Турист должен был понять, что может надеяться самое большее на то, что останется в живых и проведет остаток жизни в четырех стенах.

Зазвонил другой маленький телефон – тот, по которому он связывался с Тицианой Базиле.

– Где ты? – спросила она.

– На Сакка-Физола.

– Тогда оставайся там и дождись группу поддержки. Увидимся у тебя дома.

– Разве тебе не безопасней быть здесь, с остальными агентами?

– Если ты меня не хочешь, я могу переночевать в своей кровати, – сердито ответила Тициана.

– Я только старался предложить наилучшее решение.

– Сваливать все в одну кучу – точно не лучшее решение! – фыркнула она и завершила разговор.

Пьетро прошел в ту комнату, где Нелло Каприольо знакомился с программами, установленными на компьютерах.

– Ты не представляешь себе, какие богатые возможности для расследования дают эти чудеса электроники, – с восторгом сказал ему детектив. – Будь в моем распоряжении такая аппаратура, я бы мог поддерживать безопасность во всех гостиницах нашей провинции.

– Проснись, хватит видеть сны наяву! – добродушно упрекнул его Самбо. – Мы должны уходить. Сюда идут оперативники.

– Берегитесь, злодеи-противники! – в рифму пошутил Нелло и стал выключать компьютер.

В течение примерно десяти минут бывший комиссар оставался один. Дождь стих, и воздух заметно посвежел. Самбо выкурил у окна пару сигарет, глядя на то, как ветер переносит с места на место облака и меняет цвет неба. Потом он услышал, как дверной звонок оповещает о приходе посетителей.

Первым вошел итальянец примерно пятидесяти пяти лет в помятом бежевом костюме. У него был усталый вид.

– Все в порядке? – спросил он с апулийским акцентом. – Вокруг безопасно? Я могу дать остальным сигнал присоединиться ко мне?

– Да, – лаконично ответил Самбо.

Незнакомец сделал короткий звонок по телефону, и через пару минут в комнату вошли еще четыре человека – двое мужчин и две женщины, все в возрасте от тридцати до сорока лет. Они выглядели как туристы: катили тележки с яркими наклейками отелей и туристических агентств, одежда повседневная, ярких и броских тонов, купленная в больших магазинах, головы укрыты от дождя у мужчин панамами, а у женщин – шляпками, на ногах сандалии или кроссовки.

Они кивками поздоровались с Пьетро и вступили во владение квартирой. Между собой они говорили по-французски и по-испански.

Итальянец протянул Пьетро открытую ладонь и сказал:

– Ключи!

Самбо отдал ключи. Итальянец спросил, у кого есть их дубликаты.

– Только у заместителя начальника управления полиции Базиле, – ответил бывший комиссар.

– Можешь уходить, – сказал собеседник и указал ему на дверь. – В случае необходимости мы с тобой свяжемся.

– Вы не хотите, чтобы я сообщил вам о сложившейся ситуации? – спросил Самбо, вспомнив о том, что недавно была установлена личность сообщницы Туриста.

– В этом нет необходимости.

Самбо, не прощаясь, выскользнул из квартиры. На его лице было написано разочарование. Он всегда терпеть не мог высокомерия, но должен был признать, что и сам часто вел себя заносчиво с теми, кто не принадлежал к узкому кружку сотрудников отдела по расследованию убийств. Выйдя на улицу Лоренцетти, он сразу же увидел перед собой Каприольо.

– Мне было любопытно, – стал оправдываться Нелло. – Не устоял перед соблазном взглянуть на этих супергероев.

– И какими они тебе показались?

– Старикашка из итальянских спецслужб и четыре опасных иностранца.

– Я с тобой согласен.

– Они прогнали тебя, верно?

– Ты был уверен, что так и будет, иначе не ждал бы меня на улице.

– Скажем, я это чувствовал, – проворчал Нелло. – И они сказали тебе, чтобы ты оставался в их распоряжении.

– Именно так. Но я надеюсь, что больше не буду иметь дела с этими типами. Нашим референтом остается Тициана Базиле.

Каприольо жестом попросил у друга сигарету. Пьетро предусмотрительно подал ее и заметил:

– Я думал, ты уже давно бросил курить.

– Настоящий курильщик никогда не завязывает, потому что бывают минуты, когда он исполняет обряд, – философским тоном ответил детектив.

– А сейчас будет обряд в честь чего?

– В честь недоумения.

Пьетро покачал головой и послал друга куда подальше на чистом венецианском диалекте.

Нелло не сдался и продолжал рассуждать:

– До сих пор было четыре жертвы: две женщины, убитые Туристом, и два агента, связанные с Базиле. Только об одной из них, о жене агента финансовой полиции, объявили широкой публике, но виновной сделали незаконно проживавшую у нас албанку. Наш город терзают варварский туризм и кили больших судов, омрачающих своим временным присутствием Большой канал. А теперь в этом несчастном городе воюют между собой две тайные организации, каждая из которых хочет уничтожить другую. Скоро прольется кровь.

– Переходи к делу, я хочу вернуться домой, – прервал его Самбо.

– Я думаю о Венеции, – стал горячиться Нелло. – Она создана не для того, чтобы быть полем для сведения счетов между бандами. Мы всегда защищали ее, чтобы жестокие люди не могли в ней укорениться. Мы очистили Венецию, в том числе с помощью нечестной игры, чтобы каждая старушка в нашем городе могла спокойно наслаждаться своей пенсией. Вот причина, по которой я согласился участвовать в этом деле. Я готов рискнуть своей задницей, чтобы заставить этих синьоров уйти играть в шпионские игры куда-то еще, потому что с наших истрийских камней кровь больше не смывается. Пятно остается навсегда.

Пьетро предложил ему вторую сигарету и сказал:

– Эти люди предпочитают убивать незаметно. Если им не приходится подкладывать бомбы в отделения банков или под поезда, они прибирают за собой после убийства. Я не думаю, что они намерены заявить о себе открыто, раз они готовы отправлять в тюрьмы и психушки невиновных людей. Я согласен с тобой, они должны устранять помехи. Но я удивляюсь тебе: мне казалось, ты очень хотел, чтобы тебя завербовали.

– Ты прав. Но ты, я и Феррари – венецианцы, а синьора заместитель начальника выбрала Венецию своим домом. Группа местных жителей против злых чужаков. Но потом я увидел, как пришли эти пятеро, и у меня мороз пробежал по коже.

– Я тебя понимаю. Но сейчас игру ведут они, а мы стоим на краю поля и подбираем мячи.

– Ты замечаешь, что в последнее время вставляешь в речь не так уж мало штампованных фраз?

Самбо пожал плечами и спросил:

– Ну и что?

– Тебе следует обратить на это внимание. Обычно человек хватается за выражения вроде «мячи на краю поля», когда не знает, что сказать, или думает о чем-то другом. А сейчас неподходящее время для этого.

– Торжественно клянусь тебе, что подумаю над этим, – оборвал разговор Пьетро.

Они молча дождались речного трамвая. Дождь стучал по его металлической крыше, и грохот был адский. Нелло сошел на остановке «Катрон» и исчез в темноте на одной из улиц. Самбо поехал дальше – домой.


Симоне Феррари готовил карбонару с рыбой! Пьетро вздрогнул, увидев вместо бекона кубики лосося, тунца и рыбы-меч. Эта современная манера самоуверенно нарушать кулинарные традиции казалась ему омерзительной.

Но неприятнее всего было видеть этого агента спецслужбы на своей кухне. Кухня была личным пространством Пьетро, с ней были связаны воспоминания всей его жизни.

Он укрылся за формальной вежливостью, как за стеной, налил себе бокал белого «Мандзони Пьяве» от Каза Рома и присоединился к Тициане, которая отдыхала в гостиной.

Она сняла обувь, а ее юбка была немного приподнята и открывала голые бедра.

– С группой все в порядке? – спросила она, улыбнувшись.

– Да. Они забрали у меня ключи от квартиры.

– Такова процедура, – постаралась она сгладить его обиду.

– И что будет теперь?

– Я встречусь с ними завтра утром. После этого мы начнем действовать.

– На этом мои вопросы закончились, – произнес Самбо тоном человека, который желает поспорить.

Тициана протянула руку и завладела его бокалом.

– Меня «освободили» от этого поручения, – усталым голосом сообщила она. – Они решили, что я недостаточно компетентна для такой серьезной ситуации.

– Не понимаю.

– Предлог – то, что Турист и его подруга должны были постоянно находиться под контролем, а вы позволили им раскрыть вас и уйти, и значит, я плохо руководила работой в полевых условиях. На самом деле причина в том, что и в этой параллельной организации, состоящей из сотрудников трех европейских разведок, зависть, подножки и расталкивание коллег локтями – обычное дело.

– Ты потеряла двоих людей, – напомнил Пьет-ро. – Ты беспокоилась об их судьбе лишь до тех пор, пока не убедилась, что база на Сакка-Физола вне опасности, а потом списала их в расход, как отработанный материал.

– Я не собираюсь оправдываться еще и за это! – заявила синьора замначальника. – Я устала от того, что ты осуждаешь меня за каждый поступок. Я сделала все возможное при имеющихся малых средствах. Группа прибыла с опозданием.

– Ты совершала одну ошибку за другой! – вырвалось у бывшего комиссара. – Тем немногим, что удалось выяснить, ты обязана Нелло Каприольо и мне.

Она вздохнула, опустила голову и закрыла глаза. А потом спросила:

– Что с тобой происходит?

– Я пытался приспособиться и оправдать все, даже мерзости. Но когда вошел в этот дом и увидел этого типа на моей кухне, я охренел от злости, а если буду работать против своей воли, у меня ничего не получится.

Тициана вздохнула еще тягостнее – от разочарования.

– Это не очень понятное объяснение: оно слишком похоже на каприз, – сказала она.

– Я это знаю. Но позже сумею привести доводы лучше этого. И все-таки во всей этой истории, несомненно, есть что-то нездоровое.

Тициана села, растерла себе ступни и надела туфли. Потом она встала с дивана, подошла к Пьетро, погрузила пальцы в его волосы.

– Ты ничего не стоишь, бедняга, – шепнула она и ушла на кухню.

Пьетро услышал, как она разговаривала о чем-то с агентом, а затем оба покинули квартиру.

Самбо нашел кастрюлю с макаронами, которые варились в кипящей воде, выключил газ и лег в постель. Сейчас ему было нужно только одно – темнота. Остаться в темноте, чтобы сказать правду себе самому. Признаться, что его сломило не то, в чем он упрекал Тициану. На него давил разговор с Туристом. Голос Туриста, его слова. Подчеркнутое спокойствие Туриста на краю пропасти, когда тот выяснял, есть ли возможность договориться. Обмен жизней на смерти. Отдать убийц Матиса и Сесара в обмен на задушенных женщин, обменять Македу на Абеля Картагену.

А он молчал вместе со всеми, чтобы не стать соучастником этой постыдной торговли. Молчал потому, что был уверен: предложение Туриста будет рассмотрено. В этой части мира знания тоже тайные, здесь не существует границ и все дозволено.


Примерно часа через два снова разразилась гроза. Косые струи дождя хлестали по ставням, словно плети. Иногда раскаты грома были оглушительными и неприятными, но длинная трель дверного звонка решительно прорвалась сквозь них.

Пьетро встал и, шлепая тапочками, поплелся к двери.

Звонил Симоне Феррари. Он прижимал к лицу носовой платок, мокрый от воды и крови. У него были разбиты губа и левая бровь. Бывший комиссар подумал, что на эти раны нужно будет наложить несколько швов, и лишь потом осознал, что с той, кого Симоне должен был защищать, видимо, что-то случилось.

– Где Тициана? – спросил он.

– Ее схватили, – ответил агент. – Их было пять человек. Трое прятались в маленьком салоне на корме, а двое неожиданно возникли у нас за спиной. Когда мы поднялись на борт, они вырубили нас и скрылись на катере.

– А ты почему еще жив?

Феррари невольно всхлипнул и ответил:

– Потому что должен передать слова Македы.

– Какие?

– Она будет страдать. И заговорит. И умрет.

Пьетро вздрогнул так, словно в него попала стрела или молния.

– Ты пришел не по тому адресу, – сказал он. – Обратись к своим друзьям, которые сидят на Сакка-Физола. Я не могу ничего сделать.

– Негодяй! – рявкнул агент. – Это ты во всем виноват! Если бы ты не принудил ее уйти, она сейчас была бы здесь, целая и невредимая.

– Это тебе полагалось ее защищать! – возразил Самбо. – А ты не был способен на это. Ты дал себя обмануть, как последний новичок, а теперь обвиняешь меня. Уходи!

– Ты поплатишься за нее!

– Похоже, что это моя судьба, – прошептал бывший комиссар, выталкивая агента за порог и закрывая дверь.

Он снова попытался найти убежище в постели и в темноте своей комнаты. Ветер изменил направление, и дождь больше не стучал по фасаду дома.

«Она будет страдать. И заговорит. И умрет», – стучало у него в голове. Эти слова отдавались в висках, как удары молотка. Судьба Тицианы зависела от людей из разведки. Он не знал, каковы их главные задачи и какие приказы они получили, но эти люди были известны своим пренебрежением к человеческим жизням.

Базиле попала в немилость. Она явно не была агентом первостепенной важности. Значит, на более высоких уровнях руководства этой сверхсекретной группы начальников будет интересовать лишь одно: много ли ущерба принесет раскрытие информации, которую заместитель начальника управления может сообщить под пыткой.

В этот момент никто не знал, где держат в плену Тициану. Единственным возможным следом был катер Феррари, но, чтобы найти катер, нужны люди и техника.

Самбо был уверен, что оперативники из отряда попытаются захватить Абеля и Зою и заставить их говорить, чтобы те указали укрытия, которые использует банда Македы.

Но Самбо подозревал, что «Свободные профессионалы» именно этого и хотят. В ином случае эти двое исчезли бы еще несколько дней назад. То, что Абель и Зоя все еще находятся в квартире на Кампо-де-ла-Лана, означает, что их используют, чтобы отвлечь внимание и ресурсы на исследование пути, который никуда не ведет.

На мгновение Пьетро подумал, что нужно сообщить о похищении Тицианы полковнику Морандо из налоговой полиции. Но тот будет действовать согласно правилам, а сейчас это исключено, потому что тогда придется раскрыть сведения, которые должны быть государственной тайной.

Но есть и другой путь. Тот, который еще два часа назад вызвал бы у него муки совести. Тот путь, из-за которого он окончательно порвал с Тицианой, потому что не хотел стать таким, как она и ее друзья. Договориться с Туристом без посредников.

Такие переговоры вели прямо в ад, но были единственным путем, на котором Пьетро мог попытаться помешать противоестественной логике шпионов одержать победу.

Огромным усилием воли он отодвинул в дальний угол своего сознания образ Тицианы-пленницы.

Люди, которых пытают, всегда говорят. Им удается умолчать только о том, чего они не знают. Но ему было нужно время, и поэтому он надеялся, что Тициана не сразу назовет его имя.

Пьетро включил телефон Кики Баккер. По количеству сообщений и пропущенных вызовов было ясно: много людей спрашивали Кики, куда она пропала. Но среди этих многих не было Абеля Карта-гены.

Пьетро сам послал ему СМС-сообщение:

«Мне нужно поговорить с тобой».

Через несколько минут Абель ответил:

«Среди ночи? Дело, видимо, очень срочное!»

– Привет, Абель! – поздоровался Самбо.

– Привет, Пьетро!

– Вы все на той же квартире?

– Да.

– А почему?

– Не могу понять смысл этого вопроса.

– Мы еще много дней назад узнали, кто вы такие, однако вы даже не подумали о том, чтобы перебраться в безопасное место.

– Ты беспокоишься о нас? Как мило!

– Я думаю, что ваши начальники выставили вас напоказ. Ты знаешь, что это значит?

– Да. Но у тебя есть для меня что-то или ты разбудил меня среди ночи, чтобы сообщить очевидные вещи?

– Я хочу предложить тебе обмен. Ты можешь получить неприкосновенность. Для тебя и для Зои Тибо.

– Соглашаюсь сразу. А я что могу тебе предложить?

У Самбо кровь застыла в жилах: Турист не знал о похищении Тицианы. Ему ничего не сказали, потому что, принося его в жертву, учли, что Картагена расскажет все, что ему известно.

– Если ты этого не понял, значит, не знаешь, о чем идет речь, – огорченно сказал бывший комиссар. – Ты никому ни для чего не нужен, но те, кто тебя схватит, все равно заставят тебя страдать перед тем, как бросят на корм рыбам. Я был бы доволен этим, но то, что я ищу, важнее.

– Мы можем добыть какую-нибудь информацию и снова стать конкурентоспособными на рынке.

– Вы всего лишь два серийных убийцы, карьера которых подходит к концу.

– Тебе не стоит обрывать этот канал связи, – нанес ответный удар Турист. – Дай нам еще один шанс, и ты не будешь разочарован.

– Вы приговорены. Вам остается всего несколько часов, и то если они уже не окружили ваш дом.

Сказав это, Пьетро нервным, почти истерическим движением нажал на красную кнопку. Он продал свою душу настолько, что предупредил Туриста об опасности ради слабой надежды, что тот, спасая свою шкуру, сумеет выяснить, где держат Тициану.

С ужасом он осознал, что теперь Абель Картагена может приговорить его к смерти. Люди из таких служб не оценили бы то, что он самовольно вступил в контакт с серийным убийцей, предупредил того о близкой опасности и пообещал этому убийце спокойное будущее. За такую предприимчивость можно получить пулю.

Самбо позвонил по другому телефону, разбудил Нелло и шепнул ему:

– У меня плохие новости, и, вероятно, я сделал глупость.

– Я еду к тебе, – сказал Каприольо.

– У тебя есть последняя возможность выйти из этого дела.

– Но ты не этого хочешь, иначе не стал бы будить меня среди ночи.

Самбо схватился руками за голову.

Глава 16

Лори услышала сначала сигнал, оповестивший о первом сообщении, а потом – вибрацию телефона Кики Баккер. А этот мобильник, насколько она знала, должен быть выключен и недоступен.

Абель был на кухне и запер дверь изнутри, поэтому Лори затаилась перед дверью. С этого места ей удалось услышать значительную часть разговора. Теперь она сидела напротив Абеля.

– С кем ты говорил? – спросила она.

Картагена не ответил. Вместо этого он задал ей встречный вопрос:

– Имя Лори выбрала ты?

– Нет, оно было написано в фальшивом паспорте.

– Тебе бы стоило сменить фамилию, но продолжать называться Зоей. По-гречески имя Зоя означает «жизнь». Идеальное имя для серийной убийцы.

– Как ты о нем узнал?

– Мне сказал его Пьетро – тот, с кем я сейчас любезно беседовал по телефону. Это игрок из команды наших противников, – ответил Абель. – Абернети сказал тебе, что меня раскрыли, но забыл добавить, что они добрались и до тебя.

– Ты любезно беседовал с врагом?

– Да, но об этом я расскажу позже. Теперь у меня есть более срочный вопрос: ты сможешь выжить одна, без помощи Абернети?

– Да, – убежденно ответила канадка. – Серьезная проблема только одна – деньги. Их нужно очень много, поэтому «Свободные профессионалы» дают тому, кто им служит, только необходимый минимум. Он все время должен сосать грудь организации и этим прикован к ней. Без денег он не может никуда убежать, и у него не возникает соблазна дезертировать.

Лицо Картагены просветлело.

– Я тоже кормящая грудь, красивая и полная молока, – сказал он, сияя от счастья. – Моя мать оставила мне несколько заначек, чтобы я смог оплатить расходы на судебные процессы. Она считала, что на меня обязательно кто-нибудь подаст в суд.

– Она была богатая?

– Очень богатая, но прежде всего дальновидная, – ответил Абель, притворившись, что у него приступ ностальгии. – Она всегда помогала мне выживать и приспосабливать мир к моему от природы «бурному и живому» характеру. Она всегда употребляла именно эти слова в разговорах с адвокатами и психологами.

– Значит, ты всегда был злым.

Абель потерял интерес к своему прошлому.

– За последние часы случилось что-нибудь важное? – спросил он.

– Насколько я знаю, нет, – ответила Лори.

– В прошлый раз, когда уходила из этой квартиры, ты была вооружена и сказала, что идешь на задание.

– Я помогла Абернети и Норману опознать человека, который держал нас под контролем, и проследить за ним. Кажется, он таксист. Он подвез нас на своем катере.

– И это все?

– Да.

– Пьетро сказал мне, что нас вот-вот схватят, – сказал Абель. – Он утверждает, что «Свободные профессионалы» принесли нас в жертву и отдали на съедение противнику. И я чувствую большой соблазн поверить ему, потому что, как я уже говорил тебе, мы – те, кем могут пожертвовать.

Лори покачала головой:

– «Свободные профессионалы» не сдают своих агентов. Это не в их правилах. Ты представляешь себе, сколько информации я могла бы предоставить, если бы меня схватили?

– Тогда как же они поступают?

– Срубают сухие ветки.

– По-твоему, как они поступили бы, если бы сухими ветками были мы?

Лори посмотрела время на экране мобильника и ответила:

– Примерно через час они определили бы наше местоположение по маячкам, которыми сами нас снабдили. А потом три человека очень тихо открыли бы нашу дверь, дошли бы на цыпочках до нашей комнаты, обезвредили нас разрядами электрошокера, затем удушили нейлоновыми мешками. Как только работа была бы закончена, пришли бы еще двое с парой тележек и таким же количеством сумок.

– Если ты права, то добрый Пьетро ошибается, – подумал вслух Картагена. – Он уверен, что нас держат здесь для того, чтобы без помех заниматься другими делами. Но в таком случае зачем нас убивать?

– Чтобы получить сразу два результата. Во-первых, избавиться от ненужных и вредных людей, а во-вторых, заставить противника искать тех, кто уже не существует. Пусть он бесполезно и непродуктивно тратит время.

– Значит, так они и поступят, – убежденно сказал Абель. – Ты хочешь ждать их на кухне или в кровати? Я сказал «ты», потому что сматываюсь сейчас же.

Канадка прикусила губу и спросила:

– По-твоему, они нас обманывают?

Турист развел руками:

– Даже враг был так любезен, что сообщил нам об этом, а ты еще сомневаешься?

– Ты не манипулируешь мной? Я бы не хотела, чтобы именно сейчас в наших отношениях возникла напряженность.

«Смертельно опасная напряженность», – подумал Картагена. Лори была ему нужна: она идеальная подруга для жизни в бегах.

– Ты знаешь, я всегда стараюсь убедить тебя, что с моих губ слетают только жемчужины мудрости. Знаешь и о том, что мне нравится командовать. Но в этом случае речь идет о наших шкурах. Я понимаю, что ты сейчас сбита с толку: нужно поставить на места слишком много фрагментов этой мозаики. Но я только предлагаю тебе спрятаться на улице и посмотреть, что будет дальше.

Лори кивнула и пошла одеваться. Абель выпил стакан воды: от долгих разговоров он почувствовал жажду. Теперь он узнал, что канадка недоверчива по природе. И она отчасти была права: имея дело с индейцами и заключенными, двумя из самых ненадежных разновидностей людей на земле, она усвоила, что всегда должна быть настороже.

Чтобы заставить ее поступить согласно его желанию, он должен был признаться, что хотел ее обмануть, и раскрыть перед ней свою игру. За километр видно, что Лори никогда не умела играть в покер.


Они крадучись вышли из дома. Снова начался дождь. В это время года рассвет должен был наступить чуть раньше шести часов. А по словам Лори, киллеры наносят удары около пяти утра. Это время рекомендовано выбирать всем, кто намерен убить спящего человека: ранним утром сон глубок, ночь темна, улицы свободны, полицейские устали. Абель и Лори спрятались в сухом месте – в подъезде одного из соседних домов. Канадка легко отперла дверь подъезда маленькой отмычкой, которую носила в рюкзаке.

В 4.48 на площадь Кампо-де-ла-Лана вошли трое мужчин в черной одежде и с капюшонами на голове. Они держались близко к стенам домов.

– Это Норман, Дилан и Калеб, – прошептала Лори. – Ты был прав. Теперь нам стоит прыгнуть в первый же местный поезд и уехать в какой-нибудь соседний город. По дороге подумаем о том, как начать новую жизнь.

– Может быть, нам выгодней всего остаться в Венеции.

– Я в этом сомневаюсь.

– Зависит от того, какую информацию мы можем предложить Пьетро. Он обещал неприкосновенность нам обоим.

– И ты ему веришь?

– Нет. Но с переговоров всегда удается что-то унести домой. В любом случае так мы его убедим, что не в состоянии справиться сами, и он будет недооценивать наши возможности.

– Но дело не только в этом, верно?

– Я хочу отомстить Македе и тем типам, которые в данный момент входят в наше гнездышко с далеко не дружественными намерениями. Кроме того, я хочу оставить здесь знак Туриста. Это будет последний его знак, скоро я сменю имя и должен буду поменять стиль.

– А где мы скроемся? Мы не можем пойти в гостиницу, тем более не можем снять комнату в сети «постель и завтрак».

– Я уверен, что синьора Кэрол Коули-Бьондани будет очень рада приютить нас на несколько дней в своей прекрасной квартире на Кампо-де-ла-Лана.

– Эта мегера? – У Лори вырвался смешок. – Помоему, это отличная идея!

– Но ты еще не ответила на мой вопрос: есть ли у нас товар для обмена?

– Зависит от того, что они ищут.

В этот момент трое убийц вернулись на улицу. Норман остановился посреди проезжей части и быстро огляделся, поворачиваясь во все стороны и всматриваясь в темноту. Он был без головного убора и не обращал внимания на продолжавший лить дождь.

Абель чувствовал, что по-настоящему боится его. И надеялся, что сможет изгнать из себя этот страх, если Норман умрет. В одиночку Картагена никогда бы не осмелился бороться с этим человеком, но, к счастью, у него был Пьетро со своими товарищами.

Вскоре троица удалилась. Турист сделал шаг к выходу, но канадка остановила его:

– Подожди, там кто-то есть.

Через несколько секунд они увидели, как мимо прошла женщина в темной одежде. У нее не было зонта, она была одета в непромокаемые шапку и плащ. Картагена заметил отсутствие сумочки. Не было никаких сомнений: женщина входила в группу Пьет-ро. Случай пожелал, чтобы она всего на несколько мгновений разминулась с Норманом и не попала к нему в лапы.

Незнакомка на минуту остановилась напротив дома и несколько раз повернула правую ладонь в разные стороны.

– Фотографирует место операции, – объяснила канадка. – Они должны были бы это сделать еще много часов назад. Значит, опаздывают с организацией штурма. Либо они бездарности, либо у них мало людей в этой зоне.

Женщина-агент ушла в противоположном направлении. Абель послал СМС-сообщение:

«Благодарю тебя за то, что предупредил. Теперь мы сменили место жительства, но остаемся в твоем распоряжении. Зоя в состоянии помочь тебе».

Канадка дотронулась до его плеча и сказала:

– Мы должны уходить.

Говоря это, она проталкивала в щель почтового ящика телефон, который до сих пор связывал ее с Абернети. Через несколько часов «Свободные профессионалы» определят, где он находится, заберут и получат подтверждение того, что два психопата не дали себя убить, как последние идиоты. Ярость, которую сдерживало самообладание, таилась в душе Лори, как огонь под слоем пепла. Скоро должен был вспыхнуть пожар.

Глава 17

Пьетро прочел сообщение на экране мобильника и переслал текст Нелло.

– Звони ему, – посоветовал детектив.

– Это прыжок в темноту.

– Он оттолкнул тебя, когда ты позвонил ему в первый раз. Проверим, способен ли он помочь нам найти синьору Базиле.

Самбо зажег еще одну сигарету, чтобы потянуть время. Нелло пришел меньше чем через двадцать минут. Детектив выслушал друга не моргнув глазом и был готов сделать что угодно для освобождения Тицианы.

– Она одна из нас, и мы поступим по-нашему, – сказал Нелло.

Ему все было ясно – к счастью. Разговор друзей был долгим и подробным. Оба чувствовали тяжесть огромной ответственности, которую брали на себя. Настало время действовать.

Бывший комиссар позвонил Туристу:

– Привет, Абель.

– Привет, Пьетро, хорошо, что ты позвонил.

– Ты по-прежнему в Венеции?

Картагена недовольно фыркнул: уж очень наивным был вопрос, и спросил:

– Чем мы могли бы вам помочь?

– Возможно, сейчас мне стоит напрямую поговорить с женщиной.

Через несколько секунд женский голос с французским акцентом произнес:

– Я знаю, что вам известно мое настоящее имя, но предпочитаю, чтобы вы называли меня Лори.

Самбо подумал, что этот голос приятно слушать и что он не ассоциируется с жестокостью ее преступлений.

– Хорошо. Нет проблем, – ответил он.

– Неприкосновенность для обоих, верно?

– Да.

– Что вы хотите знать?

– Я ищу женщину, которую Македа захватил в плен здесь, в Венеции.

– Македа? Я такого не знаю.

– Синьор с заметной внешностью, борода и волосы седые.

– Поняла. Я знаю его под другими именами. Сейчас его называют Абернети. Они все взяли себе имена из телесериала «Мотель Бейтса», а название сериала стало названием операции.

«Это больные люди», – подумал Пьетро и сказал:

– Я хочу знать, куда они ее увезли.

– Вы хотите ее освободить?

– Да, это наша цель.

– Значит, если я выясню, что ее уничтожили, соглашение перестанет действовать?

Бывшего комиссара этот вопрос застал врасплох. Пьетро решил ответить честно:

– У меня есть полномочия вести переговоры только в том случае, если женщина жива.

– Не понимаю. Вам не интересно захватить того, кого ты называешь Македой, и его людей?

– Нет. Меня интересует только она, – ответил Пьетро. – Я могу направить тебя к другим агентам, которых, я уверен, заинтересует это предложение. Но сомневаюсь, что они сдержат слово.

– Я позвоню тебе, как только что-нибудь узнаю, – пообещала Лори и закончила разговор.

Несколько секунд Самбо слушал в трубке тишину и лишь потом перевел взгляд на Каприольо.

– Ты уверяешь, что только один можешь их спасти. Но у тебя нет ни такой власти, ни намерения делать это.

– Нет.

– И ты думаешь, что они не почувствуют ложь?

– Постараемся не дать себя обмануть, но никто не гарантирует, что мы окажемся хитрей.

– Как бы ни пошли дела, в конце концов мы попытаемся их убить.

– Это мы все время знали.

– Но мы не приняли в расчет, что нам, возможно, придется стрелять и для того, чтобы вернуть домой Базиле.

– Я не думаю, что мы вдвоем сможем взять приступом их нору.

– В какую дурацкую историю ты меня втянул? Мы разговариваем как двое сумасшедших.

Нелло дотронулся до своего бока в том месте, где прятал пистолет, и хотел сказать еще что-то, но передумал и пошел на кухню варить кофе.

– Они по-прежнему здесь, в Венеции, – сказал Пьетро, ища сахар. – Но где прячутся? Они уж точно больше не могут пользоваться сетью убежищ «Свободных профессионалов».

– Главная проблема сейчас – найти убежище для нас самих, – напомнил ему детектив. – Скоро супермены с Сакка-Физола придут сюда требовать объяснений. А если Тициана заговорила, «Свободные профессионалы» знают имена и адреса нас обоих.

– Я не знаю, к кому обратиться.

– А я знаю, но не знаю, совместимо ли это с твоей моралью.

– Проститутки из гостиниц?

Нелло кивнул и, усмехнувшись, уточнил:

– Из четырех– и пятизвездочных отелей.

– А как ты уладишь дела со своей работой? Возможно, из-за этих событий нам придется долго отсутствовать.

– За свою должность я не опасаюсь: у меня есть способные подчиненные, они справятся. Я надеюсь, когда закончится этот кошмар, работа все еще будет за мной.

Пьетро, перед тем как уйти, забрал с собой запас денег, взятый с базы на Сакка-Физола.

– Сколько там? – спросил Каприольо.

– Тридцать тысяч.

– Помни, что десять тысяч из них мои. Их обещала мне Базиле, когда взяла меня на службу как наемника. – Детектив попытался улыбнуться, но лицо исказила гримаса ужаса. – Я не могу перестать думать о ней, о том кошмаре, что с ней делают, – выдохнул он, сбрасывая с себя тяжесть, которую больше не в силах был нести.

Пьетро отреагировал на эти слова спонтанно – схватил друга за воротник и спросил:

– Ты хочешь, чтобы я сломался?

Нелло понял его и извинился. Оба немного передохнули и вышли из дома как два моряка, отплывающие навстречу неизвестности.


Венеция проснулась под жарким солнцем, которое быстро высушило черепицу крыш. Хорошая погода вернула улыбки на лица. Дождь навевал грусть на торговцев, на хозяев гостиниц и ресторанов, на туристов. Этот город нравился мокрым или закутанным в туман лишь тем, кто, как Пьетро и Нелло, принимали его таким, каков он есть, ничего не требуя взамен.

Два друга дошли до особняка начала восемнадцатого века на улице Лунга-Санта-Катерина, возле Фондамента-Нове. На втором этаже этого дома жила Гудрун по прозвищу Валькирия. На самом деле ее звали Марике. Этой немке, высокой блондинке с широкими плечами и пышной грудью, было тридцать пять лет, родилась она в живописной местности в Нижней Саксонии. По мнению опытного Нелло, она была «образцом классической крупной телом проститутки, которая сводит с ума левантийского мужчину». Слово «левантийский» в городе у лагуны до сих пор сохранило географическое значение, в котором употреблялось несколько столетий назад.

Гудрун приняла их очень радушно, хотя их приход и заставил ее встать с постели. Бывшему комиссару было достаточно бросить беглый взгляд на стены и книжный шкаф, чтобы понять, что здесь живет культурная женщина.

Из хай-фай-аппаратуры звучала изысканная музыка парижской группы Beltuner. Пьетро узнал об этих парижанах, когда нашел компакт-диск с их музыкой в дисководе компьютера автомобиля, хозяин которого был убит. Он тогда прослушал эту музыку, ища в ней бог знает каких объяснений, но преступление не было раскрыто. Он сохранил в архиве своей памяти это дело, но не музыкантов.

Скандал лишил его желания питать душу прекрасным, и теперь он ощущал всю силу этой красоты, но был почти не способен реагировать на нее.

К тому же он чувствовал себя неловко из-за профессии, которой занималась хозяйка дома. Пьетро предпочел бы, чтобы она рассказала ему какую-нибудь маленькую ложь на этот счет. С проститутками ему случалось встречаться, но он никогда не знакомился с ними близко из-за того, что был воспитан в ханжеской семье, где мир делили на тех, кто ходил к проституткам, и тех, кто их жалел.

В квартире было три спальни. «Я работаю вне дома, в отелях», – сразу же объяснила немка, когда заметила недоумение во взгляде бывшего комиссара. Но потом она ради забавы прочла ему целую лекцию о преимуществах работы в гостиницах.

– Не нужно каждый раз менять постельное белье и полотенца, мыть ванну и пол, – объяснила она, взглядом побуждая собеседника поддерживать разговор. – Меньше устаешь, и к тому же меньше расходов.

Когда зазвонил телефон, который Тициана Базиле дала Пьетро, Нелло пришел другу на помощь в своем цветистом и ироничном венецианском стиле. И сделал это сразу же после звонка, хотя вызов вовсе не был желанным.

– Мы должны встретиться, – сказал по телефону итальянец, руководивший оперативной группой.

– Не вижу причины для этого, – возразил Самбо, выходя из гостиной.

Его собеседник повысил голос:

– Ты должен подчиняться приказам, а это приказ. Поэтому, где бы ты ни был, подними свою задницу со стула и беги сюда.

– Не хочу быть невежливым, но я совершенно не намерен участвовать в вашей деятельности.

– Это что за хрень? Я же сам принял твое предложение реабилитировать тебя, если будешь сотрудничать с нами, а теперь ты идешь на попятный? Берегись! Так дела не делаются.

– Я заканчиваю разговор, – предупредил его Пьетро и нажал красную кнопку, избавляя себя от ругательств.

Этот тип не понимает, что Самбо не способен лавировать между несколькими стратегиями обмана. Он с трудом справляется с одной историей, которую никогда не простит себе даже в лучшем из возможных случаев.

Однажды он и Изабелла смотрели фильм, сидя на диване у себя дома. Фильм назывался «Крот». Там шла речь об агенте-двойнике, который занимал высокую должность в британской разведке в шестидесятые годы. В какой-то момент Пьетро ушел, потому что не мог этого вынести, – так сильно он чувствовал напряжение этого человека. «Крот» играл на нескольких уровнях, вооруженный только ложью. И внимательно следил за каждым слогом, за каждой интонацией голоса.

Оставив немку и Нелло беседовать, он ушел в спальню, которая была ему указана. Ее окна выходили на канал, прохожих было мало, судов тоже.

Пьетро сел на стул и стал не отрываясь смотреть на мобильник, ожидая, что два серийных убийцы помогут ему спасти последнюю женщину, с которой он занимался любовью.

Глава 18

– Я должна пойти к парикмахеру, – сказала Лори, роясь в шкафу синьоры Кэрол Коули-Бьондани в поисках подходящей одежды.

– По-твоему, сейчас подходящий момент, чтобы наводить красоту? – спросил Турист.

– Нас ищут, чтобы убить, а мои рыжие волосы заметны как флаг. Они нас выдают.

– Ты можешь надеть парик.

– Парики срабатывают только в фильмах. В реальной жизни они вызывают подозрения. Обычные люди спрашивают себя, почему ты в парике, а разведчики и полицейские тянут руку к пистолету.

Канадка нервничала. Она повернулась к хозяйке дома, которая была привязана жгутами для крепления шлангов к одному из стульев. Рот хозяйки был залеплен клейкой лентой.

– Сразу видно, что ты старуха, – прошипела Лори. – Посмотри, как ты одеваешься!

Кэрол, несмотря на терзавший ее ужас, обиделась и охотно ответила бы канадке в том же духе, но была вынуждена только метать в нее жгучие взгляды.

Взаимная неприязнь этих женщин была велика, и Абель с трудом убедил свою подругу не убивать Кэрол. Еще не время.

Они пришли сюда в семь часов утра. Сначала Кэрол не хотела открывать дверь: она подумала, что вернулись те ужасные полицейские, которые выписали ей сумасшедший налог.

Картагена назвал себя и ловко обманул хозяйку, сказав, что случилась авария и квартира на Кампо-де-ла-Лана залита водой.

Как только они вошли, Лори пригрозила хозяйке пистолетом. Та решила, что это грабеж, и приготовилась умереть, защищая свое имущество, но успокоилась, когда поняла, что эти двое ищут убежище. Она была уверена, что их разыскивает полиция за какую-то гнусную торговлю, связанную с миром продажного секса.

Канадка спросила ее, кто часто бывает в квартире. Оказалось, почти никто, кроме уборщицы. Кэрол позвонила этой женщине и сказала, что заболела заразной болезнью, поэтому в ближайшие две недели велела не приходить.

– Идет мне это? – спросила Лори Абеля, показывая строгий весенний костюм сиреневого цвета.

– Неплохо, – ответил Турист. – Ты выглядишь иначе, кажешься более зрелой.

Канадка обула сандалии, взяла ключи от квартиры, позвенела ими и сказала ему:

– Лучше не выходи отсюда, но, если уж очень понадобится, не забудь их.

– Ты действительно идешь к парикмахеру? – спросил Абель. – Разве не нужно срочно искать ту женщину, которую «Свободные профессионалы» держат в плену?

– Я должна подойти близко к базам, которые находятся под наблюдением, а охрана там не догадается, что я так быстро сменила внешность, – сухо ответила Лори и фыркнула. – А ты займись этой сукой, оставлять ее в живых – напрасная трата времени.

– Почему бы тебе не сделать это самой? Она никогда тебе не нравилась.

Канадка подняла глаза к небу:

– Тогда почему ты запретил мне это сделать раньше? Иногда ты бываешь очень странным.

Абель втащил хозяйку дома в туалет – крошечную комнатку без окон. Убедившись, что женщина не сможет освободиться, он подпер ручку двери стулом.

Потом Картагена включил мобильник и обнаружил много вызовов от Ильзы. Он позвонил ей:

– Надеюсь, любимая, сегодня и для тебя хороший день.

– Куда ты пропал? Ты не отвечаешь по телефону.

– Я заканчиваю исследование о Галуппи и не хотел отвлекаться.

– Но я твоя жена, со мной ты не можешь прекратить контакты, как с другими.

– Мне кажется, ты обижена.

– Мне неприятно, что у меня не было возможности говорить с тобой. Грустно вечером возвращаться с работы и находить дом пустым.

– Тебе нужно потерпеть еще несколько дней, а потом я снова буду с тобой. И мы проведем уйму времени вместе – ты, я и наш ребенок. Я очень хочу его иметь.

Мать Абеля настояла на том, чтобы он брал уроки у немецкого театрального актера, и тот научил его правильно расставлять и выдерживать паузы в речи. Они имели первостепенное значение для достоверности тона, но этот процесс было нелегко понять. Теперь Абель делал это автоматически, и ему не составило труда притвориться, что он вернется в Копенгаген, чтобы вместе с этой женщиной произвести на свет сына и продолжить свою жизнь музыковеда.

Он спокойно и аккуратно надел свой наряд Туриста. Роясь в сумочке Кэрол, чтобы найти ключи, обнаружил там перечный спрей для самозащиты и положил его в свой рюкзак: может пригодиться.

Затем он пешком дошел до пристани Рива-де-Биазио, там дождался речного трамвая, на котором доехал до Сан-Заккариа. Как всегда, Турист чувствовал себя невидимым в толпе гостей Венеции. На Фондамента-Санта-Анна толпа понемногу поредела, а выйдя на просторную площадку перед базиликой Сан-Пьетро-ди-Кастелло, он увидел лишь несколько маленьких групп паломников.

Турист осмотрелся вокруг, жадно ища глазами избранницу, которую Абернети помешал ему убить. Он не уедет из Венеции без ее Gucci из красной кожи!

Притворяясь, что фотографирует остатки старины и памятники, он подошел к маленькому кирпичному особняку, куда входила женщина, и сфотографировал блестящие латунные таблички на двери. Потом он нашел поблизости бар и велел подать себе порцию пива и телефонный справочник. В справочнике почти не было разрезанных страниц: теперь им пользовались все реже. Турист принялся выяснять, какие из сфотографированных фамилий сочетаются с женскими именами. Потом он с мобильного вошел на сайт Internet Pipl и стал искать информацию о каждой из этих женщин. Меньше чем через двадцать минут узнал, кто из них его избранница. Лавиния Кампана, родилась в Мантуе тридцать пять лет назад, биолог. На ее странице в Фейсбуке было сказано о ней очень мало, и страница эта не обновлялась минимум два года. Сведения устарели, как будто она порвала все связи с миром.

Абель надеялся, что причина этого не в характере Лавинии, что она не обычная неудачница, страдающая от депрессии. Блеск последнего преступления, помеченного знаком Туриста, не должен потускнеть от сострадания, которое может вызвать жертва.

Когда он возвращался к дому избранницы, тень покосившейся колокольни на несколько секунд загородила от него слепившее глаза солнце. Лишь благодаря этому он увидел человека, который ходил по улице и рассматривал прохожих. Это был один из людей Абернети. Турист недооценил щеголя, а тот оказался дальновидным и поставил одного из своих приспешников именно в этой зоне. Случай снова был благосклонен к Абелю – дал возможность спастись.

Впрочем, Абель сам унизил себя, выпросив у Абернети обещание, что тот поможет ему задушить блондинку с благословения «Свободных профессионалов» и с их помощью.

Турист убедился, что наблюдатель находится здесь один, и позвонил Пьетро:

– Готовы ли документы насчет моей неприкосновенности?

– А ты нашел мою подругу?

– Пока нет, но я могу помочь тебе захватить одного из подчиненных человека, которого мы называем Абернети, а ты – Македой. Это тебя интересует? Возможно, он сможет дать вам полезные сведения.

– Где мы его найдем? Как узнаем?

– Я мог бы сделать хорошую фотографию этого человека и любезно поделиться этим снимком с тобой. Через сорок пять минут этот тип мог бы пересекать площадь Кампо-до-Поцци.

– Согласен, жду фото.

– Пьетро!

– В чем дело?

– Как видишь, я тебе помогаю, а ты делаешь что-нибудь, чтобы сдержать свое обещание?

– Сдай нам этого типа и помоги освободить женщину – и ты получишь то, что просишь.

Турист завершил вызов и прошептал:

– Я получу все, даже то, что ты не можешь себе представить, дилетант хренов.

Он был доволен тем, как шли дела.

Затем он установил телеобъектив и нацелил его на лицо агента, скачал получившийся снимок из камеры в мобильник и послал его Пьетро.

Турист попытался представить себе, как суетятся те, кто в спешке готовит западню в такой короткий срок, как Пьетро сидит в своем кабинете, окруженный новейшей техникой, и выстреливает целый залп приказов.

Картагена был бы очень разочарован, если бы увидел Пьетро – смущенного и неловкого, который прятался в доме проститутки, Пьетро, которому понадобилась чужая помощь, чтобы скачать фотографию с одного мобильника на другой, добавить к ней СМС-сообщение, где указаны место и время, и послать ее человеку, который ему совсем не нравился.

Примерно двадцать минут Картагена ждал, спрятавшись в укрытии. Потом он сделал так, что преследователь увидел его и пошел за ним следом. Он был взволнован: эта игра его забавляла. Правую руку он держал в кармане брюк и сжимал в ней распылитель жгучей жидкости.

На площадь Кампо-до-Поцци он вышел с опозданием примерно на две минуты. И пошел по ней, опустив голову и наслаждаясь тем, что охотники на людей бросали на него взгляды, но через долю секунды переставали им интересоваться. Они не знали, кто он, и в любом случае сейчас он не был объектом их операции.

Он услышал за спиной слабый шум быстрых шагов и сдавленный крик, но не оглянулся, а пошел дальше, прямо вперед, немного ускорив шаг. Свернув к каналам Рио-деи-Скуди и Санта-Тернита, он увидел двух мужчин, которые быстро шли ему навстречу. Один был коренастым и лысым. Другой был Пьетро, в этом Турист не сомневался. Они тоже узнали его, их руки быстро потянулись к пистолетам.

И Абель продемонстрировал власть над жизнью и поступками этих людей, которую имел в этот момент: сердитым движением руки он приказал им пропустить его.

Коротышка, кажется, решил не исполнять его желание, но другой остановил коротышку, схватив за плечо, и сказал:

– Дай ему пройти.


Через час Абель вернулся в дом синьоры Коули, уверенный, что за ним никто не следит. Он устал. Убедившись, что дверь в закуток, где сидела в заточении хозяйка, надежно заперта, он лег на диван и блаженно вытянулся.

Какие незабываемые ощущения! Турист уходит со сцены во всем блеске славы, которую заслуживает.

Он спросил себя, каким станет его будущее как серийного убийцы. Нужно будет использовать новый почерк. Никто никогда не должен догадаться, что за новой маской скрывается их старый знакомый Абель Картагена.

Мысль о том, что необходимо измениться, была мучительной. Но он был уверен, что в новом облике сумеет прославиться еще больше. К тому же теперь у него есть опыт, и он не повторит прежние ошибки. Первое из новых правил: не полагаться на случай при выборе жертвы. Великий властелин вселенной капризен и может привести на твой путь опасных женщин, которые приносят беду, как Дамьена, смерть которой дала начало этой нелепой и запутанной шпионской истории.

В какой-то момент все эти мысли о смерти ему наскучили, и он погрузился в своевременный и восстанавливающий силы сон.

Примерно через три часа его разбудил шум, доносившийся из кухни. Это вернувшаяся Лори готовила себе яичницу.

– Ты гремишь, как гроза! – воскликнул он.

Она улыбнулась и несколько раз повернула голову, демонстрируя Абелю свою новую прическу. Теперь ее волосы были короткими и имели красивый цвет – густой черный с фиолетовым отливом.

– Ты действительно красивая.

– Я и раньше была такой.

– Конечно, была. Но эта стрижка очень тебе идет.

– Идет, это правда, но она меня старит. Этот хренов итальянец-парикмахер захотел сделать по-своему.

Абель понял, что лучше прекратить этот разговор.

– Ты выяснила, где они прячут женщину? – спросил он.

– Да, и это оказалось на удивление легко, – ответила Лори. – Я предполагала, что Абернети вложил больше средств в убежища здесь, в Венеции. Мне казалось, она должна стать важной базой для организации.

– А что на самом деле? – поторопил ее Картагена, которого совершенно не интересовала стратегия этой шпионской группы.

– Они увезли женщину в необитаемый дом на Фондамента-Лизза-Фузина, возле церкви Сан-Николо-деи-Мендиколи. Дом принадлежит «Свободным профессионалам», он идеально подходит для этого случая, потому что в него есть вход с канала. Но приобретением дома занималась Гита Мрани, та женщина-агент, которую ты засветил, когда тебе пришло в голову пойти за ней, чтобы ее задушить.

«Еще один неверный выбор», – подумал Картагена.

– Ты действовала великолепно, – похвалил он канадку. – Бесполезно спрашивать тебя, как ты убедилась, что это место – то, которое нужно.

– Ты мне льстишь, но не доверяешь, – заметила Лори. Рот у нее при этом был полон еды.

– Неправда. Просто сейчас мы должны сократить время переговоров с нашим другом Пьетро и не можем позволить себе ошибочные оценки.

Канадка встала и взяла из холодильника бутылку пива.

– Будь спокоен, – заверила она Абеля, – у меня нет ни малейшего сомнения. Туда приехал на речном трамвае Норман, и не один, а с агентом, которого я знала под именем Сандор. Тогда мы были в Марракеше и использовали имена персонажей «Трона из мечей». Ты когда-нибудь видел этот сериал? Сам сюжет-фэнтези я не понимаю, но сексуальные сцены были поучительными – до некоторых вещей я бы никогда не додумалась.

– Кто такой этот хренов агент? – лишаясь терпения, прервал ее Абель.

– Дознаватель. Он проводит допросы. Причем только важные.

– Когда ты его видела?

– В 17.22.

Абель бросил взгляд на часы. Они показывали 19.03.

– Значит, она еще жива, – сказал он.

– Да. Если они затребовали сюда этого человека, значит, хотят вытянуть из нее все ее воспоминания до единого, даже то, что она увидела, когда только что родилась.

Абель показал ей фотографию агента, которого заманил в плен.

– Это Дилан, – с презрением сказала Лори. – Он был одним из тех троих, которые пытались застать нас врасплох спящими.

– Он преследовал меня, поэтому я решил немного подшутить над ним и сдал его товарищам Пьетро.

– Отличный ход!

Абель пожал плечами. Лори не хватало сообразительности, чтобы понять все, что подразумевал этот ход.

– Как ты думаешь, этот Дилан знает это место на Рио-де-ла-Мизерикордиа? – спросил он.

– Понятия не имею. Но правила оперативной работы достаточно строго требуют разделения труда. Я думаю, что если ему дали задание найти и ликвидировать тебя, то у него был напарник. В таких заданиях не задействуют больше двух агентов.

– Я никого другого не заметил, хотя смотрел внимательно.

– Вероятно, он искал тебя в другом месте.

– Настал момент свести счеты и покинуть этот город.

– Что ты задумал?

– Преподать урок всем этим дебилам и оставить след моего пребывания здесь.

– Мы должны подумать еще и о подготовке побега.

– Это твое дело. Я должен вести переговоры с Пьетро.

Глава 19

Пьетро и Нелло мучились от противоречивых чувств. Сначала они молча курили, потом укрылись в каком-то кафе и решили выпить что-нибудь «подкрепляющее». Каприольо, делая заказ, применил этот устаревший термин, но бармен прекрасно понял, что двум друзьям требуется что-нибудь спиртное и тонизирующее.

– Не могу в это поверить! Нам нужно было только протянуть руку, чтобы схватить Туриста, а мы дали ему уйти, – сказал детектив.

– У нас не было выбора, – ответил Самбо.

– Не знаю, так ли это. А если он водит нас за нос?

Бывший комиссар стукнул своим бокалом по старой покрытой цинком стойке:

– Перестань, Нелло. Бесполезно раз за разом задавать себе одни и те же вопросы. Мы должны играть в его игру.

Каприольо замолчал. Пьетро вышел из кафе, зажег сигарету, позвонил начальнику Тицианы и спросил:

– Вы его взяли?

– Да, и везем на допрос. Откуда ты узнал, что он пройдет именно в этом месте и в это время?

– Я не могу ответить на этот вопрос.

– Ты доводишь меня до бешенства.

– В самом деле? Я отдал вам одного из «Свободных профессионалов», а вы, как мне кажется, до сих пор не сумели ничего лучше, чем послать на смерть Сесара, Матиса и Тициану! – возмутился Пьетро.

– Я дам тебе знать, если появятся новости, – оборвал разговор его собеседник.

Самбо сообщил последние новости детективу. Нелло провел рукой по волосам и с горечью сказал:

– Подумать только! А я-то был возмущен тем, что творилось в Абу-Грейб. Я пил просекко и ел чикетти в остериях и при этом болтал о том, что от пыток нет пользы, что пытка – напрасная жестокость по отношению к пленным, а теперь жду не дождусь, когда другие убьют человека, чтобы спасти знакомую мне женщину.

Пьетро печально развел руками и ответил:

– Мы попали в темное подземелье, где идет тайная война. Не мы придумали ее правила.

– Это я уже слышал, – сказал Каприольо и пошел прочь.

Только сделав рядом с ним несколько шагов, Пьетро спросил, куда тот идет.

– Иду на Кампо-де-ла-Лана, взглянуть на убежище, – объяснил тот. – Может быть, там мы найдем что-нибудь полезное для себя. Нам же все равно нечего делать, пока его величество Турист не соизволит позвонить.

В магазине скобяных товаров Нелло купил маленький лом, и потом этим инструментом взломал дверь, замок на которой был ненадежным. Пьетро вошел внутрь первым, держа наготове пистолет. Но оружие не понадобилось: квартира была пуста, и ее уже кто-то бесцеремонно обыскал. Пол был усеян сломанными вещами, разбросанной одеждой, едой.

– Мы ничего не найдем, – сказал Самбо. – Может быть, стоит сообщить хозяйке, чтобы она прислала кого-нибудь сделать уборку?

– Пусть справляется сама. Или ты не помнишь, как она вела себя с нами?

В этот момент позвонил Турист. И сделал это как раз из дома той женщины, о которой они только что говорили. Случай еще раз позабавился, переплетая человеческие судьбы. Бывший комиссар надавил на кнопку громкой связи.

– Ты ее нашел? – спросил Пьетро, боясь услышать ответ и стараясь, чтобы голос не выдал его страха.

– Конечно, нашел, как обещал. И могу гарантировать тебе, что она еще жива. Но не знаю, долго ли проживет, потому что «Свободные профессионалы» привезли специалиста по допросам. Понимаешь, что я имею в виду?

– Где она находится?

– А где наша неприкосновенность?

– Документ о ней готов. Осталось только поставить печать.

– Чью?

– Министра.

Картагена усмехнулся:

– И что, по-твоему, должно быть дальше? Думаешь, я сейчас дам тебе эту информацию, потом Лори и я придем на встречу, и вместо бумаги, которой никогда не было, ты и этот смешной коротконожка продырявите нас пулями?

– Послушай, ты ошибаешься.

– Замолчи! – приказал Абель. – Кончай свой наивный и неуклюжий обман, или я прекращаю все контакты, и твоя подруга умрет.

– Хорошо, замолкаю.

– Кстати, кто она? Твоя жена? Или невеста?

– Это долгая история. Думаю, она тебе наскучит, – ответил Самбо.

– Доверяю твоему мнению, Пьетро. Итак, ты признаешь, что хотел нас надуть?

– Да.

– А я знал это с самого начала. Слышишь?

– Тогда почему мы еще разговариваем?

– Я объяснил это Лори так: с переговоров никогда нельзя уходить, потому что всегда найдется что-нибудь для обмена.

– Чего ты хочешь, Абель?

– Я совершил уже два преступления, которые не признаны моими, – ответил Турист, четко произнося каждый слог. – Теперь я убью в третий раз, и вы гарантируете нам неприкосновенность, а мне – должное признание в средствах массовой информации.

Самбо повернулся и взглянул на Нелло. Его лицо было искажено изумлением и ужасом.

– Ты сумасшедший! – крикнул Пьетро. – Как ты можешь думать, что такое предложение будет рассмотрено?

Но Турист не отступил.

– Сумасшедший – обобщенный термин. Употреблять его по отношению ко мне в разговорном значении несправедливо, и такое употребление меня раздражает, – объяснил он. – Я требую, чтобы ты обращался ко мне правильно.

– Прошу, извини меня, – поспешил вставить бывший комиссар, чтобы не потерять с ним контакт.

– Извинение принято, Пьетро. Если ты не хочешь принять во внимание мое предложение, я тебя понимаю. Но я также думаю, что у тебя нет полномочий отказаться от него. Ты – никто. В эти дни я все время думал, что ты – хренов дилетант, и теперь у меня есть подтверждение этого. Что я должен сделать, чтобы поговорить с кем-нибудь, кто значит больше, чем ты?

– Я сообщу тебе, что делать, – сказал Самбо и закончил разговор.

Он утратил ясность сознания, необходимую для управления этой ситуацией. Турист прижал его к стене.

– Он прав, – пробормотал бывший комиссар. – Я чертов дилетант.

– Не связывай его с оперативниками! – умоляюще попросил друга Нелло. – Выбрось в канал этот хренов телефон!

– Тициана умрет.

– Может быть, ее уже нет в живых, – возразил детектив. – И в любом случае ты не можешь позволить, чтобы этот преступник диктовал условия, которые позволяют ему убивать женщин.

– Я не могу сделать вид, что ничего не было.

– Ты должен! – потребовал Каприольо и схватил его за плечи. – Есть границы, которые нельзя переступать. Ни по какой причине.

– Те люди сами решат, что делать. Может быть, они сумеют спасти Тициану и ликвидировать обоих серийных убийц.

– Он слишком хитер для них. Ты знаешь, что так не получится.

– Я передаю мяч другим игрокам.

– Ты знаешь, что будет? У тебя не останется ничего! Турист использует тебя и забирает все, что есть у тебя в сердце и в уме. Но я не буду соучастником в этом преступном соглашении.

– Сейчас ты мне скажешь, что хочешь по-прежнему не чувствовать стыда, когда глядишь на себя в зеркало.

– Да, я не хочу так сильно пачкаться.

– Тогда наши пути расходятся.

У Нелло Каприольо глаза опухли от слез. Пьетро понимал: Нелло плачет о нем, о его душе. Потом Нелло ушел, не оглянувшись.

Самбо позвонил человеку из разведки:

– Арестованный заговорил?

– Да, но он не знает, где допрашивают Базиле. Он рассказал странную историю о том, что преследовал серийного убийцу.

– Туриста?

– Вот именно.

– Турист предлагает обмен: место, где держат Тициану в обмен на безнаказанность за новую жертву.

– Где ты находишься?

– В укрытии на Кампо-де-ла-Лана.

– Оставайся там. Мы едем к тебе.

Глава 20

Абель и Лори заканчивали приготовления к убийству и побегу из Венеции.

Канадка вышла на кухню и взяла там висевший над мойкой молоток для отбивания мяса:

– Пойду прикончу эту суку.

– Не думаю, что я позволю тебе это сделать, – возразил Картагена.

– Мне казалось, что ты согласен.

– Я передумал. Мне бы не хотелось, чтобы преступление омрачило блеск моего предприятия. Ты знаешь, как это для меня важно.

Лори смотрела на него, перебрасывая молоток из одной руки в другую, потом сказала:

– Я не хочу быть твоей слугой.

– Следующий раз будет твой, и я буду твоим верным соучастником.

– Я тоже чувствую желание, – заявила Лори. – И ты знаешь, что его нельзя сдерживать очень долго.

– Я тебя не разочарую. Я только прошу потерпеть еще немного. И к тому же, извини меня, но эта синьора не будет забавной жертвой. Мы можем найти добычу получше.

– Я их называю «человечки», – призналась канадка, украдкой следя за реакцией Абеля.

– Восхитительное название!

– Ты должен будешь развлечься вместе со мной. Я скажу тебе, что делать.

– Жду этого с нетерпением.

Картагена вынул кляп изо рта синьоры Кэрол Коули-Бьондани и разрезал путы, которые привязывали ее к стулу.

– Я только закрою дверь, – сказал Турист хозяйке дома. – Через несколько часов ты можешь выломать ее и освободиться. Не советую тебе звать на помощь или вызывать силы правопорядка. Мы еще ненадолго воспользуемся твоим любезным гостеприимством, и не повиноваться моим приказам означает умереть. Поняла?

– Вы украли что-нибудь? – спросила хозяйка, у которой были совсем другие заботы.

– Нет, мы люди другого сорта.

– Тогда я сделаю вид, что ничего не случилось. Я не хочу, чтобы ко мне домой явились полицейские, они могут снова обобрать меня. И в любом случае я хочу только одного: иметь возможность запереться в ванной. Думаю, что вы способны это понять.


Венеция в этот ночной час была безлюдна. Абель и Лори не встретили почти никого, пока быстрым шагом шли к району Кастелло. Лори отлично умела взламывать замки, а «Свободные профессионалы» вооружили ее отличными приспособлениями для этого.

Бесшумно, как две змеи, они вошли в квартиру Лавинии Кампаны. Лавиния спала, но Абель ожидал, что она будет одна, а рядом с ней тихо похрапывал мужчина.

Канадка вырубила обоих электрошокером.

– Я хочу, чтобы он смотрел, как я буду ее душить, – шепнул Турист. – Заткни ему рот, но оставь лежать, где лежит.

Лори понравилась эта мысль, и она связала мужчину по рукам и ногам.

– А сама спрячься, – добавил Картагена. – Он не должен видеть тебя, иначе расскажет о тебе полицейским.

Ожидая, пока двое на кровати придут в сознание, Турист нашел красную сумочку от Gucci и положил ее в свой рюкзак.

Он подумал, что сумочка, должно быть, подарок Лавинии от любовника. В приглушенном абажуром свете лампы мужчина казался минимум на двадцать лет старше Лавинии. Возможно, именно из-за него она больше не заходила на странички в социальных сетях. Сложная любовь, которую нельзя показать миру.

Мужчина пришел в себя первым. И замычал от ужаса, когда понял, что происходит.

– Спокойно! – возбужденно прошептал ему Абель. – Я убью только ее. Я – Турист.


Через десять минут Абель и Лори подошли к пристани Арсенала, где их ждал катер. На его борту был, как предписывало соглашение, только Пьетро. Лори поднялась на борт первая, держа пистолет наготове, наручниками приковала Самбо к штурвалу и обыскала бывшего комиссара. Потом она проверила катер, нет ли на нем взрывчатки и спутниковых систем слежения. Она делала это как обученный солдат – быстро и тщательно. Только удостоверившись, что все в порядке, она сделала знак рукой, и из темноты появился Абель Картагена.

– Привет, Пьетро, – поздоровался Турист.

Бывший комиссар показал подбородком на рюкзак и спросил:

– Там внутри сумочка женщины, которую ты только что убил?

– Да. Я бы показал ее тебе, но ни с кем не делюсь моими трофеями.

– Этот трофей не только твой, но и твоей подружки. Теперь ты должен убивать вместе с напарницей, потому что не справляешься с этим один.

– Ты хочешь меня спровоцировать? – усмехнулся Турист. – Ты и в этом дилетант.

Лори приставила ему ствол пистолета к шее под подбородком и потребовала:

– Закрой свой хренов рот и заводи мотор!

Турист исчез под палубой. Пьетро молился, чтобы Картагена выполнил договор и позвонил человеку из итальянской разведки. Канадка указала ему маршрут, всматриваясь при этом в темноту: нет ли подозрительных судов?

Они вышли на пляже Каваллино, возле Езоло. Турист не удостаивал Пьетро взглядом, но в глазах женщины бывший комиссар видел желание нажать на спуск. Самбо был оставлен дрейфовать на катере с выведенным из строя мотором. Его не могло унести далеко: рыбаки и яхтсмены должны были заметить его, как только рассветет.

Рискуя вывихнуть себе запястье, Пьетро дотянулся до сигарет и сделал несколько затяжек. Но вкус сигареты показался ему отвратительным, и он выбросил ее за борт. Только тогда он начал кричать.


Наручники с него снял сержант береговой охраны, которого вызвал спортсмен-австриец, принявший бывшего комиссара за беглеца.

Пьетро для установления личности отвели в комендатуру порта, в район Дорсодуро, но посреди проверки отпустили, торопливо извинившись. Выйдя оттуда, он увидел начальника Тицианы. Тот курил сигарету и глядел на море.

– Вы освободили ее? – спросил Самбо.

– Да, она спасена. Мы взяли их всех. Македа уже дал понять, что готов к сотрудничеству.

– На которое, как я думаю, вы пойдете.

– Я знаю его очень давно. Несколько лет он был моим непосредственным начальником. Это очень опытный человек. Он отлично знает, что может избавить себя от целой кучи неприятностей, если выдаст нам «Свободных профессионалов». И я уверен: он обеспечит нам возможность уничтожить эту банду сумасшедших.

– Еще один преступник, который сможет жить счастливым и довольным. Как Турист.

– Мы не могли поступить иначе. Откровенно говоря, мне неприятно, что погибла эта женщина, но то, что мы получили, – бесценно, потому что, пожертвовав одной жизнью, мы спасли много других.

– Кто она была?

– Ее звали Лавиния Кампана. Ее любовник был там, когда ее убивали. Сейчас в Венецию прибывают журналисты со всего мира. Эксперты уже подсчитывают доходы от туристического маршрута для любителей острых ощущений.

– А та несчастная албанка, которую забыли в тюрьме? А Кики Баккер?

– А Пьетро Самбо?

– Что это значит?

– Что сейчас мы пойдем пообедаем, а потом будем решать проблемы по одной.

Эпилог

Город Баллеруп, Дания. Несколько месяцев спустя


Пьетро вышел из взятого в аренду автомобиля, убедился, что приехал именно в нужный ему муниципалитет, затем позвонил в дверной звонок и стал ждать, глядя без интереса на ряд безликих, совершенно одинаковых домов-таунхаусов, с большой точностью расставленных вдоль улицы.

Дверь открылась, и на пороге появилась женщина. Пьетро никогда не был знаком с Ильзой Абсалонсен, законной супругой Абеля Картагены, и надеялся, что Ильза совсем не такая, как та, которая сейчас ждала его, стоя в нескольких метрах перед ним. Лицо этой женщины осунулось, взгляд потух. На ней было легкое шерстяное светло-коричневое платье длиной до щиколоток. Оно не шло Ильзе и было велико ей самое меньшее на два размера.

Самбо подошел к ней в тишине, которую нарушало только шуршание его шагов по гравию.

Ильза с трудом улыбнулась для приличия и отошла в сторону, пропуская его в дом, а потом провела Пьетро в гостиную, где, сидя на диване, ждала Кики Баккер. Журналистка еще больше растолстела, ее ноги опухли, лицо стало красным.

Кики сразу же узнала Пьетро. Он был одним из тех людей, которые похитили ее, допрашивали, а потом совершенно незаконно заперли в клинике, где ей вводили успокоительные целых три недели.

Бывший комиссар пожал ей руку, и Кики приняла этот примиряющий ее с прошлым жест. Известие о том, что она была любовницей и невольной сообщницей одного из самых разыскиваемых серийных убийц, отодвинуло на задний план причиненную ей несправедливость.

Ильза была в таком же положении. Поэтому было решено, что важно, чтобы эти женщины познакомились и стали общаться. За обеими наблюдала команда психологов, которые старались помочь сделать их жизнь хотя бы немного уравновешенной. Этим психологам платил фонд, главный офис которого находился в Брюсселе. Род его деятельности был обозначен расплывчатыми словами «гуманитарные акции». Этот же фонд арендовал для обеих женщин новые жилища и содержал их.

Абель Картагена официально считался пропавшим без вести. Его жена подала официальный иск в управление полиции. Издатель Абеля использовал эту ситуацию, чтобы опубликовать его новое сочинение о Бальдассаре Галуппи.

Правду утаили по той простой причине, что ее нельзя было рассказать. И в этом не было ничего удивительного. Каждый день в мире происходят события, которыми управляют секретные службы и которые должны оставаться погребенными в недрах государственной политики.

Турист из своего нового убежища много раз бросал им вызов, требуя объявить публично о том, что произошло в Венеции. И это была не попытка еще больше приумножить свою славу. На самом деле это была угроза. Абель Картагена напоминал, что никому не положено продолжать расследование с целью найти и арестовать его и Зою Тибо, его новую подругу. И был убежден, что его способ эффективен.

Но он ошибался. Пьетро Самбо попросил и получил средства и, главное, полномочия, чтобы преследовать и казнить его. Ради этого он и находился в этой гостиной. Накануне он расспросил издателя Картагены, притворившись, будто расследует исчезновение музыковеда по поручению частного итальянского агентства.

Бывший комиссар покинул Венецию и переехал в Лион. Там ему дали офис, секретаршу, хакера, которого раздобыли путем шантажа французские разведслужбы, и приличную сумму денег на расходы.

Обещание реабилитировать его не было исполнено. Из-за этого ему было еще труднее расставаться со своим любимым городом, хотя в Венеции у него больше никого не осталось.

Нелло Каприольо отказался встретиться с ним и выслушать его объяснения. Тициана уволилась из полиции, вернулась в Бари и стала заниматься адвокатурой в бюро своего отца.

Ее еще не успели допросить к тому моменту, когда освободили, но все тюремщики по нескольку раз изнасиловали ее. Все, кроме Македы, который играл роль доброго похитителя. И Тициана сломалась.

– Это обычная практика, – объяснил бывшему комиссару тот тип из итальянской разведки, который руководил операцией по спасению Тицианы. – Сексуальное насилие служит для того, чтобы лишить твердости духа того, кого собираются допросить – мужчину или женщину, все равно.

Пьетро недоверчиво посмотрел на него и сказал:

– Если это так широко распространено, значит, вы тоже применяете это. Выходит, итальянское государство разрешает своим служащим насиловать людей.

Его собеседник покачал головой и ответил:

– Не могу понять, Самбо, что ты за человек. Работаешь отлично, но иногда кажешься таким наивным. Государство? Что за чепуху ты несешь?

Перед отъездом Пьетро зашел проститься только к одному человеку – к вдове Джанезин.

– Я нашел работу на материке, – сказал он ей.

Она была растрогана, поцеловала его в обе щеки и наговорила ему множество ласковых советов.

В Копенгаген Пьетро приехал неделю назад и жил в скромной гостинице недалеко от аэропорта. Он встретился с одним человеком, занимавшим должность среднего уровня в датской разведке, и тот разрешил ему вести расследование в Дании.

А вот в Канаде власти отказались сотрудничать с Пьетро и приказали ему возвратиться туда, откуда он прибыл. Расследовать преступления Зои означало раскопать прошлое и раскрыть незаконные действия полицейских. Никто из ее бывших начальников не желал рисковать карьерой.

Пьетро выпил чашку кофе, рассматривая обеих женщин. Они сидели, опустив глаза и скрестив руки.

– Я тоже жертва Абеля, – признался он. – Мы не освободимся от него, пока он жив. Теперь вы знаете, на что он способен. Может случиться, что он проснется однажды утром и решит вернуться к нам ради одного лишь удовольствия играть нашими душами и телами. Мне нужны подробности, чтобы обнаружить его. Я должен знать, какую марку зубной пасты он предпочитает, что любит есть на завтрак, как ведет себя в постели. Вы должны помочь мне понять, как он вами манипулировал. Знаю, что это будет больно, для меня это тоже больно, но мы должны сделать это усилие. Сделать ради женщин, которых он убил, ради тех, которых он еще убьет. И ради нас самих.

Примечания

1

Речь идет о каменных статуях львов, сохранившихся с эпохи Древнего Рима, которые стоят перед воротами этой церкви. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Бефана в итальянских сказках добрая старушка-фея, которая в ночь с 5 на 6 января залетает в дома и дарит хорошим детям сладости, а плохим вместо подарка дает угольки из очага. Праздник в ее честь – любимый праздник итальянских детей.

3

Толстые макароны, запеченные с морепродуктами под куполом из теста, отсюда название, означающее «в скале».


home | Турист | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 1.0 из 5



Оцените эту книгу