Book: Электрополис



Ганштейн Отфрид

Электрополис

Отфрид Ганштейн

ЭЛЕКТРОПОЛИС

Пер. с нем. Е. Руссат

ГЛАВА I

Теперь восемь часов вечера. День идет к концу, и больше, пожалуй, уже ничего не произойдет. Довольно огорчений принесло мне утро. Смешно сказать: у меня такая корреспонденция, точно я какая-нибудь солидная фирма. Эта корреспонденция внушает моей добрейшей хозяйке фрау Мюллензифен глубочайшее уважение ко мне. Она видит на конвертах адреса почтенных торговых домов и контор. Я получаю письма только от первоклассных фирм: Крупп, Сименс, Борзиг... Жаль только, что содержание этих писем всегда одно и то же. Приблизительно следующее:

"Милостивый государь! К сожалению, мы не можем воспользоваться предложением ваших услуг, так как в ближайшее время не предвидится никаких вакансий. Представленные вами удостоверения при сем прилагаются.

С совершенным уважением...". Можно подумать, что все эти

фирмы выработали одинаковый штамп для ответов. Сегодня утром я получил три таких письма.

Днем принесли еще пять. Вечером я был у моего опекуна.

- Милый мой юноша, тебе исполнился двадцать один год. Я охотно признаю, что ты прилежно учился и получил прекрасное свидетельство. Ты блестяще выдержал экзамен, но теперь ты совершеннолетний, и моя опека кончается. Я должен вручить тебе твое наследство. Оно невелико, так как твое образование стоило денег, да и содержать тебя было тоже не дешево. Осталось еще триста марок. Вот, я передаю их тебе. Ты кое-чему научился, ты здоров, силен, пора тебе стоять на собственных ногах. Ты же сам понимаешь: у меня большая семья...

Разумеется, я никогда и не рассчитывал... Мой опекун

всегда был для меня чужим. Я рано потерял мать и остался годовалым ребенком. Впоследствии опекун нашел, что мне незачем поступать в гимназию и что я должен скорей научиться зарабатывать деньги. Три года я работал практикантом, сперва у Борзига, затем у другой крупной электрической фирмы. Потом в течение двух лет я посещал техникум. Теперь я без места.

В подавленном настроении возвращался я домой. Опекун вежливым образом указал мне на дверь, и я оказался выброшенным за борт с 300 марками в кармане. Триста марок,- этого хватит на 2-3 месяца, а потом? Нет, надо как можно скорей найти место. В качестве инженера меня, может быть, и не возьмут, так как я слишком молод, но я могу быть монтером, рабочим...

Дома меня встретила фрау Мюллензифен и сказала:

- Вам опять письмо! Я пожал плечами: откуда? Все, к кому

я обращался, уже прислали мне свои отказы... Я повертел

письмо в руках. Серый конверт, штемпель - Берлин. В письме стояло: "Вы просили у меня места. Жду вас се

годня вечером в 9 часов в отеле "Адлон". Франк Аллистер". Я трижды прочел письмо,

пробежал взад и вперед по комнате и снова прочел: "Франк Аллистер". "Франк Аллистер"... Где я слышал это имя? И сразу же вспомнил: сегодня днем я зашел в кафе Бауэр - просмотреть газету,- разумеется, только страницу объявлений,- и глаза мои упали на следующие строчки:

"Ищу молодого, способного инженера на место в отъезд, за границу. Должен быть молодцом, должен быть гением. Вознаграждение по заслугам. Только те, кто уверены в том, что они обладают именно тем, что мне надо, благоволят явиться. Франк Аллистер. Отель "Адлон".

Я прочел это объявление несколько раз и подумал: какой сумасшедший человек напечатал его?!

Разумеется, мне нечего откликаться на это, ведь я же не гений. И я не откликнулся... А теперь вдруг это письмо!

- Фрау Мюллензифен! Она вошла. - Простите, я что-то плохо

вижу, у меня воспалены глаза. Прочитайте мне, пожалуйста, это письмо. Она прочла то же са

мое, что читал я. - Подписано: Франк Аллистер? - Да. И

если вы хотите быть у него в девять часов, то поторопитесь.

- Ну, разумеется...

- Кстати, к вам сегодня кто-то приходил.

- Кто же?

- Не знаю. Похож на полицейского. Очень подробно расспрашивал о вас.

- Мне нечего бояться полиции.

- Я и не сомневаюсь... Я бегом помчался по лестнице и на

ходу вскочил в омнибус. Было без одной минуты девять, когда я входил в отель "Адлон".

- Герр Аллистер здесь?

- Ваше имя? Я подал свою визитную карточку. Швейцар про

чел. - Вас ждут. Мальчик, проводи господина к мистеру Ал

листеру. Комната 273. Мне вдруг стало страшно. Стало быть, это не

сон? Франк Аллистер не миф? Но кто же он? Кто этот единственный человек, которому понадобились мои услуги?

Я вошел .как раз в тот момент, когда часы в комнате били девять. Мистер Аллистер, высокий, худой, с лицом типичного американца, бросил беглый взгляд сперва на меня, потом на часы, кивнул головой и сказал:

- Very well. Садитесь! Я присел к письменному столу. В

голосе этого человека было что-то странное, сухое, безз

вучное, безличное.

- Вы просили у меня места? Я размышлял. Я не просил у не

го ничего - это недоразумение. Но нужно ли мне указывать на это? Или начать свою служебную карьеру сразу со лжи, воспользовавшись этим недоразумением? Нет.

- Мистер Аллистер, я был бы очень счастлив, если бы мог пригодиться вам" но места у вас я не просил.

Мне показалось, что американец едва заметно улыбнулся.

- Нет, вы сами обратились ко мне с просьбой об этом. Вы сказали мне это.

Я встал.

- Мистер Аллистер, вы смешиваете меня с кем-нибудь другим.

- Вы сказали мне это сегодня, в четыре часа дня, в кафе Бауэр. Сказали глазами. Я стоял рядом с вами, когда вы читали объявления в газете. Ваши глаза просили места, просили службу...

- Но откуда вы узнали мое имя?

- Вы разбросали по столику письма, адресованные вам.

- Мистер Аллистер...

- Время - деньги. Сейчас я не могу рассказывать вам все. Да это и не важно. Я готов взять вас на службу. С сегодняшнего дня. Вознаграждение пятьдесят фунтов в месяц. Договор на три года. Жалованье увеличивается через каждые три месяца наполовину. Я вправе уволить вас, если вы не будете отвечать моим требованиям. В таком случае я плачу вам за три месяца вперед и оплачиваю обратную дорогу. Согласны?

Я стоял, как пораженный громом. Ведь это же блестящие условия! Пятьдесят фунтов, то есть тысяча марок в месяц! И прибавка через каждые три месяца! Нет, тут что-то кроется. Это ловушка, этого не может быть.

- Итак?

- Мистер Аллистер, что это за служба? В чем будут состоять мои обязанности?

- Об этом я пока еще ничего не могу вам сказать. Имейте в виду, что я не хозяин предприятия, а только его уполномоченный.

- А кто же хозяин?

- Господин Шмидт. Я, недоумевая, смотрел на него. Он

улыбнулся. - Вы не знаете господина Шмидта? Конечно, я

верю вам. Смотрите: перед вами целая кипа писем. Это все отклики на мое объявление. Их семьсот сорок восемь. Я бросаю их в корзину. Вы понравились мне, и вас я беру. Я доверяю вам, но и вы должны доверять мне. Больше я не скажу вам ничего. Но вы можете быть уверены, что вам не предлагают ничего бесчестного. Наоборот, ваша работа будет иметь огромное и благостное значение для всего мира. К сожалению, у меня больше нет времени. Вот договор. Если вы подпишете его, я вручу вам пятьсот марок вперед, и сегодня с полуночи вы считаетесь на службе. Если же нет... впрочем, я не насилую вашу волю. Вот договор. Вот пятьсот марок. Одно из двух: или вы будете сегодня в полночь на аэродроме Темпельгоф и спросите, где аппарат, приготовленный для Франка Аллистера, или же вы придете сюда в 11 часов и вернете мне деньги.

- Но... ведь вы меня не знаете... И даете мне деньги... А если я не приду ни сюда, ни на аэродром?

- Тогда окажется, что немец обманул американца. Но этого не случится. Простите, у меня еще много дел.

Я вышел из отеля. Было двадцать минут десятого. Невольно я обернулся, ища, нет ли поблизости кого-нибудь из моих приятелей, сыгравших со мной эту шутку. Ведь завтра первое апреля. Ну, разумеется, меня разыграли. Кто-то изобразил собой мистера Аллистера, кто-то подкупил швейцара. А что касается денег, то, конечно, они фальшивы... Ага, вот идёт и один из участников этой комедии, Рудольф Шпербер. Я, смеясь, пошел ему навстречу:

- Ловко сделано, старина!

- Что такое?

- Мистер Франк Аллистер кланяется тебе. А где же вся наша шайка?

Рудольф посмотрел на меня с тревогой:

- Ты, кажется, в лучшем настроении, чем был сегодня утром. Может быть, твой опекун угостил тебя крепким вином?

- Опекун - нет, а от вашей шутки я немного обалдел... Она подействовала сильнее вина...

- Не дури, Фриц!

- Чего же тут дурить? Я приглашен мистером Аллистером на службу сроком на три года. Я буду получать тысячу марок в месяц. Впрочем, ты знаешь все это лучше меня. Откуда вы только раздобыли этого Франка Аллистера?

Рудольф схватил меня за руку.

- Послушай, Фриц, что с тобой?.. Пойдем вместе на Фридрихштрассе, в наш ресторанчик. Там нас уже ждет вся компания, и там мы побеседуем.

- С удовольствием! На Фридрихштрассе, в ресторанчике, из

любленном нами еще со времен студенчества, действительно сидела вся наша компа

ния. Я поздоровался и крикнул, смеясь: - Ей-богу, ребята,

вы устроили ловкую шутку! На меня посмотрели с удивлени

ем. Рудольф пошептался о чем-то с Вальтером Герхардом и испытующе посмотрел на меня. Я поднял кружку пива и сказал: "За здоровье мистера Аллистера". Вальтер подошел ко мне. Он был серьезен и встревожен.

- Фриц, что это за история с мистером Аллистером? Рудольф сейчас рассказал мне...

- Да перестаньте же притворяться!- уже с досадой огрызнулся я и наскоро рассказал всю историю, закончив вопросом:Где же вы раздобыли этого американца, выделывающего такие чудесные фальшивые деньги?

Лица моих приятелей становились все строже и серьезнее... Нет, положительно, эти славные парни не притворялись.

Я показал Вальтеру письмо и подписанный мною договор. Я вытащил деньги. Мы внимательно осмотрели их. Нет, деньги не были фальшивыми.

- Но, в таком случае, что же все это значит? Я покачал

головой. - Почем я знаю. Сегодня в полночь мне надо быть

на аэродроме... Вот и все. Вальтер решительно нахлобучил шляпу и за

явил: - Прежде всего мы пойдем вместе в отель "Адлон". Я

скажу мистеру Аллистеру, что я - твой старший друг и что мы все боимся за тебя. Если этот Франк Аллистер - честный человек, то он поймет нас. Идем скорей.

Я с благодарностью пожал Вальтеру руку, и мы помчались. Ровно в половине одиннадцатого мы вошли в гостиницу.

- Можно видеть мистера Аллистера? Швейцар,- на этот раз

уже не тот, с которым разговаривал я,- переспросил:

- Кого?

- Мистера Франка Аллистера?

- Такого здесь нет. Он повернулся спиной и занялся каки

ми-то другими делами. Мы вышли на улицу. Вальтер пробормотал: - Если бы я не читал

твоего договора собственными глазами, то подумал бы, что ты бредишь. Я взглянул на него с отчаяни

ем. - Может быть, мы все бредим... Может быть, это по

вальное безумие. Он ударил меня по плечу. - Не говори глупостей. Все

мы бодрствуем, все мы трезвы и все это не бред, а реальность. Во всяком случае, мы должны быть в 12 часов на аэродроме. Если и там не знают никакого мистера Аллистера, то завтра ты снесешь деньги в полицию.

- А если... если мистер Аллистер будет там?..- Я стиснул руку Вальтера и продолжал тоскливо:- Мне теперь уже все равно. Здесь я не оставляю ничего. Опекун выбросил меня на улицу... Мне нечего терять... И... и я готов ехать куда угодно.

Вальтер посмотрел на меня:

- Знаешь, я не буду ничего советовать тебе, но на твоем месте я поступил бы точно так же.

Было уже одиннадцать часов, и нам нельзя было терять времени. Да мне и не хотелось возвращаться обратно к моим друзьям и тащить их всех с собой на аэродром...

Мы все еще стояли у подъезда гостиницы.

- Надо взять автомобиль. Ведь я должен еще съездить домой и захватить свои вещи.

Пустой автомобиль проезжал мимо нас.

- Эльзасштрассе, 26.

- Я знаю. Мы сели. - Кажется, шофер сказал: "я знаю"? От

куда он знает, где я живу?

- Вздор! Он хотел сказать, что знает, где находится Эльзасштрассе,

Но по лицу Вальтера я видел, что он сам не верит тому, что говорит.

Мы домчались до моего дома в несколько минут. Я наскоро побросал в чемодан свои вещи. Ровно без четверти двенадцать мы были на аэродроме. Посреди стоял приготовленный к полету ап.парат.

Я обратился к человеку, стоящему подле:

- Скажите пожалуйста, нет ли здесь аппарата, предназначенного для мистера Аллистера?

- Да. Это машина мистера Аллистера. У меня было такое

ощущение, как будто ледяная рука погладила меня по спине. При свете ярких фонарей я видел, как побледнел Вальтер.

К аппарату подошел господин, в котором я узнал Франка Аллистера. Он небрежно приложил палец к фуражке.

- Very well. Я знал, что вы придете. У нас еще десять минут времени.

Я набрался мужества и спросил:

- Куда же я направляюсь?

- В полночь наступит первое апреля. Шестого апреля, в девять утра, вы начнете вашу службу.

- Но где эта служба?

- В пустынном городе... В "Desert City".

- А где этот пустынный город? Франк Аллистер ответил спо

койно: - Посреди пустыни Австралии. Вальтер не выдержал и

вмешался: - Я старший друг этого юноши. Что вы хотите от

него? Что это за договор? Вообще, что это за история? Аллистер посмот

рел на часы. - У нас есть еще шесть минут. Сейчас я объ

ясню вам. Он вынул записную книжку. - Отсюда до Австралии

тридцать тысяч километров. Вы пролетите это расстояние в 170 часов. Пятого апреля в десять часов вечера вы могли бы быть на месте. Но так как вы летите на восток, то нужно учитывать разницу во времени. Это составит девять часов. Кроме того, вы будете пять раз менять аппарат, на что уйдет также по полчаса. Вылетев отсюда в полночь, вы будете первого апреля, в восемь часов вечера по местному времени, в Трапезунде, на Черном море. Это - 2 тысячи километров. Вы вылетите оттуда в половине девятого и в семь часов утра будете в Тегеране. Третьего апреля в полночь вы спуститесь в Коломбо, пятого апреля, в половине четвертого утра, в Кроэ на Суматре, шестого, в семь часов утра, вы перелетите Кембриджский залив в Австралии и ровно в восемь утра спуститесь в пустынном городе. У вас будет час времени, чтобы осмотреться. В девять часов вы явитесь на службу.

Вальтер положил руку мне на плечо. Мы стояли молча, как изваяния, и смотрели на человека, описывающего это воздушное путешествие расстоянием в 30 тысяч километров с таким безмятежным видом, как будто речь шла о прогулке из Берлина в Бреславль.

- Время, сэр! Человек, сидевший на месте пилота на аэроп

лане, обернулся: у него было темно-коричневое лицо с очень острыми чертами. В произношении слышался восточный акцент. Аллистер посмотрел на часы.

- Да. Занимайте ваше место. Мне все еще казалось, что я

сплю. Почти машинально я сунул в руку Вальтера сто марок.

- Уплати моей хозяйке. Больше я не мог говорить. Меня

подсадили в кабинку, в тот же момент застучал мотор, и, прежде чем я успел бросить последний взгляд на моего друга, гигантская птица взвилась над землей. Под моими ногами сиял морем огней Берлин.

Я не испытывал ни радости, ни тревоги. Я не испытывал ничего. Я чувствовал себя во власти чужих людей и отдался этой власти. Огни Берлина исчезли из вида, и мы погрузились в ночь.

Только теперь мне пришло в голову, что ведь я лечу один. Аллистер остался... В кабинке не было никого.

Я огляделся вокруг. Мне уже несколько раз приходилось летать на аэроплане, когда я работал добровольцем на "Юнкерсе", но такой чудесной кабины я еще никогда не видел. Она была вся отлакирована изнутри. Большое кресло превращалось автоматически в очень удобную постель и манило ко сну. Благодаря электрическому освещению в каюте было уютно и светло. Рядом с креслом стоял откидной столик, и в стену было вделано несколько шкафчиков с надписями: "Холодные закуски", "Кипяченая вода", "Кофейник", "Чайник", "Вино", "Замороженный лимонад", "Книги и карты", "Газеты".

Я тут только вспомнил, что в этот тревожный день я с утра почти ничего не ел.

Так как эта кабинка была предоставлена целиком в мое распоряжение, то, очевидно, я имел право воспользоваться съестными припасами, заготовленными в ней.

Я открыл шкафчик с надписью: "Холодные закуски". Там стояло блюдо с великолепно зажаренной гусятиной, висели колбасы, лежал небольшой окорок ветчины, было масло и хлеб. Из шкафчика тянуло холодом. Это был комнатный ледничок, в котором провизия не портилась. Я давно уже не видел такой роскоши, как жареный гусь. Почему бы мне не отведать кусочек? Все мое приключение перестало представляться мне страшным. В конце концов, что же может случиться? У меня в кармане пятьсот марок, кроме тех трехсот, которые остались от моего наследства. В крайнем случае мне есть с чем выбиться на дорогу. Останься я дома, мне предстояло бы провести в моей конуре мрачный вечер полный тревожных дум и забот, а теперь...

Я с аппетитом поужинал, запил ужин вином, закурил сигару, взятую из сигарного ящичкг, вынул несколько карт и книг,путешествия по Азии,- и почуъствовал, что мое существование полно не только романтики, но и комфорта.

В то же самое время я размышлял: неужели я действительно "гений"? Если нет, то почему же из семисот претендентов Аллистер выбрал именно меня? А если он считает меня "гением", то зачем же я буду противоречить ему? Во всяком случае этот Аллистер большой знаток человеческой души. Несомненно, что это он послал к отелю пустой автомобиль, так как был уверен, что я явлюсь туда вторично. И он же дал распоряжение швейцару сказать, что никакого Аллистера в отеле нет. Зачем он сделал это?.. Я не знаю. Мои мысли начали путаться, веки тяжелели, меня неудержимо тянуло ко сну. Я зевнул, допил вино, бросил окурок сигары и с наслаждением растянулся в кресле, превратившемся в кровать. Утром я не сразу пришел в себя. Кабина, аэроплан... И я нахожусь бог знает где. Я посмотрел на часы. Было восемь утра. Мы летели очень высоко. Подо мной виднелись очертания гор и дремучие лес"а в глубине. Где мы? На стене висела карта пути от Берлина до Трапезунда. На этой карте была черная, медленно движущаяся вперед звезда. Я понял: это звезда изображает наш аэроплан. Приводимая в действие особым механизмом, она скользит по карте и в точности указывает то место, над которым мы в данный момент пролетаем. Оказывается, я проспал Чехословакию, Польшу и Венгрию: Мы летим над Карпатами.



Я полюбовался красотой этих гор и... поэзия уступила место прозе. Мне захотелось есть. Я позавтракал ветчиной, съел несколько бутербродов и выпил стакан великолепного кофе, сохранившегося совсем горячим в кружке-термосе.

Часа через два мы немного спустились. Я взглянул вниз и увидел большой прекрасный город. Блестящие купола и башни, широкие улицы, по которым, как муравьи, сновали человечки. Город лежал на море. Я взглянул на карту: Одесса.

Присев у окна, я смотрел не отрываясь. Мне казалось, что я в кино. Через несколько часов раздался свисток. Аэроплан спустился еще ниже. Внизу расстилался восточный город со стройными минаретами. Вдали шли караваны верблюдов. В моей кабине вспыхнул светящийся транспарант с надписью:

"Через пять минут пересадка в Трапезунде". Я быстро при

вел себя в порядок. Трапезунд - граница Турции...-Вот мы

уже скользим по мягкому песку. Мотор умолк. Дверь кабины распахнулась. Темнокожий человек стоял передо мной. Он был закутан в белый плащ, из-под которого виднелись босые, бронзового цвета ноги с кольцами на пальцах.

- Good evening, mister!* Он взял мой чемодан. Я вылез.

Вокруг толпа кричащих, жестикулирующих людей в восточных пестрых одеждах. Все они были чем-то заняты, и никто из них ничего не делал.

- Please, mister!** Темнокожий взял меня за руку. Передо

мной стоял другой аэроплан, точная копия первого.

- Скорей, мистер, вы опоздали на полчаса. Меня втолкнули

внутрь, дверь захлопнулась, шум начал стихать... Мы снова в воздухе, и подо мной стройные колонны ми

наретов в венках пестрых огней. Был священный месяц Рамазан. Через

несколько минут все исчезло, и я заснул. Ночью мы пролетели над степями Курдистана. -Утром, когда я пил кофе с бутербродами, вкус хлеба мне показался несколько иным. Вместо ветчины в шкафчике лежала жареная курица... Я завтракал и смотрел в окно: подо мной проплывали дома, мечети, минареты, дворцы.

Транспарант снова вспыхнул: "Тегеран". Столица Персии! Снова остановка, снова толпа людей, но на этот раз все серьезные персы с торжественными лицами.

Опять быстрая пересадка. Я готов был плакать. Тегеран! Город, о котором я столько мечтал и в котором я не смею остановиться теперь хоть на несколько часов! И опять пустыня. Вечная одинокая пустыня, над которой горит беспощадное солнце. Жар проникает сквозь стенки кабины. Во всем остальном третий аэроплан не отличался ничем от первых двух, если не считать перемены меню. На обед мне сервированы: жареная баранина под каким-то острым соусом, рис и чудесные фрукты. Вместо вина я пью ледяной лимонад.

* Добрый вечер, господин! ** Пожалуйста, господин!

Пустыня исчезает; подо мной снова дикие горы с ужасающими зубцами и вершинами.

В ущельях я .вижу всадников, гарцующих в фантастических одеждах на смелых конях.

Вот Афганистан - таинственная страна. Мы летим так высоко, что я почти ничего не вижу.

Уже поздний вечер. Я различаю внизу большую реку, города

с великолепными дворцами, мраморные храмы, окруженные оградой пальм. У моих ног лежит Индия.

В полночь новая пересадка. На этот раз меня встречает вкрадчивый индус с мягкими манерами, гибким смуглым телом и ласковыми глазами лани.

И опять надо торопиться, и опять я жажду побыть хоть немножко в этой сказочной стране... Но-уже стучит мотор, и мы взвиваемся в воздух.

Рано утром я увидел Бомбей... Потом мы полетели над мо

рем... Полночь. Я дремлю и сквозь сон вижу стелющуюся по

до мной морскую равнину. Нет ни одного судна... Светит полный месяц и горят

звезды. В два часа утра стал вырисовываться берег. Цей

лон. А вдали город: Коломбо, рай земной. Еще один день полета над морем,

и, наконец" последняя пересадка: Кроэ на Суматре. Деревня... Нагие туземцы. Последний день, последняя ночь...

Я вылетел из Берлина первого апреля в полночь, сегодня пятое апреля... Значит, завтра?

Раннее утро. Семь часов. Все так, как предсказывал Аллистёр. Вокруг дикое побережье, бухта без города, Кэмбриджский пролив и Австралия. Унылая страна, унылая пустыня, кое-где поросшая диким кустарником. Аппарат спускается. Какой-то человек открывает дверь. Я выхожу и качаюсь. Мое тело уже привыкло к плавным колебаниям аэроплана... Оглядываюсь вокруг. Несмотря на раннее утро лицо обдает знойным дыханием пустыни.

Несколько жалких туземных хижин и две-три таких же жалких глинобитных хижинки.

Человек улыбается мне.

- "Desert City". Вот "пустынный город"! И я сразу теряю

мужество. Так вот он каков этот "Desert City". Человек продолжает по-английски:

- Восемь часов. Мистер Шмидт ожидает вас в девять часов в своем бюро. "

Полумертвый я следую за этим незнакомцем, который ведет меня к одной из унылых глинобитных хижин.

ГЛАВА 2

Откровенно говоря, я чувствовал себя отвратительно. Хижина, куда меня привели, представляла собой совершенно пустую площадь, снабженную только ванными принадлежностями. В маленькой прихожей стояли Простая кровать, стол и стул. Войдя, мы застали старую женщину, приготовлявшую ванну. Другие женщины таскали на голове кувшины с водой. В этом "Desert City" было действительно пустынно. Только перед хижинами туземцев играло несколько голых ребятишек. В общем, картина была не из веселых.

Человек, который привел меня, остановился.

- Вы, вероятно, захотите принять ванну, мистер? У вас есть время. Начальник ожидает вас через три четверти часа.

Этого человека я должен был обязательно спросить кое о

чем. Мне было очень плохо. Очевидно, долгий путь, нервное

напряжение и впечатление от этого пустынного города повлияли на меня.

- Мистер Шмидт живет поблизости?

-В десяти минутах ходьбы, отсюда. По электрической дороге едва две минуты.

- Странно! Я не видел никаких следов электрической дороги. Мистер Шмидт давно здесь?

- Год тому назад начальник купил этот участок земли у австралийского правительства.

- Купил? Мысль, что нашелся кто-то, пожелавший купить

клочок этой голой пустыни, показалась мне нелепой, но человек спокойно подтвердил: . ' "

- Да. Приблизительно полмиллиона квадратных километров.

- Полмиллиона квадратных километров? И вся земля такая же, как эта?

- О, нет! К сожалению, она хуже. Я был поражен. Может

быть, мой собеседник считает эту землю вовсе не плохой? Я хотел продолжать расспросы, но австралиец уже попятился к дверям.

- Начальник не любит, когда много разговаривают; но я считал себя обязанным дать вам кое-какие объяснения. У вас еще полчаса времени. Хотите позавтракать?

- Благодарю! Я завтракал на аэроплане.

- Тогда я вам советую принять ванну и переодеться. Костюм для вас приготовлен. У нас здесь своего рода форма, которую носят все. Да ваша одежда и не годится для здешнего климата. Ровно в девять,- или, вернее, без трех минут девять - за вами придет электрический" вагон. Пожалуйста, будьте готовы, так как вагон не ждет больше полминуты. До свидания, сэр!

Он ушел. Я еще раз взглянул вокруг и увидел все ту же безотрадную картину. Меня занимала мысль: где же здесь электрическая дорога? Поблизости не было никаких следов прокладки ее.

В прескверном настроении я пошел принимать ванну. Было невыносимо жарко, но купанье сразу освежило меня. На стуле рядом с ванной лежали белье и новенькая одежда: легкая сетчатая рубашка, вторая рубашка из тонкого полотна и специально приспособленное для тропиков одеяние вплоть до большой шляпыпанамы. В этом костюме, освеженный ванной, я сразу почувствовал себя гораздо лучше. Сунув свое белье в чемодан, я подошел к двери. Вокруг меня не было ни души. Вдруг раздался пронзительный свисток, и следом за свистком распахнулся на обе стороны большой люк, которого я не заметил раньше... Из-под земли выскочил маленький вагончик, дверца которого открылась сама собой. Чей-то голос крикнул по-английски: "Садитесь скорей, скорей!" Я вскочил в вагончик, тщетно оглядываясь по сторонам и ища обладателя этого голоса. В вагончике не было ни души. Через полминуты дверь захлопнулась, вспыхнул свет, вагончик куда-то нырнул и покатился. Я держал часы в руке. Ровно в девять вагончик остановился, дверь распахнулась, и тот же голос прокричал: "Выходите скорей, скорей!"

Я выскочил и очутился в пещере. Большое, не особенно высокое пространство с несколькими дверями, расположенными кругом. Было светло, но я не видел источника этого света. Было совершенно тихо, и сколько я ни озирался вокруг, глаза мои не встречали ни единого человека...

Вдруг опять раздался голос:

- Начальник просит вас. Одновременно над одной из дверей

вспыхнул свет, как бы указывая мне, куда я должен идти. Я подошел к двери и едва про

тянул руку, чтобы постучать, как дверь открылась, дала мне войти и бесшумно закрылась. Я сто

ял в большой комнате. В ней также не было окон, но она была залита светом, исходившим неизвестно откуда. У стены стоял большой письменный стол, за которым спиной ко мне сидел человек. Стены комнаты были заставлены большими шкафами. Пол не был покрыт ковром, но тем не менее он казался мягкими эластичным. Несколько кресел стояли перед шкафами у стен, а на доске стола чернело множество кнопок. Перед столом в стену был вделан большой стеклянный круг.

Едва я вошел, как тот же незримый голос сказал:

- Пожалуйста! Человек, сидевший перед столом, поднял го

лову, но не обернулся. Он смотрел в стеклянный круг на стене. Теперь я увидел в этом стекле свое отражение, как в зеркале. Человек встал и повернулся ко мне лицом.

- Здравствуй, мой милый юноша! . Я увидел худощавое,

очень энергичное лицо. Гордо посаженная голова с густыми светлыми волосами с проседью. Все лицо было изборождено глубокими морщинками. Возраст этого человека было трудно определить, но фигура его сохраняла юношескую гибкость.

Я ждал чего угодно, только не этого приветствия:

- Здравствуй, мой милый юноша! Странное обращение со сто

роны начальника к совершенно чужому молодому человеку. Господин Штидт взглянул на меня. Его

глаза и губы слегка улыбнулись. Потом он сказал:

- Ты хочешь сесть. Пожалуйста! Это "ты" несколько задело

меня. Я молча оглянулся, ища стула. Господин Шмидт нажал одну из кнопок, и кресло само подкатилось ко мне и стало рядом с письменным столом. /

Я сел. И как только я сел, кресло сейчас же слегка подалось вперед, плотно охватив мое тело. Шмидт спокойно разглядывал меня, и у меня снова появилось ощущение того, что все это происходит во сне.

Но внезапно Шмидт сказал:

- Нет, Фриц, ты не спишь. Я вздрогнул. Он не только знал

мое имя, он читал мои мысли! Шмидт продолжал:

- Так ты действительно не узнаешь меня? Очень грустно, если молодой человек не узнает единственного брата своего покойного отца, своего родного дядю.

Я уставился на него и вдруг вскочил. Да, я вспомнил, что однажды уже видел это лицо. Я был еще ребенком, когда этот человек как-то раз пришел к нам в дом, пробыл у нас час и ушел навсегда. Когда я встал, мое кресло само собой откатилось к стене. Человек, называвший себя моим дядей, снова нажал кнопку, и кресло подъехало ко мне.

- У меня нельзя вставать, пока разговор не окончен. Мои электрические слуги очень добросовестны, но мыслей человека они читать не умеют.

Он многозначительно улыбнулся, и я снова занял свое место.

- Да, милый мальчик, я - твой дядя Генрих, единственный брат твоего отца. Правда, никто из моей семьи не хотел знать меня, но я никого и не виню за это. Они были правы. В молодости я был большим повесой и не смею жаловаться на то, что мои родные предпочли отправить меня за океан. А жизнь за океаном - прекрасная школа. Кто никуда не годен, тот неминуемо попадет под колеса " будет раздавлен, ну, а кто сумеет устоять, из того выйдет толк. Из меня, кажется, вышел толк, но школу я прошел тяжелую. Не подумай, пожалуйста, что я в чем-нибудь упрекаю моих род ных и в частности твоего отца. Нет. Твой отец был прекрас ный человек, но он умел ходить только по ровной дороге.

Он умер, твоя мать также. Хотя я и не давал знать о себе, но мне было известно все, что касалось вас. Иногда сознание моего одиночества здорово щемило мне сердце...

И вот теперь ты также одинок... Я подумал о тебе: если он настоящий парень, то с какой стати я буду совать свои деньги в чужую пасть?..

И вот я выписал тебя к себе. Я хотел бтветить, но он пе

ребил меня: - Знаю, что ты скажешь. Ты спросишь, почему я

просто-напросто не написал тебе и не признался, что я - твой дядя?

Очень просто. Напиши я это, и ты сейчас же помчался бы к твоему опекуну, и тогда тот самый человек, который вышвырнул теперь тебя за дверь... ну, не будем говорить об этом... Кроме того, я хотел испытать тебя: не бог весть какая заслуга поехать на готовое место к родному дяде, но пуститься в воздушный путь через весь мир, в полную неизвестность, на это способен далеко не каждый. А ты оказался способным... Очевидно, в тебе есть несколько капель моей крови.

Разумеется, я не считал тебя гением, но мистер Аллистер собрал по моему поручению все справки о тебе у твоих учителей и на тех фабриках, где ты работал. Эти справки удовлетворили меня.

- Дядя! Я хотел вскочить, но кресло подо мной тотчас же

скрипнуло и покатилось в угол вместе со мной. Дядя засмеялся, нажал

кнопку, и кресло снова доставило меня на место.

- Да, милый, всему надо учиться и учиться всерьез. Я надеюсь, что ты вскоре станешь моей правой рукой. Кстати, ты понимаешь, разумеется, что мое имя вовсе не Шмидт? Я назвался Шмидтом тогда, когда мне пришлось скрыться от всех и нырнуть на дно. Говоря по правде, имя ровно ничего не значит... Впрочем, довольно об этом. .

Дядя встал, встал и я, и опять это проклятое кресло, выскользнув из-под меня, поскакало в угол. Но дядя уже не возвращал его назад. Лицо его приняло строгое выражение железной воли и напряженной энергии.

- Многое здесь покажется тебе странным,- сказал он,- но помни одно: я не колдун и не заклинатель. Ничего, сверхъестественного йа земле нет... Но я многому учился, и в технических вопросах я опередил мир на несколько десятилетий. Скажи, слышал ты что-нибудь о профессоре Венцеле Апориусе?

- Нет.

- Это был мой учитель. Он подошел ко мне и смеясь положил

руки, мне на плечи. - Я знаю, милый, что ты не можешь по

нять, колдун я или сумасшедший. Ты ломаешь голову над тем, какого черта я здесь делаю? Тебе уже сказали, что я купил полмиллиона квадратных километров пустыни?

- Да.

- Так вот: мы с тобой вдвоем, если мы не найдем других сотрудников, сделаем из этой пустыни плодороднейшую страну мира.

Его глаза зажглись фанатическим огнем. Я робко спросил:

- Разве можно сделать это человеческими руками?

- Нет, мальчик, люди не могут этого, но зато могут три моих слуги.

- Три слуги?

- Да. Техника, электричество и... третий зовется: радий. С этими тремя, да еще если мы призовем, на помощь здешнее солнце, возможно все. Двух моих слуг ты уже видел. Видел, как точно работает электрическая дорога без вожатого и как исправно заменяет граммофон докладывающего служителя. Но ты еще не знаешь, что последние три тысячи метров от Кроэ ты летел без пилота. Твой аппарат управлялся отсюда при помощи лучей Риндель-Маттью.

- А что это за пещера?

- Ну, это дело не моих рук. Это уже подарок природы. Наверху слишком жарко, а жизнь в глинобитной хижине могут выносить только австралийские негры.

Он взял меня за руку, и мы пошли к двери, которая сама распахнулась перед нами. Едва мы переступили через порог, как раздался свисток. Дядя взглянул на часы.

- Черт возьми! Человек воображает, что он уже превратился в машину, но вот приезжает такой мальчуган и... все человеческое просыпается. Во мне еще сидит немецкая сентиментальность. Заговорившись с тобой, я забыл о визите лорда Альбернун. Но ты должен присутствовать при этом визите и начать учиться работать со мной. Садись вот там.

Он нажал какой-то рычажок, и из стенного шкафа выскочил откидной столик, встал у стены и отбросил крышку. На доске его в полном порядке стояли все письменные принадлежности.

Дядя улыбаясь смотрел на меня. '

- Это все пустячки, которым я научился, когда работал у мистера Апориуса. Но изобретение этих пустячков давало мне деньги. А теперь к делу: ты умеешь стенографировать?

- Да, дядя.

- В таком случае ты застенографируешь наш разговор с лордом Альбернун. Мой аппарат для записи еще не вполне готов.

- Лорд Альбернун... На этот раз это был человеческий го

лос, принадлежавший слуге-австралийцу. Очевидно, мистер Шмидт знал, что английские лорды привыкли к определенному ритуалу. Слуга подкатил кресло к столу, поставил на поднос виски с содовой и льдом, принес сигары и папиросы и удалился.

- Добро пожаловать, ваша светлость! Вы прибыли из Канберры? Как прошло путешествие?

- Ваш аэроплан превосходен, мистер Шмидт!

- Вы привезли договор?

- Правительство приняло его, хотя голоса разделились. Он

протянул документ. Дядя прочел вслух несколько пунктов.

Предварительно полмиллиона квадратных километров, согласно обмеру. Цена за квадратный километр - сто фунтов,следовательно, пятьдесят миллионов фунтов стерлингов. Оплата в пятьдесят сроков по одному миллиону фунтов стерлингов в течение пятидесяти лет. Каждое первое апреля по миллиону фунтов. Если покупатель пропустит сро"( платежа, вся земля со всем находящимся на ней переходит в собственность правительства Австралии.



Дядя взглянул на лорда.

- Тяжелые условия, не правда ли?

- Правительство Австралии будет справедливо...

- Договор подписан?

- Он войдет в силу с того т"юмента, когда я получу первый взнос в сумме одного миллиона.

Дядя вынул из стола чековую книжку. Если до сих пор у меня были сомнения, если я считал его фантазером, то теперь, увидя, как он спокойно выписывал чек на такую гигантскую сумму, я проникся полным доверием к нему.

Лорд Альбернун прочитал чек.

- Один миллион... Австралийский государственный банк в Канберре...- Лорд встал. Дядя протянул ему руку. Теперь в его голосе дрожало радостное волнение.

- Значит, я хозяин этой земли? Это моя собственность, лорд, неограниченная собственность? И я могу распоряжаться ею, как хочу?..

- Только не во вред Австралии... Дядя усмехнулся. - Я на

деюсь в течение десяти лет расплатиться полностью. Я

взглянул на лорда. Мне показалось, что он с трудом .удер

живает улыбку. Разумеется, и ему казалось, что он имеет дело с сумасшедшим. Но тон его был полон деловитости:

- Вы сами составили этот договор. Я должен обратить ваше внимание на то, что правительство Австралии не давало вам никаких обещаний...- Дядя прервал его.

- Да, я знал, что покупаю пустыню,- не более... Итак, сделка состоялась. Мне очень жаль, что я не могу предложить вам комфортабельного отеля...

- Если разрешите, я сейчас же вылечу обратно в Канберру.

Лорд бережно сложил чек. - Я надеюсь, что вы не будете

раскаиваться... - Я надеюсь, что вы и ваше правительство

также. Дядя проводил англичанина до самого аппарата. Лорд

прилетел не один. Его сопровождали два австралийских солдата в полном вооружении. Слуга распахнул дверь кабинки. Лорд занял свое место, раздался свисток, и аппарат, сделав короткий пробег, взвился. Дядя посмотрел ему вслед и потер руки. Я видел, что он очень доволен. Затем он обернулся ко мне.

- Ты знаешь, кто я теперь? Я молчал. - Я могу назвать се

бя королем Австралии; Через десять лет народ будет проклинать это правительство. Он пристально пос

мотрел мне в глаза. - Ты веришь в меня? И, не дожидаясь

моего ответа, сказал: - Пойдем. ' Он нажал опять какую-то

кнопку, положил руку мне на плечо, и мы заскользили вперед, как на коньках. Самодвижущаяся дорожка несла нас туда, куда это было угодно повелителю "пустынного города".

Внезапно перед нами распахнулась дверь, и я был оглушен неистовым грохотом. Я увидел мощную силовую станцию. Свистели гигантские маховики, кружились огромные турбины, одна стена была выложена мраморными пластинками с целой системой рычагов. Но среди всего этого гула и бешеного вращения я увидел только одного человека американского типа. Он сидел в кресле, а перед ним располагалась доска с множеством кнопок.

- Все в порядке, мистер Холльборн? .

- All right!

Мы помчались дальше. На этот раз дядя оперировал с системой стрелок, посредством которых перед нами открывались двери. Мы очутились в маленькой комнате, стены которой были обложены неизвестной мне массой. Здесь стоял большой шкаф с множеством маленьких ящичков.

- Ты знаешь, что в этих ящиках? Там моя армия.- Он открыл шкаф и сказал:- В каждом ящичке четверть килограмма радия. У меня двести таких ящичков.

Мы вернулись в комнату дяди и сели друг против друга. В лице этого человека сочеталось много противоречивого. Несокрушимая энергия, почти фанатическая живость, железная воля и в то же время усталость... Такая усталость, от которой мне делалось больно и хотелось встать и обнять этого человека, как я обнимал когда-то моего отца. Я чувствовал, что он уже близок мне, что я начинаю его любить. Мы молчали долго, но мне казалось, что в этом молчании мы ведем полную значения беседу.

Дядя поднял голову и посмотрел на меня.

- Так ты хочешь быть моим помощником?

- Если я пригожусь тебе... Он протянул мне руку. - Я уже

не молод. Мне шестьдесят лет. Шесть десятилетий я провел в одиночестве. Когда-то мне было все равно - жить или нет... Но теперь на мне лежит ответственность. У меня есть мое детище, мое творение, и мне нужна помощь.. Может быть, ты будешь не только моим помощником, но и моим последователем. Я говорил сегодня в один день больше, чем обычно говорю в течение недели... Но ты должен знать все. Сперва мое дело, потом мою жизнь.

Я знаю, что ты меня считал сумасшедшим - все люди думают так,- но я не сумасшедший. Ты видишь здесь пустыню. Непригодную страну. Падчерицу Земли. Что такое пустыня? Почему эта земля-пустыня? Потому что здесь отсутствует жизнь, а жизнь земли - вода. Проведи воду в пустыню, прорежь ее каналами, и земля будет плодоносив. Найди ценные минералы, скрытые тысячелетиями в девственных горах... Используй тропическое солнце, и там, где сейчас нет ничего, где безотрадная пустыня, появятся цветущие сады и поля. Ты не можешь этого? Человеческие руки не могут? Ты прав. Тропический зной расслабляет мускулы, которые сделаны не из железа. Возьми мускулы из железа. Так всегда говорил мой учитель Апориус.

Возьми машины. Ты видишь там, внизу, мощную станцию. Я построил ее полгода тому назад, и теперь один человек, сидящий там, может управлять аэропланом, на котором ты /перелетел через море. Что питает эту станцию? Подземный источник. Ведь и эта страна не всегда была пустыней. Ты не знаешь, но теперь установлено, что даже под Сахарой проходит подземный источник. Целая система рек и озер. Ты не знаешь, что там вырыт колодец, в котором найдены маленькие водяные животные... Их принесло течением подземного источника.

И здесь тоже есть такой источник, а в восточной части пустыни, которую я купил, есть горы с пышными лесами. Из этих гор вытекает источник, и когда я открыл его, он заполнял собой почти всю эту пещеру. Теперь он укрощен, он льется в мои турбины и дает мне ту электрическую энергию, которая является сердцем моего дела.

Однако, если бы мне удалось превратить пустыню в плодоносную землю, где взять людей для обработки этой земли?

Дядя прервал свою речь и встал:

- Пойдем! Мы перешли в соседнюю комнату. Едва мы пересту

пили через порог, как вспыхнул яркий свет. Посреди стоял круглый стол, а на нем стеклянная доска, и под доской я увидел замечательную игрушку.

Приблизительно на расстоянии десяти сантиметров под доской была вторая доска, но не из стекла. Она была желтой, как песок, и, испещрена целой сетью рельсов. Все эти рельсы сходились в середине, в одном пункте, и на них стояли крошечные плуги и сеялки. Странные машины, с далеко высовывающимися вперед ножами и с большими ящиками. Можно было подумать, что здесь собраны в миниатюре все сельскохозяйственные орудия.

Дядя нажал рычаг. Крошечные плуги побежали по рельсам, разрезая землю. За плугами двинулись- сеялки, разбрасывая семена, а за сеялками - темные ящички, поливавшие землю водой.

Дядя любовался этой игрушкой.

- Вот оно - изобретение Венцеля Апориуса! Вот то, чего я хочу достигнуть. Почему нельзя сделать в большом масштабе то, что мы видели здесь в миниатюре? Представь себе, что вся эта земля будет опутана, как паутиной, сетью таких рельсов, представь себе каналы, превращающие пустыню в плодоносную землю, представь горные промыслы, представь промышленные города, где вместо людей будут работать все те же машины, где по воздуху будут носиться корабли... Представь себе новую эпоху, новую жизнь на новой земле.

Он замолчал, восторженно глядя вдаль. У меня тоже закружилась голова при одной мысли об этих блестящих возможностях.

- Ты хочешь осуществить все это?

- Я хочу положить начало. Кто приведет дело к концу? Только тот, кто верит в это дело так же, как и я.

- Это стоит миллионы. Он покачал головой. - Миллиарды,

мой милый! - И... - Может быть, они есть у меня. - У те

бя? - Может быть, они скрыты в недрах горы Руссель. Ты не знаешь ее? Это гора в австралийской пустыне. Там я нашел радий.

- Радий?

- Все на свете случайно. Ты знаешь, как были найдены бриллианты в южной Африке? Какой-то несчастный, фермер выехал с волами на поле искать более плодородную почву, чем та, на которой он жил до сих пор. Начались дожди, он погибал от голода, волы его подохли. Однажды он заметил в грязи какие-то блестящие камешки... Бриллианты... Их было изобилие... И никто еще не знал местонахождения их. Фермер разбогател...

...Я был золотоискателем на Аляске, я работал в Кимберлее в бриллиантовых копях... Затем я стал инженером, и десять лет тому назад был закинут судьбой сюда, в Австралию... Тяжелая жизнь, мой милый, но... тем не менее...

Я начал охотиться за райскими птицами. По целым неделям блуждал я в горах и ждал с дикарями. Однажды я набрел на гору Руссель.

В этот момент раздался свисток. Дядя кивнул головой.

- Машины умнее нас. Они напоминают, что наступил час обеда, который нельзя пропускать. Пойдем!

Я встал и тут только понял, что моя слабость и легкое головокружение объясняются голодом. Дядя посмотрел мне в глаза.

- Ты выдержал экзамен. В тебе моя кровь. И Франк Аллистер не обманул меня. Сейчас мы пообедаем, потом я покажу тебе несколько книг, которые ты должен будешь прочесть, а с завтрашнего дня ты приступишь к работе.

Прежде чем мы успели выйти из комнаты" на матовой пластинке, прикрепленной к стене, вспыхнула надпись на английском языке:

"Возвращаюсь с двумя германскими инженерами. Пришлите аэропланы. Франк Аллистер".

Дядя удовлетворенно кивнул головой. После обеда он провел

меня в мое новое помещение. Стены его были выстланы коврами, посреди стоял большой стол с множеством книг.

- Я позову тебя, когда ты мне понадобишься, а теперь отдыхай.

ГЛАВА 3

- Внимание! Берлин! На волне ЗЗО! Герр профессор Виндмюллер сделает доклад об Австралии - стране будущего. Прошу вас, профессор!

- Милостивые государи и государыни! Австралия... Я поднял

голову. Вокруг было темно... Над моим ухом звучал голос:

- Если мы проследим австралийскую пустыню от горы Руссель к западу...

Гора Руссель? Это мне знакомо! Я вскочил, и в тот же миг в комнате постепенно начало светлеть. Через, несколько секунд все было залито светом. На одной из стен как будто нарочно задержался яркий луч, точно приглашая следовать за собою, и когда я подошел к нему ближе, в стене открылась маленькая дверца, за дверцей был кран, и из крана полилась холодная вода. Я с наслаждением умылся и уже заканчивал свой туалет, когда из громкоговорителя раздался голос дяди:

- Если ты проснулся, иди ко мне. И снова двери сами собой

стали распахиваться передо мной, а луч, скользивший вдоль стен, указывал мне дорогу. Мы прошли мимо того места, где утром меня подхватил вагончик электрической дороги. Этот вагончик стоял наготове.

В комнате у дяди я застал того американца, которого уже видел на силовой станции. Он и дядя сидели за столом, сервированным на три персоны, и пили кофе.

- Ты хорошо выспался?

- Извини, дядя, я сам не помню, как заснул. Меня разбудило радио.

- Да, мистер Холльборн по моей просьбе дал тебе ^послушать передачу из Берлина. А то, что ты выспался после дороги, это прекрасно.". Теперь говори откровенно: хочешь остаться здесь или предпочитаешь вернуться в Германию? Через пять минут туда летит аэроплан...

- Ты не позволишь мне остаться? Дядя радостно засмеялся.

- Я шучу, мой мальчик. Аэроплан приготовлен совсем не для тебя и не для полета в Германию. Он полетит в Сан-Франциско. Мне нужно побывать там. Дней через восемь я вернусь. Мистер Холльборн останется здесь и покажет тебе все, что здесь есть интересного. К моему возвращению тут,. вероятно, уже будет и мистер Аллистер со своими инженерами. Тогда начнется настоящая работа. .Нам нужно спешить сделать все самое главное, пока эти глупцы из Канберры не спохватились какого дурака сваляли они, подписав со мной договор... Пей кофе, Фриц, пока он не остыл.

Он налил мне великолепного кофе, и когда я похвалил напиток, сказал:

- Надеюсь, в следующем году у нас будет кофе собственного урожая.

Он встал:

- До свиданья, мистер Холльборн! Фриц, проводи меня до вагона.

На одну минуту мы остались с ним вдвоем. Он пристально посмотрел мне в глаза.

- Итак, ты хочешь?..

- Хочу.

- Хорошо. Когда я возвращусь, то скажу тебе, в каком направлении ты должен работать. Мальчуган, если ты будешь производить на меня всегда такое же чудесное впечатление, как сейчас...

Он крепко сжал мою руку. Когда вагончик электрической до

роги умчался, я вернулся в комнату, и мистер Холльборн встретил меня словами:

- Ваш дядя - гениальнейший человек на свете!

- Я тоже так думаю.

- А я знаю это. Вам повезло, старина! Он предложил мне

сигару и закурил сам. - Вы не первый попадаете сюда за

эти десять лет... Но все через три часа улетали обратно. Один вы остались. Я в свою

очередь рискнул спросить: - А вы давно знаете моего дядю?

- С тех пор, как мы вместе с ним чистили сапоги в Сиднее.

- Чистили сапоги? - Да. Весьма почтенное занятие. Но на

этом месте я все-таки чувствую себя лучше... Скажите-ка, вы хотите совершить небольшую прогулку?

Я радостно засмеялся.

- Конечно. Только, надеюсь, не в Сан-Франциско?

- Нет, на гору Руссель.

- С наслаждением.

- Повторяю, старина, вам повезло. Вы будете третьим человеком, который увидит гору Руссель.

Пока мы мчались в электрическом вагончике, уже наступила ночь. Жара заметно спадала. Нас уже ждал аэроплан. Это был обычный аппарат для летчика и наблюдателя.

Холльборн спросил меня:

- Вы умеете управлять?

- Да.

- На обратном пути я доверюсь вам. Аппарат поднялся почти

без разбега. Мы летели довольно низко. Под нами была пустыня, кое-где поросшая кустарником. Время от времени среди этих кустарников мелькали селения; я увидел разложенный костер и плясавших вокруг него мужчин и женщин.

- Это туземцы?

- Людоеды.

- Приятные соседи!

- Ничего. Белых они не едят. Слишком солены и отзывают алкоголем.

Это было сказано так невозмутимо, что я рассмеялся.

- Откуда вы знаете эти подробности?

- От самих людоедов. Их вождь - наш большой друг. Вы познакомитесь с ним.

Постепенно местность перед нами менялась и становилась гористой. Мы пролетели над цветущей долиной... Месяц серебрил вершины лесов.

- Здесь много хищных зверей?

- Ни одного, если не считать кенгуру и тому подобных... Но зато у нас рыбы лазят по деревьям и лягушки лают, как собаки. Сумасшедшая страна - Австралия!

Аппарат спустился еще ниже и сел на землю.

- Вылезайте! Мы стояли на лесной полянке. В чащу вела

тропинка, несомненно проложенная еще совсем недавно, но уже заросшая.

Холльборн проворчал: - Людям трудно бороться с буйной

растительностью этих лесов. Мы прошли еще немного, и перед нами открылась пасть

погасшего вулкана. Через несколько минут Холльборн остановил меня перед высоким, почти отвесным холмом.

- Здесь рудник.

- Что такое?

- Рудник, который открыл мистер Шмидт. Он бродил по материку, охотясь за райскими птицами, и набрел на эту штуку. Я думаю, руднику не меньше десяти тысяч лет.

Я с удивлением посмотрел на него. Он был совершенно серьезен.

- Да, десять тысяч лет. Чему вы удивляетесь? Мы - не более, чем мухи-однодневки, гордящиеся своими познаниями. А что, в сущности, мы знаем? Что знаем хотя бы о золотой сказочной Атлантиде? Только то, что рассказали нам древние египтяне. Что знаем мы о том, кто построил в Мексике, на берегу Усумачинта, дворец, переживший тысячелетия? И что будут знать о нас люди, которые будут жить на земле через десять тысяч лет?

Он подвел меня к черному отверстию на склоне горы.

- Мистер Шмидт укрылся здесь от настигшего его дождя... И здесь он нашел источник своего богатства.

Мы вошли в четырехугольное помещение. Холльборн держал все время в руках какой-то ящик и только теперь я понял, что это был аккумулятор, котЬрый он соединил с медным проводом. Нажим рычажка - и вспыхнула электрическая лампа.

- Теперь нам хватит света на два часа. Я огляделся вок

руг. Помещение, где мы находились, было вырезано в каменистой пещере. Американец открыл шкафчик,

стоявший в углу, и вынул оттуда два костюма из какого-то неизвестного мне материала.

- Наденьте это.

- Зачем? Это похоже на костюм водолаза.

- Потом поймете зачем. Я влез в свою одежду, сделанную из

одного куска и снабженную шлемом и маской с отверстиями для глаз.

- Возьмите фонарь. Он дал мне карманный электрический фо

нарик и стал спускаться по лестнице. Я последовал за ним. Шахта, в которую мы спустились, была великолепно оборудована. Ее каменные стены блестели, как отполированные, но, по мере того, как мы спускались, я заметил, что эти стены покрываются каким-то клейким синевато-коричневым налетом. Таким же налетом была покрыта и земля под нашими ногами.

Холльборн приостановился и сказал:

- Урановая смоляная руда.

- Смоляная руда?! Вещество, из которого добывают драгоценный радий! Ее находят очень редко и в микроскопическом количестве, а здесь целые залежи, сулящие несметные богатства.

Холльборн взял образцы этого драгоценного вещества и тщательно завернул их в кусок материи, похожей на ту, из которой была сделана наша одежда. Мы пошли обратно. Я чувствовал сильную головную боль и непреодолимую слабость. Когда мы вышли на воздух и сбросили наше одеяние, Холльборн дал мне какой-то порошок, сам проглотил таблетку и повел меня к чудесному источнику с кристально-чистой водой, из которого мы напились.

- Теперь вы знаете богатство мистера Шмидта. Это радий, или, вернее, то, из чего добывается радий. Здесь не граммы и не фунты его, а, может быть, центнеры. Это количество радия может произвести мировой переворот.

- Но каким же образом оно оставалось скрытым до сих пор?

- В эти горы почти никогда не попадал никто из белых... Кроме того, вы испытали на себе, что пребывание здесь не безопасно; Действие такого количества радия и его лучей смертельно. Вся эта гора и ее пещеры считаются у бушменов пещерами злых духов, "пещерами смерти". Никто и? туземцев не отважился заглянуть сюда, а если это и случилось,, то смельчака постигала смерть. Мистер Шмидт тоже едва не поплатился жизнью. Образцы смоляной руды, которую он принес отсюда, причинили ему жгучие раны на руках.

- Но как же австралийское правительство могло допустить?..

- Австралийское правительство ничего не знает об этом руднике. А что касается этих гор, имеющих такие причудливые очертания, то самое происхождение их представляется загадкой. Вернее всего, что этих гор не было раньше на Земле... Возможно, что они образовывались миллионы лет из каких-то небесных тел, может быть, из тела кометы, упавшей на землю, и в этих телах были скрыты зародыши урановой смоляной руды... Наши мудрые предки лишь много-много лет спустя проникли сюда, но они не умели обращаться с этим богатством и погибали от приближения к нему... Однако шахту они все-таки оборудовали и разбили там на площадке цветущий сад, который посвятили своим богам.

Трудно было сделать это открытие, еще труднее приступить к добыче. Я был первым человеком, которому ваш дядя доверился. В то время в этих горах были еще селения диких племен. Мы тайно, по ночам, пробирались в шахту и тайно работали там. Нам нельзя было наводить на подозрения дикарей, потому что среди них распространена легенда, в которую они свято верят: каждый, кто спустился в пещеру демонов, погибнет сам и погубит все племя. Мы взяли с собой стеклянную бутылку, залитую асбестом, опустили туда немного урановой смоляной руды и отправились в Сидней. Там мы продали все, что у нас было с собой: оружие и часть одежды - и устроили в подвале одного запущенного дома маленькую лабораторию... В этой лаборатории мистер Шмидт проделал свои первые опыты с рудой и добыл радий.

Мы были бедные парни. Очень бедные. Ничего за душой. Но вот Шмидт подал мне маленький ящичек и сказал:

- Это стоит пять тысяч фунтов. Половина из них принадлежит тебе!

Потом мы решили отправиться в Сан-Франциско. В Австралии мы не хотели показывать наше богатство. Лучше еще немного потерпеть и поголодать. Мы снова спустились в рудник и взяли добычи уже на четверть миллиона фунтов. Мы зашили маленькие ящички в нашу одежду и нанялись кочегарами на пароход, отплывавший в Сан-Франциско. Там мы попытались продать радий. Разумеется, это надо было сделать очень осторожно, чтобы нас не обвинили в воровстве... Приходилось пользоваться услугами разных, весьма не почтенных людей, которых мы'дорого оплачивали. Имея четверть миллиона в кармане, мы вернулись в Австралию. Мистер Шмидт обдумал план действий и поделился им со мной. Я также был когдато инженером, был одним из тех, в кого жизнь крепко вцепилась зубами, но я никогда не был гением, как ваш дядя. Если бы случилось так, что я один нашел бы радий, то я, вероятно, продал бы его в Сиднее первому встречному, пошел бы в какой-нибудь портовый кабачок и пропил бы все до гроша. Но благодаря тому, что радий достался не мне, а Шмидту, я - теперь богатый человек.

- Но какое счастье для дяди, что он напал именно на нас.

- Почему? Ах, да! Потому что я не перегрыз ему горло? Но, во-первых, ведь не каждый человек - убийца, а во-вторых, я люблю его и любил всегда, как отличного товарища. Невеселое это было время в Сиднее, пока мы оба чистили сапоги, но мы пережили его.

- А что было дальше? - полюбопытствовал я, прерывая его молчание.

Он расхохотался.

- Дальше было презабавно. Мы вернулись в Австралию, поселились в лучшем отеле "Виктория", взяли автомобиль и отправились к правительству. Я как сейчас вижу физиономию правительственного комиссара, с которым начал беседу ваш дядя. Для этой беседы он совершенно преобразился и стал похож на карикатурного американца из юмористического журнала.

Он начал так:

- Извините пожалуйста, я бы хотел купить землю.

- Где?

- Среди пустыни.

- Зачем?

- Хочу построить там дачу.

- Среди пустыни?

- Yes. На горе Руссель. Комиссар засмеялся. - А вы знае

те, какое племя диких там живет? - Yes. Людоеды. - Сколь

ко же вы хотите заплатить за гору Руссель? - Я могу пред

ложить вам сто тысяч долларов... Через несколько дней до

говор был готов. Австралийское правительство от души хо

хотало над сумасшедшим американцем, о котором оно даже не знало, что он немец. Гора Руссель стала собственностью вашего дяди, а сто тысяч долларов - собственностью австралийского правительства. Договор был составлен по всем правилам, но чиновники покатывались со смеха, когда мистер Шмидт вписал туда пункт, гласивший, что гора принадлежит ему со всем тем, что находится на ней и внутри ее на протяжении ста километров в окружности, и что ему принадлежит также воздух над горой и земля под ней.

Мы снова раздобыли частицу нашего сокровища и снова продали его в Америке. Вернувшись в Австралию, мы принялись внимательно изучать эту пустыню. У нас ушло на это почти два года. Здесь мы открыли ту пещеру, в которой живет теперь ваш дядя и под которой проходит подземный источник. Затем мы приступили к работе. Через полгода в Кембриджский порт прибыло целое судно с турбинами и гигантскими динамо-машинами и всем прочим.

В течение того времени, что мы изучали пустыню, мы завели дружбу с дикарями. Это не трудно, так как дикари - те же дети. Разумеется, их нельзя стегать хлыстом, убивать их женщин и детей и выгонять их из селений, как это делали белые, явившиеся в Австралию.

А мы добились этой дружбы, т. е., вернее, не мы, а ваш

дядя. Я же был только его помощником. Затем мы проложили

здесь рельсы и стали подвозить материалы. Да, да, мистер, мы работали десять лет, пока достигли всего, что вы видите здесь. За это время мы постепенно и осторожно продавали частицы радия. У нас накопился миллион фунтов стерлингов, и Австралия продала нам весь этот участок земли. Конечно, правительство и до сих пор убежденно, что это - затея сумасшедшего. Но отчего же не извлекать из этой затеи ежегодно по миллиону фунтов.

Я посмотрел на американца.

- Вы думаете, это возможно? Мистер Холльборн ответил со

вершенно спокойно: - Если мистер Шмидт скажет мне сегод

ня, что он через месяц стащит с неба на землю Луну, то я буду уверен в том, что он сделает это. Он никогда не обещает того, чего не может сделать.- Мистер Холльборн встал: - Я думаю, нам пора домой. Скоро взойдет солнце, и мне нужно идти к машине.

Я остановил его еще одним вопросом:

- Сколько человек живет в "Пустынном городе"?

- Пятеро белых: мистер Шмидт, вы, я и два служителя.

- И это все население города? Американец ответил совер

шенно серьезно. - Это правящий класс. Но есть рабочие.

Белые рабочие? - Большинство - черные, есть и красные.

Все они очень сильны, добросовестны, беспрекословно послушны, если с ними хорошо обращаться, и неутомимы. Эти рабочие: машины, турбины, динамо, трансмиссии... Лучший из них - подземный источник, питающий нашу силовую станцию и приводящий все в движение.

- И для обслуживания этих машин нужно всего пять человек?

- Нет, машины обслуживаю один я, иногда ваш дядя, слуги жеонужны нам только для таких случаев, когда к нам приезжают гости вроде лорда Альбернун, придающие большое значение тому, чтобы в доме были человеческие слуги. Раньше здесь жило еще двести американских монтеров, которые оборудовали нам силовую станцию. Потом мы всех их отправили обратно.

- Зачем? Ведь дядя замышляет грандиозные работы.

- Да, но не следует иметь много соглядатаев. Этих рабочих набирали по пять человек из каждого города по всей Америке. Правда, они не придавали большого значения тому, что мы здесь делали. Они, так же, как и австралийское правительство, считали все это сумасшедшей затеей...

Мы заняли место в аэроплане. Солнце взошло. Это было изумительное зрелище.

Сперва над степью показалось темно-красное пятно, затем в вышине вспыхнули серебряные лучи, и все небо загорелось пестрыми красками.

В Австралии все делается не так, как везде. Здесь солнце не золотое, а серебряное. Это от тумана.

Рядом с нами послышался резкий свист бича и затем пощелкивание, точно кучер погонял лошадей. Я вздрогнул и невольно схватил американца за руку.

- Экипаж! Откуда здесь мог взяться экипаж? Холльборн по

качал головой: - Совершенно невозможное явление. Но звуки

снова раздались, на этот раз еще ближе. Холльборн показал мне маленькую птичку, доверчиво сидевшую на ветке почти рядом с нами. Это из ее крошечного клювика вырывались такие звуки. Я едва успел прийти в себя от удивления, как снова вздрогнул: над самым моим ухом прозвучал звонкий, раскатистый смех.

Но к этому смеху присоединился и Холльборн.

- Не бойтесь, это тоже не человек. Это "смеющийся осел", как его зовет народная молва. Вот он сидит на дереве... Право, это вовсе не осел, а умнейшая птица на свете, которая высмеивает человеческую глупость.

Да, да, милый мой друг, вам придется привыкнуть к тому, что в Австралии все не так, как на свете.

На следующий день Холльборн показал мне все пещеры и ознакомил меня со всеми принадлежностями силовой станции. Затем он повел меня на кухню, где хозяйничал один из слуг, т. е. не столько хозяйничал, сколько наблюдал за порядком.

Посреди кухни стояла электрическая плита, вдоль стен на полках была выстроена в ряд всевозможная сверкавшая чистотой посуда.

Холльборн посмотрел на часы.

- Без четверти двенадцать. Хотите посмотреть, как будет приготовляться наш завтрак?

- С удовольствием! Когда раздался первый удар часов, очаг

пронзительно свистнул, и в тот же миг вся кухня пришла в движение. На конфорку очага соскользнула с полки кастрюля, над ней открылся кран, и из крана потекла вода; затем открылся другой кран, и оттуда посыпалось какао в порошке, уже заранее смешанное с сахаром. Затем кастрюля автоматически закрылась крышкой. Через несколько минут какао было готово, отодвинулось в сторону и дало место другим кастрюлькам, послушно прыгавшим с полок.

- Так у нас приготовляется все,- пояснил Холльборн.- Автоматические ножи режут мясо и бросают его на сковородку, автоматически открываются банки с консервами и приготовляются сами собой овощи. Машины безошибочно делают свое дело, но нужен человеческий мозг, который управлял бы ими, потому что думать они не умеют и из них нельзя создать искусственных людей.

Я посмотрел на американца и сказал нерешительно:

- Меня очень интересует один вопрос: кто был Венцель Апориус?

- Я не знал его,- ответил Холльборн,- я только много слышал о нем от вашего дяди. Это был великолепный изобретатель, но несчастный человек. Все эти машины - дело его разумами его рук. Но в конце концов ати же самые машины помутили его разум. Ему стало казаться, что он создал не машины, а чудовищных людей, которые погубят его, которые в заговоре против него... Ваш дядя хорошо знал Венцеля Апориуса, но не спрашивайте его о нем. Ему тяжело говорить об этом... Кажется, их связывало очень многое... Кажется, мистер Шмидт был женихом дочери Апориуса. Она умерла от желтой лихорадки через несколько дней после смерти своего гениального отца, и с те пор ваш дядя не поднял глаз ни на одну женщину. Если вы когда-нибудь увидите у него женский портрет - это портрет дочери Апориуса... Могу вам сказать еще одно: у вашего дяди есть дневник Венцеля Апориуса.

В голосе Холльборна зазвучали теплые ноты. Он положил руку мне на плечо:

- Вы должны следить за тем, чтобы вашего дядю не постигла участь его великого учителя. Он уже не молод, и в его возрасте человек не должен оставаться наедине с существами, которых он создал сам и которые оказываются сильнее его.

Я думаю, перед вами блестящее будущее!

Я лежал на диване в своей комнате. В настоящее время мне нечего было делать. Силовая станция работала самостоятельно, мистер Холльборн лег спать и советовал мне сделать то же самое.

- Когда вернется мистер Шмидт и прибудет Аллистер с инженерами, начнется жаркая работа, а пока осматривайтесь вокруг и отдыхайте.

Но отдыхать я не мог. Сон бежал от меня... Я чувствовал, что нервы мои с трудом выдерживают все пережитое за эти дни. Все, что случилось со мной, было невероятным и в то же время вполне естественным... Но мысль о почти живых, о почти одухотворенных машинах наполняла меня жутью, ужасом и в то же время восхищением... Мне показалось, что я сам - одна из частиц этих машин, что мне выпад ает на долю выполнить вместе с дядей его гениальный замысел: превратить эту бесплодную пустыню в плодоноснейшую страну...

Дверь распахнулась, вошел мистер Холльборн.

- Вы не можете уснуть - я слишком много рассказал вам сегодня. Выпейте вот это.

Через несколько дней утром за завтраком Холльборн сказал мне: - Сегодня я покину вас. Мне нужно вылететь навстречу мистеру Аллистеру. Он прибывает завтра с двенадцатью инженерами.

Вскоре аппарат, на котором вылетел Холльборн, скрылся из вида. Я остался один. Перед наступлением вечера я проверил, все ли в порядке на станции и в машинном отделении. Все эти турбины и динамо казались мне уже друзьями. Внезапно пронзительный свисток прорезал воздух. Я побежал в комнату дяди. На матовой пластинке вспыхнула надпись:

"Спущусь через пять минут. Шмидт". Я вынул всю заготов

ленную мною за эти дни работу и положил ее дяде на стол. Потом повернул рычаг - дверь распахнулась, прозвучал свисток, выскочил электрический вагончик. Я стоял возле глинобитной хижины, и сердце мое билось от радости.

Я видел, как гигантская птица, унесшая моего дядю в СанФранциско, плавно опускается на землю.

ГЛАВА 4

Дядя вернулся; говоря по правде, я был разочарован. Он выскочил из кабины аэроплана, держа в левой руке тяжелую папку с бумагами. Правую руку он торопливо протянул мне.

- How do you do?* Очевидно, он мысленно все еще был в

Америке и, увидев мое удивленное лицо, засмеялся. Затем пробежал мимо меня, вскочил в вагончик и, снова забыв о моем существовании, захлопнул дверь. Вагончик скрылся.

Я должен был терпеливо дожидаться, пока он вернется и, дождавшись, поехал следом. Когда я подошел к комнате дяди, он с досадой крикнул мне:

- Где ты пропадаешь? У нас тут дела по горло. Почему ты не поехал вместе со мной?

- Да потому, что ты захлопнул дверь у меня перед носом.

Он рассмеялся. - Видишь ли, когда я возвращаюсь из такого

путешествия, из какого вернулся сегодня, то всегда бываю рассеян и не замечаю того, что делаю.

Он протянул мне руку и усадил меня в кресло рядом с Холльборном.

- Слушай: завтра утром прибудут первые аэропланы. Я нарочно телеграфировал из Сан-Франциско Аллистеру, чтобы он задержал инженеров на два дня на Суматре. Нам надо закончить кое-какие

* Как поживаете?

приготовления. Кроме того, завтра утром прибудут двести золотоискателей с Аляски...

Я перебил его:

- Но ведь ты же говорил, что белые не могут здесь рабо

тать? Я чувствовал на себе, как расслабляюще действует

климат Австралии, а ведь я, в сущности, не был занят почти никакой работой... И все-таки к концу дня уставал так, будто ворочал каменные глыбы.

- Эти двести золотоискателей устроены особо,- возразил дядя.- Я бы сказал, что они сделаны из железа, и тела их закалены, как машины. Два года они работали в Аляске на лютом морозе, а до этого в африканских копях;

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524

XML error: Invalid character at line 524


home | Электрополис | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу