home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 19

Излишне говорить, что развитие цефлинк-технологии, как и развитие любой технологии, открывает широчайшие возможности для всякого рода злоупотреблений.

Человек и его деяния Карл Гюнтер Филдинг, 2448 год Всеобщей эры

За неделю или чуть больше, что минула с тех пор, как исчез мятежный эсминец, вице-адмирал Кавашима оставил свое привычное окружение и ВИР-реальные атрибуты на борту «Донрю» и окунулся с головой в подлинную реальность. Над Порт-Джефферсоном опустилась безлунная ночь, и приземлявшиеся транспортные корабли Империи казались еще огромнее в сиянии светящихся шаров и отраженном свете гигантского, висевшего над космопортом аэростатического зеркала. Повсюду сновали техники и ремонтники, занятые осмотром кораблей, обслуживанием стационарного оборудования, десятки их хлопотали у неуклюжих, неподвижно застывших бронированных корпусов уорстрайдеров, обиходуя их для предстоящих миссий.

В сопровождении свиты своих подчиненных – офицеров штаба и адъютантов – Кавашима проворно устремился вниз по трапу своего личного космического челнока. Выстроившиеся по обе стороны шеренги солдат, вытянувшись в струнку, отсалютовали ему, а гражданские лица, прервав свои занятия, принимались церемонно кланяться. Не замедляя шага и не обращая внимания на приветствия, Кавашима быстро пересек поле и вошел в низкое, тщательно охраняемое здание, с толстенными, как в бункере, стенами. У входа его встретил молодой лейтенант флота Империи и низко поклонился ему.

– Коничива, чуджо-сама.

– Коничива, Мне необходимо видеть их. Немедленно.

– Так точно, чуджо-сама!

Когда-то здесь, у края основного стартового поля космопорта Порт-Джефферсона размещался склад, этим и объяснялась массивность постройки. Как только космопорт был взят империалами, помещение это переоборудовали под бункер командующего и крыша до сих пор была утыкана антеннами и лазерами коммуникации.

Теперь же, когда и Джефферсон, и Стоун-Маунтин пали, здесь разместилась тюрьма для лиц, представляющих для Империи особый интерес.

Заключительная битва у Стоун-Маунтин была ужасной, потери Йошитоми неисчислимы, бунтовщики сражались как фанатики, они один на один шли на «Шагающие» и уничтожали их при помощи пакетных зарядов и самодельных бомб. Кавашиме до сих пор не приходилось слышать о подобной тактике – свора бунтовщиков бросалась к ногам уорстрайдера и быстро и незаметно для экипажа приторачивала к ногам машины пакеты со взрывчаткой. Мятежники специально выбирали сочленения, соединявшие ступни и сами ноги. Пехотные командиры прозвали этот прием «укусами в пятку», и жертвами этой тактики стали, по меньшей мере, девять «Шагающих».

Однако ударная группа космического флота Империи все же сумела добраться до главных ворот, ведущих непосредственно в лабиринт Стоун-Маунтин, однако это стало возможным лишь после поддержки атаки длительным лазерным обстрелом с орбиты, только тогда линия статического заграждения мятежников была прорвана. Килотонный ядерный заряд разнес эти ворота; другой заряд такой же мощности понадобился для того, чтобы расчистить завалы, оставшиеся после взрыва первого. Теперь бунтовщикам уже никогда не использовать Стоун-Маунтин в качестве ставки.

После этого бунтовщики стали сдаваться в плен.

Сомнений нет, большая часть их все же ушла в горы, в леса, в эти… каким же словом называли новоамериканцы эти необжитые районы, ах, да… Дебри. И гарнизону Имперских войск придется еще в течение многих лет сталкиваться с необходимостью борьбы с партизанами, но его лично это уже не коснется; партизаны не участвуют в космических кампаниях, не в состоянии они и вдохновить на беспорядки обитателей какого-нибудь из соседних миров Шикидзу, а что до остального – остальное Кавашиму не беспокоило.

Но хоть и много их скрылось в дебрях, тысячи, тем не менее, предпочли плен, либо были окружены и обезврежены в результате дальних рейдов особых подразделений пехоты и уорстрайдеров. Повсюду под Джефферсоном срочно были сооружены фильтрационные лагеря, и сейчас сотрудники спецслужб Империи усиленно допрашивали военнопленных.

Большинство их скоро освободят. Солдаты любой армии мира в своем большинстве одинаковы – простые люди, считавшие, что поступали так, потому что думали, что так и следует поступать и мечтали они лишь об одном – как можно скорее разойтись по домам и зажить прежней жизнью. Но тех, кто искренне верил в победу конфедератов, жаждал независимости и готов был отдать за это жизнь, ждет не просто освобождение – перед тем, как освободить, их снабдят кокеннином – особой имплантированной добавкой к их цефлинку, либо расстреляют. Но непохоже, что число таких превысит пять процентов от всех в целом.

Впрочем, имелось и совсем уж небольшое число военнопленных, представлявших для Империи определенный интерес, именно они по приказу Кавашимы и содержались здесь, в здании бывшего склада Порт-Джефферсона. Их было человек восемьдесят, и содержали их в огромном помещении с голыми стенами. Большинство были одеты в лохмотья, в которые превратилась их военная форма, но многие были в лохмотьях гражданских. Они безмолвно сидели, когда Кавашима в сопровождении лейтенанта вошел в помещение, застыв как один в одинаковой позе, – руки сложены на коленях, глаза уставились в пустоту. Каждый из них сзади на шее имел особый маленький аппаратик серо-белого цвета, на котором попеременно мигали зеленые и желтые огоньки. Канринин – слово это обозначало «контрольное устройство»; оно присоединялось к височному разъему для подавления нейронных импульсов.

Разумеется, это устройство можно было применять лишь к тем, кто имел разъемы.

– Где они? – спросил Кавашима, сопровождавшего его лейтенанта. Тот, поклонившись, указал, куда идти.

Обширное помещение было поделено на менее крупные секторы, в которых прежде размещались либо кабинеты старшего персонала, либо складские зоны для хранения каких-то специальных материалов. Другие помещения теперь были приспособлены под камеры для содержания военнопленных, не имеющих возможности надеть канринин. На дальнем конце здания находилась одна из таких камер, тщательно охраняемая и снабженная дверью, которая в случае надобности становилась прозрачной. Большинство из содержавшихся здесь пленников были нули, как мужчины, так и женщины, неспособные к подсадке цефлинка или же отказавшиеся от него. Эта категория не представляла ни интереса, ни угрозы; большинство из этой категории лиц уже отпустили.

Но этих…

Эти были гениками, двое мужчин – рабочий и техно, и еще сказочно красивая женщина – «игрушка». Мужчины расхаживали туда-сюда по узкой своей камере; женщина сидела, скрестив ноги, в углу. Их изорванная одежда пропиталась грязью. Техно просунул раненую руку за блузу, используя ее как перевязь.

– Они сами сдались? – поинтересовался Кавашима у лейтенанта. – Я слышал, что эти создания предпочитают лучше умереть, чем сдаться.

– Вы правильно слышали, чуджо-сан. Всех троих обнаружили в бессознательном состоянии в одном из помещений под Стоун-Маунтин. Обрушилась стена, и они не смогли выйти оттуда. Капитан, чьи десантники обнаружили их, хотел на месте прикончить всю эту компанию, но потом решил, что лучше заняться ими повнимательнее. Довольно странно было увидеть их там, под Стоун-Маунтин.

– Совершенно правильное решение, – удовлетворенно сказал Кавашима, с интересом глядя на арестованных.

В отличие от людей, геников обычно убивали на месте, если, конечно, не было возможности тут же занять их какой-нибудь работой. Но этот случай явно не вписывался в традиционные рамки. И вообще, за время этих боев до Кавашимы не раз доходила информация о том, что в них участвуют и геники, ему докладывали о гениках, атаковавших и подразделения пехоты, и даже уорстрайдеры, которые они умудрялись подрывать при помощи ручных взрывных устройств. Потрясающе.

– И это существа, у которых послушание заложено в генах! Воины! А не похоже. Видимо, следует поглубже покопаться в их генах.

– Так точно, чуджо-сан.

– Дайте мне фамилию того капитана, который доставил их сюда и номер его подразделения. Он заслуживает награды. И смотрите, чтобы ненароком что-нибудь не стряслось с ними. Ясно?

– Ясно, сэр.

– То лее самое относится и к «игрушке». Она не предназначена для ваших людей.

– М-м-м, понятно, сэр. – Голос лейтенанта уже не выражал такую твердокаменную уверенность.

– Ответственность за их надежную охрану и хорошее обращение я возлагаю на вас. Эти заключенные – исключительно важны для нас. Их предстоит отправить на Землю для более пристального изучения.

– Есть, чуджо-сан – все будет исполнено. Мунимори, этот жирный боров, в особенности заинтересуется этой троицей, подумал Кавашима. Наверняка, наложит свою лапу и на ход следствия, и на программу их перетренировки. И от этой девки не отстанет, уж в этом Кавашима не сомневался, зная вкусы своего шефа.

Раненый техно глядел на него через прозрачную плиту двери сузившимися, золотистыми глазами, будто пытаясь прочесть его мысли. Остальные двое вообще не обращали на адмирала никакого внимания. Внезапно Кавашима повернулся кругом.

– Проводите меня в кабинет, где я мог бы переговорить с тем заключенным, о котором вы мне говорили.

– Пожалуйста, сюда, чуджо-сан.

Этот кабинет отличался от предыдущего помещения лишь наличием стола и стула. Стол был снабжен обычным стандартным набором электронных средств, вмонтированных в него, экраном интерфейса, модулями присоединения и проектором трехмерных изображений.

Заключенный, которого доставили к нему спустя несколько минут, был человеком. На теле его болтались лохмотья – остатки гражданской одежды, а позади на шее был укреплен канринин. Он был коренастым, низкорослым, черноволосым, в его темных глазах застыло отсутствующее выражение. Тело его проявляло склонность к полноте. Он не сопротивлялся, и конвоиру не составляло труда сопровождать его, разве что легонько подтолкнуть в спину.

– Это все, – не глядя на конвоира, бросил через плечо Кавашима. – Ждите снаружи.

– Есть, чуджо-сан.

Кавашима прикоснулся к интерфейсу стола, задавая какую-то команду. Огоньки на канринине заключенного побежали быстрее, и лицо адмирала приняло сосредоточенное выражение.

– Я адмирал Кавашима, командующий эскадрой Империи. А вы, я полагаю, один из старших адъютантов этого предателя Синклера.

– М-м-м… да, сэр. Мое имя Пол Дэнвер…

– Ваше имя мне известно. Мне очень многое о вас известно. – И действительно, адмирал загрузил себе в память кое-что из личного дела этого Дэнвера перед тем, как отправляться сюда с борта «Донрю». – Что мне хотелось бы узнать от вас, причем немедленно и без всяких дурацких попыток обмануть меня, так это куда отправился Тревис Синклер.

Дэнвер нервно облизнул губы.

– Сэр, но я… я хочу сказать, что не знаю этого. Клянусь вам, он мне ни слова не сказал и…

Кавашима не отрывал руки от гладкой, как стекло, черной поверхности интерфейса. Дэнвер широко раскрытыми глазами наблюдал за ладонью адмирала, руки его невольно сжались в кулаки. Канринин мог мгновенно сделать из человека кротчайшее и тишайшее существо. А мог и причинить объекту страшную боль – это достигалось путем непосредственного воздействия на соответствующие нервные центры.

– Да, технологии способны наделить нас поистине силой богов, – произнес Кавашима. Тон адмирала был спокойный, почти беспечный, словно они были заняты дружеской беседой. Пока его распластанная на пластине интерфейса ладонь не шевельнулась. – Всего лишь при помощи одной-единственной мысли я могу вас окунуть в огонь, в море огня. Но могу и пожаловать вам оргазм, да такой, которого вы еще ни разу за свою жизнь не испытали. А могу умертвить. Просто дам команду – и ваше сердце остановится.

– Сэр… прошу вас, прошу… я бы сказал вам, если бы знал! Клянусь вам! Я всегда терпеть не мог этого Синклера. Всегда! И работал на него только потому, что был вынужден.

Он не лгал – все именно так и было. Психологический портрет Дэнвера рисовал его как человека небольшого роста, ожесточенного, который искал могущества в интригах, кабинетных склоках. Синклер был из тех людей, кто выдвигал своих подчиненных на командные и другие ответственные посты, руководствуясь не числом прожитых лет, а исключительно деловыми качествами, и Дэнвер в этом смысле мало на что мог рассчитывать. Он не раз чувствовал себя обойденным, униженным этим мятежным генералом, невостребованным.

– Тогда, может, вы знаете что-нибудь о людях Синклера? Ведь он же исчез не один, а с кем-то. О его штабе. О старших офицерах. Делегатах вашего так называемого «конгресса». – Кавашима даже позволил себе едва заметно улыбнуться своими тонкими губами. – Я все понимаю – сами-то они улетели, а вас оставили сражаться с моими десантниками.

– Это вы правильно заметили, сэр. – В темных глазах Дэнвера сверкнули лукавые искорки. – Именно, адмирал-сан, а ведь они собирались и меня взять с собой. Куда не сказали, а я ведь – не какой-нибудь там лейтенантик, я ведь первым адъютантом у генерала Синклера был, понимаете?

– Продолжайте.

– Но я реалист. Я знал, что эта революция ничего с собой не принесет, кроме боли, крови и смерти миллионов людей. Ну я и решил к ним пока присоединиться, а то, что сдамся, я уже давно знал об этом, поверьте. Может, и я помогу вам, чем могу, покончить со всем этим.

– Понимаю. – Попытки этого человека втереться к нему в доверие слегка раздражали Кавашиму, но он вежливо кивнул и даже улыбнулся. – Поверьте, Дэнвер-сан, вы сделали правильный выбор. Но для того, чтобы доказать, что вы действительно преданы нам, а не им, вы должны снабдить меня необходимой информацией. В противном случае… Он молча кивнул на свою ладонь, все еще лежавшую на пластине интерфейса.

– М-м-м, да, конечно, сэр. Поверьте мне, я действительно хочу вам помочь! Послушайте, может быть, вам ото неизвестно. То, что Синклер покинул пределы Новой Америки, это совершенно точно. Мне не раз приходилось слышать, что он скрывается где-то далеко в горах. Но это не так. Некоторые из его людей сумели вместе с ним улизнуть, сотни две их или чуть больше. Самые важные на этой планете.

– На самом деле? – Разумеется, Кавашима и сам об этом догадывался, но сам факт, что этот Дэнвер оказался таким разговорчивым, предполагал, что он искренне желал сотрудничать. – А кто ему в этом помог?

– М-м-м, подождите, его зовут Дэв Камерон. Кто он – не знаю. Когда-то был на «Шагающих», но в последнее время пересел на межзвездные. Именно этот парень и угнал ваш корабль с Эриду. Он у Синклера важная шишка. Парню этому лет двадцать восемь-двадцать девять стандартных, по Синклер уже сделал его капитаном и командиром того подразделения, что увело корабль с вашей Верфи на Афине.

Кавашима придал своему лицу бесстрастное выражение. Информация об этом рейде на Дайкоку поступила еще неделю назад, но никто из военной разведки Империи не знал, кем же были участники этой акции. Да, видимо, этот Дэнвер может послужить ценным информатором.

– А куда Камерон увез Синклера и остальных?

Язык Дэнвера облизнул мясистые губы.

– Не знаю я. Прошу меня простить, но не знаю…

– Думайте, думайте, Дэнвер, поймите, ну, неужели вы рассчитываете на то, что я вам поверю? Ведь они собираются поднять в другом мире такой же бунт. В другой системе. Естественно, они для этого обратятся сейчас ко всем своим старым личным связям, через своих членов штаба, например, к тем, кому доверяют.

Дэнвер принялся трясти головой.

– Нет, нет, я действительно ничего не знаю. Они мне ничего не сказали!

– Думайте, Дэнвер-сан. Что-то вы должны знать, что-то видели, заметили, – ладонь его по-прежнему не покидала интерфейса, было видно, что Дэнвер а это пугало.

– Подождите! Есть, есть еще одна вещь! Может быть, это окажется для вас полезным. Я многого не знаю, но мне кажется, что это важно.

– Ну, ну, давайте.

– Ксено…

– Ксенофоб? Какой ксенофоб?

– Глупо, может быть, но вся эта их ученая братия с ним цацкалась. Они с ксенами установили на Эриду контакт. Разговаривали с ними даже. А потом те, вроде, даже кусок от себя дали. Дело в том, что, если кусочек ксена знает о нас, я имею в виду, о людях, знает, как с нами говорить, то они могут через него тогда и договориться с дикими ксенами на какой-нибудь еще планете.

– Визитная карточка, так это можно назвать, что ли, – задумчиво произнес Кавашима.

– Что вы говорите?

– Я говорю о старой-престарой форме этикета. Ничего, продолжайте.

– Остальное мне неизвестно. Они притащили этого ручного ксена с Эриду. Держали его где-то в каком-то сосуде, в бункере, в Джефферсоне. Я видел его пару раз.

– И… говорили с ним?

– Я? Да что вы, помилуй Бог! Дотронься я до этой осклизлой дряни хоть раз, не знаю, что бы со мной было.

– И что с ним произошло, с этим ксеном?

– Мне кажется, они его с собой потащили, как раз, когда ваша эскадра прибыла сюда в систему. И снова меня отстранили от дел, но ходили слухи, что, его собираются отправить на том же самом лайнере, что правительство для себя прикупило.

Кавашима долгое время молча сидел за столом с таким видом, словно его обухом по голове огрели. Вот это сведения! Да им цены нет! Да, Дэнвер открыл им глаза на два важных момента. Первое, он проинформировал их о том, что бунтовщики собираются вступить в контакт с ксенами, с дикими ксенами, с теми, что никак не давались в руки ученым Империи и Гегемонии с незапамятных времен, с той самой экспедиции на Алию. До сих пор общение с ксенами предполагало наличие комеля ДалРиссов… и немалую отвагу, чтобы лицом к лицу встретиться с этими созданиями в их подземных берлогах. Но из сказанного следовало, что бунтовщики, скорее всего, обнаружили какой-то еще способ общения с ними, который оказался проще, надежнее и доступнее. Знания Кавашимы о ксенах позволяли ему предположить, что метод этот сработает.

И что еще важнее, Дэнвер, сам того не желая, подсказал Кавашиме, как. напасть на след этих сбежавших ренегатов.

Не снимая руки с пластины интерфейса, Кавашима послал электронному устройству мысленный приказ. В первую секунду Дэнвер вздрогнул, потом тело его напряглось, в глазах его появилось ощущение нескрываемого ужаса, когда он понял, что его канринин меняет режим работы. После этого глаза его стали пустыми, невидящими, колени подогнулись, и он неуклюже опустился на пол. Его бедра и таз конвульсивно задвигались, тело стало извиваться в сладострастных спазмах. Из уголков открытого рта побежала слюна, глаза блаженно закатились.

– А-аа… Ох… О-ох! – стонал он. Вскоре стоны эти перешли в крик, и в помещение вбежал перепуганный конвоир, но Кавашима жестом отправил его вон. Несколько минут он выжидал, затем послал через интерфейс другую команду. По телу Дэнвера прошла дрожь, потом он как-то обмяк и долгое время лежал неподвижно, не произнося ни звука, слышно было лишь его прерывистое дыхание.

– Я считаю, что тот, кто служит мне должен быть вознагражден, И немедленно, – наконец произнес Кавашима. – Вы оказали мне неоценимую помощь. И это ваша награда.

– Ой… Ох… О-ох. – Пошатываясь, Дэнвер уселся прямо на полу, стоять он не мог. Между ног на брюках его появилось мокрое пятно, которое он неуклюже пытался прикрыть рукой. – Я… о-ох… – Он мотнул головой.

Прошло добрых пять минут, прежде чем Дэнвер окончательно пришел в себя и смог членораздельно говорить. Импульс, который послал Кавашима в его центр удовольствий, вызвал чувство, которое было намного сильнее обычного оргазма.

– Сейчас конвоир обеспечит вам нормальную одежду, кроме того, вам необходимо помыться, – продолжал Кавашима. Дэнвер медленно поднимался на ноги. – И скажите мне вот что, Дэнвер-сан. Не хотели бы вы обзавестись такой штукой, как кокеннин?

Дэнвер недоуменно взглянул на него, будто не понимал значения этого слова. Тонкая нитка слюны свисала с его подбородка. Он попытался отереть ее рукой, но это у него не получилось.

В то время, как канринин было внешним устройством, подсоединяемым к мозгу заключенного, чтобы контролировать его поведение, кокеннин был устройством внутренним и гораздо более эффективным. Кокеннин означало «стражник», и это было действительно так. Устройство это вырастало в центральной нервной системе из особого нановещества, инъекцию которого делали пациенту в кровь, это было дополнительное устройство к цефлинку, соединенное с его памятью, позволявшее очень легко воздействовать на человека. Кокеннин позволял контролировать движения человека, его мысли, поступки. Правда, мысли он передавать не мог – жаль, конечно, что технология была пока далека от совершенства, но зато штуковина эта обладала одним неоценимым преимуществом – она позволяла с абсолютной точностью установить, лгут тебе или говорят правду.

– Я… ну, конечно. – отозвался Дэнвер. – Конечно. А почему бы и нет?

– Если вы добровольно согласитесь на подсадку вам кокеннина, я смогу предложить вам должность в моем штабе. Хорошую должность. И вы окажетесь для меня очень полезным человеком.

– Это… ну, это здорово. М-м-м, а… значит ли это, что я… ну, что я, если что-нибудь полезное сделаю для вас, то вы мне… еще раз это устроите… ну, что сейчас? – В глазах Дэнвера было безумное желание.

– Разумеется. Если вы дадите мне какую-нибудь полезную информацию или сумеете разгадать планы этих бунтовщиков, то конечно. Однако я должен вас предупредить, что все эти порции должны быть очень тщательно дозированы. Многие люди деградировали или даже погибли именно от того, что объелись этим. В какой-то момент они стали зависеть от этого.

– Да, да. – Дэнвер облизнул губы. – Я понимаю, почему это происходит. Но обо мне вы не беспокойтесь. Я смогу себя обуздать.

– Я верю, что сможете, – солгал Кавашима. Скорее всего, он вскоре просто не сможет без этого обойтись, и вот тогда из него хоть веревки вей. Кавашима направил еще один мысленный приказ и тут же в комнате возник конвоир. – Отведите этого человека в отдельную комнату. Выдайте ему чистую форму, накормите его и вообще снабдите его всем, что ему потребуется.

Кавашима был почти уверен, что этот Дэнвер ничего ценного больше ему не сообщит, но решил пока не отпускать его от себя на тот случай, если все же что-то выплывет, и он снова сможет оказаться для него полезным. Кроме того, адмирал испытывал к этому человеку нечто вроде благодарности – все-таки именно благодаря ему. получена эта ценнейшая информация.

В особенности важным было то, что из почти сотни предполагаемых миров – мест бегства, можно будет теперь выбрать, скажем, пять – именно на них было зарегистрировано появление ксенофобов.

Ан-Нур II: известен под названием Фардус-Парадиз – место это больше походит на ад – пустыни, песок, голые скалы. Это самый первый мир, где человек столкнулся с ксенофобами.

Сэндовал: планета с разреженной атмосферой, бесплодными почвами, и там находились когда-то рудники и колония поселенцев. И то, и другое перестало существовать тридцать пять лет назад.

Геракл: частично оземленный мир с необозримыми океанами, высокими горами, место позорного бегства с поля боя полковника Нагаи.

Локи: холодный, пустынный мир 36 Офиучи С, где Гегемония одержала первую победу над ксенами. Бытовало мнение, что все ксенофобы были уничтожены здесь два года назад при помощи подземных ядерных взрывов, однако, вполне возможно, что кое-кто из них все же остался. Мир этот был очень большим.

Лунг Ши: мир – колония Маньчжурии, опустошен в 2538 году. Братская могила пяти тысяч космических пехотинцев Империи, которые погибли в результате предательства.

Кавашима не стал включать в этот список шестой мир, где отмечено было появление ксенофобов, Эриду. Там уже имел место мирный контакт с ними, Синклер явно не станет возвращаться в тот мир, из которого он уже однажды имел несчастье бежать. Адмирал не стал принимать во внимание и миры Алии. Они были далеко за пределами Шикидзу, кроме того, там дислоцировались космические силы Империи, да и на тамошних ДалРиссов полагаться не стоило.

Вдруг его глаза сузились – адмирала осенила внезапная догадка. Камерон… Камерон… разве не так звали одного адмирала, гайджина, разрушившего небесный лифт на Лунг Ши? Кавашима срочно запросил через цефлинк несколько килобайт информации. Точно… как и на Геракле, на Лунг Ши возникла угроза, что ксены воспользуются небесным лифтом и проникнут в пространство, и адмирал Майкл Камерон был послан с заданием помешать этому. И помешал. Он выстрелил ракетой по этой установке. Лифт этот, простиравшийся высоко над поверхностью планеты, подвергся гораздо более мощным ударам, нежели лифт над Гераклом, и обрушился, вызвав огромные человеческие жертвы. Что было еще хуже, пять тысяч Имперских космических пехотинцев вместе с миллионом жителей оказались в западне на поверхности планеты. Камерона потом судили, после чего он покончил жизнь самоубийством.

У него остались два сына. Одним из них был Дэвис Камерон, бывший офицер Гегемонии. Ему даже была вручена Имперская Звезда, но теперь это был перебежчик, предавший интересы Империи, и один из предводителей бунтовщиков.

Кавашима догадывался, куда сейчас должен был отправиться этот Дэвис Камерон.

Хотя… может быть, и нет. Молодой Камерон, по всей вероятности, сделает хитрый ход и намеренно будет избегать тех миров, что могут иметь отношение к его семье. Он подумает, что его именно там станут искать.

Неважно. Теперь, когда здесь, в Новой Америке, все как будто стабилизируется, он примет все меры. Он возьмет под жесточайший контроль все корабли, отправляющиеся на любой из оккупированных ксенами миров, как и те, что возвращаются оттуда и, в конце концов, выяснит, на каком из них свили себе новое гнездо мятежники.

Если судить объективно, Локи отпадал по многими причинам. Гегемония имела одну из важных крупных баз на орбите, да и вряд ли там оставались ксены. Можно, конечно, попытаться затеряться в одном из городов Локи, но просто отсиживаться они не станут, а любая их деятельность тут же выползет наружу – служба безопасности дремать не станет. Кавашима загодя отправит кучу инструкций и предупреждений о возможности появления там бунтовщиков и их нелегальной деятельности.

Сэндовал также, по всей вероятности, отпадал, отпадал и Ан-Нур. Это правительство бунтовщиков будет испытывать нужду в продовольствии, воде, воздухе, в оборудовании для их регенерации или производства. И любой, кто окажется в этом мире будет поглощен лишь заботой о том, как выжить, какие там мятежи и бунты! Так что по одному-двум кораблям на каждый из этих миров, чтобы они посмотрели, нет ли каких следов. Во всяком случае выбросы их бортовых ядерных реакторов будут засечены тут же.

Таким образом, в качестве наиболее вероятных мест их пребывания оставались два мира: Геракл и Лунг Ши. А вот эти места следует прочесать уже как полагается, большими соединениями кораблей, тщательно… в особенности, Лунг Ши.

Улыбнувшись про себя, адмирал приступил к составлению соответствующих боевых приказов, которые встряхнут эскадру «Цветок сакуры».


* * * | Ксенофобы | Глава 20