home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


36

С вечера Филя все не мог уснуть — ворочался, хотя и ужин оказался сытным, и силуэт матери, который как облако выплыл из бездны и поддержал, остановил валящегося в пропасть мальчишку, почти стерся в короткой памяти, зато утром он проснулся едва ли не первым. Нет, ни Ленты, ни Пустого уже не было на месте, зато все остальные спали на разложенных на деревянном полу шкурах, как младенцы, — присвистывал и всхрапывал Рашпик, вздыхал Коркин, под рукой которого свернулась едва ли не в узелок Ярка, прицокивал в ногах Коркина Рук. Кобба открыл один глаз, разглядел мальчишку, кивнул зачем-то и опять погрузился в сон.

Источником деревянного перестука, как Филя и предположил, оказались Пустой и Лента. Девчонка вновь пыталась пробить защиту механика, который опять вроде бы и не прилагал особенных усилий, чтобы защититься от ее атак, но тем не менее превращал все их без исключения в безрезультатные выпады. Пустой был обнажен по пояс, а грудь Ленты облепила легкая, мокрая от пота рубашка.

— А вот если бы ты сейчас ударила меня в колено или бедро, я бы не защитился, — заметил Пустой, с легкостью выбивая из руки Ленты палку и ловя ее в воздухе.

— Мы договаривались! — Она, прикусив губу, протянула руку, — Только до пояса!

— Хорошо, — Пустой вернул девчонке снаряд и согнул колени, — Тогда давай начнем по-другому. Ты очень хороша с мечом — пожалуй, из тех, кого я знаю, только Кобба может преподнести тебе какой-то сюрприз. И то вряд ли смертельный. Но я внимательно смотрел, как ты сражалась с Сишеком. Лучше, чем теперь. Тогда ты забыла обо всем — о правилах, о связках, о приемах, — ты вдыхала со всех сторон и выдыхала через меч. А теперь ты думаешь, вместо того чтобы сражаться.

— Можно подумать, что ты не думаешь! — огрызнулась Лента.


— Конечно нет, я же Пустой! — Механик с улыбкой постучал себя по голове, — Так что отключайся. Сейчас я тебе покажу как. Смотри. Мы продолжаем сражаться, но делаем это очень медленно. Вот так.

Пустой шагнул вперед и плавно подвел палку к ключице Ленты.

— Отвечать следует тоже очень медленно, — объяснил Пустой, — К примеру, ты отбиваешь мой удар наружу, акцентируя давление наружу на мою кисть, и тут же наносишь удар мне. Любое убыстрение относим к проигрышам. Давай попробуем — все твои ошибки вылезут наружу, все мои слабости станут для тебя очевидны, а когда придет пора ускориться, думать уже не придется.

Филя вздохнул и пошел за дом, где вчера набирал из колодца воду. Когда ж теперь Пустой займется его обучением? Или и в самом деле вспомнить про подтягивания? Надо же пятьдесят раз подтянуться! Мальчишка поднял голову, подпрыгнул и повис на обвитой хмелем жерди. Раз, два — начал вздергивать подбородок к костяшкам ладоней. Двадцать, двадцать один… двадцать пять…

— Двадцать шесть с половиной, — подал голос Лот, который сидел у колодца, — Очень неплохо. Я бы даже сказал, что очень-очень-очень неплохо.

— Пустой сказал, что будет учить меня фехтованию, когда я смогу подтянуться пятьдесят раз, — вздохнул мальчишка.

— Э! — присвистнул Лот, — Это он загнул. Но тут ведь как — он же от тебя не количества требует, поверь! Ему нужен твой настрой! Понимаешь? А ну-ка…

Лот поднялся со скамьи, подошел к мальчишке, прислонил ружье к стене и, подпрыгнув, повис на жердине.

— Сейчас вспомним детство, — начал бросать тело к перекладине.

Щеки у Лота покраснели, ноздри расширились, руки сгибались исправно, без видимых усилий отбивая подтяжки — один, два… десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят…

— Хорош, — Филя удрученно махнул рукой, — Я все понял. А ты крепок, я даже не знаю, сможет ли так же Пустой…

— Ничего-ничего, — с шумом выдохнул Лот и стал стаскивать с крепкого жилистого тела рубаху, — Плесни-ка мне на спину. А что мне еще тут делать? Тихо. Избушку мою найти непросто. Нечисти в этой полосе не очень много. Жратвы в соседней полосе навалом. Если бы не эта мутная пленка со смертушкой, каждый день бы ходил туда. Да и то пообвыкся. Глаза закрываешь, разбегаешься и прыгаешь. И испугаться не успеешь. Обратно так же.

— А этот… — Филя неопределенно мотнул головой в сторону, но Лот понял. — Такие тут часто попадаются?

— Бывает, — кивнул бородач. — Но я наготове. Это ведь как зараза — живет себе человек, потом не то что палец поцарапал, а, скорее, гадость какую совершил — и вот уже лихо внутрь него заползает. Он о том и знать не знает, а эта мерзость уже его глазками смотрит и ждет своей минуты. А я жду своей.

Лот подхватил ружье.

— Всегда на взводе, на запале такой камешек, что искру и под водой даст. И порошок соответствующий. Смотри-ка!

Лот опустил ружье дулом вниз, сдернул какой-то рычаг, и из дула поочередно выпали два мешочка — один грузно, со звоном, другой тяжело, но тихо, словно песком набитый.

— Ружье-то у меня, конечно, стародавнее, — Лот с любовью дунул в широкое дуло, развернутое на конце вроде воронки, погладил гравированный серебром и камнями приклад, — Калибр у него раза в два побольше, чем у стрелялки вашего Коркина, да не в том дело. Толку от него в настоящем бою мало, да у меня в мешках и зарядов-то больше пятка не бывает. Да и куда больше — оно только против такой нечисти типа тени Галаду и годится. А тень Галаду сразу на другого не перекидывается: вот я пристрелил того светлого — она теперь нового носильщика искать будет. Да и прицельная дальность у этого ружьеца шагов десять, а там уж разлетается моя картечь во все стороны. Я сейчас ее тратить не буду, там состав сложный: серебро, зеленая медь, тертый свинец, кирпичная крошка опять же хорошо идет в смеси. А вот остальное покажу. Как искра?

Лот повернул к Филе ружье казенной частью и щелкнул спусковой скобой. Синеватый каменный брусок тут же выбил о серую шестерню искру, да такую, что Филя глаза тереть начал.

— Вот! — Лот поднял мешок с порошком, помял его в пальцах, затем подошел к колодцу и макнул его в желоб, по которому из сруба выбегала вода, — Не скажу, что так надо делать, но мало ли что может выйти. Когда от ружья жизнь зависит, оно должно без сбоев палить.

Лот поставил ружье дулом вверх, бросил внутрь мешок, с; которого капала вода, ухватился за костяное цевье, снял с него стальной рычаг и с усилием взвел механизм.

— Теперь не выпадет, — удовлетворенно пробормотал Лот и, посоветовав мальчишке: — уши заткни! — взметнул ружье к плечу.

Грохот чуть не лишил мальчишку слуха. Вдобавок из г ствола вырвался столб пламени длиной в два-три локтя, и это было последнее, что Филя смог увидеть в ближайшие несколько минут.

— Лот! — тут же раздался раздраженный голос Ленты, — Я уж думала, что снова Тарану заявился! Мальчишку ослепишь!

— Ничего, проморгается, — удовлетворенно заметил бородач, — А Тарану просто так сюда не полезет. Хватанул уже.

— Тарану? — задумчиво отозвался Пустой, — Вертелось это слово у меня на языке.

— Слово как слово, — хмыкнул Лот, — Те счастливчики, что живыми после этой пакости оставались, говорили, что она сама так себя именует. Ну, значит, на кого тень Галаду упадет, тот Тарану и есть. А ты, выходит, уже сталкивался с ней?

— На девятой пленке отвечу, — сказал Пустой, — Надеюсь, что отвечу. Лента ведь не хочет мне ничего рассказывать.

— Чего болтать зря, — погрустнела девчонка, — Я думаю, что это ты мне будешь рассказывать. Только вы вот все болтаете, а мальчику холодной водички в глаза никто плеснуть не догадается?

— Вожаки и хозяева! — послышался недовольный голос Рашпика, — У вас всегда побудка с таким грохотом происходит? А если бы я облегчился, не просыпаясь?

— А где остальные? — загудел Лот, — Пора бы уж и перекусить?

— Рук спросонья от вашего грохота Коркина за ногу прихватил, — послышался голос Коббы. — Сейчас они с Яркой скорняку в очередь голень зализывают.

— Сейчас-сейчас, — услышал ласковый голос Ленты Филя, и холодные струи потекли по его лицу.

Главным блюдом на утреннем застолье вновь оказалась все та же каша, из чего Филя сделал вывод, что если это количество густого варева Лот приготовил себе на неделю, то по прожорливости он должен был бы оставить далеко за спиной даже Рашпика. Хотя как раз нынешним утром бородач особенно на кашу не налегал, а забрасывал в рот все больше кисловатую красную земляную ягоду да прихлебывал отвар какой-то сладкой коры.

— Чего хотите-то? — спросил наконец Лот, уставившись на Пустого.

— Ты давно тут живешь? — ответил вопросом механик.

— Давненько, — хитро прищурился бородач. — Чуть ли не с начала Мороси.

— Знаешь тут все? — продолжал спрашивать Пустой.

— Ну все не все, а кое-что знаю, — кивнул Лот, продолжая щуриться.

— Вот и я хочу узнать да разобраться, — ответил Пустой. — Что там делают светлые, что там делали аху, что там вообще случилось тридцать с лишком лет назад.

— Тридцать пять, — уточнил Лот.

— Мне ничего рассказать не хочешь? — спросил Пустой, дождался хитрого прищура бородача, вздохнул, — Вот и Лента язык за зубами держит, хотя поболтать не против. Придется самому все. К светлым сходить. Потом в Бирту отправиться.

— Зачем? — наклонился вперед Лот. — Топай к девятой пленке, вправляй себе мозги и вали отсюда куда подальше. Что ты на рожон лезешь? Куда Ленту тащишь? Тебе мало? — повернулся он к девчонке. — Забыла, как ты у меня пряталась? Шрамы зажили? Память вернулась? Чего добиваешься?

— Домой хочу! — огрызнулась Лента.

— Там лучше, чем здесь? — усмехнулся Лот.

— Да как бы ни было, — потемнела лицом Лента. — Хоть на день. Посмотреть хоть. Отведешь в Бирту?

— Ты думаешь, что я смогу? — откинулся назад Лот.

— Сможешь, — отрезала Лента, — Уверена!

Лот ничего не сказал. Сидел и перекидывал взгляд с одного из спутников Пустого на другого. С Фили на Рука, что опять хрустел костями возле стола, с Коббы на Рашпика, с Ленты на Ярку, с Коркина на Пустого.

— Кочевье это зачем за собой тащишь? — спросил жестко.

— Кого мог, оставил, — пожал плечами Пустой, — Кто отказался остаться, тот со мной. Не держу никого, но пока они рядом — отвечаю за каждого.

— Поэтому и в пламя их за собой волочишь? — кивнул Лот.

— Пламя увижу — отошлю, — не согласился Пустой.

— А не видишь еще пока? — удивился Лот, — И куда отошлешь? Ты их спросил, чего они сами-то хотят?

— Я за монету служу, — признался Рашпик, — Остался бы у Сухой Бриши, да не оставила она меня. Потроха ей мои не понравились. А так-то — поставил бы избушку тут, рядом с тобой, да жил бы. А забрела бы сюда какая бабенка — в дом бы ее взял. Мне же много не надо. Это я не о еде говорю, конечно.

— Домой хочу, — признался Кобба в ответ на немой вопрос, — Вот как Лента: домой хочу. Только дом мой в другом месте где-то, я думаю.

— Не знаю, — пробормотал Филя.

— Честно говоришь, молодец, — кивнул Лот и перевел взгляд на Коркина: — Ты?

Скорняк отодвинул блюдо, обнял за плечо Ярку, притянул ее к себе.

— Понятно, — вздохнул Лот, — но полезешь за Пустым, пока он лбом куда не упрется, вижу. Ладно. К светлым я с вами не пойду. Судя по тому, что мне Лента рассказала, со светлыми ты, Пустой, сам разберешься, хотя я бы советовал тебе сначала к девятой пленке сходить. Но и там ты ничего Не получишь: память, может, и вернешь — Лента-то вернула, — а вот насчет Мороси вряд ли что в твоей памяти отыщется.

— Что в Бирту? — спросил Пустой.

— В Бирту… — Лот задумался, — Не хожу я туда. Так что не скажу пока. И сам всего не знаю, и боюсь тебя, парень. И Лента тебя бояться должна. Подожди до девятой пленки.

— Пойдешь с нами? — спросил Пустой.

— Нет, — замотал головой Лот. — Потом подойду. Пошел бы, но приятеля надо дождаться. Без него в Бирту не сунусь.

— Ну как знаешь, — поднялся Пустой. — Но я рассчитываю на тебя, Лот.

— Смешной ты, — скривил губы бородач. — Идешь неизвестно куда, чего ищешь — не знаешь, найдешь что — и не узнаешь, что нашел. Мальчишку береги, хороший он. Ленточку береги, она столько тут огребла, что тебе и не снилось. Да и остальными не бросайся — вон, твой Рашпик трусоват, а ведь борется с трусостью, борется! Но не верь никому, пока в глаза не посмотришь: ты все должен в глазах видеть. Головы не теряй. Иногда лучше промедлить, чем ошибиться.

— Ты-то не промедлил, — усмехнулся Пустой. — Я знал Вери-Ка. Он был неплохим… светлым. Или нельзя изгнать Тарану, не убивая носильщика?

— Можно, — кивнул Лот. — Капкан нужен. Очень хороший капкан. У меня не было. И у тебя нет.

— А сам чего здесь ждешь? — спросил Пустой, — Ты непохож на лесовика.

— А кто его знает, — прикрыл глаза Лот, — Может, и нет уже того, кого жду. Может, Ленту ждал. А может быть, и тебя.


предыдущая глава | Блокада | cледующая глава