home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


46

Завтрак прошел в молчании. Даже Ярка, которая вдруг начала щебетать о чем-то вполголоса, столкнувшись взглядом с Лентой, испуганно примолкла. Неожиданно с серого неба пошел мелкий дождь.

— Морось — она и есть Морось, — пробурчал Рашпик.

Филя проглотил последний сухарь, запил его сладким отваром, сунул чашку в мешок и вскочил на ноги.

— Разве это дождь? Вот по осени дожди бывают! А уж поближе к Мокрени…

— Никто ничего не говорил о Галаду, — вдруг заметила Лента.

Кобба вздрогнул, поднял голову, посмотрел на девчонку.

— Пошли, — встал Пустой, — Что говорить о Галаду, если он сам о себе говорит. Или эти… которые все время повторяют: «Я слуга Галаду». Или Тарану.

— Ты знаешь слово «Тарану»? — удивился Кобба.

— Вери-Ка стал Тарану, — объяснил Пустой. — И я встречался однажды с чем-то подобным. Но тут есть одна тонкость: когда говоришь с Тарану, то говоришь с кем-то, кто не здесь. С кем-то, кто далеко.

— Чего он от тебя хотел? — спросила Яни-Ра.

— Я уж думал, что вы раскопали все, что у меня в голове, — прищурился Пустой, — Ключ он хотел, о котором тут говорили, кстати. Но никакого ключа у меня нет. Пойдем. Посмотрим хотя бы на дверь. И на то, что там работает.

— Следишь за мной? — обернулся Кобба, к которому Филя пристроился сзади.

— С чего ты взял? — сделал удивленное лицо мальчишка, — Мне никто ничего не поручал.

— Оставь меня в покое, — процедил Кобба. — Прибереги свое рвение для болтов и гаек, потому что против меня ты слишком мал.

— Я вообще слишком мал, — обиженно проворчал Филя и обогнал отшельника.

Кобба никогда особенно не нравился Филе, но после утреннего разговора он перестал нравиться ему вовсе. И не потому, что тот говорил так, будто вокруг все ему были должны. Филе показалось, что Кобба врал. Или недоговаривал.

— Не суетись, — пропыхтел Рашпик, когда Филя поравнялся с ним, — Не усложняй ничего. Все идет своим чередом. Конец пути явно близок. Жаль только, что я не вижу накрытого стола и маленького уютного домика. Или большого домика.

— А мне другое непонятно, — вздохнул Филя. — Как они собираются добираться домой? Ну если я понял, то тут все, кроме тебя, меня, Коркина и Ярки, — все гости. Рук, кстати, тоже. И они вроде бы собираются домой. Как они туда попадут?

— Вот в этом между нами вся разница, — отправил в рот сухарь Рашпик, — Ты думаешь о том, как они отправятся домой, а я о том, что будем делать мы, когда останемся без них.

— Ну это не так все сложно, — задумался Филя, — Мы вернемся к той машинке и доедем на ней до купола светлых. Я знаю, как отключить периметр. Потом постараемся запустить воздушную дорогу. Ну придумаем что-нибудь.

— Все понятно, — кивнул Рашпик, — Ты тоже механик. Только маленький. Высоким ты, конечно, не станешь, но можешь стать толстым. Хочешь, научу?

— Нет, — буркнул Филя и еще прибавил шагу, заметив про себя, что станет он или не станет механиком, через десяток миль точно окажется босым: сапоги держались на честном слове. Нет, с Коркиным расставаться никак не следовало. Или Пустой выгрузил у Хантика несколько пар валенок? Конечно, для лета не самая лучшая обувь, так и до Хантика еще надо добраться. Лучше всего починить воздушную дорогу, оттуда — в горы, потом — в обход Мороси и опять в нее. Только не через лес с беляками, а по холмам. И как же все это? Босиком? Разувать надо было собачников, разувать!

— Дорога.

Пустой остановился. От терминала светлых к пелене пленки тянулась расчищенная от обломков дорога.

— Когда-то была дорога, — ступила на расчищенный камень Яни-Ра. — Было время, тут работало до тысячи светлых. Представляешь, с той стороны — смерти и болезни, а тут — надежда на новый мир.

— А потом прошло и то, и другое, — заметил Рени-Ка— А однажды пройдем и мы. Светлые, конечно, долго живут, но не вечно.

— Да какие вы светлые! — скривился Кобба. — Чего в вас светлого?

— Растений нет, — заметил Пустой, — Деревьев очень мало, и все какие-то больные. Почти нет травы. Только колючки. А между тем здесь сыро. Непонятно.

— Не растет, — пожала плечами Лента. — Не хочет.

— Тут и человеку плохо, — добавила Яни-Ра, — Больше недели никто не выдерживал. До обморока. Не сразу чувствуется. Как будто постоянное ощущение тревоги.

— Как рана, — проговорил Коркин, поднимая голову и осматривая тяжелые серебристые платформы со скатами, — Когда в степи засуха и вода уходит из колодца, иногда степняки пьют кровь коров. Живых коров. Немного можно: корова без воды неделю может. Травой только правильной нужно залепить. На ранке кожа тоненькая образуется — видно, как кровь по жилке бежит, страшно смотреть, тревожно.

— Пошли, — выдернул из креплений стальную лестницу Рени-Ка. — Наверху вода. И еда есть. Концентраты, но все равно. Аварийный запас. Давно мы тут не были.

Филя поднялся на платформу вторым. Подал руку Ярке, подмигнул Коркину и пошел за Рени-Ка к серебристым, покрытым грязными потеками боксам.

— Вот, — показал светлый, — Это блок питания. Световоды. Трансляторы. Компрессоры. Все работает, но вхолостую. Не пробиться. Это… Это было как тоннель в горе. По тоннелю ездили машины. Тоннель рухнул — машины бесполезны.

— Где вода? — спросил Филя.

— Держи. — Рени-Ка бросил мальчишке блокиратор. — Вон в том боксе. Возьми пару баллонов. Слева — медицинские наборы. Тоже возьми один. Да! Внизу в пластике рабочая одежда. Комплекты. Белье, комбинезоны, куртки, шапки, ботинки. Возьми один, а то босиком скоро пойдешь. Твой размер — четыре «а».

— А мой какой? — тут же заорал Рашпик.

Рени-Ка только махнул рукой.

Яни-Ра молча стояла посредине платформы, словно сию секунду должна была исчезнуть, улететь, уйти. Филя притопнул новыми башмаками, поправил на плечах мешок.

— Куда теперь?

— Ждем команды, — пробурчал Рашпик, потуже завязывая мешок, — Вот ведь, не завяжешь толком! Если бы не этот резак…

— Да, — кивнул Пустой, поднимаясь на платформу, — Не все понятно, но техника интересная.

— Украдено, — проворчал Кобба, сидевший на бухте световода, — Все или почти все украдено у аху.

— Это уже не суть важно, — ответил Пустой.

— Куда теперь? — напряженно проговорила Яни-Ра.

— Осмотрим терминал аху, — сказал Пустой, — потом пойдем к Бирту.

— К Бирту? — удивился Филя.

Никакой крепости правее терминала аху не было. Те же самые развалины, что заполняли все пространство внутри девятой пленки, лежали и в центре. Только дорога, расчищенная от покореженных ферм аху, обрывалась там же, словно была брошена на полпути.

— Пошли, — безжизненно прошептала Яни-Ра.

Развалины были не так уж и скучны. Филя, вертя головой во все стороны, заметил немало интересного. Или светлые были не слишком аккуратны, или кто-то побывал здесь уже после их ухода, но набить мешок отличным проводом, световодами, датчиками и крепежом не составило бы труда. Судя по всему, Ярка была такого же мнения, потому что крутила головой с тем же усердием. Зато Рашпик вовсе не обращал внимания ни на что, только шпынял новыми ботинками попадающие под ноги болты и приговаривал, что есть покупатель — есть цена, нет покупателя — нет цены. Может, и купил бы у него все эти железки маленький механик, да только денег у него или нет, или маленькие.

Полузасыпанная мусором, в каменных берегах журчала речушка. Филя даже наклонился посмотреть — не мелькнет ли рыбка среди валунов, но Лента щелкнула его по затылку и прошептала на ухо:

— Не расслабляйся, Филимон. Мне Кобба не нравится.

— Я не Филимон, я — Филипп, — взвился было мальчишка, но тут же осекся. Вышагивающий впереди Кобба был слишком напряжен. Исчезла недавняя легкость, он шел так, словно нес на плече не пулемет, а бревно.

Терминал аху ничем не напоминал терминала светлых. Ажурные фермы, удерживающие на высоте двух локтей от земли длинную и узкую платформу, покрывала ржавчина. От едва ощутимого ветерка поскрипывали провисшие цепи. Никаких боксов не было и в помине. По углам площадки стояли четыре столба, из которых торчали оборванные световоды. Кобба сбросил с плеча пулемет, прислонил его к покосившемуся железному ящику без дверцы, похожему на разоренное пчелиное гнездо, медленно обошел терминал, погладил столбы, цепи, ловко подтянулся и сел на край платформы. Рук, цокая, запрыгал у него под ногами.

— Послушай, — начал ковыряться во рту Рашпик. — Ты не обижайся, Кобба, но тут и вправду все украли. Ничего не осталось. Ну почти ничего. Только мне кажется, что украденного у светлых нет. Это еще кто-то сделал. Мало ли!

— Ты ничего не понимаешь, — гордо выпрямился отшельник. — Только неумелые гордецы тащат в чужой мир технику и оборудование. Между тем для путешествия на Разгон достаточно было отражателя! А все оборудование отлично себя чувствовало и в Киссате. Вот и ответь: кто занимался исследованиями, а кто собирался покорить четырехмирие?

Пустой подошел к Ленте, наблюдавшей за Коббой, посмотрел на пулемет, стоявший у ящика, похлопал по плечу Филю:

— И в самом деле, парень. Присматривай за Коббой. Что-то он мне в последнее время не нравится. Хотя что он тут может сделать? Яни-Ра, — Пустой обернулся к светлой, — ты говоришь, что путешествия на Жагат стали более невозможны?

— Да, — кивнула светлая, по лицу которой и в самом деле разлилась бледность. — И с каждым годом эта невозможность только упрочивается. Но твой отец не знал этих ограничений. Думаю, что не знал.

Пустой помолчал, отвел взгляд и коротко бросил:

— Я — не он.

Добавил после томительной паузы:

— А что с Киссатом?

— Теоретически проникновения еще возможны, хотя и их возможности сокращаются и уже теперь требуют для заброса огромной энергии. Нет никакого смысла платить такую цену. Куда можно кататься на лошадке, которая кушает золотое сено? Да и этот их отражатель… не работает. Хотя наших блокираторов, я вижу, уже нет. Но и без них никто не сможет это запустить.

— Все, что однажды работало, может заработать вновь, — задумался Пустой, — Интересно, что тут мог делать тот человек, которого я видел?


предыдущая глава | Блокада | cледующая глава