home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава первая

У многих на Зоне есть свои присказки, а некоторые недостреленные юноши даже специально ими стараются обзавестись. Надеются, что если будут постоянно твердить какую-нибудь глупость, то однажды кто-то скажет: как говорит Бегун… Ну или Прыгун. Или Рыгун, тут уж как прозвали. Конечно, особо тупая молодежь, о которой и речь, придумывает клички еще до того, как угодить в Зону. Придет и скажет: «Я — Хаммер!», допустим. Или «Харлей Дэвидсон», или «Ковбой Мальборо», ну, в таком духе. Крутой молоток. Только кто же его станет так звать, как он сам решил? Для нормальных людей имена выбирают родители. В Зоне вместо родителей — старшие, так сказать, товарищи. Которые сперва дождутся, пока ты первую ходку сделаешь, обделаешься там как следует, и уж тогда назовут. Просто кто-то бросит словцо, а оно и прилипнет. И не Хаммер ты вовсе, а Десерт. Это я про одного паренька вспомнил, которого псы почему-то решили скушать последним и поэтому не успели. А он сидел, бестолково щелкал пустым затвором и ждал, когда к нему, такому сладкому, приступят. И хотя прошло много лет и Десерт давно не паникует, кличка осталась. Для нынешних отмычек он большой авторитет, и им слышится что-то романтично-пустынное. Да так, наверное, и есть, теперь-то. Но я отвлекся…

Так вот о присказках. Они не у всех есть, не так это просто, завести свой личный «слоган». Да его вообще невозможно завести самому, как и кличку, — если что толковое скажешь, люди без совета подхватят. Хотя что значит «толковое»? Никто не знает, о каком страусе талдычит Хемуль, но вот поди ж ты, прижилось. И, как сказал один страус, всем бы нам так жить. А вот Рябой, чуть дело плохо, советовал какому-то жандарму не унывать. Некоторые якобы знают, что это за жандарм, и какие у него неприятности, но молчат. Почему — непонятно, но так повелось. И теперь у них как бы свой клуб. И если в баре Рябой опять брякнет свое, они хитро так переглядываются.

Но вот что еще странно: отчего Рябого тогда не прозвали Жандармом? То есть понятно, что Рябым он стал после встречи со «жгучим пухом», но… Впрочем, не так это все важно. Рябой выкручивался из неприятностей в Зоне, сгоряча недоглядел, здорово обжегся и сам себе посоветовал не унывать. И правда: с одной стороны, ничего хорошего, а с другой — жив, зрение сохранил, что ж плохого? В Зоне не до красоты. Да и сказать, что Рябого сильно изуродовало, тоже нельзя. Просто следы на лице. Не романтический шрам, но и не кошмар какой-нибудь. Нос на месте. И те девчонки, что возле «Штей» работают, свой нос от его не воротят, когда Рябой при деньгах. Так, малоприятная ерунда приключилась. Дело только в том, что с Рябым постоянно приключается малоприятная ерунда. Зато часто довольно забавная, уж так ему на роду написано. Оттого Рябого и знают многие — приятно пересказать новую хохмочку. Хотя это в баре хохмочки, а в Зоне обычно не очень смешно.

В тот день он с Гошей и Насваем возвращался со Свалки. Обычная ходка, кости поразмять да на выпивку с закуской заработать. Сходили без приключений, взяли по мелочи хабара и уже подходили к Периметру.

— Стой! — сказал вдруг Рябой стонущим голосом. — Парни, не могу больше. Я быстро! Только, это самое… Туалетной бумагой поделитесь?

Гоша тихо выругался — возле Периметра шуметь не стоит, тем более что утром с этой стороны доносилась развеселая канонада. А Насвай захихикал. Конечно, туалетной бумаги ни у кого не оказалось, посоветовали Рябому воспользоваться лопушком. То есть, конечно, сперва Гоша ему советовал не валять дурака и потерпеть, но все бесполезно. Рябой, причитая, что вот он, мол, сегодня первый раз случайно оказался не готов, а друзья подвели, полез в кусты.

— Ты куда? — окликнул его Насвай. — Давай тут вали, мы отвернемся. А еще лучше махни водки и неси свое добро на ту сторону.

— Не могу! — коротко отозвался Рябой и полез еще глубже.

Сталкеры переглянулись, поправили оружие. Ситуация складывалась глупая — стоять и ждать. Чего можно ждать в Зоне, из которой они пока не вышли? Только неприятностей.

— Вот идиот… — прошипел Гоша. Он вообще отличался занудством. — Пока памперсов не купит, никуда с ним не пойду больше. Всегда что-нибудь не слава Богу.

— Ну, бывает же так? Может быть, в самом деле: вот шел, думал, что дойдет, а тут — все, приплыли! — предположил Насвай. — Со мной в Зоне не было, но иногда так припрет, что и кровососа подождать попросишь.

— Жрать не нужно всякую дрянь! Вообще перед ходкой лучше не жрать. Знали ведь, что быстро обернемся.

— Скажешь тоже, аскет. Я если не поем, то…

Насвай оборвал себя на полуслове, присел и вскинул к плечу «Калашников». Гоша повторил его маневр с запозданием в десятую долю секунды, а ничего не увидев в обозначенном напарником направлении, развернулся к Насваю спиной. Некоторое время было тихо, потом со стороны Зоны отчетливо хрустнула ветка. Насвай скользящим движением переместился к стволу сосны. Гоша бесшумно подобрался поближе, кинув тоскливый взгляд на кусты, в которых исчез Рябой.

— Там крупная тварь! — прошептал Насвай, мельком взглянув на датчик движения. — Но замерла. И наш дурак не двигается.

— Так, может, это наш дурак и был?

— Не, тяжелее…

Тянулись долгие секунды, но никто не появлялся. Гоша, поводя стволом, силился хоть что-то рассмотреть в «зеленке». В то, что ветка хрустнула под лапкой невинной белочки, а датчик показал Рябого, он в силу характера не верил. Хорошо бы еще просто собака или кабан. Хотя все равно хорошего мало — придется стрелять поблизости от Периметра, а «натовцы» сегодня нервные отчего-то.

— Сволочь! Ну куда он полез? Может, его там уже и нет! — едва слышным свистящим шепотом предположил Гоша. — Может, хана уже Рябому, а мы тут торчим, как подсвечники… Ждем, пока свечку вставят.

— Проверим?

— В компанию к нему захотел? Давай-ка сдавать к дороге. Жив — догонит.

Насваю предложение товарища не понравилось. Но Гоша, пусть и неформально, был старшим, а Рябой и в самом деле вел себя некорректно. Уж если приспичило наложить кучу во время ходки — сделай это со сверхзвуковой скоростью. А он ушел и пропал.

— Возле самого Периметра, — проворчал Насвай, на полусогнутых двигаясь следом на Гошей. — Ну, Рябой, вечно с тобой что-то случается… Покажись мне только!

И Рябой показался. Самой интересной своей, нахально обнаженной частью. Пятясь мелкими шажочками, выставив автомат перед собой, он удивительно быстро двигался по полянке мимо уже отошедших в сторону друзей. Едва успевшие сомкнуться за сталкером ветки кустов вновь раздвинулись, и появилась чернобыльская свинка, более известная как плоть. Уродливая тварь, всем своим видом будто требовавшая возмездия тем, кто вольно или невольно с ней такое сотворил, не спеша прыгала на единственной конечности прямо на Рябого словно зачарованная.

— Не стреляйте! — как-то странно прохрипел Рябой, и товарищи заметили, что в зубах у него зажат лист лопуха. — Их там до…

Дальше они не разобрали. Вместо ответа Гоша тихонько коснулся плеча Насвая стволом и продолжил отступать в сторону Периметра. Насвай лихорадочно соображал. Конечно, бросать Рябого, да еще со спущенными до щиколоток штанами, — не дело. Но будь плоть одна, Рябой и сам бы с ней разобрался. Значит, ситуация сложилась скверная. На Свалке или еще где это было бы совершенно нормальным. Но здесь, возле Периметра, законы уже другие. Пройти правильно — это значит пройти тихо. А Рябой, как всегда, во всем виноват сам. Ну зачем надо было забираться в кусты? Гадил бы возле тропинки, все бы и обошлось. Нападет плоть — бой, не нападет — разминулись. Но теперь…

Теперь плоть вела себя странно. Она все шла на Рябого, раздувая ноздри, но не атаковала. И это бы еще ладно, но из кустов вслед за первой плотью появились еще две, а потом еще три особи. Покрытые жестким, чешуйчатым покровом, вшестером они представляли уже серьезную угрозу. Насвай посмотрел им за спины и попятился — ветви раскачивались, на поляну вышли еще не все.

— Эй! — Рябой наконец понял, что позади никого нет, скосил глаза и увидел отступающего Насвая. Сталкер выплюнул лопух и заговорил громче: — Эй, вы куда?! Я вообще не понимаю, что тут за…

— А я, что ли, должен понимать?! — вскипел Насвай.

Все монстры как по команде повернули морды к Насваю. Он отшагнул за дерево, быстро оглянулся. Нет, Гоша не ушел совсем, опустился на колено в десяти шагах сзади. Плоти смотрели на него будто бы тоскливыми взглядами, и Насваю стало окончательно не по себе. Между тем появились еще три твари.

— Рябой, сколько их? — сдавленным голосом спросил Насвай. — И надень, екарный бабай, штаны уже!

— Я не знаю сколько. — Рябой исхитрился даже выразить стыд. — Я их не заметил. Они там… Лежали. Просто. А я, значит, присел, увлекся, а потом гляжу — они смотрят.

— Так хрена ли ты не стрелял?! — возмутился сзади Гоша. — Чего ты ждал?! Вот этого?

— Да как я мог стрелять, когда не мог остановиться?! Колбаса, наверное, неправильная попалась. Я, помните, говорил, что странная на вкус?

— Заткнись! — потребовал Гоша.

Еще несколько тварей, исхитряясь двигаться почти бесшумно, словно порождения кошмарного сна балерины, запрыгали по полянке. Странные плоти — почти не воняли, вот сталкеры их и не учуяли. Двигаются тихо, не нападают… Гоша с тоской закатил глаза. Что делать? Не поворачиваться же к ним спиной? Больше всего ему хотелось, чтобы все твари вместе начали есть Рябого, тогда они с Насваем могли бы спокойно уйти — друга не спасти, никто не виноват.

— Нет, ты говори, гад бесштанный! — потребовал Насвай. — Слышь, Гоша? Когда Рябой говорит, плоти смотрят на него. А когда ты — на нас. Не по себе как-то.

Гоша, понятное дело, отвечать не стал. Ему эти плоти не нравились даже больше, чем обычные. А уж как ему не нравились их печальные и в то же время задумчивые взгляды… Как у плоти может быть задумчивый взгляд?! Скажи кому из своих — на смех поднимут! В отличие от Рябого Гоша крайне не любил, когда его поднимали на смех. И идти с Рябым не хотел, просто не было другой компании, а деньги кончились. Хотелось Гоше просто сходить, по-быстрому, без приключений, набрать немного артефактов, хотя бы просто «медуз» — как и вышло — и вернуться, чтобы еще дня три отдохнуть после всех неприятностей. Но верно говорят: беда одна не ходит. А ходит в обществе Рябого.

— Я не знаю, как быть, — признался невиновный виновник произошедшего. — Братки, штаны надеть даже не могу. Ну как — мне же оружие опустить придется? А она — рядом!

Подтверждая слова Рябого, первая плоть придвинулась к нему еще на шаг. Ее движение через паузу повторили и остальные монстры. Насвай заметил, как жадно они втягивают воздух.

— Поговорите с ними, а? — попросил Рябой, отступая. — Тогда они вроде тормозят. Ну пожалуйста!

— Если бы не ты — прошли бы мимо и горя не знали! — снова не удержался Гоша, помимо воли выполнив просьбу Рябого. — Засранец!

— Их много. — Насвай насчитал уже пятнадцать тварей. — Начнем стрелять — Рябому конец. А нам придется отступать к Периметру, и медленно, бежать не получится. И нас там скорее всего встретят вояки — успеют на шум. Эй, ты куда?!

Насвай говорил слишком долго, и одна из тварей, ближняя к нему, пошла на сталкера. Еще две, вроде бы нерешительно, двинулись за ней. Плоти не атаковали, а просто шли, выпучив печальные, налитые кровью глаза. Раздувались широкие ноздри. Это было ни на что не похоже, и Насвай, совершенно потерявшись, оглянулся на Гошу. Тот, вздохнув, плавно начал смещаться в сторону.

— К Периметру мы так, с эскортом, идти не можем. Оркестра еще не хватает! Значит, давай попробуем их развернуть и оттянемся в глубь Зоны.

— Соображаешь! — хрипло прошептал Насвай, быстро пятясь с поворотом. Еще две или три плоти двинулись за ним.

— А я?! — подал голос Рябой. — Так здесь и останусь без штанов стоять?! Вы куда?

— Делай как мы, засранец! — приказал Гоша. — Втроем отобьемся как-нибудь, если на одной линии их удержим. Сколько всего плотей?

— Не знаю! — Рябой, пятясь, развернулся задницей к товарищам, и те синхронно выругались. — Ну, ну! Не унывай, жандарм! Всякое может приключиться. Понимаете, я сижу и как-то вдруг вижу их перед собой. Лежат и на меня смотрят. Много! А я когда туда шел да расстегивался, я о другом думал… И так всю ходку терпел! А Периметр близко, я и подумал, что…

— Гоша! — Насвай решительно опустился на колено. — Давай его прикроем, пусть только оденется! Я больше так не могу, хватит с меня этого унижения!

— Нельзя нам тут цепляться с ними, — не согласился ставший уже однозначно главным Гоша. — Застрянем до завтра. Военные сюда вертолеты подгонят, а то и врежут из главного калибра… Чего от них ждать? Если получится, надо оттянуть их подальше. Вот развернем эту стаю, и тогда Рябой свои штанишки подтя…

Он не договорил, потому что за спиной Рябого раздвинулись кусты и с другой стороны поляны тоже показались морды плотей. Чувствуя недоброе, Гоша оглянулся. Так и есть — еще два шага, и он уперся бы хребтом прямо в тварь.

— План меняется! — дрожащим голосом сообщил он. — Спиной к спине встаем, горе-сталкеры!

Плоти, числом никак не менее полсотни особей, а скорее — и побольше, полностью их окружили. Они по-прежнему не атаковали, но неуклонно приближались. Лес, залитый мягким солнечным светом, не обещал никакого убежища. Плоти далеко не самые страшные существа Зоны, и встреча с ними даже для одинокого опытного сталкера не так уж страшна. Теперь их трое, вот только плоти совсем рядом, их необычно много, а пути к отступлению нет. Одновременная их атака не светит ничем хорошим. Но твари не нападали, лишь таращились, все плотнее сжимая круг.

— Я к Рябому спиной прижиматься не буду! Ты вообще лопухом-то воспользоваться успел? — дрожащим голосом спросил Насвай, отступая шаг за шагом. — Гоша, рвем! Пробьем брешь и к деревьям, мы разворотистее этих гадов!

— А я?! — взвыл Рябой так, что наступавшая на него плоть остановилась и потрясла здоровенной головой, будто избавляясь от какого-то наваждения. — Парни, ну я же не могу сейчас бежать!

— Так оделся бы давно! — взревел в свою очередь и Гоша. — Пропадем из-за твоей жопы!

— Тихо!

Сталкеры переглянулись, но голос не принадлежал ни одному из них.

— Кто тут? — робко спросил Насвай, который уже почти уперся стволом в голову чудовищной, защищенной костным панцирем свиньи, но и отступить в сторону Рябого не решался. — Выручай, земляк! Фигня какая-то.

— Может, ими бюрер какой командует? — некстати брякнул Рябой и получил по голой заднице — они стояли совсем рядом, и Гоша лягнул его, не оглядываясь.

— Тихо! — повторил голос. — И без резких движений. Я вам сейчас баллончик брошу, попшикайте на себя хорошенько.

Спустя пару секунд Насвай поймал ловко брошенный кем-то из-за толпы плотей черный баллончик с непонятной надписью желтыми иероглифами.

— Слышь, Рябой? Тебе освежитель воздуха прилетел!

Осторожно передавая баллончик из рук в руки и ни о чем не спрашивая спасителя, сталкеры старательно обработали себя препаратом, резко пахнущим какой-то химией. Особенно постарался Рябой, начавший что-то подозревать. Плоти отреагировали на изменившийся запах сразу: с каким-то разочарованием, потерянно, они стали расталкивать друг друга в стороны и разбредаться по поляне.

— Что это за дрянь, брат? — громким шепотом спросил Насвай. — Ты кто вообще?

— Сюда идите, на голос. Только медленно и плотей не задевайте.

Сталкеры выполнили команду. Рябой так старался не делать резких движений, что так и не надел штаны. А может быть, просто привык и забыл о них. Так или иначе, спохватился он только оказавшись перед усталыми, сосредоточенными глазами их спасителя.

— Привет! — сказал он и принялся натягивать штаны. — Спасибо, Дезертир. А то такая ерунда с нами приключилась, что хоть стой, хоть падай!

— Не с нами, а вот с этим чудиком, — поправил Гоша, завистливо разглядывая комбинезон «страж свободы», в котором щеголял сталкер по прозвищу Дезертир. — Чуть не погубил, придурок. Нам, может, уйти отсюда? Ты за Периметр?

— Нет. — Дезертир внимательно рассмотрел Гошу и перевел взгляд на Насвая. — Сейчас еще весна. У этих тварей гон. Только есть у них некоторые трудности… В общем, долго объяснять. Не надо некоторых запахов, когда они рядом, тогда не тронут. Слышишь, Рябой? В другой раз могут…

— Поиметь! — догадался Насвай. — Ну, сволочь рябая, поговорим мы с тобой на той стороне!

— Поговорите, — согласился Дезертир. — А сейчас идите, и лучше тихо. В любой момент плоти могут очнуться, Зону не предскажешь.

Не прощаясь, Дезертир быстро зашагал куда-то в лес. Зло, но бесшумно сплюнув, Гоша закинул за спину английскую винтовку и двинулся к Периметру. Насвай показал Рябому кулак и заторопился следом. Третий сталкер оглянулся на плотей. Некоторые уже снова мирно лежали в тенечке, другие не спеша бродили, будто подыскивая местечко.

«Интересно, а как они это самое? — подумал Рябой. — Никогда не думал об этом. Гон, оказывается, у них есть… Что ж это за гон — лежат и не отсвечивают, на людей не кидаются, пока запаха нет… И при чем тут запах?»

В затылок Рябому прилетела сосновая шишка от Насвая, и сталкер пошел за своими. До самого Периметра троица шла молча. Каждый думал о Дезертире. Гоша — сердито. Он этого мутного парня не любил, как и всех, кого не мог понять. Но одно дело не любить и не понимать алкаша Брома, недотепу и неудачника, или того же Рябого, и другое — вот такого вечно мрачного, вечно трезвого сталкера, как Дезертир. Да сталкер ли он вообще? Пропадает где-то все время один, что-то вынюхивает, вызнает. Куда ходит — неизвестно, но встретить его можно где угодно, даже в самых гиблых местах.

— Говорят, из живых он лучше всех Зону знает, — в такт его мыслям негромко шепнул Насвай.

— Дураки говорят! — огрызнулся Гоша. — Тоже мне — Черный Сталкер! Всего-то дезертировавший солдатик, свихнувшийся от Зоны. А слухов… Трепаться просто не о чем.

— Вот теперь будет о чем! — хихикнул Насвай. — Опять Рябой отличился! Надо Флер рассказать, ей понравится. А уж она — всем! Слышь, Рябой? Я тебя бить передумал!

— Тихо! — потребовал Гоша. — Знаешь, сколько народу чудом живыми оставались, да от радости Периметр не прошли?

Насвай только скорчил рожу за его спиной. Конечно, он знал. Хоть объединенная группировка стран ЕС и выбрала для себя самый тихий участок Периметра, принципиально от гиблых болот, например, он ничем не отличается. А потому западные спецы быстро научились класть на уставы и стрелять в любого, пришедшего из Зоны, без предупреждения. Хорошо еще, что им за головы не платят, а потому сидят натовцы обычно на своих блокпостах смирно. Не считая патрулей, конечно. Но патрули жестко придерживаются графика, который, во-первых, меняется только раз в месяц, а во-вторых, его изменения через пять минут известны всем в Чернобыле-4, где и базируется большая часть свободных сталкеров. Насвай подозревал, что вояки сами подбрасывают эту информацию — чтобы у патрулей было меньше неприятных встреч. Правда, была сегодня какая-то пальба… Но девять из десяти, что на линию просто выбрел какой-нибудь монстр из крупных. Поэтому всерьез напрягаться сталкер не собирался, так же как и признавать старшинство Гоши навсегда.

— Рябой! — Он снова повернул к облажавшемуся товарищу смуглое лицо. — Слышь, Рябой? Ты теперь Дезертиру должен проставиться за всех троих.

— Он не пьет, — отозвался Рябой. — Вообще.

— Даже от радиации? — не поверил Насвай. — Да он бы не выжил! Постоянно в Зоне торчит. Конечно, пьет!

— Пьет, да с нами брезгует! — Гоша остановился. — Ну, хватит. У меня предчувствие нехорошее. Давайте молча через Периметр пройдем? Соберитесь. Все же Дезертира встретить — это, говорят, не к добру.

— Не унывай, жандарм! — попросил Рябой. — Все к добру, сегодня наш день — в такую передрягу попали! И знаете, что я сделаю, когда вернемся?

Рябой замолк на полуслове, и Насвай круто развернулся, одновременно отшагивая в сторону и поднимая АК. Однако увидел он только кислое лицо Гоши, прижимавшего палец к губам. Спустя секунду Насвай и сам услышал далекий рокот вертолета.

— В нашу сторону!

Гоша сошел с едва заметной тропинки, протоптанной берцами сталкеров, и мелкими шагами двинул в сторону многим известного овражка. Летом он был совершенно незаметен с воздуха из-за крон деревьев, что росли по обоим его «берегам». Пилоты, конечно, все равно о нем знали, но другого укрытия на случай серьезного обстрела здесь просто не было.

— «Карусель»! — напомнил Рябой, но никто даже не обернулся.

Конечно, все знали об этой аномалии, притаившейся совсем близко от Периметра. Некоторые называли ее «голодная карусель». Дело в том, что обычно вокруг «карусели» валяются куски тел обитателей Зоны, по неосторожности ступивших в радиус действия вихря. Но эта, одиноко стерегущая случайных посетителей возле овражка, редко кого дожидалась. К тому же располагалась она в тенистом месте, на траве, и характерного, едва заметного «пыльного смерчика» тоже не имела. Бежавший первым Гоша на ходу взглянул на детектор аномалий и дал отмашку: вправо!

Рокот вертолета становился все громче, он будто шел прямо на сталкеров. Рябой взглянул на ПДА, давно не подававший признаки жизни. Тишина в эфире. Странно, обычно о любом шухере кто-нибудь да сообщит старине Че, а уж он не задержится с общей рассылкой. Но весь день было тихо, и Рябой понял, что приключения его еще не закончились.

«Не унывай, жандарм! — мысленно подбодрил он сам себя. — Проскочим!»

Вертолет прошел прямо над головами упавших в траву сталкеров, двигаясь приблизительно к месту лежки находящихся в состоянии своего странного «гона» плотей. Насвай и Гоша недоуменно переглянулись, синхронно пожали плечами и скатились в овраг. Рябой тоже считал, что стоит пересидеть и дождаться хоть каких-то новостей, но за друзьями следовать обождал. Сквозь просветы в ветвях он видел черный, хищный силуэт, выписывающий вираж над лесом. Неужели прилетел отстрелять «чернобыльских свинок», никого именно в этот раз не трогающих? Рябому, обладавшему нежным сердцем, стало даже жаль тварей.

— Иди сюда, быстро! — Над обрывом показалась голова Насвая. — Еще что-нибудь накликаешь на наши черепа! Бегом!

Рябой последний раз взглянул на вертолет. Машина, похоже, разворачивалась. Больше не медля, незадачливый сталкер спрыгнул в овраг. Гоша, сердито пыхтя, рыл склон саперной лопаткой.

— Хоть немного, а надо зарыться! — пояснил он. — Всадит в овражек ракету на всякий случай — и что тогда?

Насвай взглянул на извилистое, узкое русло высохшего ручья и хмыкнул. Пилоту должно уж очень повезти, чтобы вообще попасть в овраг. Ну а чтобы достать сталкеров, ракете пришлось бы разорваться совсем рядом, а уж тогда не спасет ничего.

— Не унывай… — начал было Рябой, но прикусил язык. Сегодня следовало «следить за базаром», а то и в самом деле надают по шее. — У вас ПДА тоже молчат? Я вот думаю: все ли с моим в порядке?

Гоша странно посмотрел на Рябого и закопался со своим прибором. Глядя на него, сунулся к карманному компьютеру и Насвай, хотя по каким-то психологическим, что ли, причинам просто не мог научиться использовать большинство его возможностей. Это и мешало Насваю стать настоящим, «крутым» сталкером. Гоше того же не позволял нудный, трусоватый характер, а Рябому… Что уж тут говорить — с Рябым порядочный сталкер дальше барной стойки не пойдет. Многовато неприятностей, а еще больше шансов оказаться в глупой ситуации. Вот как сегодня.

— Баран! — наконец вынес вердикт Гоша. Относилось это, впрочем, не к ПДА, а к Рябому. — Связи нет. Надеюсь, автономно-то он нормально будет работать? Без датчика движения туго придется… Хотя… С неподвижными плотями не слишком-то и он помог, пока поздно не стало.

— Думаешь, с Че что-нибудь случилось?

— Типун тебе на язык! — Гоша хотел сказать еще что-то грубое Рябому, но рокот вертолета приблизился, и он предпочел завалиться в отрытое подобие щели.

— Я не думаю, что кто-то мог добраться до Че… — Насвай, не обращая внимания на вертолет, стянул с головы бейсболку цвета хаки и поскреб свою черноволосую, хоть и со «сталкерской» проседью голову. — Не такой человек старина Че, чтобы кто-то мог до него добраться. Но если… Да мы же все пойдем их рвать!

Последние слова ему пришлось прокричать, чтобы их можно было расслышать за усиливающимся звуком смертоносной машины. Вертолет снова заложил крутой вираж и пошел в глубь Зоны.

— Вот что ему неймется? — Гоша высунул из своего «окопа» рассерженное лицо. — Знал бы, что так выйдет, никогда бы с тобой, Рябой, не пошел!

— Да я-то при чем?! — искренне возмутился Рябой. — Я, что ли, вертолет вызвал? Мой косяк уже Дезертир разрулил. И откуда я мог знать, что у плотей гон?

Гоша закатил глаза и вроде бы даже покрепче прихватил любимую винтовку.

— Ты вообще представление имеешь, что такое «гон»? Нет, наверное. Переоблучился! И об этом Флер расскажем! «Гон», блин! Нет, ну ты слышал?! — Гоша ткнул Насвая в плечо. — Этот идиот поверил, что вот такой у плотей «гон»!

Насвай ничего не сказал, только начал сосредоточенно думать — это было заметно по шевелящимся губам. Гоша, прислушавшись к затихающему рокоту вертолета, встал и нацепил рюкзак.

— Плохо, конечно, что на Периметре черт-те что творится и связи нет, но если эта стрекоза отлетит подальше — валим и посмотрим сами. До темноты часа три, надо определяться. Или мы рвем через Периметр, или ищем ночлег тут. Ночью и в такой обстановке я не пойду, а в паре километров есть брошенный блокпост, с прошлого Выброса остался. Глядишь, еще не обветшал. Так что…

Продолжать Гоша не стал, потому что со стороны Зоны послышались разрывы ракет. Все трое, не сговариваясь, поползли по обрыву вверх и высунули головы над оврагом. Мало что было видно за «зеленкой», но где происходит атака, стало ясно.

— Бедные плоти, — вздохнул наивный Рябой. — Не дали это самое… Погоняться.

— Идиот! — фыркнул Гоша. — Или пилот засек их инфракрасным датчиком, или они сами очнулись от звука и побежали… Слушайте, их ведь там несколько десятков, с вертолета всех не перебить. Разбредутся по лесу, вполне нормальные и злые, — будет нам веселье. У меня патронов, между прочим, четыре обоймы после тех псов. Рвем к блокпосту!

— Погоди… — попросил Насвай. Он что-то напряженно соображал. — Если ты думаешь, что у плотей не было никакого гона, то как Дезертир нам помог? И какой дрянью нас опрыскал? Мы до сих пор воняем! А теперь вертолет по ним бьет… Гоша, ну-ка, свяжи концы с концами.

— Не собираюсь я ничего…

Вертолет развернулся и снова пошел к оврагу. Все трое съехали на задницах вниз и заняли прежние позиции. Рябому стало скучно, и, пожелав себе не унывать, он принялся разглядывать дно неглубокого овражка. Оно щедро поросло травой — ручья здесь уже несколько лет не было даже весной. В траве валялся всевозможный мусор. Банки из-под консервов, пустые обоймы, чьи-то мелкие кости, рваная амуниция. Не то чтобы сталкеры часто сюда наведывались, но и дворников в Зоне пока не завели. Мясо прибирали крысы, остальное валялось как упало.

«Бережнее надо быть к природе, — подумалось мечтательному Рябому. — Если бы каждый, кто через Периметр возвращается, хотя бы свой мусор уносил, было бы гораздо чище! Но предложишь — засмеют. Эх, не унывай, жандарм! А вот этого не было…»

Может быть, Рябой и был плохим сталкером, но при этом сталкером живым, а значит — умел замечать все новое и необычное. Промашки случались с ним не так уж часто. Теперь, уже через прицел «Калашникова», который будто сам прыгнул в руки, Рябой рассматривал высовывающийся из-за поворота оврага ботинок. Коричневый, справный, по виду даже дорогой ботинок. Он местами еще блестел, а значит, не так уж давно его чистили. И до того, как трое неудачников вылезли посмотреть на работу вертолета, ботинка там не было.

— И что? — тихо спросил Насвай, который, конечно, тоже уже держал ботинок под прицелом. — Что там?

— Пойду посмотрю — вдруг в ботинке кто-то есть?

Рябой пошел к цели, указав Гоше на край оврага. Занудливый сталкер, вздохнув, взял на себя тыловое прикрытие, пока Насвай заходил слева от Рябого. Однако бояться оказалось нечего. В ботинке и правда кто-то был — человек по имени Сабж.

— Я его знаю! — похвастался Насвай.

— Все его знают, — буркнул Рябой. Он не любил трупы, даже если не любил их еще живыми. — Человек Бубны. Готов, две пули в спину.

Насвай, опомнившись, снова вскинул автомат.

— Да не кипеши. Вон следы. Он сверху скатился. А стрельбы мы не слышали, значит — сам приполз. — Рябой иногда умел быть логичным. — Живой был. И совсем недавно… Так, может, он живой?

Когда уставший ждать Гоша осторожно подошел, Рябой поливал грязное лицо Сабжа водой из фляги. Один из не так давно появившихся громил Бубны, хозяина бара «Шти» и не только, отличался крупными размерами и, наверное, поэтому все еще дышал.

— Вот на хрен нам теперь еще и он? — шепотом спросил непонятно у кого Гоша.

— Человек Бубны, — так же шепотом ответил Насвай. — Бубна будет рад, если мы его вернем.

— Вот я дурак, что пошел с двумя дураками! Ты посмотри на выходные отверстия! У Бубны там что, склад дохлых негров?

Сабж и в самом деле был черен, как вакса. По-русски он говорил не слишком хорошо, но понимать где-то выучился на отлично. В свободное время, не отягощенный спецпоручениями, Сабж ошивался в «Штях», где по большей части молча и презрительно топорщил дутую нижнюю губу, а напившись, бил морду кому попроще. Рябой, естественно, уже успел попасть под раздачу. И все же он был рад, когда Сабж открыл глаза. Он поднес к ненавистным жирным губам флягу. Чернокожий сделал пару глотков и тут же закашлялся, надувая розовые пузыри.

— Не жилец, — сказал Гоша. — Оружия нет… Ты откуда здесь, паря?

— Дезертир… — прохрипел негр. — Мазафака… Обстрелял патруль…

Сталкеры переглянулись.

— А я знал, что этот гад отличился! — хмыкнул Гоша. — Неспроста он тут!

— А я знал, что ты это скажешь! — обозлился Рябой. — Дай послушать, умирает человек!

Сабж взглядом попросил еще воды, получил ее, снова выкашлял с кровью и смог сказать кое-что еще.

— Бубна послал следить. Дезертир сука. Засек нас как-то, вывел на патруль и расстрелял, подставил нас под военных. Нас загнали в Зону, ушел только я… Геликоптер… Скажи Бубне: пусть убьет Дезертира!

— Что натворил Дезертир? — Рябой даже наклонился поближе, хотя Сабж, несмотря на состояние, говорил громко. — Зачем за ним следить?

— Плоть! — Негр даже поднял круглую бритую голову. — Он что-то делает с плоть! Мазафака! Отнесите меня к Бубне, я сам ему скажу…

Сабж устал и прикрыл глаза. Рябой посмотрел на товарищей. На лице Гоши было просто печатными буквами написано: «В гробу я видал таскать мертвяков через Периметр!». Насвай думал, а это могло продолжаться долго.

— Вертолет улетел, — вдруг понял Рябой. — А на Периметре, значит, шухер был. Был и кончился! Пока вояки перепуганы, надо идти! Натовцы на ночь под кровати залезут, если Дезертир весь патруль перестрелял!

Гоша важно кивнул. Конечно, мероприятие все равно рискованное, но без риска ни в Зоне, ни даже рядом с ней существовать невозможно. Между тем европейцы лезть на рожон не любят и наверняка с наступлением темноты прекратят всякую активность.

— До ночи он не доживет! — заметил Насвай. — Ему в больницу надо.

— Не надо. — Гоша положил приятелю руку на плечо и заглянул в карие глаза. — Не надо ему в больницу. Все сталкеры попадают в рай. Правда, Рябой?

— Не унывай, жандарм! — Рябой присел над Сабжем. — Не донести нам тебя. Слишком большой. Да и помрешь скоро. Дать еще водички?

Чернокожий верзила, не открывая глаз, тяжело вздохнул, немного подумал и беззвучно скончался. Или, быть может, даже и не думал ни о чем, а просто пришло его время. Рябой снял поношенное кепи и положил Сабжу налицо. Плохая защита от крыс, которые непременно скоро придут, но так уж полагается. По той же причине закапывать труп бесполезно — крысы все равно доберутся. Пару минут они помолчали, стоя над мертвецом. Потом Насвай, крякнув, принялся было разуваться, но рассмеялся сам над собой.

— Хорошие ботинки, да размер же не мой! Раза в два бы поменьше.

Пискнули ПДА. Все трое с радостью ухватились за ожившие приборы и прочли одно и то же:

«20.13, „Сабж“, настоящее имя неизвестно, Периметр, потеря крови, DS 045/у».

— Жив Че и связь в порядке! — обрадовался Рябой. — О, сообщения посыпались! Ну, что можно узнать — узнаем и валим отдыхать. Не унывайте, жандармы! Будем дома, я угощаю! Конец напастям.

Но все, конечно, только начиналось.


Алексей Степанов Сердце дезертира | Сердце дезертира | Глава вторая