home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Александр "Рейн" Харитонофф


Фоллаут. Фотография

Рон считал себя обычным человеком. Немного умным, немного скучным и занудным. Но не трусом, да и не героем.

Шахта, бар, дом... Собственно это все места, где он бывал за последние три года. Сегодня ему захотелось новизны. Чувства, посещающего любого в пустоши рано или поздно. Именно того опасного, что поджидает между маленьких пост-ядерных городков. Рон боялся всего: рейдеров, работорговцев, винамингов, радскорпионов и остального, о чем он даже не подозревал. Боялся чего-то осязаемо, другого подсознательно. Но не решил оставлять все как есть. Он открыл ветхий металлический сундук, замок которого ключ не посещал уже два года. Или все три, с тех самых пор, как он поселился в Реддинге. В сундуке было немного. Ружье под стать сундуку, стимпак, да коробка пуль. Все его имущество, не считая пару монет и одежды. Хотя нет, был еще рюкзак. Его-то он и напялил на худые плечи.

Рон пнул дверь. Это было движение, выработанное монотонными рабочими днями. Дверь привычно скрипнула и, уже совсем непривычно, сорвалась с петель. Рон немного озадаченный прошел по двери и обернулся. Одна единственная комнатка, стол, шкаф да кровать. Ничего из того, чего можно было бы забрать с собой. Да и зачем?

Рон вышел из заброшенного всеми дома и застыл на пороге. Глаза опалило яростное утреннее солнце. Воздух был очень едкий и сухой. Точь в точь, как и в остальные дни до этого. Говорили, будто возле кромки моря все немного по другому. Но Рону не было до этого никакого дела, море его не влекло.

Стелилась под ногами вторая и последняя улица Реддинга, жители его не замечали. Только некоторые, завидев ружье, задумчиво цокали языками. Или бормотали что-то себе под нос. Рон вышел из города, приютившего его на три года.

Через семь-восемь миль караванного пути, так никого и, не встретив, он свернул. Где-то вдалеке торчали останки другого города. Разрушенного одной-единственной стрелой ядерного огня, два с половиной века назад. Рон шел до самого вечера, задыхаясь от пыли и изнемогая от жары. По дороге попался колодец. Рон глотнул мутной воды, и, чуть не стошнив, пошел вперед. В Мертвый Город.

Этот город не был похож ни на один из нынешних городов. Этот город жил еще до того, как люди изобрели атомную и водородную бомбу. Сестер смерти. Город же обрушился, засыпался песком, местами под самые крыши. Но город отчасти жил. После атомного сна, в городе появились новые жители. Крысы, сопутствовавшие людей с самого начала, насколько подозревал Рон. Но были и другие, гули. Хотя они в большинстве обосновались в Гекко, переселившись из Некрополиса, некоторые пришли сюда.

Рон не знал, почему именно сюда. Смутно догадывался, что гули, вживую видевшие ядерную войну, когда-то спасались из этого города в убежище Некрополиса. Что-то случилось с тяжеленной свинцовой дверью убежища, открыв проход радиации, а они мутировали, стали гулями. Сейчас же, некоторые вернулись в свои довоенные дома...

"Ну, так зачем же я сюда пришел?" - Подумал он, переступая через мусор и обломки. Разглядывал остатки зданий и гадал, как они выглядели в годы своей славы. Он представлял себе свежую краску, красивые блестящие окна, вывески, витрины. Он шел по миру своих образов.

" Интересно... Где бы мне лучше жилось, до войны или сейчас? Хотя нет, неправильно. Где мне было бы интересней?"

И взгляд его упал на пожелтевший кусочек картона. На маленькую картинку, запечатленную столь давно, сколько не живет человек. Хотя, если гулей считать людьми, человек может и столько прожить.

Рон бережно поднял ее с земли, протер чистым носовым платком и внимательно вгляделся. Это был тот самый город, вот та вывеска, обломки которой сейчас валяются на треснувшем асфальте. Вот только улицы не были пустыми и замусоренными. Перед глазами, торжествуя, стояли красивые светлые дома, цвели цветы в клумбах, нерешительно замерли автомобили. Раскрашенные во все цвета радуги. После войны дома обуглились и стали черными, машины обрели единый цвет - цвет ржавчины. Еще на фотографии были люди. Их было много, очень и очень много. На одном кусочке картона людей было гораздо больше, чем живущих в Нью-Рено и в Реддинге вместе взятых. На некоторых были респираторы. Некоторые были одеты в такие лохмотья, которых бы постеснялся бы любой обнищавший наркоман с улицы Девственниц. Но всех этих людей объединяло некое неуловимое сходство. Выражение лиц, особое эмоциональное состояние, которое Рон никак не мог понять, не то, что сформулировать.

- Что же это? - Сказал он вслух. И через секунду он почувствовал, понял. Понял, почему он ни за какие шиши не согласился бы жить в то время.

Тишину Мертвого Города пронзил одинокий, но очень громкий звук. Рон осел на землю, в груди у него полыхала боль. Вязкая, жгучая, высасывающая жизнь. Пальцы судорожно сжимали фотографию, и ничего Рон не чувствовал кроме боли в груди и пальцев. Не чувствовал как отлетело в сторону его ружье, как со спины исчез рюкзак. Как кто-то копается в его немногочисленных вещах.

- У нас не было, надежды. Веры в будущее. Была только обреченность. И богачи и нищие нашего города знали, что шансов нет. Отчаяние было на этой фотографии, незнакомец...

Рон не видел говорившего, он уже ничего не видел, кроме кадра из жизни тех людей. Но он все еще думал об их жизни, зная, что умирает. Чувствовал он и вонь. Вонь трупа живущего несколько веков.

- Я счастлив, что я не родился в то время, гуль. Я счастлив, что у меня был шанс, а у тебя его не было, да и врядли будет. Не хотел бы я быть тобой...

Почему именно, Рон не успел сказать. Его сознание заволокло туманом, он заснул. Последним, самым крепким сном.

- Может быть ты и прав... Но я боюсь умирать. Гули тоже хотят жить. Да и есть тоже! - хрипловато, терзая разлагающиеся связки, рассмеялся мертвец, не имеющий надежд.


Александр " Рейн" Харитонофф Тераполис | Творчество Сталкеров (книга 3) | Александр " Рейн" Харитонофф Фоллаут. Судный день Кейса