home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5

При выходе из «подхвата» услышали резкий хлопок и одновременно ощутили, как вертолет странно дернулся в сторону.

«Значит, все-таки попали!» — мелькнуло в голове у капитана, и он автоматически устранил разбалансировку вертолета. В следующую секунду понял, что вышел из строя двигатель.

— Что с двигателем? — запросил Паршин бортового техника.

— Прямое попадание!

— Выключи! — приказал капитан, — во избежание пожара.

— Уже выключил! — ответил Чубков.

Тревожно поглядывая на приборную доску, Паршин стал как можно осторожнее действовать органами управления винтокрылой машиной.

— Командир, что с тобой? — взволнованно спрашивал ведомый по радиообмену.

— Попадание в правый двигатель, — ответил капитан. — Иду на одном!

— Дотянете до базы?

— Стараюсь!

— Держитесь! Я рядом!

И Паршин держался. С радостью отмечал, что работающий двигатель тянет нормально и винтокрылая машина подчиняется командам. Вселяло уверенность и то, что рядом с ними летит экипаж Кулешова. И на земле все поняли, обещали, в случае чего, быструю поддержку.

Александр Беляк, уточняя маршрут, подсказывал командиру кратчайший курс на базу. Бортовой техник следил за двигателем, который быстро перегревался от чрезмерной нагрузки. А Паршин, не показывая внутреннего волнения и беспокойства, тихо напевал старую, еще со времен Отечественной войны, песенку авиаторов:

Ну дела, жуть была!

Все объекты разбомбили мы до тла.

Мы ушли, ковыляя во мгле,

Мы к родной подлетаем земле!

Бак пробит,

Хвост горит,

Но машина летит

На честном слове и на одном крыле!

До аэродрома они все-таки долетели. Там их ждали. Как победителей, как героев.

Их встречал командир полка подполковник Белозерский, прилетевший из Кабула, вездесущий замполит Корниловский, командир эскадрильи майор Екимов, инженеры, техники. Цветов и музыки не было. Зато были дружеские объятия и звучали теплые слова.

По приказу командира полка, каждому члену экипажа, учитывая перенесенные ими в бою чрезмерные физические и нервные перегрузки, поднесли по сто граммов водки.

Потом осматривали вертолет. Повреждения были по всей машине — в фюзеляже, двигателе, хвостовой балке, несущем винте… Правое крыло напоминало решето, а на лопастях красовались дыры, в которые свободно проходил кулак. Насчитали двадцать девять рваных пробоин от различной величины осколков и восемь сквозных дыр от пуль крупнокалиберных пулеметов…

— И как же вы уцелели? — вслух произнес командир полка то, что думали многие.

В поступивших в эскадрилью срочных телеграммах высшее руководство Афганской республики выражало «свое высокое признание героизма советских пилотов и сердечную благодарность за активную дружескую военную помощь и подавление опасного мятежа».

На следующий день командир полка улетел в Кабул, увозя с собой наградные документы. В них значилось: «За успешное выполнение особо важного боевого задания командования Ограниченного контингента советских войск и правительства Демократической Республики Афганистан и проявление при этом личного мужества, отваги и героизма, командир вертолета Ми-24 капитан ПАРШИН Сергей Иванович достоин присвоения ему высокого звания ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда. Летчик-оператор БЕЛЯК Александр Викторович и бортовой техник старший лейтенант ЧУБКОВ Иван Сергеевич представлены к награждению орденом Красное Знамя».


предыдущая глава | Черное солнце Афганистана | cледующая глава