home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


8

Было уже около двух, когда Клос вновь оказался у окна комнатки Барбары. Вилла Гляссов погружена в темноту, на улице безлюдно и спокойно. Сержант Косек, все еще в мундире эсэсовца, остановился около дома.

Барбара уже ждала их.

– Все в порядке, – проговорила она. – Я разговаривала с Левоном, передала ему распоряжение. Они будут готовы к 2:30, как договорились.

– На заводе была? – спросил Клос.

– Нет. Мы встретились у пролома стены.

– За вами никто не следил? За тобой никто не шел?

– Нет. Думаю, что нет.

Клос посмотрел на часы. Они должны были подойти к заводским воротам ровно в 2:30. Времени было вполне достаточно, даже имелся небольшой резерв.

– Наши уже должны начать, – тихо проговорил сержант.

– Надеюсь, что ждать осталось недолго, – успокаивающе ответил Клос и замедлил шаг.

Хорошо ли они подготовились там, на заводе, к выступлению? Может быть, стоит появиться раньше? Ему вдруг показалось, что он совершил какую-то ошибку, что-то упустил из виду.

– Кто тебе сообщил, – обратился он к Барбаре, – о плане эвакуации завода?

– Мастер Ян Кроль.

– Немец?

– Да, по польского происхождения.

«Какая жалость, что было так мало времени! Не мог даже встретиться с этим Кролем, поговорить с рабочими на заводе», – подумал Клос.

Дворами Барбара вывела их на узкую улочку, тянувшуюся вдоль заводской стены. Зловещая тишина на канале начинала беспокоить Клоса. На севере, над морем, небо немного прояснилось и казалось совсем белым. Подходили к караульному помещению…

– Косек, – сказал Клос, – отстань на несколько шагов от нас и, если случится что-то неожиданное, действуй по обстановке…

– Есть, пан капитан.

Остановились, наблюдая за входными воротами. Охраны не было.

– Все в порядке, – вздохнула Барбара. – Пойдемте… Они убрали охрану, как договорились.

– А где же они? – тихо сказал Клос. – Их не видно у ворот… Может быть, ожидают в проходной?

Клос расстегнул кобуру, снял пистолет с предохранителя.

Внезапно из-за кустов, растущих вдоль дороги, ведущей к заводу, появились эсэсовцы. Клос не успел даже выстрелить – удар прикладом по затылку свалил его на землю… Двое эсэсовцев подхватили потерявшего сознание Клоса, двое вели под руки Барбару, а остальные окружали Косека, прижатого к стене. Сержант бросил гранату – эсэсовцы отпрянули, залегли, потом снова открыли огонь. Косек опустился на землю, теряя сознание. Он успел еще подумать, что первый раз в жизни не выполнил точно приказа…

Бруннер уже ждал Клоса. Когда его ввели, лицо штурмбанфюрера расплылось в довольной улыбке.

– Ну что, Ганс, – сказал Бруннер, – все-таки я был прав. Ты проиграл, твоя карта бита. Девчонку к стенке! – крикнул он властно, даже не посмотрев на нее. Его интересовал только Клос. – Ты, Клос, порядочная дрянь, – процедил он сквозь зубы. – Ты как та крыса, убегающая с тонущего корабля. Думал, что выживешь? И пошел ва-банк? Это рискованно, Клос… С какого времени ты им служишь, отвечай?!.

Клос молчал некоторое время, но не потому, что колебался: решение им было уже принято. Да, конспирация здесь уже была излишней. Какой теперь смысл выдавать себя за немецкого офицера?!

– С самого начала, Бруннер, – сказал он громко. – С той минуты, как надел ваш мундир. Я – офицер советской разведки.

В дежурке воцарилась тишина. Приговоренные к смерти люди с удивлением и восхищением смотрели на этого человека в помятом немецком мундире. Он представлял ту мощь и силу, которая была уже совсем близко. Это чувствовали все: и подпольщики, и эсэсовцы, и Бруннер, который молчал, пораженный. Если бы Клос признался в том, что он продался им только несколько дней назад и что он пошел на это лишь бы только выжить, штурмбанфюрер почувствовал бы облегчение. Но оказывается, что этот человек в мундире офицера вермахта все время искусно играл с ним. И побеждал. Этот поляк так умело обводил немцев!..

– Неужели ты поляк? – Бруннер все еще не мог в это поверить.

– Да, я поляк.

И тут Бруннера взорвало.

– Ты за все заплатишь, – рычал он, – но сначала выложишь мне все, что знаешь! Связи! Контакты! Агентурную сеть!

– Зачем это тебе, Бруннер? – В голосе Клоса прозвучала нескрываемая насмешка. – Через несколько часов сам будешь все выкладывать.

Штурмбанфюрер бросился на него, но не успел ударить. Посыпались стекла, казалось, что дежурка закачалась и как бы повисла в воздухе. Снаряды ложились все ближе и ближе…

Вбежал эсэсовец.

– Господин штурмбанфюрер! – закричал он в панике. – Звонили из штаба! Вражеские флот и авиация блокировали порт!

Лицо Бруннера исказилось от ужаса.

– Охранять их! – бросил он. – Ждите моего приказа! – Вынул из кобуры пистолет. – А ты, – обратился он к Клосу, – пойдешь со мной!


В кабинете профессора Глясса было уютно и спокойно. Глубокие кожаные кресла стояли около небольшого низкого столика, рядом с сейфом. Через стеклянную стенку Клос видел заводской цех, рабочих, стоящих вдоль стены, эсэсовцев с автоматами.

«Недооценил противника», – подумал Клос. Эту ошибку он переживал особенно болезненно.

– Садись, – отрывисто бросил Бруннер. Сам тоже сел, держа пистолет наготове. – Хочешь закурить?

– Да.

– У тебя нет больше шансов на спасение, дорогой Ганс, – проговорил Бруннер. – Я восхищен твоим самообладанием. Ты долго, очень долго скрывался под маской немецкого офицера. Однако по происхождению ты все же немец, правда?

– Нет.

– Я не верю тебе… Впрочем… Ты думаешь, что я не успею? – вдруг он изменил тон. – И тебя… и всех их… – Он сделал неопределенный взмах рукой. – В моем распоряжении еще достаточно времени. Поляки не форсируют канал…

– Ну и что из этого? – спросил Клос. – Допустим, ты успеешь взорвать завод, но и сам отсюда уже не выберешься. Порт блокирован…

Бруннер молчал.

Вновь начался артиллерийский обстрел, послышалась отдаленная трескотня автоматов. На лице штурмбанфюрера появилось беспокойство.

– Ганс, – обратился он к Клосу, – твое положение безвыходное, но… мы так давно знаем друг друга… Неужели мы не смогли бы договориться? – Бруннер внимательно наблюдал за Клосом.

– Ты сменил тон, это уже неплохо.

– Обстоятельства меняются ежеминутно. Я не так уж глуп…

Еще один час! Клос понимал: во что бы то ни стало необходимо выиграть этот час, от которого зависела жизнь шестисот рабочих и его жизнь тоже.

В дверях появился эсэсовец.

– Прибыли грузовики, – доложил он.

– Пошел вон! – прорычал Бруннер. – Зачем мне теперь грузовики? Может быть, вывозить оборудование завода в порт, блокированный противником?

– Что думаешь делать с заводом? – спросил Клос.

Бруннер усмехнулся:

– Это зависит от многих обстоятельств… И от тебя тоже… У меня есть деловое предложение.

– Думаешь, я буду с тобой торговаться? – спросил Клос.

– Думаю, что да, Ганс.

– Ты имеешь в виду завод и рабочих?

– Нет, не только это, Клос. У меня есть еще кое-что не менее ценное… Ты можешь дать мне гарантию?

Клос молчал.

– Гарантию, полную гарантию, Ганс?! – повторил Бруннер. – Ты понимаешь, что достаточно мне только отдать распоряжение – и в одну секунду будет покончено и с рабочими, и с заводом, и с тобой.

– Конечно, ты можешь сделать это, Бруннер, – согласился Клос. – Ну а что потом? Что будет с тобой?.. Правда, ты еще имеешь в запасе Глясса. Думаешь откупиться?

– Откуда тебе известно об этом?

– Ты, Бруннер, симулировал убийство, а потом где-то спрятал профессора. Но работа грубая.

– Ты имеешь в виду оплошность с сорочкой, да? Глупости… Американцы или англичане озолотят меня за Глясса…

– Будь спокоен, теперь уже не озолотят, – уверенно сказал Клос. – От них мало что зависит. Речь идет только о том, чтобы его не эвакуировали.

– Ты шутишь, Клос? Рабочие, завод и Глясс… Не много ли только за одну мою жизнь? Не много ли? – повторил он еще раз. – Только я знаю, где сейчас находится профессор Глясс. Лучше закури еще сигарету, дорогой Ганс, и мы продолжим разговор.

Клос сунул руку в карман.

– Руки на стол! – крикнул в испуге Бруннер.

Клос вынул из кармана спички.

– Ты стал чертовски нервным, Бруннер, – проговорил Клос. – Твои эсэсовцы обыскали меня тщательно. А офицеры польской разведки не обладают сверхчеловеческими возможностями.

– Ну так продолжим? – спросил Бруннер, явно волнуясь за исход разговора.

– Ну и каналья же ты, Отто! Еще вчера спрятал профессора, чтобы уже сегодня торговаться. И меня хочешь втянуть в свою авантюру.

Штурмбанфюрер криво усмехнулся:

– Думаю, союзникам будут нужны хорошие немецкие ученые.

– Глубоко заблуждаешься, Бруннер.

В этот момент мощный взрыв потряс заводскую стену. Треск автоматных очередей все отчетливее слышался со всех сторон.

«Форсировали канал и захватили немцев врасплох», – подумал Клос.

Зазвенели стекла, с потолка посыпалась штукатурка, на минуту свет погас, потом вспыхнул снова.

Бруннер вскочил с кресла. Клос мгновенно воспользовался этим, с силой опрокинул стол на гестаповца и схватил его пистолет.

– Не двигаться, Бруннер! Я тоже никогда не промахиваюсь…

– Ты ошалел, Клос! – в испуге произнес штурмбанфюрер. – Ведь мы же можем договориться.

В цеху раздались выстрелы. Потом послышался пронзительный крик.

– У меня Глясс, – тихо проговорил Бруннер.

Троек автоматных очередей, взрывы гранат с каждой минутой приближались.

– Слушай, Бруннер! – твердо сказал Клос. – Сейчас ты включишь микрофон на письменном столе Глясса. Немедленно вызовешь офицера, который минировал завод.

– Да…

– Как его имя?

– Кроль, инженер Кроль…

– Тоже Кроль? Теперь все понятно… Прикажешь ему выключить сеть минирования! Если ты этого не сделаешь, я застрелю тебя!

Бруннер подошел к письменному столу. Не спуская глаз с Клоса, держащего наготове пистолет, включил микрофон. Он кричал изо всех сил, но его голос терялся в нарастающем грохоте разрывов.

– Ничего не получается, Ганс, меня не слышат, – прошептал Бруннер. – Чего ты боишься? Договоримся… Завод не взлетит на воздух.

– Я не люблю сюрпризов. Где пульт управления?

Штурмбанфюрер не успел ответить. С грохотом открылась дверь – на пороге стоял инженер Альфред Кроль. Клос еще успел отступить назад и встать за Бруннером, приставив пистолет к спине гестаповца. Кроль с порога видел только штурмбанфюрера и стоящего за ним задержанного немецкого офицера. Он ни о чем не догадывался.

– Это тот самый Кроль? – шепотом спросил Клос. – Ну, говори!

– Где находится пульт включения сети минирования завода? – спросил Бруннер инженера Кроля.

– В сейфе профессора Глясса. Но мы можем также включить сеть со двора, когда будем покидать завод. Я подключил дополнительный провод…

– Немедленно уничтожьте его! – приказал Бруннер.

– Что?

– Выключить всю сеть минирования! – крикнул штурмбанфюрер, чувствуя под, лопаткой холодное прикосновение пистолета.

Близкий взрыв потряс стены; в окно влетели клубы дыма и пыли. Короткие автоматные очереди затрещали во дворе завода. Бруннер зашатался, немного отклонился в сторону, и Альфред Кроль увидел пистолет в руке человека, о котором знал, что он враг Германии.

– Предатель! – закричал он. – Предатель! – Выхватил из кармана пистолет, который несколько минут назад получил от начальника охраны завода, и, не целясь, выстрелил в Клоса.

По коридору уже бежали эсэсовцы!

– Здесь поляк! – кричал Альфред Кроль. – Поляк!..

Бруннер подбежал к окну, выбил стекло и скрылся в темноте заводского двора.

Альфред Кроль, уже не глядя на Клоса, подошел к сейфу, достал из кармана ключ. Через минуту он соединит провода – и все, наступающие и обороняющиеся эсэсовцы и рабочие, будут погребены под развалинами завода. Клос с трудом поднялся с пола. Он не чувствовал боли, не слышал взрывов гранат, только видел спину Кроля и тяжелую дверцу сейфа… Правая рука его висела безжизненно. Левой рукой он потянулся к пистолету, лежащему на полу, и вдруг Кроль резко обернулся. Клос бросился на него, нанес удар. Кроль отчаянно сопротивлялся…

Наступающая польская пехота уже достигла заводского двора. Автоматные очереди сметали с пути эсэсовцев. В проеме разбитой ограды показался танк Т-34. Атакующие группы солдат уже проникли в главный цех завода.

Эсэсовцы упорно оборонялись, отстреливаясь до последнего патрона. Толпа рабочих атаковала их внутри цеха…

Огнивек и Левон, отобрав пистолеты у немецких инженеров, пытались пробиться к кабинету Глясса. В дыму и пыли они не различали лиц, видели только мелькающие тени, которые мгновенно исчезали в полумраке… Вбежав в кабинет, они увидели открытую дверцу сейфа, провода и инженера Кроля, который, лежа на полу, пытался дотянуться до пистолета. Но тщетно… Клос выбил оружие из его руки. Тогда Кроль из последних сил вскочил и бросился к сейфу. Левон выстрелил. Кроль словно повис в воздухе, как будто преодолевая невидимое препятствие, и через секунду безжизненно рухнул на пол. Это был последний выстрел в битве за завод.

В кабинет Глясса уже входили солдаты в польских мундирах. Вбежал молодой капитан. Он с удивлением смотрел на Клоса, который при помощи Левона и Огнивека поднимался с пола.

– Кто это? – спросил он.

Ему не успели ответить. В кабинет вошел полковник. Капитан вытянулся перед ним, пытаясь доложить, но тот только махнул рукой.

– Оставьте нас одних! – приказал полковник.

– Я думаю, – с трудом произнес Клос, – что теперь смогу наконец снять этот проклятый мундир.

Полковник подошел к окну.

– К сожалению, мы еще не поймали Бруннера, товарищ Клос, – произнес он.


Профессор Глясс проснулся только рано утром. Он открыл глаза и увидел над собой низкий, плохо оштукатуренный потолок. Кровать, на которой он лежал, ничем не напоминала диван его домашнего кабинета. Он ничего не мог вспомнить… Как он здесь оказался? Сколько времени прошло с тех пор, как он лег спать в своем кабинете? С трудом встал, подошел к узкому зарешеченному окошку. Увидел улочку, которая была ему знакома… Изо всех окоп большого каменного дома, стоящего напротив, свисали белые простыни…

Профессор услышал топот сапог. Там, внизу, проходил отряд солдат, но это были уже не немцы. Они громко пели. Профессор не понимал слов. Он просунул руку через решетку и с силой толкнул оконную раму. Разбитое стекло полетело вниз, на тротуар…


предыдущая глава | Осада |