home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Катастрофа, день сорок восьмой

Лемон Спрингс, Южная Каролина

Пожарная часть

Ночь на 19 июля 2010 года

Местность здесь была лесистой — и в то же время урбанизированной, очень много небольших складов, отдельных домов, поселков — типичная одноэтажная Америка, только вот вместо полей, засеянных пшеницей и тростником под спирт — здесь леса. Это и хорошо и плохо — сложнее идти, но легче укрыться от патрулей.

В Лемон Спрингс были одержимые, но не так много. Тоже вялые, неактивные, многие просто лежали. Мы вышли на населенный пункт со стороны леса — а уже надо было думать где ночевать — и первое, что увидели мы на своем пути, так это здание с тремя большими воротинами. Это не могло быть ничего иное — как пожарная часть округа, довольно интересное место, где можно отдохнуть — для пожарных на дежурстве создаются неплохие условия.

Вот только через Гринвуд-роад — Гринуд элементари, самое большое здание в округе, наверное. Средняя школа округа Гринвуд. А там — как будто бой с саддамовскими феданами произошел, не иначе. Машины, стоявшие у школы искорежены пулями, а стены — даже снарядами, целые провалы в стенах и следы пожара. По одному корпусу такое ощущение, что шарахнули термобарическим из танковой пушки, ничего другое такую картину оставить не могло. Жутковатое зрелище…

— Остаемся?

Майор молча кивнул.

То, что мы делали — противоречило полевым уставам по партизанским и контрпартизанским действиям. После проведения специальной операции за первый день нужно уйти как можно дальше от места проведения акции, чтобы сбросить с хвоста поисковые команды. Если ты этого не сделаешь — тебе сядут на хвост и загонят как оленя. Мы были слишком близко от Форт Брэгга, недопустимо близко чтобы оставаться тут на ночлег. Но жизнь вносит свои коррективы в армейские полевые уставы — сейчас только полный отморозок рискнет осуществлять поисковые мероприятия ночью. Ночь теперь — время бесов в самом прямом смысле слова, а до ночи — меньше часа.

Последняя из заложенных гранат ловушек — не взорвалась. Это могло означать все что угодно — либо за нами уже никто не идет, либо ее просто сняли. Интенсивность вертолетного патрулирования тоже снизилась. Хорошо, что у них здесь нет легких самолетов разведки, наподобие тех, каких полно в Кэмп-Балад в Ираке — от них не скроешься.

От кромки леса до пожарного департамента было футов триста, не больше. Первому выпало бежать мне — я бросился вперед, и краем глаза заметил, как оживились одержимые около здания какого-то прихода, по правую руку от меня. Жратву почуяли, твари! Не дождетесь!

Разрядив магазин, свалил девятерых — тринадцать патронов на девятерых не самый худший результат, но и не лучший, пусть даже на бегу. Одержимых было больше, прижавшись спиной к зданию пожарной части, я перезарядил пистолет и продолжил обстрел, зная что фланги прикроет майор со своей винтовкой. На сей раз лучше — семь из семи. Но надо было торопиться, к гадалке не ходи — почуяли свежее мясо те, кто находились в школе и рядом с ней. Сегодня у одержимых будет пир.

Не дожидаясь, пока я отстреляюсь, ко мне перебежал Озказьян. Достав пистолет, он попробовал пальцами дверь, ведущую в здание, а потом со второго удара выбил ее.

— Быстрее!

Одержимые явно оживились. Некоторые бросились, увидев пищу, но топот был слышен и по левую руку. А вот эти — сначала увидят меня. И нападут.

Первым из-за угла выскочил фермер, я называл его фермером, потому что одет он был в синий, фермерский комбинезон. Выскочил — и получил пулю в голову чуть ли не в упор. Второй пулей я угостил выскочившего следов подростка, а третий не успел меня даже и увидеть — я проскользнув в выбитую дверь, а майор захлопнул ее и привалился спиной.

— Держится?

— Пока…

Надо было срочно заблокировать эту проклятую дверь, пока к нам не пожаловали гости — целая толпа. Но первым делом — надо было проверить, не открыты ли ворота для техники, иначе нас атакуют и зажмут с двух сторон в узком коридоре. Потом надо проверить первый этаж, нет ли где одержимых. И только потом — найти что-то, чтобы блокировать дверь.

Пистолет в кобуру, автомат в руки — накоротке пистолета как ни странно может и не хватить. Осторожно…

Похоже, никого. По крайней мере — все три порта для техники закрыты, сама техника присутствует в двух экземплярах, оба — довольно старые универсальные пожарные машины фирмы Американ Ля Франс. Ну, знаете, такие большие, квадрантные, похожие на автобус.

— Стой, стреляю! — заорал я, прижавшись к стене.

Если бы здесь был одержимый — наверное, бросился бы на голос. Никто не бросился — значит, одержимых скорее всего здесь нет.

Оглядевшись по сторонам и увидев какой-то шкафчик, я и трудом потащил его к двери. Одержимые с той стороны проявляли непонятную активность — но это скоро должно было пройти, ведь совсем неподалеку — еда. Я выстрелил через дверь, потом мы навалили на нее шкафчик. Выстрелил для того, чтобы в тот момент, когда мы будет приваливать дверь шкафчиком, одержимый не слишком нам мешал. И для того, что если кто-то захочет приблизиться к нам с этой стороны и пройти в дверь — он не сможет этого сделать. Потому что там будет лежать мясо, и кто-то это мясо будет кушать. А если потребуется выйти нам — мы просто пристрелим его со второго этажа, через окно. Выживание в мире одержимых тоже имеет свои хитрости.

Еще три выстрела сделал из винтовки майор, поднявшись на второй этаж, открыв окно — чтобы одержимые нашли поживу и там. Теперь мы как бы в кольце, и к зданию некто не сможет пробраться незамеченным. Без стрельбы.

— Я проверю машины…

Майор кивнул, отправился наверх…

Пожарная машина — по сути тот же автобус, размерами сильно походит на небольшой автобус. Делается она крепко, из высококачественных материалов, стоит дорого и рассчитывается на десятилетия службы — знаю городок, где пожарные машины — шестидесятого года выпуска и работают — это у нас, в Техасе, у соседей. Если что — ей можно протаранить двери и уйти на ней. Пожарные в Соединенных штатах Америки — это больше чем пожарные, они умеют принимать даже роды, а потому служба шерифа округа или города тесно взаимодействует с пожарной службой. И на минимальном уровне — но управиться с пожарной машиной я сумею.

Двигатель был в норме, бак полон воды, ключ — как и обычно, в кабине, за противосолнечным козырьком, пожарные никогда не прячут ключи от своих машин, потому что в любой момент может поступить срочный вызов. Осталось только определить, не разряжен ли аккумулятор — а здесь он очень мощный, рассчитанный на сирену и на иллюминацию. Повернул ключ в замке зажигания — и приборная панель приветливо перемигнулась разноцветьем ламп, назначение больше чем половины из них я не знал, но что нужно — понял. Аккумулятор разряжен примерно наполовину и чтобы завестись — хватит. Успокоившись, я вылез из машины, бросил ключ в карман. Бросил взгляд на приваленный к двери шкаф — одержимые уже не ломились, то мясо что находилось снаружи, их вполне устраивало, и пытаться добраться до того, что внутри здания — они даже не пытались…

Наверху была комната отдыха. Черт, комната отдыха, самая настоящая, с кушетками и журналами двухмесячной давности, с огромным баллоном воды, перевернутым и вставленным в раздаточный аппарат и кофейником. Но самое главное — сосуд в кофейнике был полон мутной черной жидкостью. Кофе!

— Его хоть пить можно? Он портится.

— Я не рискнул — ответил майор, он устроился на стуле у окна, что-то высматривая.

— Может, пост на ту сторону вывести?

— А смысл? Там лес, тут — дорога. Если из леса придут — мы услышим.

Темнело… Но света не было, а если бы и был — включать его было бы нельзя. Посидим и так, в темноте….

— У меня пакостное чувство, капитан… — сказал после долгого молчания Озказьян, не отрывая взгляд от дороги.

— Какое?

— Такое что нас поимели в особо циничной форме. Просто попользовались.

— У меня тоже…

— Возьмем это? — майор не шевелился и ни на что не показывал — но было понятно, что он имеет в виду — преследование, погоня — это что, шутки?

— Какие тут шутки…

— Да нет, это шутки. Весь уровень мероприятий — на уровне какой-то страны третьего мира. Это что, десант?

— Может контрактники? — предположил я — в контрактники вербовали кого попало, лишь бы подешевле.

— Но офицерский состав то там нормальный — не согласился майор — из восемьдесят второй, из морпехов перешедшие на жалование вдвое-втрое выше. Или уволенные за дискредитацию и прочее — но офицерами от этого быть не переставшие. Почему они ничего против нас не предприняли.

— Хорошо. Вот ты — что бы предпринял?

— Элементарно. Чем сажать летнабов[47] в вертолеты, которые все равно ни хрена не увидят — организовал бы нормальное патрулирование периметра.

— Психам на закуску?

— Это на броне то? Пусть подходят.

— На броне? А осталась ли у них броня после того, что мы видели, я имею в виду нормальная, готовая к применению броня, ничем не занятая и не на консервации? И остались ли у них люди, ничем не занятые и готовые лезть за периметр.

— Ты хочешь сказать, у них нет людей?

— Думаю что да. У них, вполне возможно — элементарно не хватает людей. Вообще сейчас нигде и ни на что не хватает людей. Это мы — действуем малой группой. А они обеспечивают жизнедеятельность огромной базы, затыкают дыры. Я думаю — у них сильно не хватает людей. Ни на что.

— При нехватке людей не устраивают бои друг с другом, такие как мы видели.

Это да… До сих пор не могу понять сути и смысла разборки по сути между своими же — на аэродроме. Или они друг другу уже не были своими? Тогда почему стрельба началась по нашему выстрелу — выходит именно нашего выстрела ждали, именно он был отмашкой. А если это так =- значит знали что мы придем?

— Внимание!

Я прислушался — и аж холодный пот прошиб. Знаете, такой звук, очень низкой частоты, буквально на грани человечного восприятия — но слитный и мощный. Слышишь — и понимаешь, что к тебе приближается нечто большое и мощное. Это не был звук работы танковой турбины, она свистит и свистит очень тихо. Это был звук работы дизеля танкового транспортера Ошкош или чего-то в этом роде. Огромная, неповоротливая — но очень крепкая и проходимая машина тягач, берущая на полуприцеп танк, а в кабину — весь его экипаж.

Не сговариваясь, вскочили с мест — мысль была только одна, за нами — или нет.

— Я проверю тыл… — сказал майор.

— Добро. Я пока тут.

Если за нами — то придется сваливать очень быстро. Это очень знакомый звук для всех, кто прошел Ирак — так звучит двигатель тяжелого транспортера Ошкош, который тягает танки — в Ираке они ходили в обычных конвоях. Жрет много топлива — но надежный и кабина на семерых и бронирована в стандарте…

Одержимые — которые были на дороге и перед пожарной станцией зашевелились, некоторые начали подниматься на ноги. Я не сразу сообразил, что скопление одержимых около какого-то места — это сейчас демаскирующий признак, значит — там кто-то есть. Но убитый из огнестрельного оружия одержимый — это тоже демаскирующий признак. Вот и думай — что делать.

Но те, кто двигался колонной по темноте — об этом не задумывались…

Первым шел Страйкер — в Иракском варианте, желтый и обвешанный решетками и со стапятимиллиметровой пушкой — машина огневой поддержки. На нем был установлен, видимо вручную прожектор, и этот прожектор освещал дорогу. Следом шел еще один Страйкер- с высокой надстройкой, в варианте КШМ. Дальше же, один за другим шли танковые транспортеры — я насчитал двенадцать штук, но нынешним временам — огромная цифра. И каждый из них делал то, для чего он и закупался армией Соединенных штатов Америки. Каждый транспортировал платформу, танковый трейлер, причем на восьми из них были танки М1 Абрамс, на четырех — по две М2 Бредли. Итого — восемь танков и восемь боевых машин пехоты. Даже в прежние времена — это значительная сила, при умелом использовании — она способна раскатать в блин не самую маленькую базу противника. А сейчас…

Замыкали колонну три грузовика Ошкош, с бронированными кабинами и кузовами, тоже Иракская версия. Я попытался вспомнить откуда эту технику отправляли в Ирак и не смог вспомнить. Видимо, где то они набрели на нехилый склад такой техники.

Удивительно повели себя одержимые. Какие-то припали к земле, будто прячась. Какие-то притворились мертвыми! — не поверил бы, если бы не видел своими глазами. Какие-то бросились бежать. И лишь один в безумии своем бросился на колонну — и погиб под колесами. В него даже никто не стрелял…

В здании пожарки были современные оконные группы — с пластиком вместо стекла, кто-то постарался. Но даже они — дрожали, когда один за другим тягачи с тяжелым грузом на платформе уходили в ночь.

На нас не обратили ни малейшего внимания. Мы были всего лишь букашками, путающимися под ногами слона. Для тех, кто выдвигался сейчас на позиции силами больше чем двадцати единиц бронетехники — два стрелка интереса не представляли…

Прошли…

— Что?

— Броня. Двадцать единиц — ответил я майору — восемь танков, столько же боевых машин пехоты…

— Многовато для нас…

— Я не знаю про парней, которым это было бы маловато…

Майор хмыкнул.

— Вообще то я знаю. Та база, откуда послали разведчик, сбитый нами — вот там такие силы были бы в самый раз.

— Но это их база.

— Ты уверен?

Вообще то нет. Только сейчас в голову пришла мысль — а что если это разборки между своими? Которые вольно-невольно спровоцировал один-единственный выстрел. Может — они даже ждали его — но скорее всего нет. И когда мы пристрелили одного из них — остальные начали брать власть в свои руки…

Ведь те, кто разрушил мир — кое-о-чем позабыли. Современный мир — тот который был до катастрофы — был предназначен для парней с деньгами. Все и вся мерялось на деньги. Если у тебя есть деньги — т король жизни. Ты можешь позволить себе все что угодно — какую угодно жратву, телок, развлечения. Наконец — ты мог позволить себе безопасность: ты нанимал парней с оружием, либо платя налоги, либо платя непосредственно этим парням с оружием. Причем заметьте — парни с оружием, пусть они были сильнее всех — они не пытались отнять у других людей то что им нужно силой оружия, они довольствовались тем, что им давало общество и отдельные его члены. А те, то не желал довольствоваться — те становились преступниками. В сущности, вся хитрая и громоздкая система законов, норм и правил была придумана с одной целю — чтобы заменить право сильного — на писанное право.

Но те, кто это все устроил — не учли один маленький, но очень неприятный для них момент. Когда они сотворили все это — они разрушили и общество, и законы, охраняющие по сути их же. Тот, кто все это сделал — он ненавидел и общество, и людей, и вообще всю планету — иначе бы он не сделал такое, не открыл бы ящик Пандоры, не дал бы смерти волю. Но он не учел, что когда не стало общества — не стало и его защиты. И он сам уже стал не нужен тем людям с оружием, которых он поставил себе на службу. Потому что сейчас — право сильного, право вооруженного, и в этой системе координат — он ноль. Возможно он так этого и не понял…

— Остаемся? Или попробуем уйти?

Майор взглянул на часы.

— Все равно ночью лучше не связываться с одержимыми. Спи, капитан, я первым встану на дежурство.


Катастрофа, день сорок седьмой Форт Брэгг, Южная Каролина | Ген человечности 3 | Катастрофа, день сорок восьмой Южная Каролина 19 июля 2010 года