home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


20

Они проворно нырнули в джунгли: Билли вел Финн за руку, а другой человек шел немного впереди. В темноте она видела только меховую накидку у него на плечах и странного вида шляпу на голове. Они почти бежали по узкой тропинке, ведущей в глубь спящего леса, и Финн, на ногах у которой болтались огромные кроссовки Конга, все время смотрела на землю, чтобы не споткнуться. В лесу было совсем тихо — только время от времени хрипло вскрикивала какая-то птица да в самой глубине ветвей бормотала проснувшаяся обезьяна. Ужасный запах, который Финн почувствовала еще в пещере, казалось, преследовал их.

— Кто он, этот твой новый друг? — шепотом спросила Финн, изо всех сил стараясь не отставать от Билли. — И почему от него пахнет дохлым козлом?

— Потому что я одет в его шкуру, — не оборачиваясь, ответил незнакомец. — И имейте в виду, у меня очень острый слух. — У него был явный австралийский или новозеландский акцент и правильная речь образованного человека. — Меня зовут Бенджамин Уинчестер. Профессор Бенджамин Уинчестер. Еще три года назад я работал в Оклендском университете и занимался охраной природы.

— А что случилось три года назад? — задыхаясь, поинтересовалась Финн.

— Цунами и тайфун. Такой же, как тот, в который попали вы. Одно вызвало другое. Это не часто, но случается. — Он остановился, принюхался и решительно двинулся дальше. — Я был на французском исследовательском судне «Тумамоту». Экспедиция ФИИЭМР.

— Фииэмр? — не поняла Финн. — Что это?

— Французский институт исследований и эксплуатации морских ресурсов. Получил грант от Тулонского университета. Птероподы. Это моя специальность.

— Птероподы? — опять переспросила Финн.

— Да, крылоногие моллюски. Вид планктона. У них крошечные крылышки, и они похожи на морских коньков, только микроскопические. По их трупикам определяется уровень углекислого газа в среде их обитания. Забавные крошки. Даже не подсчитать, сколько я их погубил.

— Ну и как состояние океана? — полюбопытствовал Билли.

— Не лучше, чем состояние воздуха в Манчестере или Лос-Анджелесе. Очень сильно загрязнен.

Путь, которым они шли, вел в гору, и Финн становилось все труднее поспевать за своими спутниками. Ее ноги вязли в жидкой грязи, а тропинка заметно сузилась. С кустов, растущих по обеим ее сторонам, капала вода, и через несколько минут Финн насквозь промокла. Наконец подъем закончился — они вышли на какой-то хребет. Отсюда Финн увидела светлеющее на востоке небо и глубокую чашу заросшей джунглями долины справа.

— Куда мы идем? — не выдержала она, когда они вдруг резко свернули и двинулись по крутому склону вниз.

— Подальше отсюда, — на ходу бросил профессор. — Если мы заметили ваш костер, то и они могли.

— Они?

— Китайцы либо японцы.

— Так здесь живут китайцы? — спросила окончательно сбитая с толку Финн. — Или японцы?

— И те и другие, — отозвался человек в козлиной шкуре. — Это не важно. Они все при малейшей возможности с удовольствием отрубят вам голову и насадят ее на кол.

— Ничего не понимаю, — простонала Финн.

— Поймете, — успокоил ее Уинчестер. — Поверьте мне, юная леди, вы скоро все поймете.

Теперь они осторожно шли по узкому выступу шириной не более двух ярдов. За ним начинался длинный, почти отвесный спуск в долину. Финн показалось, что на дальнем ее конце под звездами поблескивает вода. Неожиданно Уинчестер остановился, повернулся и вдруг исчез. Финн с Билли в растерянности замерли на узком выступе.

— Куда он делся?

— Я здесь, — ответил ей голос невидимого Уинчестера.

— Где?

Финн тщетно вглядывалась в темноту, но видела только густые, высокие кусты и отвесную стену за ними. Билли тоже тщетно крутил головой.

— Повернитесь налево и сделайте шаг вперед, — проинструктировал их голос.

Финн подчинилась, кусты неожиданно расступились, и она очутилась в высокой, похожей на щель пещере с сухим и ровным полом. Впереди показался огонек, а потом в свете мигающей лампы, сделанной из большой раковины и хлопкового фитиля, она увидела Уинчестера. Судя по запаху, в светильнике горел рыбий жир.

— Сюда, — широко улыбнулся хозяин, развернулся и пошел в глубь пещеры.

Финн последовала за неверным, отражающимся от каменных стен светом. Футов через сто узкий коридор закончился, и они оказались в следующей пещере — на этот раз огромной, как футбольное поле. Потолок спиралью уходил вверх как минимум на пятьдесят футов, и оттуда, точно гигантские органные трубы, свисали сотни сталактитов. В тусклом свете лампы Финн заметила в дальнем конце пещеры что-то похожее на черную, маслянистую ленту.

— Река?

Уинчестер издал странный звук, отдаленно напоминающий смех, — как будто на ржавых петлях открывалась тяжелая дверь.

— Ручей. Мой личный Стикс. Вытекает из пещеры и спускается в долину.

Он подвел Билли и Финн к небольшому возвышению у дальней стены, на самом берегу молчаливого ручья. Тут стоял особенно крепкий запах гниющего мяса, рыбы и давно немытого тела. По-видимому, именно здесь Уинчестер устроил себе дом — очаг на большом плоском камне, окруженный камнями поменьше, вылепленное из глины подобие плиты и целая коллекция инструментов и оружия.

Кое-что Уинчестер явно изготовил сам: трубки для пуска отравленных стрел, сами стрелы с острыми каменными наконечниками, грудой лежащие у стены. Другое оружие выглядело так, словно попало в пещеру прямо из музея: тут был старинный, богато украшенный меч с рукояткой из резной кости и большой железный топор, очевидно выкованный вручную и замечательно острый. Кроме того, у Уинчестера имелось несколько вполне современных геологических молотков, полдюжины ржавых отверток, разводной ключ, а на бамбуковой перекладине висело не меньше пятидесяти грелок самых разных цветов и размеров. В неглубокой естественной нише стояли неуклюже сплетенные из прутьев корзины, деревянный ящик с эмблемой банановой плантации на боку и большой красный пакет стирального порошка «Тайд». Сверху с каменного выступа свисал на кожаном ремне старинный бронзовый бинокль, а над всем этим собранием хозяйственных товаров красовался большой корабельный вымпел: на белом фоне оранжевое солнце со стилизованными лучами.

— Японский военно-морской флаг времен Второй мировой войны, — объяснил хозяин, проследив за взглядом Финн.

Он поставил лампу на полку, взял оттуда небольшую жестянку и подошел к очагу, где уже лежали дрова. Из жестянки Уинчестер достал небольшой черный камешек и какую-то деталь, точно выломанную из рубанка. Он умело ударил кремнем по металлу, вылетевшие искры попали на трут, тот задымился, и через несколько минут в пещере горел небольшой костер. Финн подошла поближе к огню и опустилась на ровный пол, Билли присоединился к ней. Уинчестер хлопотал с чайником, сделанным из большой консервной банки, и с какой-то заваркой из листьев. Только теперь Финн смогла получше рассмотреть его.

Одичавший профессор университета выглядел воистину устрашающе. Это был мужчина лет пятидесяти-шестидесяти, невысокий, но крепкий и, по всей видимости, сильный. Голову его украшало подобие панамы из плохо выделанной кожи дикой свиньи щетиной наружу. Несмотря на жуткий вид, этот головной убор был водонепроницаемым, а его свисающий на спину угол защищал от дождя и шею.

Под шляпой, которую Уинчестер бесцеремонно бросил на пол, когда занялся чайником, оказались длинные и свалявшиеся, наполовину седые космы. Кожа на лице дочерна загорела и как будто выдубилась, а губы были сухими и потрескавшимися.

Ярко-голубые глаза лихорадочно блестели над густой, неопрятной бородой, полностью закрывающей нижнюю часть лица. Одежда представляла собой что-то вроде комбинации килта и туники и состояла из кусков старых нейлоновых парусов, козлиной кожи и потерявшего цвет прорезиненного брезента, держащихся вместе при помощи кожаных шнурков, веточек, просунутых в грубо вырезанные петли, длинного мотка медной проволоки и тяжелого кожаного ремня.

Во всем этом лоскутном наряде ремень был единственной целой вещью, и его любовно отполированная круглая пряжка с тем же рисунком, что и на японском вымпеле, так и сверкала.

Господи, куда же ее занесло на этот раз?

Профессор опустился на корточки перед очагом и уставился на огонь. На лице его застыло странное, отрешенное выражение. Надо сказать, что, несмотря на состояние своего гардероба, Уинчестер выглядел очень неплохо для человека, который уже три года добывал себе пищу при помощи бамбуковых стрел и духовых трубок. По-видимому, он хорошо приспособился к жизни на необитаемом острове, и Финн поспешила выразить ему свое восхищение.

— Я бы на вашем месте снял джинсы, — спокойно отозвался он.

— Что, простите? — испугалась она.

— Вы только что целый час гуляли по джунглям на одном из островов моря Сулу. — Он издал еще один скрипучий смешок. — Пиявки. Очень большие. Думаю, сейчас вы кормите не менее дюжины.

Финн испытующе посмотрела на профессора, надеясь, что тот шутит, а в следующую секунду уже вскочила на ноги и начала лихорадочно расстегивать джинсы. Рядом с ней то же самое проделывал Билли. Уинчестер задумчиво наблюдал за ними.

— Знаете, мне пришло в голову, что я уже очень давно не видел обнаженной женщины, тем более такой красивой. Вы ведь и правда очень хороши, моя милая. — Он указал пальцем на ее бедро. — Вон там парочка. Царство животные, тип кольчатые черви, класс поисковые, подкласс пиявки. Те толстушки, что резвятся на вашем бедре, относятся к коричневым медицинским пиявкам, обычная трехчелюстная разновидность. Маленькие зубки, похожие на бритвы. Граф Дракула мог бы им позавидовать. Здоровые, хорошо упитанные особи.

Окаменев от отвращения, Финн смотрела на свое бедро. На нем висели несколько жирных, покрытых слизью тварей не менее четырех дюймов в длину. Заметно пульсируя, они совершенно безболезненно высасывали из нее кровь.

— О боже, — прошептала Финн, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

К другому бедру тоже присосалось несколько вампиров, а еще больше — к обеим икрам. Обезумев от ужаса, Финн сунула руку в трусики, тут же выдернула ее и взмолилась:

— Снимите их! Снимите быстрее!

— Что делать? — воскликнул перепуганный Билли.

Их паника, казалось, забавляла профессора.

— На этот счет существует несколько мнений, — неторопливо начал он. — Большинство специалистов полагают, что лучше вообще ничего не делать. Наевшись, они отвалятся сами. Прижигание кончиком сигареты или горячим углем не даст ничего хорошего, поскольку в таком случае пиявка изрыгнет в вашу кровеносную систему свою физиологическую жидкость, а это — верный путь заполучить какую-нибудь инфекцию. Можно посыпать солью, но вам же будет хуже, так как соль разъест ранку. Если вам так уж не терпится от них избавиться, надо ногтем надавить ей на заднюю часть шеи — это как раз та часть, которая из вас торчит, — и как бы вывернуть ее, а потом отбросить подальше.

Забыв о кровожадных червях, прилипших к его собственным ногам, Билли первым делом бросился на помощь к Финн. Пока они лихорадочно выдергивали пиявок и кидали их в огонь, Уинчестер прочел им небольшую лекцию об опасностях, таящихся в местной флоре и фауне:

— Здесь водится более полутора тысяч червей-паразитов, сто семьдесят шесть видов змей, включая питонов, кобр и крайтов, не говоря уж о гадюке Рассела. Очень раздражительная тварь, нападает без всякого повода. Один укус — и поскорее читайте молитву, потому что жить вам осталось не больше минуты. Никакое противоядие не успеет сработать. Погубила больше людей, чем любая другая ядовитая змея. А кроме того, болезни: малярия, холера, тиф, бешенство, гепатит. Чуть-чуть порезались, когда брились, а через неделю может отвалиться челюсть. А в воде тут водится одна очень колючая рыбка, которая обожает мочу и при первой же возможности норовит забраться в вашу мочеполовую систему. Забралась — и пиши пропало, так что купаться здесь не советую.

Билли тем временем освободил от пиявок Финн и занялся собой.

— Больше всего я скучаю по сыру, — продолжал Уинчестер. — Вообще-то здесь можно неплохо жить — полно фруктов и овощей, рыбы и мяса, но ничего похожего на сыр. — Профессор сокрушенно покачал головой. — Все бы отдал за кусочек чеддера или эмментальского! Или за ваймата-блу на хлебе с хрустящей корочкой. Или за ломтик хипи-ити[18] на крекере. — Он рассеянно посмотрел на Финн, натягивающую джинсы. — Вы бы не поверили, если б узнали, чего больше всего не хватает человеку на необитаемом острове. Я и сам удивляюсь.

— Простите, что устроила истерику, — виновато проговорила Финн, снова садясь на пол. — Просто от этих тварей у меня всегда мурашки.

— К мурашкам придется привыкнуть, если собираетесь здесь жить, — хохотнул профессор. — Собственно, здесь одни сплошные мурашки. И ни кусочка сыра.

— Да, вы уже говорили, — вежливо кивнул Билли. — Полное отсутствие присутствия.

— А вы имеете хоть какое-то представление, где это «здесь» находится? — поинтересовалась Финн.

— Где-то севернее островов Кагаян-Сулу, если это что-нибудь вам говорит, — пожал плечами Уинчестер.

С помощью палки он снял чайник с огня, подошел к полке, взял с нее три жестяные кружки армейского вида и раздал гостям. Потом, обернув проволочную ручку куском ткани, профессор разлил в кружки горячий напиток. Финн осторожно отхлебнула. Это был настоящий чай — почти черный и очень ароматный.

— Camellia sinensis, чайное дерево, — пояснил Уинчестер, заметив ее удивление. — Самое настоящее. В супермаркетах такой чай стоит немалых денег. И главное, свежее не бывает. Только вчера собрал листья со своей плантации на склоне.

— Вы что-то говорили о том, где мы находимся, — напомнил Билли.

— Да, к северу от Кагаяна. Во всяком случае, там было наше судно, когда начался тайфун. И надо полагать, довольно далеко от обычных судоходных путей.

— Неужели сюда никто не заплывает? — огорчилась Финн. — Даже местные?

— По крайней мере, за последние три года никто не появлялся. А никаких «местных» поблизости просто нет. — Он подлил себе чаю и сделал длинный глоток. — Завтра отведу вас на холм Подзорная труба и покажу оттуда окрестности. Сами увидите, что почти вся береговая линия состоит из отвесных скал, особенно с подветренной стороны. А с наветренной — сплошные мили и рифы. Ни одной бухты или приличной якорной стоянки.

— Холм Подзорная труба? — переспросила Финн, вспоминая что-то.

— Это из «Острова сокровищ», — подсказал Билли.

— Верно, — кивнул Уинчестер. — То самое место, где капитан Флинт зарыл свой клад.

— А еще так называлась таверна Джона Силвера в Бристоле, — добавил Билли.

— Точно! — Профессор удивленно поднял мохнатую бровь. — А вы хорошо помните роман, юноша!

— Моя любимая книга в детстве, — признался Билли. — И еще «Орел Девятого легиона» Розмари Сатклифф.

— «Король былого и грядущего» Теренса Уайта, — пробормотал себе под нос профессор.

— «Морской бык» Мари Рено, — парировал Билли.

— Клайв Льюис и его «Хроники Нарнии», — с тоской вздохнул Уинчестер. — Соскучился почти так же, как по сыру. За три года не прочел ни одной печатной строчки.

— Если вы закончили свою литературную дискуссию, джентльмены, может, вернемся к делу? — вмешалась Финн. — У нас в активе пиявки, японские мечи, китайские воины и отсутствие сыра. Мне хотелось бы понять, что творится на этом острове, профессор Уинчестер. Если, конечно, вы сами что-то понимаете.

— Зовите меня просто Бен, — откликнулся человек в козлиной шкуре.

Он не торопясь поднялся на ноги, подошел к своей кладовой у стены, поднял крышку одной из корзин и что-то достал оттуда, а потом вернулся к огню и бросил к ногам Финн и Билли два блестящих предмета. Один из них оказался маленьким золотым слитком со штампом в виде хризантемы, а другой — тяжелой золотой монетой с квадратным отверстием посредине и китайскими иероглифами в четырех секторах круга.

— А что вы скажете, если я добавлю к этому еще загадочную гигантскую субмарину и шестисотлетний китайский галеон размером с поле для регби? И кости львов, носорогов и жирафов там, где они просто не могли водиться? И войну, которая продолжается уже полвека после заключения мира? И несметные сокровища, спрятанные в конусе потухшего вулкана? И остров, вот уже тысячу лет пожирающий людей и корабли?

— Если честно, то скажу, что это безумие, — отозвался Билли.

Уинчестер разразился каркающим смехом, который эхом разнесся по огромной пещере.

— Думаете, это безумие, юноша? Тогда послушайте, что я вам расскажу.


предыдущая глава | Призрак Рембрандта | cледующая глава