home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


27

Финн проснулась в раю. Прямо над головой, просачиваясь через зеленые листья, мягко светило солнце, а ноздри щекотал незнакомый пряный и сладкий запах.

— Mijn kind,[20] — мягко произнес чей-то голос.

Финн чуть повернула голову и увидела бородатое лицо Питера Богарта.

Он стоял рядом с ней на коленях. Они находились на большой поляне, почти на вершине хребта, окружающего Чашу. Островок зеленой, мягкой травы со всех сторон окружали цветущие деревья.

— Mijn kind, — повторил голос.

В глазах у Богарта стояли слезы, и Финн попыталась улыбнуться, но тут же ахнула от резкой боли.

— Ты проснулась, — сказал бородатый человек.

Она осторожно посмотрела в другую сторону и обнаружила, что ее голова лежит на коленях у Билли Пилгрима. Он сидел, прислонившись спиной к большому дереву, на самом краю поляны. Внизу, сквозь темную зелень джунглей, просвечивала бирюзовая гладь лагуны, едва не отнявшей у нее жизнь.

— Тебя лечили уксусом из сахарного тростника, он облегчает боль. Ты чуть не умерла.

— Как я сюда попала?

— Мы принесли тебя, — улыбнулся Билли.

У него на лице осталось полдюжины воспаленных красных рубцов — следы, оставленные медузами-убийцами. Неподалеку Финн увидела своих товарищей. Все они обессиленно лежали на траве, а несколько жителей китайской деревни смазывали их раны какой-то жидкостью из глиняных горшочков, оплетенных ротангом. Никто из местных не имел при себе оружия, и среди них были две женщины с черными как смоль, гладкими волосами, завязанными сзади в сложный узел. Здесь были все, кто плыл в каноэ. Все, кроме Уинчестера.

Финн вздрогнула, вспомнив то, что увидела под водой.

— Где мы?

— У львов Уинчестера, — ответил ей Билли. — Ты можешь встать или хочешь еще отдохнуть?

— Кажется, могу.

С помощью обоих мужчин Финн с трудом поднялась на ноги. Голова у нее сразу же закружилась, и она прислонилась к Билли. Богарт не сводил с нее встревоженных глаз. Из остальных на ногах был только Хан, хотя он, похоже, пострадал от медуз больше всех, потому что оказался в воде с голыми руками и ногами.

— Это он вытащил тебя из воды, — сообщил Билли. — Спас тебе жизнь, так сказать.

— Вы могли погибнуть, — спокойно объяснил Хан. — Медузы были молодыми, но вы самая маленькая из нас, и они бы убили вас, так же как вашего приятеля в козлиной шкуре. А мне бы этого не хотелось.

— Спасибо, — только и смогла сказать Финн, а потом повернулась к человеку, который, возможно, был ее отцом. — А вы? Как вы здесь оказались?

— Один из наших разведчиков сообщил о колонии медуз, и я понял, что вам угрожает опасность. — Он помолчал. — А кроме того, я сомневался, достаточно ли вы знаете латынь, чтобы перевести инструкцию Grootvader[21] Вильгельма.

— Я как раз и не знал, — засмеялся Билли.

— Пойдемте, — позвал Богарт и бережно взял Финн за руку. — Я должен кое-что показать вам двоим.

Они покинули поляну, ярдов на сто поднялись по бегущей через джунгли тропинке и оказались на небольшом каменистом отроге, с которого открывался вид на всю Чашу. В нависшей над ним стене известняка имелось едва заметное отверстие.

— Нам туда, — кивнул Богарт.

Финн боком протиснулась в узкую щель и оказалась в маленькой, совершенно пустой нише, в углу которой темнел лаз. Они по очереди пробрались в него и оказались в просторной пещере. Оттуда имелось два выхода — какая-то низкая нора слева и выход в практически круглый тоннель в дальней стене. Финн подошла к нему и услышала мелодичный, похожий на вздох, звук. В лицо ей подул легкий соленый бриз.

— Когда прилив кончается, звук замирает, — объяснил Питер Богарт, — а когда снова начинается, давление воздуха растет и вся пещера начинает петь.

— «Беги с моего острова сокровищ на музыке ветров», — процитировала Финн. — Так этот тоннель ведет к морю?

— Да, и в другую пещеру. Там вы найдете лодку, не очень большую, но все поместитесь. Она довольно старая, — Богарт засмеялся, — но все-таки не такая старая, как та, что построил для себя Grootvader Вильгельм. Пещеру нельзя увидеть с моря, если не знаешь, где ее искать. Там внизу практически нет берега, к которому можно пристать, но зато и скал или рифов тоже нет. Вам ничто не помешает. — Он повернулся к Билли. — Я слышал, что вы моряк. Вы сможете плыть по звездам, юноша?

— Да, — кивнул тот.

— Держите курс так, чтобы Малая Медведица все время была сзади, а Сириус и Большой Пес — впереди, на горизонте. Через четыре дня вы дойдете до Сандакана и там будете в безопасности. Так сделал в свое время Grootvader Вильгельм, и так же плыл я.

Он помолчал, задумавшись о чем-то, а потом заговорил снова:

— Мы подошли к самому главному. Знайте: то, что я покажу вам сейчас, вы должны навсегда сохранить в тайне.

Жестом Богарт пригласил их следовать за собой и, наклонившись, первым пролез в низкую дыру, темневшую слева. За ней оказался короткий коридор, который вел в еще одну, очень большую пещеру. Через трещину в каменном потолке внутрь проникал лишь тоненький лучик полуденного солнца, но и его было достаточно.

Повсюду сверкало золото. По углам высились нефритовые фигуры воинов в доспехах из тонких золотых пластин, сшитых золотой проволокой. Кучи золотых слитков громоздились до самого потолка. Золотые блюда и кубки стояли рядами. Сотни железных сундуков были доверху наполнены золотыми монетами.

Вырезанные из черного дерева фигуры забытых африканских царей, хрустальный слон размером с большой арбуз, сверкающий, как бриллиант. Целый ряд хрустальных черепов, груда длинных золотых копий, огромный гроб, обитый тонкими пластинами сверкающего металла. Мерцающие изумруды, сапфиры и рубины в золотых глазницах. Продолговатые серебряные головы с золотой насечкой. Мозаичные тарелки и дивной красоты инкрустированные церемониальные столики.

Великолепно сделанная человеческая рука в три раза больше настоящей с двумя перстами, сложенными в молитве. Фантастическая фигура бородатого быка с человеческими глазами, высеченная из ляпис-лазури и покрытая золотыми попонами. Африка, Индия и те страны, что между ними, жемчуга, бриллианты, слоновая кость и золото, золото, золото. Казалось, пещере нет конца.

— Сокровище императора, — усмехнулся Питер Богарт. — Наследство Grootvader Вильгельма.

— Наследство для кого? — растерянно спросил Билли, совершенно ошеломленный всем этим великолепием. — У меня такое чувство, будто мы долго искали мальтийского сокола, а потом нашли, и оказалось, что он настоящий. Такое богатство просто не умещается в голове.

— Такое богатство — это смерть для всех, кто живет на острове, — мрачно отозвался Питер. — Едва о нем станет известно, все здешние обитатели превратятся в живые мишени. А то, что лежит в подводной лодке, еще похлеще. Три тонны золотых слитков, предназначенных для отправки в сейфы нацистов в Рейхсбанке или, еще хуже, в тайные кладовые в Женеве и Берне. Так сказать, запас на будущее. Сокровищ здесь хватит на то, чтобы сотни людей потеряли разум. Кому принадлежит этот остров? Борнео, Малайзии, Филиппинам? Мусульманам, христианам или вашему приятелю с даякской прической? — Он еще помолчал. — Вы хоть знаете, кто он такой?

— Его люди пытались похитить нас в Лондоне и взорвали яхту, — неохотно призналась Финн. — Он оказался здесь, потому что шел за нами по следу.

— Его зовут Хан. А еще — Эль Пилигросо и Тим-Тиман, а филиппинцы называют его Правоверным. Новый Фидель Кастро или Че Гевара. Он, несомненно, человек принципов, но умеет творить добро лишь силой. Честный фанатик. Безумный борец за правду. С таким богатством он сможет начать войну и даже выиграть ее. А все люди, живущие на этом острове, погибнут, принесенные в жертву либо его святой цели, либо чьей-нибудь алчности. Превратятся в героев реалити-шоу или статьи в «Нэшнл джиографик».

— Тогда зачем вы нам все это показали? — спросил Билли. — И зачем рассказываете?

— Затем, чтобы вы знали, что может случиться, если вы не сохраните тайну. И чтобы у вас не было соблазна вернуться за всем этим. — Он посмотрел Финн прямо в глаза. — Вы должны покинуть остров навсегда.

— Но мы же все потеряли, — пожаловался Билли. — «Королеву Батавии», мою яхту…

Его глаза с тоской пробежали по громоздящемуся вдоль стен богатству.

Питер Богарт улыбнулся.

— У вас остался мой дом в Амстердаме. И «лавка чудес» старика Вильгельма. Того, что там есть, хватит на всех. — Его улыбка стала еще шире. — Ты сам сказал это, мой мальчик: «Мальтийский сокол, который оказался настоящим». Очень удачное сравнение, на мой взгляд.

Он вдруг замолчал и насторожился — снаружи до них донесся странный гул. Финн сразу узнала его:

— Вертолет!

Втроем они выскочили из пещеры на нависающий над долиной каменный отрог. Заходя на посадку, вертолет делал низкий круг над Чашей. Он спускался так уверенно, словно точно знал, куда ему надо.


Внизу на поляне за ним, задрав голову, наблюдал Хан. Это был вертолет «Газель» со знакомым ему, похожим на вытянутую каплю фюзеляжем и хвостовыми винтами. Судя по голубой с золотом раскраске и львиной голове на борту, он принадлежал Военно-воздушным силам Сингапура, но Хан знал, что это всего лишь камуфляж. Внутри могли легко разместиться несколько хорошо вооруженных бойцов и масса оружия — от скорострельных мини-пушек до управляемых ракет и двадцатимиллиметровых орудий. На этих вертолетах охотились за танками и подводными лодками, и они были смертельно опасны.

— Арагас! — сказал темноволосый капитан, которого вместе с ним держали в плену в деревне.

— Вы знаете его? — спросил Хан, не сводя глаз с вертолета.

Тот был уже в пятистах ярдах от земли и уверенно снижался. Если они решат спасаться бегством, то делать это надо прямо сейчас. Но капитан не двигался с места.

— Он выследил меня, — сказал Хансон. — Но на самом деле ему нужны вы.

— Я?

Капитан кивнул. Он тоже пристально следил за вертолетом. Все остальные вскочили на ноги и смотрели туда же. Местные жители успели раствориться в окружающих поляну джунглях.

— Он всучил мне спутниковый телефон. Шантажировал меня. Телефон остался где-то на судне. Наверняка в нем есть радиомаяк, он и привел их прямо к нам. Мне очень жаль.

— А мне — нет, — отозвался Хан. — Я даже рад, что мы с ним наконец встретимся. Давно пора. И я рад, что все скоро кончится.

Хансон молча взглянул на него. «А может, ты рад умереть, приятель?» — подумал он. Впрочем, ему-то было все равно. Нет «Королевы», нет работы, и впереди его ждет не жизнь, а жалкое существование. И черта с два он станет убегать от этого маленького садиста с пухлыми щечками и улыбкой Дракулы!

— Так он вправду явился сюда за вами?

— За мной и за золотом, которое надеется здесь найти. У нас уже много лет ходят слухи о японской подводной лодке с грузом золотых слитков, пропавшей в этих краях.

— Не удивлюсь, если она окажется здесь, — заметил Хансон. — Вы видели это кладбище в лагуне? Тут все возможно.

— Это сказка, — резко ответил Хан. — Сказка для дураков. И для мечтателей. Легендарный остров Штормов.

Прямо у них над головами вертолет делал последний разворот, чтобы приземлиться против ветра. Яростно вращающиеся винты разгоняли воздух и пригибали верхушки пальм. На тропинке, ведущей из джунглей, показались Финн, Билли и рыжеволосый вождь туземцев. Наконец, неуклюже, точно нелепое большеголовое насекомое, вертолет опустился на траву, и винты стали крутиться медленнее. Мощный двигатель замолчал, и на поляне стало совсем тихо.

Пару минут ничего не происходило, а потом боковой люк распахнулся и в проеме показался Арагас в неизменном белом костюме, черных очках и с зажатой в руке шляпой. Он выглядел до смешного неуместно на этой затерянной в джунглях поляне. Сразу же вслед за ним из люка выскочили четыре человека в черных масках и форме Особого подразделения сингапурской полиции, вооруженные штурмовыми винтовками САР-21 и пистолетами-пулеметами МП-5. Кроме того, на поясе у каждого висело по пистолету «Глок-17».

— Как мило, что все пришли меня встретить, — широко улыбнулся Арагас.

Как только винты замерли, он водрузил шляпу на голову.

— Вы, должно быть, мисс Райан? — спросил он, слегка кланяясь Финн, а потом показал холеным пальцем на ее щеку. — Весьма неприятно и, наверное, очень больно.

— Кто вы? — спросила Финн.

— Мошенник, — вмешался Хансон, — и шантажист.

— Так вы его знаете? — удивился Билли.

— Встречались как-то.

— Иуде следует быть повежливее со своим хозяином. — Арагас укоризненно поцокал языком. — Придется мне поучить вас хорошим манерам.

Он не торопясь подошел к Питеру Богарту.

— А вот и блудный сын! Богатый наследник, играющий в белого раджу на задворках мира. Странная вещь, этот колониальный менталитет. — Он покачал головой и небрежно провел пальцем по старинным доспехам Богарта. — Забавный костюмчик. Хотелось бы взглянуть на тот сундук, из которого вы его добыли.

— Zwijn, — коротко бросил Питер.

Арагас с удовольствием рассмеялся.

— Вы назвали меня свиньей? Не мешало бы вам знать, что я — правоверный мусульманин и молюсь шесть раз в день.

— Твой единственный бог — это деньги, — вмешался Хан, стоящий рядом с Богартом.

— А твой — война, — парировал Арагас.

— Революция, — поправил Хан.

— Все это демагогия. — Арагас отвернулся от него, подошел к Финн и улыбнулся еще шире. — Скажите своему дяде или кем он там вам приходится, чтобы поскорее показал мне клад, а не то эти четверо парней сначала убьют ваших друзей, а потом с удовольствием изнасилуют вас.

— Только прикоснись к ней, и ты — покойник, — с ледяной уверенностью пообещал Богарт.

Арагас сунул руку под свой щегольской пиджак и извлек из наплечной кобуры небольшой тупорылый револьвер.

— У меня есть вертолеты и люди, вооруженные автоматами. И у меня есть связи в Лондоне и в Голландии. Боюсь, вам не совладать со мной, мистер Богарт.

— Так это были ваши люди! — вдруг поняла Финн. — Там, в Институте Курто.

— И это вы взорвали мою яхту! — подхватил Билли.

— Ну разумеется, — пожал плечами Арагас. — Я контролирую все связи Хана за рубежом. Его люди привели меня к вам. И я подумал, что вы приведете меня к вашему дядюшке и к сокровищам, которые я искал столько лет. Это золото по праву принадлежит мне.

— Вы сумасшедший, — мрачно сказал Хансон.

— И что с того? Главное, что у меня есть пистолет, и я без колебаний разнесу на кусочки хорошенькую головку мисс Райан, если ее родственник станет упираться.

Он поднял револьвер и снял его с предохранителя, а потом, не оборачиваясь, резко приказал стоящим у него за спиной людям:

— Если кто-то попытается вмешаться — стреляйте.

Не больше секунды потребовалось Хану, чтобы выхватить из-под рубашки тяжелый пистолет — тот самый, что был за поясом у Финн, до того как она угодила в колонию медуз, — и сделать всего один выстрел. Правое стекло в очках Арагаса разлетелось сверкнувшей на солнце крошкой, а грудь ослепительного костюма моментально сделалась алой от хлынувшей на нее крови. Белая шляпа взметнулась в синее небо.

— Ложись! — крикнул Питер Богарт. — Все на землю!

Один из бойцов Арагаса еще успел нажать на курок, и очередь прошила грудь Хана, но остальные упали ничком и потому остались целы.


Ганн, примитивную ручную бомбарду, начали использовать в китайской армии еще в тысяча трехсотом году, а возможно, и раньше. Неуклюжие огнестрельные орудия быстро совершенствовались и в скором времени навсегда изменили характер войны.

Первые ганны представляли собой бамбуковые трубки, но со временем их заменили бронзовые и железные стволы около восемнадцати дюймов длиной со специальными ручками, которые можно было прикрепить к дереву или любому неподвижному предмету.

Запал, помещенный в конце ствола, поджигали с помощью фитиля, и ганн выстреливал железным шариком от шести до восемнадцати унций весом. Орудие обеспечивало довольно высокую точность попадания со ста метров, то есть с расстояния в два раза большего, чем то, что отделяло людей на поляне от кромки джунглей.

Еще за шесть веков до того, как четверо бойцов элитного подразделения сингапурской полиции высадились на остров, ганны проделывали в стальном нагруднике или кольчуге дыру величиной с кулак. Тонкие спасательные жилеты спецназовцев оказались бесполезными, когда двадцать человек одновременно подожгли запалы своих примитивных орудий и выстрелили. Клубы желтого дыма со страшной железной начинкой накрыли, выпотрошили, вывернули наизнанку и превратили в маленькую кучку требухи то, что еще недавно было живой плотью. Половина раскаленного докрасна железа пролетела мимо цели и угодила в ожидающий поблизости вертолет.

Металлический корпус вместе с сидящим в нем пилотом развалился на части, а еще через мгновение тысяча фунтов взорвавшегося авиационного топлива без следа уничтожила все, что осталось от грозной «Газели». Эхо взрыва еще несколько раз отразилось от крутых стенок кальдеры и постепенно заглохло.

Ветер развеял дым, и уцелевшие в этом аду люди, кашляя, неуверенно поднялись на ноги. Из джунглей вышли воины, похожие на гостей из прошлого, и встали рядом со своим предводителем. Остров Штормов получил шесть новых человеческих жертв.

— Боже милостивый, — прошептал Брини Хансон, глядя на то место, где только что находились четыре человека и вертолет.

Сейчас там не осталось ничего, кроме темного пятна на траве да погребального костра из обломков чуть в стороне.

— Вам пора в путь, — сказал Питер Богарт, помогая Финн подняться на ноги.

Она посмотрела на мертвого Хана с зажатым в руке пистолетом.

— А как быть с ним? Он спас мне жизнь.

— Мы о нем позаботимся, — пообещал ей Богарт. — А сейчас идите за мной.

Пройдя мимо ряда молчаливых древних воинов, путешественники поднялись по тропинке и один за другим проскользнули в узкую щель в каменной стене. Не оглядываясь, Питер Богарт провел их во вторую пещеру, а потом — в круглый тоннель, плавно спускающийся к морю. Как он и обещал, там их ожидала шлюпка — старомодная, но крепкая, с восемью веслами, двумя парусами и мачтой, которую нетрудно будет установить. Она легко покачивалась на волнах прилива, наполовину затопившего широкую низкую пещеру с выходом в открытое море. В шлюпке уже стояли высокие кувшины с водой и корзины с запасом еды на десять дней.

— Кто из нас сядет на руль? — обратился Билли к Хансону.

— Будем меняться, — улыбнулся тот в ответ.

— Ты помнишь ориентиры? — спросил Питер.

Билли кивнул:

— Маленький медведь сзади, Сириус и большая собака — впереди.

— Вторая звезда по правому борту, и так до утра, — добавила Финн и, поднявшись на цыпочки, поцеловала высокого рыжеволосого человека в щеку.

Вода в пещере все прибывала, и из тоннеля до них донеслись первые мелодичные вздохи. Музыка старого Вильгельма.

Все уже карабкались в шлюпку, а Финн задержалась на каменном приступке.

— У нас было совсем мало времени, — вздохнула она.

— Времени никогда не хватает, дитя мое. Так уж устроен мир.

— Это несправедливо!

У нее по щекам покатились слезы.

— Жизнь вообще несправедливая штука, но все-таки она очень хороша, поэтому держись за нее покрепче.

Питер нежно поцеловал Финн, а потом улыбнулся.

— Передай моему племяннику, что он был совершенно прав насчет птицы. — Он прикоснулся к ее щеке. — Прощай.

— Прощай, — эхом отозвалась Финн, но Питер Богарт уже ушел.


предыдущая глава | Призрак Рембрандта | Эпилог