home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 18


Эта-Тета

Мне хотелось что-то делать.

Я решил, что мне надо поехать к Карине и объясниться с ней.

Светило уже почти весеннее солнышко; птицы прилетели из-за рубежа и громко делились впечатлениями.

Я позвонил в домофон.

Никто не отвечал.

Я представил себе её водителя, который злорадствует перед экраном монитора.

Я ухватился за край забора, подтянулся и оказался на заборе верхом.

Водитель выбежал из дома

— Ты чего себе позволяешь?! — заорал он.

Я спрыгнул на землю.

— Мне надо поговорить с Кариной, — сказал я.

— А ей не надо! — нагло ответил водитель. И преградил мне дорогу.

— Не нарывайся! — предупредил я.

В тот момент, когда мы оба встали в боксёрскую стойку, на крыльце появилась Карина.

— Заходи, — кивнула она.

Я прошёл мимо водителя, слегка задев его плечом.

На мольбертах и этюдниках стояли уже другие портреты. По маленькому рулю в нижнем левом углу нетрудно было догадаться — чьи..

— Чего ты хочешь? — холодно спросила Карина.

— Поговорить, — сказал я. Руками, естественно.

Я и сам толком не понимал теперь, зачем я приехал.

— Говори. Только недолго — я собираюсь ужинать.

Я молчал.

Карина тоже молчала, насмешливо рассматривая меня.

Она решила, что я приехал просить прощения за своё поведение на премьере.

— Ты очень хорошая, — сказал я. Она слегка наклонила голову.

— И поэтому я не хочу тебя обманывать.

Она подняла на меня удивлённые глаза.

— Со мной что-то произошло в последнее время; я хочу, чтобы всем было хорошо. — Я говорил, и сам понимал, как тупо выгляжу. — Мы с тобой очень разные, — вздохнул я. — Даже не то чтобы очень, а совсем…

Карина выронила из рук кисточку и смотрела на меня с ненавистью.

— Ты только не обижайся… — сказал я и тут же испугался, что она сейчас заплачет.

— Уходи, — сказала Карина. — Ты нарочно пришёл, чтобы сделать мне больно!

— Нет! — закричал я и снова перешёл на язык жестов. — Ты должна мне верить.

— Уходи. — В её глазах действительно появились слёзы.

Я решил открыться. Я поставлю нашу экспедицию под угрозу, но больше никогда не увижу женских слёз! Клянусь.

— Я инопланетянин, — признался я.

— Убирайся! — сказала Карина.

— Но ты понимаешь, что мы не можем быть вместе?! Я прилетел с другой планеты! А ты — землянка!

Карина смахнула с мольберта картину на пол.

— Ты что, мне не веришь? — догадался я. И подпрыгнул до самого потолка.

Она швырнула на пол краски.

— Вот, посмотри какой я на самом деле! — Я предоставил ей возможность полюбоваться на меня такого, какой я есть: фиолетовый и без носа.

— У тебя другая женщина, — сказала Карина. — Она нормально слышит и говорит!

— Да нет! — закричал я. — Посмотри на меня, я вообще не мужчина, я — инопланетянин!

— Ты бросаешь меня из-за другой девки!

— Я не мужчина!

— Из-за какой-нибудь шлюхи!

Карина бросила в меня баночку с белилами. Они разлились по моему фиолетовому плечу.

— А вот я собачка! — придумал я.

Она увидела собаку, которая лаяла и виляла хвостом.

— А вот я попугай! — Я хотел, чтобы она мне поверила.

Карина увидела попугая, размахивающего крыльями.

— А вот я — подъёмный кран!

— Скотина! — сказала Карина, и в меня полетели банки с разноцветными красками.

В гостиную вбежал водитель.

— А вот я — женщина! — продолжал я. Он схватил меня в охапку и потащил на выход. Я, настроившись на ментальную волну обоих, представлялся им то динозавром, то хомячком.

Водитель швырнул меня к моей машине.

— Ты и мизинца её не стоишь! — сказал он и сплюнул. — Ещё раз сунешься — убью! Понял, недоносок?

Я был весь в краске.

Я перепачкал всю машину.

Тётя Зоя ахнула, когда увидела меня.

— Что с тобой? — прошамкала она.

— Я не знаю, — сказал я и, к своему ужасу, чуть не расплакался. — Хотите, я дам вам денег?

— Давай! — обрадовалась тётя Зоя.

Я отдал ей всё, что у меня было, — рублей пятьсот и ещё мелочь. Но лучше мне не стало.

— Может, за водочкой сгоняешь, раз ты такой добрый сегодня? — предложила тётя Зоя.

Я сгонял.

В магазине я встретил женщину, которая покупала колбасу для своей дочери.

— Не берите, она несвежая! — посоветовал я.

— А мясо? Вырезка говяжья? — спросили меня из очереди.

— Мясо берите, хорошее. Продавщица недобро посмотрела на меня.

— А вы сумочку свою почините, — сказал я ей, — а то у вас деньги украдут. Завтра же премия должна быть?

Тётя Зоя ждала меня у двери.

— Думала не придёшь! — радостно улыбнулась она — Давай выпьем!

— Я не могу, — сказал я.

— Почему? — простодушно огорчилась тётя Зоя.

— Вы увидите меня фиолетовым, — признался я.

— Ох, напугал! — Она рассмеялась своим беззубым ртом. — Ты и не представляешь, чего я только не видела! И мне это знаешь как? Фиолетово! Открывай!

Мы сели с ней на кухне и выпили.

— Ну рассказывай, чего это ты такой добрый стал? — пристала тётя Зоя.

— Не знаю, со мной что-то такое происходит, ну как, как будто вы моя мама! — сказал я и выпил ещё.

— С чего это? — покосилась на меня тётя Зоя.

— Не знаю. И кристалл раздавили, не могу шарики на анализ сдать, — вздохнул я.

— Ну, с шариками-то у тебя всё нормально, — сказала тётя Зоя, доставая из холодильника огурец.

— Вы уверены? — уточнил я.

— Уверена. Будь здоров! А то ты какого-то цвета странного…

Мы выпили, и тётя Зоя закусила.

— Мне кажется, что все такие хорошие! — жаловался я.

— Да ладно! — удивлялась тётя Зоя.

— И я… прямо как будто в открытом космосе!

— Ну, это водочка! Я тебе давно говорила!

Я выпил ещё и упал на пол, замертво. Тётя Зоя полила мена водой из чайника.

— Я люблю вас, тётя Зоя, — пробормотал я и отключился.

В «Одноклассниках» Млей переписывался с Данилой.

«Может, уже увидимся?» — прислал сообщение Данила.

«Может», — ответил Млей.

«Когда?»

«А какие есть предложения?»

«Прямо сейчас».

«Нет. Я занята. У моей мамы сегодня день рождения и у нас полный дом гостей».

«Меня не приглашают?» — прислал Данила после небольшой паузы.

«В качестве кого?» — написал Млей.

«В качестве твоего друга. Ты имеешь что-нибудь против?»

«Пока не знаю».

«Ну так когда?»

«Завтра. Давай попробуем завтра».

«Где?»

«На бульваре, напротив Макдональдса».

«Не слишком романтично? Может в ресторане, холодно всё-таки!»

«Одевайся потеплее, и всё будет нормально».

«А почему ты против ресторана? Я приглашаю!»

«Встретимся там, а потом вместе пообедаем. В два. Да или нет?»

«Да».

Млей вышел из «Одноклассников» и взял телефон, который звонил не переставая минут десять.

— Алле, — сказал Млей.

Оказалось, это молодой любовник режиссёра Котова.

— Ты совсем с ума сошла?! — орал он в трубку. — Ты хочешь, чтобы Котов трахнул твою подругу?

— Ну почему трахнул..- растерялся Млей. — Это может быть просто оплодотворение.

— Может, ты хочешь, чтобы он и тебя заодно трахнул?! — орал он.

— Если ты не успокоишься, я повешу трубку, — сказал Млей.

— У тебя есть любовник?!

Млей помолчал немного, а потом произнёс:

— Да. А что?

— И тебе бы хотелось, чтобы он трахал эту вашу Наталью Петровну или ещё какую-нибудь бабу?! — снова заорал он.

— Нет, — вздохнул Млей. — Точно не хотелось бы.

— А что же ты нам это предлагаешь?!

— Я имела в виду искусственное оплодотворение. Ты знаешь, что это такое?

В трубке раздались гудки.

Млей швырнул телефон в камин. Встал, достал его, отряхнув от золы. Понюхал букет роз и постарался успокоиться. Ему ещё надо было заехать в офис, взять документы, которые подготовила Муся Наталья Петровна на удочерение. И в её образе явиться завтра в Дом малютки. Забрать девочку.



Млей появился на бульваре ровно в два. Впереди он катил коляску, в которой спал младенец.

Сначала Данила увидел её — именно такую, какой он её себе представлял — высокую блондинку, лет двадцати пяти, с отличной фигурой.

Потом он увидел коляску.

«Вот чёрт!» — подумал Данила.

— Привет! — улыбнулся Млей. Данила поцеловал её в щёку.

Они сели на скамейку, и Млей принялся качать коляску.

— Твой? — вежливо спросил Данила.

— Твоя, — многозначительно поправил Млей.

— А как же мы пойдём обедать? — спросил Данила.

— Ты что, не знал? Во все рестораны можно заходить с коляской!

— Здорово!

Они помолчали.

Данила хотел было спросить, кто папа, но побоялся всё окончательно испортить.

— Такое весеннее солнышко! — улыбнулся Млей, и Данила с удовлетворением заметил, что девушка с ним кокетничает.

«Может, всё не так плохо? — успокоился Данила. — Подумаешь, ребёнок!»

— Ну, тогда пошли? — предложил он. — А то уже холодновато что-то!

Они пошли в ресторан «Пушкин», который был прямо напротив.

— А что ты вечером делаешь? — спросил Данила, заказывая бефстроганов и селёдку под шубой.

Млей попросил принести двенадцать пирожков с мясом и солянку.

— Ничего…. — Млей пожал плечами. Коляска стояла рядом. Младенец спал.

— Может, пойдём куда-нибудь? — предложил Данила.

Он уже перестал бояться ребёнка, и даже считал, что это очень сексуально — Мадонна с младенцем. Да ещё с такой фигурой!

— Вкусные пирожки! — радовался Млей.

— Ты что, правда все съешь? — удивился Данила.

Млей кивнул, он не мог говорить из-за набитого рта.

— Про таких, как ты, говорят легче убить, чем прокормить! — рассмеялся Данила, протягивая Млею салфетку.

Млей неожиданно стал очень серьёзен.

— Знаешь, мама этой девочки умерла, — сказал Млей очень тихо.

— Не от обжорства, я надеюсь? — пошутил Данила.

— В тюрьме, — сказал Млей и посмотрел Даниле прямо в глаза.

— Ужас! — согласился Данила

— Она была беременна, когда попала в тюрьму, и её не смогли спасти. — Млей держал руки на коленях и не сводил взгляда с Данилы.

— Твоя подруга? — спросил Данила, делая вид, что сочувствует.

Он терпеть не мог, когда девушки начинали «грузить» его при первом же свидании.

— Да, — кивнул Млей и улыбкой поблагодарил официанта который поставил на стол горячее. — Очень близкая.

— И ты его усыновила? — поинтересовался Данила.

— Удочерила. Это девочка. Хочешь посмотреть? — Млей опустил крышку коляски и Данила послушно заглянул туда.

— Правда милая? — спросил Млей.

— Дети все милые, — сказал Данила.

— Она была очень талантливой девушкой, моя подруга. И очень красивой.

— А как же она в тюрьму попала? — поинтересовался Данила.

— Знаешь, вся её жизнь кувырком пошла… после одного события… — задумчиво проговорил Млей.

— А папа? — спросил Данила. Он решил, что надо поскорее начать есть, иначе бефстроганов остынет.

— А папа этой девочки — ты, — сказал Млей.

— Что?! — Данила подавился, и ему пришлось долго откашливаться, как в плохом кино. — Да ты просто сумасшедшая!

Он бросил салфетку на стол.

— Она купила свитер в магазине, и ты сказал ей: хороший выбор. А потом оставил свой телефон. Его записал твой охранник на клочке бумаги. Вы встретились вечером в Shatush, а потом пошли тусоваться. И ты её изнасиловал. — Млей говорил так, словно читал сводку погоды.

— Что ты от меня хочешь?! — возмутился Данила.

— Я могу рассказать сцену на кладбище. Твой папа наставил на тебя пистолет и заставил извиниться.

— Хватит! — Данила развалился на стуле, давая понять, что шантажировать его — пустое занятие.

— Ты извинился. А потом спросил её: «Ты довольна?» И она ответила: «Не знаю».

Данила молчал.

Млей достал ребёнка из коляски и держал на руках. Девочка с розовой соской во рту мирно спала.

Данила закурил, пуская дым чуть ли не в личико ребёнка.

— Не подсчитывай, — догадался Млей. — Ребёнок родился преждевременно — семимесячным. Но без патологий, абсолютно здоровая девочка. И, кстати, на тебя похожа.

— Что ты от меня хочешь?! — снова спросил Данила.

— Забери её. Ты отец и ты сможешь много ей дать. Она будет любить тебя…

Данила встал.

— Я пошёл. С меня довольно.

— Ещё одну минуту, — попросил Млей. И что-то в его взгляде заставило Данилу опуститься на стул.

— Она знала, что умрёт, — сказал Млей. — А может быть, она умерла, потому что не хотела жить. Но она оставила тебе письмо.

Млей положил на стол сложенный пополам лист бумаги.

Данила, замерев, не мог отвести от него взгляда.

— Не бойся. Возьми! — попросил Млей. Данила медленно протянул руку и взял листок двумя пальцами.

— Прочитай, — подбодрил Млей. Девочка проснулась и захныкала. Млей достал из коляски бутылочку с водой, и она жадно принялась пить.

Данила медленно развернул письмо.

«Я прощаю тебя», — прочел он первую строчку и посмотрел на девочку.

Млей ему улыбнулся.

«Если ты читаешь это письмо, значит я уже умерла. И если ты читаешь его, это значит еще одно — самое важное — моя дочь жива.

И я так завидую тебе, потому что вот прямо сейчас ты можешь посмотреть на неё. И взять её за ручку. Наверное, у неё такая крохотная ручка, что тебе даже смешно. Как хотела бы я тоже посмеяться над этим!

Так странно — когда ты будешь читать это письмо, я уже умру. Наверное, так будет лучше для меня.

Страшно только за дочь. Как она будет одна, такая маленькая и беспомощная. Обещай мне заботиться о ней. Я имею право тебя об этом просить.

Обещай мне.

Я верю тебе».

Данила встал. Бросил листок на стол.

Млей смотрел на него, укачивая ребёнка. Данила постоял секунду, хотел что-то сказать, но решил, что лучше просто уйти. Уйти и забыть.

Млей долго смотрел ему вслед. Девочка заснула.


Глава 17 | Эта-Тета | Глава 19