home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2


Эта-Тета

Горничная выглядела как гитарообразный предмет с неаккуратно отрезанными струнами. Она проверяла мини-бар и одновременно одёргивала короткое платье, посматривая на меня.

Я выглядел как царевич из русскою эпоса. В одной руке у меня была корона, а в другой — хрустальный башмачок. В ногах валялись архитектурные планы моего королевства. Я был абсолютно лысый и с большим шрамом на голове. Точно таким же, как у того мальчика с трепанированным черепом, что поцеловал горничную, когда они учились в 7 классе.

— Что же вы не пьёте ничего? — застенчиво улыбнулась горничная, захлопывая дверцу полного мини-бара.

— Мне хочется почитать вам стихи, — сказал я.

— Удобно ли это? — прошептала горничная.

— Удобно, — сказал, я. Раньше я никогда стихов не сочинял.

Железный город, суета.

Ты другая. И сейчас не зима.

Белая кожа как белый снег,

Я пришёл ненадолго, но я — поэт…

— Вы, наверное, женаты, — вздохнула горничная.

— Нет. Но я очень ищу свою вторую половину. И вы мне нравитесь.

— А я всегда думала, что так только в сказках бывает! — Она стояла у двери и отчаянно строила глазки.

— Знаете, мысли ведь не рождаются в человеческом мозгу. Это заблуждение. Они летают в пространстве с огромной скоростью. Аура головы человека втягивает в свою орбиту мысли живых и умерших людей, резонирующие с колебаниями собственного ментального тела. Мысли кружат над головой на расстоянии 60-120 см. Когда они чистые, над головой человека возникает золотое облачко, — сказал я.

— Я всегда мечтала, чтобы мужчина говорил именно так, — прошептала горничная. — Меня Галя зовут.

— А меня Тонисий.

— Я буду к вам почаще заходить, чтобы всё у вас было в порядке. Но вы, я смотрю, и не мусорите.

— Я стану мусорить, — сказал я.

— Я пошла? — Галя неуверенно приоткрыла дверь.

Я Взял со стола список телефонных номеров гостиницы и бросил его на пол. Галя подлетела ко мне и подняла его.

— Ну что же вы мусорите?! — Она положила листок на стол.

— Не буду, — сказал я.

— Нет-нет, мусорите, пожалуйста!

Я принёс из спальни подушку и тут же порвал её. Перья полетели по комнате, как белые звёзды несбывшихся надежд.

— Вы мусорите! — восторженно закричала Галя.

— Да! — Я бросал на пол всё, что попадалось под руку.

— И я тоже! — Галя оказалась в спальне, она прыгала на кровати, бросалась подушками и хохотала.

Я тоже прыгал и хохотал.

С тумбочки упал телефон, и Галя радостно закричала:

— Мусорим! Пусть всё-всё-всё падает!

Я взял её за руку, и она не смогла подпрыгнуть в очередной раз.

— Любить и размножаться, — сказал я.

Галя заплакала:

— А я думала — принц. А вы как все! — Она, всхлипывая, пятилась к выходу.

— Я не как все, — сказал я. — И я хочу любить вас и размножаться только с вами.

— Врёте вы всё, — плакала Галя. — Я сейчас тут с вами останусь, а потом буду вам не нужна. И вы ещё, небось, попросите, чтобы горничную сменили.

— Нет, ошибаетесь, я заберу вас с собой. Мы только должны любит друг друга и размножаться, — сказал я.

— Да что вы всё заладили! — огрызнулась Галя, наводя порядок в номере. — Мне тут одной не справиться, сейчас попрошу кого-нибудь помочь. Может, вы в номере у вашего друга подождёте?

— Ладно, — сказал я. И вышел.

Млей составлял программу в квазикристалле.

— Из пяти человеческих существ, которым мы являлись в образе их идеалов, по теории вероятных соотношений, все пять будут любить и готовы размножаться, — сказал Млей.

— А мы должны любить всех пятерых? — спросил я.

— Да, — сказал Млей. — Тогда наша экспедиция пройдёт успешно.

— Мы сделаем это, — сказал я.

— Да, — сказал Млей. — Мне надо идти. Меня ждёт подруга, Наталья Петровна.

Млей с Натальей Петровной встретился в ресторане «Урюк», недалеко от места нашей высадки.

— Давай водочки и плов, и ещё самсу, и айран холодненький, — сказала Наталья Петровна официанту, развалившись на восточном диване. — Мусечка, а ты что будешь?

— Я на диете, сказал Млей. — Набрала пару лишних килограмм, прям ненавижу себя!

— А водочки? — не успокаивалась Наталья Петровна.

— Мусечка, нет! Ты лучше расскажи, что у тебя с твоим-то?

Наталья Петровна вышла замуж совсем юной. Они вместе учились в МГИМО, только Наташа на первом курсе, а он — будущий краснодипломник — на последнем. Они полюбили друг друга и поженились. Юной Наташе тогда не казалось большой проблемой пониженное либидо мужа.

— Ну а потом, — Наталья Петровна ловко закинула в рот рюмку водки, — ты представляешь?! Я — хочу, а он — не может!

— Ужас, Мусечка! — согласился Млей. — А у нас уже бизнес общий. Та-а-а-акие деньжищи вложены! Что, неё бросать?!

— Конечно нет! — Млей крутил в руках громоздкое приспособление для курения, которое поставили прямо на стол. Называется — кальян.

— Я и не бросила! И любила же его, дура!

За соседний стол уселась пожилая пара с внуком.

— Ты его в тренажёрный зал отправляла, — напомнил Млей.

— Да! И чего мне это стоило! Ты вот пробовала когда-нибудь своего мужика в тренажёрный зал отправить? — Наталья Петровна вопросительно замолчала.

— Не пробовала, — признался Млей.

— Вот так вот! — вздохнула она. — И все вы такие, дуры молодые!

Принесли плов и ещё графинчик с водочкой.

— Ну и у тебя что, никого не было? — спросил Млей. — За все эти годы?

— Попробуй самсу, Муся!

— Нет, спасибо, я держусь.

— Конечно были… А куда было деваться?.. Думаешь, я удовольствие получала? Да я своего любила!

Бабушка дала внуку подзатыльник за то, что тот взял вилку не в ту руку.

— И до сих пор люблю, — вздохнула Наталья Петровна — Думаешь, легко мне было от таких вот отказаться?!

Она кивнула на хныкающего мальчишку.

— Нелегко, — согласился Млей.

— И что теперь? Собрал вещи и ушёл! Как будто это я импотент, а не он! Будь здорова, Муся! Говорит, надоело жить со шлюхой.

— У тебя же встреча сегодня. Важная, — напомнил Млей.

— Так я уже в офисе была, бумаги подписала. Всё прошло, как я хотела… Ну, за нас, красивых!

Вечером я собрался к Вове Горничная Галя больше ко мне не заходила, а администратор гостиницы спросила, буду ли я ужинать.

— Нет, останусь в городе, — сказал я.

— Чудной у вас загар! — помахала мне на прощанье администратор.

Вовы ещё не было дома.

Я бродил по комнатам, никого не встречая. В огромных комнатах с высокими потолками стояло немного мебели и много декоративных предметов. Фетиши в виде фарфоровых богинь, хрустальных зверей и хромированных клыков.

В дальней комнате на втором этаже оказалась детская.

— Ты новая няня? Расскажи сказку! — попросила маленькая девочка в розовой кроватке.

Я сел на низкую лавку, и девочка взяла меня за руку.

— Про что? — спросил я.

— Про спящую красавицу, — ответила девочка и послушно закрыла глаза.

— В далёкие-далёкие времена, — начал я, — на планету Земля прилетали инопланетяне в старинных летающих тарелках. Это были очень долгие путешествия, и чтобы не умереть в них от старости и скуки, инопланетяне замораживали свои тела. В криогенных камерах, очень похожих на хрустальные гробы, они погружались в состояние, близкое к состоянию сна. А на Земле просыпались — молодые и красивые. Конечно, им в этом помогали люди. А инопланетяне были такие красивые, что люди влюблялись в них с первого взгляда. Я могу ещё рассказать сказку про фараона, который первым придумал мумифицировать своё тело после смерти наподобие инопланетян, в надежде, что попадёт в другой мир, где его разморозят. Ты что, спишь? — спросил я.

Девочка спала

Я накрыл её одеялом и вышел.

Вова приехал весёлый и пьяный. Он называл меня Аниськой и требовал стриптиз.

— Хочешь, я тебе завтра подарок куплю? — спросил Вова, наблюдая, как я двигаюсь под песню из фильма «Девять с половиной недель». Я решил, что обязательно привезу этот фильм своему отцу.

— Мне нужен от тебя только один подарок, дорогой! — сказал я.

Вова захохотал.

— Вот этот? — ухмыльнулся он, расстегивая ремень на брюках.

— Этот. — Я стал помогать ему. Я снял с него брюки, рубашку и даже носки.

— Я люблю тебя, Вова, — сказал я.

— Будешь здесь жить! — решил Вова, целуя меня в губы. — Ты такая сладкая!

— Я буду о тебе заботиться. Я люблю тебя. Я всю жизнь мечтала только о тебе, — говорил я очень тихим голосом.

Вова поднял с пола брюки и достал из кармана маленький бумажный пакетик. Вскрыл его и подмигнул мне.

— Ну-ка помоги!

Потом я спросил Вову:

— А как же мы будем размножаться, если ты пользуешься презервативом?

— Пока не будем, — нахмурился Вова — И ты давай, не расстраивай меня. Про размножаться ни слова!

Я заплакал.

— Я же люблю тебя! Я бы хотела родить тебе маленького мальчика, мы бы отдали его на футбол, и он бы вырос таким же красивым, как Аршавин.

— В футбол… — задумался Вова и тут же шпал орать: — Дура! Ты что, думаешь, я такой идиот?! Ты думаешь, я не знаю вас, дур?! Вам только того и надо — забеременеть, а потом из меня деньги выкачивать! Думаешь, ты одна такая?

Я перестал плакать и протянул ему бокал шампанского. Усевшись на пол, я разминал ему ступни ног. Вова от удовольствия шевелил большими пальцами.

— Но ты ведь всегда мечтал, чтобы появилась юная, чистая девушка необыкновенной красоты и полюбила тебя таким, какой ты есть. И ничего от тебя не хотела. А ты бы сам задаривал её подарками. А она бы делала тебе массаж. И на всё — на всё всегда была бы готова, — сказал я, ласково улыбаясь.

— Давай не портить вечер… — сказал Вова.

— Я бы ещё хотела сделать тебе массаж головы, — попросил я.

— Ну, ладно, — проворчал Вова и откинулся на подушку. — Тебя охрана потом проводит.

Когда он заснул, на обратной стороне какого-то факса я написал красной помадой: «Я буду любить тебя всегда». И нарисовал сердце со стрелой. И смайлик.

Я положил листок на соседнюю подушку и пошёл в гостиницу.

На улице было темно. В небе светили звёзды.

Людей на дороге не было, только автомобили проносились мимо на большой по принятым на Земле меркам скорости.

Администратор спросила, не нужно ли мне чего и устраивает ли меня номер.

— Всё нормально, спасибо, — сказал я.

— Мы камин обычно зимой топим, но если захотите, то и сейчас.

— Нет-нет, не стоит. Всё нормально.

— Ваш товарищ тоже вернулся. Он у себя.

«Девиц не водит, — подумала администратор, — и вообще странные. Зубы не чистят, щётки, что я положила, как лежали новые, так и лежат. И полотенцами не пользуются. Может, не моются? И главное — ни одной девицы… Странно… Может, позвонить… А что-скажу? Девок не водят и зубы не чистят? Ну да, так и скажу… Позвоню!»

Млей в своём номере брал анализ шариков. Результаты были вполне удовлетворительны. На всякий случай, как и положено в экстренных ситуациях, Млей повторил анализ. Результат подтвердился.

Ситуация была действительно экстренной. Млей встретился с Натальей Петровной в городе. Она заехала за ним в гостиницу на своей машине.

— Ты как к японской кухне относишься? — спросила Наталья Петровна.

— Ты забыла? Я же худею! — сказал Млей.

— Так на японской все и худеют! — заявила Наталья Петровна.

Они приехали в гостиницу «Славянская» и заняли столик у прохода.

Наталья Петровна заказала роллы «Калифорния», унаги, угря на рисе, салат авокадо с креветками, кайсо, прозрачную лапшу и два графинчика саке.

— Я пить не буду, — сказал Млей.

— Будешь. Ты не за рулём. А подружку в трудный момент поддержать — святое дело. Ты в Бога веришь? — Она разлила саке по маленьким рюмочкам.

— Я не буду пить. У меня встреча важная, — сказал Млей.

— Ладно. Твоё здоровье. И за то, чтобы эти козлы все… — Она неожиданно моргнула, и две слезинки скатились по ее напудренному лицу.

Официантка уставила весь стол едой.

— Мой даже не звонит. — Наталья Петровна заглянула в глаза подруге. — Представляешь?! Я ему эсэмэску послала: если нужны твои вещи, скажи. Думала, ответит что-нибудь, так нет… Даже чуть-чуть не выпьешь?

— Нет, — сказал Млей. — Переживаешь?

— Переживаю, — Наталья Петровна кивнула проходящему мимо мужчине в розовой майке. — Никак от него этого не ожидала! — Она снова выпила — Он меня предал! Понимаешь? Я всю жизнь на него потратила…

— Ты его в тренажёрный зал отправила…

— Да при чём тут тренажёрный зал?! Думаешь, мне нужны были эти мужики? Но как без них-то?

Зазвонил её телефон. Наманикюренным пальцем она сбросила звонок.

— Думаешь, это серьёзно? Думаешь, не вернётся? — спросила она Млея.

— Вернётся, — сказал Млей.

— Нет, — вздохнула Наталья Петровна, обмакивая суши в соевый соус — Супер-вкусно! — Она позвала официантку и заказала ещё мисо. — Обожаю острые унаги! — улыбнулась она, ловко жонглируя деревянными палочками.

— На что похоже? — спросил Млей.

— На счастье! — расхохоталась Наталья Петровна. — Знаешь, в девяностых, когда это ещё толком никто не ел, я своей свекрухе предложила выпить соевый соус вместо супа! Она меня тоже тогда спросила: «А на что похоже?» — а я говорю: «Попробуйте», — и она ка-а-ак маханёт! Чуть не убила меня тогда! — веселилась Наталья Петровна. — А она женщина с характером! Муся! — Наталья Петровна вдруг строго поглядела на Млея. — Ты какая-то грустная!

— Нет! — сказал Млей.

— Ну я же вижу! Сидишь — ни жива ни мертва! Попробуй угря! У тебя ничего не случилось?

— Ничего, — сказал Млей.

— А хочешь я расскажу, как мы познакомились? — Глаза Натальи Петровны блестели, она подлила себе соуса и размешала в нём зеленую пасту.

Он стоял за ней в очереди в институтской головой, а она чувствовала его дыхание и нарочно не двигалась вперёд, чтобы он вынужден был к ней обратиться.

— Представляешь? — рассказывала Наталья Петровна. — Он стоял и молчал! Робел! И тогда я сама к нему повернулась! Ты уверена, что не хочешь попробовать унаги? Ты просто сойдёшь с ума от счастья. Попробуй! — Она протянула Млею небольшой кусочек, зажатый двумя палочками.

Млей открыл рот.

— Хорошая девочка! — Похвалила Наталья Петровна и положила унаги на розовый язык подруги. — Ну?

Млею показалось, что он вышел в открытый космос без специального оборудования. Но страха не было. Даже наоборот. Млей снова открыл рот.


Глава 1 | Эта-Тета | Глава 3