home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Дин Френсис Алфар

L'Aquilone du Estrellas

(К звездам на воздушном змее)

«L'Aquilone du Estrellas» («The Kite of Stars») Дина Френсиса Алфара свидетельствует о растущем уровне журнала «Strange Horizons», где он был опубликован впервые, как стартовой ступени для перспективных писателей. Данный рассказ, действие которого происходит на Филиппинах времен испанского правления, представляет собой также первый выход автора на международную орбиту художественной литературы. Алфар наделен многими талантами, написанные им рассказы, пьесы, стихотворения, эссе и комические произведения были неоднократно опубликованы (или сыграны) на его родных Филиппинах. Пять его пьес удостоились национальной награды в области литературы. В настоящее время Алфар продолжает писать сценарии для снимаемого в Сингапуре анимационного сериала «Simeon Rex», основанного на легендах о Царе Обезьян. Вместе с женой Никки и дочерью Сейдж автор проживает в Маниле.

В тот вечер, когда Мария-Изабелла дю Сиэло решила стать звездой, она, пытаясь унять дрожь в руках, наклонилась, чтобы перерезать нить, удерживающую ее на земле. В этот момент она вспомнила о том далеком дне, когда впервые увидела Лоренцо дю Виченцо эль Сальвадоре: высокого чернобрового красавца с закрытыми глазами, совершенно равнодушного к разразившейся вокруг него катастрофе.

В то утро ей минуло шестнадцать лет, и каждый из крестных родителей кроме украшенной блестками brida du caballo,[12] платьев из дорогого тюля, органзы и шелка, кроме diadem floral du'l dama[13] — необходимой принадлежности туалета каждой юной девушки — подарил ей кошелек с золотыми монетами, которые она могла тратить по своему усмотрению. Итак, она прошла по Львиной аллее, где иногда позволяли себя продавать кошки различных пород, но только в тех случаях, когда им надоедали прежние хозяева, прошла по проспекту Конкистадоров, где статуи правителей Сьюидад Мейоры обрамляли просторную улицу, излюбленное место для прогулок. Конечной целью ее путешествия был Квартал Очарования, лабиринт соединяющихся между собой улочек, на каждой из которых торговали всевозможными диковинками. Там можно было отыскать и маленькие музыкальные раковины с островов Палао, они особенно нравились Марии-Изабелле.

Поблизости от площади Империи она заметила молодого мужчину в расшитом звездами плаще, который без колебаний шел навстречу своей гибели. В тот момент, с присущей только юности убежденностью, Мария-Изабелла была твердо уверена в двух вещах: во-первых, в том, что она мгновенно влюбилась в этого беспечного человека, а во-вторых, что если она всего лишь наступит на хвост собаки — той самой, что лежала у ее ног и наблюдала за этой же сценой, — то сможет предотвратить явно бессмысленную смерть мужчины.

Были и другие признаки надвигающейся катастрофы: норовистая лошадь, запряженная в экипаж какого-то аристократа, и не менее норовистый кучер с кнутом; насвистывающий булочник с подносом пышных сдобных булочек на голове; две лужицы дождевой воды, оставленные вчерашним ливнем; лист цветного стекла, приготовленный для доставки в дом Превосходнейшего Оратора; разбитая винная бутылка; и конечно, сам молодой человек, идущий с закрытыми глазами.

Без долгих размышлений и колебаний Мария-Изабелла наступила на хвост ничего не подозревающей собаки. Бедное животное завизжало от боли; это испугало лошадь, и она немедленно встала; кучер разозлился сверх меры и стал осыпать ее проклятиями; булочник, в свою очередь, сбился с такта и от неожиданности наступил в лужу; рабочие, несущие лист стекла, принадлежащий Превосходнейшему Оратору, вынуждены были свернуть в сторону, что дало молодому человеку возможность беспрепятственно перейти улицу, не наступив при этом на осколки винной бутылки, которые могли бы занести в его кровь инфекцию, что привело бы к ампутации правой ноги, а возможно, и к смерти.

Каждый из участников сцены продолжал движение согласно своим собственным планам, лишь собака, на которую наступила Мария-Изабелла, облаяла свою обидчицу и убралась подальше зализывать пострадавший хвост. Но девушка видела перед собой только молодого мужчину в расшитом звездами плаще, чью жизнь она только что спасла. Она решила выяснить, кто это такой.

Первые два десятка прохожих не смогли назвать имени незнакомца. Лишь мальчишка — помощник мясника на торговой галерее, где Мария-Изабелла решила передохнуть, ответил на ее вопрос.

— Его имя — Лоренцо дю Виченцо, — сказал мальчишка из мясной лавки. — Я его знаю, поскольку он и его отец покупают у нас мясо раз в неделю. Мой хозяин приберегает для их семейства лучшие куски. Знаете, они очень знамениты. Маэстро Виченцо, отец, дает имена звездам.

— Звездам? — переспросила Мария-Изабелла. — А как ты думаешь, почему он ходит с закрытыми глазами? Я имею в виду его сына.

— Ну, Лоренцо определенно не слепой, — ответил мальчишка. — Я считаю, он держит глаза закрытыми, чтобы сберечь зрение для наблюдения за звездами по ночам. Он как-то упоминал, что пользуется для этого телескопом.

— Как я могу с ним встретиться? — спросила Мария-Изабелла, совершенно позабыв о музыкальных раковинах.

— Ты? А почему ты решила, что он хотя бы посмотрит в твою сторону? Послушай, — прошептал мальчишка мясника, — он видит только звезды.

— Тогда я заставлю его посмотреть и на меня, — тоже шепотом заявила Мария-Изабелла.

Она гордо выпрямилась, а в голове уже заклубились мысли, один план сменялся другим, девушка отвергала одну возможность за другой, строила предположения, вспоминала всех, кого она знает, и прикидывала, насколько далеко готова пойти. Все это заняло времени не больше, чем потребовалось на то, чтобы распрямить плечи. Затем она взглянула на мальчишку.

— Отведи меня к лучшему мастеру, который делает воздушных змеев, — сказала Мария-Изабелла.

Помощник мясника, которому уже исполнилось четырнадцать лет, был поражен решимостью молодой леди. Он мгновенно сдернул с головы белый колпак, поклонился и жестом показал на одну из боковых улочек, заполненную гуляющими горожанами. Вскоре он подвел ее к дому Мелхора Энтевадеса, известного как Лучший Конструктор воздушных змеев, фейерверков, ракет и других летающих диковин в Сьюидад Мейоре и далеко за ее пределами.

Встречи с мастером пришлось дожидаться семь часов — настолько велика была его заслуженная слава, что просители стекались к нему из разных стран, чтобы заказать разные устройства для фестивалей, юбилеев и прочих торжеств. Все они сидели, не разговаривая друг с другом. Мария-Изабелла тоже безмолвно продолжала обдумывать свой план, а помощник мясника не переставал сокрушаться по поводу потери работы в лавке ради со-yen мнительного удовольствия провести столько времени с молчаливой молодой девушкой.

Хотя большую часть времени он все же украдкой поглядывал на ее обутые в туфельки ножки и размышлял, красит ли она ногти в голубой цвет, как это делали воздушные акробатки из цирка, поразившие его воображение.

Когда наконец пришла их очередь (Мелхор Энтевадес и сам был странным человеком, поскольку непременно принимал всех и каждого, кто приходил в его дом), Мария-Изабелла объяснила, чего она хочет от знаменитого мастера.

— Что мне требуется, — начала она, — так это воздушный змей, достаточно большой, чтобы выдержать мой вес. На этом змее я должна подняться достаточно высоко, чтобы поравняться со звездами и хотя бы одной рукой помахать этому человеку.

— Тебе требуется, — с улыбкой отвечал ей Мелхор Энтевадес, — воздушный шар. Или влюбиться в другого человека.

Она проигнорировала последнее предложение и пояснила, что воздушный шар не подходит, поскольку на нем невозможно подняться слишком высоко. Разве она недостаточно ясно выразилась, что ей требуется достичь звезд?

Мастер откашлялся и сказал, что такой воздушный змей не может быть изготовлен, что для такой безумной затеи нет подходящего материала, что не существует даже проекта создания змея, способного выдержать вес человека, и что это просто невозможно, невозможно, невозможно. Невозможно подобрать материал. Невозможно спроектировать. Нет, нет, это невозможно даже представить.

Мария-Изабелла не приняла его ответа и убедила подумать над проблемой; она сыграла на его самолюбии и вырвала обещание заняться проектом, а также убедила перечислить все требования к необходимым материалам и деталям.

— Скорее всего, я смогу спроектировать змея, это я могу пообещать. Если я постараюсь сосредоточиться, проект появится в моей голове даже во сне, в этом я уверен. Но вот материалы — это другое дело.

— Пожалуйста, скажи мне, что для этого требуется, — сказала Мария-Изабелла.

— Ничего из нужных вещей ты не сможешь купить, и уж конечно, невозможно отыскать ничего похожего в Сьюидад Мейоре. Хотя, если знать, где искать, любое чудо может оказаться совсем рядом.

— Расскажи.

И мастер начал говорить. Приблизительно на втором часу перечисления необходимых компонентов она стала делать записи и приказала мальчишке-мяснику стараться запомнить все, что она не успевала записывать. На рассвете следующего дня Мелхор Энтевадес замолчал, просмотрел список требуемых материалов, составленный Марией-Изабеллой, выслушал дополнения мальчишки-мясника и произнес:

— Я думаю, это все, что понадобится. Как ты понимаешь, одному человеку не под силу собрать все это.

— Но я не обычный человек, — ответила она, глядя на список из тысяч пунктов, что был у нее в руке.

Помощник мясника к тому времени уже уснул, положив голову на скрещенные руки, и видел во сне воздушных гимнасток с выкрашенными в голубой цвет ноготками на стройных ножках.

Мелхор Энтевадес недоверчиво посмотрел на девушку.

— Неужели есть на свете такая любовь, что стоит подобных усилий? Любовь, которая заставляет добиваться невозможного?

Мария-Изабелла ответила мимолетной улыбкой.

— Что навело тебя на мысль, будто я влюблена?

Мелхор Энтевадес удивленно приподнял бровь.

— Я достану все необходимое, — пообещала она мастеру.

— Но на это уйдет целая жизнь, — устало возразил он.

— Она у меня есть, — ответила Мария-Изабелла и разбудила подручного мясника, чтобы распрощаться со строителем воздушных змеев.

— Я не могу отправляться в путь одна, — сказала она. — Ты моложе меня, но я хочу взять тебя в компаньоны. Ты согласен?

— Конечно, — сонным голосом ответил он. — В конце концов, это не займет больше времени, чем у меня есть.

— Это путешествие может продлиться гораздо дольше, чем ты предполагаешь, — сказал мастер, покачав головой.

— Пожалуйста, господин Энтевадес, составьте проект, а когда мы вернемся, у вас будет все, что перечислено в этом списке.

С этими словами Мария-Изабелла встала, чтобы уйти.

В тот же день она объявила своим родителям и прочим родственникам, что отправляется в долгое путешествие. Она воспользовалась своим правом Ver du Mundo,[14] когда каждая девушка по достижении шестнадцати лет или любой двадцатилетний юноша имели право странствовать по необъятным просторам Хиниранга в поисках своей судьбы или скрываясь от несчастной доли. Все родные благословили Марию-Изабеллу, вспомнили, что еще недавно она была ребенком и любила петь и танцевать, а теперь стала взрослой молодой женщиной и полноправной гражданкой Сьюидад Мейоры. Всей семьей, не переставая рассказывать о ее детстве, они проводили ее до границы города, а затем помахали руками на прощанье. Что до помощника мясника, так он дождался, пока Мария-Изабелла не останется одна, и тогда присоединился к ней на дороге под названием Путь Странствий вместе со всеми припасами, которые Мария-Изабелла попросила его купить.

— Я готов путешествовать, — радостно усмехаясь, сказал мальчишка-мясник.

В плотной шерстяной рубахе он выглядел истинным горожанином, а на шее, на счастье, висел Аджима'ат, деревянный талисман в форме колеса.

— Что ты сказал своим родным? — спросила Мария-Изабелла, усаживаясь с его помощью на верховую лошадь.

— Что я вернусь через месяц или два.

Марии-Изабелле и мальчишке-мяснику потребовалось почти шестьдесят лет, чтобы отыскать все компоненты, указанные Мелхиром Энтевадесом в списке.

Они начали свое путешествие с Пур'Анана, потом совершили переход в Катакиос и Вири'Ато, где стояло святилище, посвященное Первому Дереву, над которым время не имело власти.

Дальше путь лежал на север, в земли Банток и Каббарокис, где томился в изгнании Пово Монтаха.

Потом путешествовали морем на восток, посетили остров Палао и острова Калами'ан, лежащие на перекрестке морских путей, где встречались купцы из разных стран и царило смешение всевозможных наречий.

Они странствовали на западе, по мрачным землям Секью'ро-ра и Джомал'джига, где Молчаливые Судьи ждали момента, когда Солнце и Луна появятся над одним горизонтом.

Они добрались до легендарных южных городов Дийа ал Тандаг, Дийя ал Дин и Дийа ал Баджао, где огнепоклонник Джин вел изнурительную войну против Тик'Баранга.

Путники попали в Рамблон, украшенное мрамором царство Морских Владык, и отважно посетили логово М'Ариндука, в котором умершие хоронят свои воспоминания о свете и земных радостях.

На третий год странствий у них кончились деньги, тогда Марии-Изабелле и мальчишке-мяснику пришлось задуматься над поиском средств для продолжения путешествия. Отправляясь в путь, Мария-Изабелла умела только ездить верхом, танцевать, петь, играть на арфе, виоле и флейте, вышивать, шить и писать стихи о любви. Ее спутник умел лишь правильно разделывать коровьи туши. К тому времени, когда их поиски подходили к концу, они истратили в пять раз больше денег, чем брали с собой.

Они оба научились управлять караваном, знали, как разбить плантацию, как строить и оснащать четырнадцать видов речных и морских судов, как разводить и выращивать больших и маленьких лошадей, птиц, собак и чаек. Они по памяти могли рассказать истории шести цивилизаций; говорили и писали на девятнадцати языках; могли приготовить лекарства от всех болезней и недомоганий, как физических, так и душевных; умели производить взрывчатые вещества, lu fuego du ladron[15] и picaro de fuegos artificales;[16] могли изготовить керамику и стекло, даже линзы из любого сорта песка; и знали еще множество различных способов заработать деньги.

На седьмой год странствий яростный шторм настиг их корабль и уничтожил почти все, что удалось собрать. Мария-Изабелла отчаянно цеплялась за каждый предмет, исчезающий в вихре ветра и волн, а подручный мясника изо всех сил боролся с ураганом, чтобы ветер не унес ее саму. В тот раз Мария-Изабелла в последний раз позволила себе заплакать. Мальчишка-мясник взял ее за руку, и они начали все сначала. Грабители не отставали от каравана, и путешественники научились убегать из домов, пещер и монастырей по дорогам, по морским просторам и в лабиринтах между островами, на лошадях, лодках и плотах. Они приобрели опыт общения с разного рода негодяями и обманщиками, научились торговаться, добиваясь своего сначала при помощи всевозможных монет, драгоценных камней и слитков, а потом при помощи обещаний, угроз и посулов. Они сталкивались с неизвестными угрозами в безымянных местах и научились защищаться, сначала деревянными дубинками, а потом копьями, стальными пластинками и разбойничьими кинжалами.

На тридцатый год совместных странствий они сверили добытые сокровища со списком, убедились, что осталось не менее тысячи неотмеченных пунктов, обменялись молчаливыми взглядами, полными взаимного понимания, и продолжили поиски компонентов, необходимых для постройки невиданного воздушного змея. Им пришлось посадить семечко таинственного дерева ланг-ка на краю рощи и целых семь лет не отходить от растения, чтобы получить шпонки для соединения рамы. Нижнюю распорку они выиграли в качестве приза в состязании на большее количество выпитого с тремя старшими братьями Дюм'Алона. Нижнюю кромку они собирали по частям во время военной вылазки в Сумалике. А затем пришлось разгадывать загадки беззубой старухи Ай Ай Син, чтобы выяснить, из чего должно состоять крыло змея. Семьдесят бессонных ночей провели они на неприступной вершине горы Апо'аманг ради необходимых компонентов для изготовления металлических частей креплений. Они соорудили искусственную волну для сирен, чтобы обманом завлечь их в ловушку и набрать достаточное количество волос морских красавиц для прядения нитей. Они специально вырастили табун миниатюрных лошадей, чтобы продать их и получить взамен некоторые компоненты креплений, а потом долгих восемнадцать лет старательно подбирали на морском берегу полторы тысячи разных волокон водорослей, которые должны были составить основу ткани для змея.

Наконец, постаревшие и сгорбленные, они вернулись в родные края и остановились у тех самых ворот Сьюидад Мейоры, через которые покидали город. Бывший помощник мясника взглянул на Марию-Изабеллу.

— Что ж, мы все-таки вернулись, — сказал он.

— Ты считаешь, что мы зря потратили жизнь? — спросила она, пока караван со всеми их приобретениями втягивался в город.

— Ничто не происходит напрасно, — ответил он.

Они направились к дому Мелхора Энтевадеса и постучали в дверь. Навстречу вышел молодой мужчина и печально сообщил, что мудрый мастер умер много лет тому назад, и теперь он, Руэль Энтевадес, считается новым Мастером Летающих Предметов.

— Да, да, понимаю. А изготавливаешь ли ты воздушных змеев? — спросила Мария-Изабелла.

— Змеев? Конечно. Время от времени мне заказывают и такие игрушки…

— Господин мастер, перед своей смертью не оставлял ли Мелхор Энтевадес чертежей особенного воздушного змея? — прервала его Мария-Изабелла.

— Ну… — протянул Руэль Энтевадес, — мой великий дед и в самом деле оставил чертежи для женщины по имени Мария-Изабелла дю Сиэло, но…

— Это я. — Она не обратила внимания на его изумленный взгляд. — Послушайте, молодой человек. Я потратила всю свою жизнь на поиски всех тех материалов, которые Мелхор Энтевадес считал необходимыми для постройки моего змея. Теперь все это собрано и доставлено. Постройте змея.

Итак, Руэль Энтевадес развернул пожелтевший пергамент с проектом невиданного змея, который приснился Мелхору Энтевадесу и был им записан, сверился со списком материалов, переданным ему помощником мясника, и приступил к сооружению змея.

И вот работа была закончена, и воздушный змей принял очертания, которых не в силах были представить себе ни Мария-Изабелла, ни подручный мясника. Он был огромным и напоминал по форме звезду, но никто не мог вообразить, что на нем возможно взлететь.

Подручный мясника помог Марии-Изабелле занять место на змее и взглянул на женщину, с которой успел состариться.

— Сейчас не время для слез, — ласково сказала Мария-Изабелла и жестом попросила его запустить змея.

— Нет, для слез всегда найдется время, — тихо прошептал мальчишка-мясник и стал подтягивать бесчисленные веревки и ремни, устанавливать противовесы и уровни хитроумного изобретения.

— Прощай, прощай! — крикнула она сверху, как только змей-звезда стал стремительно подниматься к небесному своду.

— Прощай, прощай! — шепотом ответил он, и его сердце разбилось на тысячу твердых и острых осколков.

По лицу мальчишки-мясника (а он давно уже не был мальчишкой) ручьями струились слезы, а он все смотрел на давно любимую удивительную женщину, привязанную к раме немыслимого воздушного змея.

Она поднималась к небу, а он вздохнул и осознал абсурдность жизни, тяжесть потери, жестокость надежды, окончание их совместных странствий и безжалостную природу любви, признающей только одну цель. Его руки проворно перебирали веревку (ту самую, которую они получили взамен двух разгаданных головоломок и пригоршни холодных сверкающих бриллиантов на базаре, открывающемся один раз в семь лет на острове Даг'ат Палабрас), а в голове билась мысль о том, что за все эти проведенные вместе годы она даже не спросила его имени.

Мария-Изабелла поднималась все выше и выше, и на один миг взглянула на простирающийся внизу необъятный родной город, вспомнила, как все начиналось, напрягла дрожащие руки и костяным ножом (ножом с печальной и странной историей, ножом, который достался ей прямо из рук объятой неземной страстью женщины и стал частью награды за разгадку тайны пропавшего панциря черепахи из дворца раджи Сумибона в южном городе Дийа ал Дин) перерезала тускло мерцающую веревку.

Вверх, вверх, она взлетала все выше и выше. Она увидела под собой извилистую серебристую ленту Пасиглы, плоские крыши дворца Эколия дю Аркана Младшего, правителя Мейоры, шпалеры садов на Площади Империи, сумрачные улицы вокруг рынка. Она смотрела вниз и думала, что видит все, абсолютно все.

В один краткий миг стремительного подъема ей показалось, что она заметила тонкий шпиль башни, где должен был жить и работать Лоренцо дю Виченцо, звездочет. Она испытала бурную радость оттого, что шестьдесят долгих лет в ней горела искра любви, и теперь она разгорелась и сожгла все сожаления об утраченной юности. В порыве безудержного восторга она порывисто взмахнула рукой и стала выкрикивать имя, навеки высеченное в сердце.

Мощный порыв ветра взметнул воздушного змея к новым высотам, Сьюидад Мейора и вся земля исчезли в темноте, и тогда Мария-Изабелла прекратила кричать и стала смеяться, смеяться, смеяться.

Мария-Изабелла дю Сиэло смотрела вверх, в приближающуюся вечность и уже не думала ни о чем, совсем ни о чем.

А внизу, в городе, в одной из высоких комнат молчаливой Башни Астрономов, где жили почитаемые ученые, давно удалившийся от дел по причине катаракты старик вздыхал во сне и продолжал грезить о безымянных звездах.


Натан Баллингруд По воле волн | Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези | Стивен Кинг Сон Харви