home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Морин Ф. Макхью

Приношение мертвым

Морин Макхью является автором четырех романов: «Чжан с Китайской горы» («China Mountain Zhang»), «Полдень — это ночь» («The Half of Day is Night»), «Дитя предназначения» («Mission Child»), «Некрополис» («Nekropolis»). Рассказы писательницы публиковались в таких журналах, как «Asimov's», «Intersections», «Tales of the Unanticipated», «Starlight», «The Magazine of Fantasy & Science Fiction», «Trampoline».

Морин Макхью является лауреатом премий «Хьюго», «Лямбда», премии имени Джеймса Типтри-младшего. Большую часть жизни она провела в Огайо, но жила также и в Нью-Йорке, и даже, в течение целого года, в Китае. Сейчас она проживает вместе со своим мужем и парой собак неподалеку от молочной фермы, и черно-белые голштинские коровы порой заглядывают за ограду ее дома.

«Приношение мертвым» впервые было опубликовано в «SCI FICTION», и мы рады возможности включить эту удивительную историю о посмертном путешествии в нашу антологию.

После смерти Рейчел жила одиноко. У нее был свой, сколоченный из досок домик и двор, полный серых гусей, которых корми не корми, они всегда будут довольны. В открытые двери кухни проникал пурпурный свет восходящего солнца. С тех пор как Рейчел умерла, здесь всегда стояло раннее летнее утро. Поначалу ей было интересно — не есть ли это некое подобие католического представления о загробной жизни. Ни присутствия Бога, ни его отсутствия она не ощущала, а застывшее во времени утро не пробуждало ни волнения, ни любопытства.

Гуси криком дали знать о приходе гостя. Гуси лучше собак, а может, и надежнее. Пришел Спид.

— Рейчел! — позвал он от изгороди.

При жизни Спид был дядей мужа Рейчел. Тогда они почти не общались — он был ей несимпатичен, и она его не одобряла. Но теперь, когда можно было не опасаться греха или дурных знакомств, Рейчел доставляла удовольствие его компания.

— Рейчел, тебе письмо из Китая.

Она вышла на порог и, заслонив ладонью глаза от солнца, переспросила:

— Что-что?

— Тебе письмо из Китая, — повторил Спид, показав большой конверт из плотной красной бумаги, опечатанный восковыми печатями.

Никогда раньше Рейчел не получала писем.

— Где ты его взял? — спросила она.

— В почтовом ящике, что в конце лощины, — ответил Спид. Его густые черные волосы напоминали проволочную щетку и без бриолина не поддавались расчесыванию.

— Нет там никакого ящика, — сказала Рейчел.

— Теперь есть.

— Господи, Спид, и кто тебя надоумил туда пойти?

— Все гораздо хуже — никто меня не надоумил. Давай, открывай.

Рейчел подошла к Спиду и взяла у него письмо. С левой стороны конверта столбиками красовались китайские иероглифы. На большой, размером с ладонь марке изображен летящий по золотому небу белый журавль. По центру конверта черными чернилами аккуратно выведен адрес получателя:

Рейчел Болл 1892–1927 гг.

Свонд Понд Холлоу, Кентукки

Соединенные Штаты Америки

Рейчел не спешила открывать письмо. Спид уже был близок к апоплексическому удару, а она все рассматривала конверт с обеих сторон. На красной бумаге едва различались водяные знаки в виде извивающихся китайских драконов — тоже очень красиво.

Рейчел неохотно надорвала конверт.

В письме сообщалось следующее:

Уважаемая Прародительница Амелии Шогнесси, на ваше имя в храм Тин Хау в Ю Ма Тей, Гонконг, поступило приношение денег смерти и имущества. Если вы желаете заявить свои права, пожалуйста, свяжитесь с нами письмом или по телефону № ГК 8–555-4444.

Дальше шел текст на китайском, вероятно дублирующий предыдущий.

— Ну, что там? — поинтересовался Спид.

Рейчел показала ему письмо.

— Ага. Понятно.

— Что тебе понятно?

— Ничего, — сказал Спид. — Разве только то, что китайцы действительно чтят своих предков. Будешь звонить?

Рейчел вернулась в дом. Спид, топая тяжелыми ботинками на двойной подошве, прошел следом. Рейчел была босиком и потому двигалась бесшумно.

— Хочешь кофе? — предложила она.

— Нет, — отказался Спид. — Ты им ответишь?

— Я позвоню.

Александр Грехам Белл считал, что со временем телефон позволит общаться с душами умерших, так что связь была установлена. Своим телефоном Рейчел еще ни разу не пользовалась. И вот она стоит посреди чистенькой кухни — намокший от росы подол юбки липнет к ногам — и набирает нужный номер.

Четыре гудка и следом чей-то голос:

— Wei.

— Алло, — сказала Рейчел.

— Wei, — повторил голос. — Wei.

— Алло, вы говорите по-английски?

Вместо ответа — тишина в эфире. Рейчел нахмурилась и посмотрела на Спида.

— Алло, слушаю, — произнес голос в телефонной трубке.

Рейчел решила, что это тот же голос, говорили с акцентом, но четко и понятно. Голос не был похож на человеческий, у него был какой-то неестественный, дребезжащий тембр.

— Это Рейчел Болл. Я получила письмо, в котором говорится, что мне следует позвонить по этому номеру по поводу… э-э, — Рейчел сверилась с письмом, — приношения мертвым. — При жизни она читала не особенно хорошо, но эта проблема, как и некоторые другие, после смерти решилась сама собой.

— Так. Рейчел Болл. Секунду.

— Да.

— Есть. Значительная сумма денег, а также имущество. Желаете заявить свои права?

— Да, — ответила Рейчел.

— Не вешайте трубку, — определить, мужской это голос или женский, было невозможно.

— Ну, что там? — спросил Спид.

Рейчел только отмахнулась.

— Уважаемая прародительница, ваше заявление зарегистрировано. Вы можете приехать и предъявить свои права в любое время в течение девяноста дней с настоящего момента, — сообщил странный голос.

— Приехать туда? К вам? — переспросила Рейчел.

— Да, — ответил голос.

— А вы не можете прислать это?

— Увы, — ответил голос, — не можем. — На этом связь прервалась.

Спид с задумчивым видом наблюдал за Рейчел. Она взглянула на свои босые ноги и поджала пальцы.

— Поедешь? — спросил он.

— Наверное. Хочешь со мной?

— Я при жизни вдоволь наездился. — Таков был ответ.

Рейчел при жизни отъезжала от Свон Понд Холлоу не дальше чем на двадцать пять миль, а после смерти и того меньше. А Спид во времена Великой депрессии был «хобо»,[46] ни слова не говоря жене и детям, он покидал дом и отправлялся колесить по стране в поисках заработка. Рейчел не знала, как Спид оказался «на небесах», или почему кто-то был здесь, а кто-то — нет, и где все остальные. Для себя она решила, что этот вопрос ее не волнует, потому что она уже мертва.

Умерла Рейчел в 1927 году в местечке Свон Понд, штат Кентукки, предположительно в результате осложнения, наступившего после перенесенного менингита. Одно время она верила, что Роберт, ее муж, когда-нибудь с ней воссоединится. Но в жизни Роберт очень быстро женился в очередной раз и нарожал еще семерых детей, двое из которых умерли в младенческом возрасте. Рейчел видела его время от времени, но ничего, кроме слабой привязанности к бывшему мужу, не испытывала. Он отдалился от нее при жизни, и даже после смерти это был уже не ее Роберт.

А вот сейчас что-то шевельнулось в душе, какое-то чувство неудовлетворенности, досады. Амелия Шогнесс… Это ее внучка. Дочь Эвелин. Амелия сделала пожертвование на ее имя. Рейчел в задумчивости прикоснулась пальцами к губам, поправила волосы.

Кто говорил с ней по телефону? Какой-нибудь китайский дух? Не ангел, это точно.

— Расскажу обо всем, когда вернусь, — пообещала она Спиду.

Рейчел ничего не взяла в дорогу, даже не закрыла дверь.

— Рейчел, — окликнул ее Спид. Она остановилась у ворот. — Ты не хочешь обуться?

— Думаешь, мне это нужно?

Спид только пожал плечами. Гуси собрались в серую пушистую стайку в огороде возле дома и что-то выискивали в зарослях рассады помидоров. Прекратив поиски, они дружно повернули головы в сторону хозяйки.

Рейчел вышла за ограду. Дорога была покрыта мягким слоем светлой, похожей на тальк пыли. Ступать по ней было приятно, и Рейчел порадовалась, что не надела туфли.

Она спустилась вниз по склону, вышла из лощины, прошла мимо фермерского дома с амбаром и силосной ямой. Казалось, она не просто идет по дороге, а движется вперед во времени. Из окон дома доносится репортаж с бейсбольного матча между «Редс» и «Падрес». У дома припаркован черный «рэмблер», во дворе вывешено сушиться белье, ветер раздувает паруса белых простыней.

Неподалеку от того места, где дорога сливается с шоссе, выстроен кирпичный дом с подъездной дорожкой. В тени дерева разлеглась пастушья овчарка. На крыше дома установлена похожая на громоотвод антенна. Овчарка увидела Рейчел, но лаять не стала.

Рейчел остановилась на обочине шоссе и вскоре увидела приближающийся автобус дальнего следования. Было слышно, как урчит на поворотах извилистой дороги его двигатель, то замедляя, то ускоряя ход. На лобовом стекле табличка: ЛЕКСИНГТОН. «Стало быть — это следующий пункт в маршруте», — решила Рейчел.

Автобус, вздохнув, остановился напротив Рейчел, и двери с шипением открылись.

К тому времени, когда они достигли Лексингтона, автобус модернизировался — в нем появился санузел, а стекла приобрели дымчатый оттенок. Двадцать пятое шоссе превратилось в Семьдесят пятую автостраду. За окном мелькали коневодческие фермы, по зеленым холмам поднимались и опускались белые изгороди, гривы лошадей сверкали на солнце.

— Аэропорт, — объявил водитель, судя по говору — северянин. — Следующая остановка — автостанция, направления: Цинциннати, Нью-Йорк и Саусалито, Калифорния.

Выйдя из автобуса, Рейчел ступила на теплый гудрон, ветер коснулся шен, колоколом раздул юбку.

«Надо было надеть шляпу», — подумала Рейчел.

Страшно не было — что с ней может случиться? Она ведь мертва. Стеклянные двери терминала открылись сами собой по какой-то невидимой подсказке. В противоположном конце просторного помещения располагалась стойка «Гонконгавиа», за ней стояла миниатюрная китаянка в зеленом костюмчике и крохотной шляпке-таблетке с золотистой каемкой. На бейджике китаянки значилось — «Нефритовая девушка», хотя кожа у нее была белее фарфоровых зубов.

Впервые с тех пор, как она покинула дом, Рейчел усомнилась в правильности принятого решения. Эта внучка и ее приношение… К чему все это обязывает? Более семидесяти лет, а это дольше, чем срок ее жизни, Рейчел провела в домике у истока ручья в Свон Понд Холлоу. Она затосковала по дружелюбным крикам своих гусей; тоска была такой щемящей, что Рейчел в испуге подняла руку к своему давно умолкнувшему сердцу.

— Чем могу вам помочь? — осведомилась китаянка за стойкой.

Рейчел молча показала ей конверт.

— Миссис Болл? Ваш рейс через два часа. Но ваш билет у меня.

С этими словами «Нефритовая девушка» протянула Рейчел ярко-красную пластиковую карточку с золотистыми драконами. Руки у китаянки были очень красивые, а у Рейчел — руки женщины, работающей на земле, — чистые, но неухоженные и загрубевшие.

Когда Рейчел прикоснулась к билету, внутри у нее что-то вздрогнуло и она испугалась. Да, испугалась. Она не боялась уже больше семидесяти лет. К тому же в этот момент она была босиком и без шляпы.

— Может, вы желаете сделать кое-какие покупки, — предложила девушка и указала на таблички над стойкой: «Терминал А/Вход 1–24А», затем стрелка и «Терминал В/Вход 1–15В». — Магазины в главном зале.

Рейчел сверилась с билетом, где среди иероглифов было написано по-английски: «Вход 4А», и, еще раз взглянув наверх, поблагодарила служащую «Гонконгавиа».

Страх улетучился, Рейчел снова почувствовала себя уверенно. «Что это было?» — подумала она и, следуя указателям, направилась в ярко освещенный зал. Там были книжные и цветочные магазины, киоски, торгующие открытками, наборами для специй и всевозможными чучелами. Продавали и пластиковые сандалии — яркие, разноцветные. На Рейчел была светло-голубая юбка, и она выбрала в тон — синие, с ремешками, которые продевались между пальцами ног. Ощущение непривычное, но Рейчел решила, что, если уж ходить в них будет совсем неудобно, шлепки всегда можно снять и нести в руках.

Продавца в магазине не было. Рейчел выбрала открытку с симпатичной лошадкой и, взяв со стойки авторучку, написала: «Дорогой Саймон, поездка автобусом прошла хорошо». Саймон — это настоящее имя Спида. Рейчел задумалась, не зная, что еще добавить. Хотелось рассказать о тех странных ощущениях, которые она испытала, взяв в руки билет, но как это выразить в словах, она не знала и поэтому просто написала: «Вылетаю в Гонконг через два часа. Твоя Рейчел» — и адресовала: Саймону Филпоту, Свонд Понд Холлоу. У входа в магазин был установлен почтовый ящик, Рейчел опустила письмо и подняла флажок. Когда она представила, как Спид вынимает открытку из новенького почтового ящика, призрак сердечной боли снова шевельнулся в ее сердце. Рейчел решительно развернулась, как нынче утром от собственных ворот, и пошла прочь… Новые сандалии тихонько шлепали по полу. Пройдя ползала, она решила еще кое-что написать Спиду и вернулась к почтовому ящику. Дописать она хотела: «Не уверена, что полечу», но флажок уже был опущен и открытки в ящике не было.

На диванах у входа № 4 сидели люди. Среди них китаец с лицом синего цвета и темными кругами вокруг глаз. В блюдцах белков чернели зрачки. На нем были необычные туфли с загнутыми носами, красные краги, красные же латы искусной работы и красная шляпа странного фасона. Он читал газету на китайском языке.

Рейчел присела на два ряда подальше от этого демона и принялась обмахиваться своим красивым конвертом, хотя душно ей совсем не было. Тут же был установлен телевизор, с экрана которого какой-то лысеющий мужчина объяснял людям, что им следует делать, а что не следует. Он был кем-то вроде доктора, доктор Фил. Говорил он примитивные, грубые вещи, а зрители, положив руки на коленки, словно дети, внимали ему и кивали головами.

— Летите за приношением? — спросил Рейчел мужчина в темном костюме, белой рубашке с белым галстуком и в белой фетровой шляпе. — Мой сын женился на китаянке, и теперь я вынужден летать туда каждый год. — Он улыбнулся.

— Вы уже делали это раньше? — поинтересовалась Рейчел. — Это безопасно?

Мужчина пожал плечами:

— По-разному. Я вот приобрел новый костюм. У них хорошие портные. Хотя после жизни все уже не так… Буддизм и все такое…

Буддизм, отрешенность. На секунду все закружилось у Рейчел перед глазами. Она поняла, что не склонна размышлять о буддизме.

Мужчина продолжал:

— Знаете, я все еще чувствую привязанность сына ко всему этому. — Он ухмыльнулся. — Притяжение живых, то, как они нам угождают.

Рейчел уже давно не чувствовала никакой привязанности к живущим. Все ее дети, кроме двоих, умерли. Не осталось никого, кто помнил бы ее.

— А это кто? — Она показала на демона.

— Не смотрите на него, — тихо посоветовал мужчина.

Рейчел опустила глаза, на коленях у нее лежали красный конверт и пластиковый билет.

— Я не уверена, что мне следовало приезжать, — сказала она.

— Почти со всеми так, — ответил мужчина. — У вас какое место?

Рейчел взглянула на билет, теперь к надписи на английском «Вход 4А» прибавилось «Место 7А».

— Я надеялся — наши места будут рядом, — сказал мужчина, — боюсь, это не так. У меня 12Д. Это у прохода. Я предпочитаю сидеть у прохода. А вы у окна сможете любоваться звездами.

Любоваться звездами Рейчел могла и дома.

— А вот и наш самолет, — заметил мужчина.

Послышался вой и лязг металла о металл. Это был большой пассажирский «Боинг-747», красный, с белым брюхом и золотистым драконом, извивающимся вдоль всего борта. Рейчел он не понравился.

На посадку она пошла вместе с мужчиной в белой шляпе. Молодой человек в отлично скроенном узком золотистом костюме с бейджиком «Золотой мальчик» проверял билеты. Лицо у него было цвета платины. У входа в самолет стояли две стюардессы в этих чудесных зеленых костюмчиках и шляпках-таблетках. И у той и у другой бейджики — «Нефритовая девушка». В салоне спутник Рейчел показал ей, где ее место.

Рейчел села и посмотрела в иллюминатор. Пока они ожидали своего рейса, стемнело, но звезды еще не взошли.


К Гонконгу подлетали на рассвете. Лайнер шел на посадку, пересекая гладкую, блестящую, как олово, гавань. Опускаясь все ниже и ниже, самолет, казалось, вот-вот заскользит по воде, а потом вдруг — соприкосновение с землей и скрежет шасси о посадочную полосу.

Сердце Рейчел подпрыгнуло, она непроизвольно вскрикнула и схватилась за грудь. Сердце еще раз стукнуло под рукой. Рейчел судорожно вдохнула, воздух проникал в ее спящие легкие, пока они наконец с легким скрипом не расправились и не обрели эластичность. Биение сердца дарило необъяснимые ощущения: наслаждение, страх, возбуждение, сливаясь, опьяняли ее. Цвета стали ярче, одна из «нефритовых девушек» открыла дверь, и в салон ворвалась волна резких, незнакомых запахов — смесь сладких ароматов и запаха людской толпы и старых носков.

— Добро пожаловать в Гавань Ароматов, — на одной ноте пропели «нефритовые девушки».

Мужчина в белой шляпе прошел мимо Рейчел, потом оглянулся и ободряюще улыбнулся. Рейчел двинулась следом и только в проходе, почувствовав запах отсыревшего угля, поняла, что демон теперь у нее за спиной. От него исходил жар, как от печки.

Рейчел шла не оглядываясь. Снаружи стояла такая жара, что, если бы не ветер из гавани, было бы просто невозможно дышать. Боясь оступиться, Рейчел скинула шлепанцы и сошла по трапу на китайскую землю.

Внизу ее ожидал «Золотой Мальчик», так же как мужчину в шляпе — «Нефритовая Девушка».

— Добро пожаловать в Сан-Квинг, Небеса Наивысшей Чистоты, — приветствовал «Золотой Мальчик».

— Я полагала, что лечу в Гонконг. — Рейчел бросила сандалии на землю и обулась.

— Это Гонконг после жизни, — пояснил «Золотой Мальчик». — Вы здесь останетесь?

— Нет. — Рейчел показала ему свой конверт: — Мне пришло письмо.

— Понятно, — кивнул молодой человек. — Храм Тин Хау. И примите мои поздравления. Желаете взять такси или предпочитаете поехать автобусом? Стоимость проезда будет удержана из полученных вами денег.

— А вы что посоветуете?

— В автобусе может не оказаться людей, говорящих по-английски, — заметил «Золотой Мальчик», — к тому же вы не знаете, где выходить. И, возможно, чтобы добраться до Ю Ма Тей, вам придется сделать пересадку. Рекомендую воспользоваться такси.

— Хорошо, — согласилась Рейчел.

Люди могут не говорить по-английски? Почему-то это ей никогда не приходило в голову. Может, следовало взять кого-нибудь в компаньоны для этой поездки? Эта внучка… Может, у нее достало денег и на приношение для Роберта? Почему бы и нет? Внучка не знает никого из них, так почему она должна предпочесть именно Рейчел? Глупо было заранее не поинтересоваться — не собирается ли и Роберт поехать в Китай. Его не было в самолете, но, может, он не захотел лететь один, может, он отправился на поиски Рейчел, а она уже уехала?

До приезда в Китай Рейчел не чувствовала себя одиноко.

«Золотой Мальчик» повел ее через аэропорт. Это место изобиловало помещениями, напоминающими пещеры. Кругом кишели толпы людей и казалось, все, не переставая, кричат. Низкорослые, кривоногие женщины тащат сетки, полные апельсинов, вдоль стен сидят на корточках мужчины, курят и улыбаются проходящей мимо Рейчел. И везде обезьяны в китайских халатиках и маленьких шапочках, щебечущие на человеческом языке. Обезьяны за прилавками, обезьяны толкают тележки с поклажей, обезьяны торгуют вразнос газетами. Одни обезьяны совсем крохотные, со сморщенными белыми мордочками и тоненькими лапками, обтянутыми черной, блестящей кожей. Другие — более крупные, и ходят они, как люди — вразвалку на задних лапах. У них грязно-желтые зубы, а когти того же цвета, что и лапы. И все заняты делом. Одна из обезьян что-то крикнула Рейчел неестественно человеческим голосом, потом заверещала и оскалилась на другую обезьяну.

Начало пути Рейчел.

«Золотой Мальчик» невозмутимо улыбался.

Выйдя на улицу, он жестом подозвал такси. Машина была выкрашена в желтый цвет, только верх белый, на заднем стекле надписи: «Тойота» и «Королевский комфорт». «Золотой Мальчик» ухватил Рейчел за локоть и подтолкнул к такси. Рейчел ожидала увидеть за рулем обезьяну, но таксистом оказался человек. «Золотой Мальчик» наклонился к переднему окошку и прокричал что-то водителю на китайском. Тот крикнул в ответ.

Силы покидали Рейчел. Не надо было сюда приезжать. Бедное сердце! Надо возвращаться домой.

«Золотой Мальчик» открыл заднюю дверь такси, поклонился Рейчел и удалился.

— Погодите! — позвала она.

Но юноша уже входил в аэропорт.

Водитель сердито окликнул Рейчел, она вздрогнула и запрыгнула в жутко прокуренный, обтянутый красным велюром салон. Таксист так резко рванул с места, что дверь со стороны Рейчел с лязгом захлопнулась. Под зеркалом заднего вида болтался золотистый пластмассовый браслет с длинными красными кисточками.

— Стра-хо-вая по-ли-ция Гонконга, — показал на браслет водитель и дружелюбно оскалился Рейчел, довольный своей шуткой, если это была шутка.

— Я передумала, — сказала она ему. — Я хочу вернуться домой.

Но, очевидно, фраза «страховая полиция Гонконга» составляла большую часть лексикона таксиста, если не исчерпывала весь его запас. Он радостно просиял в зеркало заднего вида, обнажив при этом редкие коричневые зубы.

Рейчел иначе представляла себе смерть.

Движение на улице было суматошным. Таксист без конца вихлял из стороны в сторону, объезжая велосипедистов, проскакивая между поршневыми двухколесными тракторами и паланкинами. Остановились на переходе. Два носильщика опустили на землю паланкин с сидящей внутри женщиной. Она положила руку на плечо одному из них и осторожно встала. На женщине был блестящий халат в изумрудных и золотисто-серебряных разводах. Она стояла спиной, но Рейчел разглядела у нее на голове убор в виде лисьей головы. У женщины было что-то не так с ногами — ее ступни были не больше человеческой ладони. «Она ходит на цыпочках», — предположила Рейчел. Женщина обернулась — на Рейчел смотрели изумительные лисьи глаза золотистого цвета, из приоткрытой пасти по-собачьи высовывался кончик языка. Загорелся зеленый, такси рванулось вперед. Рейчел отбросило на спинку сиденья, к горлу подступила тошнота.

Над головой пролетали натянутые поперек узких улочек растяжки с иероглифами. От запахов сушеной рыбы и чего-то еще более мерзкого Рейчел стало совсем дурно. С дурнотой вернулись ощущения последних трех лет жизни — болезнь и сопутствующие ей смятение, стыд и неловкость за мокрые простыни. Рейчел все это помнила, но до этой поездки не чувствовала. Сейчас она нутром ощущала то, что раньше хранилось в ее памяти.

Улочки были такими узкими, что водительское зеркало то и дело задевало пешеходов — оно, сгибаясь, цеплялось за их одежду и с щелчком выстреливало на волю, а следом неслись испуганные крики и ругательства. Рейчел все ждала, когда лицо водителя превратится в свиное рыло или что-нибудь похуже, например в физиономию демона из самолета.

Такси подрулило к обочине и остановилось.

— О'кей, — улыбнулся водитель в зеркало, лицо его оставалось человеческим, как и в начале поездки.

Красные цифры на счетчике высвечивали $ 72.40. Затем счетчик три раза мигнул и выдал нули. Рейчел не двигалась с места. Водитель повторил «о'кей» и добавил что-то по-китайски.

Рейчел не знала, как открывается дверь.

Таксист вышел, обошел машину и открыл ей дверь. Рейчел вышла.

— О'кей! — радостно воскликнул таксист, запрыгнул в машину и укатил, оставив после себя облачко выхлопных газов.

По обе стороны переулка тянулись сплошные красные стены с вкраплениями белых дверей. Все двери были закрыты. Мимо Рейчел протрусил китаец, на плече у него лежал длинный шест с подвешенными на концах корзинами. Шест сгибался под грузом и вздрагивал с каждым шагом мужчины. Таксист высадил Рейчел напротив красной двери, обитой гвоздями с широкими металлическими шляпками. Если бы она подняла голову, то увидела бы возвышающееся над стеной здание с волнообразными карнизами, которые ярус за ярусом поднимались все выше, напоминая экзотический свадебный торт.

Рейчел толкнула дверь, и та без труда открылась.

За стеной находился храм, а перед ним выложенный голубоватой плиткой внутренний дворик. В огромном, заполненном песком котле воскуривались благовония. Пахло сандалом. После относительной тишины переулка в храме было шумно от людских голосов. Группка китайцев била в барабаны и гонги, извлекая из своих инструментов жуткую какофонию — чонг-чонг, чанг-чанг, а напротив них стояла женщина, улыбалась и кивала. Оркестр определенно играл для нее. Рейчел такая музыка была не по душе.

Красные колонны поддерживали витые карнизы, фасадная стена полностью отсутствовала, так что внутренний дворик превращался в часть храма. Освещение было тусклым. От потолка к полу воронкой клубилось сандаловое облако. В храме было множество птиц, но не таких милых и домашних, как гуси Рейчел. У этих были длинные, веслообразные хвосты и остроконечные крылья. Птицы вспархивали на карнизы и зыркали оттуда яркими черными глазками рептилий. Люди не обращали на них внимания.

К Рейчел приблизился мужчина в солнцезащитных очках. На нем был узкий белый костюм, он что-то говорил в никуда по-китайски. Рейчел потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что мужчина не беседует с неким невидимым духом, а говорит с кем-то по радиотелефону, переговорное устройство которого почти целиком скрыто под черными как смоль волосами. Мужчина отвернул от лица микрофон и на китайском обратился к Рейчел.

— Вы говорите по-английски? — спросила она. Тук-тук. Она еще не привыкла к биению собственного сердца.

— No English, — ответил мужчина и добавил что-то по-китайски.

В письме был текст на китайском. Рейчел протянула мужчине конверт и тут поняла, что не знает, кто перед ней, служитель храма или частное лицо.

Мужчина сдвинул очки на кончик носа и принялся читать письмо, слегка шевеля губами. Потом он поднял микрофон к лицу, что-то сказал и, достав из кармана тонкий, размером с бизнес-карту телефон, набрал номер и прокричал:

— Wei!

Вернув Рейчел конверт с письмом, мужчина кивком пригласил ее следовать за ним. Он быстро, казалось, совсем не замечая толпящихся вокруг людей, шел через храм, а Рейчел, чуть не теряя на ходу свои дурацкие шлепанцы, семенила следом.

В нише одной из стен была фреска — улицы Гонконга с его машинами, автобусами, желто-белыми такси, светофорами и переходами. Однако на фреске не было «нефритовых девушек» и женщин с лисьими головами, не было паланкинов и поршневых тракторов. Свет, отраженный в окнах домов, кожаные портфели, шубы — все выглядело настоящим, таким же настоящим, как и мужчина в белом костюме.

Рейчел задумалась. Может, лучше уйти из храма, взять такси и вернуться в аэропорт? Понадобятся ли для этого деньги? Чтобы добраться сюда, деньги были не нужны, правда, ей сказали, что вычтут сумму за проезд из приношения. Достанет ли у нее денег, чтобы вернуться домой? А вдруг придется остаться в Гонконге? Что ей тогда делать?

— Рейчел Болл? — обратилась к ней женщина в серой тунике и черных брюках.

— Да?

— Я мисс Лили. Я говорю по-английски. Я могу вам помочь, — сказала женщина. — Я могу взглянуть на ваше извещение?

Рейчел не знала, что за извещение от нее требуется.

— У меня только письмо, — сказала она.

На конверте остались влажные отпечатки ее пальцев. Что это за место такое, где мертвые потеют?

— Так, — кивнула мисс Лили, — это оно и есть. Очень хорошо. Желаете получить наличными или кредитной карточкой?

— Этого будет достаточно, чтобы вернуться домой?

— О да. Более чем достаточно.

— Тогда наличными. — Рейчел не интересовали кредитки.

— Очень хорошо, — сказала мисс Лили. — Вы намерены организовать пересылку вашего подношения или предпочтете перевезти его лично?

— А что люди делают с деньгами? — спросила Рейчел.

— Используют их, чтобы покупать разные вещи — продукты, одежду, так же, как делали это при жизни. Вы христианка, не так ли?

— Баптистка, — уточнила Рейчел. — А разве все это для китайцев, которые уже умерли? Так же как если бы они были живы? А что же происходит с теми, у кого нет денег?

— У кого нет денег — нет ничего, — ответила мисс Лили. — Поэтому они должны работать. Но это только первое из семи небес. И если они будут продолжать совершенствоваться, со временем они достигнут состояния, которое вы называете трансцендентным или потусторонним и которое мы зовем — Три царства. Тогда они станут выше всех этих материальных иллюзий.

— И тогда смогут умереть?

Мисс Лили слегка наклонила голову:

— Нет. Но если они не будут двигаться вперед, они опустятся в седьмую преисподнюю.

— Но у меня ведь хватит денег, чтобы вернуться домой, — сказала Рейчел, — и если я отдам вам все остальное — и деньги, и имущество, вы можете передать все это тому, кто в этом нуждается?

— Дома вы не сможете совершенствоваться, — мягко заметила мисс Лили.

Это был конец пути Рейчел.

Она вернется домой, к своим гусям, и все будет, как прежде. Время исчезнет.

Прогресс, развитие, движение… Движение к чему? Она мертва. Да, здешние мертвые совершенствуются, но в конце концов этот процесс прервется. Смерть — это бесконечность.

Она мертва семьдесят лет и будет мертва всегда. Мертва дольше захороненных в гробницах Египта, где их так тщательно подготавливали к загробной жизни. Погруженный в вечность срок в семьдесят лет становится все меньше и меньше относительно временного пространства, охватывающего четыре миллиарда земных лет.

И далее вперед и назад, стоит колесику галактики чуть качнуться, и огромный скачок в один галактический день, в один галактический год превратит все значительное и узнаваемое в песчинку.

А она будет мертва.

Прогресс не значит ничего.

Не важно, каков будет ее выбор.

Рейчел снова в Свонд Понд Холлоу, стоит у ворот своего дома. Дорога покрыта мягкой серой пылью. И не имеет значения, какой это год — 1927-й, 2003-й или 10 358-й. Стоило моргнуть глазом, и Гонконг остался позади. Ничего удивительного. Перед ней пустой дощатый домик, уже не аккуратно побеленный, а посеревший от времени. В окнах нет стекол и занавесок. Опускается вечер, и ветер хлопает ставнями по стенам покинутого дома. Рассада в огороде превратилась в сорняки, гуси не приветствуют хозяйку.

И это ничего не значит.

Великий покой снизошел на Рейчел, и непослушное сердце затихло в груди.

Все замерло.


Томас Лиготти Чистота | Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези | Дафна Готтлиб Окончательная девушка-2: рамка