home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

Он видит, что мать отворачивается от него, но на мгновение мешкает перед тем, как вернуться в дом, и он вспоминает Лили, стоящую у парадной двери своего дома, когда он и Николь только-только высадили ее по возвращении из паба с ланча, где она ничего не съела, хотя умудрилась выпить три Bacardi Breezer, одну бутылку с лимоном и лаймом и две с арбузом, которые купила ей Николь, и она выдула все это через соломинку. Он вспоминает о Лили, которая стоит у двери, заткнув уши наушниками, смотрит на дверь, полная решимости не оборачиваться и не махать ему и Николь в тот момент, когда они отъезжают — и ждет, пока мама впустит ее в дом. И не хочет, чтобы он видел, как она плачет.

Когда она вышла из его машины, он заметил, что ее глаза полны слез. Когда он сказал: «Тебе не следует столько пить в твоем возрасте». А потом Николь сказала: «С ней все в порядке. Я уверена, что такое происходит редко. Мы все через это проходили».

Николь была такой спокойной и понимающей, что от этого он чувствовал себя по-дурацки, словно сделал Лили выговор. И внезапно он ощутил отчаянный приступ жалости к своей дочери, за то, что приехал к Ким в этот дом, уже пришедший в упадок. Когда он смотрел, как она выбирается из машины, он почему-то все еще хотел прицепиться к ней, защитить ее — настолько он был в смятении — он не мог не сказать: «Вероятно, в следующий раз ты, может быть, захочешь приехать к нам в гости. Ну, приехать и пожить несколько дней. С Николь и Джеммой. Я поговорю об этом с твоей мамой, обещаю».

Она кивнула ему с полными слез глазами, но ничего не ответила, даже не сказала «Конечно, Марк», и, выбравшись из машины, она ни разу не обернулась. Эта тощая, угловатая фигурка просто прошаркала по запущенной дорожке, и обтрепанные низы ее джинсов были грязны до невозможности.

Когда они отъехали, Николь сказала:

— Неудивительно, что она расстроена. Ей, должно быть, совсем нелегко. Да и ты не был особо доброжелательным, Марк. Мог бы проявить больше сочувствия. В конце концов, ты ее папа.

— О чем ты, я ведь попросил ее приехать, правда? — сказал он.

— Да, но ты не особенно-то общался с ней на ланче. Только задавал эти глупые вопросы, приставали ли к ней бойфренды Ким. Тебе не нужно было этого делать. Не в этот раз.

— Слушай, я же позвал ее к нам, — сказал он, чувствуя себя еще большим идиотом и еще больше виноватым. — Она знает, что мне есть до нее дело. Я даже дал Ким денег. Что я еще мог сделать?

После долгой паузы Николь сказала:

— Я не уверена, что хочу, чтобы она к нам приезжала. Не сейчас. Мы даже не рассказали о ее существовании Джемме. Кроме того, меня беспокоит, как она поведет себя в нашем доме. Она может уронить сигарету и учинить пожар или что еще похуже.

— Ну и кто из нас теперь верх доброжелательности? — сказал Марк. — Я думал, что ты и она теперь в хороших отношениях. За мой счет.

— Мне было жалко ее, потому что ей было трудно с тобой общаться, — сказала Николь. — Кому-то нужно было с ней поговорить. Но это не значит, что я хочу, чтобы она вторглась в нашу жизнь. Перевернула бы все с ног на голову. Она совершенно чокнутая.

— Вероятно, Ким все равно не позволить ей приехать и пожить у нас. Я не расстроюсь. Или же Лили сама не захочет приехать. Одно из двух, — сказал он, мысленно согласившись с Николь, что Лили чокнутая. Что он тоже не хочет, чтобы она вторглась в их пространство, поставила их жизнь с ног на голову. Устроила пожар. По крайней мере часть его не желает этого — хотел бы он научиться лучше понимать самого себя.

Однако возвращаясь от мамы в город, лавируя по недавно расширенной главной дороге мимо просторных частных домов — владений, которые в свое время он проверял на предмет наличия замков, незапертых окон или слабо держащихся дверей, испорченных сигнализаций — он подумал о том, что Ким таки захотела, чтобы Лили приехала и пожила у них. Ему даже не пришлось просить ее об этом. Она позвонила ему с этим предложением примерно через три недели после их поездки в Ньюбери и сказала, что в тот день Лили была явно расстроена и вследствие этого у нее не слишком ладится в школе, но недавно ей стало гораздо лучше, и упомянула, что он приглашал ее приехать и пожить у них, и они обсудили это и решили, что Лили приедет, если Николь пообещает хорошенько за ней присматривать — она ранимый ребенок и, в конце концов, они для нее совершенно новые люди.

Ким сказала Марку, что Лили до начала летних каникул вряд ли приедет, не стоит отрывать ее от школьных занятий, но ближе к концу июля ее приезд вполне возможен. Лили даже могла бы приехать на поезде, но тогда ему придется прислать ей денег на билет, и если у него все в порядке с финансами, то не мог бы он прислать побольше, потому что Лили отчаянно нужны новые вещи, летняя одежда, а еще она хотела себе мобильный телефон, самый простой тариф с предоплатой, потому что у всех ее школьных друзей есть мобильные телефоны. Ким сказала Марку, что их дочь чувствует себя отвратительно, потому что она — единственный человек без мобильного телефона из всех, кого она знает. «По этому поводу на нее все давят», — сказала Ким. В любом случае она полагает, что это хорошая идея — купить Лили мобильный телефон, и тогда Ким всегда будет знать, где она, и, конечно, если Лили попадет в неприятности, то в любой момент сможет позвонить ей или в полицию. Так всем будет гораздо легче и удобнее.


Глава 2 | Детские шалости | Глава 4