home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9

Марк думает, что проснулся первым, что он — самая ранняя пташка, и он с грохотом спускается вниз по лестнице, в пижаме, направляется прямо к кухонной раковине, отчаянно желая выпить стакан воды. Он делает все на автопилоте, хорошо зная, что и где находится, ожидая, что все будет как всегда, и поскольку раннее утро, он едва может соображать, потому что отвратительно спал, и у него уходит несколько секунд на то, чтобы понять, что он не один. За кухонным столом сидит Лили, в недоумении уставившись на него, и улыбается этой своей улыбкой, его улыбкой. Может, на самом деле эта улыбка не такая насмешливая, не такая саркастическая, думает он. Но какой надо делать вид, если все на свете ополчились против тебя, а ты сидишь в этих наушниках. Из которых едва слышатся металлические звуки рэп-музыки.

— Убери это, Марк, — говорит она.

И он мгновенно понимает, о чем она говорит — его член всегда вываливается из свободных штанов пижамы, особенно по утрам, когда ему нужно отлить, когда он раздут и переполнен — он отворачивается от нее, пытается затянуть ткань штанов. Он по-прежнему смотрит на улицу из кухонного окна, видит, как слабый солнечный луч только-только подбирается к углу дворика, к тому самому углу, на котором, как предполагалось, он поставит барбекю, и он чувствует, что заливается краской, что кожа на задней части шеи полыхает, и он думает, что ему больше негде побыть одному, посидеть в тишине без этой слежки, урвать для себя пару мгновений, когда бы над ним не насмехался этот подросток. Раннее утро, а она уже здесь, и Марку кажется, что его дом захватили. Что в него ворвались. Лили прожила здесь только пару дней, но он уже ощущает ее удушающее присутствие. Потому что он никогда не может угадать, что еще ей взбредет в голову, откуда она выскочит в следующий раз — со своим до изумления абсурдным, неугомонным нравом. Вчера, например, Лили не появлялась почти до ланча — хотя гораздо раньше они слышали, как она ходит по комнате Джеммы, в которой спала. А теперь вот она внизу в 6.30 утра, полностью одетая, слушает свой Discman.

Плюс ко всему вчера она снова нарядилась в свою футболку Babe и черную крошечную юбку и раскрасилась косметикой, а сегодня он видит, что на ней пара мешковатых потрепанных джинсов, вероятно, это те же самые джинсы, которые были надеты на ней в Ньюбери, и жалкая камуфляжная майка, впрочем, цвет ее волос по-прежнему белый и яркий, и вероятно, поскольку с первого взгляда видно, что они выкрашены, поскольку они не причесаны и не уложены муссом, ему кажется, что теперь Лили больше всего похожа на хиппи-бродяжку Нового Поколения. На бродяжку с улицы, которая ночует у какого-нибудь дверного пролета в пропитанном мочой спальном мешке, а не разместилась так нагло в его кухне, вогнав его в краску.

— И что ты тут делаешь в такое время? — спрашивает он, громко.

— Ничего, — говорит она, не глядя на него. — Где Николь?

— В постели, спит, — говорит он.

— А когда она встает? — интересуется она.

— Скоро. Еще даже нет семи, — отвечает он. — Зачем? Зачем она тебе понадобилась?

— Я хочу домой, — говорит Лили, по-прежнему не глядя на него. — Я хочу увидеть мою маму.

— О, хорошо, — говорит он. — Но мы договаривались, что ты проведешь здесь неделю. Мы договаривались, что ты не поедешь домой до следующего четверга. — Удивительно, почему ей приспичило увидеть свою маму. Удивительно, по какой причине кому-либо хочется видеть Ким.

— Ну так, — говорит она. — Я хочу уехать домой. Мне скучно.

— Посмотри телевизор.

— От него квадратные глаза.

— Почитай книгу.

— Книжки скучные.

— Тебе лучше поехать домой, — говорит он, наливая себе еще один стакан воды, ища глазами чайник.

— Вот видишь, я знала, что ты не хочешь, чтобы я сюда приезжала, — говорит Лили.

— Нет, это неправда, — злится Марк. — Я сам тебя пригласил. Я твой папа. Конечно же, я хочу видеть тебя.

Ему странно произносить это, как будто он все еще не доказал себе, что он ее отец. С тех пор, как она приехала, он старался не думать об этом. Он пытался также избегать саму Лили, оставив ее на попечение Николь и Джеммы, и Джемме на удивление хорошо удается развлекать ее — его маленькому ангелу, его драгоценной Джем.

— Да, ладно, теперь я приехала, и тебе не особенно это нравится, — говорит она.

— Мне нравится, — не сдается Марк. — Но нам всем нужно привыкнуть друг к другу, не правда ли? Это займет какое-то время. Кроме того, наш дом не резиновый, да?

— Ты имеешь в виду, что тебе не нравится, когда я нахожусь в твоем доме — потому что я могу устроить здесь бардак или что еще. Потому что я могу здесь все перепачкать, — говорит она. — Как и твою глупую машину.

Как бы он желал отправить ее домой прямо сейчас, чтобы его оставили в покое, оставили одного с этой чашкой чая, дали пожить спокойной жизнью, но знает, что не может отпустить ее. Не просто потому, что чувствует, что проиграл, не смог произвести на нее впечатление уже тем фактом, что он — ее отец, потому что она не прониклась к нему уважением, а потому, что не хочет, чтобы она сбежала от него к Ким. Он не понимает, чем именно дорога ей Ким. Марк хочет, чтобы именно к нему Лили прибежала, если вдруг у нее случится несчастье или возникнут трудности. Именно таким способом, осознает он, он хочет отнять Лили у Ким. Хочет наказать Ким. Настала его очередь распоряжаться жизнью их дочери. Сказать последнее слово.

— Послушай, — говорит он. — Извини. Веди себя в этом доме как в своем собственном. Делай что хочешь.

И он стоит на кухне в своей свободной пижаме, и солнце просачивается в маленький дворик, освещая домик Джеммы — который напоминает ему только о том, что он никогда ничего не мастерил для Лили, никогда не сделал для нее ни маленького домика, ни кроватки и никогда не возил ее на плавание, — и ему в голову приходит идея показать Лили, где они жили раньше. Он докажет ей, что он — ее папа. Он покажет ей паб, в который он брал ее с собой, паб «Лебедь» у эллинга, где она кормила уток Hula Hoops, и он покажет ей галерею, в которой ей так нравилось — он расскажет ей всю их общую историю. Их общее прошлое. А потом они могут взять напрокат лодку и провести день на Норфолкских озерах. Ей понравится, думает он. Там всем нравится.

— Не уезжай пока, — говорит он, внезапно в отчаянии. — Я все для тебя сделаю, честно. У меня есть некоторые планы.

— У тебя хуй опять торчит, — говорит Лили, по-прежнему не снимая наушников, хотя теперь Марк не слышит, чтобы из них раздавались какие-либо звуки. — Хочешь, чтобы я его потрогала? Хочешь, чтобы я отсосала? Ты для этого пришел сюда, как и все мужики? Как все дружки моей мамочки? — Она достает из переднего кармана своих джинсов бычок, длинный сигаретный окурок, вставляет между губами, из того же кармана достает спички и прикуривает, выдохнув облако плотного, спертого дыма прямо ему в лицо.


Глава 8 | Детские шалости | Глава 10