home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

— Нам так нужны эти каникулы. Не могу дождаться следующей субботы. Доехать до Гатвика и сесть в самолет. И вот тогда я поверю, что мы действительно едем отдыхать, — говорит Николь, поворачиваясь на спину, вытаскивая руку из-под Марка, и они — в душной темноте своей спальни, и слышно только сопение Джеммы, которая спит на раскладной кровати в углу — ее тяжелое, затрудненное, но странным образом уютное дыхание. Оно уютное, думает Марк, просто потому что она здесь, в комнате, вместе с ними, защищенная от всего на свете.

— Да, — говорит Марк, он устал физически, но мысленно не может угомониться, не может перестать думать о вчерашнем вечере, о том, что у Лили внезапно случился истерический припадок и она стала орать на глазах у него самого, Николь и Джеммы. Он только хотел узнать, чем она питалась дома, чем ее кормила мама. Кормила ли она ее вообще. А Лили стала орать на него, говорить, что хватит обсуждать ее мать. Он достаточно вылил говна на ее мать, теперь на всю жизнь хватит. Она сказала, что знает, что он с ней вытворял. Как он избивал ее. Она сказала, что с ее матерью все в порядке. Что ее мама — отличная. Что никогда ее не донимала, всегда позволяла делать все, что ей хотелось, безо всяких расспросов, без допросов. Вот именно, сказал он, вот именно. И продолжил — проблема с ней в том, что ее никто никогда не приучал к порядку, ни мать, никто другой. Ей позволяли вытворять все что вздумается. Ну, а с теперешнего момента ее жизнь изменится. Теперь ее матери есть чем заняться, например, этим парнем Дэйвом и их маленьким мальчиком — Лили сказала им вчера, что у Ким есть еще один ребенок, четвертый, четверо ее детей были рождены от четырех разных мужчин, и он не мог в это поверить — и теперь у нее точно не найдется времени на Лили, несмотря на то, что Джейк и Син, видимо, больше не живут вместе с Ким. Не то чтобы он считал, что она вообще уделяла Лили достаточно внимания и времени. Да, она уделяла, сказала Лили, по крайней мере, больше, чем ты, а потом она выбежала из комнаты и понеслась наверх, в ванную, и там заперлась и не могла перестать кричать и рыдать, пока они не услышали, что ей стало плохо, пока они не услышали, как ее жутким образом выворачивает наизнанку. Николь сказала, что она специально довела себя до этого, потому что за чаем съела неимоверное количество сладостей, если сравнивать с тем, сколько она ела в последние несколько дней, она даже умяла тарелку с мороженым — Николь наблюдала за Лили и беспокоилась по поводу ее манеры питаться, видимо, Лили больна анорексией или булимией, Николь знала об этом все, потому что недавно они прочитали в Mail о серии подобных расстройств.

— Я знаю, на первый взгляд может показаться, что они отлично ладят, но держу пари, что с Джеммы хватит присутствия Лили, — говорит Николь. — Кроме того, я не думаю, что Джемме полезно видеть все это в таких количествах, видеть это истеричное поведение. Окей, ей всего шесть, но дети в возрасте Джеммы очень впечатлительны, Марк.

— Да ладно, — говорит Марк, все еще вспоминая крики Лили, и рвотный припадок, и то, как она сказала ему, что он никогда не уделял ей столько внимания и времени, сколько Ким — да, с этим он не может поспорить, однако насколько нерадивой матерью оказалась Ким!

— С Джеммой все в порядке. Ты не можешь защитить ее ото всего. А Лили — ее сестра.

— Сводная сестра, — говорит Николь. — Это большая разница. Я прихожу в ужас, когда представляю, на что похожа ее мать.

— Прошу тебя, я не хочу вспоминать о ее матери, — говорит он, поворачиваясь на бок, спиной к Николь. — Не сейчас. Я измотан.

— Эта юбка, которую носит Лили, — говорит она, — конечно же, раньше принадлежала Ким. И туфли. Она специально надела все это для тебя. Она думала, что тебе понравится. Что на этот раз ты оценишь. Когда она сказала мне это, я подумала, что это так здорово, это действительно трогательно, но теперь я уже не знаю, что думать, она начинает беспокоить меня всерьез.

— Дай ей время, — говорит он. Марк не собирается упоминать тот факт, что он, по крайней мере, сразу понял, на кого хочет быть похожей Лили. — Ей, должно быть, действительно тяжело жить в чужом доме, с кучей незнакомых людей. Вероятно, она тоже скучает по своей маме.

— Смотри-ка, теперь ты запел по-другому, — говорит Николь.

— Так и ты тоже, — защищается он.

— Я просто не думаю, что и дальше смогу с ней справляться. Если она еще раз зайдется в припадке на глазах у Джеммы, то я за себя не отвечаю. Или если мне еще раз придется выслушивать ее тупые разговоры с мамой по этому чертову мобильнику. Она все время по нему треплется, все свое чертово время. Кто ей его купил? Она уйму денег просрёт на телефонных картах.

Николь натягивает на себя одеяло, оставив между ними свободное пространство — Марк знает, это ее способ сказать — не трогай меня сегодня, даже не думай о том, чтобы приблизиться, она всегда так делала.

— Иногда она и на тебя тоже странно смотрит.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — говорит он, хотя прекрасно понимает, о чем говорит Николь, вспомнив, как утром он прошелся перед Лили на кухне.

— В любом случае, она уже долго здесь не пробудет. Пару дней, и все. А с завтрашним днем уже решено, мы едем на Норфолкские озера. Там ей должно понравиться.

— Сомневаюсь, — произносит Николь.


Глава 10 | Детские шалости | Глава 12