home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Из-за пробок на дороге, из-за того, что они опоздали, из-за вероятности, что они не смогут арендовать лодку, если в прокате вообще останутся лодки, Марк решил, что если он собирается показать Лили то место, где они жили раньше, в запущенном доме, выходящем на поля, в зоне домашней войны, но, по крайней мере, там они жили вместе — не так ли? — как отец и дочь, как семья — это доказательство, если оно все еще требуется, — то он покажет ей это место по дороге домой, когда у них будет немного свободного времени. Но теперь, уж поскольку он решил проскочить пробку и выбрал объездной маршрут, он обнаруживает, что они едут именно по той дороге, которая, так уж случилось, проходит мимо того самого тупика, и поскольку Лили явно нравится его стиль вождения — это «Круто» все еще звенит у него в ушах — и поэтому сегодня он снова проникается к ней любовью, он решает проехать мимо своего бывшего жилища именно сейчас.

Долгое время он не показывал Николь, где они жили вместе с Ким. Они никогда не ездили с ней в эти края, и он не ездил сюда в одиночку, но недавно Марк обнаружил, что больше не боится своего прошлого — не боится думать об этом или пытаться найти в нем смысл. Увидев в зеркале заднего вида сине-зеленые глаза Лили, осознав, что она смотрит на него, изучает его, а не просто пялится в окно, он думает, что, видимо, на этот раз у них с Ким вышло кое-что стоящее. Что все это не было абсолютной ошибкой.

— Разве это не то место, где ты жил раньше? — говорит его мать.

— Ты все помнишь, мам, — говорит он, сворачивая в тупик. — Я хотел показать это место Лили.

— А я думала, что мы опаздываем, — говорит Николь. Не ответив ей, он притормаживает, и машина ползет, проезжает мимо заборов-цепочек, и большая часть цепочек по-прежнему отсутствует, остались только голые бетонные тумбы и маленькие газоны перед домами, он видит, их теперь так много, этих газонов, их нелепо вымостили камнями или переделали в дороги для машин, и все дома на этой улице находятся в разных стадиях ремонта, хотя теперь большую часть реконструировали, поставили застекленные веранды и разноцветные витражи, вставили стеклопакеты и вычурные венецианские ставни, но, кажется, тот дом, который когда-то принадлежал им с Ким, никак не изменился. Насколько он понимает, их дом — самый безобразный на всей этой улице, и на мгновение он задумывается, а может, этот дом вообще списан со счетов — и тогда нет никакой разницы, ремонтировали его или нет и кто в нем жил раньше, если такие дома распродаются с молотка ассоциацией домовладельцев. Этот дом всегда был запущенным, нелюбимым, думает он. Жалкое место. Марк начинает сожалеть о том, что привез их сюда, что дал Лили посмотреть на это.

— Ну вот мы и приехали, — смущенно говорит он, и теперь у него определенно нет желания показывать ей их старый дом. Доехав до серпообразного тупика, он без промедления разворачивает машину, думая, что все-таки по-прежнему боится своего прошлого. Что это вызывает в нем слишком много ужасных воспоминаний.

Снова проезжая мимо этого почти развалившегося дома, он думает, что этот дом выглядит так, словно по-прежнему принадлежит ему и Ким, в этом не может быть ошибки, и ему даже не нужно его показывать, и Лили спрашивает:

— А где была моя комната? Где я спала?

— В передней части, — безропотно отвечает он. — Вон то окно справа. У тебя была отдельная комната. Самая теплая в доме. С ковровым покрытием.

— Мама говорит, что ты клал меня спать в шкаф. Что ты запирал меня в шкафу без света, — говорит Лили.

— Нет, черт побери, нет, — говорит он. — Это была маленькая комнатка, это точно, но не шкаф. Нормальная спальня, и она была только твоей. Джейку и Сину приходилось спать в комнате вдвоем.

— Мама сказала, что ты не хотел, чтобы я спала в их комнате, и поэтому запирал меня одну в шкафу. Она сказала, что ты никогда мне не давал играть с ними. И что мне не позволялось иметь никаких кукол или игрушки.

— Это неправда, — говорит он.

— Она сказала, что ты перед всеми делал из меня посмешище, — говорит Лили, и ее голос становится громче. — Что я была похожа на садового гнома или типа того. Что люди называли меня Дурехой или Большими Ушами и так далее. Я видела эту фотографию, которую ты сделал, у пруда, в этой глупой шляпе, когда я пыталась ловить рыбу.

— Твоя мама — врунья, — говорит он. — Она ебаная врунья. Она…

— В машине Джемма, Марк. Выбирай словечки, — говорит Николь.

— Жду не дождусь, когда мы доедем до реки, — говорит Энн. — Будет замечательно.

Быстро проехав мимо пруда с утками, у которого много лет назад Марк и Ким снарядили Лили детской рыболовной удочкой — загоревшись идеей заработать немного денег, отправив это фото в местную газету, не в состоянии признаться, что Лили была плодом их союза, что она была их прекрасной дочерью, частичкой каждого из них, что она связала их навсегда — он продолжает молчать. Марк молчит до тех пор, пока они не вползают в пробку, со стороны реки пышет жаром, и они медленно едут туда, где можно арендовать лодку.


Глава 12 | Детские шалости | Глава 14