home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

Лили. С чего тут начать? Он не видел ее больше десяти лет. Даже не разговаривал с ней. Не было ни писем, ни открыток, ни фотографий. Вообще никаких контактов. Как такое могло произойти? Марк понятия не имел, где она. А потом неожиданно позвонила ее мать. Ее восхитительная мать. Ким. Как же он ненавидит эту женщину.

Заказав последнюю водку с ананасом и не дожидаясь, пока ее принесут — и он уже не помнит, какая это водка по счету, третья или четвертая, — и определенно не делая попыток привлечь внимание бармена, который готовил напиток, с усмешкой, с издевкой, и коли на то пошло, дружески кивнув тем людям, которые прижимали его к прилавку последние пару часов — в основном в этой компании девчонок с вонючими волосами, и нескольким парням, которые собирались надраться еще больше, чем он, — он проталкивается к выходу из бара, злобно, выпятив грудь и отведя назад плечи, широко расставив локти, с глубоко презрительной усмешкой на лице, признаваясь себе в том, что с таким отношением к происходящему он напрочь забыл о том, какое у него выражение лица, он толкается, и пихается, и помогает себе локтями, выбираясь прочь из этого абсурдного места в моросящую ночь.

В его голове не было ни единой мысли, теперь же он внезапно полон вопросов, которые хочет задать. Вопросов, которые он хочет задать Лили, безотносительно того, жива она или умерла. Годы и годы вопросов. И он думает, что начнет с самых простых, например: где ты жила все это время? В какой школе ты училась? Кто с тобой играл? Какие у тебя были друзья? Чем ты занималась на каникулах? И все это до того, как перейти к более мудреным материям, как-то: присматривал ли кто-нибудь за тобой, кроме твоей мамы, — отчим, или по крайней мере некто, называющий себя так? И ему кажется, что в ее жизни было, вероятно, даже несколько таких мужчин, примеривших на себя эту роль, и что кто-то из них легко мог ее совратить.

И вот Марк шагает вперед, и от этой мысли его начинает тошнить, он почти бежит, возвращается на Лондон-стрит, идет мимо ярко освещенных, но закрытых окон магазинов, и его пронзает ужасная боль, а во рту привкус водки с ананасовым соком, и он обуян отчаянным намерением по крайней мере поговорить с Николь. Он хочет узнать все, что известно ей. Что именно сказала Ким по телефону. Господи, он хочет знать, жива ли все еще Лили.

Марк понимает, что все остальные вещи, о которых он не может перестать думать, подождут. Почему, например, получилось так, что Лили никогда не пыталась с ним связаться. Может, ее просто не интересует, кто ее отец, а может, ее мать пресекла любые попытки завязать контакт. Он хочет спросить у Лили, что именно говорила о нем ее мать. Рассказала ли она Лили, что он однажды сделал с ней — что несколько раз случайно сотворил с Ким — всю правду. Марк хочет спросить свою дочь, ненавидит ли она его. В голове роится так много вопросов, что голова готова взорваться.

Он пронесся по всей Авеню Роуд, и под конец боль стала невыносимой, и это заставило его остановиться буквально в двух шагах от своей улицы. Марк опирается о низкую кирпичную стену, почти сгибается пополам, и его выворачивает на тротуар. Очень сильно. Его выворачивает всем, что он ел и пил в этот вечер, включая полчашки чая Джеммы и его собственную чашку чая. Ему плохо, но этого мало. Он хочет полностью опустошить свое тело. Избавиться от всех вопросов, которые накапливались годами и медленно, исподтишка, мучили его. До этого момента он и не представлял, насколько сильно.


Глава 2 | Детские шалости | Глава 4