home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 7

Притормаживая перед чередой светофоров на окраине Ньюбери, Марк тянет время, оглядывается через плечо, кидает взгляд на огромный подарок для Лили, привязанный к заднему сиденью, он ведь не хотел, чтобы коробка соскользнула вниз или опрокинулась, если вдруг придется резко тормозить, он не хотел, чтобы содержимое коробки разбилось, или, что еще хуже, поцарапало бы интерьер машины. Он не смог всунуть подарок в багажник, потому что багажник забит инструментами — фактически туда сложены почти все его инструменты, потому что недавно он потерял право пользоваться гаражом и ему больше негде их хранить. Мало того что Николь не позволит хранить их в доме, он не хотел, чтобы она пристала к нему с расспросами, почему он приволок инструменты в гостиную, где им, по ее мнению, в любом случае не место.

Так что она понятия не имеет о подарке, а сам подарок ему пришлось упаковывать на придорожной стоянке, угрохав на это четыре рулона оберточной бумаги, которую он купил в газетном киоске на выезде из города. Он провел неимоверное количество времени в попытках завернуть его красиво, но он теперь доволен результатом, особенно ярко-розовой оберточной бумагой, раскрашенной сотнями сияющих серебряных надписей «С Днем рождения!» — это тот же самый оттенок розового и искристого серебристого, вспоминает он, что и майка Babe, до тех пор, пока Лили не выпачкала ее в грязи.

Николь неосознанно подала ему идею купить для Лили компьютер. Когда он спросил ее, что подарить Лили на день рождения — после того как она более чем понятно заявила, что они с Джеммой не собираются ехать с ним в Ньюбери, — она сказала: «Подари ей новую жизнь». Он сказал Николь, чтобы та перестала глупить, а она ответила: «Ну да, это твоя дочь. Подари ей майку с надписью „Глупая корова“ или что-нибудь такое. Или пару новых туфель на шпильках. Она может носить их с Ким по очереди. Впрочем, не думала, что у тебя есть лишние деньги, Марк. Если совсем честно, в данный момент тебе нужно думать о единственном подарке — о компьютере для Джеммы, который мы обещали ей на Рождество».

Постаравшись, чтобы разговор не услышала Николь, он переговорил с Дарреном — со своим самым близким и проверенным поставщиком электротехники — и тот сказал, что совершенно точно сможет кое-что подобрать. Даррен не торговал эксклюзивными марками и моделями последнего слова техники, но он мог гарантировать, что эта штука абсолютно неиспользованная и по-прежнему в своей оригинальной упаковке — за 200 фунтов стерлингов. Этим утром Марк забрал компьютер, это был Compaq, заметил он, из закрытого склада Даррена неподалеку от аэропорта, предварительно сняв наличные с бизнес-счета в банке (хотя по этому счету и так донельзя превышен кредит, пока что им все еще можно пользоваться). У него не было времени осмотреть Compaq, да он толком и не знал, что именно надо осматривать, потому что не разбирается в компьютерах, не то что Николь, но Даррен никогда его не подводил. Все, что он поставлял, работало без проблем, разве что, думает Марк, они все время теряют эту проклятую трубку-телефон.

И вот, остановившись у очередного светофора перед пешеходным переходом, где красный свет пронизывает моросящий дождь и разливается на пустом тротуаре — тусклый красный свет в маслянистой темной воде, — Марк смотрит на Maurice Lacroix на своей руке, а затем переводит взгляд на электронные часы на приборной панели и видит, что, как и всегда, они работают предельно синхронно. На часах 3.24. Он сказал, что приедет к чаю, по крайней мере он сказал это Лили, когда прошлым вечером говорил с ней по телефону, он сказал, что когда он приедет, у него еще будет полно времени, чтобы поздравить ее с днем рождения и перемолвиться словечком с ее мамой, а потом заявятся ее друзья, и ему придется уехать пораньше. Она сказала, чтобы он не напрягался этим приездом, но он не обратил внимания на ее слова, сказал, что ждет не дождется увидеть завтра свою девочку в день ее рождения.

И вот он отъезжает от светофора и чувствует гордость за то, что так постарался в день рождения Лили, за то, что отправился один в такую даль, а потом еще и поедет обратно — путешествие в оба конца протяженностью около трехсот миль. Он особенно горд тем, что на заднем сиденье лежит этот большой розовый сверток, частично закрывая обзор из зеркала заднего вида. Вряд ли его отец когда-либо покупал ему подарки на день рождения. Он точно знает, что, когда его папа был женат на его маме, именно мама всегда покупала подарки. Интересно, покупал ли когда-нибудь его папа подарки на день рождения или на Рождество для Робби, когда они уже жили в Канаде? Или он просто сваливал это дело на Сью, а потом на женщину, которая появилась после нее. Марк надеется, что его отец никогда не старался доставить приятное Робби, что он за всю свою жизнь не делал ничего подобного. Он надеется, что как только они приехали в Канаду, его отец тут же забыл о существовании Робби, как он определенно забывал о существовании Марка, когда они еще жили вместе, в Англии.

Хотя почему-то он полагает, что его папа, оказавшись в Канаде, все же заботился о Робби. И в самом деле, думает он — слегка подавив свою ревность, но, по большому счету, поразмыслив, как бы сам вел себя в таком случае, — наверняка его папа осыпал Робби подарками и вниманием, по-настоящему любил его, чтобы расплатиться за то, что он разрушил семью, утащил своего младшего сына от матери и брата и увез в другую страну, на другой континент. Он делал это, потому что мучился виной, понимает Марк. Он думает, что его папа — этот человек, у которого такой же слегка крючковатый нос, как и у него самого, но который ниже ростом, темней и приземистей, который гораздо больше похож на Робби — изо всех сил пытался доставить Робби радость, быть рядом с ним, потому что чувствовал себя очень виноватым.

Марк думает так, потому что, оказавшись на месте своего отца, повел бы себя точно так же. И потому что просто знает, как ведут себя родители и даже приемные родители, когда дело касается семей, которые они разрушили, — они всегда пытаются сохранить любовь своих детей, всегда пытаются искупить свои грехи. Притворяются, что они лучше, чем есть на самом деле. Он знает, что такое — быть родителем. Что такое — чувствовать себя виноватым. Однажды, в тот год, когда они начали жить вместе, Лоуренс купил ему подарок на день рождения. Это были часы, Omega, с большим золотым циферблатом и сияющим кожаным коричневым ремешком, с золотой пряжкой с эмблемой Omega. Он возненавидел их в ту же минуту, несмотря на то, что знал, они должны стоить уйму денег. Еще он знал, что его мать не имела к этому отношения, что это все была идея Лоуренса. Этот человек хотел поразить их всех, особенно маму. Марк и в самом деле был убежден, что Лоуренс купил ему часы только чтобы произвести впечатление на его маму, чтобы она подумала, что ее новый муж удивительно великодушен и щедр, а он таковым конечно же не был.

Марк пару недель носил эти часы дома, а потом отнес их в центр города вместе с плюшевой красной коробочкой и модным гарантийным талоном и продал в антикварном магазине ювелиру, который занимался скупкой подержанных вещей. Он выручил за часы немного, это были действительно копейки по сравнению с их настоящей стоимостью, но ему было от этого хорошо, и он потратил эти деньги, как точно помнит, на майку, и на золотую серьгу в ухо, и на пару альбомов — Thin Lizzy и Earth Wind and Fire. Ни Лоуренс, ни его мама никогда не спрашивали его, почему он больше не носит эти часы, хотя он был уверен, что они в курсе его проделки. Он заиграл эти альбомы до смерти.


Глава 6 | Детские шалости | Глава 8