home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9

Ему кажется, что он бил ее снова и снова в течение полутора лет. По большей части — по лицу, тыльной стороной ладони. Впрочем, один раз он пнул ее по ребрам и один раз протащил по комнате за волосы. И видимо, несколько раз пинал и швырял ее на колени — если постараться хорошенько вспомнить. Не только за то, что она хвасталась перед ним своими сексуальными достижениями, что приводило его в ярость — она говорила, что спала с Крисом, владельцем ночного клуба, что трахалась с какими-то посетителями у пожарного выхода в Henry’s и в аллеях, в частности, с пилотами из военно-воздушных сил Великобритании Колтишелл («Тебе стоит посмотреть на их мускулы, Марк, — сказала она, — у них грудь такая же накачанная, как и хуй»), что в один прекрасный день она трахнулась с Робином, муженьком своей лучшей подруги Клэр, на кухне, прямо на столе, закинув ноги ему на спину, пока Лили спала, а мальчишки были в школе, они фактически трахались втроем — с Клэр и Робином — она ему это сказала, именно так она играла со своей сексапильностью, потому что знала, что нравится ему, потому что она была такой раскованной, потому что она была такой страстной и энергичной, и от этого он ощущал себя слабаком и посмешищем.

Когда у них случались эти склоки, когда они начинали орать друг на друга, даже слегка пихаться, она могла внезапно выкрикнуть нечто типа: «Держу пари, у тебя стоит, Марк. Давай, большой мальчик, дай мне почувствовать, какой ты твердый. Дай мне отсосать», или «Это меня действительно заводит, Марк. Ты такой мужественный. Я просто люблю, когда ты такой агрессивный, когда ты наводишь на меня ужас. Я от этого вся истекаю. У меня трусы насквозь мокрые».

А потом к ним пришла эта женщина из социальных служб, с длинными черными сальными волосами и в больших очках. Однажды вечером она появилась абсолютно из ниоткуда, а он хотел бы знать, откуда она взялась. Впрочем, как он потом узнал, Ким была в курсе этого визита, потому что ее участковый врач был в контакте и с социальными службами, и с местным департаментом полиции по домашним преступлениям, и она заявила перед этой женщиной, когда они втроем сидели на кухне, и он распалялся все больше и больше, потому что Ким рассказывала этой женщине, этому социальному работнику, какой он жестокий, рассказывала в подробностях о побоях, которыми он ее наградил, конечно же, чрезмерно все преувеличивая, и ни словом не обмолвилась о том, как совершала эти эскапады из дома, ни словом не обмолвилась о своих интрижках и о своих беспорядочных сексуальных связях, и в первую очередь именно это так глубоко его задело, а Ким не позволила ему вставить ни слова в свою защиту, не дала ему и шанса четко изложить свою позицию, так что ему оставалось только орать и стучать по столу от отчаяния, оказавшись бессильным перед этой ложью, перед этой тотальной несправедливостью, и она внезапно совсем спокойным тоном заявила перед этой действительно очень застенчивой женщиной: «Марк, почему бы тебе не пойти наверх и не подрочить? Иди, сделай нам одолжение. Я не хочу, чтобы ты доставал свой хуй на глазах у этой прекрасной юной леди. Смотрю, тебя довели до отчаяния. До бешенства. Вы, мужчины, все одинаковы».

И вот она стоит перед ним, думает он, в Ньюбери, но то же самое могло происходить Норфолке десять лет назад, это все те же старые ловушки. Она запутывает его. Сбивает его с мысли. Насмехается над ним. Доводит до бешенства. Говоря — «Хочешь со мной трахнуться?»


Глава 8 | Детские шалости | Глава 10