home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

И вот раннее утро следующего дня, и еще до того как Николь откроет рот, Марк уже знает, что его ждет. Он видит это по тому, как она пытается заставить свой рот перестать дрожать, как она твердо сжимает губы, втягивает щеки и закусывает верхнюю губу. По тому, что у нее немигающие остановившиеся глаза, подернутые дымкой, быстро наливающиеся кровью.

По тому, как она стоит, слегка расставив ноги и слегка согнувшись, крепко прижав левую руку к стене, наклонив голову, и мускулы на ее шее напряжены, словно она не чувствует под ногами твердой поверхности, не может устойчиво стоять на мягком светло-коричневом ковре и лежащим под ним Cloud 9 [13] и сомневается в том, что ее выдержат те самые доски настила, и перекладины, и несущие стены дома, и поздний викторианский фундамент, на котором и стоял всю жизнь этот дом. Стоит, как будто обхватив себя за плечи. Он знает точно, что его ждет, и до того как она произносит первое слово, он отворачивается от нее — как он всегда отворачивается от людей в тот момент, когда кто-нибудь пытается пробиться к нему, в тот момент, когда кто-нибудь пытается вызвать в нем какие-то чувства — и смотрит на пятно белой стены, на пятно стены, которую он когда-то обдирал, и штукатурил, и снова обклеивал и которую Николь потом аккуратно выкрасила валиком — в светло-розовый, Dulux Magnolia, если он правильно запомнил название той самой краски — конечно, он помнит, это была Dulux Magnolia, весь дом, кроме спальни Джеммы и кухни, они выкрасили краской Dulux Magnolia — и он шепчет:

— Не говори мне. Пожалуйста, не говори мне ничего, я не хочу этого слышать.


Глава 11 | Детские шалости | Глава 1