home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

С момента звонка Ким прошло полторы недели, включая, естественно, очередной уикенд, когда Марк возил Николь и Джемму на картинг [5] на весь день в Бродлэнд, недалеко от того места, где он жил с Лили, и с Ким, и с ее мальчиками Сином и Джейком. Он по-прежнему продолжает мастерить кухню для подруги Николь, но сейчас он переключился на стеллажи для гостиной. Марк часто замечает, что как только он принимается за какую-то определенную работу, как только он, со всем своим пылом, углубляется в нее, повсюду оставляя пыль и обрезки, запах жженого дерева и поливинилацетата, как тут же он получает вдобавок пару-тройку небольших заказов, люди просят его смастерить вещи, которые, возможно, планируют приобрести годами. И они говорят, это потому, что они научились мириться с бардаком, они не думают, что какая-то мелочь сможет что-то изменить. В случае с подругой Николь ему пришлось начать со стеллажей для ниш, а закончить подгонкой нижней полки шкафа, на которую Лорейн хочет поставить телевизор и кабельный приемник ITV [6].

То, с чем изначально он собирался расправиться за неделю, теперь может легко растянуться на две или три недели работы. Однако Марк всегда готов принять от клиента сверхурочные комиссионные, в отличие от многих знакомых плотников. Он не хочет, чтобы люди думали, что он ими пользуется, особенно если это касается его друзей и семьи.

Забыв о том, что он делает в данный момент — а он приделывал доску к задней части алькова, забыв об этой душной обстановке, он задумывается, помнит ли теперь Лили хоть что-нибудь об их жизни в том старом доме. Он пытается вспомнить хоть что-то о своей собственной жизни, когда ему было три года от роду, чтобы понять, как много может помнить человек из этого возраста, и быстро приходит к выводу, что Лили была слишком мала, чтобы многое запомнить.

Им повезло с приобретением этого дома, впрочем, Ким хорошо умела разбираться с системой, у нее всегда превосходно получалось выжать как можно больше выгоды и денег из социальных служб — у нее также превосходно получилось добиться в суде запрета на свидания. И вот за короткое время она сумела отхватить себе дом с тремя спальнями, оставшийся от совета 1950-х годов, а затем перешедший к домовладельческой ассоциации, в этом загаженном тупике, на окраине маленького городка неподалеку от одного из крупных Норфолкских озер, в нескольких милях от мегаполиса. Марк помнит, что именно в таком доме хотела жить Ким, потому что задней частью он выходил на поля, и она думала, что это будет точно так же, как жить в деревне. В тот момент, когда она это решила, она хотела жить вдали от всего мира — «вдали ото всех», говаривала она, хотя, что характерно, с ее стороны это было абсолютно непрактично, потому что у нее было двое маленьких детей, и она была беременна Лили и даже не могла водить машину.

Она любила выходить по вечерам в город, да, Марк припоминает — на самом деле она ненавидела истинное уединение. Вряд ли он еще в своей жизни встречал женщину, которая так же сильно любила бы шататься по городским барам и клубам, снимать мужиков — до того, как он начал на всякий случай ходить вместе с ней, присматривать за ней, он вполне уверен, что она снимала мужиков даже тогда, когда они все еще были женаты. Он больше чем уверен, у него есть доказательства.

Он возвращается в реальность, он замер с рулеткой и карандашом в руке, осознав, что на самом деле его занимает один вопрос: что именно рассказывала Ким его дочери об этом доме. Сказала ли она Лили, что ей досталась самая маленькая спальня, размерами практически не больше шкафа. Хотя это была самая теплая комната в доме, крошечная, прилегающая к резервуару с горячей водой, к тому же, думает Марк, эта комната принадлежала только Лили, а мальчикам приходилось делить одну спальню на двоих. Плюс ко всему в спальне Лили был ковер, а окно выходило в садик и на дорогу, и видны были садики домов напротив, таких же домов, как их собственный, но в большинстве случаев с гораздо более тщательно ухоженными газонами и дорожками. Этот вид больше радовал глаз, чем поля, раскинувшиеся позади их дома, Марку эта картина казалась гнетущей, подавляющей, безысходной. И, кстати, перед крыльцом не было ничего похожего на заднюю выгребную яму. Непрекращающийся ветер с полей. Он ненавидел этот дом. Он питал к нему отвращение. Он не мог выносить его. Но сделал все, что было в его силах, чтобы Лили жилось хорошо, чтобы она была в безопасности. Он чувствовал, что сделал для нее все, что мог.


Глава 7 | Детские шалости | Глава 9