home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава восемнадцатая

«Побег»

По приказу Ларина все греки отошли в дальний угол и сели на землю, приняв свой прежний вид опутанных веревками пленников. Только он один притаился у дверей, вжавшись в стену. Оружия у него не было, но Ларин и без него был опасен.

В полумрак протиснулась воительница в доспехах, освещая себе путь факелом. Ее кинжал висел на боку, меча при ней не было. Едва амазонка сделала пару шагов, как звериным чутьем ощутила опасность, но среагировать на нее не успела. Адмирал не стал ждать, войдет ли кто-нибудь еще сюда, а просто нанес удар ребром ладони в горло. Амазонка захрипела, схватившись за него. Ее лицо посинело, факел выпал из рук, мгновенно подпалив солому, на которой сидели пленные греки. Леха, не теряя ни секунды, выдернул кинжал из ножен воительницы и воткнул его в сердце своей охраннице.

– Эх, сколько еще баб мне придется сегодня убить, – с сожалением произнес Леха, выдергивая окровавленное лезвие назад и опуская мертвую красотку на землю. Но, увидев разгоравшийся костер, прошипел, – а ну, быстро наружу. Добываем коней, и тикать, или в лес. Как повезет.

Он еще не знал, как ему действовать, но решил полностью положиться на судьбу. Леха уже не управлял событиями, он лишь знал, что медлить нельзя. Подождав, все-таки мгновение, он не услышал новых шагов. Видно, эта воительница решила в одиночестве заглянуть к пленникам. Адмирал не стал догадываться, зачем ей это понадобилось, а просто, пригнувшись, выскочил наружу.

Здесь было темно, но Ларин мгновенно оценил обстановку. У входа стоял конь с притороченным длинным мечом. Больше никого. Пять воительниц сидело у костра метрах в десяти от тюрьмы, поедая мясо кабана. Никаких факелов вдоль амбара укреплено не было, поэтому костер оставался единственным близким источником света. «Неужели эти пятеро и есть вся моя охрана, – удивился Леха, приближаясь к коню, чтобы сдернуть меч, – низко же ты, Исилея, меня ценишь».

Но, посмотрев в другую сторону, он заметил множество костров под сенью леса. Костры почти окружали их тюрьму, но в одном направлении их было поменьше. Туда Леха и решил бежать. Амбар стоял чуть в стороне от дороги, и примыкал к единственному дому, больше походившему на землянку. Значит, их действительно держали на каком-то хуторе по пути в Ерект.

Кода он сдернул меч, амазонки оторвались от еды и что-то крикнули ему, приняв за свою подругу. Но, тут же почуяли неладное, увидев свет, вырывавшийся из открытой двери амбара и пленников, выбегавших наружу в исподнем.

– Туда, – крикнул Леха, вынимая меч из ножен, и указав остальным направление для побега, – бегите туда, я вас прикрою. И догоню.

Едва увидев амазонок, Гилисподис замер, как вкопанный, но Ларин дал ему хорошего пинка. Этого хватило, чтобы привести инженера в чувство.

– Бегом! – рявкнул он, перехватывая кинжал в свободную руку.

Увидев блеснувшее лезвие, грек припустил, как ошпаренный. Остальные пленники устремились туда, где можно было хоть как-то затеряться среди деревьев. Там Ларин увидел черную полосу леса, свободную от костров. Это хоть немного обнадеживало. Но, прежде пришлось разобраться с охраной.

Первую амазонку, что была ближе всех, он убил с лета, метнув кинжал. Высоченная девица, неслась на него, размахивая мечом, но, получив кинжал в грудь, рухнула замертво в паре метров. Ларин быстро вскочил на коня, – так у него было хоть какое-то преимущество.

Дернув поводья, он пустил сарматского коня в атаку и сам напал на амазонок, наступавших на него развернутым строем. Длинным мечом воевать было удобно, это он оценил сразу, с размаху лишив головы вторую амазонку и серьезно ранив третью. С разрубленным плечом она упала под копыта коню, испустив сдавленный стон. На двух оставшихся пришлось потратить чуть больше времени.

Одна воительница едва не лишила его ноги, всадив свой меч в брюхо коня, буквально в сантиметре от его лодыжки, продырявив шаровары. Леха был одет в свои мягкие скифские сапоги и шаровары, чему был несказанно рад. Доспехи с него сняли в беспамятстве, но белье и, главное, обувку, оставили.

Ответным ударом по шлему Ларин оглушил эту неистовую бабу, а на вторую бросил раненного коня, сшибив ту с ног. Увидев распластанное на земле тело, доспехи на котором поблескивали пряжками ремней в отсветах костра, Леха перехватил и метнул в нее свой меч, как копье, пригвоздив к земле навсегда. Оказавшись рядом, он еще раз осмотрел мертвую амазонку и, на всякий случай, добил оглушенную. Лишний шум ему был не нужен, а так он выигрывал хоть пару минут. Драку, вроде бы еще не заметили. Во всяком случае, никто сюда не спешил, чтобы преградить ему путь. Амбар находился чуть на отшибе, да и темнота свое дело сделала.

Ларин понимал, что это ненадолго. Пока везет, нужно торопиться. Он собрал все имевшиеся кинжалы, сдернул с плеча мертвой воительницы лук, подхватил колчан, и бросился вдогон грекам. Отмахав метров сто по пересеченной местности, он их догнал. Недалеко ушли. Гилисподис вообще еле ковылял.

– Веселей, инженер, – подбодрил его Леха, хлопнув по плечу, и осматривая ближние костры, где спокойно отдыхали амазонки, – скоро дома будем. А сейчас вон туда прорываемся. Дотянем до леса, считай живы.

И первым устремился в узкий проход между двумя кострами, который вел прямиком в лес. Греки бежали за ним. Гилисподиса приходилось тащить и пинать, чтобы он поддерживал хотя бы среднюю скорость. «Вот навязались на мою голову, – ругался Ларин, пробираясь от дерева к дереву, – может, бросить их к черту? Один выберусь».

Но тут же прогонял эти мысли. Без Гилисподиса ему было лучше в Ольвии не появляться. Да и жалко было мужика, как ни крути, он ведь сюда из-за Лехиных амурных дел и угодил.

Беглецы смогли благополучно миновать несколько стоянок незамеченными, но у самого последнего костра их все же увидели. Поднялся крик. Засвистели стрелы над головой. Началась настоящая погоня. Одна из стрел порвала рукав рубахи беглого адмирала, пригвоздив ее к дереву. Леха в ярости выдрал лоскут и бросился дальше, но, услышав позади стон, остановился.

Лицом в землю лежал мертвый грек, со стрелой в спине. Леха перевернул его и с облегчением увидел, что это не Гилисподис. Тот нелепо скакал по кочкам чуть в стороне, но, хвала богам, хоть не стоял на месте в ступоре. В такой темноте Ларин боялся, что все его подопечные разбегутся, кто куда и сгинут, передавленные конями амазонок. Нужно было их хоть немного притормозить. Леха выдохнул, натянул трофейный лук, приладил стрелу и, одну за другой, выпустил весь запас, проредив вскочивших на коней амазонок. На тех, кто бежал, он стрел не тратил. Бегать и сам умел, а от коня далеко не убежишь.

Лехе удалось немного охладить пыл преследователей, – шесть коней теперь остались без хозяек. Не теряя больше времени он, отбросил пустой колчан с луком на траву и припустил дальше в лес. Почти на самой границе полной темноты, он догнал Гилисподиса и остальных. Но в этой группе бежали не все, четверо подмастерьев в суматохе забрали чуть левее и вновь приблизились к кострам, где наскочили на отряд пеших амазонок.

Когда Ларин услышал душераздирающий вопль, ему стало ясно, с этой группой можно попрощаться. Подгоняя оставшихся беглецов, чтобы они стремились все дальше в лес, сам он на минуту остановился. Даже издалека он смог уловить движения теней с мечами, которые иногда мелькали на фоне отдаленных языков пламени. Амазонки на этот раз никого не стали брать в плен. Ларину показалось, что он присутствует на забое животных, – так методично работали мечами амазонки, как заправские мясники.

«На какое-то время хватит, если они решат, что это весь отряд, – подумал он, снова переходя на бег, и придерживая заброшенный за спину длинный трофейный меч, – эти ребята, светлая им память, сослужили нам хорошую службу сами того не зная».

Впрочем, Ларин отлично понимал, когда весть о побеге дойдет до самой хозяйки Еректа, – у ее армии не будет более важного задания, чем отыскать оставшихся беглецов. Сарматы находились в собственных лесах и поэтому, помочь беглецам могло только чудо. Чтобы оторваться от преследования, Ларин гнал своих подопечных до тех пор, пока они могли идти.

Вскоре они услышали шум, и вышли на пологий берег лесной реки.

– Я больше не могу, – взмолился Гилисподис, падая на камни, – оставьте меня здесь.

– Ладно, отдохнем маленько, а я подумаю, – согласился Леха, – но, не расслабляться. Скоро дальше пойдем. Время сейчас работает против нас.

Получив разрешение, остальные тоже рухнули на камни без сил. Леха же, немного отдышавшись, прошелся по берегу реки, прислушиваясь и принюхиваясь ко всему. Погони пока не было, но он кожей чуял, Исилея уже знает. Нужно было бежать, как можно дальше, не останавливаясь. Ночь, как назло, выдалась лунной и безветренной. На небе уже высыпали сотни звезд. Идиллический пейзаж дополняла река, блестящей лентой змеившаяся впереди. Река была не слишком широкой, вполне можно было ее преодолеть, но Ларину вдруг пришла в голову другая идея.

Морские плавания научили его немного ориентироваться по звездам, хотя в его обязанности это не входило, и, сверившись с ними, адмирал выбрал курс для дальнейшего продвижения. И этот курс почти совпадал с течением реки.

– Эй, подмастерья, – растормошил он, чуть не заснувших от усталости греков, не привыкшим к ночным марш-броскам по пересеченной местности, – а ну-ка отыщите длинное бревно или поваленное дерево.

– Мы будем разводить костер? – с надеждой простонал инженер.

– Нет, если не хочешь, чтобы на этом костре готовили еду из твоей туши, – не выдержал Леха, – просто дальше мы поплывем. Нам как раз по течению надо продвигаться. Не знаю, куда течет эта река, но куда-нибудь вынесет.

– Все лучше, чем идти, – нехотя согласился Гилисподис.

– Давай, давай, – поторопил Леха еле двигавшихся греков, – проплывем десяток стадий, там и отдохнем до рассвета.

Вскоре нашлось не слишком большое дерево, с обломанными ветками, выброшенное на берег течением. Леха и подмастерья перенесли его в воду, а затем, уцепившись за ветки, поплыли по течению вниз. От постоянного напряжения у Ларина обострилось чувство юмора.

– Держись, мореманы! – шутил Леха в полголоса незнакомыми для греков словами, – сейчас рафтинг начнется.

К счастью никаких порогов на этой реке не обнаружилось. Течение было умеренно сильным и, когда дерево вытянуло на середину реки, его с приличной скоростью понесло вниз. Не считая Лехи, на стволе висело четверо. Все были уставшими, а тут еще вода оказалась прохладной, так что, вскоре всех пробирало до костей.

– Может быть, уже пора причаливать? – молил Гилисподис, – у меня скоро руки окоченеют.

– Еще немного, – оттягивал момент Ларин, всматриваясь то, в поросшие лесом берега, то в звездное небо, – надо подальше убраться от их лагеря.

Но, когда Инженер расцепил руки и едва не ушел на дно, Леха решил больше не тянуть. Он приказал грести всем к берегу, и вскоре бревно уткнулось в камень, а беглецы ощутили под ногами твердь. Вытащив изможденного Гилисподиса на песок, Леха растер ему руки и ноги, убедившись, что тот не окочурился. Вскоре инженер, пробормотав что-то благодарственное, уснул мертвым сном прямо на песке.

После этого Леха разрешил отбиться остальным, осмотрев окрестности и оставив одного грека в дозоре. Место было тихое, дикое, поросшее лесом. Во всяком случае, так оно выглядело посреди ночи. Костров не разводили, не чем, да и сил не было.

– До рассвета еще есть время, успеем выспаться, – успокоил он подмастерьев, и добавил, обращаясь к дозорному, – А ты, если услышишь какой шум, сразу буди.

И мгновенно заснул сам, набрав охапку травы для подстилки.

Наутро Леха проснулся тоже сам, обнаружив, что дозорный дрыхнет на посту самым позорным образом. Осмотрелся по сторонам, сарматов не заметил, и материться не стал. Вместо этого, сделав растяжку и десяток отжиманий для согрева, прошелся по берегу, дав остальным возможность еще немного поспать. День предстоял тяжелый. Днем от погони уходить еще тяжелее.

Туман уже начал отрываться от реки и вскоре Ларин смог различить другой берег, хотя и не был уверен, что им туда надо. «Хоть какой-нибудь ориентир отыскать, – озадачился Леха, – а то придем прямо черту в пасть». К своему удивлению он тут же увидел ориентир, едва над рекой раздуло туман.

Метрах в трехстах от них находился небольшой мосток. Судя по всему, там проходила лесная дорога. «Раз есть дорога, значит, по ней иногда ходят люди, – рассудил Ларин, рассматривая мосток и поросшие лесом берега реки, – а в этой местности нам от людей нужно держаться подальше. Хорошо, еще что мы здесь на ночлег не стали, а то проснулись бы под мостом. Надо отсюда убираться побыстрее».

Он решил было переплыть реку, для надежности, но вокруг было так тихо, что Ларин отважился перебраться на другой берег по мосту.

– Подъем, лентяи, – разбудил он своих спутников, – пора в дорогу.

Пока его спутники, продирали глаза, озираясь по сторонам, Леха вдруг впервые ощутил, как он голоден. Не ел уже пару дней. Не до того было, то контузия, то плен. И, пока бежал, не вспоминал об этом. А тут вдруг вспомнил и сейчас, попадись ему кабан, задушил бы голыми руками и съел бы не зажаренного.

– Вперед, – прикрикнул на них Леха.

– Опять в воду? – промычал Гилисподис, потирая распухшие ноги.

– Пока нет, – обрадовал его Ларин, и погладил свои кинжалы, – сейчас переберемся через реку вон по тому мосточку и опять в лес. Ну, а как осмотримся, добудем какой-нибудь еды.

Греки нехотя встали, но услышав про еду, приободрились. Никто из них охотиться не умел, разве что рыбу ловить, но рыбалка была сейчас непозволительной роскошью. Поэтому все быстрым шагом, направились вдоль берега за Лехой.

Пройдя положенное расстояние, они оказались на высоком берегу, края которого были соединены мостком шириной в десяток бревен. Река здесь становилась уже и заметно быстрее, с громким шумом петляла меж валунов, далеко разбрасывая холодные брызги. «Да, – поймал себя на мысли бравый морпех, разглядывая валуны, – еще чуть дальше и был бы нам рафтинг. Последний в жизни».

Не успели они взобраться на высокий берег и миновать мосток, как Леха, шедший на сей раз замыкающим, услышал за спиной конский топот. «Приплыли, – сплюнул он от досады, – печенкой чуял, не надо было сюда лезть».

Разворачиваясь, Ларин уже знал, что увидит. Вернее, кого. Предчувствие его не обмануло. С холма быстро спускался отряд амазонок. Небольшой, человек десять. Но им вполне могло хватить и такого количества воительниц. Греков, как бойцов, можно было не рассматривать, а один Леха со всеми не справиться. Во главе отряда неслась во весь опор, погоняя взмыленного коня, хозяйка Еректа. Ее волосы развевались по ветру, выбиваясь из-под сверкавшего на солнце шлема.

– Нашла, все-таки, – усмехнулся Леха, вынимая трофейный меч из ножен, – вот, упертая баба.

Он махнул рукой грекам, уже перебравшимся на ту сторону, чтобы улепетывали со всех ног в лес. Может, кто и спасется. А сам остался стоять посреди моста, поглядывая то на бурное течение внизу, то на солнце, всходившее над лесом, то на приближавшуюся Исилею. Жизнь в то утро была хороша как никогда.

Хозяйка Еректа осадила коня перед самым мостом, едва копыта его застучали по бревнам, и резко спрыгнула вниз, сделав знак остальным амазонкам не приближаться.

– Он только мой, – предупредила она своих помощниц, оцепивших полукругом подходы к мосту, – я сама с ним разделаюсь.

– Конечно, дорогая, – не стал спорить Леха, который и не думал бежать, хотя за спиной у него была видимость свободы. Он вдруг понял, пока Исилея жива, она его не перестанет преследовать, – настало время закончить наш роман. И лучше сделать это один на один, не стоит вмешивать в него твоих подружек.

Лицо Исилеи потемнело.

– Я убью тебя сама, – произнесла она, выдергивая свой меч из ножен, – никто не лишит меня такого удовольствия.

– Ну, тогда приступай, – кивнул Ларин, уже давно державший меч в руках, нарочно ухмыляясь, чтобы позлить свою бывшую полюбовницу, – чего тянуть. Я уж думал ты меня не найдешь, надоело тебя ждать.

Солнце светило из-за спины Ларина, ослепляя воительницу, чей доспех и шлем блестели, как от огня. Исилея был без щита, что слегка уравнивало шансы, если не вспоминать о том, что Ларин был вообще без доспехов. Только рваная рубаха и штаны с сапогами защищали его от разящего меча амазонки. Да еще трофейный кинжал, закрепленный на поясе.

Исилея нанесла удар первой. Ее меч, блеснув на солнце, прочертил полный круг, едва не задев голову Ларина, и вырубил хорошую щербину в крайнем бревне. Перил у моста не было. Леха тут же попытался вонзить свой меч в открытый бок воительницы, но с непривычки не рассчитал силу удара. Длинный меч шел к своей цели слишком медленно. Амазонка успела изогнуться и мгновенно отступить назад, отразив удар, после чего тут же обрушив новый на голову несчастного морпеха. Когда ее клинок опять едва не отрубил ему ухо, Ларин отпрыгнул назад и остановился.

– Полегче дорогая, – проговорил он, усмехаясь еще шире, – так и ранить можно.

Исилея двумя руками подняла меч над головой и вновь бросилась в атаку.

– Я вырву тебе сердце, – пообещала она, в тот момент, когда Леха прыгал перед ней, как на горящих углях. Ее меч свистел, то над его головой, то под ногами, каждый раз проходя все ближе к плоти. Несколько раз воительница кончиком отточенного лезвия зацепила его шаровары и рукав, пустив Ларину кровь. Но, пока, все это были царапины, которых он не замечал. Сам же он отвечал один ударом на три ее выпада, едва успевая отражать бурный натиск амазонки, загнавшей его уже на дальний конец моста.

– А ты серьезно настроена, – издевался Ларин, стараясь разозлить ее и вынудить сделать ошибку, делая еще шаг назад и поглядывая по сторонам. Внизу бурлила река по камням, а сзади уже стал виднеться берег. За плечами Исилеи он видел отряд амазонок, выстроившихся полукругом. «Где-то я уже видел такую сцену, – напомнила ему память, – и там тоже шла разборка из-за меня. Только я тогда, кажется, не участвовал. А здесь, при любом раскладе, не сбежать».

Прогнав из памяти окровавленный труп Тарнары, возникшей перед его глазами, Леха решил перейти в наступление. Бежать от Исилеи он не собирался, гордость не позволяла. А сдерживать этот натиск сил у него надолго не хватит, Исилея итак уже трижды чуть не убила его. Подустал морпех, да и от сотрясения при захвате еще, видать, не совсем оклемался.

Перехватив покрепче меч, – для одной руки он был длинноват, им с коня воевать сподручнее, а просто махать, не очень, – Ларин нанес два мощный удара, вложив в них всю свою силу. И достал-таки царицу Еректа. Первый удар пришелся в плечо. Распоров доспех, меч срубил наплечник, обнажив окровавленную плоть. А вторым ударом он умудрился зацепить ее по шлему. Шлем слетел с головы сарматской воительницы, а ветер тут же разметал ее длинные волосы.

Исилея отступила к самому краю моста, покачнувшись и едва не выронив меч. Из ее плеча текла кровь. Ларин же был хоть изможден, но лишь слегка оцарапан. Понимая, что сил ей может не хватить, прекрасная амазонка, – Ларин просто не мог этого не признать, – с криком бросилась на него и нанесла короткий колющий удар, поразив морпеха в бок. Меч опять лишь скользнул по ребрам, но этого оказалось достаточно. Рана была серьезной, – меч амазонки рассек ему мышцы, дойдя до костей. Кровь из раны тут же промочила рубаху. И Ларин, борясь за свою жизнь, перехватил ее руку с мечом, не дав нанести завершающий удар. Тогда Исилея, чье искаженное болью и ненавистью лицо было сейчас напротив лица морпеха, свободной рукой нанесла ему удар локтем в голову, чтобы освободиться от захвата. Леха едва не отправился в нокаут, – все зазвенело в ушах, – но руку с мечом не отпустил. Исилея вновь нанесла удар и Леха поплыл. Кровь вытекала из раны, силы уходили. Понимая, что еще секунда и ему конец, Ларин нащупал кинжал на поясе, выдернул его из ножен и с криком всадил Исилее под сердце.

Амазонка вздрогнула и затихла, глядя ему в глаза. С глухим стуком упал ее меч.

Несколько секунд они стояли, сцепившись, не имя сил даже оттолкнуть друг друга. Наконец, Ларин выдернул кинжал, а Исилея, обливаясь кровью, отшатнулась назад, к самому краю моста. Она зажимала рану рукой, словно пытаясь остановить кровь, и с недоумением смотрела на морпеха, будто не веря в происходящее.

– А ты прекрасна, дорогая, – выдохнул он, падая на колени без сил, – но вдвоем нам не жить.

Исилея вновь покачнулась, сделала еще шаг назад и рухнула с моста на камни. Шум воды заглушил удар от падения ее тела.

Все плыло перед глазами Ларина, но он все же увидел, как одна из воительниц с другой стороны моста натягивает лук, а вслед за этим ощутил жалящий удар в плечо. Стрела опрокинула его навзничь, и адмирал упал на бревна моста.

«Ну, вот и все, – решил Леха, глядя в бездонное небо, в котором сейчас не было ни облачка, – вдвоем нам ни жить».

Он внезапно оглох, хотя продолжал еще некоторое время видеть, поэтому не услышал, как раздался позади него стук сотен копыт. Не видел, как из-за поворота лесной дороги появился отряд скифской конницы во главе с Уркуном. Как накрыл амазонок град стрел. Ничто не волновало морпеха, ведь он уже начал свое путешествие в мир богов.


Глава семнадцатая «Особняк Баркидов» | Возмездие | Глава девятнадцатая «Карфаген»