home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава восемнадцатая

ПИЛЛЬ!

Вошел Овчар, остановился при пороге и осмотрелся. Взгляд у него был острый, настороженный. И это понятно, подумал Рыжий, Овчар же впервые на Верху, лучшим здесь делать нечего, их сюда не зовут. Ну, разве что тогда, когда, как теперь, случается что-нибудь особенное. Рыжий сказал:

– Садись.

Овчар послушно сел прямо там, где стоял.

– Да что ты?! – удивился Рыжий. – Вот, на тюфяк садись.

Овчар не спорил, пересел, покосился по сторонам, потом тихо спросил:

– А что это? – и указал на стену.

– Термометр, – ответил Рыжий.

– А для чего?

– Так, – сказал Рыжий. – Красиво, пусть висит. – И сразу же спросил: – Ты голоден? Или, может, вина?

– Нет, не хочу, – ответил Овчар. – Благодарю.

И разговор опять прервался. Они сидели рядом и молчали. Вот до чего жизнь довела, в сердцах подумал Рыжий, Овчар – старинный друг, испытанный, и прежде они сколько раз в каких только передрягах не были! Но, правда, когда это было? Вот то-то и оно. И Рыжий теперь здесь, а Овчар по-прежнему в Низу: утром у них подъем, на Гору, на обед – и когти рвать. Потом он женится, уедет сотником, а то и воеводой на кормление. Овчар чистокровный южак…

– Так говорить? – спросил Овчар.

– Да-да, конечно! – спохватился Рыжий.

Овчар откашлялся и начал:

– Как ты и говорил, они там всё валят на Бэка. Он, если ты его помнишь…

– Да, – сказал Рыжий. – Конечно. Левый косит, и ухо рваное…

– Он, он, – кивнул Овчар. – Но там есть еще и Беляй. Ну, хмырь такой, липарь, доверенный Душилы. Очень важный! Я лучше сразу с него и начну.

Рыжий кивнул, Овчар начал рассказывать – подробно, обстоятельно. Но явно нервничал. Еще бы! Потому что кто такой Овчар, а тут нужно было говорить на воевод. И еще что говорить! Р-ра, думал Рыжий, кто бы мог представить, что они на такое решатся! Но и мало им теперь за это не покажется, даже Урвану! Да за такое ему будет виска! И угольков ему! И веника паленого! И что там еще делают? Подумав так, Рыжий только мотнул головой, потому что ему стало жарко. А Овчар продолжал говорить, но все тише и тише. И это понятно, думал Рыжий, потому что о таком громко не скажешь – на всякий случай. Но говорить-то все равно придется! А князю придется слушать!

Но тут Овчар вдруг замолчал, а после встал, сказал:

– Ну, вот пока что всё. Так я пойду.

Рыжий подумал и спросил:

– А если я ему скажу, что это ты мне это говорил, ты как тогда?

– Ну, как еще! – сказал Овчар. – Как прикажешь! – и вышел.

Опять стало тихо. Да и темно было еще, не рассвело, и, значит, можно было пока прилечь и отдохнуть. Нет, тут же подумал Рыжий, какое ложиться, когда нужно сейчас же сразу выходить и быстро садиться в каталку – и он еще успеет уехать. Потому что то, о чем он только что услышал, это очень и очень серьезно!

А когда все это начиналось, то кто мог представить, к чему это приведет?! А начиналось так: в прошлом году на глуховском базаре тамошние охранники поймали тощего, грязного рыка. Его пытали – он молчал. Потом его морили голодом и жаждой – опять бесполезно. Тогда его кинули в яму – подумать. А он не думал! Прошло еще два месяца, и тут туда явился Рыжий. Душила, глуховский удельный, сопровождал его по городу, и Рыжий проверил там, проверил сям, разгневался, потому что куда ни глянь, везде были сплошные недоимки и воровство, потом они пришли в острог, и там Рыжий велел, чтобы доставали ямных, и начал их выслушивать, расспрашивать – и раз за разом подтверждал: и этому еще сидеть, и этому тоже, и этому. А после привели того, как они его называли, лазутчика. А был он никакой! То есть такой, как и все рыки – в глаза не смотрел, щерился, от него разило болотом… и вообще, рядом с ним было очень противно, и всё! А тут еще дело тогда было уже к вечеру, Рыжий к тому времени сильно устал и уже даже прилег. Тут к нему ввели Бэка. Рыжий мельком глянул на него, сразу понял, что перед ним никакой не лазутчик, а так, какой-то серогорбый, и поэтому велел, чтобы тот скорей, без размазни, рассказывал. Вот рык и рассказал: он, Бэк из Гиблого Болота, а это здесь недалеко, в Ближнем Лесу, заспорил при дележке, и его изгнали из поселка, и он бежал, плутал, потом прибился к южакам, работал на хозяина, скопил деньжат, явился на базар… И там его схватили! Вначале его обвиняли в воровстве, а когда воровство не прилипло, они тогда стали кричать, что он будто бы лазутчик. Он огрызался, отбивался, спорил. Тогда они его связали, занесли к себе в сторожку и кликнули туда его хозяина. Хозяин пришел, посмотрел, испугался, как бы и его самого ко всему этому невзначай не примазали – и, на всякий случай, для верности, отказался от Бэка, сказал, что прежде никогда его не видел. И вот тогда…

Тут Бэк на некоторое время замолчал, а после все-таки сказал:

– Только зачем тебе все это? Ты же все равно меня не оправдаешь.

– А это еще почему? – неприятно удивился Рыжий.

– Да потому, что ты такой же, как и я, – сказал Бэк, – мы с тобой одна кровь, вот только ты оказался удачливей, чем я. Поэтому теперь для того, чтобы не потерять эту удачу, а то вдруг еще станут говорить, что ты, сам рык, начал меня выгораживать…

– Хва! – гневно велел Рыжий.

Бэк замолчал. Рыжий тоже сперва помолчал, а потом спокойно, как ни в чем ни бывало, сказал:

– Рык я или не рык, это сейчас неважно. Сейчас важно только то, что я, как первый воевода, хочу, чтобы всё здесь было сделано по закону.

И так оно и было: сперва нашли того хозяина и взяли его под ребро. Хозяин сразу вспомнил Бэка. Потом нашли свидетелей того, как Бэка хватали на базаре, но там и до ребра довести не успели, потому что свидетели наперебой всё очень четко и ясно рассказали. Бэк был оправдан и освобожден…

И в тот же день он вдруг исчез, куда – никто не знал. Но тут и сомневаться было нечего, что его тогда же сразу убили и где-то тайно закопали, потому что не зря же ведь Душила тогда так многозначительно усмехался. Правда, тогда это были одни только догадки, домыслы, а вот теперь всё это подтвердилось: Овчар сказал, что тот, кого они теперь выдают там за Бэка, это совсем даже не рык, а непонятно откуда взявшийся липарь. Мало того, Беляй, доверенный Душилы, еще вчера…

Тут вдруг послышались шаги. Рыжий вскочил, глянул в окно и увидел, что уже рассвело. И почти сразу же услышал крик Брудастого:

– Двор-р! Двор-р!

И вот уже забегали, затопали по лестнице. И пусть себе бегут, если им надо, гневно думал Рыжий, вот, значит, что они задумали. Ну что ж, пусть тешатся, только еще неизвестно, кто из нас дичь и кто кого очень скоро погонит! А пока Рыжий еще немного полежал и подождал, а после, сладко потянувшись, встал и не спеша спустился вниз.

Там, во дворе, все были уже в сборе: и лучшие уже построились, и рядом стояли воеводы, и с ними был князь. Так, хорошо! Рыжий сошел с крыльца, остановился. Князь подошел к нему, хотел было что-то сказать, скорей всего, предупредить… Но не успел – их обступили воеводы. И началась пустая, глупая беседа. Умор – болтливый, как всегда – начал рассказывать последнюю смехушку: дружинник возвращается с войны и встречает соседа, сосед говорит… Ну, и так далее, то есть обычная дурацкая история, а тут еще Всезнай его перебивал, то и дело уточнял, подсказывал. Князь хмурился. Душила ухмылялся. Рыжий молчал…

Тут подогнали крытую каталку. Князь сел в нее. Брудастый закричал:

– Порс! Порс!

И тягуны помчали со двора. А следом за каталкой бежал Рыжий, а рядом с ним воеводы, а уже после лучшие. Рыжий бежал легко, едва ли не вприпрыжку, а на воевод было смешно смотреть. Потеха! Ну, разве еще только Растерзай был так себе, ну, и Душила, а все остальные напрочь разучились бегать! Раскормились! Но здесь вам не уделы, думал Рыжий, здесь если князь садится в крытую каталку, то, значит, всем прочим только за ним и только своим ходом! Вот и бегут удельные, салом трясут, пыхтят и задыхаются. Порс! Порс! Вдоль, вдоль по улицам! Наддай, еще наддай!

И наддавали, потому что куда же ты денешься. И кое-как взбежали на Гору, остановились и вывалили языки, и им теперь, наверное, уже не до бесед, злорадно думал Рыжий, да и когда беседовать?!

– Ар-ра-ра-ар! Ар-ар! – взвыла толпа.

И дальше, как всегда перед Большим Походом, они всем войском и всем городом встречали Солнце. И князь кричал, звал Одного-Из-Нас. И все они кричали. Потом, уже на пустыре, был смотр: четырнадцать дружин сходились, расходились. Народ визжал от радости. И всё бы было хорошо, вот только Слома с ними не было, и еще не было Урвана. Ну, Слом – это понятно, думал Рыжий, Слом в Копытове, и с ним Ага, и это хорошо, по уговору, Слом – это наша сторона. А вот Урван… И, может, оттого, что его не было, князь злобно хмурился, позевывал. И никого за смотр не похвалил, не отличил. Потом, когда уже пошел к каталке, вдруг оглянулся и окликнул Рыжего. Тот подошел к нему. Князь пригласил садиться. Они сели. Князь порскнул – и тягуны сразу рванули, понесли. Князь повернулся к Рыжему и уже начал было говорить: «меня известили»… Но тут Душила и Всезнай вскочили на запятки. Князь, бешено сверкнув глазами, отвернулся.

Молчали. Ехали. Душила, стоя на запятках, ухмылялся. Рыжий сидел к нему спиной, щелкал орешки и смотрел по сторонам. Порой пошвыривал через плечо скорлупки. Случалось, попадал в Душилу. Тот делал вид, что ничего не замечает.

– Ар-ра-ра-ра! Ар-ра! – кричали лучшие…

Да, думал Рыжий, лучшие, отборные бойцы, его давнишние друзья, все они здесь. И здесь же князь, который ему верит. И вот еще немного погодя он встанет за столом и всё как есть расскажет, потом Овчар все подтвердит. И что тогда? А вот что: Душилу сразу под ребро! Беляя тоже! А эти сразу хвосты подожмут! Вот будет славная охота! Вот о чем думал Рыжий, щелкая орешки.

И вот они уже приехали и поднялись по крыльцу: князь, следом за ним Рыжий, а уже после остальные воеводы – эти скопом. Шли через сени – тоже чин по чину. А подошли к столу – и сразу же началась толкотня! Ну и ладно, думал Рыжий, оттертый Растерзаем, пусть себе покуда тешатся, и сел между Клыном и Умором. Князь, увидав такое, недовольно поднял брови… Но Рыжий сделал ему знак – мол, это пустяки, – и князь промолчал. А тут еще завыл ухтырь, запели певуны – и дальше все опять пошло, как это шло всегда: пили за Дымск, за князя, за Равнину, за поход. Бобка плясал. И, наконец, Всезнай вскочил, провозгласил:

– За Рыжего! Он, первый воевода, поведет!

Все взяли миски, встали. Нет, не все, сразу заметил Рыжий. Душила не вставал! Тогда не встал и Рыжий. Князь, воеводы, княжеские лучшие стояли и ждали. А Рыжий и Душила не вставали! И один на другого не смотрели! Рыжий смотрел в окно, а Душила на дверь. Но в двери никто не появлялся. Время шло…

– Ну! – сказал князь, повернувшись к Душиле.

Тогда Душила облизнулся, посмотрел на князя и сказал:

– Кто поведет? Он, что ли? – и кивнул на Рыжего. – Который нас предал? Рык, что ли, ведьмино отродье?! – и подскочил…

Но говорить дальше не решился. Осмотрелся. Все молчали. И вид у них у всех был очень кислый…

А Рыжий радостно оскалился! Ну, вот она, подумал он, охота! Пилль! Пилль! След в след! Сотник Беляй, доверенный Душилы, был тайно послан в Лес и там подбивал их на поход, он и сейчас в Лесу, Овчар всё это выведал и пусть теперь Овчар им всё это расскажет! И Рыжий встал. Все пристально смотрели на него: Умор, Всезнай, Душила, Растерзай, Бобка, Друган, Овчар…

А рядом с ним…

Урван! Когда он появился здесь, свирепо думал Рыжий, ведь только что его здесь не было!..

И ладно. И Рыжий, чтобы хоть немного успокоиться, впился когтями в стол, потом грозно потребовал:

– Овчар!

Но тот не шелохнулся.

– Овчар! – еще грознее рыкнул Рыжий. – Овчар!

Тот подскочил… И так и замер! Стоял, смотрел перед собой – на яства, в стол – и тяжело дышал. Урван, поворотившись к Рыжему, насмешливо сказал:

– Овчар? Так его же здесь нет. Ты же, друг мой, лично сам отправил его в Глухов. Отправил, между прочим, тайно! Чтобы он там всё высматривал, вынюхивал и подкупал свидетелей. Ведь так?

И Урван громко, нагло засмеялся. За ним засмеялись другие – не все, но многие. А вот Брудастый отвернулся. А Бобка опустил глаза. А князь было встал… Но после махнул лапой, сел и сказал в сердцах:

– Я же говорил тебе! Р-растяпа…

Что, не поверил своим ушам Рыжий, растяпа?! А он тогда кто? Вожак! И он тогда еще и враг! И лжец! И все его слова – ложь, ложь! И кровь ударила в глаза! Рыжий вскочил и закричал:

– Я ненавижу вас! Всех! Всех! Вы хуже дикарей! Вы… Вы…

– Ар-ра-ра-ра! – заорали они. – Пилль! Пилль!

И сразу скопом кинулись на Рыжего! Визг, лязг!

– Живьем его! Живьем! – кричал Урван. – Взять! Пилль!

Но Рыжий уже вскочил на стол, сбил одного, второго, пятого и – над толпой – прыгнул в окно, а там по стене быстро полез на крышу! А там в один мах перескочил через забор и побежал, помчал по улицам!

– Пилль! Пилль! – визжали позади. – Пилль!..

Но визжали все тише и тише. Пока не затихли совсем. Потому что отстали, а он убежал.


Глава семнадцатая ИЗМЕНА | Ведьмино отродье | Глава первая Безместный йор