home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава девятая

МАГНИТНАЯ ЗВЕЗДА

Когда Рыжий очнулся, было уже совсем темно и ничего не видно. И ветра по-прежнему не было, волн не было, и поэтому корпус не скрипел. И адмирал дышал легко, почти что неслышно. Только размеренно тикал хронометр. Рыжий на ощупь отыскал его и развернул к себе, потом высек когтями искры и увидел, что стрелки на циферблате показывают ровно без пяти двенадцать. Тогда Рыжий сразу встал, взял ящик с инструментами и вышел из каюты.

Поднявшись на палубу, Рыжий мог, конечно, сразу посмотреть на небо и узнать, прав он в своей догадке или нет. Но Рыжий не спешил. Вначале он подошел к румпелю, остановился возле него и кивнул стоявшему неподалеку Базею. Тот кивнул ему в ответ… Но сделал это как-то по-особенному. С ехидцей, что ли? Так что, вполне возможно, Вай Кау был прав, подумал Рыжий, ну да и ладно. И больше уже не оглядываясь на Базея, достал из ящика квадрант и начал его устанавливать. Квадрант – очень капризный инструмент и пользоваться им в открытом Океане довольно трудно, потому что даже при самом незначительном волнении ничего не стоит ошибиться на восемь, а то и на все десять линий. Но тогда был полный штиль и поэтому отвес почти сразу же замер на центральной риске. Рыжему осталось только выставить линейку на объект, застопорить винты и, осветив искрой шкалу, отметить высоту стояния выбранного для измерения светила. Рыжий, недолго примеряясь, выбрал, припал глазом к линейке и начал взводить ее. Лапа дрожала, глаз моргал, в него, наверное, подумал Рыжий, попала соринка.

Нет, это не соринка, тут же поправился он, а это нервный тик – и отстранился от квадранта, провел пальцем по веку и поморгал, потом еще, и боль прошла. Тогда Рыжий опять припал глазом к линейке и опять начал ее взводить. А Базей тем временем стоял поодаль и, как всегда, помалкивал. Но он всё равно, чуял Рыжий, мешал – уже даже одним своим присутствием. Рыжий опять подумал, что Вай Кау прав, и, стараясь больше уже не отвлекаться, измерил высоту стояния одной звезды, потом второй, внес показания в тетрадь, развернул квадрант и начал выбирать еще одну звезду. Хотя зачем это, подумал он, ведь если действовать по всем правилам штурманского искусства, то вначале нужно было взять север, то есть навести линейку на Неподвижную Звезду и сопоставить это с компасом, определить склонение иглы и свериться с таблицей – и уже только потом вести наблюдение за прочими, второстепенными светилами. А он что делает?! Он измеряет высоту стояния даже не прочих, пусть второстепенных, звезд, а вообще тех, которых нет ни на одной звездной карте, ни в одной навигационной таблице. Ну а что ему еще оставалось делать в подобной ситуации, сердито думал Рыжий, поднимать тревогу? А ведь причина для этого была, да еще какая! А кто не верит этому, тот пусть сам посмотрит на небо и убедится, что там теперь не осталось ни одной знакомой звезды, а все были незнакомые, чужие! Даже Неподвижной Звезды не было, хотя по всем расчетам она должна была стоять хотя бы на десятом, ну, на девятом градусе – а ее не было! То есть, дальше думал Рыжий, этот проклятый шторм всего за одну ночь унес их в такую даль – через экватор, далеко на юг, – что и представить себе даже страшно! Так как теперь определить, где они находятся, когда никто и никогда еще здесь не был, не видел этих звезд, не составлял таких таблиц, и не измерял таких склонений компаса? Вот о чем тогда подумал Рыжий! А Базей стоял и искоса поглядывал на Рыжего, и ухмылялся. Значит, и он это тоже заметил, дальше подумал Рыжий и еще сильней нахмурился. Да и чего здесь замечать, подумал он уже совсем в сердцах, да здесь любого косаря спроси. Нет, тут же подумал Рыжий, спрашивать будет не он, а спрашивать будут с него, потому что он штурман, и, значит, он в ответе за курс и за ориентиры по курсу. И что он будет отвечать, когда у него спросят? Рыжий сжал челюсти и вновь припал к линейке, развернул квадрант…

И увидел Луну! Луна была такая же как в Выселках, подумал Рыжий, Луна всегда на месте, а это он куда-то убегал от нее и прятался, и занимался всякими глупостями, то есть учился читать и писать, считать проценты от процентов… Но как только полыхнула молния и прогремел гром, так сразу все опять вернулось, как будто он никуда и не убегал! И это правильно! Потому что кто родился рыком, тот рыком и умрет, и не нужно понапрасну пыжиться и воображать из себя неизвестно кого! А подойдет Базей, так ему все и рассказать, как оно есть!

Но только Рыжий так подумал, как Базей и в самом деле подошел к нему, остановился у него за спиной и как ни в чем ни бывало спросил:

– Ну, сколько мы за сегодня прошли?

Рыжий подумал и сказал:

– Достаточно.

– Да! – сказал боцман. – Это верно. Отмахали так уж отмахали! – И вдруг спросил: – Где мы теперь?

Но Рыжий промолчал, как будто не расслышал, навел линейку на еще одну звезду, прищурился и начал делать измерения. Базей, немного помолчав, опять заговорил – на этот раз уже с явной угрозой:

– Я, штурман, не болтлив, я вообще не из любопытных, ты это знаешь. Но если уже я иногда что-нибудь у кого-нибудь спрашиваю, так хочу, чтобы мне отвечали. Так где мы, а?!

Рыжий медленно отстранился от квадранта, посмотрел на боцмана, потом на небо, потом опять на боцмана… и тихо, но твердо ответил:

– Всё там же. А что?

– А я так думаю, что нет! – сказал боцман и дерзко ощерился. И так же дерзко продолжил: – Я таких звезд нигде еще не видывал. И ты, я думаю, тоже.

– Нет, почему же, видывал, – ответил Рыжий. – И поэтому я не дрейфлю, как ты, а делаю свое дело. Вот, сам видишь, я занят!

– Ха! – засмеялся боцман. – Ясно. Да я это сразу разгрыз! Это ты, значит, ту поганую карту составил, и теперь всех нас по ее милости неизвестно куда забросило. Ну да и ладно! Мне и не в таких удавках душились. А вот… А вот эту красотку как звать? – и он ткнул лапой куда-то вверх, в небо.

Рыжий тоже посмотрел туда же и сделал вид, что ищет ту звезду, на которую указывал Базей, потом спросил:

– Которая мигает?

– Да.

– Это Альфа Колесницы.

Базей недоверчиво посмотрел на Рыжего, но ничего такого не заметил, поэтому еще раз глянул вверх, опять ткнул лапой в небо и спросил:

– А эта?

– Змеиное Жало.

Базей опять сперва глянул на Рыжего, после на небо, а после сердито сказал:

– Хм, хорошо, пусть будет Жало. Ну а эта?

– А этих три вверху и две внизу, это созвездие Корона, – сказал Рыжий. – И по левой из верхних из них берется юг.

– Юг? – удивленно переспросил Базей. – А не север?

– Юг, – уверенно повторил Рыжий. – А что?

– Так, ничего, – сказал Базей и замолчал, задумался. После сказал: – Тогда мы, стало быть, уже на юге, за экватором, и здесь нет Неподвижной Звезды.

– Да, этой нет, – сказал Рыжий. – Зато вместо нее есть другая.

– Ха! – сердито воскликнул Базей. – Это ясно! Вместо одной неподвижной с севера будет другая, но с юга. А она точно неподвижная?

– Почти, – строго ответил Рыжий. – И все ее возможные движения занесены в специальную таблицу.

– Таблицу можно посмотреть?

– Нельзя.

– А почему это?

– Потому, что она вот где, – и Рыжий постучал согнутым пальцем себе по лбу. – Еще вопросы есть?

– Ты что, куда-нибудь торопишься? – сердито спросил Базей.

– Да, – так же сердито ответил Рыжий. – Я очень спать хочу.

– Тогда еще один вопрос. Только один! Мы ищем Континент… или ее?

– Кого это «её»?

– Ну, раз мы за экватором… – Базей сперва помедлил, а после все-таки сказал: – Мы что, ищем Магнитную Звезду?

– Не знаю! – усмехнулся Рыжий. – Я не знаю. У меня на карте такой нет, – и он развернулся уходить.

– Э! – сказал боцман. – Это не ответ! Я же чего просил? Я же тебе…

И он еще о чем-то говорил, но Рыжий этого уже не слышал, потому что он уже сошел вниз по трапу, вошел к себе в каюту и остановился. Там было темно и тихо. Тикал хронометр, Вай Кау спал, мерно посапывал. Рыжий окликнул его:

– Кау!

Вай Кау перестал сопеть.

– Вставай!

Вай Кау поворочался, затих. Рыжий вытащил лапу из-за пазухи, подул на обожженные пальцы, сел к столу и тихо сказал:

– Большая неприятность, Кау.

Адмирал, не поднимая головы, спросил:

– Небось, хронометр в порядке?

– Да! – сказал Рыжий. – Нас просто отнесло на юг. И очень сильно! Вот почему солнце зашло на восемь минут позже: другая сторона, другое полушарие и ни одной прежней звезды на небе. Представляешь?!

– Нет, – равнодушно сказал адмирал и наигранно зевнул. – Не представляю. – После чего он сел и потянулся, снял и надел очки, вновь снял, еще немного помолчал, потом сказал: – Зажги огонь, мне ничего не видно.

– Что?! – спросил Рыжий и вскочил.

– То! – сердито ответил Вай Кау. – Мне темно. Зажги огонь, я говорю.

– Но он и так горит!

– О! Это совсем забавно! – Вай Кау опять снял очки и проморгался, и поводил головой вправо, влево… и замер, зло спросил: – Где огонь?

– На столе, – сказал Рыжий. – Поднести ближе?

– Не надо. Сядь!

Рыжий послушно сел. Вай Кау медленно надел очки, лег… После опять сел и долго молчал. Потом задумчиво сказал:

– А что? Все правильно. Крот должен быть слепым. А то какой я крот?! – и хмыкнул, завалился на спину, закинул стопу за стопу и продолжал уже своим обычным голосом: – Ну, ладно, это мелочи. С кем не бывает. Так, говоришь, нас далеко забросило?

– Да, очень, – тихо сказал Рыжий. – Ну а с тобой-то что?! Ведь ты еще за ужином все видел!

– Ха! Видел! – сердито воскликнул Вай Кау. – Да как мы только вышли в Океан, так я с каждым днем видел всё хуже и хуже. И уже птиц, которые тогда нам этот шторм устроили, я уже почти не различал! – И адмирал болезненно поморщился, а после с вызовом сказал: – А Хинт был прав! Вот как мне это обернулось. А всё она, эта твоя монета!

Рыжий сидел, не шевелясь, молчал. А адмирал опять заговорил:

– Хотя причем тут ты? И также причем монета? Я всегда делал только то, что сам хотел. Так я и тебя с монетой взял, потому что хотел взять. А теперь захотел и ослеп! Потому что это мое право! – и тут он даже махнул лапой… И так и замер, потом вдруг сказал: – Да, еще вот что! Ты говоришь, нас далеко забросило. А если поточней? Можешь сказать?

– Нет, – сказал Рыжий. – Потому что как здесь определишься? Все звезды незнакомые.

– Но солнце, я надеюсь, прежнее.

– Скорей всего…

– Ха! – засмеялся адмирал. – Но, думаю, конечно, прежнее. Поэтому сделаем так: завтра ровно в полдень мы с тобой… Нет, лучше ты уже один, конечно, потому что какой с меня толк, замеришь высоту его стояния в зените, и тогда можно будет высчитать нашу широту, а это уже кое-что.

– А дальше что? – сказал Рыжий. – Что я теперь один против их всех?!

– Э! – укоризненно сказал Вай Кау. – А вот этого не надо! Я же в Ганьбэе тоже был один, а их девять эскадр. А всех вот так держал! – и сжал кулак, и показал, и продолжал: – А здесь чего тебе робеть? Кучка скотов, к тому же насмерть перепуганных, не знающих, что с ними, где они. А ты наоборот! Задумайся: «Тальфар» за одну ночь так далеко продвинулся, что даже не представить. И, значит, ты почти у цели! Монета при тебе? Глянь, что она теперь нам показывает.

Рыжий полез за пазуху и, обжигая пальцы, достал монету и повернул ее в одну, после в другую сторону, после опять в одну… И едва слышно прошептал:

– Молчит. Не отвечает. Глаз больше не движется, Кау!

– Ха! – громко сказал адмирал. Потом добавил: – Но, может, это даже хорошо. Может, это означает, что мы уже пришли.

– Куда?

– Ну… Завтра будет видно, – сказал адмирал, усмехаясь. – Особенно мне! Ну а пока гаси огонь и будем спать.

– Я не засну.

– Заснешь. Завтра тяжелый день, придется нам обоим попотеть. Да-да, вот именно! Вай Кау уже слеп, но еще жив. Гаси, я говорю!

И Рыжий загасил фонарь, залез в гамак и лег, зажав в лапе монету. Монета жгла, волны толкались в борт, корабль поскрипывал. Наверное, опять поднялся ветер, думал Рыжий. Нет, ветра нет, тут же подумал он, потому что паруса не хлопают. Но что это тогда, может, течение? И, судя по волнам, это довольно сильное, даже опасное течение. Вот и Базей что-то кричит, командует, и там уже затопали, забегали! Но Рыжий лежал и даже головы не поднимал, а в лапе у него была монета, и она жгла его, и Рыжий думал, что Вай Кау, скорей всего, прав – они приплыли, а вот куда, Рыжий увидит это только завтра. А Вай Кау вообще никогда не увидит, потому что он слеп, и так ему надо! А что?! А вот и объяснение: Магнитный остров – это не для них, поэтому Вай Кау и ослеп, чтобы он не смог его увидеть, а завтра и они все, как и он, все до единого ослепнут… Р-ра, тут же подумал Рыжий, так думать нельзя, потому что Вай Кау, конечно, негодяй… но негодяй особенный, который думает, что он ослеп из-за монеты, которую ему подсунул Рыжий, но сам его за это ни единым словом словом не упрекнул, и даже…

Нет, тотчас же подумал Рыжий, хватит, Вай Кау прав, завтра тяжелый день и, значит, нужно набираться сил, спать, отдохнуть как следует – и Рыжий поднял лапу, выпустил когти, нащупал на горле артерию и надавил на нее, а после надавил еще…

А дальше он уже ничего не думал и не чувствовал, потому что крепко спал.


Глава восьмая МРАК | Ведьмино отродье | Глава десятая ПОРС! ПОРС!