home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава десятая

ПОРС! ПОРС!

Рыжий проснулся тяжелый, разбитый, вначале даже глаз не мог открыть и поэтому подумал, что ему, наверное, опять всю ночь снились кошмары. Ну и ладно, подумал он дальше, утро, вставать пора, на палубе уже продудели побудку. Но, тем не менее, Рыжий по-прежнему лежал у себя в гамаке и даже глаз не открывал. Волны толклись в борт, корабль поскрипывал. А вот уже стало слышно, как экипаж протопал к котлам, запахло варевом. Вай Кау уже там, подумал Рыжий, сейчас он будет обсказывать им курс, называть координаты…

Да он же слеп, тут же подумал Рыжий, да как он выйдет к ним такой! Тогда они соберутся одни! И что тогда будет?! Рыжий сразу вскочил, осмотрелся…

И увидел, что Вай Кау как ни в чем ни бывало сидит за столом и смотрит на него. Ну, или, по крайней мере, его голова была повернута в сторону Рыжего. Вай Кау был в очках, стекла в них так и поблескивали, как будто взгляд у Вай Кау искрился от радости. И вообще, вид у адмирала был вполне парадный: серебряный жилет, в ухе серьга, на шее шарф. Рыжий смотрел на адмирала и растерянно молчал, не зная, что и думать. Поэтому первым заговорил адмирал – он сказал:

– Ну, наконец, я слышу, ты проснулся!

Рыжий по-прежнему молчал. Тогда адмирал спросил:

– Ты сейчас смотришь на меня?

– Да, – тихо сказал Рыжий.

– И как я выгляжу?

– Вполне достойно.

– Ну что ж, приятно это слышать! – сказал Вай Кау и радостно усмехнулся. – А ты вставай. Пора уже! – и адмирал, принюхавшись, задергал носом. – Сейчас стюард заявится. Завтрак несет! Ух, я проголодался как!

Рыжий спустился вниз, подсел к столу, немного помолчал, спросил:

– Ты к ним на верх не выходил?

– Зачем? – насмешливо сказал Вай Кау. – Базей, когда вахту сдавал, сам заходил сюда. Я разрешил, и он зашел. Ты дрых, как сосунок, а мы поговорили.

– И что?

– А то. Он про экватор спрашивал, я отвечал. Я ему так сказал… что так всегда бывает! Вот почему, я сказал, к экватору стараются не приближаться: потому что там всегда шторм. Потому что завихрение широт. От обнуления!

– И он поверил? – спросил Рыжий.

– Не знаю, – сказал адмирал. – Но, по крайней мере, промолчал, не спорил. Да ему сейчас не до экватора! Он же сейчас другим напуган.

– Р-ра! Чем еще?!

– Течением, – ответил адмирал и прикрыл пасть, потому что зевал. – Ты же слышишь, как скрипит? А ветра нет. Такое вот оно – ого! И я ему опять сказал: да, это так, ты верно догадался – нам из этого течения не выгрести, потому что оно очень мощное, и оно будет нести нас еще долго, может, еще дней пять, пока не приплывем. И он сразу спросил: куда? А я ему сказал: не бойся, это не то, о чем ты подумал, а это вот что: это течение весной всегда течет на юг, а осенью обратно. Так что до осени, я так ему сказал, мы там и просидим. И там, сказал я, золота хоть завались! А он спросил: «Магнитного?» А я сказал: «Ты это скоро сам узнаешь!» Тогда он стал говорить, что скоро его не устраивает, что он хочет знать прямо сейчас. А я на это тогда так сказал: «Мало ли что тебя не устраивает. Меня, может, тоже не устраивает то, что мне то и дело приходится выслушивать всяких скотов. Но я же терплю. Вот и ты потерпи». И я вскочил! Да, я его не видел, р-ра, я только слышал, как он захрипел! А всё равно не рыпнулся, ушел! Быстро ушел! И с того времени они там все молчат. Да, и еще. Вот, – и Вай Кау взялся за оправу, – глянь, как там у меня они… – и снял очки.

Рыжий подался к адмиралу и увидел, что глаза у того были как глаза, даже совсем обычные, вот только красного огня в них уже не было… Но Рыжий об этом говорить не стал, а он вообще промолчал. Тогда Вай Кау поморгал, потом повел глазами вправо, влево, после чего спросил:

– Заметно?

– Нет, – сказал Рыжий.

– Вот и чудесно! – сказал адмирал и опять надел очки, приосанился и шепнул: – Идет! Журнал!

Рыжий подал ему журнал и помог найти последнюю рабочую страницу. Вай Кау сделал вид, будто читает. Вошел стюард, стал накрывать на стол. На этот раз он делал это медленно, с подчеркнутым усердием; пододвигал, отодвигал тарелки, позвякивал бокалами, вздыхал… И адмирал не выдержал, резко закрыл журнал и поднял голову. Стюард застыл, сложил лапы на груди и опасливо покосился на дверь. Но там никого видно не было. А уж какая была тогда на корабле тишина! – только и было слышно, как волны толклись в корпус, а тот мерно поскрипывал.

– А весла где? – строго спросил Вай Кау. – Я их не слышу. Почему?

Стюард вздохнул, но не ответил.

– Где весла, а?! – опять спросил Вай Кау. И, помолчав, ответил сам: – А весла сушатся. Весь экипаж на баке. Ждут, что я к ним выйду. Так?

– Так, – кивнул стюард.

– Зря ждут. Я очень занят. Я дело делаю, – и адмирал ткнул лапой в журнал. – А то, что они там стоят и думают, что выстоят, так это зря. Кто сейчас вахтенный?

– Базей, – тихо сказал стюард.

– Как так?! – удивился Вай Кау. – Опять Базей? А почему?!

– Геза не смог, у него кровь горлом пошла, лежит, не поднимается, – сказал стюард. И сразу же спросил: – Так вы к ним выйдете?

– Нет! – гневно ответил Вай Кау. – А хотя… – И взялся за очки, поправил их на переносице, спросил: – А Геза, что, он вправду сильно плох?

– Да, – сразу ответил стюард. – И не только он один, а еще семеро гребцов и двое марсовых.

– И у всех горлом кровь? – недоверчиво спросил Вай Кау.

– Да нет, – засмущался стюард, – по всякому. Вот, скажем…

– Хва!

Стюард весь дернулся, застыл. Вай Кау, помолчав, сказав:

– Ладно. Я выйду к ним. Но не сейчас, у меня тут еще одно дело осталось. Но это ненадолго. И я тогда сразу позову. А пока иди, иди!

Стюард ушел. Вай Кау посидел еще, подумал… А после, так и не притронувшись к еде, встал и залез в гамак. Уже оттуда он сказал:

– А ты поешь, поешь. Ты на меня не обращай…

Но не договорил, а словно враз окаменел; лежал, не шевелясь. А Рыжий начал завтракать. Есть ему, конечно, не хотелось и он глотал через силу, то и дело запивал. А еще порой поглядывал на адмирала. Потом, поев, убрал посуду, потом утерся, очень тщательно, подошел к иллюминатору, и стал смотреть на довольно-таки большие буруны, поднимавшиеся за кормой. «Тальфар» шел справно, не заваливал, а море было гладкое, блестящее, как зеркало. И было совершенно тихо, весла же были на сушке, весь экипаж ушел на бак и там они сейчас совещаются, как им быть дальше. Хотя какое у них это «дальше», подумал Рыжий, когда Вай Кау уже ослеп, а у Гезы кровь горлом, а еще семеро гребцов и двое марсовых тоже совсем плохи. То есть так оно и получается, что Магнитный Остров не для них. А что об этом говорит монета, подумал Рыжий и уже полез было за пазуху…

– Р-ра! – вдруг воскликнул адмирал. – Вот так дела! Ты где это сейчас?

– Здесь, – отозвался Рыжий. – Вот, смотрю. Ход пять узлов, не меньше.

– Пять! – сердито повторил Вай Кау. – А к обеду будет семь, а то и все десять. А к ночи… Как ты думаешь?

– Не знаю, – осторожно сказал Рыжий.

– А надо знать! – еще сердитей воскликнул Вай Кау. – Иначе что это за штурман? – И тут он сел, грозно зевнул и сказал: – А я что за адмирал? Адмирал я или кто?! – После чего на ощупь разыскал свисавший с потолка шнурок и трижды резко дернул за него. Вверху, на палубе, затренькал колокольчик. Вай Кау начал вылезать из гамака.

– И я с тобой, – сказал Рыжий.

– Не надо, – ответил Вай Кау. – Я лучше один. Ты их только разозлишь. – Он уже вылез из гамака и встал на стопы, после одернул на себе жилет и озабоченно спросил: – Очки ровно сидят?

– Вполне, – ответил Рыжий.

– Вот и прекрасно, – продолжил Вай Кау. – Не бойся, я не заблужусь. Я же ночью как здесь раньше хаживал? Ведь тоже ничего не видел, а ничего не случилось! Так и теперь схожу, поговорю, кого надо успокою. Заткну кого надо! А ты пока что посчитай наш курс. Чую, скоро это будет очень важно!

И замолчал, потому что к ним вошел Базей. Базей ничего не сказал. Вай Кау недовольно сморщился, повернулся к нему и спросил:

– Все собрались?

– Давно уже.

– Давно я не просил, – строго сказал Вай Кау. – Сейчас надо. Пойдем!

И они вышли из каюты – первым Базей, вторым Вай Кау. Который, закрывая за собой дверь, нажал на потаенный рычажок – дверь щелкнула…

Рыжий немного подождал, а после подошел к двери, тронул ее и убедился в том, что Вай Кау и в самом деле запер его на замок. То есть, подумал Рыжий, Вай Кау ушел к ним на бак, там они будут совещаться, а Рыжий тем временем будет сидеть здесь и ждать. А раз его заперли, тем более так неожиданно, заранее не предупредив, то это означает только одно – что ничего хорошего он теперь не дождется. Да они для себя уже все решили: сперва Базей, когда он приходил сюда и говорил про сильное течение, а после Вай Кау, когда сказал, что скорость будет постоянно увеличиваться. То есть, подумал Рыжий, в оставшееся время ему правильней всего будет не нервничать и не гадать о будущем, а просто поваляться в гамаке да посмотреть в потолок, да вспомнить прошлое.

И Рыжий так и поступил – полез в гамак и лег, закрыл глаза. С бака ничего слышно не было, и вообще, на корабле было тихо, разве что корпус поскрипывал. Это течение еще усилилось, подумал Рыжий. Большой водоворот, подумал он дальше, так официально именуется это явление в ежегодных отчетах, а в просторечии оно называется по разному: Голодный Зев, Проглотная Пасть, Хапун, Глотарь, то есть как только эту мразь не называют. А как они ее боятся! А рассказывают они о ней вот как: сперва бывает полный штиль – день, реже два, а после Океан вдруг оживает, но волн по-прежнему не видно, а просто за кормой начинает пениться вода. А после появляется первый бурун, после второй. А после вот уже и заскрипели переборки, корабль мало-помалу набирает ход… А Океан по-прежнему гладкий как зеркало! Жара, ни ветерка, ни облачка, по всем приметам – мертвый штиль… А вас несет все быстрей и быстрей – три, пять узлов, семь, десять, и даже если вахта и подвахта вместе возьмутся выгребать, то и тогда вам не остановиться, вас все равно будет нести день, ночь и еще день вначале прямо, а после начнет заваливать все круче и круче, право на борт, потом издалека послышится гудение, рев, хлюпанье, а вот и Океан как будто наклоняется, а это значит, Зев уже распахнут, он прямо на траверзе, смотрите! И сейчас корабль в него свалится, и Зев его сожрет!..

Но как можно во все это верить, сердито подумал Рыжий, ведь если этот Зев такой неотвратимый и губительный, то кто же тогда смог о нем рассказать, да еще с множеством подробностей, с расчетом скоростей, и даже замерами угла наклона горизонта? Но почему, тут же подумал Рыжий, другим нельзя поверить в Зев, если он сам верит в Магнитный Остров?! А ведь и с него тоже невозможно вернуться, тогда кто же о нем рассказывал? Или все же всегда есть возможность найти выход из самого, казалось бы, безвыходного положения? Вот как, хотя бы, из того, в которое он сам сейчас попал. Вот и в самом деле интересно, думал Рыжий, возможно это или нет? Ну да он скоро сам это узнает, подумал он дальше. А после думал о том, как он ушел от Сэнтея. А после как из Дымска. Как из Выселок. А после ни о чем уже не думал, а просто лежал и слушал. А время шло, «Тальфар» скрипел всё громче и громче, и он уже не семь узлов давал, а явно больше. Это течение еще усилилось, подумал Рыжий. А вот уже в третий раз пробили склянки, а адмирал никак не возвращался, на палубе было тихо. Да и о чем им там теперь кричать, сердито думал Рыжий, они же там все свои и поэтому легко между собой договорятся, и виноватым во всех своих бедах признают чужака – что это он принес на корабль несчастье, и, значит, его надо скормить!

Подумав так, Рыжий усмехнулся и вспомнил, что, согласно прошлогоднему отчету, примерно такой же случай был на Восьмой Эскадре – там тоже так же взяли на борт, не проверив, плотника… Но дальше вспоминать не хотелось. И вообще, Рыжему больше уже не лежалось, он вылез из гамака и подошел к столу, открыл журнал и полистал его, после закрыл. После провел когтями по столу, с треском сдирая полировку… Но тотчас же опомнился – зачем это, причем здесь стол?! – и убрал лапу и теперь просто стоял и слушал. Вроде всё было спокойно. Значит, они уже договорились, думал Рыжий, то есть Вай Кау рассказал им про Тварь и объяснил, что они теперь все околдованы, а он больше других, и продолжил, что для того, чтобы снять с него проклятие, а после чтобы они все могли вернуться обратно, нужно всего-то скормить чужака, и они с этим сразу согласились. И вот они скоро войдут сюда… А здесь пусто! А где чужак, спросят они. И сами же себе ответят: да, видно, прыгнул за борт и, стало быть, решил, что лучше самому за себя все решать!..

Нет, тут же подумал Рыжий, не дождутся! До Острова уже совсем немного осталось, он это ясно чует, потому будет очень досадно, если с ним что-то случится в самом конце путешествия. И Рыжий подошел к иллюминатору, плотно закрыл его как перед штормом, на задвижку, и опять отошел к столу, посмотрел на компас, после на хронометр, а после медленно полез за пазуху, нащупал там монету…

И вдруг раздался стук! Это стучали в дверь. Значит, они уже пришли, подумал Рыжий. Но если стучат, то, значит, Вай Кау с ними нет, потому что у него есть ключ и он бы сам открыл. Вот, значит, как, подумал дальше Рыжий, тогда это очень любопытно, и, отпустив монету, вынул лапу из-за пазухи и сказал:

– Войдите!

Те, что пришли, толкнули дверь, потом еще, а после Базей крикнул:

– Так ведь закрыто, штурман!

– Не знаю, я не закрывал, – ответил Рыжий. – Не верите, спросите у Вай Кау.

За дверью зашушукались. Потом в замочной скважине раздался скрип, потом щелчок, потом еще один, еще… Потом дверь осторожно приоткрылась, в каюту заглянул Базей, увидел Рыжего и спросил:

– Не помешаем?

– Нет, входи. Или входите. Сколько вас?

– Да всего двое, – сказал Базей, уже входя в каюту.

А вслед за ним вошел Геза, старший боцман. Глядя на него, никак нельзя было сказать, что еще утром он лежал пластом и исходил кровью. Рыжий смотрел то на Гезу, то на Базея. А они прошли совсем немного и остановились перед столом, а дальше пройти не решились. Это, наверное, из-за того, что эти скоты все-таки понимают, куда они посмели заявиться, гневно подумал Рыжий, а сам в это время отступил на шаг и уперся спиной в сетку гамака. Гамак, тут же подумал Рыжий, это такая штука, что если, уцепившись за него, вот так вот кувыркнуть, то этим скотам не поздоровится!

Но до кувырков дело тогда не дошло, потому что Базей, оставаясь на месте, весьма миролюбиво сказал:

– Мы говорили с адмиралом. И он сказал, что ты не виноват, а что ты тоже заколдованный той монетой, которую тебе Хинт подсунул. И ее надо утопить, и тогда колдовство сразу кончится. И мы за ней пришли. Давай! – и с этими словами он выставил вперед лапу.

Рыжий не двигался, а только посмотрел на эту лапу, а после на самого Базея, после на Гезу и подумал, что вот как оно обернулось, что нет ни бунта, ни доски через фальшборт, ни даже адмирала рядом, который, кстати, пропал неизвестно куда, а просто пришли два скота и просто говорят: «отдай», а сами думают, что он не будет отдавать, потому что он же околдованный. Вот как они о нем думают, потому что они не умеют думать, потому что они самые настоящие примитивные скоты, и тут Вай Кау тысячу раз прав! И так же права монета, которая уже сделала все, что должна была сделать, потому что привела его, куда надо, и пусть теперь, напоследок, докажет этим скотам, кто она такая, как она уже однажды доказала это адмиралу! И Рыжий запустил лапу за пазуху, достал монету и швырнул ее на стол!

А дальше было вот что: монета, как и тогда, в кабинете у Вай Кау, упала и сразу застыла – как прилипла. Два боцмана с опаской наклонились над ней… Но трогать ее не стали. А после они обратно распрямились и Базей сказал:

– Здесь только одни буквы. А где глаз?

– На оборотной стороне, – сказал Рыжий. – Переверни ее, не бойся.

Базей, с опаской облизнувшись, опять наклонился, прокрался лапой по столу, притронулся к монете, подождал… а после одним резким движением перевернул ее!..

И монета вдруг исчезла! То есть она только что лежала на столе, а после Базей перевернул ее – и ее вдруг не стало! Вначале они все трое с недоумением смотрели на пустую столешницу, потом Базей, громко сопя, начал ее ощупывать – вначале быстро, лихорадочно, а после уже медленно и тщательно… А после, почти лежа на столе, он его нюхал и сдувал с него пылинки, и снова нюхал, щупал и хватал, но ничего у него не хваталось. А Геза стоял с ним рядом и не шевелился, глаза его были расширены, пасть приоткрыта, шерсть на загривке вздыбилась.

– Р-ра! – злобно выдохнул Базей, оттолкнулся от стола и повернулся к Рыжему. – Штурман! Кончай шутить!

– А я и не шучу, – ответил Рыжий. – При чем здесь я? Я тебе дал ее, ты ее взял. Так что все, что было дальше, это уже твои шутки.

– Я!.. Я!.. – гневно вскричал Базей и даже закашлялся. После махнул лапой и сказал: – Ну, ладно! Ты у меня еще поскалишься! В петле на рее!

– И поскалюсь!

– Вот-вот! Вот именно! Пошли пока!

Базей схватил Гезу за локоть и потащил за собой прочь из каюты. После было слышно, как они протопали по трапу.

А Рыжий стремительно прошел к двери, прикрыл ее – и тут же бросился обратно к столу и принялся его ощупывать, оглаживать, обнюхивать… Однако все было напрасно! Монета исчезла. Рыжий перестал ее искать, отступил на шаг, посмотрел на стол и вспомнил, что также когда-то случилось у них возле Выселок, когда он смотрел перед собой и видел только прошлогоднюю иглицу и там же рядом лужу, а видение уже исчезло.

Что ж, значит, опять не судьба, подумал Рыжий и отступил еще и опустился в кресло. Теперь прямо напротив него на стене висела та самая карта, которую в первый же день этого их несчастливого плавания дал ему адмирал. Карта был поддельная. А где правдивая, подумал Рыжий. И вообще, подумал он дальше, а есть ли Континент, а правильны ли были расчеты? И не потому ли монета исчезла, что никакого Континента нет и плыть им некуда? Вон корпус как скрипит, значит, они еще прибавили, подумал Рыжий, Проглотный Зев стал еще ближе и скоро их сожрет! И если Сэнтей каким-нибудь образом узнает об этом, то очень обрадуется, ведь если Южный Континент не будет найден, то сохранится Равновесие и планета не перевернется. Но разве кто-нибудь хотел, чтобы она переворачивалась?

Но, тут же подумал Рыжий, а если она устоит, то что ему до этого? И вообще, зачем ему всё это и все эти? Ведь самому ему ровным счетом ничего не нужно – ни славы, ни богатства, ни самодовольства, ни чего-либо другого, он же всю свою жизнь ничего для себя не добивался, а только и знал, что бегал, суетился, жил там и сям, и вот, наконец, прибежал! Теперь он сидит один в каюте, вокруг Бескрайний Океан, а сверху эти скоты! Подумав так, Рыжий невольно поднял голову и прислушался. Вверху было тихо. Р-ра, ну еще бы, насмешливо подумал Рыжий, они теперь, наверное, еще сильней перепугались, когда Базей рассказал им про то, как исчезла монета. Их теперь сюда ни на какой удавке не затащишь! Даже самого Вай Кау, если, вдруг подумал Рыжий, он жив. А что, тут же подумал он, убить слепого – нехитрое дело. А тут вдруг Тварь! Да, им сейчас не до него, подумал Рыжий…

Как вдруг раздался гонг, а это был гонг на обед, а после послышались знакомые шаги – это в каюту спускался стюард. Странно, подумал Рыжий, чего это они вдруг осмелели, ну да сейчас все прояснится. Вошел стюард и начал расставлять на столе посуду – один куверт, а не два, как обычно. При этом лапы у него дрожали. А тут еще Рыжий сказал:

– Осторожно! На Тварь не поставь!

Стюард застыл, не зная, что и делать. Рыжий сказал:

– Ставь, ставь! Я пошутил. – И почти сразу же спросил: – А кто это распорядился про мою кормежку?

– Его высокопревосходительство, – сказал стюард.

– А, кстати, где он? – спросил Рыжий ровным голосом.

– На баке, – поспешно ответил стюард. И также поспешно добавил: – Он занят там, просил не беспокоить.

– Не буду, – Рыжий усмехнулся. – Проголодался я, не до волнений! – и, пододвинув к себе тарелку, он начал быстро, с аппетитом есть.

Стюард стоял над ним, не уходил. Рыжий спросил:

– А как здоровье нашего патрона?

– Да как всегда, – сказал стюард. – Чего ему.

Рыжий кивнул, пережевал большой кусок, опять спросил:

– А Геза как? А семеро гребцов, а двое марсовых?

– Все на стопах.

– Прекрасно. Налей-ка мне вот этого.

Стюард налил. Рыжий отпил, опять отпил, посмаковал, после спросил:

– А чего это его высокопревосходительство не явился обедать?

– Он сейчас в другом месте обедает, – сказал стюард. – Он очень занят на баке. У него там много дел.

– Служебное рвение – это похвально, – сказал Рыжий. – Еще подлей.

Стюард подлил. На этот раз Рыжий всё выпил в один мах и не поставил – положил бокал, достал платок и долго утирался. Стюард не уходил. Рыжий сказал:

– Иди. Чего ты ждешь.

– Мне еще велено сказать…

– Так говори!

– К вам… Кром придет.

– Ну, Кром. Раз надо, пусть приходит.

– Но вы, наверное, не знаете, зачем.

– Ну почему же? Знаю – снимет мерку. Потом сошьет мешок. Так?

– Так, – сказал стюард. – И вам, – он помолчал, – не боязно?

– Нет, – бодрым голосом ответил Рыжий. – А чего? Пусть шьет. Мы же с Базеем вровень, ухо в ухо. Так что не зря Кром постарается. Глядишь, кому-нибудь и пригодится! А ты иди, а то ведь тебя ждут. Надо же тебе докладывать. Иди! – уже сердито сказал Рыжий. – Я что сказал?!

Стюард подобострастно закивал и, пятясь, быстро вышел из каюты. Вот так-то, чва, гневно подумал Рыжий, и все они там чва, косари и скоты, все до единого, вместе с Вай Кау, если он, конечно, еще жив… Нет, тут же подумал Рыжий, надо успокоиться – и стал просто смотреть перед собой, то есть на стол. На котором исчезла монета, дальше подумал он, но если еще раз поискать, то, может быть…

Нет-нет, гневно подумал Рыжий, хватит, и резко встал, прошел через каюту, подошел к иллюминатору и стал смотреть на Океан…

Хотя смотреть-то было не на что – вокруг была одна вода, а над ней тяжелый, раскаленный воздух. Ни ветерка, ни дуновения, в такую пору, говорят, подумал Рыжий, над горизонтом нередко всплывают миражи и тогда марсовый кричит: «Земля! Земля!», корабль меняет курс, гребцы встают и падают, встают и падают, заветная земля всё ближе, и вот она уже совсем недалеко… И вдруг мираж исчез, горизонт пуст, гребцы в изнеможении отбрасывают весла. Вот почему Ларкен доказывал, что в море так необходим узнаватель – инструмент, который никогда не ошибается не только ночью или в туман, но и в такую жару тоже.

Но где сейчас Ларкен, гневно подумал Рыжий, да там же, где и Бейка! А кто их убил? Да тот, кому Рыжий поверил, хотя куда уместней было бы подумать, что вначале был их черед, а потом наступит и его, и так ведь оно и обернулось! Крот, разуверившись в монете, опять решил, что она – Тварь, и поэтому сейчас, как только эта вахта кончится, сюда придет Кром…

Нет, так тоже нельзя, подумал Рыжий, а надо, как учил Сэнтей, просто смотреть перед собой и ни о чем не думать, и это правильно, потому что тогда никто не догадается, что у тебя на уме, а это особенно важно тогда, когда ты находишься в полной растерянности и даже приблизительно не знаешь, что тебе делать дальше. Поэтому смотри на Океан, на это однообразное чередование волн, разве это не успокаивает и не отвлекает, и не придает новых сил?.. Ну, и так далее, то есть о примерно таких же вещах и явлениях Рыжий думал еще долго, даже очень долго, и, казалось, ничего не замечал и не чуял…

Но Крома он почуял вовремя, сразу вскочил и встал возле стола. Кром, парусиновый мастер, тем временем медленно спустился по трапу и вошел в каюту. Это был приземистый, сутулый малый, а линейку он держал как посох. Сказал:

– Я… это…

– Знаю! – глухо отозвался Рыжий. – Чего стоишь? Давай.

Кром подошел к нему, помялся и сказал:

– Лечь надо.

– А зачем? Так измеряй.

– Нет, надо лечь, – сказал Кром. – Когда ляжешь, тогда станешь длиньше. После будет просторней, удобней.

– Не всё равно ли, что будет после? – сказал Рыжий.

– Нет, не всё, – сказал Кром. – Ты меня слушай. Ложись.

Но Рыжий не спешил ложиться, а спросил:

– А адмирал, он как это решил? На рею или по доске?

Кром недовольно сморщился, сказал:

– Если кому по доске, тому мешка не шьют. Это первое. А про адмирала мне рассказывать не велено. Это второе.

Рыжий усмехнулся и сказал:

– А я знаю еще третье. Тварь сказала, что его убили!

– Как это убили? – сказал Кром. – Да кто его убьет? Он заговоренный! Тварь врет!

– Что?! – рявкнул Рыжий. – А ну повтори! – и быстро шагнул к Крому.

Кром отступил. Рыжий прыгнул к нему! Кром отскочил и выскочил за дверь – и еще даже успел захлопнуть ее на защелку! И, было слышно, быстро запрыгал вверх по трапу. А Рыжий еще постоял посреди каюты, посмотрел по сторонам, то есть на компас, на хронометр…

А после сел, зажмурился, впился когтями в стол и подумал, что и качки, вроде, никакой, и сам он вполне здоров, а как его качает и мутит! Сейчас бы впору яблока! Да, того самого, а что?! Ведь был у него дом, была жена, дальше подумал Рыжий, его избрали старостой, он обещал им привезти из города станок, на котором мелят рыбьи кости, и новые веревки для сетей, и поплавки… И еще вот что интересно: кажется, что всё это было очень давно, а ведь еще месяца не прошло, то есть еще Луна не умерла с тех пор, как он оттуда ушел. Нет, не ушел, а бежал. А теперь бежать некуда, вокруг вода, а наверху скоты, сейчас Кром им всё расскажет, и если Вай Кау жив, то он на этот раз уже не утерпит и спустится. А если неспустится, значит, они его убили. Или монета их настолько напугала, их вместе с Вай Кау, что они решили брать Рыжего на измор. То есть они всё равно его прикончат, только не будут с этим спешить, а продержат его в осаде день, второй – и он тогда сам к ним выйдет, и они возьмут его голыми лапами…

Но, тут же подумал Рыжий, вполне возможно, что этого дня, или еще последующей ночи, или еще одного дня и еще одной ночи им вполне хватит для того, чтобы доплыть до Острова. Если, конечно, они не плывут к Зеву, тут же подумал Рыжий и прислушался. Наверху было тихо. Зато корпус скрипел еще громче. Ну что ж, подумал Рыжий, можно, конечно, сидеть и грызть когти, ожидая, чем всё это кончится, а можно заняться делом. Например, еще раз, уже никуда не спеша и располагая новыми, недавно полученными данными, перечитать четвертую главу Трактата, часть вторую. И Рыжий взял перо, чернильницу, раскрыл журнал и принялся считать, вычерчивать, зачеркивать и начинать сначала. Вот уж действительно, ничто так не съедает время, как бесполезный труд, сердито думал Рыжий, считай, скот, считай, не отвлекайся! И он считал, вычерчивал и перечерчивал, сверял и вновь считал. Склянки пробили раз, второй. Когда стемнело, он зажег свечу…

И спохватился – ночь! Рыжий отложил перо и прислушался. Волны толклись в борт, «Тальфар» скрипел, наверху было тихо…

И вдруг послышались поспешные шаги! И голоса! Это идут к нему, подумал Рыжий и привстал… Да нет, тут же подумал он, это они там наверху забегали и закричали – громче, еще громче! Но что это они кричат? Не разобрать! И в голосах была радость! Да что же там могло такое случиться?! Нет, Рыжий даже не успел это додумать, как уже вскочил и бросился к двери, раскрыл ее и побежал вверх по трапу на ют! И там остановился, осмотрелся, и увидел: небо было черное, чистое, всё в звездах, Луна уже взошла…

Да что теперь Луна, когда прямо по курсу горел свет! И он всё разгорался и разгорался! Р-ра, думал Рыжий, значит, так оно и есть – на небе много звезд, а в Океане только одна, и сперва она чуть теплится на горизонте, а после начинает разгораться и расти, и этот свет не простой, а магнитный…

Но дальше он подумать не успел, потому что Базей крикнул:

– Взять! Порс!

И они навалились на Рыжего! Сбили со стоп и придавили к палубе, и принялись вязать, а он не отбивался – он только смотрел, как завороженный, на горизонт, по-прежнему еще не веря, что это никакое не видение, а явь, и это чистая правда, научно доказанный факт, потому что миражи бывают только днем, в жару, а ночью их никогда не бывает!..

Но тут его ударили еще раз! И еще! В глазах у него стало черно, а потом и чернота исчезла и не осталось совсем ничего. То есть очнешься – будешь жить, а не очнешься – значит, не очнешься, как когда-то говорил Вай Кау.


Глава девятая МАГНИТНАЯ ЗВЕЗДА | Ведьмино отродье | Глава одиннадцатая ЦВИРИН-ТСААР