home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава одиннадцатая

ЦВИРИН-ТСААР

Когда Рыжий очнулся и открыл глаза, то он ничего не увидел, потому что было совсем темно. Зато ему было очень хорошо слышно не только то, как скрипел корпус, но и как весла с шумом опускались в волны, а погонялы кричали: «В-ва! В-ва!». То есть, подумал Рыжий, отбоя у них не было, они гребут и ночью. И, значит, подумал он дальше, у них есть какой-то четкий ориентир, потому что иначе зачем…

Но тут мысль оборвалась и опять стало темно и тихо.

Когда Рыжий очнулся в следующий раз, было по-прежнему темно, а гребцы продолжали грести. Рыжий попытался встать, но почти сразу же упал, у него перед глазами опять все поплыло, и наступила тишина…

Окончательно Рыжий очнулся только тогда, когда «Тальфар» уже стоял на якоре. Если корабль на якоре, это легко определить, подумал Рыжий, потому что тогда совсем другая качка из-за того, что якорный канат, когда он натянут…

Р-ра, сразу же подумал Рыжий, значит, они уже у берега! А он лежит связанный и не может даже повернуться, не то что рассмотреть, где это он оказался, потому что там было совсем темно, и только сверху, сквозь щели в палубе, едва пробивался слабый свет. Значит, он под палубой, подумал Рыжий, в трюме, а под боком у него, он чуял, лежало ведро, а под головой бухта каната. А времени сейчас, дальше подумал Рыжий и принюхался, еще немного, потому что они еще не приступали к вареву. Вдруг прямо над самой его головой забегали, а вот заскрипели станины, а вот послышались команды. Значит, над ним стоит баллиста и они собираются стрелять из нее, скорей всего, по берегу. Но что это за берег, сразу же подумал Рыжий, вчера было видение – и они кинулись грести, гребли всю ночь… И вот куда-то прибыли, так как «Тальфар» стоит на якоре, а не дрейфует. Да они что, дальше подумал Рыжий, сейчас будут стрелять по Магнитному Острову, что ли? Скоты! И он опять попытался вскочить, но у него опять ничего не получилось. Скоты, опять подумал Рыжий, укладываясь между ведром и канатом, им бы только грабить да убивать! И тут же подумал: а его они почему не убили? Ведь же грозились убить! Или посчитали, что он им еще для чего-нибудь сгодится? Вот только не нужно гадать, для чего, потому что никогда не угадаешь, что у скотов на уме! И Рыжий опять прислушался, стараясь понять, баллисты уже готовы к стрельбе или еще нет. Но у баллист было тихо. Зато Рыжий услышал, как прямо у него над головой, возле люка, послышалась какая-то возня. То есть это они его так открывают, догадался Рыжий, и тут же подумал дальше, что они вчера, наверное, перестарались, когда закрывали его как можно надежней! И Рыжий стал опять прислушиваться.

Но тут люк все-таки открылся, и Рыжий сразу увидел вверху три головы. Одну из них Рыжий сразу узнал, это был Геза, второй были Лихтан, а третьего Рыжий не помнил. Геза склонился еще ниже и окликнул:

– Эй, штурман! Жив?

Рыжий в ответ только оскалился. Геза сказал:

– Лихтан! Давай!

Лихтан спустился вниз и развязал веревки. Рыжий вскочил, расправил кости, потянулся и сразу же полез наверх. Лапы дрожали, в горле пересохло, ведь он понимал, что сейчас увидит свой заветный Остров!

И так оно и было, то есть как только он вылез из люка, то сразу увидел в каком-нибудь десятке лэ слева от них по борту высокий и отвесный столб в сто или даже больше ростов! И этот столб так ослепительно сверкал, что сразу было ясно, что он весь из чистейшего золота! Вот только смотреть на него было просто невозможно, слезились глаза. Рыжий зажмурился и отвернулся. Геза сказал:

– Вот так-то, штурман. Нравится?

Рыжий пожал плечами. Геза опять сказал:

– А зря болтали, что он магнитный. Откуда быть магниту? Он же не железный! – и тут же толкнул Рыжего в плечо и прибавил: – Пошли! К адмиралу.

И они пошли – Рыжий первым, а Геза и его подлапные за ним. Р-ра, так оно и есть, гневно подумал Рыжий, это всё шуточки Вай Кау! Сперва прикинулся слепым, а после ушел как будто бы на переговоры, и всю эту гадость устроил! Вот о чем примерно думал Рыжий, пока его вели по палубе. После они спустились вниз, Геза с услужливым поклоном открыл дверь в каюту, Рыжий вошел в нее…

И резко остановился и оскалился! Потому что увидел Базея! Это наглец, закинув стопу за стопу, сидел в адмиральском кресле и курил, пускал дым кольцами. И на нем был серебряный жилет, в ухе серьга, на шее полосатый шарф, он даже очки надел. Вот только стекла из них выдавил. Рыжий сглотнул слюну, зажмурился, опять открыл глаза – видение не исчезало. Мало того:

– Ну, как? – нагло спросил Базей. – Смотрюсь?

Рыжий не смог ответить. Базей самодовольно облизнулся и сказал:

– Ты чем-то опечален? Нет? Тогда садись. Там, прямо у двери. А то еще натопчешь!

Рыжий не спорил, сел на табурет. Базей опять заговорил:

– А повезло тебе! Живой, здоровый. А твой дружок еще вчера ушел на корм. А думал нас всех одурачить, прикинулся слепым. Но Океану что слепой, что зрячий, всё равно. Ему что нужно? Уважение. Вот мы Океан и уважили – мы ему адмирала на корм запустили. И сразу свет на горизонте. Га-га-га!

Рыжий отвел глаза. Вот, значит, как оно всё обернулось, мрачно подумал он, Вай Кау и не думал его предавать, Вай Кау думал…

– Да, – продолжал Базей. – Этот поганец славно умер – с большой пользой. А никто же почти не верил, что его песенка спета, все говорили: «У него есть Слово, ему, если не знаешь Слова, ничего не сделаешь!» Га! Га! А я сказал: «Ладно, будет вам слово!» И велел вам передать про то, что Геза помирает. И Вай поверил и обрадовался, вышел посмотреть, зубы поскалить. Да не успел! Только одно успел нагадить – специально очками упал и разбил! Видишь, в каких я теперь! Ведь некрасиво, да?

Рыжий молчал. Тогда Базей опять заговорил:

– Зато красиво было дальше! Когда мы его с доски скинули. Он же уже был неживой, сам спрыгнуть не мог, тогда мы ему помогли. И он только туда нырь, еще только круги разошлись, еще только рыбы к нему кинулись… А уже закричали: «Звезда!» Ты представляешь? Вот я и говорю: он хорошо ушел, по-адмиральски, себя не пожалел и нас сюда привел. То есть он своих полдела сделал. Теперь осталась твоя половина. И я тебя за ней позвал.

Рыжий поморщился. А Базей рассмеялся, а после сказал:

– Ты чего это уши прижал? Думаешь, так в мешок лучше влезешь? А не торопись в мешок! Ты мне еще здесь пригодишься, на берегу. А берег у нас здесь знаменитый, прямо глаз не отвести! Но, правда, никакой он не магнитный. Мы на него компас наводили, компас отвернулся. Значит, он точно немагнитный! И, может, даже и не золотой, а это просто кварц так блестит. Вот ты, ученый, что на это скажешь? Бывает, чтобы кварц так блестел?

– Бывает, – нехотя ответил Рыжий.

– Ну вот! И я им всем о том же! Га! – Базей загасил сигару, сплюнул, подумал, посмотрел на Рыжего, после сказал: – Тогда, значит, будет вот как! Ты скатаешься на Остров. Тебе это как раз, ты Тварью меченый. Вопросы есть?

– Есть, – вдруг сказал Рыжий. – Откуда ты узнал про Тварь?

– Это к делу не относится, – сказал Базей.

– Я вначале думал, – сказал Рыжий, – что про нее тебе сказал Кау. А теперь я вижу, что это не так. Скажешь, откуда ты узнал про Тварь, и я пойду на Остров. А не скажешь, никуда не пойду. Можешь меня сразу здесь убить.

Базей помолчал, подумал и после спросил:

– А если скажу, пойдешь?

– Пойду.

– Сумасшедший ты, – сказал Базей. – И я это сразу почуял, еще в Доке. А еще, – и тут Базей даже принюхался, – я почуял, что тут попахивает чем-то колдовским. И начал это выхаживать, то есть вокруг тебя тереться, то есть брать этот след. А он никак не брался! Ну, и я тогда решил рискнуть: призвал Кешку-стюарда и сказал… – Базей вдруг замолчал, после спросил: – Как искровик устроен, знаешь? – Рыжий кивнул, и Базей продолжал: – Так вот. А есть еще слухарь, штука еще больше редкая. От тех жемчужин, когда их распотрошат, от их ракушек, остаются створки. Или уши. Тогда берешь их… Ну, и в общем, после одной переделки получается два слухаря. А дальше так: один слухарь берешь себе, а второй отдаешь Кешке, и он несет его к вам в каюту и незаметно сует… Вот сюда!

Базей пошарил под столешницей и с треском оторвал, достал и показал створку ракушки, которая и в самом деле была чем-то похожа на ухо, а после опять убрал ее на место и сказал:

– Вот так я узнал про Тварь. От тебя самого. Это ты мне про нее рассказал. Ты сам себя предал! Вот так! Еще вопросы есть?

Рыжий молчал. А что тут было говорить? Базей, немного подождав, сказал:

– Вставай! Время не ждет. Нам надо делать дело, а не задницы просиживать!

И он встал первым. За ним встал Рыжий. Они вышли из каюты и поднялись по трапу на ют – первым Рыжий, а за ним Базей. На юте стоял Геза со своими подлапными. Они прошли мимо них к фальшборту, там Рыжий остановился и еще раз попытался рассмотреть Остров, но это было невозможно, потому что он сильно сверкал. А Геза и его подлапные тем временем уже спустили одноместный ялик и бросили в него весло. Рыжий оглянулся на Базея. Базей ухмыльнулся. Рыжий развернулся, спрыгнул в ялик, сел поудобнее, схватил весло и оттолкнулся от «Тальфара», сделал один гребок, второй, взял курс и начал грести ровно, не спеша, без лишнего форса.

– В-ва! – закричали с палубы, это они так дразнили. – В-ва! В-ва!..

Но они очень быстро замолчали, потому что Рыжий как будто их не слышал, а греб четко, размеренно. А после начал понемногу наддавать. Впереди, прямо по курсу, была видна высокая отвесная скала, она ярко сверкала. Там всё из золота, подумал Рыжий, деревья, трава, птицы, звери, даже вода в ручьях, и та – расплавленное золото, и всякий, кто взойдет на этот остров, уже никогда не вернется обратно. Вот он, заветный Остров, уже совсем близко, он весь из золота, и не простого, а магнитного, поэтому к нему очень легко грести. До него уже всего три лэ осталось. Два лэ… Один! Но какой он из себя, этот Остров, по-прежнему никак нельзя было рассмотреть, потому что он очень сверкал. Но зато было хорошо видно, что прибоя у берега нет, а есть только мелкая зыбь на воде. Рыжий видел, что еще совсем немного, и он притронется к скале, и если она в самом деле магнитная, то ему от нее уже никогда не оторваться! Так, может быть, пока не поздно, повернуть обратно? Подумав так, Рыжий невольно оглянулся, увидел «Тальфар» и толпу гребцов вдоль борта, которые смотрели на него…

И в этот момент ялик ударился в скалу, притерся боком и застыл. Рыжий отложил весло, зажмурился, после открыл глаза и увидел, что прямо перед ним была скала, она была очень блестящая, но все-таки не золотая. Но она была и не из кварца. Тогда Рыжий ощупал ее – она была гладкая и скользкая, но и не ровная, как зеркало, а вся в буграх, как будто в застывших пузырях. Рыжий отвел лапу от скалы и это ему далось очень легко, потому что скала была совершенно немагнитная. Но зато она была очень крепкая, потому что когда Рыжий попробовал вцепиться в нее когтями, то это у него не получилось. Тогда Рыжий глянул вверх и сразу невольно зажмурился, потому что там по-прежнему был очень яркий свет.

И вдруг сверху послышалось:

– Эй, ты!

Рыжий вскочил и задрал голову, попытался рассмотреть, что там, вверху, но опять ничего не увидел. А неизвестный опять прокричал:

– Держи!

И там, вверху, что-то мелькнуло и исчезло, потом еще мелькнуло, и еще…

А после рядом с яликом упала на воду корзина. Это была самая обычная, плетеная корзина, в каких обычно носят рыбу. А здесь к корзине был привязан трос, который уходил наверх и терялся в ослепительном сиянии. Рыжий ощупал трос на прочность.

– Садись! – послышался всё тот же голос.

Рыжий, подумав, сел в корзину. Корзина дернулась и начала подниматься. Рыжий сидел, вцепившись в нее лапами. Смотреть по сторонам было просто невозможно, такой там был яркий свет, и Рыжий зажмурился. Корзина, то и дело ударяясь о скалу, ползла всё выше и выше. Рыжий считал удары.

Вдруг корзина остановилась. Рыжий открыл глаза…

Да вот как раз и не открыл, потому что не смог! Веки не слушались его, и он так и остался сидеть с закрытыми глазами. Он даже лапами не мог пошевельнуть, то есть он вдруг, ни с того ни с сего, застыл как каменный. А еще он ничего не слышал. Но зато свет там был до того сильный, что хоть глаза у Рыжего были плотно закрыты, он даже через веки его ослеплял. А после свет стал понемногу меркнуть, и вскоре веки у Рыжего дрогнули. А вот уже стало можно их поднять…

Но, правда, когда Рыжий открыл глаза и осмотрелся, то вокруг было темно и он все равно ничего не увидел. Тогда он осторожно поднял лапу, медленно провел ею вокруг себя… И убедился, что он уже не в корзине, а на полу. Пол был устлан чем-то мягким и пушистым, это лишайник или мох, подумал Рыжий. Только откуда здесь лишайник, тут же подумал он дальше и вскочил, принюхался…

Это цветы, подумал он, много цветов и все они разные…

И вдруг раздался шелест крыльев и многоголосый крик:

– Цвирин-тсаар! Цвирин-тсаар!

И вспыхнул свет! Точнее, это был даже не свет, а только кое-где мелькнули огоньки и сразу же погасли, но потом опять зажглись и затрепетали, как свечи. Но это были не свечи, а разноцветные светильники. Нет, тут же подумал Рыжий, никакие это не светильники, а это цветы! Они светились в полной темноте, их было множество, со всех сторон, среди густых ветвей диковинных, невиданных растений, которые сплошным ковром покрывали стены и потолок пещеры… или зала? И отовсюду раздавался шелест крыльев и слышались громкие возгласы:

– Цвирин-тсаар! Цвирин-тсаар!

Р-ра, догадался Рыжий, это птицы! И если присмотреться, то становилось понятно, что они были везде – среди ветвей, на стенах, потолке… И Рыжий их сразу узнал! Тогда, он помнил, перед штормом, гребцы кричали: «Это гуси!», а Рыжий смотрел в подзорную трубу и думал, что таких птиц он никогда еще не видел, а они всё летели и летели к солнцу. А впереди летел вожак. А где он сейчас, подумал Рыжий, осмотрелся и увидел, что одна из птиц как-то по-особенному смотрит на него. Только взглядом, и больше ничем, эта птица отличалась от великого множества всех остальных бывших там птиц, но Рыжий сразу понял, что это и есть вожак! Подумав так, он сделал к нему шаг, второй…

И оступился! И, наверное, упал бы, но он вовремя успел вцепиться – одновременно лапами и стопами – в пол. Но только это был уже не пол, а ствол, а может, ветвь, а внизу под этой ветвью были еще ветви, была листва, были цветы и птицы, много птиц, и все они кричали, клекотали, били крыльями. То есть если бы он не удержался, то падал бы долго. А так он удержался, встал и поклонился вожаку. Все птицы сразу замолчали. Прошло еще немного времени, после чего вожак что-то сказал – конечно же, по-птичьи, – и посмотрел на Рыжего. Но так как Рыжий ничего из его слов не понял, то он невольно осмотрелся, ища помощи.

И почти сразу же откуда-то из темноты вдруг появился серый, крепколапый, в темном лантере старого покроя незнакомец и сперва небрежно кивнул Рыжему, а после, повернувшись к вожаку, что-то сказал (точнее, проклекотал) на птичьем языке. Вожак кивнул ему, потом кратко ответил. Тогда незнакомец опять повернулся к Рыжему и с заметным акцентом сказал:

– Цвирин-тсаар, великий император Высокого Жаркого Юга, приветствует тебя, о диковинный житель Холодного Низкого Севера.

Рыжий во все глаза смотрел то на незнакомца, то на птиц, то вновь на незнакомца. Все молчали. Потом Цвирин-тсаар вновь что-то выкрикнул, а незнакомец перевел:

– Как вы нашли наш Остров? Отвечай!

Незнакомец смотрел на него, не мигая, и ждал. Это здешний толмач, знает птичий язык, думал Рыжий, ну что ж, это вполне возможно, ведь его бабушка, Старая Гры, тоже умела это. Подумал так, Рыжий немного успокоился, тряхнул головой и сказал:

– У нас был талисман. Ну, это вот такой желтый блестящий кружок из золота. На нем был нарисован живой глаз, и он был нам как компас, он поворачивался и показывал, какой брать курс. Вот, собственно, и всё.

Толмач кивнул и перевел. О, что тут началось! Все птицы разом зашумели, заклекотали, загалдели! Потом они все так же разом смолкли, и толмач сказал:

– Ты слышал? Это означает, что мы тебе не верим. Потому что нет и не может быть таких талисманов. А если есть, то покажи нам его. Ты можешь это сделать?

– Нет, не могу, – сказал Рыжий.

– Значит, ты лжешь, – сказал толмач. – Посмотри мне в глаза!

Рыжий невольно сразу посмотрел на незнакомца… И сразу же узнал его глаза! И радостно воскликнул:

– Нет! Это правда! Правда! И ты это прекрасно знаешь! Потому что это ты привел меня сюда!

– Я? – удивился незнакомец. – Мы что, разве когда-то встречались?

– Конечно! Сперва мы встретились в Лесу, когда я был загонщиком, а после в Дымске на реке, а после в Бурке, в храме, а после…

– Постой, постой! – воскликнул незнакомец. – Я ничего не понимаю. Подожди!

И, повернувшись к императору, посовещался с ним по-птичьи, после опять повернулся к Рыжему и сказал:

– Ты упомянул о нескольких явлениях. А ты лучше расскажи о каком-нибудь одном из них, но чтобы нам это было понятно. Ты можешь так?

Рыжий кивнул, ненадолго задумался и начал рассказывать о Дымске, о реке и о Подледном незнакомце. Ему казалось, что это будет проще всего объяснить. Но история все равно получалась какая-то длинная и запутанная, а тут еще Рыжий спешил, проглатывал слова, сбивался и раз за разом начинал сначала, и думал, что вот сейчас он все расскажет правильно и толмач его сразу поймет! И вдруг:

– Тса! – крикнул император. – Тса!

Рыжий замолчал. Смотрел на толмача, на императора, на птиц. Толмач тоже молчал. Мерцали разноцветные огни, было темно и тихо. Рыжий вдруг вспомнил, как зурр так же стоял возле него и молчал, но зурр тогда всё понял…

– Тса! – снова крикнул император.

Толмач вздохнул и что-то кратко произнес по-птичьи… и опустил глаза, и отвернулся. На этот раз никто не проронил ни звука. Император зажмурился, долго молчал, а после снова обратился к толмачу. Тот перевел:

– Его величество сказал, что он и без твоих лживых слов прекрасно знает, зачем вы сюда прибыли. Он может вас убить. Но он вас пощадит.

Рыжий молчал.

– Да, пощадит! – опять сказал толмач. – Ибо таков наш закон: гостей не убивают. Мало того, мы вас проводим до экватора, а потом, если вы того пожелаете, мы можем сопровождать вас и дальше, пока вы все живыми и невредимыми не вернетесь к себе на родину.

Рыжий подумал и спросил:

– И мы всё забудем?

Толмач улыбнулся и кивнул.

– И я забуду?! – спросил Рыжий.

Толмач опять кивнул. Рыжий вскочил и посмотрел на императора и уже хотел было сказать, что забыть – это то же самое, что умереть, он уже однажды умирал и больше умирать не хочет!..

– Тса! – гневно крикнул император. – Тса! Тса!

И сразу стало совершенно темно! Рыжий попятился… И рухнул! Полетел вниз со скалы! И упал в воду! И пошел на дно! Р-ра, как оно всё глупо получилось, еще успел подумать Рыжий, р-ра, вот и всё, даже мешка не надо…

Нет, нет, тут же подумал он, нельзя! И начал барахтаться! И выплыл, ухватился за скалу, болтался на волне, жадно дышал, хрипел и сплевывал, моргал. Потом, когда Рыжий окончательно опомнился, он опять посмотрел вверх. Остров сиял холодным, недоступным светом. Не для него это, подумал Рыжий, а для косарей тем более, и осмотрелся, увидел, что ялик от него совсем недалеко, повернулся и подплыл к нему, с трудом перевалился через борт, сел, взял весло…

– Брат! – вдруг раздалось сверху. – Брат!

Но Рыжий не ответил. Он даже головы не поднял, а резко опустил в воду весло – вперед, как можно дальше, чтобы широко грести, ходко идти. Порс, навались, свирепо думал Рыжий, вот девять лэ до корабля, вот семь, вот пять. А вот уже они забегали вдоль борта, а вот ему бросили трап, он за него ухватился, но лапы не сжимались, не держали, и он уже должен был сорваться…

Но его успели подхватить, подняли на палубу и там поставили на стопы, и пока его держали, он стоял. Но только отпустили – он упал. Он мог, конечно, устоять, но не хотел. Теперь он лежал и снизу вверх презрительно смотрел на них, столпившихся вокруг него. И он долго лежал, и они долго ждали. Но, наконец, Базей не выдержал, присел возле него и спросил:

– Кто там?

Рыжий ответил:

– Птицы.

– Что?! – не поверил Базей.

– Да, птицы, – сказал Рыжий. – И это разумные птицы. Они умеют говорить. Они грозили нам.

Базей долго смотрел Рыжему в глаза, наверное, хотел понять, лжет он или нет, потом отрывисто спросил:

– Они вооружены?

– Чем?! – вместо ответа спросил Рыжий и засмеялся.

– Да! – хмыкнул Базей. – И в самом деле, чем?! – потом спросил: – А золото… Там его много?

– Навалом, – сказал Рыжий. – Там всё из золота! Я хочу пить. Дай воды!

Ему подали миску. Он выпил и закрыл глаза. И ни на какие вопросы больше уже не отзывался. Вскоре они оставили его в покое. Солнце взошло в зенит и жарило просто нещадно. Они обедали, потом готовились, как они это называли, к высадке. А Рыжий продолжал лежать. Он не хотел вставать, зачем, куда теперь спешить, сердито думал Рыжий, ведь он уже приплыл, куда хотел, и там увидел, что хотел. Нет Континента – нет и Равновесия, Магнитный Остров – совсем не магнитный, птицы – разумные создания, а зато все они – то есть и в Башне, и вне Башни – глупцы и дикари, звери, которые готовятся к сражению. Р-ра, Рыжий слышал, как Базей им объяснял, что ночью птицы слепнут, взять ночью их будет очень просто, тут и баллист не будет нужно. Им всем эти слова очень понравились, и они разошлись готовиться. И вот время прошло, настал вечер, а Рыжий по-прежнему лежал на палубе и смотрел в небо, он отказался от еды, а только пил. Пришел Базей и опять начал его расспрашивать, Рыжий неохотно отвечал, Базей жадно слушал. Особенно ему нравилось то, что на Острове всё сплошь из золота.

– Даже вода? – спросил Базей.

– Да, – сказал Рыжий. – Она густая и очень сладкая. Вот почему я теперь пью и пью, а то все кишки слиплись.

Базей кивал. И так всегда, думал Рыжий, кто хочет верить, тот во всё поверит. Вот даже взять его самого: он верит в то, что птицам их штурм будет не страшен, что они легко всех перебьют, сожгут корабль – и ему от этих мыслей было хорошо. Это потому что он надеялся, что тогда кончатся все его бесполезные искания, и ему было бы еще лучше, совсем хорошо, если бы это случилось как можно скорей. Р-ра, вот уже темнеет, дальше думал Рыжий, и это его очень радует!

Но что это за шум?! Рыжий поднял голову и увидел, что все они вскочили и размахивают лапами, смотрят на Остров. Тогда Рыжий тоже посмотрел туда же…

И увидел, что вечернее солнце уже стало погружаться в Океан – и Остров сразу перестал сверкать, а начал блекнуть, то есть вначале он окрасился багровым светом, а после стал еще темнее, и еще… А вот он уже просто серая безликая скала, нет в нем никакого величия, нет золота, и небо над ним тусклое, а солнца уже вовсе нет, и, значит, всё это мираж, подумал Рыжий и зажмурился…

И тотчас же:

– Огни! – закричали на палубе. – Огни!

Рыжий опять открыл глаза и увидел, что и действительно там-сям на Острове вдруг вспыхнули огни. Эти огни, подумал он, как окна в неприступной башне. Р-ра, снова эта Башня, гневно подумал Рыжий, вот почему он слышал окрик «Брат!», вот почему Сэнтей часто говаривал: «Мы здесь и мы везде!». И Рыжий опять зажмурился, он не хотел смотреть на Остров.

Зато косари были очень довольны! Они кричали, что это не огни, а золото, что Остров весь из золота и что его там столько, что оно внутри его уже не умещается, а оно уже торчит наружу, сверкает, светит и зовет: «Бери меня!»

– Порс! – приказал Базей. – Порс! Порс!

Они сразу забегали, расселись по местам. Но якорь пока что не поднимали – ждали, чтобы окончательно стемнело. Никто не шевелился, каждый замер на своем боевом месте. И Рыжий тоже замер, а он тогда уже стоял возле мачты, смотрел на огни и думал, что Магнитная Звезда всегда горит одна, а здесь их много, значит, это не Заветный Остров. Или Рыжий опять ошибается? Ну да теперь ждать осталось немного, сейчас они поднимут якорь и навалятся на весла, и подойдут, и бросятся на приступ, и тогда сразу всё прояснится. Скорей бы!

И почти сразу же раздался приглушенный крик:

– В-ва! – Глухо ударили весла. И снова: – В-ва! – и снова: – В-ва!

Теперь они гребли очень быстро, нет, они просто молотили веслами, то есть спешили очень сильно!

А впереди, всё ближе и ближе, чернела мрачная скала. И, наконец…


Глава десятая ПОРС! ПОРС! | Ведьмино отродье | Глава двенадцатая НИГДЕ И НИКОГДА